Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сорок лет спустя. Автобиографическое эссе-4


4. «ЛИЦА СТЕРТЫ, КРАСКИ ТУСКЛЫ…»
(ВИА «Машина Времени»)

- ТЫ МНОГО ВРЕМЕНИ ПОТРАТИЛ НА ОПИСАНИЕ ТОГО, КАК ВЫБИРАЛ ВУЗ ДЛЯ СВОЕГО ДАЛЬНЕЙШЕГО ОБУЧЕНИЯ, А ЗАТЕМ СДАВАЛ ТАМ ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ЭКЗАМЕНЫ. НАДЕЮСЬ, ЧТО И РАССКАЗ О ТВОЕЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ ЖИЗНИ БУДЕТ НЕ МЕНЕЕ ПОДРОБНЫМ?

- Конечно, а разве может быть иначе? Ведь в противном случае невозможно объяснить мотивацию моих зачастую противоречивых поступков во время обучения в ЧелГУ. А начать в данном случае следует с того самого дня 21 августа 1980 года, когда происходило зачисление на первый курс абитуриентов, будущих физиков и химиков, успешно сдавших все вступительные экзамены. Список из ста фамилий таких счастливчиков вывесили для всеобщего обозрения возле деканата нашего факультета. Мы с Софроновым убедились, что присутствуем в данном перечне, и стали дожидаться, когда нас пригласят на собеседование к декану. Приглашали в алфавитном порядке, как в списке, поэтому до меня очередь дошла не очень скоро.
Войдя в кабинет, я увидел, что вместе с Валентином Архиповичем Маковецких там заседает вся приемная комиссия во главе с Алексеем Павловичем Привезенцевым. Меня поздравили с зачислением в состав студентов и стали задавать различные вопросы, касающиеся моего предыдущего образования и планов на обучение в университете. Спросили даже о моем отношении к спорту и о количестве золотых медалей, заработанных сборной СССР на Московской Олимпиаде (80 наград). Но главным был, разумеется, вопрос о том, какую специализацию я хотел бы пройти за время своего обучения на факультете. Вариантов (и, соответственно, формируемых групп из 25 первокурсников в каждой), было три (по количеству выпускающих кафедр): теоретическая физика (группа Ф-113), молекулярная физика (группа Ф-114) и физика твердого тела (группа Ф-115). Немного подумав, я сказал, что предпочел бы стать физиком-теоретиком. Это мое решение было продиктовано двумя причинами. Во-первых, склонностью к чисто расчетно-вычислительным работам. Мне всегда нравилось решать различные задачи и выполнять всевозможные аналитические проекты, а вот проводить какие-либо эксперименты и уж тем более что-то делать своими руками я никогда не горел желанием! Что же касается второй причины, то мне еще с техникумовских времен запомнилось изучение специальной теории относительности (СТО) Эйнштейна. К каким парадоксальным результатам приводили ее вроде бы очевидные положения! А сколько тогда загадок таится в общей теории относительности?
В общем, вышел я из деканата уже студентом группы Ф-113! Подошел к сидевшей в приемной девушке-секретарше, чтобы получить свой студенческий билет и зачетную книжку.
- Знаете, мы как за Вас волновались? – с милой улыбкой произнесла она. – Боялись, что Вы не сдадите экзамены. А ведь у нас больше никто не поступал на «физику» с золотой медалью или красным дипломом…
- А что, - удивился я, - в этом году все абитуриенты оказались такими слабосильными?
- К сожалению, да! – подтвердила моя собеседница. – О каком качестве знаний можно говорить, если проходной балл составил всего лишь 18?
При этих словах я чуть было не разразился отборным матом! Вот зачем, спрашивается, «принципиальному» Привезенцеву понадобилось устраивать весь тот спектакль с моим участием на первом вступительном экзамене? Чего он хотел добиться от меня, единственного круглого отличника среди абитуриентов-физиков?!!
Чтобы усмирить разбушевавшиеся нервы, я выскочил во двор и быстрым шагом несколько раз обошел вокруг здание университета. Заканчивая последний круг, заметил вышедшего на крыльцо Софронова.
- Ну, что? – бросился я к своему другу. – В какую группу тебя зачислили?
- В 114-ю, - послышался его ответ.
- Это что? В «молекулярщики»? – не поверил я своим ушам. – А почему не в «теоретики»?
- Баллов не хватило! – коротко объяснил Софронов.
Я почувствовал, что во мне снова закипает злость. Как можно было «продинамить» такого парня из-за каких-то паршивых баллов? Кому же еще заниматься теоретической физикой, если не моему талантливому другу?!! Однако Софронов, в отличие от меня, в очередной раз продемонстрировал полное спокойствие.
- Мне сказали, до третьего курса всех будут учить одинаково, - невозмутимым голосом проговорил он, - так что это зачисление – пустая формальность…
Ох, Софронов, Софронов! Ладно, если его все устраивает, то чего мне зря волноваться? Тем более, что уже нужно было собираться домой в Курган, где мне предстояло пройти целую «галерею» всевозможных бюрократических инстанций. А что еще оставалось делать, если без выписки с прежнего места жительства я не смог бы прописаться в Челябинске?

- И КАКОЙ ОКАЗАЛСЯ РЕЗУЛЬТАТ ТВОЕГО «ХОЖДЕНИЯ ПО МУКАМ»?

- Вполне приемлемый! Первый день после возвращения в свой город я, конечно, провел дома, принимая поздравления с поступлением в университет от близких и знакомых. А вот уже на следующее утро отправился в отдел кадров машиностроительного завода (КМЗ), чтобы написать заявление на увольнение со своего места работы в бюро технологической подготовки производства (БТПП) цеха № 320. Получив на руки трудовую книжку с нужной записью (статья 31 «Увольнение по собственному желанию») и расчет за отработанное время, я еще через день прибыл в Первомайский райвоенкомат (РВК) для снятия с воинского учета в отделе по работе с призывниками. Там мне сделали соответствующую пометку в приписном свидетельстве и настоятельно порекомендовали в 10-дневный срок зарегистрироваться в соответствующем РВК Челябинска. После этого мне оставалось лишь посетить паспортный стол отделения милиции (ОВД) Первомайского района для аннулирования своей курганской прописки. Наконец, еще три дня я просто спокойно провел дома, подготавливая необходимое количество верхней одежды, нижнего белья, гигиенических средств и канцелярских принадлежностей уже для длительного переезда в студенческое общежитие ЧелГУ.

- А МНЕ ВОТ ЧТО ЕЩЕ ИНТЕРЕСНО: КАК СЛОЖИЛАСЬ ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА МАШИНОСТРОИТЕЛЬНОГО ТЕХНИКУМА, ОСТАВИВШЕГО СТОЛЬ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ СЛЕД В ТВОЕЙ БИОГРАФИИ?

- Я бы сказал, что довольно драматично! Техникум в своем прежнем качестве прекратил свое существование в 2006 году, когда после слияния с Профессиональным училищем № 2 был преобразован в Курганский техникум машиностроения и металлообработки (КТММ). Но на этом его «злоключения» не закончились, поскольку в 2011 году КТММ объединили с Лицеем № 8, и миру явился Курганский промышленный техникум (КПТ), перебазировавшийся уже на улицу Невежина. Что же касается прежнего адреса КМТ, то там теперь находится Отделение почтовой связи № 27 города Кургана.
Но раз уж речь зашла о «превратностях судьбы» моего бывшего ССУЗа, то следует сказать и о том, как обстоят дела на тех промышленных предприятиях Кургана, где мне пришлось «оставить свой след» в том или ином качестве. Начну с самого первого из них, то есть с ПО «Курганармхиммаш». Это производственное объединение в 1989 году было упразднено с образованием отдельных предприятий: арматурного завода и завода химического машиностроения («Курганхиммаш»). Затем в 1992 году «Курганхиммаш» был преобразован в акционерное общество, в 1996 году – в открытое акционерное общество (ОАО), а в 2013 году – в общество с ограниченной ответственностью (ООО). В настоящее время предприятие специализируется на выпуске оборудования для нефтяной и химической промышленности.
Далее, несколько слов о заводе деревообрабатывающих станков (КЗДС). Увы, данного предприятия больше не существует: в 2006 году ОАО «Курганский завод деревообрабатывающих станков», образованное в 2003 году на базе КЗДС, было признано банкротом и ликвидировано!
Следующий по списку – завод сельскохозяйственного машиностроения («Кургансельмаш»). В 1992 году предприятие стало акционерным обществом. В данном качестве пребывает до сего дня, продолжая выпускать оборудование для механизации молочно-товарных ферм (МТФ).
Теперь время перейти к описанию завода колесных тягачей (КЗКТ), предприятия с самой трагической судьбой! Начиная с 1991 года, объем производства на этом промышленном гиганте Зауралья стал резко снижаться вследствие падения спроса на его продукцию (седельные тягачи для предприятий нефтегазового комплекса). В 1993 году на базе терпящего хронические убытки завода было создано акционерное общество «Русич», однако данная реорганизация, к сожалению, не привела к улучшению производственной ситуации, и в 2011 году предприятие постигла судьба КЗДС, то есть банкротство и ликвидация! В настоящее время на территории бывшего завода размещаются такие торговые центры (ТРЦ), как «Гиперсити» и «Рио», а также Курганский индустриальный парк.
Осталось только упомянуть о современном состоянии КМЗ. Этому одному из крупнейших оборонных предприятий России пришлось тоже пережить нелегкие времена, но, в отличие от КЗКТ, оно выдержало все испытания и продолжает успешно функционировать! В 1992 году КМЗ был преобразован в ОАО «Курганмашзавод» и вошел в состав концерна «Тракторные заводы», но эта реорганизация не пошла на пользу предприятию. Его долгое время лихорадило из-за отсутствия устойчивого оборонного заказа, и ситуация стала изменяться к лучшему лишь с 2018 года, когда ОАО «Курганмашзавод» перешло под управление Государственной корпорации «Ростех». С этого времени завод, ставший в 2019 году публичным акционерным обществом (ПАО) и прошедший процедуру серьезного финансового оздоровления, работает производительно и ритмично, выпуская самую разнообразную продукцию. Это не только военная (боевая машина пехоты БМП-3, боевая машина десанта БМД-4М, бронетранспортер БТР-МДМ), но и бытовая техника (коммунальная машина МКСМ, автомобильный суперприцеп).

- ЧТО Ж, ОТВЕТ, КАК ВСЕГДА, ПОДРОБНЫЙ И ИСЧЕРПЫВАЮЩИЙ, НО ДАВАЙ НЕ БУДЕМ ЗАБЫВАТЬ О ТЕМЕ НАШЕГО РАЗГОВОРА! КАК НАЧАЛАСЬ ТВОЯ СТУДЕНЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ПЕРЕЕЗДА В ЧЕЛЯБИНСК?

- Я выехал из Кургана заранее, еще 29 августа, чтобы не торопясь обосноваться на новом месте и подготовиться к занятиям в университете. Получил из рук коменданта общежития «ордер» на заселение в комнату 606-1 на половине «физиков». Особо подчеркиваю это обстоятельство, потому что вступительные экзамены сдавал, почему-то проживая на стороне «математиков». А нумерация моего студенческого жилья означала, что свой быт мне предстояло налаживать на шестом этаже общежития в шестой же секции и в комнате, рассчитанной на трех человек.
Поднявшись на лифте на нужный мне этаж, я без труда разыскал требуемую секцию и занес внушительный по размерам и весу чемодан в предназначенную мне комнату. За дверью никого не обнаружилось, да и вообще в общежитии царило какое-то запустение. Чуть позже я узнал, что здешние студенты, за исключением выпускников-пятикурсников, весь сентябрь месяц обычно проводят на сельскохозяйственных работах в одном из пригородных хозяйств Челябинска. И даже только что поступивших на первый курс бывших абитуриентов «не миновала чаша сия»! Разве что осваивать премудрости сельского быта им предстояло всего лишь до 1 сентября. Разумеется, и меня тоже должны были «припахать», но в деканате пошли мне навстречу и разрешили отлучиться для улаживания своих «бумажных» дел в Кургане.
Убедившись, что меня никто не встречает, я поставил чемодан на пол и огляделся по сторонам. Комната выглядела хоть и скромно, но производила вполне приятное впечатление. Напротив входа, у дальней стены, стояло две аккуратно заправленных кровати с деревянными спинками, слева от двери – еще одна такая же. По правую руку находился встроенный шкаф для одежды, в левом дальнем углу – письменный стол, над которым висела деревянная полочка с учебниками. Стены комнаты были украшены всевозможными поделками как фабричной, так и явно ручной работы (коврики, салфетки, портреты, картинки). А дополняли весь этот «антураж» три деревянных стула, расставленные в разных местах теперь уже и моего жилища… В общем, вполне приличная обстановка!
Поставив чемодан в шкаф, я прошел к заинтересовавшему меня столу, на котором стоял электрофон, проигрыватель грампластинок. Сами пластинки лежали тут же рядом в аккуратной стопке. Решив ознакомиться с музыкальными пристрастиями своих будущих «сожителей», я стал перебирать конверты с виниловыми дисками. И один из них, с синглом британской рок-группы «TheRollingStones» под названием «Paintit, Black» («Закрасьте это черным»), заставил радостно встрепенуться мое сердце! Я много читал об этом шедевре «Вольных странников», давно мечтал его услышать, но до сих пор приходилось довольствоваться лишь небольшими отрывками из данной композиции. Поэтому я, не медля ни минуты, включил электрофон, осторожно положил на его вращающийся диск заветную пластинку-миньон и опустил звукосниматель, готовясь насладиться мелодией…

- И ТУТ «ВДРУГ, КАК В СКАЗКЕ, СКРИПНУЛА ДВЕРЬ»! И НА ПОРОГЕ ПОЯВИЛСЯ НЕКТО, СТАВШИЙ ТВОИМ ДРУГОМ НОМЕР ДВА…

- Верно, именно так все и случилось! Едва лишь зазвучал долгожданный шлягер, как в комнату вошел какой-то незнакомый парень. Среднего роста, широкоплечий, плотного телосложения, даже слегка полноватый. Одет в новый, с иголочки, костюм-двойку серого цвета, удачно подобранный по фигуре. Темно-русые аккуратно подстриженные волосы зачесаны на правый пробор. Держится уверенно, по-хозяйски. Сразу подошел ко мне и с приветливой улыбкой на широком лице протянул руку для знакомства, крепко, по-мужски, сжимая мою ладонь.
- Боря! – громко и уверенно озвучил незнакомец свое рукопожатие, глядя в упор синими, слегка прищуренными, глазами.
Так в моей жизни появился очередной челябинский друг, о котором также, как и о Софронове, можно говорить очень долго. Но я начну пока с кратких сведений из его биографии… Ахраменко Борис Николаевич, 1963 года рождения, выходец из глухой челябинской провинции. В селе, в котором он родился и вырос, постоянно ощущалась нехватка школьных учителей, поэтому педагогам зачастую приходилось совмещать преподавание нескольких учебных дисциплин. Естественно, что это не самым лучшим образом отражалось на качестве знаний учащихся. Тем не менее, наш герой умудрился не только закончить среднюю школу с вполне приличными оценками, но и получить аттестат зрелости даже на год раньше обычного! Правда, последнее обстоятельство объяснялось просто тем, что он и учиться начал не с семи, а с шести лет. Другими словами, не был Боря никаким «вундеркиндом», а всего лишь отличался от своих сельских сверстников большим трудолюбием и организованностью. И эти два замечательных качества помогли ему уже в 16 лет, то есть за год до нашего знакомства, поступить на физико-химический факультет ЧелГУ и стать студентом группы Ф-110 (со специализацией по теоретической физике)! Будущий физик-теоретик поселился тогда в той же комнате 606-1 общежития, в которой теперь обосновался я, вместе с еще двумя однокурсниками – Исмаилом Ахметовым и Виктором Бугровым. Они сразу подружились, стали вместе готовиться к занятиям и посещать лекции и семинары. Надо сказать, что Боре учеба давалась непросто, поскольку сказывались пробелы в его школьном образовании, но он старался изо всех сил, чтобы не отставать от своих друзей.
Казалось бы, что все у нашего героя складывалось хорошо, однако впереди его поджидал жестокий и коварный удар: из-за серьезных нервно-психических перегрузок произошло резкое обострение старого заболевания – врожденного порока сердца! Потребовалась срочная операция с последующей длительной реабилитацией, поэтому о продолжении учебы Боре пришлось надолго забыть. В середине первого семестра он взял академический отпуск и залег на лечение в Челябинскую клиническую больницу (ЧОКБ), откуда был выписан в конце года после успешно проведенного оперативного вмешательства. Затем последовало еще полгода амбулаторного лечения и наблюдения, и лишь после этого моему новому другу позволили вернуться к учебе в ЧелГУ. Естественно, что теперь ему предстояло начинать получение высшего образования с самого начала и, соответственно, становиться 26-м студентом нашей группы Ф-113!
- А ты, вообще-то, сам как себя чувствуешь? – осторожно поинтересовался я у Бори, не решаясь прямо намекнуть на его явно нездоровую полноту.
- Нормально! – с беспечной улыбкой отмахнулся он. – Немного, правда, задыхаюсь при быстрой ходьбе, но врачи сказали, что это скоро пройдет.
Вот таким предстал передо мной в первый день знакомства мой новый челябинский друг! Я, конечно, еще не раз буду обращаться к личности этого веселого жизнерадостного сангвиника, а сейчас, подводя итоги сказанного, замечу, что по всем параметрам Борю можно отнести к типу ВНД под номером 13: сильный, средний, уравновешенный, с подвижным возбуждением и торможением. Тамара Афанасьева, из брошюры которой я почерпнул методику типизации высшей нервной деятельности человека (подробности изложены в предыдущей главе эссе), называет, кстати, данный тип самым удачным по причине его абсолютной универсальности!

- А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ У ТЕБЯ СОСТОЯЛОСЬ ЗНАКОМСТВО С ТРЕТЬИМ ЧЕЛЯБИНСКИМ ДРУГОМ?

- Состоялось, только не на следующий день, а еще через сутки. А 30 августа я познакомился с Исмаилом Ахметовым, одним из тех второкурсников, кто был заселен в нашу комнату в прошлом году вместе с Борей. Он пробыл у нас совсем недолго, всего лишь до утра, поскольку должен был отправляться с остальными студентами на сельхозработы, но успел оставить о себе очень противоречивое впечатление. Симпатичный парень 18-ти лет, стройный подтянутый, темноволосый, с характерным «азиатским» разрезом черных глаз. Умный, начитанный, готовый поддержать любую тему в разговоре, однако все хорошее впечатление о себе портил манерой вести диалог как-то свысока, поучающим «менторским» тоном. Да и держался он с нами почему-то очень сдержанно, отчужденно. Даже с Борей, бывшим своим однокурсником, разговаривал с явной прохладцей!
В чем была причина такого поведения Исмаила, выяснилось только через месяц, когда «уборочная страда» в университете закончилась. Оказалось, что он планировал вместе с вышеупомянутым Виктором Бухровым переселить к себе еще одного второкурсника, проживавшего на девятом этаже в комнате 901-1, поэтому мое появление этого «предприимчивого» парня и не обрадовало! Что же касается Бори, то его бывшие «сожители», похоже, вообще не предполагали увидеть после столь долгого отсутствия…
Но все это, повторяю, стало известно лишь в конце сентября, а в тот день мы просто сидели и беседовали на самые разнообразные темы. Причем говорил в основном Исмаил, своими безапелляционными суждениями заглушая даже словоохотливого Борю. Временами он даже напоминал мне дрессированного орангутана из сказки Вильгельма Гауфа «Молодой англичанин», ставшего кумиром молодежи добропорядочного Грюнвизеля благодаря своему эпатажному поведению! Например, когда зашла речь о карате, бывшем тогда на пике популярности в стране, наш юный глашатай «истины в последней инстанции» категорически не согласился с моим описанием двух главных стоек в этом боевом искусстве (киба-дати и дзенкуцу-дати), хотя я привел сведения из авторитетнейшего журнала того времени «Спортивная жизнь России». В ответ Исмаил продемонстрировал собственную технику перемещений в карате, которая, кстати, практически не отличалась от журнальной. Но для этого упертого парня, видимо, гораздо важнее было доказать свой приоритет в обсуждаемом вопросе… В общем, страсти у нас могли бы разыграться совсем нешуточные, однако Исмаил неожиданно сам разрядил обстановку, принявшись играть на привезенной им шестиструнной гитаре. И была это не какая-то попса из трех аккордов на «блатном квадрате», а настоящая классическая музыка из репертуара выдающегося испанского гитариста Андреса Сеговии! Год назад я даже сам пытался разучить нечто подобное по самоучителю, но потерпел полное фиаско. Поэтому удивлению моему не было предела: откуда у такого заядлого спорщика могла взяться столь блестящая манера игры? Оказалось, что до поступления в университет Исмаил успел окончить еще и музыкальную школу по классу гитары!

- А ТЫ НЕ ПРОБОВАЛ ОПРЕДЕЛИТЬ ТИП ВНД ЭТОГО «СОТКАННОГО ИЗ ПРОТИВОРЕЧИЙ» ПАРНЯ?

- У меня для этого было слишком мало времени! Я успел пообщаться с Исмаилом всего лишь один вышеописанный день, после чего он, как и предполагалось, отбыл на сельхозработы. А когда вернулся, мне пришлось по его же настоятельной просьбе перебраться на девятый этаж, в ту самую комнату 901-1, из которой на мое место переселился уже приятель Исмаила.
Ладно, хватит об этом! Пора действительно перейти к рассказу о третьем, но не лишнем»… На следующий день мы с Борей, снова оставшись вдвоем, на некоторое время разошлись по своим делам. Мне нужно было встать на учет в РВК Северо-Западного района Челябинска, а также пройтись по магазинам города, чтобы еще кое-что прикупить к начинавшимся 1 сентября занятиям. За всеми этими хлопотами я не заметил, как наступило время обеда. Пришлось в срочном порядке возвращаться, чтобы успеть перекусить в столовой общежития. А после «замора червячка» идти больше никуда не хотелось, поэтому я поднялся в свою комнату. Едва я вошел вовнутрь, как Боря, вернувшийся раньше меня, огорошил вопросом:
- Случайно не знаешь, чей это чемодан?
В самом деле, дорогу мне преграждало путь это самое изделие явно импортного производства, поскольку было выполнено из натуральной кожи темно-синего цвета! И откуда оно могло здесь взяться, если утром еще ничего не было? Я уже хотел было пошутить о столь необычном проявлении действия закона сохранения массы веществ, как вдруг в дверь тихонько постучали, и на пороге появился незнакомый паренек в куртке и берете того же цвета.
- Здравствуйте! – смущенно проговорил он, переминаясь с ноги на ногу. – Меня направили в вашу комнату, и это я оставил здесь чемодан.
Значит, хозяин этого импортного «раритета» уже нашелся? Прекрасно! Я пригляделся к неожиданному гостю и едва не покатился от смеха. Каких только людей не бывает: сам маленький, тщедушный, зато нос такой, что даже Карен Аванесян отдыхает! И это в сочетании с русыми волосами и карими глазами, то есть с совершенно славянской внешностью… Да, а почему он говорит, что получил направление к нам в комнату? Разве она не полностью укомплектована проживающими? Я как-то раньше об этом не задумывался, но вполне возможно, что уже и для Бори у нас не окажется места, когда вернутся с сельхозработ задействованные в них студенты.
В общем, все это я, с трудом сдерживая улыбку, изложил нашему носатому «пришельцу». Паренек окончательно растерялся и, тихо бормоча извинения, стал пятиться к выходу вместе со своим злополучным чемоданом. И, наверное, он так бы и ушел, но тут в разговор вмешался Боря, просто обожавший знакомиться с людьми.
- Постой, не уходи! – обратился он к незадачливому незнакомцу. – Расскажи, как все получилось? Может, мы сумеем помочь тебе?
«Чемодановладелец» сразу воспрял духом и, присев на свободную кровать, стал охотно рассказывать о себе. Звали его Лаушкин Антон Владимирович. Родился он в 1963 году в закрытом городе Челябинск-70 (современный Снежинск). Там же окончил среднюю школу с английским уклоном, после чего решил продолжить образование на факультете управления и прикладной математики МФТИ. Оказывается, преподаватели и ученые знаменитого Физтеха каждый год приезжают в Челябинск, чтобы отобрать для обучения в своем ВУЗе самых способных ребят Южного Урала! Вот Антон, узнав об этом, и решил попытать свое счастье. Он успешно сдал все вступительные экзамены, но, к сожалению, не прошел по конкурсу. Поэтому ему пришлось довольствоваться зачислением в группу М-117 математического факультета ЧелГУ.
- Так вот, значит, в чем дело! – воскликнул я, выслушав рассказ несостоявшегося физтеховца. – Получается, комендант направил тебя в комнату 606-1 на половине «математиков»? А ты, вместо этого, забрел к нам, «физикам»?
Вместе посмеявшись над этим небольшим недоразумением, мы расстались уже лучшими друзьями. Да и как было не подружиться с этим математически одаренным студентом? Я уже упоминал в третьей главе эссе о незаурядных способностях к математике у Софронова, но «мой первый друг, мой друг бесценный» всегда использовал «царицу наук» в сугубо утилитарном, прикладном смысле. Математический аппарат нужен был ему исключительно для точного и всеобъемлющего описания различных физических процессов. А вот Антон был более склонен к математике фундаментальной, то есть ему доставляло удовольствие заниматься «наукой ради науки», постигая абстрактно-логические закономерности избранного им поприща. Это, несомненно, было сильной стороной моего нового друга, но здесь одновременно таилась и реальная опасность для него оторваться от реальной жизни, углубившись в свои нескончаемые формулы и расчеты. И путаница с комнатами общежития как раз и является подтверждением сказанного… Впрочем, обо всех нюансах подобного рода из жизни Антона я напишу позже, а пока лишь скажу, что он по своим нервно-психическим показателям очень напоминал меня, но в менее выраженной форме, поэтому я присвоил его типу ВНД номер 45: слабый, мыслительный, с преобладающим торможением, с подвижным возбуждением и торможением.

- А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ У ВАС В УНИВЕРСИТЕТЕ, КАК И ВО ВСЕЙ СТРАНЕ, НАЧАЛСЯ НОВЫЙ УЧЕБНЫЙ ГОД…

- Совершенно верно! 1 сентября 1980 года мы втроем, то есть я, Софронов и Боря, успевшие уже подружиться между собой, отправились к 9-00 на свои первые учебные пары. Антон, наш общий четвертый друг, остался пока в общежитии, поскольку у математиков тогда занятия начинались во вторую смену, с 14-00… Впрочем, в тот праздничный день нас, первокурсников, никто особо загружать не стал! Вначале всех собрали в актовом зале, чтобы выслушать поздравления с Днем знаний от декана факультета, заведующих кафедрами, секретаря комитета ВЛКСМ и председателя профкома. Затем мы разошлись уже по своим группам, чтобы познакомиться с назначенными нам кураторами от выпускающих кафедр. В нашей группе Ф-113 таким «классным папой» стал Вячеслав Михайлович Ярцев, кандидат физико-математических наук, доцент кафедры теоретической физики. Симпатичный мужчина лет 35-ти, высокий, стройный, темноволосый, в очках с тонкой щегольской оправой и в строгом «английском» костюме с галстуком. Поздоровавшись с нами, он стал сначала очень увлекательно рассказывать о перспективах развития науки физики, после чего плавно перешел на описание учебного плана подготовки будущих физиков-теоретиков, который нам предстояло денно и нощно выполнять на протяжении пяти лет обучения в университете. А в заключение Вячеслав Михайлович предложил всем снова собраться после обеда, но уже в одной из комнат общежития, чтобы поближе познакомиться там друг с другом.
Находясь под впечатлением от праздничной атмосферы, царившей в здании университета, мы перешли в соседнюю аудиторию, где должно было состояться уже реальное двухчасовое занятие, представлявшее собой семинар по математическому анализу на тему «Бином Ньютона». И провел его в нашей группе никто иной, как Никита Евгеньевич Хоменко, молодой преподаватель, хорошо знакомый мне по работе в приемной комиссии! Не теряя зря времени, он пояснил, что выбрал для ознакомления данную тему по той простой причине, что все мы в школе так или иначе изучали некоторые частные случаи бинома, то есть двучлена, Ньютона. Например, квадрат или куб суммы двух чисел. Но всякая частность, как известно, есть ступень к некой общей закономерности, отыскать которую есть священный долг каждого человека, по-настоящему увлеченному процессом научного познания окружающего мира. Вот как раз такую, пусть пока и очень простую, закономерность нам и предстояло выявить в течение двух часов данного семинарского занятия.
Формулу для раскрытия бинома Ньютона любой степени нам тогда удалось благополучно вывести, после чего даже проверили ее правильность на практике, решив несколько конкретных примеров… В общем, наш семинар удался на славу! Правда, с высоты прошедших сорока лет я бы на месте Никиты Евгеньевича для большей убедительности привел бы отрывок из знаменитого романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Тот, в котором описывается диалог между мессиром Воландом и буфетчиком Варьете:

«…- У вас сколько имеется сбережений?
Буфетчик замялся.
- Двести сорок девять тысяч рублей в пяти сберкассах, - отозвался из соседней комнаты треснувший голос.
- Ну, конечно, это не сумма, - снисходительно сказал Воланд своему гостю. – Вы когда умрете?
Тут уж буфетчик возмутился.
- Это никому не известно и никого не касается, - ответил он.
- Ну да, неизвестно, - послышался все тот же дрянной голос из кабинета, - подумаешь, бином Ньютона! Умрет он через девять месяцев, в феврале будущего года…»

Не правда ли, какая красноречивая иллюстрация к изучаемой теме? Как будто мы, обыкновенные первокурсники, оказались умнее «князя тьмы» Воланда и всей его свиты! Однако не стоит забывать, что творчество Булгакова в то время хоть и не находилось под запретом, но и широко не афишировалось. И, в первую очередь, это касалось того романа, отрывок из которого здесь приведен…

- ЛАДНО, ОСТАВИМ В ПОКОЕ СОВЕТСКОГО КЛАССИКА! ЛУЧШЕ РАССКАЖИ, КАК ПРОШЛО ЗНАКОМСТВО С РЕБЯТАМИ ИЗ ТВОЕЙ ГРУППЫ?

- Впечатления, к сожалению, не самые радужные! Звонок, известивший об окончании второй пары, позвал всех на обеденный перерыв, после которого мы и должны были собраться по просьбе куратора на импровизированный классный час. Вячеслав Михайлович, уже успевший сменить свой строгий костюм на обычные брюки и свитер, поджидал нас в одной из комнат для занятий (КДЗ) общежития. Не буду скрывать, я шел на эту встречу с большим волнением в душе, поскольку мне не терпелось поскорее познакомиться с теми ребятами, с кем предстояло на протяжении долгих пяти лет упорно «грызть гранит науки»… И каково же было мое разочарование, когда оказалось, что из 26 студентов нашей группы явиться соизволило не более 15 человек! А где же остальные? Какие такие «срочные дела» заставили их пропустить знакомство со своими товарищами по совместной учебе?!! Я с трудом сдерживал свое возмущение, да и наш куратор, похоже, чувствовал себя неловко из-за нашей неорганизованности.
Тем не менее, знакомство наше все-таки началось. Каждый из присутствующих называл свое имя и коротко рассказывал о себе. В общем-то, сведения все приводили вполне однотипные: окончил (или окончила) среднюю школу в Челябинске или каком-либо другом населенном пункте, после чего решил (или решила) получать высшее образование в стенах ЧелГУ. Несколько человек, правда, либо успели поработать где-то на производстве, либо не прошли по конкурсу в другие ВУЗы, поэтому и оказались в нашем университете. Постепенно подошла и моя очередь, чтобы представиться, и тут я сам не знаю, что на меня нашло, потому что взял и неожиданно ляпнул:
- Меня зовут Алекс!
Почему мне вдруг пришло на ум это имя, если я с самого рождения звался Александром? Сейчас уже трудно вспомнить, но, думаю, что это был обычный выпендреж наподобие синего ромбика на лацкане моего пиджака. Как же, ведь я получил среднее образование не в какой-то там школе, а в машиностроительном техникуме, который к тому же окончил не как-нибудь, а с красным дипломом! Так отчего бы мне не назваться после этого и загадочным именем Алекс?
Впрочем, не такое уж это имя и загадочное, поскольку взято из многосерийного фильма Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны», с ошеломляющим успехом демонстрировавшемся на советских телеэкранах в 1973 году. Говорят, что во время вечернего показа этого сериала у нас в стране даже преступность резко снижалась! А его главные персонажи, Штирлиц (Вячеслав Тихонов) и Мюллер (Леонид Броневой), даже стали героями многочисленных анекдотов. Такой всенародной популярностью могли похвастать еще лишь Василий Иванович и Петька из фильма «братьев» Васильевых «Чапаев» да знаменитая троица Трус, Балбес и Бывалый из комедий Леонида Гайдая… Так вот, «Юстас» и «Алекс» в том сериале были радиопозывные соответственно нашего берлинского разведчика Исаева-Штирлица и его московского шефа.
Кстати, с сериалом «Семнадцать мгновений весны» связана еще одна забавная история из моей челябинской жизни. Где-то в середине сентября ко мне во время перемены подошла какая-то незнакомая девушка (видимо, из профкома университета) и предложила приобрести у нее билет на концерт Юрия Визбора. Но это сейчас все хорошо знакомы с творчеством этого и других выдающихся советских бардов (Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Александр Дольский и т.д.), а в то время авторские песни под гитару официальной пропагандой хоть и не запрещались, но и особо не афишировались. Так что для меня Юрий Визбор был всего лишь одним из актеров вышеупомянутого сериала, в котором он исполнил роль Бормана. Поэтому я вполне резонно задал распространительнице билетов вопрос:
- А что он будет делать у нас на сцене? Рассказывать о своей работе в кино?
- Как, что? – удивилась она. – Конечно же, петь!
И тут я выдал очередной «перл», о котором до сих пор вспоминаю с чувством стыда:
- А он разве еще поет?
Если бы кто видел в тот момент глаза ошарашенной моим дремучим невежеством девушки! В них одновременно высветилась целая гамма чувств: и крайнее изумление, и нескрываемое презрение, и брезгливая жалость…

- ДА, РАССМЕШИЛ ТЫ, КОНЕЧНО, МЕНЯ! НО ЧЕМ ВСЕ-ТАКИ ЗАКОНЧИЛАСЬ ТА САМАЯ ВСТРЕЧА С ВАШИМ КУРАТОРОМ?

- «Сольным номером» в исполнении самого Вячеслава Михайловича! Он поведал нам, что является коренным челябинцем и патриотом своего родного города. Здесь он получил среднее образование, затем изучал физику в стенах местного педагогического института (ЧГПИ), после чего занимался там же преподавательской деятельностью, а после открытия университета решил испытать свои силы на новом поприще и принял участие в конкурсе на замещение должности доцента кафедры теоретической физики… Однако был в жизни нашего куратора трехлетний период (с 1972 по 1975 годы), когда он учился в аспирантуре МГУ и готовил к защите кандидатскую диссертацию! И эти годы наложили серьезный отпечаток на дальнейшую жизнь провинциального аспиранта. Ведь ему тогда приходилось не только писать свою кандидатскую, но и участвовать во всевозможных научных конференциях, встречаться с иностранными учеными и даже самому совершать поездки в зарубежные государства. Поэтому, вернувшись домой уже в качестве кандидата наук, Вячеслав Михайлович стал активно использовать в своей работе усвоенные им в стенах МГУ передовые методы преподавания физики. Что это означает на практике, он недвусмысленно пообещал нам продемонстрировать на втором курсе при чтении лекций по теоретической механике, а пока предложил ознакомиться с одним из ярких образцов московского студенческого фольклора, написанным на мотив русской народной песни «Дубинушка» из репертуара Федора Шаляпина:

«Тот, кто физиком стал,
Тот скучать перестал:
На физфаке не жизнь, а малина!
Только в физике соль,
Остальное все ноль,
А филолог и химик – дубина!
Эх, дубинушка, ухнем!
Может, физика сама пойдет?
Поучим, поучим, да бросим…

На физфаке живем,
Интегралы берем,
Мы квантуем моменты и спины.
А как станет невмочь,
Все учебники прочь,
И затянем родную «Дубину».
Эх, дубинушка, ухнем!
Может, физика сама пойдет?
Поучим, поучим, да бросим…

Вот уж зорька горит,
А студент все не спит,
Над конспектами гнет свою спину.
Сто экзаменов сдал,
Реферат написал,
Но остался дубина дубиной!
Эх, дубинушка, ухнем!
Может, физика сама пойдет?
Поучим, поучим, да бросим…»

Вячеслав Михайлович пояснил, что этот самодеятельный «опус» является своеобразным гимном студентов-физиков не только Москвы, но и других городов страны, поэтому его вполне можно использовать в качестве одного из номеров нашей группы на предстоящем в конце месяца факультетском конкурсе первокурсников. Мы поблагодарили его за интересное предложение и решили, что уже пора расходиться по домам.
Я возвращался в свою комнату общежития, на ходу анализируя итого только что завершившегося мероприятия. И мысли мои были, прямо скажу, далеки от оптимистичных! Ведь я так надеялся, что попаду в университете в дружный сплоченный коллектив единомышленников, а что оказалось на деле? То, что не все студенты нашей группы присутствовали на встрече с куратором, было еще полбеды. Гораздо худшим мне представлялась явно бросавшаяся в глаза разобщенность среди присутствовавших ребят! Вели себя они очень скованно, на вопросы Вячеслава Михайловича отвечали неохотно, но при этом оживленно перешептывались друг с другом в своих «междусобойчиках»… В общем, мне оставалось только надеяться, что со временем в группе все-таки установятся нормальные рабочие отношения, и я действительно стану членом настоящей Команды!

- «НЕ НАДО ПЕЧАЛИТЬСЯ, ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ»! А ЕСЛИ СЕРЬЕЗНО, ТО КОГДА ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ РАССКАЗАТЬ О СТУДЕНТАХ СВОЕЙ ГРУППЫ?

- Именно этим я сейчас и хочу заняться! Но вначале сделаю несколько предварительных замечаний к нижеизложенным характеристикам одногруппников. Понаблюдав некоторое время за своими товарищами по учебному процессу, я пришел к выводу, что их можно было разделить на три неравноценных категории:
1. Студенты-активисты. Это ребята, которые в меру своих сил стремились сплотить группу в единое целое и привлечь ее к активному участию в жизни университета. Среди них следовало различать активистов-формалистов, занимавших какие-либо должности в группе, и активистов-волонтеров, участвовавших в общественной работе исключительно на добровольных началах. Но, к глубокому моему сожалению, и тех, и других среди наших студентов было слишком мало!
2. Студенты-анархисты. Представители этой самой многочисленной категории одногруппников совершенно не были заинтересованы в каком-либо общем единении и предпочитали существовать в своих собственных тесных мирках. При этом часть из них, анархисты-пофигисты, просто тупо игнорировали попытки студентов-активистов вовлечь их хоть в какую-то деятельность помимо учебной, а анархисты-бунтари уже открыто протестовали против любых попыток «ограничения свободы личности» с помощью общественных нагрузок. Кстати, некоторые из этих студентов формально даже числились среди актива группы, но никакой реальной работы при этом не вели, ссылаясь на различные «непредвиденные обстоятельства»!
3. Студенты-карьеристы. Это совершенно особая группировка из четырех несостоявшихся физтеховцев, которая, на мой взгляд, оказывала наиболее разлагающее влияние на всех остальных студентов. Даже от анархистов-бунтарей не было столько вреда, сколько от этой пресловутой «Банды четырех»! Подобно своим китайским «коллегам» из высшего руководства страны, обвиненным в конце 70-х годов прошлого века в массовых политических репрессиях, наша «четверка», ловко «ловила рыбку в мутной воде», сплетая хитроумные интриги против любых попыток преодолеть групповую разобщенность. Другими словами, налицо было явное проведение с ее стороны хорошо известной политики «Разделяй и властвуй»! И цель при этом была вполне определенная: держать ситуацию вокруг себя под контролем, обеспечивая себе негласное лидерство в группе.

- «ОГЛАСИТЕ ВЕСЬ СПИСОК, ПОЖАЛУЙСТА»!

- А у Тебя хватит терпения, чтобы ознакомиться с характеристиками на всех студентов моей бывшей группы? Ты не забыл, что их было вместе со мной аж целых 26 человек? Нет? Тогда я начинаю свой «лингвистический марафон»! Буду характеризовать своих одногруппников в алфавитном порядке, не забывая относить их к той или иной категории из числа вышеприведенных, а для некоторых из них, наиболее ярких и своеобразных личностей, даже приводить типы ВНД… Итак, приступаю!
1. Алексеева Елена, 17 лет, родом из Челябинска. Первая как по списку, так и в остальных смыслах слова! Кроме разве что учебы… В самом деле, кого еще можно было назвать первой красавицей группы, если не эту высокую стройную студентку с фигурой фотомодели и с пышной, как у Аллы Пугачевой, русокудрой копной волос? Я до сих пор с ностальгией вспоминаю, как она, гордо задрав голову, стремительно пролетала по университетскому коридору в фирменных голубых джинсах, на ходу придерживая висевшую через плечо сумку с конспектами лекций… Но, с другой стороны, кто еще, кроме названной девушки, мог удостоиться и такого неблаговидного титула, как первая скандалистка группы? Даже с парнями из вышеупомянутой «Банды четырех» у меня не было столько конфликтов, сколько с этой совершенно несносной особой! Малейшее замечание в ее адрес могло мгновенно спровоцировать грандиозный скандал с непредсказуемыми последствиями… Спрашивается, к какой еще категории можно отнести человека со столь сложным характером, если не к анархистам-бунтарям? А из типов ВНД для подобной личности наиболее подходил бы за номером 29: сильный, художественный, неуравновешенный, с преобладающим возбуждением, с подвижным возбуждением и торможением.
2. Ахраменко Борис, 17 лет, иногородний (проживал в общежитии). Один из трех моих верных и преданных челябинских друзей, но которого я, тем не менее, собираюсь отнести к категории анархистов-бунтарей! Как такое возможно? Все дело в веселом и общительном характере Бори. Какую бы серьезную проблему ни собирались мы обсудить на классном часе, он всегда умудрялся найти что-то забавное в сложившейся ситуации и начинал отпускать хоть и беззлобные, но очень остроумные шутки, в конечном итоге срывая намеченную повестку дня. А еще Боря запросто мог довести до «белого каления» любого нашего преподавателя, начав дотошно выяснять какие-либо непонятные подробности изучаемого материала. Я по этому поводу неоднократно просил своего друга «попридержать коней» и не «лезть в бутылку» понапрасну, так как это могло серьезно аукнуться ему во время сессии, но тот в ответ лишь весело и беззаботно смеялся… Почему же тогда этот парень стал «своим в доску» для меня, Софронова и Лаушкина, если мы никоим образом не разделяли его подход к общественной работе в группе? Да потому что Боря, при всей живости и бесшабашности своей натуры, был среди нас самым прагматичным и трезвомыслящим! Своими неожиданными выходками он не давал нам оторваться от реальной жизни и затонуть в пучине абстрактного теоретизирования, которому мы так любили посвящать свободное время. Да и в чисто бытовых вопросах наш анархист-бунтарь, благодаря своему крестьянскому происхождению, ориентировался гораздо лучше любого из нас.
3. Ачимов Алексей, 17 лет, родом из Челябинска. Весьма представительный товарищ: высокого роста, с пышной кудрявой шевелюрой, в очках с роговой оправой, спокойный и рассудительный. Однако, судя по его грузной и неповоротливой фигуре, явно нездоровый (скорее всего, сердечник, как и Боря)! Тем не менее, на очередном классном часе был избран старостой группы, став первым студентом из категории активистов-формалистов. К должности своей, как и к учебе в целом, относился очень ответственно, но из-за плохого самочувствия не всегда мог трудиться с полной отдачей сил, что, естественно, не способствовало укреплению дисциплины в наших разрозненных рядах… Что же касается типа ВНД нашего старосты, то я бы присвоил ему номер 15: сильный, средний, уравновешенный, с инертным возбуждением и торможением.
4. Вахрамеев Николай, 17 лет, родом из Челябинска. Высокий, широкоплечий, русоволосый, внушающий уважение к себе одним внешним видом. К сожалению, и его состояние здоровья оставляло желать лучшего: помимо проблем со зрением, он еще и плохо слышал, поэтому носил специальные очки с вмонтированным в дужки слуховым аппаратом. Естественно, что и дикция у парня оставляла желать лучшего: иногда вообще нельзя было понять, о чем он говорит! Однако учился он очень старательно и всегда с желанием участвовал в общественной работе, поэтому с полным правом мог быть отнесен к категории активистов-волонтеров. А тип ВНД у этого «общественника» вполне может быть, как и у старосты группы, под номером 15.
5. Гизатуллина Лилия, 17 лет, родом из Челябинска, башкирка по национальности. Девушка небольшого роста с типичной «восточной» внешностью и собранными в пучок на затылке гладкими черными волосами. Ничем особенным среди остальных студентов не выделялась: училась в меру своих сил, на занятия не опаздывала, дисциплину не нарушала, во внеклассных мероприятиях участвовала. Но сама при этом никакой инициативы не проявляла, так что ни в какой другой категории, кроме анархистов-пофигистов, числиться не могла!
6. Глазырин Игорь (прозвище «Гарри»), 17 лет, родом из Челябинска. Мой главный оппонент (чуть было не написал «Враг») в вопросе о порядке и дисциплине в группе! Признанный лидер той самой «Банды четырех», состоявшей из бывших абитуриентов МФТИ, не прошедших в данный ВУЗ по конкурсу. Среднего роста, плотного телосложения, с вьющимися темными волосами и маленькими щегольскими усиками. Всегда был одет, что называется, с иголочки. Мне, например, хорошо запомнилась его модная по тем временам коричневая вельветовая куртка. По характеру очень властный, волевой, решительный, стремившийся к беспрекословному подчинению себе своих одногруппников. Из Гарри мог бы получиться отличный староста или комсорг группы, но ему было гораздо интересней пребывать в роли «серого кардинала», исподтишка навязывая свою волю товарищам по учебе. Его поведение в группе отличалось откровенной грубостью, потрясающим цинизмом и неприкрытым высокомерием. За малейшее неосторожное высказывание при разговоре с ним мог жестоко высмеять собеседника и даже довести его до слез (если диалог происходил с девушкой)… Однако справедливости ради должен сказать, что учился этот парень очень хорошо и был, пожалуй, лучшим студентом не только нашей группы, но и на всем курсе! У него даже тип ВНД был под номером 1: сильный, мыслительный, уравновешенный, с подвижным возбуждением и торможением. И отличная учеба была для Гарри тем самым трамплином, с помощью которого он рассчитывал, как и подобает яркому представителю категории карьеристов, сделать себе имя в Большой Науке…

- А КАК ЖЕ ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ СОФРОНОВ? НЕУЖЕЛИ ОН УЧИЛСЯ ХУЖЕ ЭТОГО ЗЛОВРЕДНОГО ГАРРИ?

- Софронов с чисто формальной точки зрения действительно уступал Глазырину в учебе. Но это происходило лишь потому, что он никогда не стремился к получению отличных оценок. Для него гораздо важнее было докопаться до глубинной сущности того или иного физического явления. Мне кажется, что мой друг, учитывая его не по годам развитое научное мышление, мог бы и без университетского диплома вполне успешно трудиться в любом самом серьезном НИИ, подобно прославленному академику Зельдовичу. И в этом смысле Гарри до Софронова было, как до Китая пешком!
7. Гордеев Василий, 17 лет, родом из Челябинска. Среднего роста, широкий в плечах, с зачесанными на левый пробор русыми волосами, в очках с крупной пластмассовой оправой. Довольно активный по характеру и не лишенный организаторских способностей, но особого интереса ни к учебе, ни к общественной работе не проявлял. Очередной представитель категории анархистов-пофигистов!
8. Давыдова Валентина, 24 года, родом из Челябинска. Среднего роста, русоволосая, с прической типа «Конский хвост» на затылке. Самая возрастная студентка не только в нашей группе, но и на всем курсе! Поступая в университет, была уже замужней женщиной и матерью пятилетней малышки. На вопрос, что побудило ее в таком возрасте сесть на студенческую скамью, отвечала, что раньше не могла сделать этого по причине рождения ребенка. Вроде бы, вполне логичное решение, но зачем нужно было подавать документы на специальность, требующую от тебя полной самоотдачи при обучении? Разве могла мать семейства позволить себе сосредоточиться исключительно на учебном процессе, позабыв о делах семейных? Конечно же, нет! И в какую категорию студентов тогда она попадала? Естественно, анархистов-пофигистов!
9. Даниленко Марина, 17 лет, родом из Челябинска. Девушка среднего роста с русыми волосами до плеч, с явно избыточной полнотой. Ничем особенным мне за год пребывания в университете не запомнилась, поскольку ни в учебе, ни в общественной жизни не блистала. Одним словом, типичный представитель категории анархистов-пофигистов!
10. Звонарев Олег, 17 лет, родом из Челябинска. Парень среднего роста, плотного телосложения, с русыми вьющимися волосами. Спокойный и добродушный по характеру. Звезд с неба, как говорится, не хватал, ни в чем выдающемся замечен не был. Еще один из многочисленного племени анархистов-пофигистов!
11. Ишимов Борис, 17 лет, родом из Челябинска. Высокого роста, широкоплечий, с темными волосами. Умел хорошо рисовать, но почему-то тщательно скрывал это от других. Подобно своему закадычному дружку Звонареву, ни в чем себя не проявлял, так что вполне законно пополнил вместе с ним ряды анархистов-пофигистов!
12. Клягина Валентина, 19 лет, иногородняя (проживала в общежитии). Настоящая «темная лошадка»! Очень симпатичная на вид девушка: маленького роста, с точеной фигуркой, длинными кудрявыми волосами русого цвета. Но при этом страшно замкнутая и нелюдимая! Тем не менее, именно эту особу почему-то выбрали профоргом группы. Правда, пробыла она в своей должности недолго, поскольку уже в середине первого семестра внезапно покинула стены университета. Поговаривали, что причиной такого поступка стала несчастная любовь и даже незапланированная беременность нашей «затворницы», но точно никто ничего не мог сказать. А фактом являлось то, что никакой реальной работы в группе по профсоюзной линии эта девушка до своего исчезновения не проводила, поэтому с полным правом стала еще одним представителем категории анархистов-пофигистов!
13. Кольцов Сергей, 17 лет, родом из Челябинска. Русоволосый парень среднего роста, среднего телосложения и средних способностей… Ну, хоть убейте меня, ничего больше сказать не могу об этом студенте, вместе со своим другом Гордеевым пополнившим и без того многочисленные ряды анархистов-пофигистов!
14. Константинов Дмитрий, 17 лет, иногородний (проживал в общежитии). Светловолосый, довольно высокого роста, но узкий в плечах. Дружил с Гордеевым и Кольцовым. Числился в группе ответственным за трудовой сектор, однако это свое общественное поручение откровенно «динамил», да и сам никогда не отличался великим трудолюбием и усердием. Зато уж гульнуть «на широкую ногу» никогда не отказывался! Могу сказать об этом с полной определенностью, поскольку в конце первого семестра мне пришлось в очередной раз переселяться, и я оказался в комнате 902-1, в которой как раз и проживал наш бесшабашный «гуляка». Так что нагляделся я на его пьяные «похождения» досыта… И к какой же категории студентов следовало отнести такого «трудовика»? Естественно, только к анархистам-пофигистам!
15. Лимаренко Евгений (прозвище «Юджин»), 17 лет, родом из Челябинска. Среднего роста русоволосый парень с невозмутимым и рассудительным характером. На групповом собрании был избран членом учебно-воспитательной комиссии (УВК) курса. Являлся одним из членов возглавляемой Глазыриным «Банды четырех», однако, в отличие от своего «атамана», вел себя вполне адекватно, «пальцы веером» не гнул и никогда не отказывался помочь в учебе отстающим студентам. Сам Юджин, кстати, учился блестяще, мало в чем уступая самодовольному Гарри! Кроме того, вместе со средней школой он успел еще окончить и школу музыкальную по классу фортепиано, то есть являлся очень разносторонним человеком… В общем, из всей «Банды четырех» этот парень был мне наиболее симпатичен. У него даже тип ВНД совпадал с моим, то есть имел номер 9. Думаю, что я с Юджином мог бы даже подружиться, но, к сожалению, он целиком и полностью находился под влиянием Гарри и, следовательно, относился к категории студентов-карьеристов со всеми вытекающими последствиями! А жаль…

- А ТЫ НЕ ПЫТАЛСЯ ВЫРВАТЬ ЮДЖИНА ИЗ ЕГО «БАНДЫ» И ОБРАТИТЬ, ТАК СКАЗАТЬ, В СВОЮ ВЕРУ?

- Пытался, конечно, но безуспешно! Разве по силам мне было справиться в одиночку с такой мощной группировкой? А опереться в этой неравной борьбе мне было не на кого. Даже мой верный друг Ахраменко не пожелал связываться с «Гарри и КО», а про остальных студентов и говорить нечего…
16. Менщикова Марина, 17 лет, родом из Челябинска. Стройная, миниатюрная и очень милая девушка с большими серыми глазами и роскошными темными волосами, которые почему-то коротко подстригла уже через месяц после начала учебы. Довольно темпераментная и одновременно по-детски наивная и простодушная, все принимающая близко к сердцу. Я всегда относился к ней, как к младшей сестренке, всячески защищая от нападок Глазырина и его «подручных», хотя и сам был не прочь иногда подшутить над этим «большим ребенком»! С учебой у нее не все ладилось, но она изо всех сил старалась усвоить нашу сложную учебную программу. И одновременно, являясь казначеем группы, успевала собирать со всех нас по полтиннику на подарки для именинников. А после занятий еще спешила на репетиции факультетского ансамбля народных инструментов… Вот такой, значит, необычный активист-формалист поселился в нашем анархистском «болоте»! Вполне, кстати, заслуженно относящийся к типу ВНД под номером 29.

- ТЫ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ ОБВИНЯЕШЬ ВО ВСЕХ «СМЕРТНЫХ ГРЕХАХ» ГЛАЗЫРИНА, А САМ РАЗВЕ ЛУЧШЕ ПОСТУПИЛ ОДНАЖДЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К ЭТОМУ «БОЛЬШОМУ РЕБЕНКУ»?

- Да, был, к сожалению, такой постыдный случай в моей биографии, когда я посмел жестоко и несправедливо обидеть столь чистого и невинного человечка!!! До сих пор не могу простить себя за такой чудовищный поступок… Что тогда произошло? Непременно расскажу об этом в главе, посвященной моим любовным переживаниям, а пока продолжу давать характеристики своим бывшим товарищам по группе.
17. Михайлова Лилия, 17 лет, родом из Челябинска. Девушка среднего роста с гибкой и изящной фигурой и тонкими одухотворенными чертами лица. Своими карими глазами и длинными темными волосами очень напоминала мне мою мать в молодые годы, а ведь говорят, что мужчины в первый раз влюбляются именно в таких девушек! Однако ко мне это отношения не имело, поскольку свою первую любовь я пережил еще год назад, во время учебы в техникуме, причем похожа она была совсем на другую студентку из нашей группы…

- А ТЫ НЕ МОГ БЫ СКАЗАТЬ, О КОМ ИМЕННО ИДЕТ РЕЧЬ?

- Непременно скажу, просто до нее еще не дошла очередь! Поэтому пока продолжу… Девушка довольно неплохо училась, занималась народными танцами, числилась участником педагогического отряда курса, но реально активного участия в жизни группы не принимала. Поэтому, при всей своей симпатии к этой очаровательной студентке, в какую-либо иную категорию, кроме анархистов-пофигистов, отнести ее не смог!
18. Мухамадеев Салават (Слава), 17 лет, родом из Челябинска еще один представитель башкирского народа. Среднего роста, темноволосый, с характерным разрезом глаз, живой и подвижный по характеру. Студент номер 2 в нашей групповой иерархии, занимавший очень важный пост комсорга, и, следовательно, относившийся к категории активистов-формалистов! Хорошо учился и вел активную общественную работу, но, к сожалению, его характера не хватало для того, чтобы оказать достойное сопротивление пресловутой «Банде четырех». Тут даже тип ВНД нашего комсорга под номером 13 ничего не мог дать его обладателю… А поддержать Славу в его нелегкой борьбе за сплочение группы было фактически некому!
19. Плотникова Светлана, 21 год, иногородняя (проживала в общежитии). Среднего роста, плотного телосложения, со светлыми волосами до плеч. После ухода из университета Клягиной заняла в группе должность профорга. Училась очень старательно, с большой ответственностью подходила к выполнению своих общественных обязанностей. К сожалению, результативность ее работы из-за инертности большинства студентов группы была невелика. Тем не менее, нового профорга я уже мог вполне заслуженно причислить к категории активистов-формалистов! А также отнести к типу ВНД под номером 15.
20. Потапов Олег, 17 лет, родом из Челябинска. Парень среднего роста, с русыми волосами и такими же непривычно пышными для его возраста усами. Один из двух культоргов группы и одновременно активный член «Банды четырех». Очень общительный, с развитым чувством юмора, чем сильно напоминал моего друга Ахраменко. Я даже тип ВНД вывел для него под тем же номером 13. Правда, шутки этого юмориста, в отличие от Бори, были большей частью «ниже пояса»… Учился в целом неплохо, хотя до уровня таких «бандитов», как Глазырин и Лимаренко, не дотягивал. Культурную работу в группе проводил, но без особого желания, больше просто «для галочки», ориентируясь при этом на указания своего «атамана» Гарри. Поэтому для меня он всегда оставался стопроцентным студентом-карьеристом!
21. Симонова Вера, 17 лет, родом из Челябинска. Среднего роста, стройная, подтянутая, сероглазая, с русыми волосами, аккуратно закрепленными на затылке, всегда одетая строго по офисной моде (юбка, блузка, жакет). Очень аккуратная и дисциплинированная, но, главное, потрясающе умная девушка: ни одна студентка на курсе не смогла бы сравниться с ней по уровню интеллекта! Я ее в шутку прозвал из-за этого «Софроновым в юбке», поскольку у них даже типы ВНД совпадали (под номером 3, что, кстати, большая редкость для женщины)… В группе была ответственной за идеологический сектор и регулярно проводила политинформации, что представляло для нее непростую задачу из-за картавости при произношении некоторых слов. Да и наши оболтусы особо не горели желанием вникать в политические реалии планеты. Но в моих глазах это нисколько не умаляло достоинств столь необычной девушки, которую я совершенно справедливо отнес к категории активистов-формалистов!
22. Сычева Ирина, 21 год, иногородняя (проживала в общежитии). Подруга Плотниковой, проживавшая с ней в одной комнате и очень похожая на свою соседку по характеру и даже телосложению. Только волосы у нее были темного цвета и собранные на затылке в длинный хвост. Да и по своей общительности она несколько превосходила более сдержанную подругу, поэтому я и отнес ее к типу ВНД под номером 13. Но в плане своего отношения к учебе и общественной работе обе девушки занимали одинаково ответственную позицию! И здесь совершенно не имело значения то, что у одной из них была официальная должность в группе, а у другой нет, поскольку обе они, вне всякого сомнения, входили в категорию студентов-активистов. А формалист ты при этом или волонтер, это уже дело второстепенное…
23. Фионина Нелли, 17 лет, родом из Челябинска. Веселая и жизнерадостная девушка среднего роста со стройной и гибкой фигурой, короткими рыжими волосами и озорными зелеными глазами. Настоящий «луч света» в нашем «темном царстве» анархизма-пофигизма! Успевала и учиться довольно неплохо, и исполнять обязанности второго культорга группы, заряжая своей неуемной энергией не только «рядовых» студентов, но и своего напарника по должности Потапова. Поэтому без каких-либо сомнений отнесена мною к категории активистов-формалистов, а также причислена к типу ВНД под номером 25: сильный, художественный, уравновешенный, с подвижным возбуждением и торможением!

- А ТЫ НЕ ЗАБЫЛ СКАЗАТЬ САМОЕ ГЛАВНОЕ ОБ ЭТОЙ ДЕВУШКЕ?

- Очень хотелось бы забыть, но не могу, потому что именно в нее я влюбился безнадежно и безответно уже в первый день занятий в университете!!! И все потому, что эта «златовласка» очень напоминала мне ту самую первую техникумовскую любовь, о которой я упоминал чуть выше… Я ведь по своей натуре однолюб, поэтому, воспылав страстью к какой-либо девушке или женщине, всех остальных просто перестаю замечать. И такое мое состояние при отсутствии взаимности в отношениях может длиться месяцами и даже годами! Конечно, это не означает, что я все это время веду «монашеский» образ жизни, но ни о каких моих глубоких чувствах к другим представительницам прекрасного пола долгое время и речи быть не может. Вот и в данном конкретном случае я смог преодолеть охватившее меня «наваждение» лишь через два с лишним года… Впрочем, не буду пока вдаваться в подробности, оставив их для отдельной специальной главы!
24. Черкашин Вениамин, 17 лет, родом из Челябинска. Высокий, стройный и гибкий парень с темными вьющимися волосами. Физорг группы и еще один из участников «Банды четырех» Глазырина. Из всех членов этого «сообщества» был мне наименее симпатичен в виду своего взрывного и неуправляемого характера. Даже самому «атаману» Гарри порой приходилось сдерживать порывы гнева своего не в меру разошедшегося «подручного»! Естественно, что в виду таких особенностей темперамента, учился парень очень неровно, да и свои общественные обязанности выполнял от случая к случаю, принимая во внимание заинтересованность других «бандитов». Поэтому целиком и полностью подпадал под категорию студентов-карьеристов, а также относился к типу ВНД под номером 17: сильный, средний, неуравновешенный, с преобладающим возбуждением, с подвижным возбуждением и торможением!
25. Чукин Василий, 17 лет, родом из Челябинска. Среднего роста, довольно плотного телосложения, русоволосый, с очками в пластмассовой оправе. Учился неплохо, дисциплину не нарушал, успевал еще и заниматься в секции бадминтона при университете. В группе был ответственным за научный сектор, но ничем конкретно в данной сфере себя не зарекомендовал. Так что без колебаний был отнесен мною все к той же самой многочисленной студенческой категории анархистов-пофигистов!

- ТЫ, БЕЗУСЛОВНО, ПРОДЕЛАЛ БОЛЬШУЮ РАБОТУ, СОСТАВЛЯЯ ДАННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ НА СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ПО УЧЕБЕ, НО ПОЧЕМУ ПРИ ЭТОМ «СКРОМНО» УМОЛЧАЛ О СЕБЕ, ЛЮБИМОМ?

- Прежде чем ответить на Твой вопрос, подведу суммарные итоги по всем протестированным выше студентам нашей группы. А они представляют собой просто удручающую картину: из 25 человек 6 студентов – активисты-формалисты, 2 – активисты-волонтеры, 11 – анархисты-пофигисты, 2 – анархисты-бунтари 4 – карьеристы… Другими словами, усилиям «великолепной восьмерки» активистов, стремившихся хоть как-то сплотить в единый коллектив наше разрозненное учебное сообщество, противостояло сборище из целых 17 анархистов и карьеристов, не желавших никаких позитивных перемен внутри группы! Спрашивается, как я должен был поступить в данной ситуации, если, поступая в университет, рассчитывал оказаться, о чем уже упоминал выше, в составе дружной команды единомышленников, твердо решивших оставить свой неповторимый след в современной науке? Выход мне виделся только один: позабыть о своем принципиальном игнорировании общественной работы и активно включиться в борьбу за наведение порядка в группе…
Но, видимо, не зря говорят, что бодливой корове Бог рогов не дает! Вот и я точно также при распределении должностей в группе оказался «министром без портфеля», хотя был и старше, и опытнее других студентов. Это обстоятельство несколько обескуражило меня, но я не стал придавать ему большого значения и решил проявить себя активным общественником сугубо на добровольных началах. То есть начинал я учебный год в качестве активиста-волонтера.
Однако после того, как я набил немало шишек на своем волонтерском поприще, испытал в полной мере горечь несчастной любви, да еще с совершенно провальными результатами сдал зимнюю сессию, мой кипучий энтузиазм полностью испарился, и во втором семестре я вдруг с ужасом осознал, что сам становлюсь студентом-анархистом, причем в откровенно бунтарской форме! Любое, даже самое благое, начинание в группе стало подвергаться мною жестокой и беспощадной критике. Естественно, что подобные изменения в моем характере не могли не вызвать ответной реакции со стороны одногруппников, и если раньше я подвергался насмешкам только со стороны «Банды четырех», то теперь на меня стали косо смотреть даже студенты-активисты… Я понимал, что так долго продолжаться не может и ни к чему хорошему не приведет, но в меня словно вселился бес, провоцировавший на все большее и большее раздувание конфликта с группой! И вершиной этого противостояния стали события, происшедшие во время так называемого Ленинского зачета, состоявшегося в канун очередного дня рождения вождя мирового пролетариата. Тогда я в открытой форме высказал прямо в лицо членам комитета комсомола факультета все, что думаю по поводу косности, фальши и лицемерия, безраздельно царивших в нашей группе… И что в результате? Конечно, разразился грандиозный скандал, и меня самого дружно обвинили во всех смертных грехах, выставив в итоге низкую степень активности (проще сказать, «неуд»), но дальше этого дело так и не пошло: в группе опять установилась прежняя «тишь, гладь и Божья благодать», только теперь уже мне был объявлен полный бойкот!

- И ЭТО СТАЛО ПРИЧИНОЙ ТВОЕГО УХОДА ИЗ УНИВЕРСИТЕТА?

- Конечно, данное обстоятельство сыграло свою пагубную роль, как и мои неудачи на «любовном фронте», но главная причина заключалась совсем в другом. Я же всегда был убежденным перфекционистом, не признававшим никаких других оценок, кроме отличных, а тут вдруг взял и съехал на «четверки»! Почему так произошло, это тема для отдельного большого разговора, а пока ограничусь простой констатацией того факта, что больше в стенах университета я оставаться не мог. Поэтому уже с мая 1981 года начался мой планомерный «выход из игры». Будучи от природы не только перфекционистом, но и дисциплинированным человеком, я решил, несмотря ни на что, пройти до конца курс лекций по учебным дисциплинам второго семестра, ограничившись пропусками только семинарских и практических занятий. И лишь с наступлением летней сессии полностью прекратил всяческие контакты как с преподавательским составом, так и со студентами своей группы… В общем все получилось точь-в-точь, как в популярной песне Андрея Макаревича «Равнодушный король» из репертуара группы «Машина Времени»! Привожу дословную цитату из этого хита:

«Я добрым был, и злым я был,
Стать равнодушным я решил.
Зачем стараться что-то там исправить?»

- ХОРОШО, Я ТЕБЯ ПОНЯЛ! НО ДО ТЕХ ДРАМАТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ ВЕСНЫ 1981 ГОДА ЕЩЕ ОСТАЕТСЯ МНОГО ВРЕМЕНИ, ПОЭТОМУ НЕ ЛУЧШЕ ЛИ НАМ ВЕРНУТЬСЯ К СОБЫТИЯМ СЕНТЯБРЯ 1980 ГОДА?

- Согласен, тем более, что в первом месяце учебного года произошло много интересного! Я даже решил разбить тот сентябрь на отдельные тематические недели в зависимости от происходивших тогда событий. Но для начала все-таки приведу перечень того, чем мы, студенты, обязаны были заниматься в первую очередь, то есть список учебных дисциплин, подлежащих для изучения в первом семестре:
1. Введение в специальность – ознакомительные лекции от разных преподавателей.
2. Общая физика (раздел «Механика») – лектор Трофимов Вячеслав Григорьевич.
3. Физический практикум (Механика) – преподаватель Дергобузов Константин Алексеевич.
4. Математический анализ – лектор Галкин Евгений Васильевич (преподаватель ЧГПИ).
5. Аналитическая геометрия и высшая алгебра – лектор Матвеев Сергей Михайлович.
6. История КПСС – лектор Смирнова Людмила Александровна.
7. Иностранный язык (немецкий) – преподаватель Чертилина Галина Георгиевна.
8. Физическое воспитание – преподаватель Хасанов Галей Валеевич.
В зимнюю сессию, запланированную на январь 1981 года, нам предстояло сдавать механику, матанализ и историю КПСС, но до зимы было еще далеко, поэтому мы особо не задумывались об этом. Тем более, что в сентябре наша студенческая жизнь даже без лекций и семинаров носила достаточно насыщенный и разнообразный характер.
В первую неделю месяца, которую условно можно было назвать спортивной, наша группа в числе остальных принимала участие в традиционном факультетском Кроссе первокурсника. Это мероприятие, триумфально завершившееся для наиболее подготовленных студентов, для меня, никогда не отличавшегося спортивной закалкой, напротив, ознаменовалось полным провалом, поскольку я занял позорное последнее место среди участников массового забега! Надо было что-то срочно предпринимать для повышения выносливости своего организма, и лучше всего здесь подошли бы регулярные тренировки в какой-нибудь спортивной секции. Какой именно, для меня в то время не имело большого значения, поскольку речь шла об элементарном укреплении собственного здоровья. Поэтому, увидев на доске объявлений возле деканата сообщение о предстоящем наборе в секцию бадминтона, я решил непременно воспользоваться открывшейся возможностью. На что я тогда рассчитывал, если до этого видел данную игру с ракетками и воланом только по телевизору, сейчас уже сложно объяснить, однако на встречу с тренером пришел в точно указанное в объявлении время.
Набор, точнее говоря, отбор, в секцию происходил в воскресный день прямо в спортзале университета. Вместе со мной тогда пришли еще двое ребят из нашей группы – Леша Ачимов и Вася Чукин. Тренер, окинув нас с ног до головы критическим взглядом, не стал вести лишних разговоров, а с ходу предложил каждому сыграть с ним пробную партию для оценки уровня нашей подготовленности… Итоги тестирования оказались неутешительными: только Вася удостоился чести быть зачисленным в ряды университетских бадминтонистов, поскольку один показал более-менее приемлемые результаты! Грузный и неповоротливый Леша вообще не сумел совладать с вертким воланчиком, а я хоть и проявил себя неплохо при игре сверху, в нижних подачах все время промахивался.
В общем, не сумев проявить себя на спортивном поприще, я решил испытать свои силы в художественной самодеятельности, тем более, что на второй неделе сентября, получившей от меня наименование музыкальной, как раз производилась запись студентов на различные отделения факультета общественных профессий (ФОП). Вспомнив о своих прошлогодних попытках освоения игры на шестиструнной гитаре, я вдруг возомнил себя великим музыкантом и вместе с Женей Лимаренко отправился на встречу с руководителем студенческого ВИА в гуманитарный корпус университета, расположенный в центре Челябинска по проспекту Победы. Конечно, с моей стороны это была полнейшая авантюра, особенно на фоне имевшего музыкальное образование Юджина, но в меня тогда словно вселился какой-то бес, провоцировавший на явно безнадежные затеи… И хорошо, что наша встреча тогда так и не состоялась по неизвестным причинам, иначе не избежать бы мне очередного позора!
Зато на следующий день всех нас, парней-первокурсников физико-химического факультета, собрали уже в своем актовом зале, чтобы провести прослушивание и дальнейшее зачисление в состав мужского хора. Наш факультетский хормейстер Владимир Александрович Шереметьев терпеливо выслушал исполнение каждым студентом куплета из популярной песни гражданской войны «По долинам и по взгорьям» и почти всех признал пригодными для репетиций, причем уже с разбивкой по голосам на теноров, баритонов и басов. Меня, например, он определил в басы, хотя я сам считал себя тенором… Хотелось ли мне выступать в составе хора? Честно говоря, не очень! Но, с другой стороны, какой еще у меня оставался выбор? Идти в музыканты, танцоры или актеры? Так там с моими талантами вообще было делать нечего! Вот я и решил все-таки не отказываться и посещать репетиции нашего хорового коллектива.
Третья неделя месяца выдалась для нас, факультетских первокурсников, чисто колхозной, поскольку все это время мы провели в одном из пригородных хозяйств Челябинска на уборке турнепса, то есть кормовой свеклы. Работа наша выглядела следующим образом: трактор МТЗ-80 с навесным плугом выворачивал, проходя по полю, скрытые в земле корнеплоды, после чего мы собирали в ведра это «коровье лакомство» и относили в большой бурт на обочине, а несколько наших наиболее крепких парней загружали турнепс уже в большие мешки и укладывали в кузов «прикомандированного» к нам автомобиля ГАЗ-53… В общем, ничего сложного: просто спокойный размеренный труд на свежем воздухе! Во всяком случае, для меня, выпускника техникума, дело было совершенно привычное.
А когда мы снова вернулись к своим обычным студенческим будням, история нашей «борьбы за урожай» получила неожиданное продолжение, поскольку сразу в нескольких головах родилась идея написать на мотив популярной тогда песни Михаила Ножкина «Последний бой» свой собственный текст с изложением событий прошедшей недели:

«Мы так давно, мы так давно не отдыхали.
Нам было просто не до отдыха с тобой.
Мы полколхоза по-пластунски пропахали,
И завтра, завтра, наконец, последний бой!
Еще немного, еще чуть-чуть…
Последний день – он трудный самый.
А я в Челябинск домой хочу,
Я так давно не видел маму!»

Надо ли говорить, что этот самодеятельный «шедевр» мы всенепременно решили исполнить во время грядущего Конкурса первокурсников наряду с другими номерами? Причем, что интересно, исполнителем вместе с Лешей Ачимовым стал сам «великий и ужасный» Игорь Глазырин! И как только он соизволил снизойти до этого?

- РАЗ ТЫ УЖЕ УПОМЯНУЛ О КОНКУРСЕ ПЕРВОКУРСНИКОВ, ТО, НАВЕРНОЕ, УЖЕ ПРИШЛА ПОРА РАССКАЗАТЬ О НЕМ БОЛЕЕ ПОДРОБНО?

- Совершенно верно, поскольку четвертая неделя сентября у нас оказалась настоящей театральной! Вся группа, временно забыв о внутренних разногласиях, деятельно готовилась к вышеупомянутому факультетскому мероприятию, и я оказался в эпицентре этой подготовки, поскольку был назначен ведущим программы нашего выступления. Конечно, основной объем подготовительной работы пришелся на долю наших культоргов Фиониной и Потапова, но и я зря времени не терял, предложив своим одногруппникам целый ряд номеров, почерпнутых мною из любезно предоставленного Антоном Лаушкиным сборника «Физики шутят». А для себя лично я выбрал из данной брошюры сказку, написанную в стенах МФТИ, под названием «Как три вектора один детерминант в нуль обратили». В этой сказке так забавно были интерпретированы различные физико-математические понятия, что я просто не смог пройти мимо! Хотел даже поместить ее в своем эссе, но потом решил, что не стоит тратить время и место на то, что при желании можно легко найти и прочитать в Интернете.
Но до того, как у нас прошел Конкурс первокурсников, на сцене актового зала университета состоялось другое знаменательное мероприятие: перед студентами нашего факультета выступила труппа одного из самых знаменитых театральных коллективов Москвы – Театра на Таганке! Конечно, к нам в Челябинск приехал далеко не первый состав актеров, но даже без своих признанных звезд наши московские гости продемонстрировали высочайший уровень мастерства импровизации, с блеском отыграв на практически пустой сцене и почти без театрального реквизита несколько отрывков из самых популярных спектаклей театра. И, конечно же, не обошлось без упоминания имени Владимира Высоцкого, ушедшего из жизни всего лишь пару месяцев назад. Актеры почтили светлую память своего великого коллеги, исполнив несколько песен из его репертуара…
А уже на следующий день состоялся, образно говоря, генеральный прогон выступления нашей группы перед лицом жюри предстоящего конкурса. Выходя на сцену, на которой еще вчера блистали мастерством профессиональные актеры, чтобы объявить подготовленные нами номера, я не мог сдержать своего волнения. И тут надо сказать, что когда я волнуюсь, то начинаю бесцельно переступать с места на место и отчаянно жестикулировать обеими руками! Именно так и случилось в тот раз, что не ускользнуло от внимания жюри.
- Это что за безобразие? – тут же последовал грозный окрик из зала. – Немедленно замените ведущего!
Присутствовавший при прогоне куратор группы распорядился поставить вместо меня Олега Потапова. Наш культорг, выйдя на сцену, сразу же застыл, как вкопанный, чем вызвал явное одобрение членов жюри… И вот прогон начался! Первый номер нашей программы был посвящен, как и полагалось в то время, «Родине, Партии, Ленину». Выступавший в качестве «первопроходца» Слава Мухамадеев громко и с выражением зачитал отрывок из поэмы Роберта Рождественского «Письмо в тридцатый век»:

«Я по собственному велению,
Сердцу в верности поклянясь,
Говорю о Владимире Ленине
И о том, что главное в нас!»

Затем мы все хором исполнили «Студенческую Дубинушку», рекомендованную нашим куратором, после чего пришел черед для шуточного социологического опроса на тему «Кто такие физики?», разыгранного несколькими нашими студентами на основе цитат из сборника, взятого у Антона Лаушкина. Далее опять последовала песня, и на этот раз – нашего собственного сочинения на мотив «Последнего боя». А исполнили ее, как я и упоминал выше, Леша Ачимов и Игорь Глазырин. Но их дуэт был не единственным, поскольку следом за ними на сцену вышли Олег Звонарев и Боря Ишимов с юмористической миниатюрой «Экзамен», в которой некий нерадивый студент по фамилии Петренко всячески пытался выжать положительную оценку из своего экзаменатора - профессора Зайченко… И вот дошла очередь до меня, вернее, до моей физико-математической сказки. Конечно, после того, как меня бесцеремонно отстранили от роли ведущего программы, настроение мое было не самое лучшее, но я собрал все силы в кулак и, выйдя на сцену, как ни в чем не бывало стал цитировать по памяти:

«В некотором пространстве, в некотором подпространстве жило-было-задано нормализованное удобо-порядоченное семейство векторов –I1,II3. He было у них ни собственных чисел, ни собственных значений, жили, в чем мать родила. Из периода в период, от – π до π гнули братья спины на базисе богатого Симплекса – эксплуататора и тунеядца, который всю жизнь свою прожил по принципу наименьшего действия. И невзлюбил их сын Симплекса Комплекс. Вытворяет над ними свои комплексные штучки: то одну координату отобьет, то другую…»

Однако не успел я дочитать до конца данного абзаца, как последовал очередной удар! Члены жюри, до этого вполне благосклонно воспринимавшие нашу самодеятельность, неожиданно и в резкой форме остановили мое выступление.
- Ты что, списал свой номер у кого-то из старшекурсников? – послышались негодующие голоса из зала. – Почему мы должны каждый год выслушивать одно и тоже?
Я замер на полуслове, не понимая, что делать дальше, но тут кто-то из моих «экзекуторов» уже более миролюбиво произнес:
- Ладно, можешь выступать с этой несуразицей, если тебе так хочется. Только с условием, что ты сократишь текст до минимума! Договорились?
Поспешно закивав головой, я, как оплеванный, заторопился прочь со сцены, едва не ставшей моим эшафотом…
Нетрудно догадаться, что после такого «теплого» приема я не очень то стремился стать снова объектом для придирок со стороны жюри конкурса, но другого выхода у меня не было. Поэтому в день, когда мы, факультетские первокурсники, должны были блеснуть своими талантами, я вместе со всеми проследовал в актовый зал, заполненный до отказа. Поглазеть на предстоящее зрелище пришли даже студенты старших курсов, буквально только что вернувшиеся с сельскохозяйственных работ… Наша группа должна была выступать первой, поэтому всех нас пробирал заметный мандраж. Вернее, всех, кроме меня, поскольку я, напротив, находился в какой-то странной апатии: мне не хотелось подводить своих одногруппников, но и выкладываться на сцене в полную силу не было никакого желания! Так что, когда пришел мой черед, я уныло и монотонно пробубнил себе под нос урезанную до предела сказку о трех векторах и под жидкие аплодисменты присутствовавших в зале убрался восвояси. И, уже уходя со сцены, услышал, как Лена Алексеева, выступавшая со следующим номером, насмешливо обронила в мой адрес:
- Надо же, как наши ребята умеют читать сказки! Я чуть даже не заснула…
«Вот же стерва!» - раздраженно подумал я, но связываться с этой беспардонной девицей у меня не было никаких сил, поэтому, проглотив обиду, я молча прошествовал за кулисы.
Однако вскоре выяснилось, что если брать выступление нашей группы в целом, то дерзкая анархистка-бунтарка оказалась совершенно права! Вроде бы добросовестно отрабатывали свои номера все задействованные в программе, но как-то вяло, без души и огонька в глазах. Да и репертуар у нас был уж слишком однообразный: номера разговорного жанра перемежались песнями в стиле «А капелла». В то время, как при выступлении других учебных групп на суд жюри выносились и музыкальные, и танцевальные, и даже театральные композиции! И стоило ли после этого удивляться итогам проводившегося конкурса, ставшим известными на следующий день? Увы, наша группа заняла обидное, но справедливое последнее место, пропустив вперед не только «химиков», но и «молекулярщиков»! А безусловными триумфаторами стали блистательно выступившие «твердотельщики», то есть студенты группы Ф-115, с первого же номера своей программы покорившие строгое и взыскательное жюри. Достаточно было посмотреть, как весь зал дружно подпевал при исполнении песни Юрия Антонова «Мое богатство» вокально-инструментальным дуэтом в составе Любови Агарковой и Айрата Гафарова:

«Ты поскорей мне верни
Счастьем ставшие для нас минуты,
Без тебя, без твоей любви
Мне в целом мире, видно, нет приюта!
Ты поскорей повтори
Те слова, что тогда сказала,
Без тебя, без твоей любви
Богатства всей земли мне будет мало!»

В чем был секрет успеха именно этой учебной группы? Думаю, что во многом благодаря удачно выбранному активу и, в первую очередь, старосте Эдисону Хакназарову. Этот парень с решительным и жестким характером сразу сумел сплотить вокруг себя своих товарищей и навести в группе дисциплину и порядок. А нашему Леше Ачимову, увы, подобный стиль руководства оказался не под силу!

- ТОГДА ВЫНУЖДЕН ЗАДАТЬ ТЕБЕ ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС: А ТЫ СУМЕЛ БЫ ПЕРЕЛОМИТЬ СИТУАЦИЮ В ГРУППЕ, БУДУЧИ НА МЕСТЕ АЧИМОВА?

- Перед тем, как сесть за написание своего эссе, я долго думал над этим вопросом. С одной стороны, я, конечно, был тогда старше и опытнее почти всех одногруппников, но с другой… Хватило бы у меня сил для формирования, как я мечтал, образцовой группы? Думаю, что нет! Ведь я же пытался изменить ситуацию к лучшему, будучи в статусе активиста-волонтера, и что? Чего я добился? Только навредил себе самому! И что изменилось бы, если бы меня избрали старостой или комсоргом группы? Чем бы мне помогло это «руководящее кресло» без поддержки большинства одногруппников? Полагаю, что у Эдисона в группе как раз и было такое сознательное большинство студентов!

- КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, А НАСЫЩЕННЫЙ СОБЫТИЯМИ СЕНТЯБРЬ БЛАГОПОЛУЧНО ПОДОШЕЛ К СВОЕМУ ЗАВЕРШЕНИЮ, И НА СМЕНУ ЕМУ ПРИШЕЛ ВТОРОЙ МЕСЯЦ ПЕРВОГО СЕМЕСТРА… ЧЕМ ТЕБЕ ЗАПОМНИЛСЯ ОКТЯБРЬ 1980 ГОДА?

- Конечно же, в первую очередь, Посвящением в студенты! Это главное событие в жизни каждого первокурсника произошло 1 октября в актовом зале гуманитарного корпуса университета. Но о нем, как и обо всем остальном, я расскажу уже в следующей главе своего эссе…










Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 24
© 18.11.2020 Алекс Унфарт
Свидетельство о публикации: izba-2020-2947619

Рубрика произведения: Проза -> Эссе


















1