Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Переходный возраст


Переходный возраст
ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ
повесть

Первый день
Первый день в больнице. Сделали анализ крови из вены (шесть пробирок). Осмотр врача настроил комиссию на моё полное обследование, хотя сначала без особого энтузиазма. Видно, мой переходный возраст – от среднего к пожилому – не вписывается в молодёжный коллектив пациентов. Но я не возмущаюсь, всех люблю, и врачи это чувствуют. Первая ночь прошла с трёх утра до половины пятого. Зато воды из организма вылилось около трёх литров. Сегодня в палате нас пока двое, коек четыре. Новости про ковид: болеют врачи поликлиник. Говорят, что в нашей седьмой из шестнадцати работают только двое, остальных подменяют ординаторы.
Кардиограмма хорошая. Завтра познакомлюсь с терапевтом. Окно палаты смотрит в стену соседнего корпуса и кусок безоблачного неба, ровного без перелива, цвета садовой незабудки. Вторая половина дня – и солнце заливает светом белые в жёлтую полоску корпуса. Вот и выпала честь полечиться в родном НИИ второй раз в жизни. Первый раз это было тридцать пять лет тому назад. И тогда, и сейчас я не работала здесь, а когда работала, Бог миловал все шесть лет. И тогда, и сейчас чувствую себя на двадцать пять, даже, по мнению врачей, готова к деторождению. Вспоминаю Сару в шестьдесят – весело! «Насаждённые в доме Господнем, они и в старости свежи, сочны и плодовиты. Сегодня придёт Катя, завтра – Лев. Звонила Ольга – разрядился телефон. Теперь надо ждать четыре часа, пока зарядится. Ещё чудо – прислали перерасчёт пенсии, как раз те деньги, что потратила на сапоги и кроссовки.
Друзья. Каждый хочет иметь друзей, но далеко не всегда мы задумываемся, что дружбу надо возгревать. Если этого нет, то и дружба сойдёт на нет.

9 ноября 2020 г.

Второй день
В больницу кладут больных. И пока ты туда не попал, ещё хорохоришься перед людьми, скрывая свои болячки, но здесь (в «лепрозории») открывается твоё истинное лицо – и немощь тела, и слабость или сила души. Две категории, формирующие микроклимат. Никогда бы не подумала, что по характеру или по профессиональной привычке мне требуются «свободные уши». Да и, наверное, как всякому человеку, оказавшемуся на какое-то время в условиях изоляции, необходимо потом выговориться.
Вот и наступил у меня «возраст бабушки». Женщины, моложе на пятнадцать лет, кажутся детьми, которых надо опекать, хотя у них самих – взрослые дети, имеющие и семьи и работу.
Когда женщина молода и энергична, она готова выслушать любой совет и… поступить по-своему. С наступлением «среднего возраста» интеллектуальная особа становится более раскрепощённой, она понимает, что поклонников можно приобрести не красотой, а талантом – и здесь начинается, «перед выходом в свет», работа над собой. Кто-то стремится наверстать экскурсионный пробел, кто-то театральный, кто-то обнаруживает у себя кулинарные способности или поэтический дар. Неважно, за что схватится женщина, как за спасительную соломинку, но, если проявит упорство, то однажды, явив своё мастерство, удивит и ближних и дальних, а может, и прогремит в Интернете.
О чём бы ни писал автор, он всегда пишет о себе, любимом, так как себя он знает больше, чем кого-либо. Потому и мне свойственно переключать внимание на себя. Я помню этот переходный, от молодого к среднему, возраст – тогда я смущалась, понимая, что не настолько владею информацией, чтобы выказывать свой ум. Но мне повезло. Постоянное чтение Библии и её цитирование стало моим коньком. Я жила этим размышлением над Словом и сопоставлением прочитанного со своим опытом жизни. Теперь у меня наступил следующий переходный возраст – от среднего к пожилому, начались проблемы со здоровьем, пришло понимание, что полного восстановления уже не будет, и надо научиться жить с тем, что имеешь. И вот теперь встал вопрос: переключиться на таблетки или на овощи-фрукты-травы?
Таблетки у меня не вызывают доверия из-за побочных реакций и гастрита. А поскольку я легко перешла с животных белков на растительные, диета очень располагает. Неужели мы сможем перехитрить Бога и удлинить свой срок на земле? Никак! Ведь никто в среднем не прожил положенных нам ста двадцати. Да, если кто и представит это, то ужаснётся, видя себя дряхлым больным стариком…
Однако надо отдать должное медперсоналу этой больницы. Такого доброжелательного и внимательного отношения, как здесь, мне ещё не приходилось встречать. Поэтому чувствую себя как дома или как в коммуналке с добрыми соседями, соблюдая субординацию и взаимное уважение.
Иногда больничное пребывание приносит радость. Когда приходят или звонят близкие, друзья, с кем удаётся редко видеться в привычной суете жизни; и вот они тебе звонят или передачку приносят, и ты две-три минуты, по какому-то необычному промыслу Божию, из-за того, что произошло сокращение медперсонала, и некого послать вечером, кроме охранника, оставшегося на посту; ты идёшь сама и из любящих рук принимаешь дар от сердца.
Пришёл Лев и загрузил меня мешком мандаринов, апельсинов, любимы клюквенным морсом и горьким шоколадом. Только простились, только отнесла пакет, опять звонят с поста – пришла Катя, но уже со сладкими дарами: бананы, яблоки, пироги, шоколад. Но, главное, что они принесли самих себя – живые сердца, лица, сияющие радостью, хотя и в маске, но глаза с прищуром.
Врач назвала меня сегодня «старостой палаты», потому что всё «про вся» знаю, но беззлобно. Я сказала, что больше не буду (хотя сдерживать себя от помощи тяжело и не благодатно). В это время, в трудностях, приходят те, кто оставляет свои дела, потому что знает, что его ждут.
Получила смс-ку от Андрея: «Мамочка, как ты себя чувствуешь, может, тебе что-нибудь принести?» Оторопела… Прочла моим молодым соседкам и спрашиваю: «Это как? Принести из Белоруссии?» Мудрая Аня отвечает? «Кого-то из здешних попросят посетить». Доходит: «И правда!» Потом они с Любой звонят и наперебой спрашивают…
…Ты оказался первым из друзей, кто нашёл нужные слова, смог посочувствовать и дать крутую директиву: «Ты должна думать о своём здоровье!» Захотелось подчиниться и не возражать, а через час пришлось вызвать «скорую», которую ждала ещё час. Много экстренных больных с ковидом. Говорят: «Бережёного Бог бережёт». Но в эти полгода знаю, когда по пословице не случилось, как бы ни самоизолировались мои знакомые, их всё-таки, увезли, и одну – безвозвратно. Думаю, что Господь бережёт, но Его при этом не надо игнорировать.
Лев привёз коробку с морсом производства Белоруссии – вот и привет от моих «бобров». Теперь у меня появилась цель и задание – описать своё пребывание здесь… Стоит жить, если есть те, кто поддерживает нас и в нас нуждается.

10 ноября 2020 г.

Третий день
«Не люблю ждать», – вспоминаю слова Освальдо, когда он ожидал Надю с экзамена. Освальдо был нашим студентом, приехавшим учиться в Россию из Гаваны. Он не был похож на своих земляков. В отличие от смуглых и темноволосых кучерявых кубинцев, Освальдо выглядел обычным русским парнем, без намёка на слабый загар, с прямыми светло-русыми волосами. Но его эмоциональность, экспрессия, коммуникабельность всегда собирали вокруг этого невысокого тщедушного парня компанию слушателей. Он был старше нас на десять лет, но это не бросалось в глаза, он вёл себя с нами на равных. А выбрал Надю, видимо, по внешним параметрам.
Невысокая, спортивная, с красивыми длинными волосами, милой улыбкой, с ямочкой на щеке, Надя легко находила себе друзей, не смотря на прямоту характера, порой неуместную, за которую нам приходилось краснеть. Надя не оценила ухаживаний Освальдо, он казался ей «старым» и блеклым. Мы сочувствовали ему, а он не понимал, почему Надя его избегает. Освальдо окончил учёбу в один год с нами и поступил в Университет имени Патриса Лумумбы. Говорят, оттуда выпускали дипломатов.
Надя вышла замуж за красавца, но он оказался негодяем и пьяницей. Помучившись с ним восемь лет, Надя подала на развод после очередного дебоша и одна растила красавицу-дочку.
Ассоциации всегда приходят на фоне воспоминаний. Сейчас сижу и жду времени УЗИ, говоря, как Освальдо: «Не люблю ждать». Это то же состояние как перед экзаменом: не знаешь, какую оценку тебе, то есть, твоему организму поставят специалисты, а хочется, чтобы получше. Тогда от экзаменов зависело распределение на работу, карьера, а сейчас – здоровье и жизнь.
Переходный возраст, который не понимают мужчины для себя, и которого боятся женщины. Столкнувшись с первыми признаками старения. Надо учиться с этим жить, переключая себя на духовные ценности и пребывание на природе, наблюдая времена года и сезонные изменения, как периоды своей жизни. После зимней стужи и сна, приходит обновление сверху. От солнечных согревающих лучей природа начинает новую жизнь. Нет чудес, в которые мы не верим; нет милости, которую мы не принимаем; нет любви, которую мы не впускаем.
Отделение, где я лежу, разделено на два крыла. Раньше здесь было две постовых сестры, но проведённая десять лет назад оптимизация привела к сокращению штатов, и теперь – одна постовая, одна процедурная, одна сестра-хозяйка, одна в смене – санитарка. Как они разрываются между больными – надо отдать должное.
Привезли Марину из операционной, спит под наркозом. Боялась операции, но спит и хорошо, намучилась болезнью и страхом. Завтра операция у меня. Назрела необходимость. Накануне отъезда ходила в магазин, увидела своего знакомого, потерявшего жену год назад. Теперь страдает от одиночества, ищет спутницу на сайте знакомств. Была возможность его окликнуть, поговорить, но что-то остановило. Он меня не заметил, я его не окликнула. Если и должно что-то начаться, то не так, не с боли. В нашем непростом периоде лучше беречь, по возможности, тех, кто рядом. И как говорила моя начальница, любившая ходить по грибы: «Твой гриб от тебя никуда не уйдёт!» Сейчас смешно сказать про кого-то: «Это твой гриб, и он от тебя никуда не уйдёт!» Даже весело стало.
Марина в дремотном состоянии, реагирует на вопросы – кивает головой, пожимает плечами. Но это ещё особенности организма, темперамент, низкое давление, влияние анамнеза. Впервые за все годы я не паникую в стационаре. Дома меня никто не ждёт, только родственники и друзья звонят, чтобы справиться о здоровье.
Сегодня напряжённый день, третью пациентку везут с операции, и конца пока не видно, значит – операционный день.

11 ноября 2020 г.

Пятый день
Очень сладко спала, видела во сне хороших людей, которых не знаю, но по сюжету, мы вместе работаем. У соседки по палате есть смартфон, посмотрели в ютубе фильм «Памяти поэта» про моего Сергея. Уже воспринимаю спокойно. Когда смотрели, на окно прилетели голуби. Они каждый день наведываются к нам, хотя мы их не кормим, но, видимо, прилетают погреться. На траве и на клумбах изморозь. Чувствую себя обновлённой, отёчность прошла. Вчера вечером звонили дети из Белоруссии, но связь прервалась, прислали смс: «Мы молимся за тебя». Надо человеку, чтобы за него молились, это нас укрепляет помощью свыше, помогает выжить. Как говорится: «Без Бога не до порога, а с Богом – и за тридевять земель».
Лечение продлили ещё на неопределённое время, чтобы дождаться результата анализа. В реальном общении легко обойтись без телевизора и Интернета. За окном природа, на окне – розовая цветущая герань радует глаз. В коридоре – обычная больничная суета врачей и медсестёр. Кто-то выписывается, кто-то поступает. Одна поступившая настаивает, чтобы её непременно отправили к врачу, у которого лечилась «сто лет назад».
Люди привыкают к одним заботливым рукам. Для меня в этом нет разницы. Как врач, так и парикмахер – мастера своего дела, со своим особым подходом – потому всегда с доверием отдаю себя в их руки. Вот с учителями – иначе. Иногда для меня учителями становятся не специалисты с регалиями, а обычные люди с жизненным опытом. Возраст здесь не играет роли. Мудрыми могут быть и юные, а среди старцев часто встречаются немудрые и безвольные. Благо иметь друга мудрого и волевого, на которого можно положиться.
Такому человеку доверишь и боль и радость, даже если он далекои не звонит, ты чувствуешь его присутствие, потому что он думает о тебе. Я думаю, что такой друг – как воздух. Мы не можем жить без воздуха и без хороших верных друзей, без жены, мужа, детей.
Сквозь сон в тишину послеобеденного отдыха врывается будоражащая музыка телефона. Это звонит муж соседки по палате, а телефон на громкой связи:
– Давай, я приеду, как ты там?
– Зачем тебе ехать? Карантин, никого не пускают. Скоро уж выпишут.
– Я соскучился по тебе! – отчаяние и слёзы в словах.
Успокаивает его, улыбается. Самой хочется домой, а дом за сто километров. Снова проваливаюсь в сон… Антибиотики меня смаривают. Переходный возраст от среднего к пожилому начинается с приёма лекарств, которыми никогда не увлекаюсь. Теперь смотрю срок годности, читаю противопоказания. Решаю: «Ну, сон – так сон! И евреи говорят, если уснул, значит, выздоровеет!» А они – люди мудрые!

13 ноября 2020 г.

Шестой день
Начались побочные реакции на антибиотики: шум в ушах, сонливость, головная боль, крапивница. Значит, таблетки пить не буду, тело знаки подаёт. Знаки… Как часто мы встречаем их на пути. Предчувствия – словно кто-то, стремящийся предотвратить беду, предупреждает нас. Чаще всего – это близкие люди, особенно, любящая мать. Повезло тому, за кого мама молится, и немудрое дитя Бог хранит и спасает. Так было, когда сын служил в армии...
Казалось бы, служба альтернативная, дедовщины нет, а вернулся через год и девять месяцев с нервным тиком и ещё два года адаптировался к жизни «на гражданке». По религиозным убеждениям как христианин, Андрей дал заявку на альтернативу. Направили его санитаром в специальный дом престарелых в другую область. Там доживали свой век бывшие заключённые. Осталось их двенадцать –со своими нажитыми: туберкулёзом, гангреной, диабетом. Они не теряли оптимизма и в день своей пенсии устраивали праздник. В это время их навещали друзья с воли со снедью и самогоном. А к утру в кустах на территории находили окоченевшего жителя интерната.
Так, за два месяцаслужбы умерли двое. На третьем месяце интернат перепрофилировали в психоневрологический. Бывших постояльцев раскидали в другие спец-интернаты. И начались трудные армейские будни с невменяемыми людьми. А с ними, как с младенцами, требовалось немало терпения. Вместе с Андреем жили в пристройке к общему зданию трое санитаров из общества «Свидетели Иеговы». Один из них был на отлучении за блуд. С ним друзья даже не садились за один стол. И поселили его вместе с Андреем в комнату, чтобы не оскверняться. Но Славик (так звали парня) продолжал посещать собрание верующих, сидя на задней скамье, читал религиозную литературу, пытался наставлять Андрея.
И вот однажды говорит: «Написано в Библии, кто скажет вам идти с ним одно поприще, иди с ним два! Муж моей подруги вызывает меня вечером на разговор, а он – мент, не хочу идти один, пойдём вместе, будешь свидетелем!» Задумался Андрей – вроде по Библии Славик прав, и согласился. Вечером после работы они поехали на автомобиле, который Славику дала сердобольная верующая из его общины.
Встреча была назначена в трёх километрах от интерната. Вот в темноте скользнул луч фонарика, Славик затормозил, заглушил мотор. Из кустов вышли двое пьяных с дубинками.Славик дал дёру и скрылся. Андрей не умел водить машину и остался внутри.
Взбешённые друзья стали бить дубинками по лобовому стеклу. Андрей закричал: «Что вы делаете? Я тут причём?!» Они остановились, наконец, заметив человека. Один из них сказал: «Уходи…» И Андрей, выйдя из машины, отправился в интернат. По дороге его нагнал Славик, который всё это время отсиживался в кустах…
На другой день началось следствие. Мужа Славкиной подруги задним числом уволили из органов. Ему присудили выплатить штраф и отремонтировать машину. Славик через месяц демобилизовался. Из секты он ушёл и, благополучно женившись, стал отцом. Подруга его помирилась с мужем и родила ему сына к уже имеющимся девочкам-двойняшкам.
Так что,крутые повороты случаются не только на срочной службе, но и в жизни альтернативщиков. Андрей, вернувшись домой, долго стыдился при новых знакомствах рассказывать, где он служил, ведь неизменно при этом возникал вопрос: «Ну и как там?» А может быть и вывод после откровений: «Надо было Родину защищать!» До сих пор в том интернате трудятся альтернативщики, это дешевле – на такую ставку никто из вольнонаёмных не идёт.
Так молилась я каждый день за сына, пока он служил, а теперь он с женой молится за меня, чтобы мне восстановиться…
Эти строки пишу сегодня после посещения Ольги. Маска, социальная дистанция, передачка из больничной корзины… Здравствуй и до свидания. Подробности по телефону. Карантин.

14 ноября 2020 г.

Седьмой день
Унылый пейзаж за окном. Серое небо, изморозь… Напротив – такое же здание – длинное, пятиэтажное, но это – роддом. В нём появляется новая жизнь и, как символ тому – на столбике во дворе – гнездо аиста и две птицы в танце любви рядом. Ноябрь. Завершился дачный сезон, собран урожай. Моросящий дождь сменяется снегом.
Антибиотики вчера отменили из-за кожной реакции, лучше бы отменили совсем.
Каждое утро после завтрака на окно прилетают голуби. Сегодня Марина решила их покормить. Только накрошила хлеба, слетелись, откуда ни возьмись, пятеро, застучали клювами по козырьку, словно дождик.
Ни телевизора, ни книг, как раньше, здесь нет. Всё убрано ради санитарного режима. Курение запрещено. Но кто может остановить эту страсть? Умудряются покурить тайком в подъезде запасного выхода. Маленькая, как шестнадцатилетняя, Саша лежит на сохранении. Присела на диван у поста рядом со мной, повеяло табаком.
– Ты курила?
– Тихо… Я немножко…
– Ты знаешь, что это вредно для ребёнка?
– Знаю. Я медсестра.
– Это же всё равно как ты стояла бы над коляской и курила в лицо своему малышу!
Вскинула быстрый взгляд:
– Не буду!
Больше от неё не пахло. Перешла на семечки.
В советское время я работала один год санитаркой-уборщицей в стационаре, чтобы, имея медицинский стаж, поступить на вечернее медсестринское отделение. Но перед экзаменом была консультация по анатомии, которую проводила преподавательница из мединститута, и она свела моё желание на нет. Множество скелетных косточек на макете похоронили мечту. Из санитарок я уволилась переводом на должность инструктора профкома во время Перестройки. Это было удивительно для всех – первые шаги демократии.
Сейчас нет санитарок-уборщиц, эти должности разделили. Санитарам идёт медстаж, уборщицам – нет. Санитарка приходит каждый день обрабатывать дезраствором ручки двери и кран умывальника. Уборщица – два раза в неделю – протереть пол в палате. Нехватка персонала, особенно, после оптимизации ощущается остро. Сейчас, во время ковида, работников после шестидесяти пяти лет либо вынудили уволиться, либо отправили на удалёнку (лаборантов и специалистов).
На минимальную ставку молодёжь работать не идёт, потому много студентов-медиков устраивается на подработку в больницу, поликлинику, на станцию «скорой помощи». Лекарства на отделении выделяют только по профильному заболеванию. Но есть аптека, которая в будни открыта. Там можно купить всё, что требуется для побочных болезней, если, конечно, больной может спуститься на первый этаж и пройти по длинному, как в метро, переходу в поликлинику. Лучше дойти туда вдвоём – для подстраховки, но не всегда найдёшь желающего прогуляться.
От столовой, что напротив грузового лифта, влево и вправо на этаже – два крыла по девять палат, перевязочные, душевые, туалеты и ординаторские. Раньше было два отделения, теперь – одно. Одна дежурная сестра в смене на оба крыла. Хорошо ещё, что уколы делаютв разных процедурных, там же и кровь берут на анализ.
Могу сказать, что мне повезло, но именно сейчас, на время второй волны ковида. В палате – четыре койки, тогда как в инфекционных больницах – не менее шести, при равной с нашей площадью комнат. Не повезло в одном. За всю жизнь, что пришлось полежать в больницах, что при Советах, что теперь – нехватка младшего персонала, отсюда только «относительная чистота» на отделении (даже в больнице федерального уровня).
Всё сжато до предельного значения, и с горечью думаешь: «Пора бы сократить число депутатов, а их деньги отдать на здравоохранение, чтобы оно перестало быть «здравоохрЕнением». И вот в этом медицинском экстриме надо отдать должное подвигу и терпению врачей, их мудрости и врачебной этике, внимательному отношению к пациентам.
По коридору прогуливается с телефоном пожилая «турчанка». Она поступила три дня назад. В первый вечер переговаривалась по скайпу со своими родственниками на громкой связи, сидя возле поста. Было ощущение, что мы на базаре… Потом ушла к грузовому лифту и, присев на корточки, развлекалась разговором там. Сейчас стала скромнее, только с телефоном прогуливается, говорит тихо, словно подменили. Сняла традиционное одеяние, стала как соседки – обычная женщина без платка, в халате, только не говорит на русском.
Больница. Всё как тогда, в конце восьмидесятых. Длинный светлый коридор, помещение между отделениями напротив грузового лифта… Только там, где я работала, был рентген-кабинет, здесь – столовая. Там были лежащие больные, здесь – ходячие. Но в тихий час коридор пуст, и вдруг приходит дежавю воспоминанием. И ощущаешь себя не пациенткой, а энергичной молодой санитаркой.
Невольно задаю себе вопрос: «Смогла бы здесь работать всю жизнь?» Отвечаю: «Да, смогла бы…» Но жизнь меня, как в песне, «по всей земле мотала». Только на год поселила в больницу и выселила. А ведь было желание, и задатки были. И жизнь здесь не стоит на месте, не замороженная, а жертвенная. И не всякий сюда пойдёт…
Хочется верить, что ещё не всё, не начало конца, хотя и дом, и дерево, и сын, и внук… Но приходит мысль: «А вдруг – это звоночек, предупреждение? И перехода в пожилой возраст отсреднего не будет? А будет переход в Вечность…» И как приговора ждёшь результата анализа, как тогда, когда надо было сдавать анализ на гепатит. Иной раз человек говорит:
– Никого не хочу обременять.
Я не верю в это. Человек хочет жить, потому что он не знает, что уготовано после смерти. И он сочувствует себе (инвалиду), понимая, что к нему будет иное отношение близких, не хочет обременять, прежде всего, себя. Пустота души приводит человека в отчаяние, если он не может заполнить этот вакуум. Отсюда и тоска в больнице, если человек не нашёл друга для общения, если он не чувствует себя хозяином жизни. Даже прочитанную книгу требуется с кем-то обсудить. Войти в новый режим и научиться с этим жить – нелегко.
Врач за дверью говорит в телефонную трубку:
– Ты просто отпусти это от себя и не думай об этом, что будет, то и будет, всё прими спокойно.
Хороший врач и верный совет. Не надо накручивать себя переживаниями, если изменить сама ничего не можешь. Эта мысль пришла ко мне до операции, и всё прошло хорошо. Терапевт говорила мне: «Вы слишком впечатлительны, не надо на всё реагировать». Но реагировать надо, только не эмоциями, а смирением. Та же самая я принимаю иную роль – незнакомую, сильную, вживаюсь в образ. И уже живу не я, а смиренный человек, который способен к преодолению.

15 ноября 2020 г.

Восьмой день
Сегодня понедельник. Ночью поступила экстренная больная, её прооперировали. В половине седьмого утра мы встретились в коридоре. Выспалась. Бодрая шла умываться, чтобы не тревожить спящих соседок – в общий туалет… Спала я сегодня удивительно хорошо и спокойно.
Вчера до полночи проговорили с Арзу («турчанкой»). Она азербайджанка, религиозная, читает Коран. Сравнивали библейские события с упоминанием в Коране. Арзу даже захотела почитать Библию. Говорили и про ушедших в Вечность. Мне понравилось, как она научена в этом вопросе.
– Мы считаем, что умершие остаются жить в нашем сердце, поэтому они всегда с нами, – сказала Арзу.
Она моложе меня на четырнадцать лет. Выглядит старше своих сорока пяти, но добрая, притягательная… «Восток – дело тонкое», – сказал бы по этому поводу Андрей. Теперь начинаю понимать, что религиозные распри, доходящие до военного конфликта, происходят у людей, упёртых и не рассуждающих, по сути своей, тоталитарных сектантов. А духовные ищут Божьего. Не глуби́ны других религий влекут меня, а глубокие духовные люди, с их внутренним миром и национальной культурой. Мы, называющие себя христианами, говорим, что Бог живёт в нашем сердце, почитая Его Живым. Они, исповедующие ислам, впускают в сердце своих умерших. Как же им, ушедшим душам, уютно находиться в памяти своих близких. Наверное, поэтому люди Востока смогли сохранить свою историю, а мы – «Иваны, не помнящие родства».
Энергичным шагом промчалась по коридору постовая сестра. Стало светать. Просыпаются женщины, включают свет в палате… Сегодня выписали Аню, мы остались вдвоём в палате. У Арзу выписали трёх соседок, она, вообще, одна. Но не скучает. У неё общение по телефону и в Интернете. Я уже скучаю по своим виртуальным друзьям. Звонила Аннушка из Москвы, говорит, что в группе афористов без меня стало заметно тише.
Лев обещал встретить меня и отвезти домой после выписки. На сегодня мы с Мариной – старожилы. Ну, и, конечно, как старейшины или «армейские деды́», держим марку! Смеюсь! А в столовой говорю: «Девчата, пустите бабушку вперёд!» Я ведь и по статусу теперь бабушка. Улыбаются, пропускают.

16 ноября 2020 г.

Девятый день
Апостол Павел однажды сказал: «Я каждый день умираю». Нам говорили, что это значит, умираю для себя, чтобы жить для Бога. Тогда, в молодости, это было сложно: семья, дети, заботы – всё для себя. Павел мог так сказать – он был одинок. Теперь, когда семьи нет, но ещё на своих ногах и в своей квартире, «прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко». Эту песню мы пели в пионерском прошлом, не осознавая, что это – молитва. Теперь я пою её с трепетом, проживая сердцем текущие слова. После молитвы даже ежедневное больничное какао оказалось приятным на вкус, а Марина сказала, что оно такое же пресное, как вчера.
Каждый уходящий день готовит для нас наступающее утро. Вчера перед сном читала для Арзу свои «Библейские уроки для детей». Ей понравилось. А меня вдохновило к вечерней молитве, хотя уединиться здесь трудно, но Марина уже спала, когда я вернулась от Арзу. Утром резко похолодало. Марине позвонил муж из деревни, сказал, что у них минус двенадцать, у нас в городе – минус восемь. Снега нет, а ветер холодный, температура зимняя.
Позвонила Катя. Вовремя. Я только что вернулась из больничного буфета, аппетит появился, но надо и заработать или отработать полученные калории. Обратно с первого этажа на четвёртый пошла по лестнице, не балуя себя лифтом. Подумала, что надо тренироваться перед отъездом домой. Катя спросила, как результат анализа, я ответила, что надеюсь на лучшее. Милые мои родные, для вас лучшее – жизнь, для меня согласие с волей Божией. Мне всё интересно: и жизнь до смерти, и жизнь после смерти. Никто не уходит отсюда без слёз, но кому-то печаль в радость будет. Жаль, что мы об этом узнаем только в Вечности.

17 ноября 2020 г.

Десятый день
К десятому дню пребывания в стационаре пришло некоторое облегчение. Вчера к ночи подскочило давление, не могла уснуть до двенадцати. Проснулась в половине шестого утра, заметила, что отёчность прошла. Пока соседки по палате спали, посидела в коридоре в мягком кресле, пообщалась с женщиной из другой палаты, такой же «ранней пташкой». Близкие по возрасту. Общие темы: дети, внуки, детский сад. А вот сад от меня уже далеко, не судьба вернуться в профессию. Да и не тянет после шестилетнего перерыва. В нынешней ситуации уже никуда не тянет. Работать в маске – мало радости, лучше сидеть дома.
Со всех плановых больных требуют анализ на ковид. Анализы платные – тысяча восемьсот рублей – за эти деньги можно купить пару зимней обуви или заплатить за отопление. Но если принять во внимание известную реплику, что все болезни от нервов, то можно пересидеть дома кризисное время. Говорят, в Штатах с диагностикой проще. Анализ берут бесплатно в любом торговом центре, и через пять минут сообщают результат. Наши отправляют граждан в единственную городскую лабораторию, и не факт, что там ты не подхватишь в очереди инфекцию. Для точности необходимо сдать анализ трижды. Как сказал бы Высоцкий: «Где деньги, Зин?» Кто-то скажет: «Здоровье дороже!» Так ещё неизвестно, как сохранить здоровье: сидя дома или совершив три похода в городскую лабораторию, стоя в очереди, перемещаясь в транспорте в самый дальний район города.
Замкнутый круг. Соседка легла в стационар с остеохондрозом в возрасте восьмидесяти лет, выписалась с диагнозом «ковид-19». Ситуация переходит в анекдотичную, и анекдотами на эту тему изобилует Интернет. Пользователи соцсетей встали с двух сторон проблемы: справа – сторонники пандемического курса, слева – теории о всемирном заговоре. А между ними – разделительная полоса реальности. В Иванове все стационары, кроме областной больницы, гинекологии и ракового корпуса закрыты под ковидных больных. Старшеклассники учатся дистанционно, а ведь многим предстоит поступать в вуз или колледж. Если не поступят – сидеть на шее у родителей до призыва в армию или устраиваться в торговый зал уборщиком. На предприятия требуются только швеи.
Двадцать первый век для тех россиян, кто пожил в двадцатом, стал великим испытанием. Время демократии перешло от дел к словам и обещаниям, не имеющим под собой базы. Поминая тех, кто покинул нас, невольно думаю: как вовремя. Господь не даёт испытания сверх сил. Я умирала несколько раз. В первый раз в тридцать два от сепсиса, во второй раз – во время аварии в сорок два, потом – в пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят пять, пятьдесят девять, тяжело отходя от наркозов в вену. Умирать не страшно – это происходит без нашего участия. Бесцельная жизнь – хуже смерти, она приводит к отчаянию и депрессии.
Радовать в этой жизни могут только дети, животные и природа. Если этого нет, то человек черствеет душой. Человек всегда ищет место, где ему уютно. Отсюда и пословица: «Не красна изба углами, а красна пирогами», и Соломонова мудрость: «Лучше жить в углу на кровле, чем со сварливой женой в пространном доме». Так и в нашем «палатном космосе» строятся взаимоотношения. Пока нас снова трое, одна койка свободна. Мы сумели найти общий язык, жалеем друг друга. До завтра меня оставляют здесь. Мои молодые соседки уверяют, что я буду без них скучать. Я отвечаю: «Встретимся в сети». А ведь ещё десять лет назад я была ярой противницей Интернета, стараясь убедить других, что это «бесовское изобретение». Потом поняла, что «Интернет – это меч Голиафа», даже написала об этом стихи. Но ведь Но ведь этим неподъёмным мечом однажды овладел Давид и срубил голову филистимскому вождю.
Так и с Интернетом. Мощное информационное орудие человек может использовать и во благо, и во зло. Грань между добром и злом очень тонкая. Одному человеку скажешь похвалу, а он от этого возвысится и тут же проявит свою гордыню. Другого обличишь, а он тебе спасибо скажет, прощения попросит. И как понять, какое слово вовремя?
Ждут меня дома и цветы, и соседи, и друзья в Интернете, но держат пока в больнице не зависящие от меня обстоятельства. Смиряюсь и жду, что будет понятно, для чего это Богу надо. Об одном сожалею – нет у меня здесь любителей рока, а десять дней без музыки – как без воды в пустыне. Иной раз попрошу соседку найти в Интернете (у неё смартфон): «Одинокий пастух», «Маленький цветок» или мои песни…И на этом – всё… Даже «Битлз» не воспринимает. Вот и утешаюсь воспоминаниями за писаниной. Оттого домой хочется – оторваться от больничной заземлённости. Музыка на потребу, частушки, попса – преходящее развлечение «для пролетариев». Рок – для разрывающих цепи. Кто что слушает, тому и уподобляется.
Говорят, при старом директоре на верхнем этаже был шкаф с книгами, больные брали читать, а пришла новая – распорядилась: книги разобрать, шкаф выбросить. Теперь у стола постовой медсестры – ни книг, ни телевизора, ни компьютера – только древний затёртый диван, такие же большие мягкие два кресла по бокам, пустой столик для аппаратуры… У стены – несколько горшков на полу и в цветочнице – с монстерой, бамбуком, фикусом и другими нецветущими растениями, а на окнах:герань, фиалки, каланхоэ…
Временные жительницы с телефонами гуляют по коридору или дремлют в палате с обеда до ужина. Кто-то страдает из-за отсутствия детей, кто-то избавляется от них в утробе… Она идёт по коридору через три часа после медицинского аборта. В одной руке – постельное запачканное бельё, в другой – верхняя одежда. Её ждёт такси за воротами больницы. Молодая, лет тридцати. Она улыбается, а я плачу… Не сужу, просто стоят слёзы в глазах за не рождённую жизнь.
Соседки мои – одна на четырнадцать, другая на девятнадцать лет моложе меня. Молодёжь девяностых. Они не слушают эстраду шестидесятых, к которой нам привили любовь наши родители. Они хозяйственные, деловые, смело рассуждают о политике. Сегодня их время – возраст перехода от молодого к среднему. Время зрелых обдуманных решений и дел. Они в начале перехода, они неугомонны.
Я перехожу на ступеньку выше по лестнице к Вечности. Оглядываюсь на этот же период в жизни моих родителей и ничего не могу вспомнить яркого. Они тогда, в девяностых, были в моём нынешнем переходном возрасте и работали не покладая рук, чтобы помочь мне поднять сына, родившегося в девяносто первом. Экономическая нестабильность, талоны, кризис, безденежье по всей стране. Да и я была бы такой же ожесточённой и озабоченной, а может быть, ещё хуже…
Одна из моих сокурсниц до сих пор преподаёт, хотя уже репетитором, дома, потому что болят ноги. Она говорит: «Школа сделала из меня человека, я научилась общению с людьми». Меня работа в советской школе с её авторитарным режимом удержала только на последипломную практику. Человека из меня делали: жизнь, люди, Бог. И Тот, Кто сначала был на последнем месте в этом списке, стал на первом. Человек должен претерпеть крах в жизни, чтобы взыскать Господа, если он вырос в окружении неверующих, а дитя верующих родителей идёт к Богу с рождения, как только начинает слышать молитву матери и листать свою первую детскую Библию.
И вот оно, именно сейчас, пришло это время. Закрыты увеселительные дома, храмы для посещения, карантин в больницах, самоизоляция для пожилых… Есть у человека время задуматься, побыть наедине с собой и начать молиться, потому что ни один политический лидер не может или не хочет изменить ситуацию в стране, а Творец больше, чем земные правители.

ДРУГУПрошла неделя с письма о моей грусти о тебе. Всё стало на место. Я уже не тоскую. Знаю, что мы диаметрально противоположны в своих взглядах. Да и ты не страдаешь – ни разу не позвонил, не узнал о моём состоянии, а мог бы… Но нет меж нами духовной связи. Я ищу небесного, ты – земного. И может, как раз, моя болезнь помогла открыть глаза на истину. Я тяжела для тебя, ты – для меня. Было бы нелепо «затаскивать в рай против воли». Благодарю Господа за эту болезнь. Аминь.

18 ноября 2020 г.

Одиннадцатый день
Ночью шёл снег. Покрыл землю, траву на клумбах и газонах лёгким покрывалом, как тюль. Морозно. Небо серо-голубое безоблачное с утра. Марина кормит голубей, слетевшихся к окну, они довольно воркуют: «Кушай, скотинка наша, за наше здоровье», – приговаривает Марина. Она ещё остаётся здесь на неделю, будут поднимать гемоглобин, а потом поедет к себе в деревню, к любимому мужу-пожарному, который от тоски звонит пять раз на дню. Вчера уже не выдержал, подключил видеосвязь, а утром отправился в часть на круглосуточное дежурство, не звонит.
В отделении привычная будничная суета. Носятся по коридору врачи, медсёстры, санитарки. Вчера пришла на работу новая буфетчица. Уборщица, которая её подменяла, наконец, смогла мыть палаты ежедневно. Скоро начнутся процедуры: анализы, уколы, капельницы. И я сижу, жду приговора, вещи пока не собираю. Вчера договорилась с Наташей, что она подгонит машину, если меня сегодня выпишут. Если не сможет, вызову такси, в кошельке наличных – только на такси, тысячу потратила на лекарства и доп.питание в буфете, пока здесь лежу.
Пишу в дневнике много и не торопясь, даже почерк стал выравниваться. Марина говорит, что пыталась вести дома дневник, но не смогла, каждый день была только одна запись: «Сегодня – всё то же, что и вчера». Смеёмся. А ведь это грустно. Каждый день, даже если снаружи ничего не происходит, внутри нас идёт постоянная работа мысли. Нам всегда есть, что записать. А мы думаем, что это неважно, выговариваемся вслух и часто тем, кто нас не способен услышать.
Новая страница жизни, новая страница дневника… Доктор сообщила, что лечение нужно продолжить в онкологии. Завтра Лев за мной приедет и повезёт туда с направлением. А дальше – всё по врачебному графику. Теперь понимаю, почему Сергей ушёл раньше. И ему сердце не рвать, и мне за него не волноваться. Волнует меня только реабилитация, чтобы кто-то был рядом. И тогда скажу: «Если бы не Бог и добры люди…» А может, и зря я забочусь раньше времени, ведь главное, что все предупреждены. Да что, в конце концов, Света! Перестань себя жалеть! Если среди своего народа нет сострадательной души, есть среди евреев и азербайджанцев. Так с кем же, всё-таки, Бог? С ними, над кем мы, христиане, возвысились, или с нами?
К какому познанию Ты, Господи, хочешь привести меня, что открыть? Каким чувством наполнить моё сердце, чтобы спасти? Арзу говорит, что Бог посылает болезнь, чтобы нас простить. Вспоминается: «Кого Бог любит, того и наказывает». А операцию придётся делать в родном городе, за рубежом не потянем. Ангел сказал мне в дух диагноз ещё до прихода врача: «Рак не болит». Я была готова. Мы всё обсудили спокойно. Осталось задать один вопрос: «Буду ли я транспортабельна, чтобы ехать после операции к детям?» Осталось только одно – идти к людям и отдавать нерастраченное тепло. Жив Господь, и жива душа моя! И если продлит мои дни, то явит силу этого свидетельства в новой книге.
Сегодня высокое давление у многих, не только у меня, капельниц с магнезией стояла два часа – не помогла. Приняла таблетку, села за дневник, стало немного легче. Какого исповедника послал мне Господь (смеюсь)! И вправду, вот Кто не лишён чувства юмора. Я ощущаю Его присутствие и плачу от счастья. Благослови, Господи, детей моих и дай им мудрости…

19 ноября 2020 г.

Послесловие
Итак, у меня не рак, как показала экспертиза. Я не вижу предпосылок к операции. Поэтому будем жить столько, сколько назначено, не занимаясь членовредительством, как и предписывает Закон Божий.

Признав себя здоровой – не больной,
Зачем нужно́ вмешательство в систему?
Давай дадим хирургам выходной,
Отложим операцию на время!

Пусть заживут и тело, и душа,
Пускай они ещё послужат людям.
За тело не заплатят ни гроша,
Душою мы расплачиваться будем!

Даётся шанс – его не повторить!
Он нам даётся в жизни лишь однажды…
Какою верой избираешь жить?
– Конечно, верой Божьей, – скажет каждый.

Он исцелит от боли и от ран!
Спасенье в Нём, ведь неизменен Сущий!
На что даны нам Библия, Коран?
Зачем евреи снова строят кущи?

Мы, веруя в Грядущего, идём
Без страха на «голгофские галеры»…
А без Него, чего мы в жизни ждём?
Никто ещё не смог прожить без веры!

22.11.20 г.

СТИХИ, написанные в больнице

ПИСЬМО ДРУГУ

Вот и пролетел мой первый день
В этой акватории больничной…
Мне сегодня двигаться не лень –
Стала напрягаться в жизни личной.
Соблюдаю правила врача
И твои наказы беспорочно!
Всё, что можно, всё, что мне нельзя,
Исполняю преданно и точно!
Вовремя ложусь я и встаю,
Прохожу долиной коридора.
Хоть не вслух, но внутренне пою,
Посвящаю время разговорам.
Всё переговорено уже
На моих страницах в Интернете.
Дома я на третьем этаже,
Здесь четвёртый, не достался третий.
За окном строительный пейзаж –
Много корпусов в больнице нашей.
Жизнь опять беру на карандаш,
Ведь милее нет её и краше.
И соседи радуют меня,
Оказалось – не одна рискую.
Оптимизма в сердце – не отнять,
Если не хватает – нарисуем!
Знал бы ты, как радуют врачи!
Ставит медсестра укол не больно.
В общем, то, что взяли подлечить,
Я сегодня искренне довольна.

О ДРУЗЬЯХ

Каждый хочет иметь друзей,
Но имеет друзей не каждый.
Недостаточно в жизни дней,
Чтоб друзей обрести однажды.
Обрести и не потерять,
Записать их в свои анналы,
Где назначена благодать,
Чтобы верною дружба стала.
Говорят, что нам Бог даёт,
То, чего человек достоин.
Дружба – это мечты полёт,
Есть друзья и душа спокойна.
Друг с тобою, и солнца свет
Разгоняет на небе тучи,
Потому что для друга нет
И надёжней тебя и лучше.
Сделай первый навстречу шаг,
И объятие будет первым!
Даже если порой неправ,
Сохранит вашу дружбу верность!

ПОЛЮБИНОЙ Е.В.

Благодарю за Ваши руки,
Любовь, внимание к больным.
Вы нас спасаете от муки
На радость грешным и святым.
Пусть Вам Господь благословенье
Пошлёт и в жизни и в труде,
В делах дарует дерзновенье
И быть всегда на высоте!

Я ПРИГОТОВИЛАСЬ

Я приготовилась: и жить, и умирать.
Сегодня операция под общим.
Сейчас бумагу надо подписать
И дать своё согласье, между прочим.

Я отпустила жалость, и беду
Теперь уж за беду не принимаю.
На стол по воле Божией иду,
Но волю окончательно не знаю.

Морозный сон, я скована во льдах,
Но, слава Богу, нет галлюцинаций.
Я через час в сознание пришла…
Смотрю на мир без всякий профанаций.

Палата наша… Ясно вижу я:
Кровати, умывальник и одежду.
Так значит, жить мне выпало, друзья!
Молились вы, вселяя в дух надежду.

Внимательны медсёстры и врачи,
Ко мне в палату входят то и дело.
Они способны душу подлечить
И обновить стареющее тело.

Но Бог – лекарство главное для нас,
Нас укрепляет вера без сомненья.
И приходя к Нему, в который раз,
Я воздаю своё благодаренье!

Вселившись в сердце, Дух Святой живёт,
Меняя нашу ветхую природу.
Ведь это Он нам благодать даёт,
Чтоб в своём духе обрести свободу.

Как Илия встаю из-под куста,
Бегу назло проклятой Иезавели!
Пусть участь у пророка непроста –
Ему дано достичь заветной цели!

Любовь с Небес глядит, и стороной
Ползут по небу снеговые тучи…
Мой Ангел впереди и за спиной,
И за меня горою Всемогущий!

ПЕРЕДАЧКА

Люди с воли приходят в масках...
И больничное наше жильё
Им не кажется доброй сказкой –
Понимают, что не своё.
За неделю накопишь грусти...
Легче тем, у кого Инет.
А у нас, у простых, допустим,
Ни смартфона, ни сети нет.
Но зато, мы полны историй,
Мемуаров на сто годов.
Потому мы чего-то стоим –
Согреваем средь холодов.
Средь промозглой осенней стужи
Только б не было в сердце льда.
Лишь бы знать – ты сегодня нужен,
А иначе – душе беда.
Пусть и в маске, ты рада видеть
Дорогое тебе лицо.
За окном не видны обиды,
В передачке есть письмецо.
Незабытый красивый почерк –
Отделение, номер палаты
И фамилия, имя – точно
Указание адресата.
Передачка... А много ль надо?
Как подарочек новогодний.
Люди с воли приходят в масках,
Навестить дорогих сегодня...

СКВОЗЬ ПРИЗМУ

Сквозь призму прожитых годин,
Смотрю на мир туманным взглядом.
Есть дом и дерево, и сын...
Чего ещё мне в жизни надо?
Всё стало на свои места,
Своих болячек не стесняюсь,
От тех, кому душа не та,
Я мирно самоудаляюсь.
Чтоб не мешали век дожить,
Без спроса не терзали нервы.
Перед кончиной, так и быть,
Я уступлю – не буду первой.
Стареет тело в эти дни,
И всё светлей воспоминанья...
Прошу, мой разум сохрани,
Творец, Создатель Мирозданья!
Неполноценность наша в том,
Что скрыто будущее время.
Умрёт и дерево, и дом,
Но семя даст другое семя.
Родится в доме сына сын,
И жизнь по кругу понесётся.
От юных лет и до седин,
Что сеешь, то и воздаётся...

ОТПУСТИТЬ БЫ

Отпустить бы прошлое
От себя…
Как найти хорошее
без тебя?

Где найти соломинку?
Ухватить?
Для чего нам сложности?
Чтобы жить!

Жизнь – борьба безмерная,
Непокой!
Выживают верные –
Бог с тобой!

Крылья белых Ангелов
За спиной.
Откровенье давнее –
Бог со мной!

ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ

Девятый день записываю мысли.
Молчу о том, что хочется домой.
А за окном рассвет, и небо чисто,
И каждый день отныне – выходной.
Вдруг понимаешь ужас «престарелки» –
Маринованье в четырёх стенах.
В своей квартире крутишься как белка,
А там твоим мечтам приходит крах.
Всё по указке и по расписанью.
Размять бы ноги, но куда пойти...
Не столько телу, как душе страданье –
До смерти несвободы крест нести.
Карают нас и годы, и невзгоды,
А хочется душевной теплоты.
Но потолка придавливают своды,
И взоры к Богу обращаешь ты.
По-разному... Кто в храм идёт молиться,
Кто, глядя ввысь, взывает у окна.
Кому-то сон пророческий приснится –
И на душе покой и тишина.
Как будто снова – на руках у мамы...
Так утешает Неземной Отец.
И вот приходит день, желанный самый –
Душа освободилась, наконец!
Ещё она страдает в бренном теле,
Но верует, что близится итог.
И всё, что прежде в жизни мы хотели,
На Небесах нам приготовил Бог!

БЫВАЕТ…

Бывает, что доверишься кому-то
И думаешь: «Так вот оно – пришло!»
Но жизнь нас разворачивает круто
Своим земным желаниям назло!
Бог отделяет чистое от плевел,
Он собирает нас в Свою скирду.
Мы думаем, что шли к заветной цели,
А Он сказал: «Я Сам вас приведу!»
Любить, одновременно ненавидя –
Любить людей и ненавидеть грех…
Природа Света чувствует и видит,
Где Божий, где не Божий человек.
И с тем, не Божьим Он ведёт работу,
Чтоб, не ожесточившись, бросил грех.
Твоя молитва, Ангелов забота,
А в Небесах – Отец – один для всех.
Не изгоняет, в сердце принимает
Тех, кто к Нему с доверием идёт.
Ведь только Он, один Всевышний знает,
Какой подарок жизнь преподнесёт…

ЗИМА ШАГНУЛА

Зима шагнула нерешительно,
Присыпав землю паутинкой.
И тишина так оглушительна
На фоне утренней картинки.
Больничный корпус перед окнами
Закрыл больным просвет на улицу…
И на гнезде, от снега мокрые,
Два белых аиста целуются.
В огромном, как «Титаник», корпусе –
Для мам счастливых отделение.
Там жизнь детей наружу просится,
Приумножая население.








Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 22.11.2020 Светлана Когаринова
Свидетельство о публикации: izba-2020-2951170

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


















1