Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Амнистия


Амнистия
­­­ Иллюстрация Олеси Сидоренко 

  В зияющих чёрной пустотой разбитых окнах старого коровника потоки ветра кружили сухую солому. Жизнь в деревне медленно умирала. Большинство сельчан перебрались в райцентр, а молодёжь старалась уехать ещё дальше. Особенно тоскливо было в деревне теперь, в середине марта, когда сама природа, погрузив весь мир в раскисшее бездорожье, ещё больше замедляла ход человеческой деятельности. Стихия разливала вширь все ручьи и речушки, покрывала огромными лужами и без того плохо проходимые дороги, старалась размыть и стереть с лица земли всё, что некогда было сделано здесь человеческими руками.
Единственным творением человеческих рук, пока не поддавшимся природе, была дорога к бывшему овощехранилищу, выложенная бетонными плитами. Само же хранилище овощей с недавних пор вернулось к своему первому предназначению и вновь стало храмом Преображения Господня, как и задумывалось сто пятьдесят лет назад купцом первой гильдии Кушаковым, на чьи средства строился храм. В своём нынешнем виде храм мало походил на прежнее великолепное белоснежное строение с устремлённой в небо колокольней, увенчанной шатром и золочёным луковичным куполом. Всё было порушено, сожжено, растоптано. Неизменными оставались лишь толстые кирпичные стены, пережившие две мировые войны, да искренняя вера простых людей в то, что именно эти стены спасут душу от тяжкой боли утрат и помогут пережить бесконечную череду тягот и лишений. Вера эта, как задуваемый ветром трепетный огонёк, оберегалась и поддерживалась служившими в разные годы в храме настоятелями.
Последние два года настоятелем здесь был иерей Михаил Гречухин. После окончания духовной семинарии и непродолжительной службы в одном из Питерских храмов он приехал сюда с мечтой о восстановлении этого бедного прихода. Все бытовые неудобства, связанные с переездом из Петербурга в сырой сельский барак, молодой настоятель воспринимал как некий квест, или, скорее, тренажёрный зал для собственной души, укрепляющейся в вере. Всю прошлую зиму он проходил в летних ботинках с постепенно отрывающейся подошвой.
С тех пор, как в райцентр перестал ходить автобус, ему не раз пришлось преодолевать пешком этот путь в восемь километров. Каждый раз в дороге Гречухин надеялся вернуться назад в новой обуви, но каждый раз возвращался в старой, так как находились и более важные покупки.
Зато душа его была необыкновенно светла, а круглое лицо, с короткой чёрной бородкой и живыми жизнерадостными глазами, всегда светилось добродушной улыбкой. Местные прихожанки за глаза звали отца Михаила – наше солнышко. «Посмотреть в его глаза, как причаститься, сразу душа парит», – говорили многие.
Отец Михаил искренне любил свой приход. Ему было невыносимо жаль вымирающее село. С тех пор, как стало известно, что в будущем году по территории села проложат скоростную автомагистраль и снесут большую часть домов, люди начали разъезжаться. Гречухину было обидно за бестолковые действия местных властей, за разбегающуюся по городам молодёжь, за пьющих стариков, заросшие чертополохом поля и безжалостно вырубаемые леса. Но всё же он безмерно любил этих людей. Простых, открытых; порою, слабых и порочных, но всё ещё готовых к состраданию, бескорыстных и по-своему мудрых. Он любил молиться за них, оставаясь один в пустом храме после службы. В такие минуты ему казалось, что он обнимает своими большими сильными руками всю деревню. Укрывает её и оберегает от новых бед и потрясений.
Где-то высоко в окне под самым куполом дребезжало от ветра стекло, а слева от Михаила потрескивал огарок свечи. Всё село вместе с храмом медленно погружалось в тёмную и сырую весеннюю ночь.
Служба давно закончилась, в храме было пусто, и в полумраке догорающих свечей лишь одинокая фигура настоятеля медленно отвешивала поклоны перед аналоем. Погруженный в молитву, священнослужитель не слышал, как хлопнула входная дверь при появлении непрошеных гостей. Внезапно выросший перед ним человек в тёмном спортивном костюме заставил его вздрогнуть.
– На пол! Руки за голову! Я псих, стреляю без предупреждения! – заорал высоким юношеским голосом человек, тыча в лицо настоятелю обрез двуствольного охотничьего ружья.
Молча повинуясь, настоятель опустился на холодный, пахнущий многовековой сыростью, каменный пол. В этот момент Михаил заметил фигуру второго бандита, который уже снимал со стены иконы.
– Кто ещё здесь есть?! – продолжал кричать нападавший, пытаясь придать своему голосу как можно более устрашающий тон.
В это же время из алтаря с перепуганным лицом выскочил высокий юноша, алтарник Никита, в длинном светло-бежевом стихаре с широкими рукавами. Увидев лежащего на полу настоятеля, он бросился к нему, но в этот момент нервы нападавшего не выдержали, и прогремел выстрел. Алтарник, как подкошенный, рухнул на пол.
– Слышишь, Кривой, давай без мокрухи! – выкрикнул хриплым голосом второй нападавший, который был явно старше стрелка, вооружённого обрезом. Он уже успел снять со стены несколько икон и сейчас высматривал ещё какой-то нужный ему образ, но никак не мог его найти.
– Я спрашиваю, кто здесь ещё есть?! – снова заорал, уже срываясь на визг, ещё более нервным и дрожащим голосом Кривой.
– Здесь больше никого нет, – тихо ответил настоятель, не поднимая глаз на бандита.
– Ваха, давай живее, что ты возишься? – уже чуть спокойней произнёс Кривой.
Отец Михаил не раз слышал о нападениях на храмы и даже помнил один случай убийства священника из-за церковной кассы. Как человек глубокой и искренней веры, он в принципе был готов пострадать и даже пожертвовать жизнью ради своего служения, но почему-то именно в этот момент ужасно не хотелось умирать. Михаил не ожидал, что такое может произойти именно с ним, потому что приход его был очень беден. Все средства уходили на реставрацию почти аварийного здания храма, о стоимости же старых икон он как-то никогда не задумывался.
Сейчас, лёжа на холодном каменном полу, Михаил понимал, что его земная жизнь и служение Богу могут с минуты на минуту закончиться. В один момент весь пройденный им за жизнь путь, на который было потрачено столько сил, показался ему чудовищной нелепостью. Раньше, когда он смотрел на свою жизнь как на процесс незавершённый, она казалась ему развивающейся в своём совершенстве миссией. Вектором, направленным на необычайно благие, возвышенные цели. Теперь же, оценивая ее как законченную историю, он ужаснулся той бессмысленной пустоте, ставшей результатом тридцати пяти лет его существования.
Тщетно пытаясь утешить себя фактами своих благих дел, Михаил не мог избавиться от невыносимо щемящего в груди ощущения упущенного попусту драгоценного времени. «Ах, если бы знать, что всё так кончится в тридцать пять… – мелькнуло у него в голове, – вся жизнь была бы прожита совсем иначе».
В этот момент он увидел перед собой маленькую лужицу крови, медленно ползущую в его сторону. Вдруг чувство обиды за не реализованную до конца жизнь пересилило чувство страха. Приподнявшись на одном локте, Михаил увидел лежащего рядом алтарника Никиту. Бледный как полотно, с застывшим в огромных голубых глазах ужасом, парень двумя руками держался за окровавленное бедро. Чуть поодаль, сжимая в руках деревянный приклад ружья и стараясь не глядеть в их сторону, стоял Кривой. Он был немногим старше Никиты, его угреватое лицо действительно отличалось какой-то асимметричной кривизной и несло на себе характерный отпечаток неблагополучного детства. Ваха, бритый налысо бандит с откровенно уголовным лицом, уже увязывал в пачку полтора десятка икон, снятых со стен храма.
– Разрешите мне оказать помощь раненому, – обратился Михаил к налётчикам.
– Валяй, – ответил Ваха, не отрываясь от своего дела.
Кривой, опустив обрез, уставился в пол с напряжённо страдальческим лицом. Казалось, что в нём происходила какая-то совсем нехарактерная для его примитивного облика внутренняя борьба.
Настоятель присел на корточки возле Никиты и, оторвав кусок подола своей рясы, туго перетянул ему бедро повыше раны.
– Держись, Никитка, телесные раны – это пустяки, куда страшнее раны духовные, – подбодрил Михаил своего алтарника. – Ты ведь за веру пострадал. Такие страдания очищают душу, и не от каждого Господь примет такую жертву. Гораздо хуже ему, – Гречухин осторожно указал глазами на Кривого, – он уничтожает себя, загоняя свою душу в ад и подвергая несоизмеримо большим страданиям, чем страдания телесные. Помолись за него, ему нужна твоя помощь, ведь ты жив, а он погибает.
Никита оторвал окровавленную руку от своей раны и, крестясь ею, начал тихо молиться. Отец Михаил присоединился к Никите.
– Да, я погибаю, – вдруг неожиданно спокойно произнёс Кривой, – но вы-то что можете сделать своей болтовнёй? Меня никто уже не спасёт.
– Никто, кроме Господа, – с хладнокровной уверенностью ответил Михаил. – Если он простит тебя, то ты спасён.
– То, что я делал, нельзя простить.
– Искреннее раскаяние искупит любые грехи, – уверенно ответил настоятель. – Господь создал нас, Он знает о нас всё, Он ждёт каждого из нас с самого нашего рождения. А главное – любит и будет любить, несмотря ни на что. Очень важно – ответить взаимностью.
– Расскажи это прокурору, – усмехнулся Кривой.
Тем временем Ваха, упаковавший добычу, направился к выходу, Кривой тут же последовал за ним. С улицы донёсся удаляющийся гул мотора. Михаил отволок Никиту в стоявший неподалёку от храма барак, третий год служивший ему домом. Рана Никиты, к счастью, оказалась неглубокой, и Михаил сам промыл её и перевязал. Дождавшись, когда Никита уснёт, настоятель решил наутро отправить его с кем-нибудь из трактористов в райцентр, а сам вернулся в храм, чтобы вымыть окровавленный пол и убрать осколки разбитых Вахой стёкол.
Когда Михаил вышел на улицу, было уже совсем темно. Знакомой тропинкой по чавкающему под ногами мокрому снегу он вернулся к храму. Почти все свечи в храме уже погасли, светилось лишь несколько лампад, и в полумраке настоятель не сразу заметил стоящую посередине храма фигуру человека. Это был Кривой.
Первое что промелькнуло в мыслях Михаила – бежать. Но бежать было поздно, потому что бандит наверняка слышал, как открывалась дверь и шаги за своей спиной. Зачем он вернулся? Он же мог бы убрать свидетелей сразу. Он сумасшедший? Что он хочет сделать? Священник замер в ожидании.
– Вы сказали, что раскаяние искупит любые грехи, это правда? – необычно вежливо заговорил Кривой, в первый раз употребив обращение на «вы».
– Я в этом убеждён, и это познали тысячи людей, вставших на путь примирения с Богом, – ответил Михаил, понемногу приходя в себя.
– Всю жизнь грешить, а потом взять за пять минут покаяться и заслужить прощение? Разве это честно?
– Покаяться не значит перечислить все свои грехи и попросить прощения. Покаяться – это значит каждой клеткой ощутить душевную боль за содеянный грех, каждой клеткой воспротивиться греху и не желать его повторения, – ответил Гречухин.
– Но кто определит степень моего раскаяния? – с недоверием спросил Кривой.
– Бог, – тихо произнёс Михаил. – Он ведь не слова твои слышит, а видит твоё сердце, здесь некого обманывать, кроме самого себя.
– Но ведь даже люди, которые сами грешны, не всегда прощают друг друга, вдруг Он не простит? – Кривой повернулся к настоятелю. Его слегка детское лицо было напряжено и сосредоточено.
– Люди ещё очень несовершенны, поэтому они не прощают друг друга. Господь же милосерден. Один кающийся грешник ему дороже ста праведников, потому что приумножение правды, а не сохранение существующего равновесия – Его главная цель, – ответил Михаил.
– А если, ну, допустим, Он простит меня, значит, меня уже незачем наказывать?
– Покаявшийся человек становится другим. Того старого уже нет, а нового за что наказывать?
– Так что же это выходит? Своего рода амнистия, что ли?
– Ну, можешь считать это амнистией, если хочешь.
Такой ответ, видимо, очень заинтересовал Кривого и на какое-то время он задумался. Михаил на мгновение отошёл в сторону, чтобы зажечь несколько свечей, так как он в полумраке уже переставал видеть лицо собеседника.
Вдруг что-то как будто рвануло Кривого за руку, он дёрнул вниз плечом и, глядя на священника ещё более чем обычно искривлённым лицом устало опустился на пол.
– А люди? – прошептал он. – Люди всё равно никогда не простят. Ведь это не справедливо. Если сам Господь простил, как могут они продолжать преследовать человека, оправданного Богом?
– Они не смогут причинить душевных страданий человеку, находящемуся в согласии с Богом. Сейчас тебе трудно это представить, но потом, если ты почувствуешь свою связь с Ним, ты поймёшь это. Физические же страдания, причиняемые людьми, – ничто, по сравнению с радостью жизни в правде.
Отец Михаил опустился на пол рядом со своим собеседником. Порванная ради спасения Никиты ряса стала короче. Из-под неё показались стоптанные старые ботинки и сильно потёртые джинсы.
– Я хочу изменить свою жизнь или закончить её прямо сейчас, – уверенно заявил Кривой, пристально глядя в глаза настоятелю.
– Глупо заканчивать жизнь, даже не попытавшись её изменить, правда? Желание закончить земной путь – признак отчаянья, оно же, в свою очередь, тяжкий грех, так как является отрицанием Бога. Если Господь с нами, у нас не может быть поводов для отчаянья.
– Я очень хочу всё изменить, ненавижу свою жизнь от самого начала до этой минуты. Я из соседней области. Мою мать лишили родительских прав, когда я был ещё пацаном. Я детдомовский. Воровал с детства. Меня за это били, я ненавидел тех, кто бил, и воровал ещё больше. В четырнадцать лет я получил условный срок за грабёж, в шестнадцать – два года общего режима за кражу. Вышел и снова сел. Я вор, меня нельзя простить. Меня ненавидят, и я ненавижу. Почему всё так несправедливо? Почему кому-то всё, а мне – ничего? Зачем твой Бог сделал так? У меня нет ни профессии, ни жилья, ни близких людей, куда мне ещё как не в воры? В детдоме у меня была одна воспитательница. Она жалела меня. Читала мне Пушкина, рассказывала об истории и литературе. Говорила, что я могу стать человеком. Приучала читать. Мне нравилось читать. А все вокруг бухали. Я не верил ей, но хорошо помню её слова.
В мерцающем свете лампад казалось, что все лики святых сейчас смотрели на сидевших на полу настоятеля и вора. Они как будто внимательно прислушивались к их диалогу.
– Недавно в городе я проходил возле какого-то института, – продолжал Кривой, – у входа толпились студенты, среди них было много девушек. Я некоторое время стоял рядом с ними и слушал их разговоры. Они говорили о какой-то новой музыке, о походах в горы, о работе за границей и каких-то компьютерных новинках, все они показались мне такими увлечёнными, такими счастливыми, я завидовал им. Казалось, что все девушки вокруг в них влюблены, а у меня никогда не было своей девушки. Они выглядели хозяевами этой жизни, а я в этом мире лишний, преследуемый людьми и неуважаемый даже среди воров. Я ненавидел себя за то, что не стал таким же и ненавидел их за то, что они такие. Я выследил одного из них на безлюдной улице, избил и отнял деньги.
За окнами загудел ветер, высоко под куполом продолжало дребезжать плохо закреплённое стекло.
– Мне кажется, что я могу помочь, – предложил осторожно Михаил, стараясь не казаться навязчивым, – тебе необходимо исповедоваться, покаяться в грехах, затем причаститься и постараться жить в служении Господу, принять истинную веру и не отступать от неё, а об остальном позаботится Всевышний. Он даст тебе средства к честному пропитанию, пошлёт нужных людей и нужные обстоятельства, чтобы помочь тебе, вот увидишь.
– Я вас совсем не знаю, как я могу перед вами исповедоваться? Вдруг вы сдадите меня мусорам, чтобы вернуть свои иконы?
– Во-первых, исповедь происходит не передо мной, а между тобой и Богом, священник здесь лишь свидетель.
– Свидетель? – перебил Кривой. – Свидетели всегда врут по указке следователя.
– Свидетели бывают и со стороны защиты. Впрочем, если тебе не нравится это слово, пусть будет поручитель. Просто человек, подтверждающий искренность твоих намерений. Во-вторых, я не собираюсь тебя сдавать, потому что для меня, как священнослужителя, возврат к Богу заблудшей души гораздо важнее любых ценностей. В-третьих, существует тайна исповеди, признаваемая даже нашим уголовным правом, ты наверняка слышал об этом.
– Хорошо, – согласился Кривой, – я чувствую, что вы честный человек и я, правда, очень хотел бы вернуть вам похищенное, но дело в том, что с Вахой я познакомился всего несколько дней назад и проиграл ему приличную сумму в карты. Чтобы отработать долг, я согласился пойти с ним на это дело. Теперь я с ним в расчёте. Но я не сдам его. В таких случаях вору не удаётся прожить долго.
– А я этого и не прошу. Просто скажи мне, как тебя зовут? – спросил Михаил.
– Андрей.
– Ты твердо решил покаяться и изменить свою жизнь?
– Твёрже некуда, это последний мой шанс.
Михаил взял Андрея за руку и подвёл к аналою.
– Соберись с мыслями, подумай и постарайся сейчас вспомнить всё, в чём ты согрешил, желательно ничего не упустить, а я сейчас вернусь.
Через минуту настоятель вернулся и, положив на аналой Евангелие, обратился к Андрею.
– Начни со слов «я раб божий Андрей грешен», и далее перечисляй всё, от чего ты хотел бы избавиться, помни, что ты разговариваешь не со мной, а с Богом, постарайся открыть ему своё сердце.
– Мне хочется встать на колени, – произнёс Андрей.
– Вовсе не обязательно. Впрочем, если тебе хочется, давай сделаем это, – согласился Михаил и встал на колени рядом с Андреем.
– Я прожил ужасную жизнь, – начал Андрей медленно почти без эмоций, – Господи, мне стыдно за себя, прости меня и помоги мне! Я не хочу быть тем, кто я есть сейчас!
Сначала грехи, о которых он рассказывал, были больше похожи на детские шалости, но он перечислял всё до мельчайших подробностей. Настоятелю даже показалось это утомительным, но он не стал прерывать Андрея. С каждой минутой нервозность Андрея возрастала и, священник заметил, что парень начинает заикаться. Андрей называл имена людей, которым он наносил жестокие побои, а когда не знал имён, называл приметы и обстоятельства, при которых совершал свои поступки. Стоя на коленях и раскачиваясь всем телом то вперёд, то назад, сильно заикаясь, дрожащим голосом, Андрей рассказывал о кражах, грабежах, разбойных нападениях. Глаза его были закрыты. Иногда он не мог произнести какое-то слово, и сдавленный крик вырывался из его груди, при этом все его тело выгибалось, словно в мучительной ломке и только после вышедшего наружу крика он мог продолжать говорить. Поставив на пол сжатые кулаки, он дрожал всем телом, но продолжал говорить, выдавливая из себя мучительные фразы. Со стороны это больше походило на страшный болезненный приступ. Когда он замолкал и начинал извиваться всем телом, казалось, что его сейчас вытошнит, но из его горла вместо тошноты с криком вырывался воздух, после чего он снова некоторое время мог говорить. Отцу Михаилу не раз приходилось исповедовать, но ещё ни разу он не видел такой страшной картины. Наблюдая за исповедью Андрея, настоятель вдруг подумал, что тот уже не владеет собой и какой-то необратимый процесс, запущенный ими обоими всё больше и больше набирает силу. Внезапно священнику показалось, что Андрей – сумасшедший или только что помутился рассудком. Но тут же это сменилось ощущением почти осязаемого присутствия здесь кого-то третьего, обладающего нечеловеческой силой и управляющего процессом. Мороз пробежал по коже Гречухина. Интуитивно он начал молиться, взывая о помощи. Ощущение времени потерялось, и, лишь когда под куполом храма показался утренний свет, настоятель заметил, что Андрей неподвижно стоит на коленях возле него и что-то тихо шепчет.
Михаил поднялся с пола и прочитал над Андреем разрешительную молитву.
– Благословляю тебя на борьбу с грехом, благословляю к новой жизни, – священник трижды перекрестил Андрея и, подав ему руку, поднял с пола. Бледный, пошатывающийся Андрей улыбнулся в ответ. Гречухин впервые увидел его улыбку и был поражён произошедшему чуду. В лице Андрея почти не осталось так искажавшей его облик кривизны. На Михаила смотрели совсем другие, очень усталые, но полные умиротворения глаза.
– Тебе нужно несколько часов поспать, – сказал настоятель, чувствуя, как его собственная душа переполняется радостью от сознания причастности к произошедшим переменам. – Сегодня воскресенье, я разбужу тебя к утренней службе, постарайся немного отдохнуть.
Он отвёл Андрея в свой барак и уложил спать.
С утра Гречухин успел договориться об отправке Никиты в райцентр, навести порядок в храме и в начале утренней службы послал внука одной из прихожан сбегать в свой барак за Андреем.
Спустя несколько минут Гречухин увидел высокого Андрея, стоящего позади всех. Они не встретились глазами, Андрей смотрел куда-то под самый купол и был весь поглощён звуками хора. Только после службы, когда все разошлись, Андрей подошёл к Гречухину.
– Вы разрешите мне на некоторое время остаться у вас? Я хотел бы оказывать помощь тому парню, которого я подстрелил.
– Конечно, как только он вернётся из больницы, я познакомлю тебя с ним. Он очень хороший, добрый парень.
– Скажите, ведь он не сдаст меня? – Андрей хотел сказать мусорам, но оборвал себя на полуслове.
– Конечно, нет, ведь он простил тебя, – ответил Михаил и впервые задумался о том, что ему не избежать доклада начальству о произошедшем инциденте.
– Вы в этом уверены?
– Послушай, мы поступим вот как, – предложил настоятель. – Храм грабил один неизвестный, он же стрелял, и мы его не запомнили. Это скажу я, и Никита это подтвердит. А сейчас пойдём в мой дом завтракать, я расскажу тебе о причастье, это очень важно понимать.
Полностью удовлетворившись принятым планом и надеясь на промысел Божий, Гречухин, как и было положено в таких случаях по должностной инструкции, сообщил о разбойном нападении в правоохранительные органы и епархию. Реакция на заявление отца Михаила последовала достаточно вялая. Лишь к вечеру приехал из райцентра на своём потрёпанном «бобике» местный участковый, который привёз следователя.
Щупленький старичок следователь с невозмутимо скучающим лицом изучал голые стены на месте пропавших икон, выковыривал что-то из стены и оконной рамы и даже зачем-то фотографировал сугробы напротив храма. Затем, с ещё большей скукой на лице он записал всё, что, волнуясь, поведал ему Гречухин и, заставив расписаться в нескольких местах, уехал.
Весна стремительно ворвалась в село. После сильного дождя, шедшего несколько дней подряд, всё как-то разом растаяло. Наступили очень тёплые и солнечные дни. В бараке отца Михаила было полно свободных комнат, оставленных сбежавшими в город сельчанами, и Андрей облюбовал себе одну из них. Никита, вернувшийся из райцентра, был уже совсем здоров, и Андрей даже сдружился с ним.
Воспользовавшись наступлением хорошей погоды, Гречухин задумал продолжить в храме фасадные работы, начатые в прошлом году, и Никита с Андреем целыми днями, сидя на деревянных лесах, штукатурили стены храма.
Андрею нравилось ходить на церковные службы.
Как ни старался, он не мог понять ни одного слова из церковных песнопений, но звучание хора производило на него очень глубокое и волнующее впечатление. Отец Михаил всё время опекал Андрея и утверждал, что со временем для него не останется в храме ничего непонятного. Андрея же это непонятное совсем не смущало, его завораживала одухотворённая атмосфера, царившая в храме. Уже спустя несколько дней Андрей не мог себе представить, как он жил без этого раньше. Все его прошлое, казалось, было не с ним, и даже татуировка «один в четырёх стенах» на левой руке вызывала у него лёгкое недоумение. Гречухин же не уставал повторять, что сейчас Господь, как никогда, близок к его душе.
Однажды во время службы, стоя, как всегда, позади всех прихожан, Андрей заметил впереди себя фигуру молодой девушки. Когда она крестилась, слегка наклоняясь вперёд, в её движениях чувствовалась такая лёгкость и грация, что можно было усомниться в том, что люди всё-таки не умеют летать.
Андрею очень захотелось увидеть лицо девушки, и он потихоньку начал обходить толпу слева, пытаясь хотя бы в профиль посмотреть на незнакомку. Наконец, обойдя ещё и мешавшую ему колонну, Андрей увидел её. В свете косо падающих из восточного окна лучей утреннего солнца её красота поразила Андрея. Несколько минут он, не отрываясь, глядел на неё, как заворожённый.
Почувствовав боковым зрением, что на неё смотрят, девушка повернулась и бросила на Андрея полный недовольства и возмущения взгляд. Смутившись, Андрей спрятался за колонну. Старое, такое знакомое и неприятное чувство обиды на весь мир промелькнуло где-то в глубине души Андрея.
На следующий день, сидя вместе с Никитой на самом верхнем ярусе строительных лесов, Андрей помогал штукатурить фасад. Случайно оглянувшись, он заметил внизу вчерашнюю незнакомку. Задрав голову, она наблюдала за их работой. На миг встретившись с Андреем глазами, незнакомка улыбнулась ему и, весело помахав рукой, ушла.
Следующим утром они снова увиделись на службе. Андрей уже не прятался за колонной и умышленно встал в самых первых рядах, чтобы она была уверена, что Андрей за ней не подсматривает. Решив познакомиться с девушкой после служения, уже на ступенях храма он поравнялся с ней, но забыл всё, что собирался сказать ей в этот момент.
– Хорошо сегодня пели, правда? – обратилась она к Андрею, чувствуя его замешательство.
– Да, мне особенно понравилось в конце, я не знаю, как это называется.
– Это тропарь. А ты работаешь реставратором? Ты из города?
– Нет, я из соседней области и вовсе не реставратор. Просто я помогаю здешнему настоятелю, он спас меня от большой беды, и мне теперь хочется во всём помогать ему.
– Как интересно. И ты совсем ничего не получаешь за такую тяжёлую работу?
– Она не такая уж и тяжёлая, да мне, собственно, ничего и не надо, кроме радости находиться здесь.
– Мне тоже здесь очень нравится. У меня здесь старенькая бабушка, мы с родителями никак не можем забрать её в город, она наотрез отказывается. Вот я и приехала на каникулы помогать ей. Может быть, уговорю переехать.
– У тебя каникулы, а где ты учишься?
– В политехническом институте. Меня Даша зовут, а тебя?
Они прошли вместе по пыльной дороге через всё село и остановились около покосившейся избы Дашиной бабушки. Сердце Андрея забилось чаще, когда она протянула ему на прощанье руку.
– Ты придёшь завтра утром в храм? – спросил он, не выпуская её руки.
– А ты больше не будешь за мной подглядывать во время службы? – улыбнулась Даша и её глаза засветились лукавым огоньком.
– Можно я тогда буду подглядывать за тобой после службы? – ответил Андрей, и они оба рассмеялись.
На обратном пути Андрею хотелось подпрыгивать и махать руками от внезапно охватившей его радости. Не в силах сдержать свой порыв он со всех ног побежал к дому.
Теперь каждое утро они встречались после службы, и Андрей провожал Дашу до бабушкиной избы. Они шутили и смеялись всю дорогу, и ещё никогда в жизни Андрей не чувствовал себя так свободно и легко, как теперь. Он уже не казался себе в этой жизни лишним, по крайней мере, здесь, в этой деревне, он был явно хозяином своей жизни. Для этого теперь совсем не требовалось ни положения в обществе, ни материальных благ, отсутствие которых его так тяготило раньше. С каждым днём они с Дашей всё больше узнавали друг о друге, и однажды случилось то, что предвидел Андрей и чего он так опасался.
– Расскажи мне, а от какой беды тебя спас наш настоятель, и вообще, как ты с ним познакомился? – спросила Даша, когда они были уже на полпути к её дому.
– Это очень неприятные для меня воспоминания, раньше я был совсем другим. Боюсь, что мое прошлое тебе вряд ли понравится.
– Мне вряд ли понравится, если у тебя будут какие-то тайны от меня, – ответила Даша, и в один миг лицо её стало серьёзным.
– Это длинная история, а мы с тобой уже почти пришли… Мне не хватит времени.
– Я буду слушать тебя столько, сколько необходимо, я хочу знать про тебя всё, – она ласково провела рукой по его волосам, глядя прямо в глаза.
Этот рассказ очень непросто давался Андрею. Они присели на скамейку около бабкиной избы. Андрей старался не смотреть на Дашу. Он вспомнил слова Гречухина: «Бог не слова твои слышит, он видит твоё сердце» и сейчас, чувствуя рядом с собой Дашино дыхание, он, как на исповеди раскрыл перед ней свое сердце, предоставляя на её суд обе свои жизни. Один раз, слегка обернувшись в Дашину сторону во время рассказа, он заметил её печальное, сосредоточенное лицо и почувствовал себя летящим в пропасть. Её улыбка, которая делала его таким счастливым последнее время, казалось, навсегда погасла. Когда Андрей закончил, Даша, молча поднялась со скамейки и, не попрощавшись, ушла.
Просидев ещё несколько минут в одиночестве, Андрей тяжело поднялся и пошёл в сторону своего барака. Его ноги, как будто наполнились свинцом и не хотели отрываться от земли. Каждый шаг давался с огромным трудом, всё тело стремилось к земле, хотелось упасть и больше никогда не подниматься с этого места. В тот вечер Андрей долго молился в храме один, прося у Бога, проявившего к нему такое милосердие, успокоить душу и на этот раз. Но всё было тщетно. Радость бытия бесследно испарилась. С ужасом Андрей в какую-то минуту почувствовал, что всё приключившееся с ним в этом храме – глупая сказка. В жизни так не бывает. Нечего тут сопли распускать. Валить надо отсюда, искать братву, на дело идти.
На следующий день Даша не пришла на утреннюю службу. Андрей подумал, что если она уехала в город, то это даже хорошо. Видеть Дашу каждый день стало бы теперь невыносимо больно.
Постаравшись занять себя работой, он, не дожидаясь Никиту, полез на самый верхний венец лесов и начал штукатурить. Истратив полностью очередное ведро раствора, Андрей обернулся, чтобы спуститься вниз, и в этот момент увидел Дашу, стоящую с полиэтиленовым пакетом в руках и, видимо, давно наблюдающую за его работой. Растерявшись от неожиданности, Андрей наступил на самый край незакреплённой в настиле доски, которая тут же выскользнула в сторону, и он повис в воздухе, уцепившись руками за вертикальную стойку лесов. Болтая в воздухе ногами, Андрей кое-как нащупал под собой лестницу и, тяжело дыша, спустился на землю. Даша бросилась к нему на шею и крепко прижалась к его груди.
– Господи, Андрюша, я так испугалась, что ты упадёшь, не надо больше так высоко работать, обещай мне, ладно, обещаешь?!
– Выходи за меня замуж! – вдруг выпалил Андрей первое, что пришло в голову, и сам опешил от такой внезапной решительности.
– Дурачок! – засмеялась Даша и поцеловала Андрея, – я тебе принесла горячих пирожков. Мы с бабушкой сегодня напекли, садись, поешь.
Она достала из пакета ещё тёплый ароматный пирог.
– Вкусно, – промычал Андрей, улыбаясь набитым ртом.
С каждым днём становилось всё теплее. Просохли дороги. Поля наполнились стаями чёрных грачей. Всё как-то разом покрылось свежей светло-зелёной листвой.
Отслужив литургию на Вознесенье, Гречухин в приподнятом праздничном настроении вышел из храма. Подойдя к воротам церковной ограды, он с удивлением увидел, что прямо за воротами, почти перегораживая выход, припаркован чёрный микроавтобус с тёмными тонированными стёклами. Когда Михаил подошёл ближе, из микроавтобуса навстречу ему вышел невысокий абсолютно лысый мужчина в тонких золотых очках и плаще из темно-бурой кожи.
– Следователь областного УВД Наумов, – произнёс он скороговоркой и махнул перед лицом Гречухина красной корочкой. – Вы – настоятель храма отец Михаил?
– Да, чем могу служить?
– Мне нужно задать вам несколько вопросов, давайте присядем в машину, – предложил Наумов и услужливо распахнул перед Гречухиным дверь микроавтобуса.
Внутри автомобиля был маленький столик, по обе стороны которого, лицом друг к другу располагались две пары сидений. Наумов указал Гречухину на одно из них, а сам присел напротив. Гречухин заметил двух дремавших на самом заднем сидении бойцов ОМОНа в полной экипировке с автоматами через плечо, и это слегка насторожило его.
– Ваша фамилия, кажется, Гречухин, но, если угодно, я буду называть вас отец Михаил, – начал следователь.
– Называйте так, как вам удобнее для вашего дела, – спокойно ответил Гречухин.
– Скажите, пожалуйста, отец Михаил, когда вы давали показания нашему сотруднику в прошлый раз, вы не могли ничего перепутать? Может быть, вы тогда сильно волновались?
– Нет, я думаю, что не мог ничего перепутать, – спокойно и твёрдо ответил Гречухин.
– Давайте, мы с вами на всякий случай уточним некоторые детали, – продолжил Наумов, доставая из кожаного портфеля какие-то бумаги, – значит, когда преступник выстрелил, вы бросились оказывать помощь пострадавшему и не заметили, как и чем орудовал преступник, и не запомнили его примет?
– Да, для меня, как священнослужителя, человеческая жизнь важнее похищенных ценностей, даже если это наши святыни. Я думаю, на моём месте любой человек поступил бы точно так же.
– Насколько мне известно, общий вес похищенных икон двадцать восемь килограммов. Вы не обратили внимания, как преступнику с такой ношей в руках удалось открыть тяжёлые двери храма, может быть, ему кто-то помогал?
– Нет, он был один. К сожалению, я не видел, как он открывал двери, моё внимание было сосредоточено на раненом мальчике.
– Скажите, а почему в вашем храме до сих пор нет сигнализации?
– Нам её не ставят, потому что у нас очень частые перебои с электричеством. Бывает, отключают на несколько дней. Да и охрана приезжает из райцентра не быстрее, чем за два часа, –ответил Гречухин, довольный тем, что следователь сменил тему.
– Да, вздохнул Наумов, велика Россия. Ну, а почему вы не позвонили в полицию сразу после того, как преступник скрылся, а сделали это только под утро?
– Я первый раз в жизни столкнулся с таким ужасным преступлением, я растерялся, да ещё раненый мальчик, я просто долго не мог прийти в себя, мне нужно было время.
– И чем же, если это не тайна, вы занимались всю ночь?
– Я молился. Может, это покажется вам странным, у нас с вами всё-таки очень разные профессии.
– Нет, почему же, я могу вас понять. Просто дело в том, что, как вы знаете, в город ведёт только одна дорога, и она проходит как раз через райцентр. Если бы вы позвонили сразу, то, возможно, как раз в райцентре преступника удалось бы перехватить. Вы невольно дали ему время вырваться на простор.
– Простите, я человек гуманитарного склада и не обладаю такой оперативной смекалкой. Мне искренне жаль, что я создал лишние сложности в поимке этого негодяя.
– Не волнуйтесь, негодяя мы уже задержали и у нас достаточно на него улик. К сожалению, он успел передать похищенные ценности заказчику преступления, и я пока не могу вас порадовать скорым возвращением святынь. К тому же, задержанный Вахтангов – четырежды судимый рецидивист – не собирается сотрудничать со следствием.
– Как же вам удалось его разыскать? – с облегчением в голосе спросил Гречухин.
– Когда преступник уезжал с места преступления, сдавая задом, при развороте, он в темноте упёрся бампером автомобиля в сугроб. Так как все автомобильные номера имеют выпуклые цифры, на мокром снегу остался оттиск, который и заметил наш сотрудник при осмотре места происшествия. Перевернув фотографию этого оттиска зеркально, мы прочитали номер автомобиля. После этого у нас не осталось сомнений, что это машина преступника. Дальнейшее его задержание было уже делом техники.
– Поздравляю, вы очень профессионально сработали, – заметил Гречухин, чувствуя, что опасность миновала.
– Я бы не стал раньше времени радоваться, – равнодушно продолжал Наумов, – пока заказчик на свободе, преступления будут продолжаться и мне очень хочется выйти на его след.
– Вы делаете благородное дело, Господь поможет вам.
– Не сомневаюсь, – слегка цинично заявил следователь. – Как я уже сказал, Ваха профессионал и на сотрудничество со следствием пока не идёт. Мы ищем другие пути выхода на заказчика, и я думаю в ваших интересах нам помочь.
– Я готов, но чем же я могу вам помочь?
– В машине преступника обнаружен обрез охотничьего ружья. Экспертиза показала, что именно из этого ружья была выпущена та крупная дробь, которую изъяли из стены и оконной рамы вашего храма. Вот она, – Наумов помахал в воздухе маленьким полиэтиленовым пакетиком, – стало быть, именно из него был ранен ваш помощник.
– Да, да, я припоминаю, у него было такое короткое ружьё, я, к сожалению, не разбираюсь в марках ружей. Я уже говорил об этом вашему сотруднику.
– На ружье полно отпечатков пальцев, никто не позаботился о том, чтобы их стереть, – следователь нагнулся вперёд и уставился на Гречухина поверх золотых очков.
– И что?
– Отпечатков Вахтангова на ружье нет...
Наумов продолжал пристально смотреть на Гречухина поверх очков.
– Вы понимаете меня, отец Михаил? Выстрел в храме был, а отпечатков нет. Ружьё прилетело по воздуху вместе с Вахтанговым, оно у него дрессированное.
– Что вы хотите этим сказать? – прошептал Гречухин, чувствуя, что прижат к стене и отчаянье стремительно овладевает им.
– Я хочу сказать, дорогой отец Михаил, что вы мне что-то недоговариваете. Не знаю, какой мотив побуждает вас препятствовать следствию. Впрочем, я давно хотел лично ещё раз допросить вашего раненого помощника, но поскольку он ещё слишком молод, я пока не тороплюсь это делать и берегу его спокойствие. Если вы не хотите, чтобы я потратил лишнее время и вынужденно травмировал психику подростка, давайте всё-таки начнём откровенный разговор. К тому же, у меня уже достаточно оснований подозревать и вас в соучастии. Думаю, что в епархии не обрадуются, узнав, что вы под подпиской о невыезде.
Холодный липкий пот выступил на спине Гречухина. Он чувствовал, что сейчас он должен сделать выбор, равносильный выбору между плахой и виселицей. Наумов, внимательно оглядев отца Михаила, достал из портфеля фирменный бланк и, эффектно щёлкнув авторучкой, приготовился писать.
Спустя двадцать минут двое бойцов ОМОНа и Наумов неспешным шагом подошли к Андрею и Даше, обнимавшимся у ограды. С ловкостью фокусника Наумов защёлкнул наручники на руках Андрея.
Мгновенно поняв, что происходит, Даша обхватила шею Андрея и прижалась к нему губами. Секундой позже чёрный микроавтобус скрылся за поворотом, и лишь крестящийся на ступенях храма отец Михаил да раздавленный тяжёлым полицейским сапогом Дашин пирожок, с вытекшим в придорожную пыль алым вишнёвым вареньем, напоминали о произошедшем.
Дрожащими руками Гречухин с трудом открыл двери храма. Подойдя к алтарю, он попытался начать молиться, но с ужасом почувствовал, что не может произнести ни одной фразы. Его язык окаменел, и даже память начисто лишилась всех известных ему молитв. Образы в один миг превратились в чёрные прямоугольники и квадраты. В глазах потемнело. Ноги ослабли и согнулись в коленях. Михаил на мгновение увидел огромную медную люстру под куполом храма и тут же почувствовал сильный удар щекой о каменный пол. Сознание покинуло настоятеля.
Открыв глаза, Михаил обнаружил перед собой тёмный потолок своего барака. В тусклом свете настольной лампы перед ним склонилась фигура фельдшера скорой помощи со шприцем в руке. Потом всё снова провалилось в темноту. Ему снился заполненный доверху водой подвал, в котором он, захлёбываясь, пытается всплыть на поверхность, но всплывая, бьётся головой о бетонный потолок и снова погружается под воду. Затем наступала полная темнота. Потом из темноты выплывал микроавтобус с тонированными стёклами, и ледяной взгляд Наумова поверх тонких золотых очков, и снова подвал с водой.
Михаил не помнил, сколько прошло времени до того момента, когда он увидел яркий луч света из окна больничной палаты. В этом луче стояла Даша с мокрым полотенцем в руках. Позади неё пожилая женщина держала в руках тазик с водой. Гречухин встретился с Дашей взглядом и понял, что это не сон. Заметив открытые глаза Михаила, она еле заметно улыбнулась.
– Только не шевелитесь. Мы с бабушкой помоем вас и дадим лекарство. Вы ещё слишком слабы, – Даша аккуратно поправила подушку, чтобы Михаил мог повернуть голову и видеть её.
– Даша, это я про Андрея рассказал. Прости меня, – прошептал Михаил, с трудом шевеля губами.
– Вам пока не надо разговаривать. Лежите тихонечко.
– Я не выдержал, погубил его. Прости меня.
– Господь простит вас, – голос Даши задрожал.
Она отвернулась в сторону, затем резко бросила полотенце и быстрым шагом вышла из палаты.
– Я буду писать в епархию, просить помощи, я найду хорошего адвоката, мне надо поехать к Андрею и поговорить с ним, – Гречухин попытался поднять голову, но тут же бессильно уронил её на подушку.
– Вам не надо сейчас волноваться, – тихо произнесла бабушка, поднимая с пола полотенце, – мы же здесь с вами. Мы с Дашей с вами дежурим. Скоро вы поправитесь. Доктор сказал, что через недельку начнёт заниматься с вами лечебной физкультурой и будет разрабатывать вам левую руку и ногу. Вон у соседа вашего по палате тоже инсульт три недели назад случился, а он уже ходит, опираясь на стульчик. И вы пойдёте скоро. Главное – не волнуйтесь. Мы вас тут не оставим. Вон сколько прихожане для вас передач принесли, ставить некуда.
Михаил попытался шевелиться и понял, что не чувствует левую руку и ногу.
– Что же, на всё воля Господня, – прошептал Михаил, через минуту пересилив страх и взяв себя в руки, – значит, я всё-таки ещё для чего-то нужен на этой земле, а это не так уж и плохо. Стало быть, я ещё могу и должен послужить.
Все последующие дни отец Михаил обдумывал план спасения Андрея. Он понимал, что избавить Андрея от тюремного срока невозможно. Но это и не казалось ему в данной ситуации главным. Он боялся за душу Андрея. Не допустить возвращения к прошлой жизни, помочь перенести все страдания, вселить в душу Андрея такую необходимую в его положении стойкость и веру.
Спустя три недели отец Михаил уже осторожно ходил по больничному коридору, опираясь на подаренные кем-то из прихожан ходунки, разрабатывал левую руку маленьким резиновым ёжиком и занимался лечебной физкультурой. Даша с бабушкой по-прежнему постоянно находились при нём, поочерёдно сменяя друг друга каждые два дня.
Из больницы отец Михаил написал несколько писем своим знакомым с просьбами помочь в поисках хорошего адвоката и одно письмо в Отдел Внешнецерковных связей епархии, с просьбой выступить в защиту по делу Андрея. Главное же письмо Михаил намеревался передать самому Андрею через Дашу, ездившую на свидание к Андрею в следственный изолятор. Текст этого письма никак не давался Гречухину. Трижды он в отчаянье рвал и выкидывал всё написанное. Когда до дня Дашиной поездки на свидание оставался один вечер, отец Михаил передал Даше лишь короткую записку, в которой просто просил у Андрея разрешения увидеться с ним, когда обстоятельства позволят это сделать.
Даша ездила к Андрею каждый раз, как только ей разрешали. И всякий раз, возвращаясь со свидания, становилась всё печальнее. Гречухин понимал, что ответа от Андрея не будет. Ему удалось найти Андрею неплохого адвоката, заручиться письмом в суд из епархии, где просили проявить снисхождение к заблудшему юноше и даже опубликовать в областной газете небольшую статью об искалеченной судьбе преступника детдомовца, вставшего на путь исправления. Михаил очень рассчитывал, что привлечение к этому делу внимания общественности поможет смягчить суровый приговор. Гречухин понимал, что всё это, так или иначе, сработает, но главная проблема оставалась нерешённой. Душа настоятеля болела за состояние Андрея.
Из коротких бесед с Дашей трудно было сделать какие-либо выводы. С каждым днём она становилась всё молчаливее и всячески уходила от разговоров с Гречухиным об Андрее.
После выписки из больницы отца Михаила привезли в его родной барак. Опираясь на алюминиевый костыль, Гречухин остановился посередине двора. Старенький деревянный барак утопал в зелени. Михаил провёл ладонью по его шершавой коричневой стене. Непривычное чувство радости и тепла наполнило душу настоятеля. Как здорово, что можно здесь жить. Как уютно и мило в этом тихом деревенском уголке, где зреют наливные яблоки, скрипит под ногой старая ступенька, а из маленького окошка сквозь извилины некачественного стекла видна белая колокольня. Здесь пахнет сушёными грибами и старыми газетами, а по вечерам воздух наполняется колокольным звоном, таким родным и щемящим душу.
Ту самую душу, которая не находит себе места, пока нет вестей от человека, стоящего сейчас лицом к стене в тюремном коридоре. Претерпевающего унижения и оскорбления. Человека раскаявшегося и прощённого, но обречённого на долгие годы страданий и несвободы.
Первое время после возвращения отец Михаил ещё не мог служить в храме. За него это делал присланный из города пожилой отец Григорий. Но в свой храм Гречухин, конечно же, приходил.
Он по-прежнему оставался в храме один после службы и молился за своих односельчан. Но ощущение, что он обнимает своими руками всю деревню, укрывает её, оберегает от новых бед и потрясений, больше не посещало его. Напротив, он чувствовал свою беспомощность и даже бесполезность.
Похожее чувство он испытал однажды в юности. В одном из туристических походов, сплавляясь по бурной горной реке на надувном плоту, команда, в которой был Михаил, наскочила на камень. В результате падения нескольких человек в ледяную воду были утрачены и сломаны три вёсла. В числе оставшихся без вёсел спортсменов оказался тогда и Михаил. Остальную часть пути ему пришлось лишь наблюдать за тем, как почти неуправляемый плот несётся по течению и трое наиболее опытных членов команды, выбиваясь из сил, борются за спасение всех остальных.
Сидя на скамеечке возле своего барака, Михаил думал о том, что отпущенный ему остаток жизни не может быть случайностью. Ему даётся шанс выполнить некую работу. Эта работа имела в мыслях настоятеля несколько направлений. Одним из важнейших направлений этой работы представлялось ему спасение Андрея. Он думал о том, что ради этой работы должен как можно скорее вернуться к активной жизни и всё сильнее и сильнее сжимал в левой руке резиновый мячик, проделывая гимнастику, прописанную доктором. Он постоянно интересовался всем, что происходило в селе, старался внимательно и чутко поговорить с каждым кто приходил к нему за советом. Но больше всего он, конечно, ждал новостей от Даши, уехавшей в город, чтобы добиться свидания с Андреем. Когда её хрупкая фигурка появилась в створе калитки, Михаил от волнения выронил на землю свой резиновый мяч.
Опустив голову, Даша медленно подошла к настоятелю. Опираясь на костыль, Михаил поднялся и схватил Дашу за плечи. Она молчала, стараясь не глядеть ему в глаза.
– Ну что? – Гречухин встряхнул Дашу за плечи.
– Он хочет поговорить с вами. У него есть к вам очень серьёзный вопрос. Следствие по делу заканчивается, и оттого, как он сейчас поведёт себя, многое зависит. Вы должны поехать со мной к нему.
– Да, да, конечно, давайте собираться, – забормотал Гречухин, застёгивая верхнюю пуговицу своего подрясника.
– Не всё так просто, – устало ответила Даша, уже набравшаяся некоторого опыта присущего жёнам заключённых, – надо успеть подать заявление с просьбой о предоставлении такого свидания. Ещё не известно, дадут ли. Мне несколько раз отказывали. Я же ему никто.
На лице Даши застыла горькая улыбка.
– Дайте мне ваш паспорт, я всё устрою. В этот раз непременно дадут. Я говорила со следователем и знаю, что они от него хотят.
Через несколько дней в СИЗО состоялась их встреча. Комната свиданий была разделена на две половины зарешёченной стеклянной перегородкой, с обеих сторон которой висели телефонные трубки для переговоров. В углу, у аппарата прослушивания, виднелась тучная фигура инспектора по режиму с выражением невообразимой скуки на опухшем рябом лице. Андрея привели спустя минуту. Он похудел и был бледен, но глаза его горели почти безумной решимостью.
– Прости меня, Андрей! Прости, ради Христа! – почти закричал в трубку настоятель.
– Я простил. Иначе бы я не стоял сейчас здесь, – спокойно ответил Андрей. – Давайте считать, что это амнистия, – его глаза ответили настоятелю доброй простодушной улыбкой.
Даша почти прижалась лицом к стеклу и во все глаза, не отрываясь, смотрела на Андрея.
– Мне очень нужен ваш совет, – продолжил Андрей, – вы изменили мою жизнь. Я искренне верю во всё, что вы успели мне рассказать за время нашего знакомства. Сейчас мне нужно сделать нелёгкий выбор.
Андрей пристально посмотрел на тучного надзирателя, уткнувшегося в свой сотовый телефон.
– Я могу пойти на сделку со следствием, – почти прошептал Андрей в трубку. – В этом случае в нашем храме скоро появятся все недостающие иконы. Вы понимаете, о чём я говорю?
Отец Михаил закивал в ответ головой.
– Наверное, это угодно Господу, – продолжал Андрей, – но, в этом случае, всем станет известно о смягчении мне наказания. А значит, и причина такого смягчения будет ясна. Участь моя тогда будет предрешена. Угодно ли Господу расплатиться моей жизнью за возвращение святынь в храм?
В этот момент лицо Даши, то ли услышавшей, то ли интуитивно догадавшейся, о чём идёт речь, побледнело от ужаса.
– Не делай этого, Андрей! Ты нужен мне живым! – закричала Даша, прижимаясь всем телом к стеклу. Её ладони распластались по стеклянной перегородке в мучительном порыве обнять любимого человека.
– Прекратите орать! Иначе я сейчас прерву свидание, – встрепенулся разбуженный инспектор.
– Пожалуйста, простите нас, – вмешался отец Михаил.
Вид священника в рясе умиротворяюще подействовал на надзирателя и тот снова уткнулся в свой телефон.
– Не делай этого, Андрюша, – повторила Даша спокойнее, – умоляю тебя.
Она выхватила телефонную трубку из рук Гречухина. Глаза её горели.
– Не делай этого, Андрюша, прошу тебя. Я буду ждать тебя сколько угодно, только вернись ко мне невредимым. Ты волен распоряжаться своей жизнью, но подумай и о моей.
Даша устало опустилась на скамейку и тихо заплакала. Её искренние слова и слёзы привели Андрея в смятение. Он по-прежнему вопросительно смотрел на настоятеля, ожидая от него ответа, но телефонная трубка в его руке задрожала.
– Послушай меня спокойно, Андрей, – начал настоятель, – то, что ты предлагаешь сделать для возвращения святынь, называется мученичеством за веру. Во всяком случае, этот поступок станет таковым в случае трагичного исхода. Многие мученики положили жизни ради спасения святынь. Святая София пожертвовала дочерями. В нашем обществе принято рассматривать человеческую жизнь превыше всего. Выше любых святынь. Но, это было бы верно, если учитывать только земную жизнь. Душа человека существует не только в рамках земной жизни. Готов ли ты к этому подвигу? Требует ли твоя душа этого высокого поступка?
– Не слушай его! – закричала Даша, вскакивая со скамейки, – твоя жизнь нужна здесь на земле. Здесь не хватает таких честных и смелых людей, как ты. Твоя смерть будет напрасной!
– Я прекращаю свидание, вы вторично нарушаете дисциплину, – вмешался тучный надзиратель.
Даша уткнулась лицом в старый, застиранный до дыр, фиолетовый подрясник Михаила и зарыдала. В комнате свиданий появился конвой. Глаза Андрея светились решимостью и восторгом. Он что-то прокричал вслед, но Даша и Михаил уже не смогли разобрать его слов.
Спустя несколько дней отец Михаил сидел на скамейке возле своего барака с книгой в руках. Он никак не мог сосредоточиться на чтении. Мысли всё время прыгали в его голове. Все последние дни он думал только об одном. Как поступит Андрей? Как поступил бы в таком положении он сам? И главное, какая линия поведения лучше послужит Господу?
Настоятель не заметил, как во дворе внезапно появилась Даша. Лицо её было бледным, но глаза смотрели уверенно и смело.
– Шесть лет, – прошептала Даша и улыбнулась светлой и спокойной улыбкой, – шесть лет.
– Ничего, ничего, мы ещё поборемся, – бормотал Михаил, поглаживая здоровой рукой Дашины волосы, – мы напишем ходатайство, – заявил Гречухин, смутно представляя, о каком именно ходатайстве он сейчас говорит.
– Вы не поняли, – вновь улыбнулась Даша, – за сделку со следствием ему обещали снижение срока до двух или трёх лет. Он не согласился.
– Мы будем бороться за него, – продолжал Михаил, – мы должны сделать всё, чтобы облегчить его участь.
Невероятная радость внезапно охватила настоятеля. Андрей сделал свой выбор. Этот выбор – жизнь. Тяжёлое и мучительное искупление прошлых ошибок. Строительство нового чистого будущего. Счастье Даши и возрождение деревни, ставшей для Андрея новой Родиной. Конечно, а могло быть иначе? Как же он, Михаил, мог думать по-другому? Как странно, что ещё минуту назад его мучали сомнения. Душа настоятеля ликовала. Его настроение тут же передалось Даше.
– Я знаю, что делать, – уверенно заявила девушка, – у меня есть план.
– Послушай, Даша. Мне говорили, что бывают случаи досрочного освобождения. Надо узнать об этом подробнее.
– У меня есть план, – повторила Даша с ещё большей уверенностью.
С этого дня Даша и Михаил сдружились ещё больше. У них было одно общее дело, одна общая забота и одна боль. Через некоторое время Даша раскрыла детали своего плана. Она ответила согласием на сделанное ей Андреем в одном из писем предложение. В конце лета в храме Мордовской исправительной колонии должно было состояться их венчание, и Даша просила благословения на этот шаг у отца Михаила.
Пожалуй, впервые за долгие годы отец Михаил испытал невероятный душевный подъём, благословляя Дашу. К осени он вновь служил в храме, хотя и чувствовал себя ещё не до конца здоровым. Каждый раз во время службы он старался разглядеть маленькое обручальное колечко на Дашиной руке. Это приносило ему несказанную радость.
Как и прежде, он молился за всю деревню и чувствовал, что обнимает её своими большими сильными руками. Укрывает и оберегает от новых бед и потрясений.
Андрей часто писал Даше длинные письма, Дашина бабушка по-прежнему пекла пирожки с вишней, а храм Преображения Господня, стараниями Никиты и других прихожан, постепенно обретал свой прежний величественный вид. Лишь изнутри стены храма по-прежнему зияли прорехами в тех местах, где некогда были похищенные образы. Зато не было прорех в душах сельчан – они были полны верой в «амнистию» для всех нас. История Андрея объединила многих вокруг храма. Андрею писали письма поддержки, отсылали передачи.
Похищенные иконы пока так и не найдены. Возможно, они сделали своё важное дело в этом месте и сейчас оказались там, где они нужнее? Кто знает? Зато к весне стало известно о решении властей перенести строительство скоростной магистрали на десять километров западнее. Деревня теперь оказалась спасена и будет жить.
Амнистия?








Рейтинг работы: 245
Количество отзывов: 23
Количество сообщений: 26
Количество просмотров: 422
Добавили в избранное: 3
© 30.11.2020г. Евгений Мирмович
Свидетельство о публикации: izba-2020-2958444

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Александр Тюленев       08.11.2022   14:54:56
Отзыв:   положительный
Все мы грешные...Кто-то больше, кто-то меньше...Но, чтобы решиться на исповедь,
наверное надо оказаться на месте Андрея. Отрывок выписан конечно очень сильно...
Трогает до глубины души.
Евгений Мирмович       08.11.2022   15:20:05

Спасибо Вам Александр. Такая оценка очень много для меня значит.
С низким поклоном Евгений Мирмович
Светлана Говорова       24.08.2022   10:10:59
Отзыв:   положительный
Здравствуйте, Евгений!
На мой взгляд, ваше повествование трогает за душу. Мои слова подтверждают комментарии ваших постоянных читателей. Наверное, именно это и важно для писателя, знать, что его читают. Ведь тот, кто читает, тот мыслит, а кто мыслит, тот рассуждает.
Пишите, будоражьте души, заставляя их рассуждать!
Евгений Мирмович       25.08.2022   10:58:03

Огромное спасибо Светлана. Будоражить души - прямая "обязанность" пишущего человека. Иначе всё это баловство. Но, необходимым условием для этого ( кроме относительного владения языком) является " Взбудораженность собственной души". Переживание за окружающий мир, людей, страну и конечно же любовь к жизни.
Ещё раз искренне благодарю за поддержку.
С низким поклоном, Евгений Мирмович
Марьям Исакова       03.07.2022   10:24:01
Отзыв:   положительный
Здравствуйте, Евгений О Вашей повести "Амнистия". Начало сюжета великолепное. "...потому что приумножение правды, а не сохранение равновесия - Его главная цель, - ответил Михаил." Как-то выстрелило у меня в мозгу. Драматичная сцена грабежа и коленопреклонение Михаила перед Всевышним с мольбой о душе оступившегося Андрея - поразили настолько, что я с жадностью стала читать дальше, полагаясь на новые повороты сюжетных линий. Но получила разочарование. Остальное как-то "смазалось" в единый канонический сюжет скорого перевоспитания рецидивных, устоявшихся устоев жизни Андрея в правильного и праведного мирянина. Я не поверила. Но Хочу отметить сильный сюжет с болезнью священника Михаила. Да, его потрясение, что он повинен в аресте Андрея, более того, его боль за заблудшую душу послушника Андрея, которая вот-вот увидела лучики надежды, но судьба кувалдой загнала его обратно в тиски прежней жизни. И, конечно, владение великолепным русским языком вызывает у меня уважение и преклонение вашему таланту.
С уважением, - Марьям Исакова.
Василий Попович       06.06.2022   18:04:33
Отзыв:   положительный
Спасибо за прекрасный рассказ. С уважением. Василий.
Евгений Мирмович       09.06.2022   09:37:17

От души благодарю. Заходите иногда в гости, буду искренне рад.
С поклоном, Евгений
Татьяна Тарханова (Фетинья)       26.04.2022   14:08:54
Отзыв:   положительный
С удовольствием прочла повесть. Характеры героев, их жизнь описаны так понятно, что видишь их воочию... И рада , что повесть со счастливым окончанием... Спасибо, Евгений!
Евгений Мирмович       26.04.2022   15:49:37

Благодарю Вас Татьяна. Дай Бог. чтобы пути наши к истине и счастью стали короче. Мне очень хотелось хоть капельку способствовать этому своими работами. Буду трудиться в этом направлении и надеяться, что труд мой не напрасен.
С низким поклоном, Евгений
Shah-ahmat       23.04.2022   13:26:34
Отзыв:   положительный
Какие судьбы у ваших героев...
Момент исповеди Андрея - до мурашей
спасибо вам
Евгений Мирмович       25.04.2022   14:13:38

Благодарю Вас!!! Все герои писались с натуры. Мир полон интересных судеб, душевных падений и взлётов. Я безумно люблю эту жизнь ещё и за то, что она вечный источник вдохновения для пишущего человека.
С низким поклоном, Евгений
Елена Рыжакова       17.04.2022   09:06:49
Отзыв:   положительный
Евгений!
Рассказ прочла, понравился!
Крепкого здоровья, тепла и успехов
​в творчестве!
С Вербным Воскресеньем Вас!!!


Евгений Мирмович       18.04.2022   08:27:48

От души благодарю!
С праздником! Храни Господи!
Елена Леонова       24.03.2022   19:12:27
Отзыв:   положительный
Добрый вечер, Евгений!
Прочитала на одном дыхании очередную Вашу повесть о преображении человека!
О роли священника в этом преображении -человека духовного, очень доброго солнечного, который любил всем сердцем своих прихожан, всем сердцем за них молился!
В образе священника и Ваш, Евгений образ, человека неравнодушного к людским чаяниям!
С уважением и наилучшими пожеланиями, Елена
Евгений Мирмович       25.03.2022   10:30:59

Благодарю Вас Елена. Наверное, я сам так или иначе присутствую во всех своих рассказах. Не в образе конкретного героя, а какими-то отдельными чертами или суждениями я конечно же всегда "в кадре".
С низким поклоном, Евгений
Валентина Ларионова       23.02.2022   21:19:16
Отзыв:   положительный
На одном дыхании прочитала
Вашу повесть.
Настоящие чудеса!
Неожиданный поворот действия.
Почему -- то думала, что Андрей --
негодяй. Как мы можем ошибаться!
Оказывается, не такой он плохой.
Важна поддержка, любовь творит
чудеса. Человек становится совсем
другим. По -- другому смотрит на мир.

Евгений, поздравляю Вас с Днём
Защитника Отечества!
Всего доброго Вам!
Евгений Мирмович       24.02.2022   20:04:44

Спасибо Вам Валентина за поздравление. Я очень рад, что Вы меня читаете. История эта происходила не в той области России которую я указал, но происходила в жизни. Мой хороший друг, иерей Михаил, священнослужитель храма в моём поселении, отчасти направил меня на опубликование этой истории. Единственное, чего я хочу, публикуя свои скромные работы -- это смягчение человеческих душ, внимание людей к своим близким а не к гаджетам. Укрепление института семьи и исторической памяти по отношению к нашим отцам и дедем.
А что ещё нужно для того, что бы наши дети были счастливы? Возможно, перечень не полон. Буду работать.
С низким поклоном, Евгений
Надежда Антонова-Маковик       13.01.2022   22:41:52
Отзыв:   положительный
Евгений, плакала пока читала. Трогательный сюжет и правильно, что затронули тему возвращения в общество
заблудших грешников. Пути господни неисповедимы. Мой свекор, ветеран ВОВ, сын репрессированного
военного, был осужден по сфабрикованному делу за пересортицу на складе с которого уволился полгода назад.
Но так как он был сын "врага народа" ему по полной двадцать пять лет и приписали... Реабилитировали после освобождения,
уже в 70-х годах и вернули все награды за участия в боях, за ранение. Какой это был хороший, интеллигентный человек! Добрый, справедливый, начитанный.
Сам писал стихи, любил детей, хотя своих детей не родил. Его нет с 1991 года, а я его до сих пор вспоминаю.
Находясь в любом месте, человек может оставаться человеком!
Конечно, читала Вашу жизненную повесть и тоже задавалась вопросом:
какие хорошие родители воспитали внимательную, сердобольную, богопослушную девушку?
Или это влияние бабушки? Не зря ведь бабушка не едет из деревни: здесь могилка её любимого человека,
которому она посвятила свою жизнь, красоту и молодость. Очень хочется в продолжении узнать о бабушке Даши,
о её семье и её родителях. А про Андрея хочется узнать не только то,
что он оттаял сердцем и душа его стремится к любви и духовной чистоте, а и то,
какую профессию он приобрёл за те годы пребывания в заключении. Только состоявшийся в профессии мужчина становится личностью.
А у Андрея всё это впереди. Только бы не такой печальный конец, как в Калине Красной!
По поводу икон хочу сказать: это творение рук человеческих. Бог слышит нас безо всяких икон, в любом месте и в любое время!
Спасибо Вам за творчество! С удовольствием Вас читаю!


Евгений Мирмович       17.01.2022   11:48:55

От всей души благодарю Вас Надежда за такой развёрнутый и тёплый отзыв. И, конечно же за личную историю о свёкре. Я очень рад, если моё скромное творчество наводит читателей на размышления и вызывает неподдельные эмоции.
С низким поклоном, Евгений
Наталия Кобилева       12.01.2022   19:19:39
Отзыв:   положительный
Я рада, что в рассказе прославлен наш Господь и путь спасения души от грехов, что правильно представлена исповедь, направленная к Спасителю, и роль священника. Огорчает типичная для православного человека увлеченность псевдосвятынями в виде икон и других тварных вещей. Однако, святыня Господу - это наше служение в духе и истине. А не предметы. В целом добрый настрой и, безусловно, талантливый слог писателя. Вы молодец.
Евгений Мирмович       13.01.2022   12:17:55

Благодарю Вас Наталья за честный и добрый отзыв. Роль иконы в духовной жизни человека -- это вопрос непростой, многогранный и очень личный. Мне бы не хотелось заниматься толкованием этого явления в жизни людей. Хочу лишь заметить, что в повести нет ни одного названия, ни одной иконы. Сделано это умышленно, потому что мне не хотелось сосредотачивать внимание читателя на вопросах религии. Объектом моего внимания была душа человека, со всеми присущими ей слабостями, переживаниями и муками. Сюжет рассказа хоть и привязан к православному храму, но речь в нём идёт, как Вы и понимаете, вовсе не о православии и не о краже икон. Мне очень хотелось, чтобы эта история (написанная с натуры) подтолкнула читателя к размышлениям именно о нашем служении Господу в духе и истине. Если у меня это хоть немного получилось, то мой труд не напрасен и я бесконечно рад этому. Я очень благодарен всем, кто вместе со мной поразмышлял на эту тему в переписке. Благодарен Вам, за неравнодушие, поддержку и добрые слова.
С низким поклоном, Евгений
Николай Малых       23.12.2021   20:56:15
Рецензия:   положительная
Удивительная история с богодостойным продолжением. Читал, делал паузы... Вспоминал и вновь продолжал чтение. Сразу скажу, я не критик, это удел профессионалов. Мои эмоции переполнены положительными эмоциями. Моя оценка - нравится! Эта тема не может оставить равнодушным. Почему я делал паузы во время чтения? Я, с особенным волнением, принял эту историю. В моей жизни было много таких событий. Я врач и еще, дело все в том, что моя мама была тесно связана с церковью. Мама часто говорила о "чудесах", которые происходили в душах разных людей. Естественно, эта тема вызывает трепет в моей душе. Не могу не поделиться с Вами одной историей, которая случилась со мной. Эта история отличается от Вашей... Я благодарю Вас, что Вы подняли во мне такие душевные переживания. От всей души желаю Вам творческих успехов. С уважением, Николай.
Евгений Мирмович       24.12.2021   12:08:55

Благодарю Вас Николай. С нетерпением жду Вашу историю. Я с огромным интересом читаю Ваш "Дневник эмигранта". За недостатком времени читаю медленно, но торопиться умышленно не хочу. Это ведь целый пласт нашей истории и мне хочется всё это ещё раз осмыслить, проникнуться судьбами тысяч наших соотечественников, покинувших Родину. Очень много мыслей навивает Ваша работа. Прекрасно написано.
С низким поклоном, Евгений
ВВЗ       09.12.2021   09:44:08
Отзыв:   положительный
На одном дыхании, несмотря на внушительный объем повести!
Замечательнейшее произведение, мастерски поданное и заставляющее нас, читателей, переосмысливать свою жизнь.
Вот она настоящая "Боготерапия", творящая чудеса! Пусть это явление неукоснительно происходит в сознании многих заблудших, ведь оно и впрямь - действует. Автору - респект и низкий поклон!


Евгений Мирмович       09.12.2021   15:15:24

Благодарю Вас Валерий за добрые слова. Интересный термин -- "Боготерапия", обязательно запомню.
С низким поклоном, Евгений
Владимир Попов       07.12.2021   14:25:08
Отзыв:   положительный
Спасибо, Евгений, за экскурсию по духовному миру. Эта история очень близка моей в молодости, но я родился с Богом в душе и потому не стал преступником.
С благодарностью, Владимир.
Евгений Мирмович       07.12.2021   14:49:03

Благодарю Вас Владимир. Мне кажется, что каждый из нас родился с Богом в душе, но последующий наш выбор, в той или иной мере, отдалил нас от него. Если же я не прав, то искренне желаю каждому обрести душевное равновесие и понимание своего предназначения.
Очень рад, что Вы откликнулись именно на этот рассказ.
С низким поклоном, Евгений
Валерий Климов       24.06.2021   16:53:41
Отзыв:   положительный
Добрый день, Евгений!
Наконец-то, выполнил своё обещание и прочёл Вашу "Амнистию".
Повесть завораживает и захватывает с самого начала. И это - очень здорово (иначе ленивый читатель может не дочитать любое произведение, большее по объему, чем рассказ). Подкупает духовность и глубокий смысл рассказанной Вами истории. Полагаю, что её сюжет (в той или иной форме) Вам также (как и в других Ваших произведениях) подсказала сама жизнь...
К сожалению, я - наверное, плохой критик, так как не могу искать недостатки в понравившихся мне произведениях (хотя они наверняка есть, так как, с точки зрения любого профессионального литературного критика, недостатки есть у всех, даже у классиков - и это правда), но это объяснимо: во-первых, мне больше нравятся "условные творцы", а не "условные ремесленники" (педанты-формалисты, придирающиеся к мелочам), а во-вторых, я сразу вспоминаю фразу: "А судьи кто?".
Я раньше достаточно серьёзно относился к любой критике своих "литературных трудов", но после того, как однажды не поленился и посмотрел по интернету литературные достижения одного из таких современных критиков, жёстко раздающих направо и налево всем авторам жёсткие до неприличия и откровенного хамства оценки (это было на другом сайте), то поразился: у этого человека была опубликована всего лишь ОДНА своя небольшая повесть, да и то... с "детсадовским" уровнем понимания мира. Так что: критик критику рознь! Да, и "вкусовщины" пока никто не отменял. Но это отдельная история (можно долго рассказывать на эту тему).
Словом, Евгений, Вы - настоящий молодец! Я сразу сказал, что Вам давно пора взяться за большую прозу!
Но, кстати, теперь (после прочтения "Амнистии") не уверен, что именно эту тему Вам нужно "доводить" до объема романа.
Боюсь, что Вам будет очень тяжело выдержать ту высокую духовную планку на всём протяжении крупного прозаического произведения, которую Вы сами же задали в своей повести... А отойдёте от неё - потеряете целостность создаваемого произведения, в котором первая часть ("Амнистия") будет уже казаться слишком пафосной на фоне последующих сюжетных поворотов. По крайней мере, так мне кажется...
Не сочтите за "выпендрёж" с моей стороны, но я бы посоветовал Вам (перед написанием романа), всё-таки, определиться с новой (более крупной, на мой взгляд) темой, которую Вы ещё хотели бы раскрыть перед своими читателями, и собрать соответствующий документальный материал (для использования его в сюжетной разработке). По своему опыту знаю, как тяжело держать в голове все сюжетные линии в столь длительном процессе работы над большой прозой, и поэтому советую наметить их с самого начала (чтобы потом, в азарте развития основной линии - не забыть про второстепенные). И ещё - не забывайте о "динамичности" развития сюжета в работе над романом! Её отсутствие можно легко не заметить в маленьком рассказе, но в большой прозе (особенно, в наше время) такое "не пройдёт" (даже, если тема будет очень "высокой" по своему смыслу).
Короче, Евгений, удачи Вам в Вашем творчестве! Мне очень нравится Ваш литературный стиль.
С уважением, Валерий Климов
Евгений Мирмович       28.06.2021   10:53:05

Спасибо Вам Валерий за добрые слова. Я очень рад получению дельных советов. Думаю, что Вы правы и для развития Амнистии до романа нужен очень значительный "пороховой заряд", которого у меня в настоящий момент пожалуй не будет. Кроме того, против этой идей работает ещё один психологический фактор. Ослабление собственного интереса к сюжету, в силу его отработанности. Ведь говорят же, что лучшее - враг хорошего. По этому я думаю, что пойду другим путём, но, на первый раз, возможно, не обойдусь без использования в составе романа фрагментов из ранее написанных рассказов. Наверное это не самый большой грех.
А по поводу разного рода критиков, я с Вами вполне согласен. Критика - это большой поток разнообразной информации и парой противоположных мнений. Нужно учиться выбирать из этого потока полезное. Я всегда спокойно реагирую даже на самые чудные замечания, ведь это святое право читателя - высказать своё впечатление. Из самых оригинальных замечаний мне запомнился ответ на произведение "Красная скрипка" где мне сказали, что всё написанное мною неправда, потому что ни какой депортации Крымских татар в 1944 году вообще не было. Ну что ж, возможно и земля стоит на трёх китах, мне не очень интересно доказывать кому-то обратное))).
Ещё я очень рад, что у нас с Вами происходит такое интересное и открытое общение. Я именно за таким общением и пришёл полтора года назад в Избу. Не могу сказать, что за это время я нашёл очень много единомышленников и интересных собеседников, но тех кого я нашёл ценю безмерно, поскольку профессиональный вакуум для пишущего человека страшен.
Пока не успел почитать присланные Вами материалы о казачестве, но помню о них и обязательно это сделаю. Тема для меня интересная.
Ещё раз благодарю за отзыв, поддержку и советы. От души желаю творческого подъёма и успехов в делах!
С низким поклоном, Евгений
Варвара Овчинникова       20.05.2021   23:07:51
Отзыв:   положительный
Сюжет захватил. Прочла не отрываясь. Полностью согласна с замечаниями Буки.
Мне, однако, сначала показалось, что решение Андрея не помогать следствию, из опасения за свою жизнь,несколько снижает пафос его духовного возрождения. Однако, поразмышляв над линией сюжета, над образом отца Михаила, пришла к выводу, что все верно. Все честно и без фанатизма!
Удачи и скорого продолжения! Читатель ждет!
Евгений Мирмович       21.05.2021   13:29:50

Спасибо Вам Варвара. Некоторые замечания Буки (которой я очень признателен) уже учтены в тексте. Продолжение безусловно будет, так как в жизни эта история на этом не закончилась. Только работа эта не простая и требует от меня времени, по этому прошу капельку терпения. Очень благодарен Вам за "Все честно и без фанатизма!"
Заходите иногда, буду рад Вам.
С поклоном, Евгений
Александр Анастасин       20.05.2021   18:51:41
Отзыв:   положительный
Да...
Сложно всё в жизни...
Сложно...
И кто в ней кому судья?
Евгений Мирмович       21.05.2021   12:42:32

Благодарю Вас Александр. Наверное судья на самом деле только один. Этот Судья не всегда выносит свои решения сразу и не всегда мы их правильно понимаем. Он часто ведёт нас по этой жизни, спасает и даёт подсказки. Только вот расслышать бы, понять и поверить!!!
С поклоном, Евгений
Дана Верис       14.05.2021   21:41:52
Отзыв:   положительный
История и горькая, и светлая, и глубокая. Очень хочется, чтобы у героев всё было хорошо...
Евгений Мирмович       14.05.2021   21:57:32

Благодарю Вас Дана. Немного забегая вперёд, могу заверить Вас что в жизни всё закончилось очень не предсказуемо, но хорошо. Забегая вперёд, потому что "Амнистия" это повесть, от которой опубликована только первая часть. Остальное пока в работе. Я очень признателен Вам за присоединение к скромному кругу моих читателей. Всегда искренне рад единомышленникам.
С низким поклоном, Евгений
Дана Верис       14.05.2021   22:09:00

О, так будет продолжение, здорово! Жду его)
Раиля Иксанова       12.01.2021   20:10:18
Отзыв:   положительный
Добрый вечер, Евно! Прочитала и порадовалась за ваших героев!
По этой повести здорово было бы снять кинофильм. Уверена, что пример перерождения Андрея помог бы многим поверить в добро, исправиться. искупить грехи и жить дальше с чистой душой и совестью.
Ваши рассказы глубокого содержания, имеют поучительный характер, поэтому читаются с большим интересом.
Дальнейших успехов в творчестве!


Евгений Мирмович       13.01.2021   11:37:10

Огромное Вам спасибо!!!
Будем надеяться, что пример Андрея поможет людям.
С поклоном, Евгений.
Буки       16.12.2020   12:08:13
Отзыв:   положительный
Захватывающий сюжет. Понравилось развитие и духовной линии вопросов веры, человеческой слабости, метаний.
Но, уж простите, есть некоторые вопросы и замечания.
Отцу Михаилу около 35 лет. Его "супруга" появляется неожиданно только в больнице. До этого момента читатель не подозревает о её существовании и в сюжете она никак не фигурирует. А должна была бы, если жила в бараке вместе с Михаилом. По крайней мере в тот момент, когда священник приводит в дом раненого юношу а потом и Андрея. Как женщина к этому отнесётся?
Почему за Михаилом ухаживают Даша и её бабушка при живой жене?
В общем, или убирать совсем "супругу" (Тогда объяснить в двух-трёх словах, отчего настоятель не женат и бездетен) Или развить персонажа "жена деревенского священника"
Ещё не хватило мотивации у Даши. Студентка, городская, благополучная (?) девочка влюбляется в рецидивиста. Сама по себе эта тема для шансона не новая (девочка-пай - рядом Жиган и хулиган...) Но тут проза, и что-то Дашу в жизни должно не устраивать, может быть непонимание с родителями а душевная близость только с бабушкой, чтобы она потянулась к парню с такой историей. Тут бы развить как-то.
Хорошо со следователями и сугробами. И машинка со столиком. Верится.
К сожалению много опечаток в тексте: мешают восприятию. Его бы в ворд загнать и проверить ещё раз.

С наилучшими пожеланиями.
Если бы не понравилось, не писала бы такой многобуквенный отзыв, но хочется увидеть новую редакцию)
Евгений Мирмович       16.12.2020   15:21:26

Добрый день коллега!
Хочу высказать искреннюю благодарность за столь развёрнутый отзыв. Я совершенно не кривлю душой, если назову его одним из самых ценных среди более чем двухсот отзывов на моё творчество. Дело в том, что объективный разбор слабых мест произведения гораздо полезнее для любого автора, чем похвалы. Конечно же, искренние слова восторга я тоже бесконечно ценю, но объективная критика для меня ценнее. Хотя бы потому, что её мало.
Теперь по существу. Форма повести (хотя по объему "Амнистия" до повести недотягивает) для меня новая. Я привык писать очень сжато и, безусловно, испытываю сложности в более объемных произведениях. История Михаила (как впрочем все мои рассказы) писалась с натуры. Я был знаком с прототипом Михаила, но мне ничего не было известно о его супруге. Написать её с натуры не представлялось возможным, а выдумывать её образ из головы мне не хотелось, тем более, что для сюжета этот персонаж в принципе не важен. В то же время наличие у священника супруги, по крайней мере при окончании семинарии - вещь обязательная. Исключить её совсем мне показалось отступлением от реальности и вот тут скорее всего моя ошибка. Незачем вводить персонажей, которые не несут ни какой смысловой нагрузки. Абсолютно с Вами согласен.
По поводу Даши. Наверное мне не слишком удалось донести её мотивацию до читателя. Она влюбляется не в рецидивиста. Этот тип людей для неё как раз не привлекателен. Её подкупает перерождение Андрея. Она знает только нового Андрея. Именно сила этого человека изменить в корне свою жизнь привлекает Дашу. В любви Даши к Андрею нет протеста против родителей или общества. Возможно в ней есть сострадание. Возможно она разглядела в нем то, что не увидели другие.
Вывод. Я безусловно учту Ваши очень грамотные замечания и в ближайшее время отредактирую произведение, потому как согласен с Вами по существу.
Не сочтите за дерзость с моей стороны, но я был бы рад вашим очень конструктивным отзывам и по другим моим произведениям. Я понимаю, что это труд. Но, если вдруг Вам будет интересно, то я буду искренне рад этому.
Ещё раз благодарю Вас за столь многобуквенный отзыв )))
С уважением, Евгений.
Буки       16.12.2020   17:32:42

Спасибо, Евгений, за правильное восприятие замечаний. Я думаю формат повести позволяет Вам немного доработать и развернуть повествование. Действительно, Ваша склонность к выверенности и минимализму в средствах присутствует и в этом произведении. Но можно было бы "написать " супругу священника, как собирательный образ... Я помню даже фильм был документальный про девчонок, мечтающих стать женами священников. Это целый мир. И очень интересный. А вдруг она иконы вышивает или пишет. У меня была такая однокурсница.. очень интересный типаж... Испанская жгучая внешность, кудри до пояса, фигура точёная... Но просила благословения у батюшки скушать сникерс на Новый год: пост же... Это такой особенный женский, редкий тип. Может быть и Даша, глядя на взаимоотношения Михаила и его супруги, какие-то выводы сделала... Хотелось бы больше мотива в её поступках.
Мне думается, повесть может иметь более развёрнутый эпилог, где намечен вектор дальнейшего развития событий в жизни Даши и Андрея.
Светлана Родионова       06.12.2020   17:11:25
Отзыв:   положительный
Мне кажется такому можно амнистию дать. У него есть поддержка, ему повезло, сразу два человека ему помогают и любят. Даша его поняла и приняла, потому что искренне любит.
Новую жизнь начать очень трудно! Такому человеку надо помогать в течение всей жизни, чтобы он не вернулся к прошлому.
Чтобы помочь надо свои руки "исцарапать об иглы, в которых человек запутался", не так то это просто.
Спасибо за рассказ Евгений, как всегда есть о чём задуматься. В объемном изложении тоже отлично! Я с удовольствием читаю ваши истории:)


Евгений Мирмович       07.12.2020   12:34:51

Согласен с Вами. Думаю, что Михаил и Даша достаточно "исцарапали руки", спасая Андрея. Вообще, случаи полного перерождения людей в процессе жизни - не редкость. Мне приходилось на раз встречаться с такими людьми.
Спасибо Вам за поддержку.
С уважением, Евгений.
НАТАЛИЯ ПОЛУНИНА       04.12.2020   16:21:51
Отзыв:   положительный
Очень рада что была услышана Даша и думаю вера в жизнь нынешнюю в человеке окрепла. Хорошо, что и служитель был рад. У меня у внука косоглазие и у зятя было,
когда слышу о карме и особенно о грехах даже от православных людей и священнослужителей прихожу в ужас, ведь существуют выложенные в интернет таблицы взаимосвязей и не знаю страждать ли и уповать приходя в храм божий, за них вобще и не молюсь, ставлю свечи всем за здравие. Конечно это не совсем так, потому что душа человеческая постоянно думаю в молениях.
За рассказ спасибо, увидела живую веру. Немного пугали рассуждения священника, выбор.
Творческих успехов.


Евгений Мирмович       07.12.2020   12:29:44

Благодарю Вас Наталья!
От души желаю успехов!
С уважением, Евгений.
Юрий Алексеенко       02.12.2020   08:06:43
Отзыв:   положительный
Хороший слог. Начало очень понравилось. Сейчас читать пока некогда. Приду с работы дочитаю.
Евгений Мирмович       03.12.2020   12:39:31

Ну, если дочитаете - поделитесь впечатлением. Совершенно искренне говорю, что для меня важно ваше мнение. Обычно я пишу короткие рассказы и впервые не смог удержаться в рамках миниатюры. Пока мне не очень понятно как воспринимаются читателем более объемные работы. Меня не покидает ощущение, что люди (многие по крайней мере) не очень любят читать долго. Возможно я и ошибаюсь.
Благодарю вас за внимание к моему творчеству и желаю успехов.
С уважением, Евгений.

Добавить отзыв

0 / 500

Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1