Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Прежде чем мы расстанемся


Прежде чем мы расстанемся
Это её вина. Всё было по её вине. Даже глобальное потепление – это её вина.

Это было, как я убедился, весомым поводом для того, чтобы поступить неправильно, как поступал я. Это было оправданием моим действиям. Это было тем, что заставило меня посмотреть на себя в зеркало. Смотреть в глаза моего сына, не чувствуя тысячу раз угрызений совести. Это было весомым поводом сказать себе, что всё в порядке, чтобы предать её. Это было весомым поводом сказать себе, что всё в порядке, чтобы быть обманщиком.

Сегодня была ночь.

Я собирался сказать ей сегодня вечером. Это продолжается уже в течение нескольких месяцев, и просто необходимо это остановить. Я устал от чувства злобы, устал чувствовать себя настолько униженным. И я просто должен был это сделать.

Я должен был сказать ей, что нам нужно развестись.

Выскочив из машины, я закрыл за собой дверь и стоял, глядя на дверь моего дома. Дома, который когда-то был полон воспоминаний о любви и заботе. Но уже давно они отсутствовали. Любовь ушла, уступив место гневу, дракам и крикам, несмотря на слова: «У меня болит голова, пожалуйста, не трогай меня».

И... Я просто больше не мог терпеть это – она должна была знать, что мы должны расстаться; это был правильный поступок. Для всех.

Ну, может быть, не для Серёжи, но если в один прекрасный день он обвинит меня в этом, я просто скажу ему, что это была ошибка его матери. Потому что это была правда.

Я сделал несколько шагов, чтобы подойти к двери, вставил ключ в скважину и затем повернул его, открывая дверь.

Тишина. Была только тишина, заполняющая всё пространство.

Это был первый раз, когда я пришёл домой рано и не слышал голоса Серёжи, восклицающего «папа!», а его шаги были громкими и быстрыми, когда он бежал, чтобы обнять меня в знак приветствия.

– Я дома! – решил я объявить о своём присутствии, ожидая увидеть его, если, возможно, он не услышал хлопка двери.

– Спальня, – услышал я голос Тины, отчего захотелось фыркнуть и закатить глаза. Я пошёл по коридору, разыскивая её. Поначалу я планировал принять душ, но надо сесть с ней и сказать о том, чего я хотел для нас.

В нашей спальне я увидел Тину, лежащую на кровати. Она свернулась клубочком на своей половине, отчего её лица не было видно. Не то, чтобы меня это волновало, но я хотел, чтобы она полностью проснулась ради нашего разговора. Сейчас только восемь часов вечера, чёрт возьми!

Тем не менее, я принял решение сказать ей это сегодня вечером и знал, что слово «развод» привлечёт достаточно внимания, чтобы она проснулась – внимания, которого я жаждал в течение нескольких месяцев, но она была слишком отстранена, чтобы предоставить его мне.

Сейчас и этого будет достаточно.

– Где Серёжа? – это было первым, что я сказал, прежде чем начал снимать свой пиджак и рубашку.

– Спит, – односложно ответила она.

Мне хотелось увидеть его прежде, чем он уснёт. Но я счёл, что, возможно, это и к лучшему, что он пошёл спать рано вечером – он предоставил мне больше времени наедине с его мамой.

После избавления от одежды я зашёл в душ, оказавшись под струями тёплой воды и держа глаза плотно закрытыми, когда она побежала по моему телу. Надеюсь, что это удалит запах её духов с моей кожи. Я подумал, что где-нибудь на мне могли остаться и следы от блеска для губ, но решил, что мыло поможет удалить любой из её следов на моём теле.

Возможно, я собирался получить развод и сделать это последним шагом в моих отношениях с Тиной, но, честно говоря, я до сих пор не хотел, чтобы она знала о моём романе.

Зовите меня придурком, но я не хочу дополнительного скандала из-за этого, тогда как просто скажу ей, что буду тем, кто хочет закончить наши отношения и по какой причине.

Я понятия не имел, какой будет реакция Тины, но практически уверен, что она не окажется слишком расстроенной и в конце концов, согласится со мной. Я знал, что прежде всего дело в ней. Она была той, кто отказывала мне в сексе на протяжении семи с лишним месяцев, всегда ссылаясь на волшебную головную боль, возникающую только тогда, когда я хотел свою жену.

Что-то болело в груди при мысли о том, что Тина бывает с кем-то ещё, но я лишь пожал плечами на это. Меня она больше не заботила.

После душа я надел тренировочные брюки и рубашку, после чего лёг к ней на постель – она всё ещё была в том положении, в котором я её оставил.

Я мог бы легко определить, что она притворяется спящей, так как её дыхание постоянно менялось, поэтому позвал её, проигнорировав всю эту ерунду.

– Тина? Можешь ли ты встать на минуту? Мне нужно поговорить с тобой кое о чём, – сказал я. Она не отреагировала на это, но я мог увидеть, как её тело напряглось. – Тина, я знаю, что ты, мать твою, не спишь. Я сказал, что хочу поговорить! Это важно.

– Оставь меня в покое, Валерка, я устала, – только и сказала она, её голос звучал так, будто она была раздражена.

Очень-блядь-правдоподобно!

Может быть, она подумала, что я хочу заняться сексом? Но это было бы глупо для неё, а она не была глупой. Я перестал просить – попрошайничать – от неё секс три месяца назад, в тот день, когда я нашёл ту, которая удовлетворяет мои потребности. Почему она думает, что я попробую сделать это ещё раз после настолько долгого перерыва?

– Я сказал, что это важно! – мой голос был раздражённым, как и её, практически рассерженным.

– Я сказала, что чертовски устала! Оставь, блядь, меня в покое! – крикнула она, а затем повернулась на другой бок, отворачиваясь от меня.

Я потрясённо смотрел на неё. Тина никогда не говорила со мной так, тем более на повышенных тонах, особенно зная о том, что наш сын спал в соседней комнате.

Наконец, я вздохнул, изо всех сил стараясь себя успокоить – возможно, она будет готова к разговору завтра.

Я ужасно провёл ночь, почти не спал – мозг не мог отключиться. Мысли разбегались в разные стороны из-за всех этих «почему» и «если». Это тревожило меня.

На следующее утро я пошёл на кухню, чтобы прихватить свой кофе, и увидел Серёжу сидящим за кухонным столом. Губы сами растянулись в улыбке, когда взгляд упал на него. И в течение минуты я ничего не делал, а просто стоял и смотрел, как сын ел свой завтрак.

Я не мог избежать мыслей о том, было ли правильным то, что я собирался сделать. Я знал, что так будет лучше для меня и, возможно, для Тины тоже. Но не мог избавиться от чувства вины, спрашивая себя: буду ли я способен когда-нибудь открыто смотреть в глаза сыну, если он будет знать причину нашего разрыва с его матерью?

Мой взгляд перехватила Тина, вставшая передо мной. Улыбка увяла, и расстройство вспыхнуло с новой силой. Я не знаю, почему она стояла там, почему глядела на меня так... Я даже не знаю...

– Валера... э-э-э... Я сожалею о прошлой ночи... У меня очень болела голова, и...

– Оставь это, Тина! – я отстранился от неё, как можно дальше: не хочу слышать её лживые оправдания. Я не хочу ничего слышать от неё.

– Папа! – раздалось приветствие Серёжи, когда он, наконец, заметил меня.

Объятия с ним были единственным, что сделало мой день лучше.

В ту ночь я решил вернуться домой ещё раньше, желая уложить Серёжу в кровать, прежде чем наконец-то поговорю с ней, надеясь, что это пройдёт настолько гладко, насколько возможно, ради сына.

Когда я вошёл в дом и был встречен словами, которые любил слышать больше всего – я знал, что всё будет хорошо, потому что Тина всегда стремилась дать Серёжке всё самое лучшее. И она поймёт, насколько наши скандалы и отсутствие любви рано или поздно повлияют на него.

Может быть, пятилетний поначалу не поймёт развода, но он свыкнется с этим через некоторое время. Я просто надеюсь, что это событие в тоже время не ранит его.

Тина находилась на кухне и грела молоко для Серёжи, которое он пил перед сном. Она ничего не сказала и не взглянула в мою сторону, даже когда я забрал стакан молока из её руки и сказал, что хотел бы сам уложить Серёжу в кровать на ночь.

В гостиной я увидел Тину, сидящую на диване и уставившуюся в выключенный телевизор. Я нахмурился, созерцая странное зрелище: она выглядела так, будто её разум находился где-то в другом месте. Интересно, о чём или о ком она думает?..

– Нам надо поговорить, – сказал я, сев рядом с ней на диване и соблюдая дистанцию, потому что прикосновения в любом случае были не тем, что могло бы быть между нами.

Тина посмотрела на меня – в её глазах была такая печаль, что я забеспокоился. Я никогда раньше не видел её такой... создавалось впечатление, будто вся тяжесть мира была на её плечах.

– Хорошо... – был её ответ.

Недели прошли с того дня, когда я решил провести этот разговор с ней – и теперь настал тот решающий момент. Но я понятия не имел, с чего начать. Я не мог сформировать слова. Как бы я ни старался, не получалось найти правильного способа начать этот разговор, кроме, как перейти сразу к делу.

Кого я хотел обмануть? Я бы в любом случае перешёл к делу!

– Я... э-э-э... Тина, я думаю, что... – начал я, но Тина прервала меня, когда по её щеке покатилась слеза, будто ужалившая моё сердце. Я думал, что оно давно забыло о любви к ней, я знал, что делал. Я знаю, что сделаю. Но боль, которую я чувствовал, видя её слёзы, была очень даже ощутимой.

– Эй, ты в порядке? – спросил я, не в состоянии скрыть обеспокоенности в своём голосе.

Тина покачала головой.

– Нет, я не в порядке, – ответила она, и я сглотнул, беспокойство переполнило меня при этих словах.

– В чём дело?

– Я... э-э-э... – сказала она, слёзы градом покатились по её щекам. Она придвинулась ближе ко мне – совсем близко, мы почти соприкасались. От её действия мои глаза расширились; я был удивлён её поведением.

– Могу ли я... могу ли я просто... – это всё, что она сказала, прежде чем броситься ко мне в объятия и начать плакать ещё сильнее.

Мне понадобилась секунда или две, чтобы среагировать, но в итоге я обвил её руками и обнял, успокаивая и гладя по волосам, сказав ей, что всё будет в порядке... даже, если я не знаю, в чём дело.

Впрочем, одно я знал точно – разговор придётся отложить.

Когда я проснулся, то обнаружил, что сплю на диване, один. Я не знал, когда Тина ушла от меня, и в первую очередь – как мы заснули. Я помню, что она была расстроена и не переставала плакать, как бы я ни пытался успокоить её. В конце концов я предоставил ей свободу действий. Предполагаю, что в какой-то момент я попросту уснул. И... я не мог избавиться от мысли о том, что было бы неплохо, если бы она осталась и не разводилась со мной. Я пожал плечами – мысль явно была глупой.

В ту ночь, когда я вернулся домой, было уже больше девяти часов, так что я знал, что Серёжка уже уснул. Я также надеялся, что Тина не спала. Мне нужно поговорить с ней сегодня, несмотря ни на что. Больше никаких оправданий и увиливаний. Пора уже это сделать.

К моему удивлению, Тина попросила меня сесть, потому что она хотела поговорить. Я подумал, что последую её просьбе присесть, но сам буду говорить.

– Валер, я... У меня есть кое-что важное, что я хотела бы тебе сказать, – произнесла она.

– У меня тоже, Тина. Можно я начну первым? – спросил я. Уже до смерти хотелось высказать всё, что я столько времени держал внутри себя.

– Пожалуйста, Валера. Я должна сказать это тебе. Я...

– Я хотел поговорить с тобой два дня назад, но всё время откладывал из-за твоих перепадов настроения. Я устал от этого, и если тебе нужно поговорить... отлично. Но я начну первым, – перебил её я тоном, не терпящим возражений.

Тина с мгновение смотрела на меня, её глаза были печальны и почти заставили меня плюнуть на всё и отложить разговор ещё на одну ночь, но я больше не собирался играть в этот театр. Было ощущение, что Тина знала о моих намерениях и хотела избежать этого. Но я также желал, чтобы Тина хотела поговорить о том же. Тогда бы сделать это было намного легче.

Я увидел, как она сжала губы в тонкую линию, в печальных глазах появилась улыбка.

– Ты прав, ты должен говорить в первую очередь. Начинай – я слушаю.

И я сказал ей:

– Мы должны развестись.

Глаза Тины расширились, когда она услышала мои слова, и по некоторым причинам я не смог выдержать её взгляд. Пришлось отвернуться, ибо я был не в состоянии видеть шок, смешанный с печалью в глазах, хорошо зная, что это вызвано мной.

– Ч-что? – спросила она шёпотом.

– Ты слышала меня, Тина, – сказал я, всё ещё избегая её взгляда.

– Я слышу тебя, Валерка, но не могу поверить своим ушам, – сказала она осипшим от шока голосом. – Ты хочешь получить развод.

– Да.

– Почему? Что я сделала? – её голос дрогнул, и я знал, что если посмотрю на неё, то увижу катящиеся по щекам слёзы.

– Ты действительно спрашиваешь меня об этом? – спросил я, наконец, взглянув на неё, не в силах сдержать гнев в своём голосе. – Почему бы не спросить об этом себя, Тина?

Она не ответила, только посмотрела на меня заплаканными глазами, отчего в моём глупом сердце защемило. Я ненавидел то, что делал сейчас, но это её вина, она стала причиной всему этому. И это отражается на нас. Она должна была сама страдать от последствий своих действий.

– Спросить себя, что я? О Боже! – она разрыдалась, приложив ладонь ко рту.

Немного успокоившись, Тина произнесла:

– Я не могу поверить, что ты хочешь развод и выбираешь для этого именно сегодняшнюю ночь.

Я хотел накричать на неё, сказать, что это было именно из-за неё, что я постоянно откладывал этот разговор. Но стоп... что сделало сегодняшнюю ночь такой особенной?

Да без разницы!..

Я сжал руки в кулаки, пытаясь оставаться спокойным и говорить достаточно тихо, чтобы не разбудить Серёжу.

– Ты можешь вспомнить, сколько раз у нас были скандалы? – спросил я её, на самом деле не ожидая ответа. – Ты можешь вспомнить, когда мы в последний раз обедали вместе, как семья, а не как два человека, пытающихся игнорировать друг друга? Ты можешь вспомнить, когда в последнее время мы были близки? Ты можешь ответить хоть на что-нибудь, Тина?

Она по-прежнему не отвечала мне, просто глядя в одну точку перед собой. Слёзы падали с лица, и боль исказила её мягкие черты. Я решил прекратить монолог и дать ей время для размышлений. Я знал, что в конечном итоге она поймёт, что так будет лучше для нас и нашего сына. Я только добавил:

– Я больше не могу это терпеть, Тина. Мы должны расстаться.

Через некоторое время Тина, наконец, посмотрела на меня снова. От плача у неё покраснели глаза и опухли губы. Это своего рода... мне было больно видеть это, но я сглотнул и ужесточился. Я не должен чувствовать какой-либо симпатии к ней; всё это было делом её рук.

– Хорошо, Валера. Я согласна, – сказала она, удивив меня своей реакцией. – Но у меня есть условия.

Условия?

Ну конечно... Конечно, она хотела бы одну из наших дополнительных машин, дом, может быть, даже часть моей компании. Я знал, что Тина не нуждается в деньгах – она была успешным адвокатом. Но ей, конечно, хотелось бы меня разозлить любым из возможных способов.

– Хм, я понимаю, что у тебя будут условия. Но я хочу, чтобы ты знала – можешь забрать два наших автомобиля и дом, я также передам тебе тридцать процентов акций компании, – сказал я ей, надеясь, что это больше, чем она хотела получить.

Тина невесело усмехнулась, глядя на меня со слезами на глазах:

– Ты действительно хочешь избавиться от меня во что бы то ни стало, не так ли?

Я плотно сжал веки на секунду, прежде чем заговорить.

– Тина, пожалуйста, не делай это более тяжёлым для нас обоих, просто скажи мне свои условия – и я с удовольствием сделаю всё, чтобы их выполнить.

– Хорошо, – кивнула она, вздохнув.

– Хорошо?.. – переспросил я после паузы.

– Первое условие: не позволить Серёже знать обо всём до тех пор, пока это не закончится.

– Что ты имеешь в виду?

– Развод, Валера. Не говори ему ничего об этом, пока не закончится бракоразводный процесс, – объяснила она.

– Ладно, это я понял. Что ещё?

– Я смогу самостоятельно работать с документами на развод – нет необходимости нанимать адвоката. Но я не буду делать этого до конца месяца.

– Что?! Это же тридцать дней! Сегодня только первый день месяца, почему ты хочешь этого?! – я не мог думать о какой-либо причине, по которой она хотела, чтобы мы оставались вместе в течение ещё одного месяца. Мы же уже договорились о разделе имущества – к чему тогда такая задержка?

– Потому что я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня в этом месяце, после чего я буду готова подписать бумаги на развод, – тихо сказала она.

Я не мог ничего поделать со своим раздражением, рвущимся наружу.

– Хорошо, чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты каждую ночь относил меня на руках в нашу спальню, а затем шёл и укладывал в постель Серёжу, – произнесла она.

– Ради всего святого! Что это за странное условие?

Она вообще в своём уме?

– Таковы мои условия, Валерка, и я не обязана давать объяснения. Если ты не согласен на них, то можешь вызвать мать своего ребёнка в суд. Я буду ждать тебя там, – сурово сказала Тина, не глядя на меня. Затем она встала и оставила меня на диване погрязшим в размышления о её рассудке.

Целый день я ничего не делал, думая лишь об условиях моей вскорости бывшей жены. Её первое требование было единственным, которое я понял. Нашему сыну было всего пять лет, он всё равно не поймёт таких вещей. Даже если бы он мог, я бы сделал всё возможное, чтобы ситуация не предстала перед ним в негативном свете.

Если говорить насчёт Серёжи, то я был очень зол от того, что Тина вообще о нём не упомянула. Совсем не сообщила ничего о том, как собирается проводить время с ним, если он будет жить со мной или с ней, или о том, чем мы будем заниматься с ним. Но я полагал, что в документах о разводе это будет упомянуто, что мы поделим опеку. Она знала, что я не мог жить без него; моей любви к Серёже не было предела.

Наконец, я понял, что просто бы согласился со всеми её требованиями. Это было единственным выходом, чтобы получить безоговорочный развод. Я не хочу, чтобы процесс расторжения брака шёл дольше, чем потребовалось бы, если не приму её условия.

В ту ночь, когда я пришёл домой, Серёжка смотрел мультики в гостиной. Тина сидела рядом с ним на диване, положив голову на колени, наблюдая за сыном вплотную с улыбкой на губах и гладя рукой его коричневые волосы.

Это зрелище вызвало у меня улыбку, поэтому я выдал своё присутствие, заработав плотные объятия и поцелуй в щёку от Серёжи. Потом я сказал, что собираюсь принять душ, прежде чем присоединиться к ним, чтобы посмотреть телевизор; в это время Серёже ещё не нужно было ложиться в кровать.

После того, как принял душ и переоделся, я вернулся обратно в гостиную и выполнил обещанное. Когда закончился мультик «Красавица и чудовище» (который я на самом деле даже не смотрел), я прочистил горло. Тина повернула голову в мою сторону. Она поняла, что я хочу что-то сказать – мы всегда очень хорошо понимали друг друга; от сложившихся обстоятельств было тошно.

– Я согласен на твои условия, Тина, – сказал я и встал, не отрывая взгляда от неё, тогда как она смотрела на меня молча. Через мгновение я увидел, что она улыбается. Она подняла обе руки, как малыш, желавший, чтобы его взяли.

Я медленно наклонился, просунул руки под неё и поднял, неся, как жених невесту – так же, как я делал много раз прежде. Но на этот раз всё было по-другому, потому что, когда Тина обвила мою шею руками и положила голову мне на грудь, я был поражён давними воспоминаниями о дне нашей свадьбы, когда я так же нёс её в нашу спальню.

Нет, то время сильно отличалось от происходящего сейчас: тогда мы были влюблены, мы были счастливы, мы были полны радости и чувствовали, что благословлены на счастливую жизнь. Но не теперь.

Кое-что я заметил, когда собирался идти к нашей спальне. Серёжа смотрел на нас с раскрытым ртом. Затем он заулыбался, его глаза сияли от восторга.

Его реакция стоила того, чтобы подождать дня развода.

Ношение Тины в нашу спальню и её укладывание в постель стало рутиной, тем, что мы – согласно её условию – делали каждую ночь.

По какой-то причине, когда проходили дни и наступали вечера, это не вызывало у меня неловкости, как было прежде. Делать это стало намного проще, будто Тина теряла вес, так как она стала ещё легче в моих руках, и... что-то происходило в моей груди. Что-то происходило в моём сердце.

Происходило что-то серьёзное. На второй неделе я почти обвинил её в тайных манипуляциях, потому что что-то менялось в моих чувствах к ней. Я... Я чувствовал, что стал с нетерпением ожидать каждой новой ночи, когда положу её на кровать, вдохну её сладкий аромат, навёрстывая упущенное, почувствую тепло её тела, которого жаждал в течение нескольких месяцев. Я чувствовал, будто... будто в моём сердце ещё осталось место для неё. Для чего-то большего.

И мне не нравилось это.

Это сводило меня с ума. Я уже решил, что больше не люблю Тину. Я уже решил, что хотел бы развестись, но близость с ней заставляла меня часто размышлять, было ли это решение правильным. Вот почему я хотел сказать ей, чтобы она прекратила свои игры. Но я не делал этого... Сдаться – это не в духе Тины. Я хорошо её знал – она всегда была целеустремлённой.

На девятую ночь – не такую, как я рассчитывал – когда мы смотрели телевизор, я увидел, что Серёжка зевает, и решил уложить его в постель.

– Так, ладно, приятель. Пора спать! – сообщил я.

– Нет, папа, пора нести маму! – ответил он. Я был ошеломлён его репликой. Судя по всему, созерцание того, как мы занимаемся этим, делало его счастливым. И кто я такой, чтобы отказывать ему в чём-либо?..

Когда я посмотрел на Тину, то увидел, что она улыбалась. И эта улыбка осветила её бледное и усталое лицо. По-видимому, она была довольна тем, что сказал Серёжа – хотя я понятия не имел, почему.

Пока я нёс её, то не смог удержаться и приблизил нос к её голове, чтобы глубоко вдохнуть сладкий аромат её волос и понять, сколько раз упускал такую возможность. Очень много...

Её отстранённость была другой историей. Она заняла место в моём сердце, которое до сих пор любило её, и любовь эта только увеличивалась и разрасталась. Я знал одно: это должно было прекратиться.

...– Ты, кажется, отстранён сегодня.

– У меня много мыслей в голове, – сказал я ей.

– Не хочешь ли поделиться? – спросила она.

– Хм... нет, я просто... На самом деле я не хочу говорить, – не через миллион лет...

Я опустил голову на спинку кожаного кресла и устроился поудобнее, вздохнув и удерживая глаза плотно закрытыми. Тина занимала всю мою голову. Как бы я ни старался избавиться от мыслей о ней, я просто не мог.

– Хм-м... я знаю, как целиком отвлечь твоё внимание, – сказала она, упав на колени и положив руки на мой ремень, расстёгивая его, а затем переместилась к ширинке моих брюк, чтобы открыть её.

На этом я её остановил:

– Яна, прости, но я не в настроении сегодня, – сказал я, используя те же самые слова, которые слышал от Тины так много раз, даже не понимая, что делал это.

Яна посмотрела на меня полными потрясения глазами и недоверчивым выражением на лице.

– Что?

– Прости, я пойду домой.

Я отправился домой, и если бы не борьба внутри меня, я был бы рад тому, что придётся ещё одну ночь провести у Тины в кровати.

Я не сказал ей, что хочу прекратить эту новую рутину. Я не мог поступить так бессердечно. Я говорил себе, что десять дней пролетели, как мгновение ока, и осталось всего ничего – двадцать дней. Но правда состояла в том, что теперь я не вынуждал себя, а сам хотел это делать.

В эту ночь, когда я положил её в постель, то провёл губами по её шее, сделав вид, что это было случайностью. Я ничего не мог поделать с тем, что хотелось большего. Я был слишком смущён, чтобы даже поцеловать её, не спрашивая разрешения. И о том, чтобы попросить это разрешение, не могло быть и речи.

Я мечтал о ней. Но это был не сон. Это было в воспоминаниях. Воспоминаниях о нашей прошлой ночи вместе. Боже, это было волшебно. Всё с ней было волшебно. Она была ангелом. Секс между нами всегда был сладким и нежным, но когда-то он был жарким и диким. Если бы я только знал, почему она отказывала мне в этом плане... Если бы она только не отвернулась от меня, ничего из этого никогда бы не случилось.

Я открыл глаза, когда стал способен воспринимать происходящее, почувствовав её отсутствие – осознание этого факта полностью вырвало меня из объятий Морфея.

Я встал с кровати, разыскивая её, но нигде не мог найти. Чутьё подсказывало, что надо бы проверить Серёжу, но как только я приблизился к его комнате, то услышал приглушённые рыдания, идущие оттуда. Рыдания, я знал, принадлежали Тине.

Я заглянул внутрь, чтобы увидеть только зрелище, которое разбило моё сердце на куски. Тина стояла на коленях перед кроватью Серёжи и молча плакала. Она погладила Серёжу по голове – тот спал, положив под неё руку.

Только тогда меня поразило, насколько разбита и печальна Тина на самом деле. Только тогда я понял, насколько большой груз несёт на плечах моя жена. И я знал: единственное, что я должен сделать – найти способ помочь ей избавиться от этой печали. Навсегда.

...– Что? Что значит «больше не можешь это делать»? – вопросительно воскликнула Яна.

– Это значит, что я больше не могу это делать, Яна, – вот и всё, что я сказал. Я уже чувствовал себя виноватым, ужасно виноватым – как будто всё, что я делал в последнее время, не представляло собой ничего, кроме ошибки за ошибкой, неправильного и более неправильного. Это было просто... мне нужно было разобрать всё своё дерьмо.

– Как насчёт твоего обещания мне? Ты говорил, что разведёшься со своей женой, после чего мы сможем быть вместе; что произошло после того разговора? Или это было только для того, чтобы кончить? – сказала она в гневе.

– Я уже обещал жене прожить остаток жизни с ней, – сказал я, слыша боль в своём голосе, мысленно жалея обо всём содеянном. Я надеялся, что когда-нибудь Тина сможет простить меня. Я думал, смогу ли когда-нибудь рассказать ей о том, что сделал.

– Ты такой чёртов трус, ты даже не сказал ей, не так ли? Я понятия не имела, что ты такая киска! – кричала она. Я был благодарен небесам за то, что в здании находились только мы двое.

– Яна, пожалуйста, следи за своим ртом! – нет, секретарша никогда не должна разговаривать со своим боссом в такой манере. Так же, как и босс никогда не должен трахать свою секретаршу, как это делал я. Так что... думаю, она имела право.

Давайте просто скажем, что концовка не очень хорошая. Яна не могла смириться с тем, что я порывал с ней, и она сломала пару предметов. Но это была небольшая плата за то, чтобы избавить себя от этого груза. Я чувствовал, что это продолжалось слишком долго, и пришло время остановиться.

Без задних мыслей я попросил своего водителя отвезти меня в ближайший магазин цветов. Я купил очень красивый букет из красных роз, и когда продавец спросил, что написать на открытке, продиктовал ему: «Я буду носить тебя на руках каждую ночь, пока смерть не разлучит нас друг с другом».

По правде говоря, я думал, что снова влюбился в свою жену.

Не знаю, как это случилось, но мысли о том, что я не был влюблён в неё, понемногу исчезали каждую ночь, когда я нёс её в постель.

Её близость вселяла спокойствие в меня – спокойствие, которого я ждал так долго. И это напомнило о том, чего мне не хватало в течение всех этих месяцев: ощущения её рядом с собой.

Её прикосновения напомнили мне о том, насколько они, как по волшебству, расслабляли и заставляли забыть обо всём, что беспокоило меня.

Это мне нравилось – с ней всё было сладко и нежно. Только с ней.

Единственное, чего я боялся – так это того, что она не простит меня за требование о разводе, что она будет на самом деле хотеть этого. Но нет, я не позволю сомнениям разрушить меня. Я знал, что Тина любила меня: она бы простила меня, и мы бы оставили всё в прошлом – я просто знал это. И я вспомнил, что просто должен перестать быть придурком. Я должен был прекратить совершать ошибки, и я буду каждый день просить у неё прощения, если это потребуется.

Я посмотрел на часы, чтобы увидеть на циферблате время – десять минут восьмого. Я знал, что Тина сейчас всё ещё на работе, поэтому подумал, что, возможно, её можно было бы забрать оттуда и предложить поехать в ресторан. Я уже зарезервировал столик утром. Я просто не мог дождаться и был рад, когда моя мать позвонила и сказала, что хочет забрать Серёжу из садика и провести выходные с ним. Тина не проснулась сегодня, чтобы поцеловать сына на прощание, прежде чем он ушёл. Я подумал, что, возможно, она хотела уделить сну лишний час, так что сам кормил и одевал его, не беспокоя жену.

Я не ожидал обнаружить её отсутствие на работе. И был шокирован, когда её секретарь сообщил:

– Господин Русик, госпожа Русик не приходит на работу в течение почти двух недель.

Я был в шоке, узнав об этом – понятия не имел, что Тина всё это время не будет работать. Из-за чего бы это?

Но я не удивлялся долго, просто попросив своего водителя поехать домой. Букет роз по-прежнему был в моих руках, когда я вошёл в пустой холл.

– Тина?

Я искал её на кухне и в гостиной, но не нашёл, поэтому пошёл прямо к нашей спальне. То, что я увидел, заставило меня нахмуриться в замешательстве: Тина была в таком же положении, в каком я оставил её сегодня в восемь часов утра.

Я сглотнул и снова позвал её по имени:

– Тина? – мой голос стал сиплым. Когда я переставлял ноги, чтобы подойти к ней, то чувствовал, будто они наливаются тяжестью с каждым шагом – я никогда раньше не ощущал такого.

– Тина? – попытался я ещё раз, на этот раз сидя на кровати рядом с ней, глядя на её прекрасные черты и бледную кожу, которая выглядела даже бледнее, чем когда-либо.

– Тина? – ещё один зов по имени, который я выдавил, вызвал ком в горле. Во рту пересохло, когда страх пополз по позвоночнику.

Медленно я поднёс свою руку, чтобы коснуться её щеки. Холод её кожи заставил мою собственную кровь застыть в венах.

– Тина, почему ты не отвечаешь мне? – прошептал я. Перед глазами всё поплыло, а горло свело ещё больше. Я начал задыхаться от нехватки кислорода.

– Тина! Встань, твою мать, проснись! – я начал трясти её, держа руками за холодные плечи и изо всех сил сжимая, надеясь, что это разбудит её, и она ответит мне.

Но она этого не сделала.

– Тина, проснись, пожалуйста, проснись! – кричал я на её безвольное тело в моих руках. – Тина, я принёс тебе цветы. Тина, пожалуйста, открой глаза и посмотри на них, пожалуйста, я умоляю тебя, – я не смог сдержать заструившихся обильных слёз. Умом я понимал, что происходит, но отказывался в это верить.

В своём ослеплённом состоянии я проверил её пульс.

Ничего.

Ничего не было.

– НЕТ! – закричал я. – Нет, Тина, нет. Ты не можешь умереть. Нет! Не сегодня, Тина, пожалуйста! Мне ещё нужно извиниться, Тина. Мне всё ещё необходимо попросить у тебя прощения, я должен сказать тебе, что люблю тебя! Пожалуйста, не умирай, пожалуйста!

Я тряс её так сильно, что знал, если бы она была жива, ей уже было бы больно, но ничего не мог поделать. Я нуждался в ней, чтобы она проснулась, и в голову пришла безумная мысль о том, что если я сожму Тину сильнее, она оживёт.

Когда я тряс её, что-то упало на кровать рядом со мной. Я понятия не имел, откуда это – из её рук или из карманов её одежды – но знал, что это «что-то» было у неё. Мне пришлось взять в руки и посмотреть, что это, хоть слёзы и затуманивали зрение.

Это было письмо от неё... для меня.

Валера!

Я так сожалею, что ты читаешь это письмо, потому что знаю: если ты нашёл его – значит, я уже мертва.

Я хотела написать тебе это письмо, так как должна попросить у тебя прощения. Я сделала кое-что ужасно неправильное, Валера. Я была так погружена в свою работу, что забывала о своём здоровье в течение нескольких месяцев. И я работала без осмотра, даже когда страшные головные боли начали выводить из строя мой мозг в течение месяца. Я пыталась убить их обезболивающими, не зная, что это уже убивает меня.

Я, наконец, нашла возможность уделить немного времени медицинскому осмотру только на прошлой неделе. Результаты пришли вчера. Это рак мозга, Валера.

Я хотела, чтобы его развитие прекратилось на этом, но доктор сказал, что мне остаётся жить меньше месяца. Он попросил меня получить мнение ещё одного специалиста, но я не хочу идти к другому врачу, который скажет мне, что я умру.

Это так больно, Валера. Больно осознавать, что я покидаю Серёжу, что я покидаю тебя. Но у меня правда нет выбора, ангел. Это не зависит от меня.

Вчера я хотела тебе сказать, но не могла – я была слишком сломлена и просто хотела быть в твоих руках, хотела чувствовать тебя рядом с собой хотя бы одну ночь. И я решила рассказать тебе всё на следующий день. Но не смогла – у тебя было что-то более важное.

Думала, что ты кое в чём признаешься мне, но не ожидала, что ты попросишь развод. Но я сочла, что тебе это и не нужно – через месяц я бы была мертва в любом случае.

Я хотела задержать бракоразводный процесс, так как знала, что не прожила бы долго. И я не хочу провести наши последние дни вместе в судах, сражаясь друг против друга. Я поставила тебе те условия, потому что тогда Серёжа всегда будет помнить, что папа хорошо заботился о маме в её последние дни – он даже нёс её на руках в спальню и укладывал в постель каждый вечер.

Это просто для того, чтобы наш сын связывал нашу совместную жизнь с хорошими воспоминаниями, ты так не думаешь?

Я очень сожалею, что оставила тебя так, ангел. Пожалуйста, прости меня. Я знаю, что была не лучшей женой для тебя в течение последних месяцев. И я хотела бы постараться, чтобы отодвинуть боль подальше и просто быть с тобой.

Я люблю тебя, Валера. Я никогда не переставала любить тебя, ни на секунду.

До свидания, Валера. Позаботься о Серёже.

Твоя Тина.

P.S. Я знаю о ней. С первого дня. И я прощаю тебя.

Ежевичное платье. На шее – черничная лента.
Кружевная вуаль и расплывчатый контур лица,
То ли сгусток теней, то ли утренний сон декадента -
Молодая вдова отошедшего в вечность творца...

Затянулась в корсет. Ей звенящие сумерки впору,
А пустые глаза - как в высокой траве бузина...
Подойти я не мог, и смотрел, прислонившись к забору,
Как в туманном плаще под сиренью стояла она...

Был не вермутом пьян – а шелками цветов альмандина,
Каждый шорох дрожал несмолкаемым эхом в ушах,
Над замёрзшим плечом кровоточила горько рябина,
И в бузинную ночь уходила по звёздам душа,

Но в восточных садах лепестками атласных камелий
Занимался рассвет, разливаясь янтарной смолой,
За стволами осин фонари постепенно бледнели,
Обесцвеченный парк просыпался, пустынный и злой...

Я упал на песок, неразгаданной тайной измучен,
Как в магический шар, заглянул в помутневший бокал:
Ежевичным плащом развевались тяжёлые тучи
На цепях проводов. Под сиренью никто не стоял...






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 27.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2955022

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


















1