Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Беспризорники пустой дороги. Продолжение


Беспризорники пустой дороги. Продолжение
Выхожу из спальни тихо, осторожно прикрыв дверь. Состроив равнодушную мину, я просто скажу ему, чтоб он убрался и никогда, ни при каких обстоятельствах, не вспоминал о нашей встрече.

When Israel was in Egypt land...

Отвратительное пение доносится из-за угла. Нет, во имя всего святого, он не должен петь.

Let my people go!

Пытаясь спародировать джазовый вокал Луи Амстронга, Дэн забавно басит.

Oppressed so hard they could not stand...

Подхожу ближе. Заложник, перепачканный мукой, стоит на четвереньках возле электрической плиты, которую приволок в наш номер Руфус, чтобы мы в первые дни после ограбления не маячили по забегаловкам. Судя по запаху, он готовит дохлую собаку, маринованную в промышленных отходах и клубничном варенье.

Таймер в духовой печи пронзительно громко пищит, от звука волосы стают дыбом. Мы с Исмаэлем никогда не пользовались этим антикварным устройством, и, как оказывается, не зря.

Let my people go!

Дэн довольно присвистывает и открывает дверцу духового шкафа, из которого, клубясь, вылетает рваное облако чёрного дыма. Приторный горьковатый запах становится ещё насыщенней, я прикрываю нос рукавом.

- Отравить меня решил? – спрашиваю. Охранник вздрагивает от моего внезапного появления.

- Нет, это пирог с болгарским перцем и потрошками, - прихватом он достаёт из духовки обугленное блюдо – источник жуткой вони.

- С потрошками, - повторяю, еле сдерживая улыбку. - Зубы и волосы, что ли?

- Почти, - уклончиво отвечает заложник. - Я решил разнообразить наш рацион, - он свято верит в свои кулинарные способности.

- Как скажешь, шеф. А на первое у нас суп из грязи и червяков? Обожаю червяков, - маневрирую к холодильнику и достаю бутылочку пива; плюхаюсь за крохотный стол рядом. – Нам нужно поговорить.

Чёрт, это странно прозвучало. Словно нам нужно что-то обсудить, а обсуждать-то нечего. Я же не собираюсь выслушивать его. Надо было сказать: «У меня к тебе разговор».

- Сначала пирог, - он, словно ворчливая жена, ставит возле меня тарелку и начинает разрезать свою стряпню на порции.

- Ты должен уехать отсюда, - стараюсь говорить со всей серьёзностью, при этом не могу не улыбаться, глядя на охранника. - Убраться из города, подальше от меня.

- Ты ещё даже не пробовал. Моя бабушка всегда так готовила, он вкусный. - Не понимая или прикидываясь непонятливым, Дэн бросает в тарелку почерневший кусок. - Возможно, немного подгорел, зато с хрустящей корочкой.

- Ты меня не слушаешь, - отодвигаю тарелку. – Я не шучу.

- Не думал, что ты настолько не любишь потрошки. Если не хочешь, не ешь. – Парень продолжает корчить из себя домохозяйку.

- Собирайся и уходи, - чуть повышаю тон - он должен убедиться в весомости моих слов.

- Мне нечего собирать, - Дэн выглядит озадаченным и напуганным.

Тяжело видеть его таким, сам не знаю почему.

- Значит, ещё проще. Просто проваливай...

- Но, Валера... Что случилось?

- Я не должен тебе ничего объяснять. Просто сделай так, чтобы я тебя не видел. - Резко поднимаюсь, охранник вскакивает на ноги следом за мной.

Гадко за всё то, что он дал мне, платить холодным и пустым молчанием, но я не могу подставить его под удар.

- Но мне казалось, что мы, - нерешительно протестует он, однако, это не тот случай, когда я готов прислушиваться.

Все те дни, вечера, которые мы провели вместе, пялясь в ящик, слушая музыку или просто болтая; все неуклюжие попытки порадовать меня; его назойливость, бездарное пение в душе, бежевый плащ, просмотр передач на Дискавери - мне будет этого не хватать.

- Нет, Дэн. «Мы» - это твоё воображение. Ты - просто липучка, от которой я хочу избавиться, и чем быстрее ты исчезнешь, тем тебе же будет лучше.

Охранник делает несколько шагов и преграждает мне путь.

- Что-то случилось, - он словно читает это в моих глазах. Словно смотрит под кожу, от этого становится неуютно, и я, грубо оттолкнув его, освобождаю себе дорогу.

- Час. Я вернусь через один час. Чтобы и духу твоего здесь не было. - Я оглядываюсь на него возле дверей. Вся эта затея была в корне неправильной и заведомо обречённой. Потеряв брата, я обрёл человека, который мог стать мне другом, но теперь вынужден отказаться и от него. Видно, Боги - или какая там хренотень всем этим управляет - меня сильно недолюбливают.

- Валерка...

Хочется сказать ему правду, объяснить, но это только усложнит ситуацию, и я молча выхожу из номера.

На улице перевожу дыхание. Надо добраться до Исмаэля раньше, чем это сделают шестёрки Крота. Возле мотеля пустынно, как всегда. Я быстро пересекаю парковку и, очутившись возле «детки», позволяю себе оглянуться.

Но меня отвлекает оживший в кармане телефон.

- Да, Боря.

- Валер, будь осторожен. Не глупи и не смей ехать за братом! Он в лучшем положении, чем ты. Исмаэль у всех на виду, Крот не тронет его - появится слишком много вопросов.

- Что ты хочешь этим сказать?

- То, что Исми окружил себя людьми. Они – его защита. Ты в бегах, прячешься в мотелях, избегаешь общества...

- Хочешь сказать, что меня никто не будет искать; что меня можно убрать «по-тихому» и даже никто не заметит? - Злюсь на самого себя, сознавая, что Боря прав.

- Валер, я не это...

- Ладно, Боря, спасибо за предупреждение.

Ну вот, казалось бы хуже некуда, а нет. Противоречивые чувства: я - мишень для Крота, но мне не страшно; мне обидно. Старик не прав - есть один человек, который... хотя я сам минуту назад велел ему проваливать и забыть обо мне. Всегда думал, что в одиночестве сила. Ни от кого не завишу, никого за собой не тяну. Я - свободный. Я - слабый. Так и подохну, как собака.

- Простите, сэр, - звучит лёгкий баритон с украинским акцентом.

Поворачиваюсь. Обладатель голоса невысокий брюнет, тощий, как скелет мужчина в возрасте; одет в странный костюм-тройку, такие были в моде полвека назад. Как он смог подкрасться незаметно? Я потерял бдительность. Скольжу по нему изучающим взглядом. Белые перчатки. Успеваю подумать, что его появление не случайно. Внутри всё сжимается. Вот он – мой палач. Не так я себе это представлял.

Ещё мгновение - и в его руке появляется нож. Неужели меня зарежут, как свинью?

Будет много крови - грязная работа; служащему отеля придётся повозиться, отдраивая стоянку. Фокусируюсь на оружии: красивая рукоять, что-то похожее на красное дерево; тонкий клинок с витиеватым узором - дамасская сталь, свиней обычно таким не режут. Это поднимает мне настроение - лучше умирать в добром расположении духа.

Молниеносно переместившись ко мне, он твёрдой рукой вгоняет нож в мой живот. Я не успеваю среагировать и отклониться. От резкой боли сгибаюсь дугой, но убийца заботливо держит меня, не позволяя упасть.

- Осторожно, мистер Русик, - он прокручивает рукоять и выдёргивает окровавленный клинок.

Тотчас ощущаю тепло где-то под рёбрами, справа. Но мокрая рубашка быстро становится холодной, прилипая к телу. Мне не нравится это ощущение, и я поднимаю её. Рана небольшая, но чёрная густая кровь, пульсирующая из неё, свидетельствует о том, что проникновение глубокое. Глотаю горькую слюну, опускаю окровавленную ткань. Силы покидают меня, конечности немеют, и я, опираясь на капот машины, опускаюсь на колени. Бешеный стук сердца быстро гонит кровь по венам; если я не смогу унять его, то умру от кровопотери. Стараюсь думать о чём-то приятном: о рыбалке; о том, что нужно подтянуть ремень генератора на «детке», а то он свистит ужасно; о Исми, которого расстроит эта новость. Веки наливаются тяжестью, а перед глазами - красная пелена. Мне нельзя спать. Сон – смерть, а я не уверен, что пожил достаточно. Сжимаю рану рукой - нужно остановить кровь, но одному мне не справиться.

- Дэн, - из груди вырывается слабый хрип. Мне больше некого звать, он единственный... Я проваливаюсь в тёплую темноту. Там пусто, но приятно. Нет боли, холода, привкуса крови, жёсткого асфальта. Там покой. Недосягаемый мираж, но ещё совсем немного, и тьма заберёт меня. Я больше никогда не буду один.

Чувствую, как сердцебиение затихает. Медленно, чересчур медленно - каждый удар приближает меня к долгожданной тишине. Больше не могу, не хочу бороться и закрываю глаза. Тело обмякает, и я распластываюсь на асфальте.

Возвращает меня в этот мир грубая пощёчина. Не понимая, что происходит, открываю глаза.

- Дэн, - из последних сил улыбаюсь. Изображать клоуна сейчас не совсем уместно, но мне хочется, чтобы он знал, как я рад видеть его.

- Не говори ничего, - он поднимает меня за плечи и укладывает себе на колени.

- Не уезжай, - мыслить ясно не могу, поэтому болтаю всё, что приходит на ум; главное - вновь не уснуть. - Меня никто не будет искать. Я не нужен никому.

- Я буду рядом, буду здесь, - охранник берёт мою окровавленную руку, прикладывает к ране, накрывая своей ладонью, и давит. - Надо остановить кровь.

- Уже слишком поздно.

Собственное безразличие должно было бы испугать меня...

- Ты должен бороться, Валерка. Ничего страшного, просто порез, неглубокий, - он говорит уверенно, будто бы знает это наверняка.

- Скажи Исмаэлю, чтобы не мстил за меня. Пусть живёт дальше, он заслужил эту жизнь.

- Ты сам ему это скажешь, потому что ты заслуживаешь её не меньше, Валера! – встряхивает меня. Наверное, я отключился.

Тепло его тела действует успокаивающе, и мне сложнее находится в сознании.

- Ты хороший парень, Денис, - бормочу и срываюсь в темноту.

Сознание возвращается мучительно медленно, приползает липкой отвратительной змеёй нестерпимой боли. Меня лихорадит и знобит. Все попытки совершить хоть какое-то действие терпят фиаско, мозг отказывается выполнять команды, словно находится в режиме «сохранения энергии». Шум в голове не позволяет сконцентрироваться и определить место нахождения. Но раз испытываю адскую боль, значит, я ещё на бренной земле, и не знаю, радоваться ли этому. Вокруг темно – либо на улице ночь, либо я ослеп, но слабые силуэты, которые прорисовываются в кромешном мраке, вселяют надежду. Движение рукой стоит титанических усилий, но я осторожно прикасаюсь к месту ранения. Повязка мокрая – порез ещё кровоточит. Чувствую дикую жажду, организм требует восполнить потерянную жидкость; издать хоть какой-то звук мне не по силам, и я продолжаю лежать, сверля глазами потолок.

Хлопок двери - напрягаюсь, стараясь расслышать, что там происходит.

- Денис, - мне не знаком голос говорящего, но он наверняка знает заложника, потому что я улавливаю в нём раздражение. - Я сомневался, что увижу тебя снова. - Тяжёлые шаги. Чужак входит в наш номер.

- Мне нужна твоя помощь, я не посмел бы тебя тревожить по пустякам, - Дэн говорит неуверенно, голос дрожит. Почему он так взволнован?

- Конечно, Дэн, помощь... я даже не сомневался в этом. Совсем рехнулся? Ты знаешь, что тебя ищут? Фото с изображением твоей мордашки развешаны по всему Санкт-Петербургу. Говорят, что тебя похитили двое психопатов; а ты сидишь в чёртовом захолустье, в придорожном мотеле и просишь меня о помощи. Здесь не я, а психотерапевт нужен.

- Мне некогда объяснять всё это, - к волнению добавляется нотка самоуверенности, но тотчас исчезает. - Прошу тебя.

- Нет, макака ты непутёвая. Я не стану тебе помогать. Потому что всё, в чём участвуешь ты, ставит под удар меня.

- Мне больше не к кому обратиться.

- Да, потому что все считают тебя без вести пропавшим, и я бы с радостью так считал, если бы ты не объявился с того света и вновь не втянул меня в непонятную аферу. Ещё раз - нет, я не буду участвовать в этом. Сайонара, братишка. Мне есть чем заняться.

- Видимо, нет, раз ты приехал.

- Меня жена ждёт.

- Ты не женат...

- Любовница, значит. На кой хрен мне рисковать всем? Я должен позвонить в полицию и рассказать об обнаружении пропажи.

Словосочетание «позвонить в полицию» вызывает у меня острое желание остановить гостя, кем бы он ни был. Это не страх - я не намерен провести остаток жизни за решёткой. Лучше умереть сейчас, чем потом сгнить в тюряге. Стягиваю одеяло - оно словно свинцовое. Не уверен, что смогу подняться. Сцепив зубы, пересиливаю боль в животе и опускаю ноги на пол. Голова кружится, я обессилел, но рывком поднимаюсь и, схватившись за стул у кровати, совершаю несколько шагов по направлению к стене. Опираясь на неё, продолжаю двигаться к двери.

- Нельзя идти в полицию, - отказывается Дэн, - в том-то и дело.

- Почему меня это не удивляет?

Последние шаги - и я, навалившись на дверную ручку, вваливаюсь в комнату.

- Это что за? – охреневает гость, вытаращив на меня глаза.

Охранник бросается ко мне, и чужак устало вздыхает.

- Копам решил позвонить? - откашливаюсь я.

- Нет, Валерка, всё в порядке, – спешит успокоить меня Дэн.

- Кто это такой? - хриплю, глазея на незнакомца. Мы несколько мгновений смотрим друг на друга. Он - невысокий худощавый светловолосый. Голубые глаза изучают меня исподлобья. Меня настигает желание врезать ему по морде, но осознание собственного положения удручает, и я первый отвожу взгляд.

- Он тебе поможет, он - врач, - торопливо объясняет Дэн.

- Не просто врач, а главный хирург Петербургского госпиталя, - поправляет его блондин. - Это твоё сверхсекретное «дело», - фыркает он, - хреново оно выглядит – возможна серьёзная кровопотеря.

- Как ты? – перебиваю его.

- Что - как я? У тебя вся рубашка в крови. Хочешь сказать, это томатная паста? Бледная кожа, бескровные губы, учащённое дыхание, стеклянные глаза...

- Василий, ты можешь помочь? – охранник умоляюще смотрит на рыжую выскочку.

- Что? Дэн, что это за? – никак не могу вникнуть в происходящее.

- Это мой брат, - Дэн помогает мне подняться и позволяет опереться на себя.

- Брат? – мой мозг страшно тормозит.

- Да, я тоже в этом сомневаюсь, - улыбается родственничек. - Ну не может же один обладать умом, красотой, чувством юмора, а второй - быть Денисом. Его точно усыновили.

Ноги подкашиваются, и я повисаю на охраннике.

- Уложи его на диван, - сквозь шум в голове слышу голос Василия. - Ты мне век должен будешь.

В глазах начинает темнеть, и я отключаюсь.

Стакан холодной воды, выплеснутой на лицо, приводит меня в чувство.

- Группа крови? – интересуется наш гость и, видимо, мой врач.

- Я не... - Перед глазами танцуют мушки, я стараюсь избавиться от них, моргая.

- Слушай меня, порез нехороший, глубокий, у тебя явная кислородная недостаточность. Затяжная гипотония может привести к смерти. Тебе нужно восстановить массу циркулирующей крови, а для этого нам необходима кровь донора. От тебя лишь требуется назвать свою группу, – он взволнован. - Потом мы тебя заштопаем. Главное - вытянуть тебя из этого состояния.

Гость деликатно снимает мою футболку, стараясь не причинить мне боль. Я не сопротивляюсь.

- Четвёртая, резус отрицательный, - отзываюсь я, находясь в состоянии странной апатии.

Наш разговор прерывает Дэн. Вломившись в номер, он протягивает Василию большой шуршащий пакет.

- Снимай рубашку, - приказывает он Дэну. - Наш клиент с отрицательным резусом. Дэн! – Охранник отвлекается. - Не время!

Василий вырывает из рук Дэна кулёк и достаёт оттуда пару катетеров, какие-то трубки, два зажима и большущий шприц.

Он что-то бормочет себе под нос, вынимая баночки с прозрачными растворами.

- Эфедрин. Хорошо, поехали. - Он сосредоточен и предельно спокоен, хотя минуту назад выглядел взволнованным. - Подойди сюда, - подзывает охранника, - Ложись рядом.

Дэн, сняв рубашку, располагается возле меня.

Я уже не ощущаю холода, но вот тепло его тела - оно приятное, нежное. Мой затуманенный рассудок плохо справляется с информацией, поступающей из внешнего мира, но его кожа...

- Так, пупсик, не засыпать, - очередная порция ледяной воды вырывает меня из полуобморочного состояния.

Надев белые перчатки, Василий открывает баночку с йодом и не жалея раскрашивает им наши руки.

- Сейчас будем обмениваться жидкостями, только без ваших извращений. – Блондин распечатывает катетеры.

- Мы не.. - Возражаем мы с Дэном почти одновременно.

- Всё, ни слова больше, - эскулап резко протыкает мою руку иглой, то же он проделывает с заложником.

Достав две трубки, присоединяет их концы к разноцветному разветвителю, который прицепляет к большому шприцу. Посредине каждой он прищепляет зажим. Слежу за ним с интересом, не особо задумываясь над самой процедурой и что от неё зависит моя жизнь.

- Начали. Сначала ты. - Он вводит мне в вену прозрачный раствор. Холодное вещество, растекающееся по венам, вызывает крайне неприятные ощущения.

Закончив со мной, он вставляет свободный конец одной трубки в катетер Дэна и снимает с неё зажим. - Работай рукой, думаю, это у тебя получится хорошо, - Василий несёт пургу, потихоньку оттягивая поршень шприца. Алая кровь начинает бежать по прозрачному туннелю, собираясь в резервуаре.

- И как так вышло, что я здесь, помогаю преступнику, которому ты даёшь свою кровь?

Мне начинает казаться, что он не замолкает никогда.

- Долго объяснять, - расплывчато отвечает Дэн.

- Опять втюрился не в того. - Кажется, эта ситуация не удивляет брата моего донора.

- Не втюрился... Он просто мой друг, - охранник запинается, и я бы насторожился, не будь одной ногой на том свете.

- Друг-грабитель, который взял тебя в заложники? Давно ролевыми играми увлекаешься? – подсмеивается ублюдок, набирая кровь.

- Я не такой, - встреваю в разговор, пытаясь оправдаться.

- Вы двое - «не-такие», и именно потому вы сейчас здесь, - будничным тоном опровергает он мои слова. - Денис никогда не умел выбирать спутников жизни. Постоянно его уносит не в ту степь.

- Не надо сейчас об этом, - останавливает его Дэн.

- Не надо тебе было заваривать эту кашу, которую я расхлёбываю. Кто всадил ему нож в живот? – Василий пережимает трубку, по которой течёт кровь охранника, и снимает прищепку с моей, выдавливая набравшуюся кровь со шприца. Он спускает воздух и подсоединяет трубку к моему катетеру.

- Не знаю, - отвечает Денис.

- Вы не общаетесь на подобные темы? – гость пытается состроить удивлённую физиономию. - Зачем тебе всё это, братишка? Ты так уверен, что он оправдает твои надежды?

- Я не надеюсь.

- Я знаю тебя. И этот твой взгляд.

Какой такой взгляд? Я поворачиваю голову к охраннику.

- Он дорог мне, - тихо шепчет Дэн. Ненавижу, когда меня обсуждают в моём же присутствии.

- Почему? - недоумевает Василий.

- Ты его совсем не знаешь, - заложник говорит несмело, смущаясь.

- Ага, а ты его прекрасно знаешь, - парирует доктор. - Долбодятел ты, Денис.

Мне хочется что-нибудь сказать, но сил совсем не осталось, даже чтобы подвигать головой. Вот так и лежу, и глазею на Дэа, который спасает мне жизнь.

- Я никогда тебя не пойму, - разочарованно хмыкает блондин, нажимая на поршень.

Кровь медленно течёт по трубке - тёплая и густая. Опуская веки, вижу, как она проникает в вену, перемешиваясь с моей. Бежит по телу вверх, стремясь к сердцу, чтобы проникнуть в каждую клеточку. Необратимо. Она навсегда останется во мне. Он навсегда останется во мне. Ещё секунда, и я отключаюсь.

Просыпаюсь от прикосновения влажной тряпки к моим губам. Открываю рот и впиваюсь в неё, высасывая влагу. Жажда нестерпима.

- Ты очнулся, - слышу радостный голос Дэна, стоящего надо мной.

- Воды, - прошу я. Во рту пересохло - у меня еле получилось оторвать язык от нёба.

Охранник подносит ко рту стакан с водой. Я с жадностью припадаю к нему, пью большими глотками.

- Сколько я спал? – оторвавшись, интересуюсь.

- Почти три дня. Я боялся, что ты не придёшь в себя.

- Мне уже лучше, - заверяю заложника и допиваю воду.

Из моей спальни выходит помятый и заспанный Василий. Он смотрит на меня, как на своё очень удачное творение и улыбается.

- Я знал, что он оклемается. Таким всегда везёт. Если очухался, значит, пойдёт на поправку.

- Я должен тебя поблагодарить, - хоть мне не хочется этого делать, очевидное отрицать не могу.

- Нет, птенчик, не меня. Я просто офигительный врач, который дал шанс. Жизнь тебе подарило это непутёвое создание, которое три дня дежурило возле тебя. Поблагодари судьбу за то, что она подарила тебе такого ангела-хранителя, - он накидывает на плечи чёрный пиджак и взъерошивает волосы. – Всё, адьос, неудачники.

- Спасибо, брат, - Дэн благодарит Василия, на что тот простодушно отмахивается.

- Больше никогда не звони мне. – Он делает показушный реверанс и, забрав с собой небольшой чемоданчик, удаляется.

Не могу сказать, что их поведение и отношение друг к другу удивляет меня.

- Ты говорил, что вы поссорились, - надо кое-что прояснить, а то в голове уже полный бардак.

- Да.

- Почему он помог мне? – Мне хочется спросить, не сдаст ли он нас, но этим я могу обидеть Дэна, в котором сейчас очень нуждаюсь.

- Он помог не тебе, а мне, - к охраннику возвращаются его невозмутимость и уверенность.

- Ты можешь ручаться за него? - Слова срываются с губ не в тот момент и не в том тоне.

- Валер, он мой брат.

Да понимаю я, что брат, потому и спрашиваю. Если проанализировать безумное поведение моего заложника, вопрос об адекватности его брата сразу всплывает в уме.

- Если ты доверяешь мне, то не сомневайся в нём, - Кажись, я его-таки задел. - Ты ведь доверяешь мне?

Как я должен поступить: солгать, сказать правду? Если бы я знал правду! Сейчас я не могу однозначно ответить на этот вопрос, но одно знаю точно: я благодарен ему за то, что он спас меня. Я у него в неоплатном долгу.

- Да, - осторожно касаюсь дрожащей рукой его запястья. - Дэн, я доверяю тебе.

Не могу конкретно сказать, сколько времени прошло, пока я окончательно не встал на ноги. Неделя, две... Дни и ночи превратились в одно большое серое пятно. Это, наверное, к лучшему, что человеческий мозг выкидывает лишнюю информацию, и после томительного периода реабилитации, который воспринимался, как бесконечно длинный сон, я проснулся отдохнувшим и полным сил. Иногда, правда, болезненно потягивало в правом боку и изредка кровоточил шов, но это пустяки, они не могли подкосить меня.

Я был ужасно рад, когда мой нянь разрешил-таки мне самостоятельно принять душ. Конечно, Дэн не нарушал обозначенные границы и стоял лицом к стене, пока я был занят водными процедурами, но это реально напрягало.

Выбравшись из ванны и без его помощи сменив повязку, я, наконец-то, ощутил себя полноценным. Воспользовавшись отсутствием своего надзирателя, я набрал номер Бори.

- Сынок, - голос Бориса звучит звонко и радостно. - Что случилось, где ты пропадал?

- Были дела. - Осторожно прикасаюсь рукой к зудящему шву. - Заочно знакомился с Кротом, не волнуйся, всё хорошо, - заверяю я.

Ему совсем не обязательно знать все детали произошедшего, ведь всё обошлось.

- Боря, Исми выходил на контакт? - Чувствую подступающее волнение... и страх.

- Да, с ним всё в порядке, - откликается тот, и у меня с души будто слетают тяжеленные оковы.

Боря не единожды звонил мне, но я был не в состоянии ответить и с ужасом представлял: Борис хочет сообщить мне, что этот ублюдок добрался до Исмаэля. В очередной раз прожигая взглядом вибрирующий телефон, я чувствовал дикую боль в груди, под рёбрами, и неотвязный холод, дрожью пробегающий вдоль позвоночника.

- Ты уверен? – я так долго и старательно накручивал себя, что сейчас, услышав от него «всё в порядке», не верю старику.

- Да. Он в безопасности. Недавно устроился на нелегальную работу барменом в придорожной дыре.

- Крот?

- Или он не знает, где Исмаэль, или дожидается подходящего момента.

- Мне нужно с ним увидеться, - грудь всё ещё сдавливает тревога. Исми - в опасности, это просто вопрос времени.

Боря молчит, так и не осмелившись спросить меня о стычке с Кротом. Ему нечего добавить, ведь он понимает, что сейчас нам лучше быть вместе, так будет безопасней.

- Эй, ты в порядке? - Дэн крутит ручку двери и барабанит по ней. – Валера!

Услышав незнакомый голос в трубке, Боря оживает.

- Кто там? – спрашивает он с неприкрытым интересом.

Я никогда не упоминал о Дэне при нём, посчитал лишним и ненужным. Борис бы хорошенько отчитал меня за такое безумство, поэтому сокрытие правды показалось самым лучшим вариантом.

- Разносчик пиццы, - шепчу в ответ.

Что за чепуху я несу? Какая пицца в шесть утра? Ладно, я просто ещё не совсем пришёл в себя после ранения, мои мысли слишком хаотичны и я не в состоянии придумать правдоподобную ложь.

Боря, как всегда, мастерски игнорирует мою неумелую попытку обмануть его и тихо добавляет:

- Просто скажи мне, если вознамеришься поехать к нему, хорошо? – твёрдый, наставительный тон.

- Хорошо, - я жму отбой.

- Валерка! - Дэн торчит за дверью и не устаёт тарабанить в неё - ещё громче. Это, наверное, вошло в привычку - постоянно бояться за меня.

Он ночи напролёт сидел возле меня, прислушиваясь к моему дыханию; по тысячу раз на дню узнавал о моём самочувствии, заставляя описывать его детально, чтобы мы могли проследить какие-либо изменения; он готовил мне ужасные супы с артишоками. Да он даже пытался читать мне, когда я подолгу не мог уснуть из-за сильной боли и горячки!

- Жив я, жив, - выждав несколько секунд, отвечаю я и усмехаюсь своему отражению в зеркале. Я не вижу его, но точно знаю, что он сейчас, закрыв глаза, спиной прислонился к двери, устало, но спокойно улыбается в ответ.

Дело за малым - сказать охраннику о своём отъезде, не называя целей.

- Мне нужно уехать, на денёк, - прикинув в уме расстояние от меня к брату, не заявляю, скорее, ставлю в известность заложника, даже не пытаясь предугадать его реакцию.

Открываю дверь ванной, налетаю на него, выдыхая окончания фразы прямо в лицо Дэну.

- Ты ещё не... - Заложник на старой волне, словно шипящее радио с одной передачей, с ограниченным репертуаром.

- Справлюсь как-нибудь, - хорошенько растерев ладонями лицо, убираю чрезмерную бледность, чтобы выглядеть относительно здоровым.

- Хорошо, - фантастически быстро отступает Дэн, чем меня очень настораживает.

- Хорошо, - передразниваю его.

Он даже не знает, куда я собрался. А если меня убьют там?

- Я не вправе тебя удерживать, - с каменным выражением лица бросает он.

Если бы речь шла не о Исмаэле и его жизни, я бы назло остался.

- Тогда, я буду завтра? – неуверенно спрашиваю.

- Как тебе угодно, - зануда пожимает плечами, а мне хочется стукнуть его чем-то тяжёлым за не присущий ему пофигизм. Сощуриваю глаза, будто желая разглядеть подвох.

- Да ну тебя, - огрызаюсь в ответ и принимаюсь искать свою куртку. В ней должны быть ключи от «Детки».

Я собирался в полной тишине. Ни один из нас не промолвил ни слова, но гнетущее напряжение, повисшее в комнате, заставило меня остановиться возле самых дверей.

- Что не так?

- Всё хорошо, - уклоняется Дэн, но я же знаю этот тон. Это словно: «Ты мудак, Валерка».

- У меня нет на это времени. - Реально раздражает, когда у него начинается ПМС.

- У тебя есть свои дела, о которых мне знать не нужно, - охранник старается язвить, но у него плохо получается.

- Буду завтра, - повторяю я, поворачивая дверную ручку. Не хочется мне играть в эти игры, да и не время для сцен. Мне нужно опередить Крота и добраться до Исми раньше, чем это сделает он.

Последние лучи солнца, приласкав землю, скрылись на западе, забирая с собой остатки света. На смену красному закату пришли густые сумерки. Потоки прохладного воздуха быстро разогнали тепло. Свежий аромат леса распространился по городу, постепенно тонувшему во мраке.

К брательнику я добрался под вечер. Припарковав машину неподалёку от места, где вроде бы работает брат, я заглушил мотор и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Я почти уверен, что два квартала назад мне на хвост сел серый «Форд», но потом он исчез также внезапно, как и появился.

Выйдя из машины, я оказался напротив небольшого бара, неоновые вывески которого ярко вещали о скидках на блинчики. Большое окно, во всю стену, делает этот пункт приёма пищи дальнобойщиков похожим на аквариум, за стеклом которого резвятся разноцветные «гуппи».

Я сразу замечаю его. Он здорово выделяется из толпы. Исмаэль не изменился: клетчатая рубашка, взлохмаченные волосы. Он выглядит беззаботным и, кажется, флиртует с брюнеточкой, что допивает свой коктейль за стойкой. Яркое освещение внутри и темень снаружи обеспечивают мне надёжную конспирацию. Я замираю, глядя на брата. Он улыбается, видимо, эта девушка нравится ему. Чертовски приятно видеть его таким, и на секунду я желаю забыть о цели приезда, чтобы просто порадоваться за него. Но груз, давящий на плечи, по-прежнему там, и я достаю телефон.

Непродолжительное время слушаю длинные гудки в трубке, которые перерывает слабый голос моего брата.

- Валера? – он отворачивается от девушки.

- Исмаэль, - сосредоточенно наблюдаю за ним - от его беспечного вида не остаётся и следа.

- Что-то случилось? – он оглядывается, чувствуя моё присутствие.

- Это ты мне скажи, Исми, - отстранённо отзываюсь я. - Ты же в курсе, что на нас объявили травлю?

- Да.

- Ты знаешь значение слова «опасность»? - я вскипаю; голос Исми безучастен, будто это его вообще не волнует.

- Валер, на нас охотятся всю жизнь. Какая разница: копы это или убийцы? Я не намерен прятаться, если ты об этом.

- Отлично, Исми, - я пообещал себе не срываться, но ничего не могу с собой поделать.

- Я устал бояться, устал скрываться. И если кто-то придёт за мной, то я дам ему отпор. Я не намерен терять жизнь, которую только получил.

- Забросаешь его грязными салфетками и пепельницами?

- Я могу о себе позаботиться.

Боже, до чего же он невыносим! Упёртый твердолобый чудила.

- А люди, ты о них подумал? Если они пострадают? - Пойдём в обход. Исмаэль всегда прикипал к новым знакомым, он не сможет подставить их под удар.

- Они ни при чём. Придут за мной, - тон брата всё такой же отрешённый, но я знаю, что мои слова заставили его задуматься.

- Он не просто очередная выскочка. Ты понятия не имеешь, на что он способен. - Ладно, попробуем его запугать, может, так я смогу воззвать к его рассудку.

- Он ходит по воде? Превращает воду в вино? Валер, он человек из плоти и крови, как и любой другой. - Брат хочет убедить меня в том, что Крот ему не страшен. - Это всё, о чём ты хотел поговорить? У меня много работы.

Он отшивает меня, отгоняет словно навязчивую букашку. Это задевает, но я сам нарвался, начав разговор в подобном тоне. Мне становится неловко и как-то мерзко на душе. Он ведь, на самом-то деле, уже не маленький. Он сильный, ловкий, умный. Обошёл меня по всем параметрам.

- Как ты сам? - проглотив обиду, делаю первый шаг. Я всерьёз устал от ссор.

Исмаэль молчит. Долго молчит. Он не знает, что сказать или не хочет со мной говорить. Я словно в зале ожидания и не знаю, выйдет он ко мне или я так и останусь один.

- Валера, прости, что я сбежал. - Мне кажется или в его голосе скользит сожаление?

- Ничего, я понимаю, - Исми не должен раскаиваться за то, что выбрал жизнь, а не меня.

Мы ещё некоторое время слушаем тишину. Ему не нужно ничего говорить, я всё знаю.

Его улыбка намного многословнее. Он счастлив: наконец-то обрёл жизнь, которую хотел. Может, не в полной мере - он ещё вынужден скрываться, пользоваться липовыми документами, постоянно быть начеку, но я искренне надеюсь, что настанет день, когда всё это кончится, и он поступит в колледж, заведёт семью, станет преуспевающим юристом. А я буду его братом-лузером, которого он будет любить так же, как и сейчас.

- Мне не хочется отрывать вас от романтичного сопения в трубку, но пришло время моего фееричного появления. - Поворачиваю голову. Мужчина в кашемировом пальто, подкравшись, нахально улыбается. Я сбрасываю звонок и разворачиваюсь к нему.

- Мальчики, - продолжает он, - это всё очень весело, но мне уже надоело, - медленно переводит взгляд на высотное здание позади.

- Крот, - шиплю я. Чёрт, как я мог привести его к брату? Ну, что за идиот!

- Да, единственный в своём роде, - человек чуть наклоняет голову, и красный луч лазерного прицела рассекает чёрное небо.

Слежу за его траекторией и с ужасом понимаю, что снайпер целится в Исмаэля. Маленькая красная точка на его рубашке подтверждает это. Во рту пересыхает, я сжимаю дрожащие руки в кулаки, но, оцепенев от страха, не могу пошевелиться.

- Вот, теперь совсем другое дело. Валерка, у меня есть для тебя отличное предложение, - потирая руки, продолжает радоваться он. – Сделка века, так сказать.

От бессильной злости сдавливает грудь. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как моим лёгким катастрофически не хватает воздуха, словно я рыба, выброшенная на берег. В висках стучит оглушительно громко, страх начинает медленно рассыпаться по телу мелкой дрожью. Я лихорадочно перебираю в уме возможные последствия. Казалось бы, мой ответ очевиден, но сердце грызёт неприятное предчувствие.

- Я весь во внимании, - хрипло шепчу, скрывая панику, овладевающую мной.

- Всё просто, птенчик. Ты отдаёшь мне весь компромат, я отзываю своего пса. - Холодные насмешливые глаза в ехидном прищуре, от которого у меня бегут мурашки.

- Этого не будет, - огрызаюсь я. - Никаких сделок с дьяволом.

Затёртая до дыр схема - на неё клюют зелёные неудачники: нам не уйти живыми.

Единственная причина, по которой мы всё ещё топчем землю – дневник отца. Если я сейчас отдам его, в ту же секунду подпишу нам смертный приговор.

- Как хочешь. - Крот прячет голову в плечи, а сухой голос, лишённый всяких эмоций, забирается мне под кожу. Адский бизнесмен достаёт мобильный и подносит аппарат к уху. - Наши друзья не хотят сотрудничать, - произносит он в трубку.

Красная точка перемещается с груди Исмаэля, останавливаясь на затылке.

Сердце сжимается; я стараюсь дышать размеренно и ровно, втягивая холодный воздух носом.

- Ты блефуешь. - Я пытаюсь совладать с собой, но звон в ушах становится всё навязчивее.

Я не уверен: он играет или испытывает меня.

- Возможно. - Мягкая улыбка придаёт сучонку зловещий вид.

Чёрт, Исми, ты должен отойти. Давай же!

- Будем испытывать моё терпение? Ведь оно не безгранично, - Крот медлит - твёрдо намерен добиться своего.

- Если убьёшь Исмаэля, придётся убить и меня, - шиплю в ответ.

- Не вопрос, - весело хмыкает банкир.

- А если я не вернусь, весь компромат уже утром будет на столе ФСБ, - говорю уверенно - он не должен заподозрить меня во лжи.

- И кто это сделает, если вы оба будете мертвы? Не охранник ли?

- Не смей трогать его, - чуть повышаю тон.

- Я и не собирался. Зачем мне убивать своего работника? Преданные работники нынче редкость.

О чём он говорит? В чём предан ему Дэн? Но ответ находится очень быстро.

Челюсть сводит от ярости. Я наивный дурак!

Истина плавала на поверхности всё это время. Это же очевидно: мотивы поступков охранника, фальшивая верность, бескорыстность. Он просто пешка Крота, подставная фигура, которая должна была сыграть свою роль. Кроту не нужна наша смерть – ему нужен дневник. Ещё несколько дней - и я бы наверняка рассказал Дэну о нём.

А я, олух, проглотил наживку, поверил ему, купился.

- Он не знает ничего, - будто в своё оправдание выпаливаю я. Какой же я идиот!

- Жаль, у него были все шансы расколоть тебя. - Такое ощущение, что он нашёл брешь в моём сердце и руками разрывает её.

Крот самозабвенно рассказывает о гениальных хитросплетениях своего плана, забыв про Исми. Перевожу взгляд на брата - он накинул на себя куртку и быстро скрылся за дверью чёрного выхода. Повернув голову, ищу глазами снайпера. Они - машины для убийства, но ничего не делают без приказа. И этот не исключение. Замечаю на крыше фигуру - он сбит с толку. И засветился.

Наш шанс! Устремив взгляд на машину, подаю знак.

- ...одна лишь разница: у меня на прицеле твой брат, - заканчивает речь Крот и смотрит в сторону бара, но Исми уже и след простыл. - Что за чёрт?! Ринат, - краснея от злости, рычит он в трубку. - Ты дал ему уйти?! Что значит «ждал приказа»? – и в ярости разбивает телефон об асфальт. – Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, - Крот лезет за пазуху и достаёт револьвер.

- Ты же не думаешь, что я приехал один? - Исмаэль в безопасности, а значит, пришло время мне продемонстрировать волчий оскал.

Боря, подкравшись сзади, вдавливает лезвие ножа ему в горло.

- Тебе не уйти отсюда живым. - Не теряя внешней уверенности, Крот всё же нервничает. Такие, как он, слишком сильно любят жизнь, чтобы рисковать ею из-за таких, как я.

- Возможно, но мой парень успеет тебя побрить. - Подхожу ближе, заглядываю в его глаза, блестящие от страха. Он держится молодцом - крепкая бюрократическая крыса. Мистер Банкир не привык уступать, а тем более проигрывать.

- Хватит игр. Оставь мальчиков в покое, и мы сохраним твою тайну, - вмешивается Борис, плотнее прижимая сталь к его шее, второй рукой отнимая оружие у банкира.

- Это мне решать, когда «хватит»! – Злобный тролль выходит из себя, разгневанный отсутствием козырей и крушением планов.

- Дай нам уйти. - Я не хочу торговаться с ним; мне нужно лишь время, а там посмотрим, кто из нас игрок Высшей Лиги. - Разъедемся по-тихому.

Я поднимаю с земли ствол и беру его на мушку, укрепив свои позиции.

- Это ещё не конец, - его многообещающий тон будит во мне некоторый интерес. - Это только начало.

Я киваю в подтверждение сказанного, но не выпускаю его из поля зрения. Банкир вырывается из хватки Бори и раздражённо одёргивает пальто.

- До встречи, Русики, - бросает он через плечо и мелким быстрым шагом удаляется, не обернувшись.

Его низенькая пухлая фигурка исчезает в тёмном Эскалейде, и, мигнув на прощанье фарами, он покидает нас.

- Боря, - спрятав новообретённый ствол, смотрю на Бориса. - Иди за Исмаэлем. Скажи, чтоб он исчез на некоторое время; чтоб залёг на дно - настолько глубоко, насколько сможет. Пусть никто не знает, где он. Даже я.

- Хорошо, - соглашается друг. Я знаю, что он позаботится о Исми. - А ты?

- У меня остались кое-какие дела в прошлом. – Торопливо усаживаюсь в машину. - Я дам о себе знать. - Отсалютовав Борису, завожу «детку».

Внутри саднит - неприятное горькое чувство. Я должен видеть глаза Дэна.

Я заглушил мотор посреди опустевшего шоссе, слабо освещённого редкими фонарями. Недалеко от места моей парковки поскрипывала, качаясь на ветру, старая вывеска «Добро пожаловать в рай». Вокруг царила густая тишина, которую изредка нарушало гуканье филина, вернувшегося с ночной охоты.

В салоне достаточно прохладно; потерев замершие руки, тянусь к магнитоле и подкручиваю переключатель звука.

Голос Джонни Кэша разливается в ночи, наполняя мрак смыслом.

Well you may throw your rock and hide your hand
Workin′ in the dark against your fellow man

Достаю из бардачка прикупленную на заправке бутылку дешёвого виски в пластиковой таре.

But as sure as God made black and white
What′s down in the dark will be brought to the light

Довольно-таки странно иметь на счетах миллион, но не иметь возможности воспользоваться им. С другой стороны, зачем мне деньги? Чтобы купить бутылочку подороже? В гробу я это видел.

Давно уже привык к обжигающему аромату низкосортного винного спирта.

Сделав несколько больших глотков, морщусь - до тошноты знакомый вкус палённого сахара щиплет во рту, но послевкусие быстро пропадает, а в груди теплеет.

Я обязан вернуться в номер, хоть и не хочу. Дневник отца, оружие, несколько поддельных водительских удостоверений – мне нужно забрать их. Ругаю себя за беспечность: надо было спрятать старый дневник понадёжней, охранник уже мог добраться до него. Вполне возможно, что в номере меня ждёт украинец, желая завершить начатое - сделать контрольный выстрел в голову; но лучше умереть, чем позволить Кроту завладеть информацией.

От этой мысли в горле першит и я вновь прикладываюсь к бутылке.

Как я мог быть столь наивен, что не разглядел у себя под носом предателя? Поверил во всю эту чушь о добре, пчёлках и мире во всём мире – глупо даже для меня. Заложник обвёл меня вокруг пальца, даже глазом не моргнув, повесил мне на уши тонны отборной лапши.

Каждым человеком что-то движет, у всех есть мотивы, цели и средства. Эпоха добродетельности прошла, а слово «дружба» давно потеряло своё значение в современном мире.

У каждого есть своя цена. Видимо, Крот предложил Дэну сделку, от которой тот не смог отказаться, хотя вполне возможно, что выбора у него и не было.

Без сил откидываюсь на спинку кресла. Дэн оказался подстилкой Крота, а я продолжаю искать ему оправдание. Да что со мной не так?!

Может, я просто не до конца понимаю значение слова «предательство»? Боль, ненависть, месть – я впитал в себя эти понятия с детства, но никогда не сталкивался с изменой, которая затрагивала бы меня лично. Я не знаю природы «предательства», не понимаю его. Совсем недавно я думал, что Исми меня «кинул», но сейчас я вижу в его побеге совсем другой смысл. Неужели «предательство» всегда оправданное? Ведь что-то заставляет людей бросать других людей.

А что, если Дэн пошёл на это из нужды; что если Крот шантажировал его? Если так, то я могу всё исправить и заставить охранника предать Крота – рикошет. Ведь если ему нужны деньги, я заплачу больше - мне и так некуда их девать; если угрожают – защищу.

Глупая улыбка появляется на моём лице. Я конченый мудак, который ничего не понимает в этом мире, и поплачусь за свою жалкую наивность, но одна лишь мысль, что всё это было игрой, бесит меня сильнее самого факта «измены». Он же мог выбрать любую другую роль, не стараясь стать моим другом, не открываясь мне. Этот обман был одним из самых искренних и настоящих событий в моей жизни, как бы комично это не звучало. Но Дэн - притворщик и лжец, так зачем я цепляюсь за мираж?

Сукин сын так долго твердил о «внутреннем свете», и вот когда он стал лишь тёмным пятном, я отчётливо вижу его.

Это глупо, я всегда считал себя неспособным прощать, но оказывается, что это всё, на что я способен. Мне мерзко от собственной слабости.

Если я никогда не увижу его... Да, непробиваемый Валера Русик больше боится потерять его, чем уличить в предательстве. Кажется, что я вот-вот потеряю почву под ногами.

Но если посмотреть на это под другим углом, то, может, это моя судьба: потерять всё, взамен получив несколько месяцев в компании человека, который позволил мне взглянуть на жизнь по-другому; увидеть совсем иной мир – брат всегда так стремился к нему; возжелать его. Коль случится долбанное чудо и мы выберемся из этой передряги, я начну всё по новой. И если Денис встанет у меня на пути – собственноручно спущу курок.

В несколько глотков допив виски, поворачиваю ключ зажигания. На капоте «детки» полыхнули первые лучи солнца, ослепляя меня. Надеюсь, заложник всё ещё в номере. Я выбью из него всю правду.

Когда я добрался до места, сереющее небо свидетельствовало о неумолимом приближении дня. Угрюмое здание в утреннем тумане выглядело более, чем зловеще. Подъехав ближе, я резко ударил по тормозам. Возле мотеля припаркованы две полицейских машины, а за несколько шагов, освещая стоянку красным светом мигалок, стоит карета «скорой».

«Дэн», - первая мысль, врезавшаяся в сознание, заглушает громкий стук сердца.

А что, если эта тварь из Сити-Групп просто манипулировала мной? Он следил за нами и знает о Дэне. Подкинув мысль об их сотрудничестве, он берёт меня на понт, и это даёт ему преимущество. Охранник - просто ещё одна жертва его манипуляций. А я оставил парня одного, безоружного, беззащитного, в полном неведении - дожидаться своей смерти.

Выпрыгиваю из машины. Я не смогу смирится с тем, что ошибался в нём; не смогу простить свою необоснованную обиду и разочарование в нём. Если Крот посмел тронуть его - выдеру глотку гаду голыми руками.

Взлетаю по лестнице вверх и с удивлением замечаю, что дверь соседнего номера выломана, и именно возле неё караулят фараоны. Все мысли мгновенно смешиваются в полупереваренную кашу. Радоваться? Злиться? Не знаю... Но сейчас я хочу убедиться, что с Дэном всё в порядке, и проверить не пропал ли дневник отца. Опустив голову, я подымаю воротник куртки и иду к своему номеру. Я должен проскользнуть незамеченным, иначе - «пиши пропало».

Стараюсь не суетиться и выглядеть естественно, насколько это возможно. Под ногами противно скрипит изношенный деревянный пол, привлекая ненужное внимание.

Когда я прохожу мимо полицейских, стараюсь не дышать. Но я никогда не относился к любимчикам судьбы, и было бы удивительно, если б мне всё-таки удалось ускользнуть.

- Сэр, можно задержать вас на минутку, - совсем юный блондинистый мальчик в форме окликает меня, делая пару шагов навстречу.

- Я спешу.

С лёгкостью мог бы с ним разобраться, пока те двое, что возле дверей, занимаются бумажной волокитой, но, судя по количеству машин, в номере должна быть ещё парочка копов. Нет, их слишком много.

- Вы ничего подозрительного не слышали сегодня ночью: выстрелы, крики? - тараторит полицейский.

- Я только что вернулся из далека, ничем не могу вам помочь, - перебиваю его. С каждой секундой возрастает вероятность того, что коп узнает меня. Ориентировки с моим фото висят на стене каждого полицейского участка.

- Нам нужен свидетель для оформления протокола, сэр. Можно ваши документы? - продолжает он. - Документы, сэр, - вежливо повторяет парень.

- Я...

Кажется, влип.

- Забыл их в номере, - голос выдаёт моё волнение; я прокашливаюсь, чтобы избавиться от предательского дрожания.

Подымаю голову, прикидывая возможность побега. Ситуация становится критичной.

- Ваше лицо... кажется мне знакомым, - он прищуривается.

- Нет, - срывается с языка, довольно резко. Неубедительно.

- Сержанты, - коп зовёт своих напарников, - подойдите на минутку.

- Что стряслось? - неохотно оторвавшись от бумаг, рявкает один из них.

До меня доходит, что сбежать вряд ли получится, и, вероятно, здесь и сейчас закончится моя свободная жизнь.

Но дверь нашего номера, открывшаяся с треском заржавевших петель, дарит мне надежду, а вывалившийся из неё всклоченный охранник – радостную улыбку.

С ним всё в порядке! Мне сейчас же становится легко на душе.

- Ты, - он шагает ко мне.

Стою, как вкопанный, глядя на него.

Охранник, приблизившись, крепко обнимает меня. Внезапно мне становится не по себе, и я отступаю.

- Я думал, с тобой что-то случилось, - взволнованно говорит «заложник».

- Всё в порядке, - улыбаюсь уголком рта, совсем забыв о навязчивых копах.

Дэн, опасаясь моей реакции, берёт меня за руку. Первое побуждение - отдёрнуть руку, но я решаю выждать.

Перекрещивая свои пальцы с моими, он подмигивает мне.

- Я волновался, - на его лице появляется не свойственная ему ухмылка.

Чего он никогда не умел, так это врать. Фальшиво, с натяжкой звучит его реплика, но я, кажется, понимаю намёк. Всё равно чувствую себя нехорошо. Я, конечно, рад его видеть, но ведь не настолько же! Да и тюрьма не самое худшее место в мире...

Мои раздумья прерывает охранник, впиваясь мне в губы. Сдерживаю себя, чтобы не оттолкнуть его, добавив хорошую оплеуху...

Он накрывает мой рот своими губами. Они нежные, совсем не такие шершавые, как мои. Небольшая щетина покалывает подбородок - непривычное ощущение, но я не чувствую ожидаемого отвращения. От запаха его парфюма горчит в горле. Он необыкновенно пахнет, никогда раньше не замечал.

- Да, пошёл ты, Семёнов. Мы, по-твоему, извращенцев никогда не видели? - слышу недовольство в голосах копов. Выходка Дэна оправдала себя, и он вновь спас меня.

Понимаю, что самое время завершать представление, но чувство необъяснимой эйфории вкупе с немалой дозой адреналина, совсем новые непередаваемые ощущения и любопытство заставляют меня ответить на поцелуй; мои руки притягивают Дэна...

- Всё, убирайтесь отсюда, - с неприкрытым отвращением фыркает Семёнов.

Дэн отстраняется первым, на его лице читается неуверенность и испуг. Всматриваюсь в него; меня окутывает лёгкое волнение, приятно щекочет где-то внутри.

- У нас медовый месяц, - говорю невпопад, развивая нашу маленькую постановку. Схватив остолбеневшего охранника за локоть, тащу за собой, кивнув мужчинам в синей форме.

Как только дверь номера захлопывается, тут же отпускаю Дэна.

- Отличная была идея, - улыбаюсь. - Я уже думал, что мне конец.

- Первое, что пришло в голову, - скованно произносит охранник.

- Спасибо.

Опять же рой разношёрстных мыслей взрывает мне мозг, но всё по порядку. Озираюсь – вещи на своих местах. Ничего не объясняя, ухожу в свою спальню; открываю тайник – дневник отца лежит всё там же, кажется, к нему даже не прикасались – слой пыли на обложке не тронут. Оружие и документы тоже на месте. Это немного успокаивает меня, и я присаживаюсь на кровать.

Он идёт следом, тихо, как тень. Прислонившись к косяку, так и не решается зайти в комнату.

Я отворачиваюсь, смотрю в окно: солнце окрасило небо багрянцем.

- Что за делишки у тебя с Кротом? - Я должен вывести его на чистую воду. Поднимаю взгляд на Дэна, который при упоминании о банкире резко меняется в лице, подтверждая мои опасения.

- Я кое-что слышал о нём, - отвечает он флегматично, лишь едва ощутимое колебание в голосе выдаёт его обеспокоенность.

Сморю на него с презрением.

- Никогда не видел его, - продолжает заложник - уверенность потихоньку возвращается к нему.

- Он утверждает, что вы хорошо знакомы, - поднявшись с постели, вытираю вспотевшие ладони о жёсткую ткань джинсов.

- Что-то случилось? - он говорит так, будто знает о неминуемости этого «что-то».

- Да, Дэн, случилось. Я навёл Крота прямо на Исмаэля. Не хочешь сказать мне, как так вышло? – стараюсь излишне не драматизировать.

- Думаешь, это я? – в его голосе звучит сожаление. Сколько можно ломать эту паршивую комедию.

- Будешь отрицать? - Перекидываемся короткими предложениями и мимолётными взглядами. Жуткая картина: после всего, что мы пережили вместе, вот так стоять, словно на линии огня, друг против друга. Мне становится тошно.

- Валер, мне нечего отрицать, - охранник сдвигает брови к переносице. - Если тебе хочется так думать...

- Мне не хочется так думать, - обрываю его. Я уже давно не знаю, чего мне «хочется». Возможно, послать всё к чёрту и свалить в Нью-Йорк: посмотреть Бродвей, встретить вчерашнюю знаменитость, которая готова на всё ради двойной порции виски со льдом. Или ломануться к Большому Каньону, прихватив с собой несколько бутылочек «Samuel Adams» - у него замечательный аромат. Единственное, чего мне «не хочется», так это продолжать этот разговор, итог которого уже очевиден. Боюсь, оказаться правым, ведь тогда мне придётся... а я не хочу потерять Дэна. Но всё же я не намерен отступать.

- Ты до сих пор сомневаешься во мне, - он хмурится, но беззлобно, просто чтобы выставить напоказ своё недовольство. - Значит, я дал тебе причину, - лицо его разглаживается, и глядит он на меня так по-дэновски невинно, что я ощущаю себя последней мразью на планете. Терпеть не могу этот взгляд. От него делается жутко неловко.

- Я до сих пор не могу понять тебя, - вот, я уже начал пасовать перед ним.

- И поэтому тебе легче считать меня предателем?

Да, чёрт подери, легче. И проще. Он для меня словно прогнивший овощ в асептической упаковке. Вроде бы, уже уловил вонь предателя, но вся эта стерильность сбивает с толку, кажется, что он чистый и невинный. Может, я выдумываю, и нет никакой «вони», а противный запах – мой собственный. Страх и недоверие пожирают меня, словно маленькая опухоль, которая разрастаясь, давит на лёгкие, мозг, сердце всё сильней. Не позволяет вздохнуть, увидеть, прочувствовать: предатель или друг.

- Валера, - я не смею его перебивать, - я не знал, куда ты направляешься. Ты не сказал мне об этом. Я догадывался, что ты поедешь к Исмаэлю, - его спокойствие действует мне на нервы.

- Значит, это стечение обстоятельств, - рявкаю в ответ.

- Кто мог знать, куда ты едешь?

Я и Боря, но Борису я доверяю даже больше, чем себе.

- Никто, - отрезаю я. Что он пытается вдолбить мне в голову?

- Возможно... - тихо шепчет он.

Ненавижу, когда он сбавляет тон, мне приходится наклоняться к нему, чтобы расслышать.

- Есть возможность, что это ты привёл его к Исмаэлю?

Гениально! Дэн, это просто гениально. Конечно, это был я. Боже, я не слышал оправдание нелепей. Он на правду хочет убедить меня в том, что виновен я, а не он?

Я просто улыбаюсь. Глупо щерю зубы, пялясь куда-то перед собой. Не вижу резона продолжать этот разговор.

- Только ты знал, где Исмаэль, никто не был проинформирован о твоих планах, да? Ты просто сел и поехал к нему.

Я киваю в ответ. Он со своей логичной цепочкой просто смешон, Херлок Шолмс недобитый.

- Если ты не шизофреник, значит единственное звено - это твоя машина. Может, на неё установили систему слежения, ты проверял?

Самоуверенная ухмылка сползает с моего лица. Если какая-то тварь прикасалась к «детке» – поотрываю руки.

- Нет, не проверял, - севшим голосом отвечаю я.

До чего же узколобым кретином я могу быть! Двадцать первый век на дворе, намного легче присобачить жучок к машине, чем закручивать идиотские интриги с чудаковатым охранником. Крот – прагматик, он всё просчитывает до мелочей и не стал бы доверять такому балбесу, как Дэн. Ну, я бы на его месте точно не стал.

Теперь я запутался полностью. Вокруг меня дремучие дебри, и я не имею даже малейшего понятия, как выбраться оттуда. Поверить ему, прислушиваясь к внутреннему голосу, или послать всё к чёрту?

Боже, как же я устал. От приторного вранья, недоговорок, необоснованных (или обоснованных?) подозрений. Так хочется замять этот разговор и сказать Дэну, чтобы он проваливал на все четыре стороны. Я бы, наверное, так и сделал, если б был уверен в том, что он не уйдёт. До чего же тяжело объяснить человеку, что я желаю, чтобы он убирался, при этом не хочу, чтобы он уходил.

Такие разговоры – не мой конёк. Даже с папой или Исмаэлем. Хотя с папой было проще. Он всегда знал, что ему нужно; не говорил, а приказывал, и я выполнял. Идеально. У меня даже не было времени, чтобы думать про подобную фигню. А вот с Исми по-другому. Мелкий всё время хочет поковыряться у меня в душе, и не к чему хорошему это не приводит. Я отмалчиваюсь и соскакиваю с темы, а когда брат так и норовит вытащить наружу всё дерьмо, я просто ухожу. Сбегаю от него и его глупых разговоров, целыми вечерами гоняя по городу, а потом хорошенько надираюсь в дешёвой забегаловке. Если я бы в своё время побольше говорил с Исмаэлем, мне было бы проще общаться с людьми, а не стоять, словно оторопевший лопух. Но в этой ситуации мне не Исмаэль, а мозгоправ нужен.

Дьявол, да я уже готов принять всё сказанное им, лишь бы не стоять вот так вот, затягивая старую песню о главном.

- Допустим, - киваю я. - А как мне узнать, что это не ты установил маячок на «детке», если, конечно, это так. - Допуская возможность слежки, не исключаю возможность предательства.

- Никак.

Ну что за хрен упёртый? Может, он хоть попробует оправдаться?

- Что ж, ты не оставляешь мне выбора.

Этому индюку невдомёк, что я не умею доверять людям, верить им на слово, а уж тем более, когда они нарочно вгоняют меня в сомнения.

- Не утруждайся, я и так уйду. – Он говорит всё так же ровно. Ни один проклятый мускул не дрогнет на каменном лице.

- Вот и чудненько, - сам не знаю, отчего мой голос дрожит, словно воскресный студень.

Я же не буду пытаться выяснить «почему?» Тем более, я сам этого хотел.

Он плавно разворачивается и уходит. Нет, я не могу вот так... Бросаюсь следом. Обогнав охранника, встаю перед ним.

- Ты думаешь, что сможешь так легко уйти, - ужасное волнение накрывает меня.

- Нет. Это не легко, но ты не хочешь, чтобы я остался.

Он прав. Он чертовски прав. Я был бы счастлив, уйди он сейчас. Вспомнив об этом, освобождаю путь.

Но стоит парню сделать движение вперёд, как я грубо хватаю его за локоть.

- Оставишь меня одного? – Пресвятые угодники, ну что за жалкий вопрос. Валерка, ну хоть раз, позволь человеку уйти, не унижайся, как девчонка.

- Ты говорил, что тебе никого не надо. - Сукин сын настроен решительно.

- Хорошо, проваливай, - брезгливо отдёргиваю руку, словно это он меня держал, а не я его.

- Непременно, - огрызается Дэн.

Заложник берёт бежевый плащ, который я ему подарил, и ступает прямиком к двери.

- Он мой, - выпаливаю. - Я его купил.

- Ладно, - охранник раздражённо снимает тряпку и бросает в меня. - Ты, как дитя малое.

- На себя посмотри! – срываюсь на крик – теперь-то он меня услышит.

- Ты что-то хочешь мне сказать? - злится Дэн.

- Нет, убирайся. Вали к Кроту и скажи - пусть обломится.

- Да не знаю я никакого Крота! – тоже кричит Дэн. - Я в жизни его не видел, и тем более, не встречался с ним!

- Продолжай врать, - надо бы поубавить тон - копы за стенкой.

- Всё, Валерка, ты меня достал, - Дэн теряет терпение: красный, с перекошенным лицом - вытаращил свои огромные зенки, а меня неожиданно начинает душить смех и желание сказать ему, чтоб не дурил и успокоился.

- Тогда закрой дверь с другой стороны.

- Ты не даёшь мне уйти, - произносит он обречённо.

- Тогда не уходи, - мягко добавляю я.

- Я должен...

- Почему?

Дэн устало вздыхает, поднимая взгляд, словно там он сможет найти ответ на моё «почему». Собравшись с духом, шагает ко мне.

- Вот поэтому, - он порывисто привлекает меня к себе и целует в губы.

Это уже менее непривычно, но не менее неожиданно.

Я, немного помедлив, отталкиваю его от себя. Боюсь признаться - крайне неохотно. Есть в этом что-то необычное и притягательное. Горький вкус мяты, хвои и цитрусовых – наверное, его зубная паста. У Дэна всегда свежее и приятное дыхание. Нет противного и привычного привкуса алкоголя, как у девчонок из ночных баров. Да и целуется он неплохо, получше некоторых тёлочек, которые только и делают, что слюнявят тебя.

- Совсем с катушек слетел, - вытираю губы кулаком.

- Я не могу больше оставаться рядом с тобой. Это неправильно.

- Да, если ты будешь меня постоянно облизывать, это будет неправильно, - менторски фыркаю я. Конечно, я хорошо понимаю, что он имеет ввиду, и самое страшное, что это меня не пугает, а ведь должно бы. – Но не смертельно же, - не могу понять, откуда этот страх потерять Дэна. Но я уже мало соображаю, что несу.

А что, я же не могу запретить ему любить меня - или что он там навоображал в своём извращённом сознании? Пусть будет так, мне всё равно.

- А ты подумал, каково мне? - заложник разбит, он, наверное, тысячу раз пожалел о том, что поцеловал меня. Не хочу, чтобы он жалел о том, что «испытывает чувства» ко мне.

- Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Разве есть смысл дальше врать?

- Валер, всё повторяется. Ты не можешь меня отпустить из-за собственного эгоизма, а я не могу уйти сам.

- Это не эгоизм, это... - ещё бы я знал. Хоть бы одна проклятая причина взбрела мне в голову, но нет – звенящая тишина.

- Тебе нужно двигаться дальше.

- А я двигаюсь.

В голове рождается план, который кажется мне очень удачным, очень к месту. Аут Цезарь аут нигиль. Даже мой прожжённый мозг не бьёт тревогу. Такое впечатление, что он работает на самоуничтожение. Развернув охранника, прижимаю его к столу, стоящему в центре комнаты. Целую в губы грубо и резко, пытаясь подавить страх и инстинктивное отвращение.

Я целую его, а сам понимаю, что совершаю самую грандиозную глупость в жизни, только, видимо, понимаю слишком поздно. Я вновь сломался, как и в случае с Исмаэлем. Удерживаю его насильно, нащупав рычаги влияния. Слабость брата – его любовь ко мне; с Дэном получается точно так же. Не побрезгав, манипулирую чужими чувствами. Я сам себе противен. Просто ублюдок.

Но все эти мысли быстро отступают на задний план - мне всегда удавалось заглушить своего сверчка Джимини.

Сейчас у меня есть ОН и время, а ещё ощущение невесомости. Ведь неважно, падаешь ты в пропасть или взмываешь в небо. Главное, полёт.

Железной решёткой зачёркнуто небо,
В пустом коридоре безумствует ветер,
И словно земля проступает под снегом
В игре светотени на грязном паркете.

Бессчетные двери призывно раскрыты,
Лицо полосами раскрасило солнце,
Змеится по стенам вьюнок ядовитый...
А вдруг за углом коридор оборвётся?

А вдруг за порогом – ни ада, ни рая,
А только забвение в бездушном просторе?
И мы хаотично в пространстве блуждаем,
Столкнувшись, меняем узор траекторий?

А вдруг обратятся в труху фолианты,
И, солнечный свет разлагая на знаки,
Серебряный дождь затуманит закаты,
И полночь поднимет чернильные флаги?

В игре светотени на грязном паркете
Не пройденной жизни оборваны рельсы.
В пустом коридоре безумствует ветер,
Захлопнуты двери. Я завтра – воскресну.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 22.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2950930

Рубрика произведения: Проза -> Триллер


















1