Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мозги набекрень


Мозги набекрень
Смотри-ка, за небом комета летит,
Хвостом своим дымным звёзды коптит,
А сажа и пепел на Землю падут,
Когда в нашем небе лазейку найдут.

Смотри-ка, за небом летят метеоры:
Пылинки вдали, а вблизи словно горы.
Всей своей массой землю взорвут,
Когда в нашем небе лазейку найдут

Смотри-ка, летит за кометою птица,
Ей крылья мешают упасть и разбиться.
Метается птица, не знает пути,
Не может лазейку сквозь небо найти.

А вот проплывает Луна, веселится,
Смешно ей смотреть, как метается птица,
Но рано она на небо взошла,
Пока что лазейку сама не нашла.

А вот яркой точкой проносится спутник
И в нём космонавт – заблудившийся путник,
По радио землю зовёт и зовёт,
Лазейку сквозь небо ни как не найдёт.

И все, кто «по жизни» за небом летают:
Упасть на планету погромче мечтают,
Но только надёжен небесный заслон,
Лазеек в нём нет ни с одной из сторон.

Надёжно хранятся небесные дали,
Чтоб всякие недруги к нам не попали
Наш Добрый Отец навсегда Землю спрятал
И небо амбарным замком запечатал.

Воистину, это чудо! Я не верил своим глазам: смотрел в изумлении, чуть не плача от вида этой райской сладости. Любовь, нет, вожделение поднималось из глубины меня. Мне необходимо заполучить их, иначе просто сгорю от желания. Я огляделся в поисках того единственного, кто может снизойти до исполнения моих чаяний и дарует мне наслаждение от обладания этими драгоценностями. Взгляд окинул толпу плебеев в супермаркете и остановился на высокой статной фигуре моего возлюбленного господина, глубоко погружённого в размышления о преимуществах одного товара перед другим. И я знал - выбор его будет мудрым. Я сдержанно попытался отвлечь его внимание от покупок и привлечь к моей скромной, но идеально сложенной персоне.

- ВАЛЕРКА, ЭЙ, ВАЛЕРКА! ИДИ СЮДА!

Моя сдержанная попытка привлечь внимание оказала такой поразительный эффект на любимого, что я сильно засомневался в крепости его нервной системы.

Демонстративно брошенные на пол банки с кормом для кошек попали под колёса тележки женщины, занимающейся скоростным шопингом. Тележка резко остановилась. Пулей перелетев через неё, дама, как шар для боулинга, выбила страйк из пирамиды банок с консервированным собачьим кормом. Иисус всемогущий! Я густо покраснел. Какой бы сильной не была моя любовь, вынужден признать, что иногда Валера, словно магнит, притягивает разные несчастья и стремительно приближается к моменту, когда мне будет страшно ходить с ним рядом. Я наблюдал, как с присущей ему старомодной галантностью он помог ошеломлённой покупательнице встать на ноги и, рассыпаясь в извинениях, вернул её на прежнее место. Неуверенной походкой она направилась к кассам.

Валерка же очень даже уверенной походкой направился ко мне. Подхватив под локоть, он поволок меня в единственный во всём магазине безлюдный уголок, в котором продавалась низкокалорийная, обезжиренная, обессахаренная, но полезная для здоровья еда. Мои уши свернулись в трубочку, когда он накинулся на них с уничижительной лекцией о подобающем магазинном этикете и внимательном отношении к остальным покупателям. Наконец, он выпустил весь пар, и у меня появилась возможность вставить малюсенькое, но такое искреннее:

- Прости, Валера.

Он провёл рукой по волосам.

- Ну и что такого важного случилось, что нужно было так голосить, чтобы привлечь моё внимание?

- Тебе надо это увидеть, пойдём. - Возбуждённо схватив его руку, я потянул мужчину к так зачаровавшему меня стеллажу. – Смотри. – Благоговейно взяв один пакетик, я протянул его Валере, произнося охрипшим от волнения голосом:

- Разве они не великолепны?

Валерка моргнул.

- Это шарики Мальтезе, Дэнни, что в них такого великолепного?

Он что, ослеп?

Я соблазнительно потряс пакетиком у него перед носом.

- Не обычные шарики, Валерка, посмотри внимательней. Это шарики с БЕЛЫМ шоколадом. Что они ещё придумают? Это просто чудо кондитерского искусства.

- Дэнни, малыш, - не соблазнившись, он осторожно вынул пакетик из моих тёплых маленьких ручёнок и положил его на место, – да хоть бы они были разноцветными или благословлены самим Папой Римским, ты всё равно не получишь ни одной упаковки. Ни сейчас, ни потом.

Богохульство - как мило. Я окинул его хмурым взглядом.

- Так нечестно, Валера. Сегодня суббота, а мы договорились, что суббота – мой свободный от причёсываний и здорового питания день. День набивания желудка любой гадостью по моему выбору.

- Верно. – Он одобряюще кивнул. – Но это не касается Мальтезе. Мальтезе под абсолютным запретом - ты это знаешь.

- Пожалуйста, Валера. Мне так хочется их попробовать. – Я глядел на него, подражая умильному выражению мордочки щеночка с упаковки туалетной бумаги в нашей тележке... хотя, привлечение щенка для рекламы этого товара никогда не казалось мне логичным. А есть другая марка, утверждающая, что их бумага мягкая, как котёнок. Такая концепция вызывает у меня глубочайшее беспокойство, ведь она предполагает, что рекламные агентства при проведении маркетингового исследования вытирали задницы самыми разными видами маленьких пушистых зверьков, прежде чем выбрать щенков и котят, как самым мягких и наиболее подходящих для успешных продаж рулонов туалетной бумаги.

Лично я, к примеру, не рискнул бы вытирать свою драгоценную попу котёнком, памятуя об этих маленьких острых коготках. Всё закончится тем, что на ваших яйцах будет болтаться шипящая и фыркающая шерстяная муфта. Такой в сущности унизительный замысел заставляет задуматься: куда смотрит организация по защите прав животных, допуская жестокое обращение с маленькими безобидными существами? Я серьёзно подумываю написать моему представителю в Парламенте, кем бы он или она ни был. А также в передачу «Госпиталь для Животных», пусть приедут и сделают об этом сюжет. Меня даже могут пригласить гостем программы: «Денис Садов обличает беспрецедентное надругательство над животными со стороны рекламных агентств». Я даже мог бы организовать наблюдательный совет и нанять Владимира Жириновского личным помощником. Или этого старомодного старикана с лицом, похожим на бассета... блин, потерял мысль, о чём это я? Ах да... трогательный щеночек, похоже, не произвёл должного эффекта на Валерку - эту равнодушную и бессердечную свинью.

- Не смотри на меня так, Дэнни, я не передумаю.

Не преуспев в подражании мордочке привлекательного щеночка, я сразу перешёл к другой характерной черте маленьких собачек – поскуливанию.

- По-моему, ты не учитываешь самый весомый аргумент, Валерка. Ты несправедлив. Я же сказал - они белые. Шарики покрыты белым шоколадом. Две мои самые любимые вещи в одном флаконе: белый шоколад и Мальтезе. Идеальный союз. И смотри, на упаковке написано «ограниченный выпуск». У меня может не быть второго шанса попробовать их. Понимаешь, может шанса не будет никогда, никогда-никогда, или почти никогда. Ну, раз в месяц, не больше, даже если очень-очень захочется.

Валерка скрестил руки на груди.

- Закончил?

Я кивнул, считая, что в данных обстоятельствах моя точка зрения сформулирована идеально.

- Хорошо. – Валера улыбнулся, затем резко опустил руки и наклонился ко мне с выражением ласковой угрозы в глазах. – Читай по губам, Дэнни, ответ – «нет». Это три буквы: «Н», «Е», «Т», вместе произносятся, как «НЕТ». Не «ДА», не «ВОЗМОЖНО», а просто - «НЕТ». Вот так – «НЕТ», пишется как символ химического элемента нобелия, а в данной ситуации слово обозначает отказ, несогласие или неприятие.

Класс. Я уставился на него с кислой миной. Похоже, он снова штудирует Карманный Словарь Коллинз в туалете. Я открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его. В конце концов, мы же в супермаркете, и, кто знает, вдруг существует муниципальный акт, запрещающий вставлять возражения в общественных местах. Мне бы не хотелось, чтобы меня арестовали... снова.

- Послушай, - он широким жестом указал на полки, - вокруг сотни разных видов сладостей, выбирай, что хочешь. Иди, возьми большую плитку белого шоколада, уж если тебе так его хочется.

- Я не хочу плитку белого шоколада. Я хочу упаковку белых Мальтезе.

- Отлично. Или берёшь что-то по вкусу, или остаешься ни с чем. Это не обсуждается. Мальтезе под запретом. Точка.

- Обещаю не подбрасывать. Я буду есть их правильно, Валерка.

- Сожалею, Дэнни. - Валера сокрушённо покачал головой, хотя на его лице не было ни капли сожаления. – Я тебя знаю, искушение слишком велико, и прежде чем осознаешь это, ты уже будешь бросать их в воздух и синеть на моих глазах. Я к этому не готов. Выбери себе что-нибудь другое и пошли домой.

- Значит, - сложив руки на груди, я решил стоять на своём, хоть на ногах я стою не всегда уверенно, но иногда в споре с Валеркой я обязан проявлять твёрдость, - это окончательное «нет» Мальтезе? Ты в этом полностью уверен, Валера? Я имею в виду, что ещё не поздно передумать. От этого я не буду хуже о тебе думать, даже наоборот, я буду восторгаться твоим мужеством в выборе альтернативной точки зрения.

Валерка закатил глаза, схватил плитку шоколада с полки, бросил её в тележку и начал толкать и её, и меня к кассам.

- Что, так и будешь дуться всю дорогу? – Он окинул меня оценивающим взглядом, пока забирался в машину и пристёгивал ремень.

- Я не дуюсь. – Я с чувством собственного достоинства скрестил руки. – Я погружён в бездеятельное созерцание.

- Что в переводе означает, что ты надул губы из-за того, что так и не получил этих конфет. – Валерка повернул ключ в замке зажигания, и мы тронулись к дому. – Мальтезе запрещены, потому что я чудовище, сдвинутое на том, чтобы лишать тебя того, что ты любишь?

Я мог бы многое добавить к вышесказанному, но предпочёл и дальше наслаждаться молчаливым созерцанием и эмоциональной задумчивостью.

Он продолжал занудно повторять своё любимое:

- Почему... почему они под запретом, Дэнни?

- Это случайно получилось. - Я вышел из молчаливого созерцания и эмоциональной задумчивости, чтобы посмотреть на него. - Чистая случайность. И ты помог мне снова задышать... В чём проблема-то?

- Это не было случайностью, - он с интересом смотрел на меня, - это было полнейшим безрассудством. Даже если бы это случилось единожды, всё равно было бы плохо, но это произошло дважды. И после первого раза ты тоже уверял меня, что такого больше не повторится. И тогда я сказал тебе, что считаю постоянный запрет на Мальтезе справедливым, так как ты доказал, что с ними тебе нет доверия. Ты не получишь их ни сегодня, ни завтра, и вообще никогда. Так что уймись.

Я хмуро смотрел на своё отражение в оконном стекле. Валера был настолько категоричен, раздувая из мухи слона только потому, что я пару раз чуть не подавился до смерти этими Мальтезами. Он всего лишь выполнил приём Хаймлиха в первый раз, и со мной всё было в порядке. Ну хорошо, ему пришлось совместить приём Хаймлиха с искусственным дыханием, чтобы вернуть меня к жизни во второй. Но я-то в чём виноват? Причём тут я, если эти чёртовы Мальтезе сами соскальзывают мне в трахею, как бильярдные шары в лузу. И я сильно расстроился, когда Валерка решил, что в наших общих интересах запретить мне поедание шоколадных шариков до конца жизни. А ведь они - мои самые любимые сладости: комбинация удовольствия от шоколада со спортом в закрытом помещении.

Я был мастером. Я тренировался часами. Никто не мог так, как я подбрасывать Мальтезе, хотя многие пытались и потерпели фиаско. Я был Тони Хоук шоколада, исполняя дерзкие трюки с захватывающим дух мастерством. Но посмотрим правде в глаза – спорт связан с риском. И в этом его привлекательность.

Валерка свернул на заправку. Безрезультатно поборовшись несколько долгих минут со скукой, вызванной бездеятельным сидением, пока он занимался делом, я выбрался из машины и побрёл к магазинчику, чтобы просмотреть газеты и журналы. Валера крикнул мне, чтобы я купил «Спорт-Экспресс». Я взял один экземпляр и, сгибаясь от тяжести субботних приложений, вложенных между её мучительно скучных страниц, понёс газету на прилавок, чтобы заплатить. Ну почему, чёрт возьми, он не может, как большинство людей, включая и меня, читать «Спорт уик-энд»? В нём те же новости, только меньше букв и больше сисек.

- Я разложу покупки, Валерка. – Я одарил его взглядом, полным любви и заботы, когда он в одной руке внёс шесть пакетов на кухню и с грохотом поставил их на стол. – Ты выглядишь таким усталым, пойди и почитай газету. Я принесу тебе чашку чаю.

Он посмотрел на меня с глубоким недоверием и положил свою большую руку мне на лоб:

- Ты заболел, и у тебя температура?

- Ха-ха, - я холодно посмотрел на него. – Так ты хочешь, чтобы я разобрал пакеты или нет?

- Хочу, тем более сегодня твоя очередь этим заниматься. И попытайся сосредоточиться на том, что делаешь в этот раз. Не хотел бы снова найти отбеливатель в холодильнике, а молоко под раковиной, а губки для мытья посуды в банке с чайными пакетиками. Согласись, Дэнни, пакетики с чаем не слишком эффективно отскребают сковородки. – Он внезапно улыбнулся, приподнимая мой подбородок и целуя меня. - И да, спасибо, чашка чая была бы очень кстати.

Как только он удалился в гостиную, я со скоростью света распихал все покупки по местам, грохнул чайник на плиту и только после этого трясущимися руками выудил кое-что из кармана куртки.

Когда я подходил к прилавку, чтобы заплатить за газету, мой взгляд упал на стоящий рядом стенд с белыми Мальтезе. Карапуз в коляске тоже положил на них глаз. Последовавшая оглушительная вспышка моего негодования спугнула маленькое чудовище и пресекла все попытки наложить ручонки на последнюю пачку шоколадных шариков. В мгновение ока я схватил конфеты и заплатил.

Меня накрыло чувство вины за то, что я всё-таки позволил искушению взять верх над моим обычным здравым смыслом. Валерка не обрадуется, если узнает, что я сделал. Всё закончится очередной порцией нотаций по поводу того, что «нет значит нет» и, возможно, кое-чем похуже в виде его ладони на моей пятой точке. Я уже практически слышал, как мой мозг телеграфировал соболезнования моей заднице. Проходя мимо мусорного ведра, я – ходячая добродетель - швырнул в него упаковку сладостей. Я становлюсь таким благоразумным, что это меня пугает.

- Пойду приготовлю ещё чашечку чая. Валер, ты будешь? – Я осушил кружку и поднялся, чуть не потеряв равновесие от бултыхающейся в желудке жидкости.

- Ещё одну? – Валерка опустил газету, чтобы посмотреть на меня. – Это уже четвёртая, меньше чем за час. Что за внезапная одержимость чаем?

Я пожал плечами:

- Мне пить хочется, вот и всё. Думаю, это признак зрелости - обожать чай, а не колу. Так будешь ещё или нет?

- Нет, спасибо, и, думаю, тебе тоже надо остановиться. В чае, конечно, не столько кофеина, как в кофе, но, тем не менее, он там есть, а если учесть сколько ты выпил, у тебя неизбежно поедет крыша. Ты же знаешь себя.

Он углубился в газету, а я поплескался в кухню.

Мой добродетельный настрой продлился около десяти минут. Пока я сидел, пил чай и пытался смотреть телевизор, перед моим мысленным взором постоянно всплывали соблазнительные запретные плоды, надёжно укрытые в мусорном ведре. Приготовление второй чашки чая меня доконало окончательно. Я совершил набег на ведро и извлёк оттуда упаковку, уговаривая свою совесть тем, что Валера не станет возражать, если я съем их, как нормальный человек.

Оглядываясь, словно вор, я украдкой достал пакетик из-за хлебницы и засунул очередной восхитительный шоколадный шарик в рот. Сначала обсосав весь шоколад, с хрустом разжевал медовый центр.

Ничего не выйдет. Я печально вздохнул, ставя пакетик на стол. На вкус они очень даже ничего, но удовольствие оказалось не настолько сильным, как я рассчитывал. Чего-то не хватало: нет привычного возбуждения, всплеска адреналина, кайфа.

Мальтезе были просто не предназначены для традиционного способа потребления. Поднявшись, я прошёлся по кухне и вернулся к столу, раздражённо крутя в руках пакетик. Один шарик выскользнул, и Мисти, который сидел на столе, с интересом наблюдал за его движением. Вытянув лапку, он с силой швырнул конфету, посылая её по кривой. Не осознавая что делаю, я уже летел к другому концу стола, ловко подхватывая шарик, прежде чем он упадёт на пол. Он приземлился на слегка согнутую правую ладонь, в идеальную позицию для подбрасывания Мальтезе - очень похожую на скейтбордический хафпайп. Повернув руку и щёлкнув пальцами, я подкинул конфетку броском из-за спины, сделал быстрый пируэт, откинул голову и открыл рот, подготовившись ловить его в падении...

О ДА! Малыш Дэнни всё ещё неоспоримый Король Ловли Мальтезе! Вот только когда шарик летел в ворота, в мозгу внезапно вспыхнуло, как в последний раз Мальтезе каким-то непостижимым образом застрял в горле. Я вспомнил охватившую меня панику и страшное ощущение удушья. С шумом захлопнув рот, я опустил голову и... чуть не скончался от сердечного приступа при виде тёмной грозной фигуры, заполнившей дверной проём.

- ВАЛЕРКА, я не слышал, как ты подкрался! – Мальтезе обличительно шмякнулся мне на макушку, упал и, прокатившись по полу, остановился у ног мужчины. Он поднял его, зажав между большим и средним пальцами, как вещественное доказательство по делу об убийстве. И у меня возникло внезапное подозрение, что моя задница будет отдана под суд.

С выражением лица Судьи Дредда и голосом, выносящим смертный приговор, он спросил:

- Полагаю, у тебя есть ОЧЕНЬ хорошее объяснение происходящему, Денис?

Что я любил в Валере, так это трогательную веру в меня, и, конечно, она досталась достойнейшему объекту. Я указал на кота:

- Он заставил меня!

Мисти окинул меня оскорблённым взглядом и свалил, поспешно удирая через кошачий лаз во входной двери. Я бы и сам за ним последовал, вот только по опыту знал, что застряну в хитроумном изобретении.

- Я отказываюсь хоть на мгновение верить в то, что кот принимал участие в этом инциденте. – Валера сурово смотрел на меня. – Я жду объяснений, почему ты нарушил мои чётко, хотя и не экспрессивно выраженные пожелания, Денис?

«Не-экспресс-ивно выраженные пожелания»! О чёрт, это плохо. Теперь он сюда ещё и скоростные поезда приплёл, так что шансов спрыгнуть на следующей остановке у меня не будет. Моя задница начала отчаянно молиться святому покровителю грешных любителей шоколадных шариков. И кто бы он ни был, он внял моим молитвам и даровал мне внезапную мысль. Я выпустил её из плена на волю.

- КОРИЧНЕВЫЕ!

Глаза Валеры сузились:

- Лучше бы это не было новаторской попыткой сквернословия, потому что, если это то, о чём я думаю, мне придётся вымыть тебе рот и отлупить за непослушание.

- Нет, нет. – Я не пытался сказать «дерьмо», не говоря «дерьмо». – Валер, честно, ты же знаешь меня, если я хочу сказать «де...».

- Да, спасибо, Денис. Думаю, мы можем закончить измышления прямо здесь, пока тебя совсем не занесло. – Он решительно взял меня за руку и обвёл вокруг кухонного стола, выдвигая из-под него стул.

- Я имел в виду, Валерка... – Я попытался сдержать нотки триумфа. Нет, не просто нотки, а целую симфонию в исполнении трио обрюзгших итальянских теноров. Мне надо пояснить ему отдельные технические детали. – Я имел в виду, что ты запретил мне есть Мальтезе с коричневым, а не белым шоколадом. Белых, когда ты мне это запрещал, не существовало, так что мы говорили о коричневых. Так что технически никакого нарушения правил не произошло, следовательно, я и пальцем до запрещённых Мальтезе не дотронулся. А эти я ел самым скучным способом, так что ни в никаких последствиях нет необходимости... Пожалуйста, не садись на этот стул, Валера. Мне кажется, что я только что доказал, что необходимости нет.

Валеру, казалось, мои доводы тронули мало, и он всё-таки сел на стул, притягивая меня между колен:

- Мальтезе – это Мальтезе. Не имеет значения, в какой цвет они выкрашены. И запрет на Мальтезе, не допускает иной трактовки. «Нельзя Мальтезе», означает – нельзя Мальтезе. Будь они хоть розовыми, коричневыми, красными ИЛИ белыми. Независимо от способа потребления то, что ты купил шарики за моей спиной сразу после того, как я озвучил своё отношение к этому вопросу, я рассматриваю, как вопиющее непослушание. Факт остаётся фактом: ты не устоял перед искушением. Я видел доказательства своими собственными глазами.

Ну, чужими-то глазами он бы вряд ли что увидел. Только после пересадки роговицы, которой, я точно знал, у него не было. Я нахмурился. Чёрт побери, мужчина был сделан из стали: он непреклонен в отличие от меня. Если я не проявлю осторожность, то точно буду преклонён способом, гарантирующим мне слёзы, а моей попке - страдание.

Я попытался добавить аргументов:

- Но я же остановился, Валера... пожалуйста, не расстёгивай мои джинсы так асексуально, я от этого нервничаю... я же не дошёл до конца. Ты должен мной гордиться. – Когда он начал стягивать мои брюки, я переключился с аргументов на мольбы. – Не делай этого, Валерка, пожалуйста. Здесь так холодно, я могу простудиться. Ты же знаешь мою предрасположенность... - Не обращая внимания на мои стенания, он спустил джинсы и боксёры до щиколоток и поставил меня в самую нелюбимую позу: лицом вниз, животом на его колене.

- Мне очень приятно, что ты не дошёл до конца. Я даже ГОРД тем, что ты смог принять благоразумное решение, но к делу это отношения не имеет, Денис. Тебе не следовало нарушать запрет и, соответственно, подвергать себя искушению. – Он пристроил большую руку на моей голой заднице. – Давай-ка начнём сначала, и я не собираюсь каламбурить.

Ха-блин-ха. Ему бы стоять на сцене Камеди клаб, только мне сейчас совсем не смешно.

- Что означает «нет», Денис? И не надо мне пространных экскурсов в химические элементы, потому что я знаю, что ты очень хорошо осведомлён в вопросе, который я задаю: что означает «НЕТ» в контексте ситуации, в которой мы оказались в настоящее время?

Честно, иногда его заносит. Чувствуешь себя сожителем лектора по социологии, который говорит на тарабарском языке.

Он продолжил свой наколенный урок:

- Это что, кодовое слово, дающее право делать так, как тебе заблагорассудится? Может быть, это переводится на одному тебе известный язык, как «делай абсолютно противоположное тому, что говорит тебе Валера»?

Я открыл было рот ответить, но прежде чем смог выдать остроту, рука Валеры на кратчайший миг оторвалась от моей ягодицы, чтобы тут же вернуться со звуком выстрела и с ответом на его собственный вопрос.

- «Нет» - значит «нет», Денис, всё так просто.

Ладонь снова покинула мою задницу, но ненадолго, и вскоре вернулась, сопровождаемая дополнительными нравоучениями. Я внезапно увидел определённую привлекательность в древней традиции убивать гонца, приносящего дурные вести. Рука Валеры, определённо, несла только плохие новости моей заднице.

- Я говорю «нет» - ты меня слушаешься каждый раз. Никакой отсебятины, у тебя не развивается избирательная амнезия, ты не действуешь украдкой за моей спиной...

Наконец-то он замолчал, оставив свою руку продолжать интимную беседу с моей уже саднящей задницей. Я же вскоре выдал громкий и глубоко прочувствованный, хотя и нечленораздельный ответ.

- О... КОРИЧНЕВЫЕ... и почему я не выбрал батончик Марс?

Говорят, что весна и осень – это одно и тоже,
Что так же ветер сечёт лицо ледяной крупой.
Но только лишь тот не найдёт, чем же они непохожи,
Кто к музыке сердца глух, и к радости краскам слепой.

По их разуменью, весна – это ведь дождь со снегом
И осень, видится им, просто, как снег с дождём.
Забыли, что смерть идёт за осенью с Севера следом,
Что после весны, не смерти, а солнца и жизни ждём.

Когда же, дождями осень, дороги размоет в болота,
Они вспоминают болота в дорогах тех по весне.
Но осень приносит нам лёд, об этом забыли что-то.
Весна же поднимет травы, яркие, словно во сне.

Да, им придётся ходить, тогда, и сейчас по лужам.
Но лужи весною с полей смывают проклятья зимы.
Весна приносит любовь, а осень на сердце стужу.
Так, кто же не любит весну – кто хочет, только не мы!

Говорят, что два времени года - две стороны монеты,
Но вряд ли надо считать, сколько у года времён.
Когда завершается осень, все песни давно уже спеты.
Но вечна симфония жизни под блеском весенних знамён.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 21.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2949970

Рубрика произведения: Поэзия -> Эротические стихи
















1