Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 67


ГЛАВА 67

В микроскопе он, поверь,
На ходулях дивий зверь;
Хоботом ― слону подобен...
Державин. Похвала Комару

Может, век пустовать жилищу злобной покойной вдовы, когда бы не наводнение, приключившееся в этих краях. Местные обыватели ни за какие угощения не соглашались сунуться в тот мрачный дом, у них он вызывал священный трепет и ужас, смешанный с немалой долею отвращения. Но вот хлынули дожди, местным клопикам от-туда пришлось удалиться в поисках сухого убежища, а домишко в те дни облюбовали комариные рои: летуны совсем не были ознакомлены с предысторией этого дикого жилища, потому без опаски туда проникни и переждали период ливней под сухим навесом, без малейшего ущерба для своих лётных качеств. Причина внезапного молчания в доме никому не известна: то ли на дом оказал влияние потоп, то ли бесстрашие двукрылых летунов, не слышавших покуда жуткой легенды о смертоносной вдове и о прожорливом жилище покойной вдовы. Одно не подлежит сомнению: проклятый дом за всё время вынужденного проживания в его утробе комарья даже ни единого из них не скушал. Рой летунов пищал, жужжал, звенел, попискивал, а жилище хищной вдовы терпеливо выносило гудение и галдёж сотен и тысяч голодных комариных особей. Знали бы про это снявшиеся с насиженных мест клопиные кумушки, каково этот клятый дом принял радушно в свои недра летунов, остолбенели бы от удивления: возможно ли это? Но страх пробирает лишь тех, кто об этом страхе доподлинно знает. Тем же, кто не слыхал легенды и не имеет о событиях, имевших место ещё до его прибытия куда-то на новое место жительства, никакие страхи панику не посеют. Оно ведь как чума: ten, kto się boi dżumy bagiennej, ta go i zapuka (тот же, кто боится чумы болотной, того она и повалит). Вот, граф Орлов чумы в Москве не испугался, так он ею и не заболел; а трясущийся мелкой дрожью при виде каждого чихнувшего в его сторону, непременно, как пить дать, сляжет в домовину и от лёгкого недомогания, предварительно нацепив на себя с десяток масок и перчаток. Поэтому в рое летунов никакой убыли в те дни не приключилось: комарикам не от кого было узнать о скверных делах, происходивших в доме и послуживших причиною гибели пятерых глав клопиных семейств, оттого летуны ничего не боялись, ни о чём таком не догадывались, а просто забрели, влетели в этот дом, и он послужил им на неделю надёжным убежищем. Тамошний их предводитель, Вьюн Кусачий, вполне себе демократичная особа, держался такого мнения, что из любого, пускай даже самого негодящего, самого завалящего домика завсегда можно, при великом желании, извлечь некую пользу, и что даже замечательно, когда кое-где попадаются заброшенные да всеми покинутые жилища: есть куда попрятаться, где голову свою приклонить. Вот была бы поистине беда, когда бы совсем нигде во всём княжестве не видать было подобных запустелых домишек, ну куда в таком разе подеваться бедным летунам? Оставалось им разве что погибнуть в потопе вод многих. А так, промыслом небес, на всякую потребу всякого такого запустелого добра отыщется, никто из комариного народца не погибнет! Вот какого оптимистического мнения придерживался комариный предводитель по имени Вьюн.
И просидели комарики в запустелом полуподвальном том доме с пятого по двадцать восьмое число месяца текучего (таково название одного из летних месяцев в календаре комариного народца, и в сопоставлении с людским численником оно совпадает с августом): покуда вода малость не опала и покуда ливни с небесных облаков лить не перестали. Водѣ же иссякнувшѣ с нѣбесѣ, выползше овый народец наружу, совокупися и отложи повсюду яички свое, во имя продлѣнiя роду комарина. (1604) И когда совсем развиднелось, комар встал на крыло и умчался всем роем из тех мест, завещав свою конурку будущим своим комариным поколениям, которые вскоре, по законам природы, вызрело в яичных кладках и покинуло яички, вылезло наружу и поселилось жить под водою. Многих, разумеет-ся, поела подводная живность, в изобилии разведшаяся после того потопа во многих водоёмах подобного ливневого происхождения, но немалое их число и выжило, выстояло в борьбе со слабейшими, поедая мельчайших себя и при этом увиливая от челюстей сильного и грозного едока-противника. А самым важным едуном для тех комариных деток являлся стрекозиный народец, стрекозиные злые и прожорливые личинки со своими «масками», коими те хватали и сдавливали свою добычу мёртвою хваткой и не выпускали, покуда не измельчат и не изгрызут без остатка. Именно этих стрекозиных деток больше всего опасались комариные личинки. Остальные жители подводного царства: такие, как жуки-плавунцы или гребляки́, для комариных деток особой опасности не представляли: ленивые, неповоротливые плавунцы не всегда поспевали за юркими личинками комаров, поскольку лишены были ускорительной трубки, какою снабдила мать-природа стрекозиные выводки: те проглатывали большое количество воды и с силой выпускали струю из задней части своего продолговатого брюшка, почти как из сопла ракеты.
Из целого миллиона отложенных яичек выжило разве 700 тысяч; остальных проглотили подводные хищники, и в основном личинки стрекоз: эти вечно голодные стрекозиные детки постоянно плавали и пересекали толщу воды, в надежде поживиться и полакомиться в обеденный или вечерний час комариными потомками, которым ни днём, ни ночью совсем не давали ни минуты покоя. Бела мелким и слабеньким: они медленно росли, медленно прибавляли в весе, им не светило дорасти до окукливания и сделаться крылатыми взрослыми летунами, их стрекозиное потомство моментально пожирало на следующий день после выхода из яйца. Однако, пережив те два первые дня, самые трудные и самые опасные, комариные личинки, выстояв в борьбе с невзгодами, могли уже уповать на вполне даже успешное житие. Самое важное: это навострить водные лыжи, они должны были научиться и наловчиться увиливать от хищников, им нужно было выживать в окружении бездны едоков. Нелегко жить, когда всякая земная и подводная гадина норовит тобою пообедать! Но комарьё выстояло и окуклилось, и превратилось в юрких лету-нов, и покинуло эти обжитые ими места, отложив новые кладки на поверхности лужиц, оставшихся от ливневого потопа. Дом вдовы с той поры сделался своеобразной «перевалочной базой» для комариного народца: imago туда прилетали, пережидали сезон дождей, затем откладывали свои яички и бывали таковы. Клопиного народца никто в тех краях больше не видывал: страшно сделалось этому народцу проживать поблизости от проклятого дома. Вот если бы с тем домом приключилась какая-нибудь беда, обвалился бы он, что ли, и если бы их кто-нибудь об этом уведомил, может быть, клопы в те края снова бы и вернулись. Но дом не обрушивался, вестника, который сообщил бы клопиным подданным о разрушении клятого жилища, в их окружении не нашлось, для того ни одной клопиной души в тех краях и не объявлялось. Одно лишь комариное царство.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 06.01.2021 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2021-2987095

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1