Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XII, 11


ГЛАВА 11

После столкновения с неповоротливым майским жуком сирота не преминул вновь погрузиться в блаженное забытьё и проспал около двух лет. За это время где-то там, далеко от его подземного жилища, процветал у себя в муравейнике захвативший этот муравейник Адриан-Лукиан и господствовал в нём над своими слугами, угнетал их всячески, вынуждая лебезить перед его особою. А Фитаний всё спал и спал, и видел сладкие сны. История замерла, вокруг всё как бы застыло, нигде никакой клопиной мысли, ни цивилизации.
   Восстав ото сна долга, сирота задумався зело крепко. (1556): «за какие же такие злодеяния наказаны были все наши родственники и ближние, столь дорогие душе нашей?» Он тщетно искал ответа на мучивший его вопрос, но действительность безмолвствовала, она с ядовитой усмешкой глядела как бы вкось и вскользь, уворачиваясь от прямого ответа: почему так всё вышло, что приличное семейство пострадало от поимщиков буквально ни за что? Намяв лежалые два бока за столько лет неподвижной спячки, сирота задумал тогда же выйти наружу и пройтись вблизи от подземного убежища: «уж, надеюсь, никто меня не сцапает, пока я тут прогуляюсь близ дома; не всё же мне в духоте да в тесноте бока пролёживать», рассудил о том сиротливый клопик. Фитаний выполз наружу, размял ножки и совершил получасовой променад вокруг своего жилища. В зарослях зверобоя и волчьей ягоды было тихо, беззвучно и спокойно, ни одна веточка не колыхалась, не шелестело никакого зефира, тишина стояла почти замогильная. От такой тишины сиротке сделалось не по себе: «что-то диковато всё выглядит, нигде никого не видать и не слыхать, будто бы живых никого на белом свете не осталось». Даже голодных клешнятых богомолов нигде не слыхать было: они все словно повыкошены косою небытия. Одни тени... Тени? «ахти, ужас какой! ― пробуравила мысль сироткин мозг, ― именно этих самых теней и надлежало бы мне всего более остерегаться: как раз эти вот таинственные тени и шастали поблизости от папкиного, от мамкиного жилья, когда к нам пожаловал некстати тот негодный и противный гость, по вине коего всю нашу семью и разорили».
   Подумав сie, схоронися же паки сирота сей в доме своем.(1556):

   Тени бледные шатались в полуста шагах от дома.
   Сироте вдруг стало жутко: близости не ожидал он
   Таковой теней от дома своего: «что буду делать?
   Защищу ли дом подземный? огражу ль от нападенья?
   Иль погибну вместе с домом и убежищем уютным?
   Небожители, что делать? смилуйтеся, подскажите,
   Хоть во сне ответ навейте, я ж грядущего не вижу».

   Помолившись, Фитаний почувствовал облегчение: «авось таковское брожение теней не на веки, авось вымрут, исчезнут эти тени и освободят от своего присутствия нашу землю, надеюсь, вновь ещё зацветёт клопиная цивилизация, не раз ведь случалось такое, чтоб, как говорится, душа вон вылетала, однако же всё возвращалось по крушении на круги своя, вот и сейчас вернётся былое спокойствие и благоденствие». Одного лишь не вернуть: погибших близких, от них ему ни ответа, ни привета, полная тишина и безысходность. У сиротливого клопика на глаза набежали слёзы: так обидно ему в ту пору сделалось за свою жизнь, за своё безоблачное детство: ведь в редкой семье случается такое внутреннее благополучие! Горько до слёз: обладать замечательной семьёю, быть всеми любимым, и вот так, в одночасье, лишиться всех, кого ты сам любил и кто в тебе не чаял души. Почему столь неразумно устроен белый свет: в тяготах живущее потомство никак не увольняет от злыдней: папок, мамок, дедов и бабок, дядек и тёток, но стоит лишь уродиться счастливым и в благополучной семье, как вот, всё горе, витающее над землёю, готово скопиться над головами любящих родных и близких, чтобы раздавить блаженное детство и стереть с лица земли удачливость и редкое везенье? «Наверняка, вылупись я в дрянной семье, у худых, злопамятных или пьющих родственников, они бы до сих пор меня мучили, жить бы спокойно не давали, помыкали бы всеми нами со всякими издёвками, будили бы среди ночи, морили бы голодом, не позволяли бы развиваться нашим талантам и способностям.Но вот мне суждено было уродиться в благополучной клопиной семейке и вкусить все радости личиночного детства, и здрасьте, пожалуйста: явились ловчие, распотрошили до основания семейство наше, нам попрощаться даже не позволили, разорили, испепелили счастье то семейное, и ничего на месте пепелища не оставили», с горечью об этом подумал сиротливый клопик. На фоне внешних бедствий наш сиротка заделался поэтом и по поводу утраты добрых родичей сел и сложил весьма плаксивый Плач воздыхания:

    Где благое семя процветает,         Едва стóит кому уродиться
    Тамо рок его иссушает.                 Среди милых, повеселиться
    А где добряк истязуется,               Рок жестокий не позволяет,
    Злыдня-родня беснуется.              Благополучия сразу лишает.
    Плачем сердце услаждаю,            Везде загвоздки, не ожидаем,
    Слёзы горькие проливаю:             Зато по маковке получаем,
    Родню свою потерявши,               Молот тяжёлый над головами
    Сиротою на свете ставши.            Занесётся, и милых нет с нами.

А поскольку сиротка изливал печаль души своей вслух, пропевая вслед на записью стихов, слезливые канты, на его плач набежало с десяток слушателей: жучков, вошек, блошек, мокриц, многоножек и иного племени диковинных существ. И вся эта компания громко расчувствовалась и разрыдалась, внимая мировой тоске сиротки, и под занавес дружно высказали певцу сердечную благодарность, за пение такое замечательное, за душевную глубину и полноту. Увидев столь великое множество лесных обитателей, певец испугался: «откуда же вы, любезные, взялись, ежели я никогда вас не видел и не слышал поблизости от жилища моего?» Лесные обитатели на то ему отвечали: «довольно-таки странно, что ты нас не видишь, ведь мы издавна здесь проживали, иные же пришлые, беглые из полиса и едва спаслись от гонений княжеской власти». Тогда сироте на ум внезапно пришла замечательная мысль: «А что, любезные, вот мы, здесь собравшиеся, каждый сидим особно у себя в домиках, так не лучше ли нам будет сойтись в одном каком-нибудь месте, вырыть, постаравшись, один общий подземный дом и заселиться там, чтоб никогда не тосковать в одиночестве?» Сiя убо мысль толико тогда всем возлюбися, да во еже учинити тое, вся вкупе собрашася: чия мысль бе, той главою над нами.(1556) Земляные блошки, мошки и вошки, мушки, оводы, слепни и комарики возликовали: ведь такая идейка ни разу не посещала их скудные головы! «И чего это прежде ни у кого из наших подобных мыслей по объединению никогда не возникало? ― искренне удивлялись и недоумевали лесные обитатели, в недавнем прошлом полисные и столичные обыватели, ― это ведь вполне можно коротать скучные и однообразные вечерá, в наших буднях возникнут новые пёстрые деньки, наполненные светом и радужным сиянием!» «Но с одним условием: чтоб ни одного ореховца! ― предупредил сонливый клопик, ― мои папаша и мамаша всегда придерживались исконной клопиной догматики, вот и я тоже не потерплю никого, от кого бы разило ореховщиной».
― А для тебя так уж важно, чтоб непременно исконники были?
― Ещё б не важно! ― удивился сирота, ― это ж залог дружбы.
― Но так ведь и единоверцы порою общего языка не находят.
― Всё равно единства легче достичь, когда все мыслят так же.
― Тогда поставь себя над толпою и заделайся служителем.
― То есть, вы хотите сказать, жрецом? А что, неплохая мысль.
И сиротинка поставил себя служителем надо всей той паствою.
Ему же паства сложила хвалебную песнь, сколь велик наставник:

    Зело мало постигаем, под отцом родимым
    Ползая, свет ощущаем, и неугасимым
    Мнится светочем наставник, его же витаем,
    Слово всякое за ним, ниц пав, повторяем. (1556)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 30.11.2020 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2020-2957796

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1