Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Осеняя кровь


Осеняя кровь
Тени мрачных исчадий сознания
Обретаются плотью страдающей.
Я не стану творить заклинания,
В бездне ночи с небес ниспадающей.

Пусть взойдут, и вдохнут впечатления,
Пусть задышат грудью расправленной.
Возвратятся из плена забвения,
В этот мир, войной переплавленный.

В этот мир, торжества справедливости,
Из сознания выйдут создания.
Вновь, по прихоти несовместимости,
В мир блаженства, вернутся страдания.

Да, в ночи, из глубин ниспадающей,
Кровь свою отдаю им по порциям,
Гекатомбой, масштабно – пугающей.
И готов ли я к новым экзорциям?

Сырость и холод тюремной камеры, кажется, пропитали тебя насквозь. Забрались под кожу, расползлись по венам, сплели гнездо в груди, под рёбрами. Воздух, наполненный тотальной несвободой, проник в каждую альвеолу твоих лёгких: подъём, утренний туалет, завтрак, проверка, прогулка, обед, прогулка, ужин, туалет, проверка, отбой. Изо дня в день одно и то же.

Даже работать нормально не дают, закрывают в клетке, как бешеных собак. А если и выпадает возможность поработать в провонявшей дерьмом и мочой прачечной, эта затея, несомненно, заканчивается карцером. День, два... неделя. После стычки с Толстым Индюком ты просидел в ебучей конуре восемнадцать дней. Целая вечность в темноте. Едва не ослеп от света ламп, когда дверь, наконец, открылась. А потом опять всё по кругу. Сколько ещё осталось? Сто с хером лет? Иногда очень жаль, что в России действует мораторий на смертную казнь.

Валера убеждает, что всё наладится. Что ваши «покровители», несомненно, найдут способ вытащить вас на свободу. Ублюдок пересмотрел слишком много фильмов со счастливыми концами, чтобы адекватно воспринимать этот мир. Единственное, что смогли друзья извне, так это посадить вас в одну камеру.

- Во избежание эскалации насилия, - ядовито выплёвывает лысеющий гандон – начальник Петербургской тюрьмы – явно недовольный распоряжением поступившим свыше.

- Убери свою кислую мину, Исми, - тихо говорит на ухо Валерка. - Только ты и я.

Это не так уж плохо.

После чего ему приказывают отойти. Словно братья Русик при несоблюдении дистанции соберутся в Магазорд и к хуям собачьим разнесут этот курятник. Они не боятся Исмаэля или Валеру по отдельности, они приходят в неподдельный ужас от Святых Братьев. Истина и Справедливость.

Отсчёт начался. Запихнув вас в одну камеру, им осталось только покорно выжидать Большого Взрыва.

Прикуриваешь сигарету. Ещё один розовый слоник от начальства. Кури больше – сдохнешь быстрее. «Не так уж плохо», - звучит в голове голос брата, как заезженная пластинка. Во имя всего святого, хуже просто не может быть.

Стараешься не смотреть на него. Ночь – единственное время суток, когда ты можешь побыть один, отгородившись мягкой и густой тьмой. Ворочаясь во сне, он невнятно шепчет что-то, и этот шёпот разрезает твою тишину, лишая возможности хоть на несколько минут забыть... Забыть о той хуйне, что творится внутри.

Сонный голос тревожный, надрывный - наверное, кошмары, что не дают спать тебе, достали и его. От злости сжимается сердце. Чувствуешь, как по подбородку стекают тёплые струйки. Осознаёшь, что прокусил губу в нескольких местах. На языке оседает знакомый металлический привкус, а в груди словно вспыхивает факел, обжигая внутренности. Вытираешь кровь рукавом и срываешься с места. Быстро пересекаешь камеру, разрывая надёжную стену тьмы ярким светом зажигалки.

- Эй, очнись, - хватаешь брата за плечо.

Пальцы с силой сжимают ключицу, неумышленно причиняя боль.

Ненавидишь себя за это. И его тоже ненавидишь.

- Какого хуя? - Он открывает заспанные глаза, морщась от боли, - Совсем озверел?

Его ресницы поднимаются и опускаются, улетучивая твою уверенность, и, кажется, вырывая из глотки твой язык. Ты же не можешь сказать брату, зачем сделал это.

Не можешь сказать, что тебе невыносимо смотреть на его страдания, пусть даже во сне. Никогда не выдашь правды о том, что жадно ловишь каждый взгляд (и плевать, что он сейчас полный ребяческой обиды). И даже, блядь, не намекнёшь на то, что подрочить нормально не можешь без мысли о нём. Он постоянно там: засел в башке, в сердце, в кишках, в каждой блядской клетке тела. Вытеснил собой всё. Знаешь, что с чувствами, которые испытываешь, что-то не так. Любишь его, как брата, как друга, как единственную тварь на Земле, которую ты способен любить. Понимаешь - это неправильно, чересчур. Ты ни в чём не уверен...

Не можешь вспомнить, когда всё пошло под откос. Когда ты впервые понял, что не сможешь жить без него, когда внутри что-то сломалось, превращая тебя в конченого извращенца.

Да, ты ненавидишь его за это. И себя.

Не откроешь правды не из-за страха быть отвергнутым или брошенным. Единственная вещь, которую Валера никогда не сможет сделать – оставить тебя одного. Он посмеётся над тобой, узнав о пидорских замашках, переведёт в галимую шутку, вспомнит «Мой личный штат Айдахо», скажет, что у тебя давно не было бабы, может, даже разок-другой заедет тебе по лицу, но не бросит. В этом вся соль.

Ты готов отвечать за каждый неуместный взгляд, за каждую неправильную мысль, за ненормальное влечение целиком и полностью. Но отвечать сам. Это твой грех, не его. Уж лучше поднести ствол к виску и въебать целую обойму себе в голову, чем втянуть его в это.

- Орёшь, как недорезанная свинья, - слышишь свой голос, будто со стороны. Он вибрирует и дрожит, - Спать не даёшь.

Огонь внутри выжигает весь кислород.

- Знаешь что, Исми, - недовольно фыркает в ответ брат, - иди нахуй, - он сбрасывает твою руку с плеча и поворачивается спиной.

- Сам иди нахуй, - успокаиваешься, наконец-то придав своему голосу уверенности.

Словно вновь обретя возможность дышать, шумно втягиваешь носом сырой воздух.

- Спокойной ночи, - слышишь недовольное ворчание на соседней койке.

- Уснёшь с тобой, - беззлобно огрызаешься в ответ.

Завтра на прогулке ты опять наваляешь жирдяю Индюку, чтобы иметь возможность ненадолго оградиться от этой херни. Чем дальше от него, тем безопасней. Как жаль, что в России запрещена смертная казнь.

- Спокойной ночи, брат.

Давно пора погаснуть небесам
В ночи, скрывая бездны мироздания.
Давно пора умолкнуть голосам
Без жалости, любви и сострадания.

Закрыть пределы от чужих гостей,
Закрыть пути дороги в мир окраинный.
Не спрашивать у ветра новостей
И, наконец, простить Иуду с Каином.

Давно пора воскреснуть из живых
И стать, по сути, призрачным созданием:
Для всех, для них - грядущих и былых
И не забыть, что помнил тайным знанием.

Завесить чёрной тканью лик богам,
Завесить плотно окна все и бойницы
И больше не склоняться к их ногам,
Познав хоть раз судьбу свободы-вольницы.

Давно пора уверовать в итог
Для всех единый, страхом подгоняемый.
Давно пора судьбы смотать моток -
Тугой клубок, сознаньем невменяемым.

Закрыть все церкви или же спалить,
Закрыть и сжечь монастыри с монахами
И в кубок не вино, а кровь налить,
Не утруждаясь охами и ахами.

Давно пора на небо посмотреть,
Давно пора увидеть в нём прощение
И если надо самому сгореть
У инквизиции не вымолив крещения.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 20.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2949113

Рубрика произведения: Поэзия -> Эзотерические стихи


















1