Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мандельштам. Три стихотворения


       У меня есть миниатюры, состоящие из стихотворений, которые я помню наизусть. Сегодня речь об Осипе Эмильевиче Мандельштаме (1891 – 1938).

       Осенью 1972 года я вернулся из-под Красноярска в Москву после незабываемой стройотрядовской эпопеи. Учился я тогда на четвертом курсе филологического факультета Педагогического института. Каким-то образом (сейчас не помню – каким) мне передали на несколько дней для прочтения большой том произведений Мандельштама, изданный ИМКА-Пресс. Это эмигрантское издательство было антисоветским и запрещенным. Кстати, уже в следующем году в СССР выпустили первый сборник стихотворений Мандельштама в Малой библиотеке поэта.

       Вот первые строки, которые мне в ту осень пришло в голову выписать, выучить и переложить на незатейливую мелодию:

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

       Я исполнял получившуюся песенку в узком кругу, и она имела некоторый успех. Слова мне казались красивыми, но над их смыслом я не задумывался. Что такое «гремучая доблесть грядущих веков»? Мне до сих пор до конца не ясно. К этой «доблести» надо положительно относиться или отрицательно?

       А «век-волкодав»? Мандельштам, как известно, был христианином. В Евангелии ученики Христа называются агнцами, Его противники – волками. Нет ли тут предположения о том, что в XX веке силы тьмы ждет итоговый крах?

       При такой постановке вопроса текст не выглядит трагическим.

       Вторым стихотворением, выписанным мною из упомянутого тома и выученным, был «Александр Герцович». Вот оно:

Жил Александр Герцович,
Еврейский музыкант,
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.

И так, с утра до вечера,
Заигранную в хруст,
Одну сонату вечную
Твердил он наизусть.

Что, Александр Герцович,
На улице темно?
Брось, Александр Сердцевич, –
Чего там? Всё равно!

Пускай там итальяночка,
Покуда снег хрустит,
На узеньких на саночках
За Шубертом летит.

Нам с музыкой-голубою
Нестрашно умереть,
А там – вороньей шубою
На вешалке висеть.

Всё, Александр Герцович,
Заверчено давно.
Брось, Александр Скерцович.
Чего там! Всё равно!

       В стихотворении нет особого мрака, оно иронично и музыкально.

       Детство и юность Мандельштама были на удивление легкими, богатыми и беззаботными. Он, между прочим, учился в университете Гейдельберга (там, по версии Шекспира, изучал науки принц Гамлет) и в Сорбонне.

       Перед революцией Осип Эмильевич стал известен в петербургских поэтических кругах. Стихотворцы Серебряного века были в основном известны сами себе и варились в собственном кругу. После переворота приобрели популярность лишь Есенин, Маяковский, немногие другие, а такие таланты, как Гумилев, Ахматова, Цветаева, Волошин, оставались в тени.

       То, что Мандельштам боролся с Советской властью, – преувеличение. То, что Мандельштама преследовал лично Сталин, есть еще большее преувеличение. Но то, что он не вписывался в новую систему, был ей не нужен, – правда.

       В апреле 1934 года был написал донос на Мандельштама Николаю Ежову – «сумасшедшему карлику», который, как теперь уверяют, проявлял «личное рвение в деле уничтожения всяких умников». По инициативе наркома НКВД Осип Эмильевич был отправлен в ссылку на Дальний Восток, где скончался от тифа…

Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Всё лишь бредни, шерри-бренди,
Ангел мой.

Там, где эллину сияла
Красота,
Мне из чёрных дыр зияла
Срамота.

Греки сбондили Елену
По волнам,
Ну, а мне - соленой пеной
По губам.

По губам меня помажет
Пустота,
Строгий кукиш мне покажет
Нищета.

Ой ли, так ли, дуй ли, вей ли –
Всё одно.
Ангел Мэри, пей коктейли,
Дуй вино!

Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Всё лишь бредни, шерри-бренди,
Ангел мой.

       Третье стихотворение в моей подборке именуется «В Зоологическом музее». Он находится на Большой Никитской неподалеку от Кремля. Туда в 1931 году приходил к друзьям Осип Эмильевич и во время дружеского застолья написал сей остроумный текст об иллюзорности нашей текущей жизни.

19.11.2020






Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 11
© 19.11.2020 михаил кедровский
Свидетельство о публикации: izba-2020-2948868

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


Асия Караева       22.11.2020   19:53:36
Отзыв:   положительный
Большое Вам спасибо за статью.
Все эти три стихотворения показывают, мне кажется, как философски и фаталистически Мандельштам относился к жизни. Лично я согласна с ним во всем… Чтобы не готовила нам жизнь и как бы общество не навязывало каждому человеку новое модное мировоззрение, надо оставаться самим собой. А там будь, что будет… Снесет ли нас волной, какая разница? Если человек не материалист, то для него гораздо важнее не столько сохранить свою жизнь, сколько душу.

«За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей»

Думаю, поэт здесь говорит о новом строе, который пытались построить коммунисты. В этой строчке – двойственность, Мандельштам с одной стороны ироничен, а с другой допускает, что возможно новое общество и новые люди будут доблестными.

Можно пытаться слушать революцию, как это делал Блок, а можно даже стать ее рупором, как это сделал Маяковский. А можно просто быть тихим наблюдателем, философом, «суфием», каким был Мандельштам. Сейчас мы понимаем, как сильно ошибались и Блок, и Маяковский. Их не спасло то, что они попытались посвятить себя сомнительной «гремучей доблести грядущих веков».
михаил кедровский       23.11.2020   13:05:16

Согласен с Вами.
















1