Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Намёки


Венок венков пулусонетов

I

1
Единое нам видится как часть,
Что у души не требует уменья
Разбрасывать и собирать каменья, –
На то же место, в ту же форму класть.
Сизифов труд... Бредовая напасть...
В тугой цепи земного откровенья
У каждой части – собственные звенья.

2
У каждой части – собственные звенья.
Так сложен мир: здесь – ясно, там – темней.
Пока мы ждём рассвет среди камней,
На заднем плане – слышатся веленья.
Глаголет вещим шифром шевеленья
Дракона огнедышащая пасть:
В цепочке все слова должны совпасть.

3
В цепочке все слова должны совпасть...
Не учит нас ни целое, ни часть.
Мы так тупы, что жаждем наслажденья.
Умение его искать – в чести.
И мнится нам: слова произнести
Достаточно, и – с эхом откровенья
Всё завершится полнотой забвенья.

4
Всё завершится полнотой забвенья.
О, Аристотель, отдыхай пока!
И ты, Платон, не ведай вдохновенья,
Как старого художника рука,
Что цвет на холст кладёт издалека...
От эха смыслов ангельского пенья
Останется лишь боль проникновенья.

5
Останется лишь боль проникновенья
Коварна, безучастна и черна.
Что капля крови из былого сна
В сравнении с потоком омертвленья?
Весна права, и – в том её вина...
Казня богов, мир обретает счастье...
Пронзит стрела и нас за соучастье.

6
Пронзит стрела и нас за соучастье
В сотворчестве и помощи богам,
Вершащим в нас: то – совести ненастье,
То – благодати вещей шум и гам.
Так падаем мы – листьями к ногам
Совсем иной, неустранимой власти.
Мы сами – только часть от малой части...

7
Мы сами – только часть от малой части.
Но среди многих есть одно звено,
Что держит этот мир давным-давно
И служит нам защитой от напасти,
Смиряя вожделения и страсти...
В миру, где звёзды норовят упасть,
Единое нам видится как часть.

8
Единое нам видится как часть.
У каждой части – собственные звенья.
В цепочке все слова должны совпасть.
Всё завершится полнотой забвенья.
Останется лишь боль проникновенья.
Пронзит стрела и нас за соучастье.
Мы сами – только часть от малой части.


II

1
Мы сами – только часть от малой части.
Но «Я» и «мы» – лишь чашечки весов,
Лишь две большие стрелки от часов,
Что отмеряют сны, покой и страсти,
И отделяют святость от напасти,
Когда во власть стремится голова.
У этой части – целого права.

2
У этой части – целого права.
Она «де юро» – истина земная,
Но голова живёт, любви не зная.
Для головы сочувствие – слова,
Как для могилы каменной – трава...
«Де факто» у скупого духа счастья
Нет истины без Божьего причастья.

3
Нет истины без Божьего причастья,
Без вдохновенья жизнь земная – тьма.
Что лучше: умереть, сойти с ума,
Иль погрузиться в сон – в земное счастье –
И видеть вместо Солнца лишь ненастье
И правду, что безвольна и крива?..
Не может жить без тела голова!

4
Не может жить без тела голова.
Хотя б во сне, но требует движенья
Потока вод унылая трава...
Кристаллом может стать от напряженья,
Лишённая высокой силы жженья
Глагола крови мысль... Увы?.. Мертва?..
Не в тишине ль рождаются слова?

5
Не в тишине ль рождаются слова?
Как эхо воскрешённого теченья,
Своей неповторимостью жива
Звучащая во тьму струна свеченья
Осмысленного миром изреченья.
Но тьма желает душу обкрасть...
Не кажется ль себе единой часть?

6
Не кажется ль себе единой часть?
Как много иллюзорного по свету
Разбросано искусно... Не упасть
Так тяжело учёному-поэту
На землю просветляющую эту
Крестьянским сыном, растворяя страсть...
Собою став, я не могу пропасть!

7
Собою став, я не могу пропасть
В зияющем круговороте мира.
Ведь для чего-то солнечная лира
Велит созвучья, будто краски, класть
На чистый холст, единый тем, что часть
Его полей неведома для власти.
Мы сами – только часть от малой части

8
Мы сами – только часть от малой части.
У этой части – целого права.
Нет истины без Божьего причастья.
Не может жить без тела голова.
Не в тишине ль рождаются слова?
Не кажется ль себе единой часть?
Собою став, я не могу пропасть.


III

1
Собою став, я не могу пропасть
Среди безумств и откровений быта.
Пусть ночь темна... Молитва не забыта!
Что мне – дракона золотого пасть?
Что может этот вор ещё украсть –
Украсть у тени несъедобной пищи?
Я сам себе кажусь последним нищим...

2
Я сам себе кажусь последним нищим,
Которому и мелочь – хороша.
Она гремит о стенки и о днище
Сосуда, что несёт моя душа
Сквозь все земные муки долг верша...
Так, оставляя в прошлом городища,
В пустыне жизни мы оазис ищем.

3
В пустыне жизни мы оазис ищем,
Но он для нас – лишь небольшой привал.
Я сам себе во сне нарисовал:
Потоки крови, войск нелепых тыщи...
И суховей-самум на трупах рыщет...
Но сон исчез, тенями не мельчась.
Я – мы... Я – вы... Любовь творит учась!

4
Я – мы... Я – вы... Любовь творит учась
У света среди тьмы земной, у Солнца,
Высоким откровением лучась
В раскрытые для новой вести лонца
Сквозь витражи и узкие оконца,
Голодных бесов усмиряя страсть...
Но у любви не спрашивает власть.

5
Но у любви не спрашивает власть,
Что циркулем границы мира чертит.
Её линейки примеряют черти,
Когда хотят сомнений вольных часть
Присвоить, прикарманить, и украсть
На все века, где у дракона в пасти
Господство тьмы предполагает страсти.

6
Господство тьмы предполагает страсти,
Когда душе гармония близка,
Когда в миру, разъятом на напасти
Главенствуют унынье и тоска.
Песчинками вселенского песка
Несёт и нас, где демонами власти
Все – я и мы – разделены на масти.

7
Все – я и мы – разделены на масти,
Но эти масти собирает вновь
И воскрешает вечная любовь!
Я становлюсь свободней от участья
В чужих делах, что душу тьмою застят,
Пытаясь власть на ложе жертвы класть...
Собою став, я не могу пропасть.

8
Собою став, я не могу пропасть.
Я сам себе кажусь последним нищим.
В пустыне жизни мы оазис ищем.
Я – мы... Я – вы... Любовь творит учась,
Но у любви не спрашивает власть.
Господство тьмы предполагает страсти.
Все – я и мы – разделены на масти.


IV

1
Все – я и мы – разделены на масти,
На тысячи оттенков и тонов,
На образы запечатлённых снов
Единства, открывающего части
Её судьбу: мечты, долги, напасти.
Когда у тени замкнуты уста,
Всё крашено в отдельные цвета.

2
Всё крашено в отдельные цвета
И нет меж ними постоянной связи
В комочках воска, лака или грязи.
Грунтовка полотна теперь не та, –
От разделений истина – пуста...
Во тьме скрывая наше соучастье,
За горизонтом возникает счастье.

3
За горизонтом возникает счастье
Всего на миг, как призрачный мираж.
Вся жизнь моя – цепочка мелких краж
У собственной души... В пути ненастье
Меня застало и дало причастье,
Как нищему, к несению креста...
Дороже счастья – яви красота!

4
Дороже счастья – яви красота.
Она – богов усердных откровенье,
Которое читается с листа
Чтецом, опровергающим забвенье
Высоких дум, где чудное мгновенье
Свои раскрыло вещие уста:
Без истины Вселенная пуста.

5
Без истины Вселенная пуста!
Без истины нет ни меня, ни Бога.
А эта самодельная дорога
И эти Богом данные места –
Намёк любви, простая тень креста,
Что мир единый держит связью части:
Не нам, слепым, судить оттенки страсти!

6
Не нам, слепым, судить оттенки страсти!
Мы можем лишь невнятно бормотать
И зубы рвать – по одному – из пасти
Дракона, что особенную стать
У царства не заметит... Ночи тать
У рыбаков похитил сны и снасти:
Всё – только тень игры незримой власти.

7
Всё – только тень игры незримой власти,
Чужой игры на сцене мировой.
Она скрывает новые напасти
И кличет смертных на последний бой
С безсмертными богами и судьбой...
В несправедливой битве с частью части
Все – я и мы – разделены на масти.

8
Все – я и мы – разделены на масти.
Всё крашено в отдельные цвета.
За горизонтом возникает счастье.
Дороже счастья – яви красота.
Без истины Вселенная пуста.
Не нам, слепым, судить оттенки страсти.
Всё – только тень игры незримой власти.


V

1
Всё – только тень игры незримой власти.
А нам иное творчество дано.
Оно, как Солнце, в малое окно
Лучами жизни освещает части,
Которые, в ответ лучась от счастья,
Единый держат круг... Но мир – заклят:
Песочные часы давно стоят.

2
Песочные часы давно стоят.
Их некому перевернуть. Значенье
В такие дни имеет только ряд
Пустых имён. Слепое поученье
В незрелых душах создаёт влеченье
Ко лжи, к словам, что умники твердят...
По чём сегодня самый сильный яд?

3
По чём сегодня самый сильный яд,
Немых ягнят влекущий в скотобойню?
Всё кажется: народ ещё живой, но
Не о любви поэмы говорят,
И звёзды на руинах не горят,
И под венцом не Богом данной власти
Война готовит свежие напасти.

4
Война готовит свежие напасти.
Да не «напасти», но – одну беду,
Рождённую из отупелой страсти,
Возникшей в наркотическом бреду
Безликих тварей... Явно, на виду
Ведёт их в поле электронный пастырь.
Антеннами торчат клыки из пасти.

5
Антеннами торчат клыки из пасти
У пастыря и всех его солдат.
Прошедший кастинг демон-кандидат
Идёт на службу к озверевшей части,
Дорвавшейся до сладострастной власти
Над светским цирком, где давным-давно
На новой сцене ставится кино...

6
На новой сцене ставится кино,
Увы, совсем не новое. Виденье
Нам вместо жизни в сумерках дано,
А вместе с ним – похмелье и забвенье.
Исчезли красота и вдохновенье.
У новой тьмы есть берега и дно.
Играть на этой сцене мудрено...

7
Играть на этой сцене мудрено,
Но должен я сему чужому краю.
Я вышел... Я собрался... Я играю...
О, сколько судеб в бой вовлечено!
Готово поле. Ждёт меня оно.
Без целого не может быть и части:
Всё – только тень игры незримой власти.

8
Всё – только тень игры незримой власти.
Песочные часы давно стоят.
По чём сегодня самый сильный яд?
Война готовит свежие напасти.
Антеннами торчат клыки из пасти.
На новой сцене ставится кино.
Играть на этой сцене мудрено.


VI

1
Играть на этой сцене мудрено:
Туман ошибок затеняет зренье.
Здесь торжествует ловкое уменье
За правду кривду выдавать давно. –
То – главным режиссёром решено
На пике власти, в творческом ударе...
Но способ есть понять любой сценарий.

2
Но способ есть понять любой сценарий,
Хотя, конечно, этого не ждут
И сцену по инерции метут
Такие же, покинувшие нары,
Позавчера – преступники... Кошмары
Вот-вот начнутся! Страх ползёт в окно...
Быть бодрым, быть отважным – всё одно.

3
Быть бодрым, быть отважным – всё одно.
Однако, глупость – верная причина
Расставить всё на сцене так умно,
Что зрителей большая половина
Вдруг приняла раба за господина,
А малая – прожектор за фонарик...
Кто прав был – Афанасий или Арий?

4
Кто прав был – Афанасий или Арий? –
Ответ завис... Изменчивый закон
Внёс путаницу в ангельский сценарий...
И заменил мышление на сон,
Пардон, с фонтанов писавший гарсон.
Как символ чистоты, вопрос ошпарил:
Кто – Константин иль Юлиан – не шарил?

5
Кто – Константин иль Юлиан – не шарил
В единой теологий правоте?
Гляди-ка: те же рыбки, да – не те...
Вот: разные из них для нас пожарил
Искусный повар блюда... А на шаре,
На плоскости Земли – сиянье!.. Но,
Увы, молчат: и сцена, и кино.

6
Увы, молчат: и сцена, и кино.
Не дрогнет кадр, не скрипнет половица,
Когда во мрак, в открытое окно
Влетит сияньем раненная птица
И, умирая, долго будет биться...
Так, прогремев в костяшках домино,
В колоду карт искусство сведено.

7
В колоду карт искусство сведено:
Тузы, валеты, короли и дамы...
Шестёрки, двойки, тройки – всё одно –
Не люди, но ходячие программы
Ведомой шулерами мелодрамы
На столике игральном в казино...
Играть на этой сцене мудрено.

8
Играть на этой сцене мудрено.
Но способ есть понять любой сценарий.
Быть бодрым, быть отважным – всё одно.
Кто прав был – Афанасий или Арий?
Кто – Константин иль Юлиан – не шарил?
Увы, молчат: и сцена, и кино.
В колоду карт искусство сведено.


VII

1
В колоду карт искусство сведено.
Оно – в руках извечного кумира,
Который застит облаками мира
Воздвигнутое в честь него давно
На мраморе холодном казино –
Подобие и тень железной клетки.
Вращает Джокер колесо рулетки...

2
Вращает Джокер колесо рулетки
И сам себе подыгрывает он –
Высоких превращений чемпион, –
Пока его объевшиеся детки
Глядят на нас, на смертных, из беседки
И видят в полудрёме, как в кино:
Мир – это страсти, деньги да вино.

3
Мир – это страсти, деньги да вино.
Болезненно, мучительно, подолгу
Нам объясняют отношенье к долгу
Простого ассистента. А кино
Уже отснято. Зрителя оно
Толкает в зал. Его угрозы метки...
Мир – это грязь на дне железной клетки.

4
Мир – это грязь на дне железной клетки.
Но дверцу мне открыть должны помочь
Друзья мои из огненной беседки,
Из колесницы, через день и ночь
Везущей Мудрость – королеву-дочь.
Как зёрна – в землю, световые детки...
Но древо жизни к небу тянет ветки.

5
Но древо жизни к небу тянет ветки,
Хотя в туманном небе – темнота.
И кажется: природа тьмы – не та,
Какой была она, когда из клетки
Не видно было солнечной беседки.
Тень дерева сокрыла Солнца часть...
К его корням нам хочется припасть.

6
К его корням нам хочется припасть.
К его коре нам хочется прижаться
И соками живительными всласть
До дней необозримых наслаждаться!
Всё может быть. И даже может статься,
Что нас поймёт всемировая власть:
Единое нам видится как часть.

7
Единое нам видится как часть.
Живая часть – душа в границах духа –
Не верит в одноразовую власть
Воды без тверди, музыки без уха,
Не верит тьме без фонаря старуха.
Беззубая, твердит она одно:
В колоду карт искусство сведено.

8
В колоду карт искусство сведено.
Вращает Джокер колесо рулетки.
Мир – это страсти, деньги да вино.
Мир – это грязь на дне железной клетки.
Но древо жизни к небу тянет ветки.
К его корням нам хочется припасть.
Единое нам видится как часть.


VIII

1
Единое нам видится как часть.
У каждой части – собственные звенья.
В цепочке все слова должны совпасть.
Всё завершится полнотой забвенья.
Останется лишь боль проникновенья.
Пронзит стрела и нас за соучастье.
Мы сами – только часть от малой части.

2
Мы сами – только часть от малой части.
У этой части – целого права.
Нет истины без Божьего причастья.
Не может жить без тела голова.
Не в тишине ль рождаются слова?
Не кажется ль себе единой часть?
Собою став, я не могу пропасть.

3
Собою став, я не могу пропасть.
Я сам себе кажусь последним нищим.
В пустыне жизни мы оазис ищем.
Я – мы... Я – вы... Любовь творит учась,
Но у любви не спрашивает власть.
Господство тьмы предполагает страсти.
Все – я и мы – разделены на масти.

4
Все – я и мы – разделены на масти.
Всё крашено в отдельные цвета.
За горизонтом возникает счастье.
Дороже счастья – яви красота.
Без истины Вселенная пуста.
Не нам, слепым, судить оттенки страсти.
Всё – только тень игры незримой власти.

5
Всё – только тень игры незримой власти.
Песочные часы давно стоят.
По чём сегодня самый сильный яд?
Война готовит свежие напасти.
Антеннами торчат клыки из пасти.
На новой сцене ставится кино.
Играть на этой сцене мудрено.

6
Играть на этой сцене мудрено.
Но способ есть понять любой сценарий.
Быть бодрым, быть отважным – всё одно.
Кто прав был – Афанасий или Арий?
Кто – Константин иль Юлиан – не шарил?
Увы, молчат: и сцена, и кино.
В колоду карт искусство сведено.

7
В колоду карт искусство сведено.
Вращает Джокер колесо рулетки.
Мир – это страсти, деньги да вино.
Мир – это грязь на дне железной клетки.
Но древо жизни к небу тянет ветки.
К его корням нам хочется припасть.
Единое нам видится как часть.

8
Единое нам видится как часть...
Мы сами – только часть от малой части.
Собою став, я не могу пропасть!
Все – я и мы – разделены на масти.
Всё – только тень игры незримой власти!
Играть на этой сцене мудрено.
В колоду карт искусство сведено...


5 апреля ... 4 мая 2019







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 42
© 23.11.2020 Григорий Елин
Свидетельство о публикации: izba-2020-2952106

Рубрика произведения: Поэзия -> Твердые формы


















1