Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Солдаты 41-го. Часть-1. Студёные воды Судости. Глава 12.


Солдаты 41-го. Часть-1. Студёные воды Судости. Глава 12.
Глава 12.
Оперативная сводка за 6 октября 1941 года

Утреннее сообщение 6 октября

В течение ночи на 6 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте.
Вечернее сообщение 6 октября
В течение 6 октября наши войска вели упорные бои с противником на всём фронте.
За 4 октября в воздушных боях сбито 53 самолёта и уничтожено на аэродромах 10 самолётов противника, и всего уничтожено 63 самолёта противника. Наши потери 25 самолётов.
В Баренцевом море потоплен немецкий транспорт.
http://great-victory.ru/great-victory.ru
Один выстрел – две цели.
Шестого октября 4 кавалерийская дивизия, совершила марш в район Родогош. Заняли позиции вдоль реки Нерусса. Старшина Гончарук Пётр Андреевич, придирчиво всматривался в очертания противоположного берега. Местность как местность, только торчащая пожарная каланча вносила сомнения. Взяв бинокль, навел на смотровую площадку и чертыхнулся:
– Тьфу ты. Так я и думал…
– Что ты ругаешься? – повернулся к нему командир эскадрона.
А погляди-ка сам на вышку, – протянул бинокль Гончарук, показав рукой направление.
Командир настроил окуляры и не сдержал эмоций:
– Мать честная, да мы ж у них, как на ладони. Быстро фрицы наблюдательный пункт организовали…
– Что станем делать? спросил Пётр.
– Как что? Выкурить наблюдателей надобно. Есть же у нас сорокопятки. Правда, далековато. Достанут ли?
– Попытка не пытка, – с сомнением произнес Гончарук, – надо пробывать.
– Тогда тебе и флаг в руки, действуй Андреевич.
Старшина по ходу сообщения поспешил на позиции противотанковой батареи, нашел комбата и сообщил:
– Товарищ старший лейтенант, немцы оборудовали наблюдательный пункт на пожарной каланче, надо бы их оттудова хотя бы пугнуть, а лучше совсем выселить, ну, вы понимаете…
Артиллерист навёл объектив буссоли, в указанном направлении:
– Да, фрицы неплохо устроились. Всю округу взяли под наблюдение.
Артиллерист покопался в своих таблицах и констатировал:
– Прямой наводкой нам их не взять…, до каланчи больше восьми сот метров. Придётся навесным огнём накрывать, а это сложновато, ну да где наша не пропадала, а старшина? Я сам пойду руководить.
Поискав кого-то глазами, махнул рукой:
– Посыльных уже всех услал. Ладно, пошли. По пути разберёмся.
Выйдя к орудиям, старший лейтенант распорядился:
– Лейтенант Михайлов, остаетесь за меня. Расчёту первого орудия скрытно переместиться на берег реки. При себе иметь пять осколочных снаряда, – обернувшись к старшине добавил, – нам бы три выстрела успеть сделать. Закидают минами, да и на пулемётный огонь с той стороны можно нарваться.
Подождав, когда расчёт выкатит орудие из окопа, ускоренным шагом направились к берегу. Позицию выбрали в кустах лозняка, сквозь который просматривалась пожарная каланча. Командир батареи сам ввел корректуры в прицел, скомандовал:
– Заряжай! Огонь!
Прозвучал выстрел. Справа от цели возникло белое облачко, затем донёсся хлопок разрыва.


– Понятно… – с легким огорчением произнес стрелявший.
В это время на той стороне, на месте разрыва в небо потянулся чёрный столб дыма и ахнул мощный взрыв. В небо взметнулся султан из огня и каких-то обломков. Взрывной волной накрыло каланчу, она резко наклонилась, с верхней площадки, не удержавшись, посыпались немецкие наблюдатели.
– Уходим, – коротко бросил артиллерист, – дело сделано. Сейчас здесь жарко будет.
Красноармейцы сноровисто покинули позицию и вовремя. Немцы открыли миномётный и артиллерийский огонь. Ударили и пулемёты с противоположного берега. Уничтожение наблюдательного пункта противника, увы, не способствовало успеху. Вскоре выяснилось, противник прорвал оборону соседней дивизии и кавалеристы, чтобы избежать окружения, вынуждены были отступить в район Клинское.

Засланный казачок.

Танкисты 42 танковой бригады готовились к боевым действиям. Обслуживали технику, производили дозаправку, пополняли боекомплект. Экипаж тридцатьчетвёрки, накануне потерявший командира, работал молча, переживая утрату. Сержант Леонид Чашев заметил, что к ним приближаются двое. Присмотревшись, узнал ротного, а рядом шёл незнакомец:
– Похоже командира нам нашли, – негромко произнёс он, и, убедившись, что начальники следуют именно к ним, скомандовал, – экипаж строиться!
Подождав, когда танкисты встанут в шеренгу, подал команду:
– Экипаж! Равняйсь! Смирно! Ранение на лево!
Вольно! – отмахнулся ротный, – не на параде. Вот знакомьтесь, ваш командир танка, младший лейтенант Пичугин. Прошу любить и жаловать. Представьтесь.
– Да что тут представляться, – с неохотой начал прибывший, – я 1921 года рождения, из Харькова. Там был призван в армию в прошлом году. Прошёл курсы подготовки командиров танков. В июне попал на границе в окружение. С товарищами, такими как я, пробирались к фронту. Сегодня вышел к вам. После беседы, назначен командиром экипажа.
– Вопросы есть? – спросил ротный, выдержав паузу, добавил, – познакомитесь в процессе работы. Экипаж в вашем распоряжении, командуйте, – развернулся и ушёл по своим делам.
– Насколько я понял, вы занимались обслуживанием машины, – с наигранной ноткой равнодушия произнёс Пичугин, – глядя куда-то мимо подчиненных, с трудом скрывая волнение – продолжайте.
Отойдя в сторону, младший лейтенант уселся на пень и, достав блокнот, деловито начал делать пометки. Прерываясь, настороженно осматривался и продолжал своё занятие.
Не нравится мне он, – толкнул Чашев в бок радиста Бондарева, – смотрит мимо, как будто мы пустое место…
– Да-а-а, интересный товарищ. Может поэт или писатель?
– Ага, угадал, – съязвил Леонид, – присмотрись, он что-то чертит, а не пишет.
Точно, – согласился Николай, понаблюдав, – надо бы за ним присмотреть.
– Аккуратно нужно, – предостерёг Леонид, – не смотри в его сторону напрямую, а самым краешком глаза. Он и так какой-то дёрганый. Спугнуть можно.
Танкисты занялись каждый своим делом, не выпуская из поля зрения своего нового командира, а тот, пристально оглядев всё вокруг, подошёл к Бондареву:
Слушай, браток, а куда вы ходите по нужде?
– Как куда? Вокруг места хватает, – показал боец на окружающий лес.
– Ну, тогда я сбегаю, а то что-то живот крутит.
Давай, – благословил Николай, добродушно улыбаясь, но стоило младшему лейтенанту повернуться к нему спиной, стукнул ключом по броне, привлекая внимание Чашева. Пичугин отреагировал на звук мгновенно, резко повернувшись, хватаясь за кобуру.
– Ключ, – виновато повертел инструментом Бондарев.
– А-а-а, – произнёс с облегчением командир, и торопливо направился в заросли.
Нервничает, – тихонько сказал подошедший Леонид, – нужно идти осторожно, вишь как за пистолет хватается.
Друзья направились следом за младшим лейтенантом, стараясь не терять его из вида. Приходилось часто останавливаться и пригибаться, замерев на месте, так как преследуемый останавливался, озираясь вокруг. Вскоре Пичугина остановил окрик на ломанном русском:
– Стоять на место! Рука в высь! Пароль!
Пичугин встал, как вкопанный. Проворно вскинул руки вверх. Произнёс:
– Навля!
– Иди на меня, – послышалось в ответ. Диверсант двинулся вперёд. Сквозь просветы среди деревьев просматривалась поляна, на которой были разбиты палатки. Сновали гитлеровцы. Чашев насчитал пару десятков:
– Уходим, – шепнул он, – нужно доложить командованию.
Осторожно отошли метров на сто и уже не таясь заспешили в расположение. Разыскав командира роты, Чашев доложил:
– Товарищ старший лейтенант, командир нашего танка предатель. Он сейчас немцам докладывает всё, что успел вынюхать здесь.
– Как предатель? Ну-ка, излагайте откуда такая информация?
Пришлось поведать всё в мельчайших деталях:
– Мать честная, он же был на построении, где поставили задачу о передислокации в Зелепуговку и о переправе через Навлю по железнодорожному мосту…, а ну за мной бегом марш.
Запыхавшиеся примчались в штаб бригады. Доложили в подробностях. Комбриг принял решение:
Разбираться и искать виновных времени нет. Немцы наверняка уже рванули к мосту. А посему их нужно опередить. Вам, товарищ старший лейтенант, поднять роту по тревоге и, совместно с ротой мотострелков, немедленно направиться к переправе. По прибытии организовать круговую оборону. Удержать позиции до прихода основных сил и прикрывать прохождение техники и личного состава бригады. По окончании операции мост сжечь, чтобы не достался противнику. Взводу разведки прочесать район обнаружения немецких диверсантов. Вопросы? – выдержав паузу, приказал, – приступить к выполнению поставленных задач.
Командиры поспешно разошлись.
Рота танков с десантом мотострелков по тревоге двинулась вдоль железнодорожного полотна к мосту через реку Навля. Путь предстоял не длинный, около четырёх километров.

Преодолели его быстро. Два танка и взвод пехоты переправили на противоположный берег. Приступили к организации охраны переправы. Вскоре на дороге появились красноармейцы, в ускоренном темпе спешащие к мосту. Заметив позиции обороны, остановились и спрятались в зарослях. После небольшого промежутка времени, на дорогу вернулся младший лейтенант в танковом комбинезоне и направился в сторону моста. Хорошо было видно, что каждый шаг даётся ему с трудом. Его остановили окриком:
– Стой! Кто идёт!
– Младший лейтенант Пичугин, – прозвучало в ответ.
– Уж не ты ли сегодня в Алтухово экипаж принял?
– Я, – с явно наигранной улыбкой подтвердил говоривший, – мне бы с вашим командиром пообщаться…
– Говори, тебя слушают.
Раздосадованный ответом, младший лейтенанта заявил:
– Мне приказано передать, что обстановка резко изменилась. Занят посёлок Навля. Вот-вот немцы окажутся в Салтановке. Бригада, для упреждения действий противника будет переправляться в брод ниже по течению. Вам приказано идти в сторону деревни Ворки, а мне со взводом необходимо взять под охрану мост.
Поднимите руки вверх и следуйте к нам, – потребовали в ответ.
Потоптавшись на месте, явно выигрывая время, Пичугин медленно стал поднимать руки и вдруг, сделав шаг вперёд, в акробатическом прыжке стремительно исчез в зарослях. Одновременно по обороне ударили сразу несколько немецких ручных пулемётов. В ответ заговорили станковые пулемёты. Дружно прозвучал залп винтовочных выстрелов. Напоровшись на плотную оборону, немецкие диверсанты предпочли скрыться, оставив несколько своих погибших. Среди них Пичугина не оказалось:
– Ушёл…, – разочарованно выдавил из себя Владимир Горбань.
– Жаль, – сжал кулаки Чашев, – хотелось бы поговорить…
– О чём? – удивлённо вскинул брови Бондарев.
– Признал я его, – ошарашил Леонид, – ещё вчера признал, но сомневался. Уж очень сильно изменился с момента последней встречи. Только после его прыжка и узнал. Вовсе он никакой не Пичугин, а Егор это, Рудаков. Помните рассказывал, как под Сенно в нашем экипаже механик от попадания снаряда в танк сиганул из люка прямо в немецкую траншею? Вот где сволочь объявился. На немцев выходит пашет. Встречу, собственными руками удавлю гадину.
Теперь понятно, почему он глаза прятал, – осенило Горбаня, – то-то суетился и всё на тебя посматривал. Боялся, что узнаешь. Ладно. Забыли. Рот на замок. Время покажет и всё расставит на свои места.
Танкисты молча разошлись с места скоротечного боя по своим местам.
Июнь 2020.
Бравада.

Вечером 5-го октября командир 137 стрелковой дивизии полковник Гришин поставил задачу провести разведку боем рано утром силами батальона капитана Осадчего. На инструктаже зачитали приказ о присвоении лейтенанту Дубровину очередного воинского звания и назначении на должность командира роты. По этому поводу в блиндаже накрыли стол. Комбат произнёс тост:
– В создавшийся обстановке мы редко получаем повод собраться и поздравить своего товарища с приятным событием, а тут сразу и повышение, и очередное звание. Я искренне рад и хочу пожелать тебе, Женя, закончить войну в Берлине. За тебя!
Все присутствующие дружно подняли алюминиевые кружки и выпили до дна. Закусили. Осадчий подытожил:
– Прошу всех проявить максимум собранности и организованности. Старший лейтенант Дубровин, поздравьте и своего подчиненного Филатова. Он назначен командиром взвода с присвоением звания старшина, да не наливайте много. Пьяные во время атаки частенько бравируют и первые хватают пули. Вопросы есть? Если всё понятно, то готовьте людей, разойдись.
Дубровин пришёл в расположения роты в приподнятом настроении. Вызвал командиров взводов. Поставил задачу на предстоящую атаку. Поздравил Филатова. Отметили наркомовскими ста граммами.
До наступления рассвета на лодках переправились через Судость. Скрытно подошли к деревне Баклань. Чуть посветлело, ударила наша артиллерия. На прямую наводку выкатили три сорокапятки. Одно орудие установили рядом с местом, где залёг Филатов. От первого же выстрела старшине так резануло по ушам, что на какое-то время перестал слышать. Благо по цепи покатилась команда:
– В атаку! Вперёд!
Филатов вскочил, и закричал:
– За мной! Ура-а-а!
Пробежав немного, оглянулся. Красноармейцы, следуя его примру, бежали следом. Посмотрел вперёд. Чуть праве и впереди увидел старшего лейтенанта Дубровина, который возглавил атакующих. Командир роты картинно бежал не пригибаясь, держа пистолет в правой руке, и призывно махал им, изредка оглядываясь на шеренгу следовавших за ним бойцов, явно рисуясь перед подчиненными.

Филатов подбадривал красноармейцев, перемещаясь с фланга на фланг своего взвода, а самого не покидала мысль: «Больно красиво идёт Дубровин в атаку впереди роты. Может захмелел? Добавил перед боем? Как бы не случиться беде…».
Старший лейтенант действительно принял на грудь с избытком. В начале с командиром батальона, вручившим ему новые кубари, после со взводными, где уже он поздравлял Филатова с назначением и присвоением звания старшина. Перед атакой к нему заглянул комиссар, поздравил и налил из своей фляжки. С непривычки триста грамм практически на пустой желудок сыграли своё черное дело. В голове было светло, на душе радостно, а в теле необычайная лёгкость. Он бежал впереди своих бойцов будто летел на крыльях. Ему было всё не почём: свист пуль, разрывы мин и снарядов. Рядом кто-то падал и уже не вставал, некоторые поднимались и продолжали следовать за ним. На плечах отступающих немцев освободили деревню, а на окраине попали под плотный огонь, открытый гитлеровцами из окон скотного двора. Евгений ощутил страшный удар в грудь в области сердца. Тело стало вдруг непослушным. Ноги подкосились, и он рухнул, раскинув руки, словно обнимая клочок земли, освобождённый им от врага. Сознание медленно покидало. Последнее, что услышал, был крик:
– Ротного убили!!!
Поредевшая цепь залегла. Филатов, осознав случившиеся, опомнился первым. Вскочив, закричал:
Отомстим за командира! В атаку! Вперёд! Ура!
Дубровина красноармейцы уважали, поэтому поднялись дружно и в едином порыве ворвались в строения скотного двора. Завязался ближний бой, переходящий в отдельных местах в рукопашную. Немцев выбили. Отбили последовавшую атаку. Бой затих. Оставив наблюдателей, принялись собирать убитых и копать могилу. Работали допоздна, ведь в роте в живых осталось восемнадцать человек.
Июль 2020.

Сломленная.

148 стрелковая дивизия, после боёв приводила себя в порядок. Младший лейтенант Саровский Игнат Владимирович, задумчиво сидел за столом, подперев голову ладонями. Его, интенданта по образованию, назначили командиром роты, вместо убитого во время бомбёжки старшего лейтенанта Уточкина. Из задумчивости вывел голос сержанта Богомолова Алексея:
– Товарищ младший лейтенант, что задумались? Может вместе покумекаем?
– Да есть одна закавыка, – встрепенулся Игнат, – мне не даёт покоя наша новая санинструктор…
– Никак влюбился?
– Брось глупости сочинять, – смущённо зарделся Саровский, – уж больно часто она свой нос суёт везде, словно вынюхивает.
Обыкновенное женское любопытство, – отмахнулся сержант.
– В том-то и дело, что под любопытством скрывается что-то другое, – выразил сомнение ротный, – на красноармейцев она ноль внимания, а с командирами любезничает и флиртует напропалую.
– Ревнуешь, – предположил Богомолов.
– Нет, – отрезал Саровский, – а вот проверить не мешает. Пошли-ка посыльного за ней, а сам молча поприсутствуй и будь наготове.
– Понял, – пожал плечами сержант и вышел отдавать распоряжение. Отправив посыльного, перекурил на скамеечке и, завидев приближающуюся санинструктора в сопровождении красноармейца, вернулся в избу:
– Идут, – доложил коротко.
– Хорошо, присядь в сторонке и держи ситуацию под контролем, – приказал ротный.
Послышались шаги в сенях и раздался стук в дверь:
Войдите, – разрешил младший лейтенант, склонившись над бумагами.
– Младший сержант Загулько по вашему приказанию прибыла! – бойко доложила вошедшая.
– Вольно, – дружелюбно улыбнулся Саровский, – присаживайтесь, – вежливо показал на стоящий сбоку табурет.
Подождав, пока санинструктор займёт предложенное место, продолжил:
– Я уточняю списки учёта личного состава, а о вас мне ничего не известно. Будьте добры, дайте свои документы.
Загулько неторопливо достала комсомольский билет и ещё одну серенькую книжицу, встала подошла к столу, положила и вернулась на место. Младший лейтенант заинтересованно взял в руки именно серенькую книжечку и удивлённо раскрыл её:
– Загулько Анна Петровна, очень приятно, – посмотрел на владелицу, словно сверяясь и быстро спросил, – с какого населённого пункта вы к нам прибыли и на чём?
– С Брасловля, на машине, – прозвучало в ответ.
– Понятно, – протянул ротный и, глядя на Богомолова, кивнул головой.
Алексей выхватил заранее спрятанный пистолет и направив на женщину скомандовал:
Встать, руки вверх.
Анна вздрогнула, повернула голову на окрик и, увидев направленное оружие, побледнев, медленно стала поднимать руки.
Саровский в свою очередь, снял с предохранителя свой ТТ и настороженно следил за Загулько.
Поняв, что сопротивление бесполезно, санинструктор встала с поднятыми руками:
– Обыщи её, – потребовал младший лейтенант.
– Что, прямо вот так? – смутился Богомолов.
– Обыскать, не значит лапать, – напомнил ротный.
Алексей нерешительно подошёл к женщине сзади, расстегнул у неё кобуру и изъял пистолет. Похлопал подмышками и почувствовал сквозь грубое сукно гимнастёрки упругие формы. Кровь ударила в голову. Захотелось обнять, прижаться к молодому телу, вдохнуть запах и не отпускать… С большим усилием преодолев природный зов, Богомолов закончил обыск, изъяв маленький пистолетик из-за пояса Анны. Молча отошёл и сел на своё место.
– Товарищ младший лейтенант, – возмущённо произнесла задержанная, – что вы себе позволяете?
– Вы, гражданка, задержаны как немецкий лазутчик, – громко прозвучало в ответ.
– Что? Да как вы смеете? – возмутилась Загулько.
– Смею, ещё как смею, – с металлом в голосе огорошил младший лейтенант, – нет в округе Брасловля, есть Брасово. Аргумент слабенький, понимаю. Только есть маленькая деталь, – он с призрением посмотрел на арестованную, – там немцы уже трое суток находятся. Главное не в этом. Красноармейские книжки у нас изъяты, подставили тебя твои хозяева. Как же ты могла? А ещё комсомолка…
По мере слов, звучащих в свой адрес, молодая женщина всё ниже и ниже склоняла голову. Лицо побледнело. Осознание происходящего нарушило её спокойствие, уверенность:
Да что вы понимаете? – тихо начала женщина, – мы в первые дни войны под Гродно попали в такой переплёт, что врагу не пожелаешь. Наш полевой госпиталь находился в лесу, рядом с дорогой и был переполнен раненными. Люди лежали в палатках и под навесами из веток. А раненных всё везли и везли. Операции проводили круглые сутки. Хирурги меняли друг друга. Медсестры и санитары от перенапряжения валились с ног. Командование для отдыха оборудовало землянки в глубине леса, где можно было поспать в тишине. На третий день боёв, я была в отдыхающей смене после ночного дежурства. Проснулась от стрельбы. Вскочила и бросилась к выходу. Услышала рёв двигателей, стрельбу и нечеловеческие крики людей со стороны госпиталя. Кинулась туда. В это время стрельба прекратилась, а шум двигателей начал удаляться. Прибежав на место палаточного лагеря, застала жуткую картину. Всюду были следы гусениц. Они проходили по изодранному полотну палаток, изломанной походной мебели, медицинскому оборудованию и инструментам, по раздавленным и разорванным человеческим телам. Прорвавшиеся немецкие танки просто растерзали лагерь с раненными, не оставив шанса никому. Кто пытался убежать, расстреляли из пулемётов, не сделав исключения: ни женщинам, ни медикам, ни раненным. Ужас и страх овладели теми, кто чудом остался в живых. Измученные, голодные, на пределе сил мы брели на восток. В один из дней просто уснули беспробудным днём на лесной поляне. Проснулись от пинков. Открыв глаза, я увидела немцев, которые набрели на нас каким-то образом. Нас построили. Отобрали евреек и увели в лес, недалеко, метров на пятьдесят. Вскоре оттуда послышались женские крики, плачь и ругань на немецком вперемежку с мужским смехом. Фашисты ходили к несчастным по очереди, сменяя друг друга. Вскоре в той стороне прозвучали выстрелы и всё стихло, казалось даже ветер перестал шевелить листочки, не было слышно щебета птиц. Поняв, что произошло с несчастными, мы ждали своей участи. По распоряжению офицера, нас погнали, как позже выяснилось в Барановичи в шталаг № 337. Измученных и обессиленных построили на центральной площадке. Вокруг стояли бараки. Возле них вкопаны столбы, к которым были привязаны полуобнажённые женщины. Насекомые облепили их тела, а отпугнуть не имелось никой возможности. К нам вышел офицер и на ломанном русском объявил, куда мы попали. С его слов в лагере женщин приучали к беспрекословному подчинению путём тяжёлых физических работ.

За малейшее сопротивление наказывали самым изощрённым методом, вплоть до посадки на кол и предложил нам избежать такой участи путём перехода на службу к немцам. Наглядно видя, что творят с непокорными пленницами, мы задумались. На размышления нам отвели две минуты. По истечению отведенного времени прозвучала команда: «Желающие служить великой Германии пять шагов вперёд.» Вышли несколько человек, в том числе и я, решив, что при первой возможности сбегу. Терпеливо ждала своего часа и вот он настал. Только не совсем всё оказалось так, как я представляла. Страх оказаться расстрелянной на месте, оказался сильнее. В общем не сумела найти в себе силы прийти и всё рассказать. Что со мной теперь будет?
– Не знаю, – честно признался Саровский, – пока мы доставим вас в штаб полка.
В сопровождении ротного и сержанта Богомолова диверсантку отконвоировали к начальнику разведки. О дальнейшей её судьбе задержавшие так ничего и не узнали.
Июль 2020.
Хиви.

269 стрелковая дивизия, проведя разведку боем сумела установить систему огня противника на переднем крае. Отделение сержанта Сергея Бондаренко, принявшее непосредственное участие в боевом воздействии на противника, возвратилось в свои окопы без потерь, что безусловно подняло боевой дух. Однако добытые сведения не давали полного представления о силах немцев и поэтому накануне в поиск отправились разведчики. Возвратились они на рассвете 6 октября и привели немца, а с ним нашего пленного. Причём на нейтральной полосе немцы обнаружили группу и открыли огонь. На счастье разведчики сумели достичь своих окопов и расположились в отделении Бондаренко, чтобы переждать артналёт.
Наш военнопленный сидел на дне окопа, обхватив голову руками:
– Что за фигура к вам в сети попалась? – показал Сергей на сгорбленную фигуру.
– Хиви, – коротко ответил один из разведчиков.
– Что за диво такое? – вскинул брови сержант.
А ты сам расспроси…
– Эй, бедолага, – тронул за плечо сидящего Бондаренко, – ты кто и как в компанию с немцем попал?
Заискивающе глянув сержанту в глаза, мужчинка произнёс с надеждой:
– Вы меня на месте не шлёпните?
– Говори, там видно будет, – произнёс кто-то из присутствующих.
Посыльным я был у командира батальона. Куда отправят, туда и шёл с приказом или вызвать там кого. Начался бой. Первая рота перестала выходить на связь. Снарядили меня выяснить. Бреду потихоньку, где ползком, где, пригнувшись, а вокруг пули свистят, да снаряды рвутся. Добрался до траншей переднего края и тут самолёты налетели. Визг бомб, разрывы. Бросился на дно окопа, чтобы переждать. Что-то рвануло рядом, меня приподняло и шмякнуло о землю. Сознание потерял. Очнулся от толчков. Немцы стоят вокруг и пинают. Один уже нацелился стрельнуть. Поднялся я, голова разламывается, из носа кровь течёт. С трудом поднял руки. Меня погнали к кучке таких же несчастных. Построили и повели. Раненные и ослабшие отставали. Их прикладами выгоняли на обочину и пристреливали. Так шли целый день. К вечеру добрались до какого-то населённого пункта. Рядом с ним была лощина, наспех огороженная колючей проволокой. Туда нас и загнали. Три дня сидели без воды и пищи. На наше счастье начался дождь. Немного стало легче. Вот тут-то и началось. Люди, чтобы утолить жажду, пили прямо из луж. После такого угощения многие заболели дизентерией. Зловонье заполнило, казалось, всё вокруг. Вскоре появились какие-то немецкие чины. Через переводчика объявили, что отбирают добровольных помощников для немецкой армии. Желающим предложили выйти к воротам. Многие пошли.

Я решил, чем сдохнуть в дерьме от голода и болезней, лучше поработать, а там видно будет. Брали самых сильных и здоровых. В их число попал и я. Нас отвели в баню, дали время вымыться, постирать бельё и форму. А дальше начались работы от светладцати до темнадцати. Первое время хоронили немцев. После меня отправили в качестве носильщика в пехоту. Там всё зависело от того, к кому попадёшь. Навьючивали как лошадь. Приходилось таскать и цинки с пулемётными лентами, и всякую всячину, а вот оружия нам не доверяли.
Кормили объедками. Иногда удавалось раздобыть что-то у убитых или выпросить у местного населения. В общем несмотря ни на что, жизнь у нас была намного лучше, чем за колючкой.
Рассказчик умолк. Окружившие его красноармейцы стояли и угрюмо молчали. Казалось, ненависть и призрение наполнили окружающее пространство до такой степени, что вот-вот взорвётся. Хиви съёжился под презрительными взглядами, а толпу прорвало:
– Немцам боеприпасы подносил, мразь.
– Выродок, за свою шкуру в прислугу к фрицам пошёл.
– Да что с ним цацкаться, расстрелять на месте…
Послышалось клацанье затворами:
Отставить! – выкрикнул Бондаренко и заслонил собою хиви, – за самосуд под трибунал захотели? Разойдись, занять свои ячейки.
Бойцы нехотя разбрелись, а разведчики быстренько увели пленников в штаб полка.
Июль 2020.

https://pamyat-naroda.ru
Награда.

280 стрелковая дивизия накануне отбила Фёдоровку и была остановлена противником. Бойцы заняли оборону, оборудовав окопы в полный профиль. Зная по опыту, что хорошее укрытие надёжно оберегает от пуль и осколков, сил не жалели, трудились на совесть.
Утром во взвод, в котором числился Женька Обухов прибыл командир батальона. Он приказал построить взвод в низине, не просматриваемой со стороны немцев, и вручил медали отличившимся бойцам. Среди награждённых был и закадычный друг Ушанков Василий. После построения разошлись по своим местам в приподнятом настроении. К всеобщей радости, старшина принялся раздавать наркомовские сто грамм. Хитро подмигнув Василию, шепнул:
– Не каждый день у нас награждают, обмой с друзьями, – и придвинул фляжку с плотно завинченной пробкой.
Получив такой шикарный подарок, Ушанков ответил:
– Спасибо. Уважили. И вы подходите минут через десять в беседку.
Так бойцы назвали оборудованный укромный уголок, который оборудовали за окопами. Из ящиков от снарядов и боеприпасов соорудили стол и скамьи. В минуты затишья, красноармейцы любили там собираться, поговорить, написать письма домой, обсудить новости. Огромный куст лозы, сбросивший листву, продолжал закрывать собиравшихся от глаз противника и позволял отвлечься ненадолго от жестокой реальности.
С молчаливого согласия взводного, бойцы слили водку в фляжки, соорудили не хитрую закуску из того, что у кого нашлось и, выставив усиленное наблюдение, по очереди подходили к столу, поздравляли награждённого:
– Василий, искренне рад за тебя, – начал Женька Обухов, дождавшийся своей очереди под занавес торжества, – хочу пожелать получить орден и не один, и принять свои сто грамм на крыльце немецкого главного штаба в Берлине, ведь такой наверняка имеется.

– Хорошее пожелание, – крутанул головой виновник торжества, – за это нужно выпить.
Он взял очередную фляжку, налил Женьки, присутствующим чуть поменьше, опрокинул остатки себе в кружку.
– За Победу, – произнес уверенным голосом Ушанков, – постарайтесь все до неё дожить.
Подождав пока все выпьют, подытожил:
– Всё мужики, пора и о службе вспомнить, тем более водка кончилась.
В подтверждение своих слов, Василий взял фляжку за горлышко и, потрясая высоко поднял над головой. Послышался звонкий щелчок металла о металл. Посудина, словно живая, выскользнула из руки и отлетела метров на пять. Кто-то выкрикнул:
– Снайпер! Ложись!
Мгновенно присутствующие упали кто где стоял и с невероятным проворством, прижимаясь к земле, по-пластунски расползлись в разные стороны. Перевели дух только оказавшись в окопе. Во взводе на долго запомнили день награждения Ушанкова.
Июль 2020.
Паника.

Штабу 282 стрелковой дивизии позарез нужна была информация о немцах. Поэтому разведчики каждую ночь ходили в тыл врага. Вот и в ночь на 6 октября, как только сгустились сумерки, преодолев нейтральную полосу и заболоченный участок, пригибаясь, гуськом направились в ближайший тыл противника. Юрка Бельченко и Саша Лукашок держались вместе. Они всегда так делали, сдружившись на войне.
Обогнув Погар с севера, вышли на дорогу, движение по которой практически прекратилось. Залегли недалеко от обочины. В томительном ожидании медленно текло время. Наконец со стороны посёлка послышался стрекот мотоцикла. Разведчики встрепенулись, приготовились. Трёхколёсный экипаж не торопясь приближался, словно чувствуя подвох. Красноармейцы, во избежание шума, через дорогу протянули тросик. Убедившись, что машина одинокая, натянули невидимое препятствие. Наткнувшись на преграду, водитель буквально вылетел из седла, его попутчик оказался в кювете. Гитлеровцам сноровисто связали руки, собрали разбросанные документы. Разведчики быстро покинули место засады. Вскоре группа оказалась на нейтральной полосе и тут началось. Видимо немцы обнаружили пропажу и открыли огонь из всех видов оружия. Разрывы мин и снарядов встали стеной на пути бойцов. Накрыло передовую группу. Погибли один пленный и двое сопровождавших его красноармейцев. Не смотря на предрассветный холодок, всем стало жарко. Лицо покрыли бисеринки пота. В группе некоторых бойцов охватила лёгкая паника.