Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Он ушёл в Воскресение


Он ушёл в Воскресение
Сквозь пики диких гор, пылающий рассвет
Подкрался и напал, а сил сражаться нет.
Нет времени дышать, его не будет впредь.
Бессмысленно шептать, а так хотелось петь.

И всем хотелось жить, как жить хотелось пить,
Но, как теперь успеть смотать обратно нить.
В тугой клубок судьбы - ушедших дней клубок,
По новой запустить, да только был бы прок.

Старик седой, как мел, вращает колесо,
Листает календарь, в нём время, как песок.
В нём память, как вода, а мысли – решето.
Казалось бы - твоё, но всё-таки не то.

Скребётся боль в груди, небес довлеет гнёт,
Но тот, кто знает путь, увы, не снизойдёт.
Не скажет, не солжёт, не примет, не простит.
А небо будет плыть – огромный старый кит.

Пылающий рассвет, кровь в венах испарил,
И тот, кто слышал зов рванулся, что есть сил.
Порвалась жизни сеть, душа взметнулась в высь.
Лишь крик стихал: «Очнись, одумайся, вернись».

- Мы всегда засыпали вместе: Валерка тесно прижимался ко мне сзади, обнимая меня руками. Но где-то в середине ночи я переворачивался на живот, и от этого движения он соскальзывал, утыкаясь мне носом в шею. Утром я всё время просыпался с обслюнявленным затылком. Все эти месяцы без него я каждое утро встаю, иду в душ и, уже начав смывать слюну со своей шеи, вдруг вспоминаю, что спал один, - он покачал головой. - Тяжелее всего избавиться от самых странных привычек.

- Как много времени прошло?

- Семь месяцев. Мы встретились с ним пятнадцать лет назад. Пятнадцать лет, ты можешь в это поверить? Почти половина моей жизни. Он был восемнадцатилетним и глупым, а я девятнадцатилетним, да ещё и глупее его. Я как-то летом ехал на машине к троюродному брату в другой конец области, он голосовал на дороге, и я его подхватил. Мама всегда твердила, чтобы я никогда, ни в коем случае, никого не подвозил, но он был моим ровесником, а я был идиотом, поэтому и подумал: «Да ладно, что он может сделать со мной?», - он засмеялся, снова покачав головой. - Чего он только не делал со мной. Мы не успели доехать до дома брата, как я уже был по уши влюблён. Так влюблён, что повёз его к себе домой.

- Твои чувства были взаимны?

- Да. - Его лицо украсила нежная улыбка, глаза заблестели от воспоминаний. - После этого я больше ни разу не подвозил автостопщиков, но когда сегодня увидел тебя, то подумал... Мне показалось, что я должен это сделать.

- А куда он направлялся?

- В Санкт-Петербург. - Быстрая улыбка. - Я уговорил его отложить поездку, пока не смогу поехать туда вместе с ним. Мы поехали вдвоём. Какое-то время было тяжело. Но мы поддерживали друг друга и прошли через всё вместе. Как бы плохо нам ни было, даже когда мы бесились и хотели всё бросить, мы всё равно любили друг друга.

- Почему вы вернулись сюда?

- Мой отец умер, оставив магазин – а точнее, два магазинчика электроники – моей сестре с мужем. Через несколько лет им захотелось перемен, и они предложили «вести дела» мне. Я сказал, что возьмусь за это, только если Валера будет иметь равную со мной долю. Мы пару раз спорили об этом, но я никогда ещё не проигрывал в споре своей сестре. Мы с Валеркой вернулись сюда одиннадцать лет назад. Управляли магазинами, купили дом, превратились в парочку скучных обывателей – вот уж никогда не думали, что станем такими. Но я здесь вырос, и после тяжёлых времён в Санкт-Петербурге нас очень радовала финансовая стабильность.

Автостопщик минуты две вспоминал местные магазинчики электроники, пытаясь представить, какой из них – собственность водителя.

- Как насчёт тебя? Куда едешь ты?

- Эм... - Парень отвёл взгляд. - В Финляндию.

- Тебя там что-то интересует?

Казалось, вопрос был задан просто для поддержания разговора, а не за тем, чтобы что-то выведать или на что-то намекнуть. Парень с притворной беспечностью пожал плечами.

- Да ничего такого. Просто подумал съездить посмотреть.

- Я был там несколько раз. Мы с Валеркой ездили на гей-парады. Он обожал их... Рождественские гей-парады, Прайд-парады. Мы в них никогда не участвовали, но он всегда тащил меня туда, чтобы просто постоять и похлопать несколько часов, отмораживая себе яйца или обливаясь потом, как свиньи.

- Я никогда не был на параде.

- Никогда?

- Ну... во всяком случае не на настоящем, - признался парень. - Ребёнком я участвовал в местном параде. В честь Хэллоуина. Я был Могучим Рейнджером.

Водитель усмехнулся.

- Которым?

- Тем, что в синем. Им был мой брат двумя годами раньше, и костюм мне как раз подошёл, так что... - его голос стих.

- Всегда хотел иметь старшего брата. Но у меня только Аня. Сестра. Она переехала с мужем и детьми в Москву, и теперь я единственный, кому мама может приносить каждый субботний полдень пару дюжин печений. И что мне делать с таким количеством каждую неделю? Я отношу их в понедельник в магазин: персонал их любит. Валера обожал печенья моей мамы, он всегда подъедал их все ещё до наступления следующих выходных. Думаю, она и приносила их для него. Я же просто был предлогом, чтобы его покормить.

- Моя мама не очень любит печь.

- Нет? - спросил водитель. - А что она любит?

- О, эм... - парень передёрнул плечами. - Реалити-шоу, подсчитывать калории, покупать вещи на большой распродаже и продавать их потом по интернету. На прошлой неделе она опять покрасила волосы, и теперь они отвратительного тёмно-красного цвета.

- А твой отец?

Парень фыркнул.

- Я знаю о нём ровно столько же, сколько и ты. Генка говорит, что раньше он присылал нам открытки на Рождество, но я ни одну не видел. Или он врёт, или она прячет их от нас, я не знаю.

- Гена – это твой брат?

- Один из них. - Автостопщик принялся рассматривать свои ногти. Выколупливать из-под них грязь.

- У тебя есть девушка?

Снова фырканье.

Водитель улыбнулся.

- Парень?

- Бывает. - Он не отрывал взгляда от рук. И хмурился. Может быть, от сосредоточенности. Но скорее всего, нет.

- Бывает, - повторил водитель. - Знаешь, до Финляндии несколько часов езды, а солнце скоро сядет. К тому времени, как ты туда доберёшься, уже стемнеет и будет ещё холоднее, чем сейчас.

Пожатие плеч.

- Я могу снять номер в отеле.

- Или ты можешь остаться на ночь тут, а утром я тебя отвезу. Тогда ты доберёшься до Финляндии ранним утром, и у тебя будет целый день на то, чтобы найти хорошую квартиру, а может даже и приличную работу.

Парень вдруг подозрительно сузил глаза.

- Если ты...

- Расслабься, - сказал водитель. - Ты можешь переночевать у моей мамы. Самое худшее, что она может с тобой сделать, – при прощании впихнуть в руки банку с печеньями.

- Ты хочешь сказать, что сейчас отвезёшь меня домой к твоей матери, а утром подкинешь до Финляндии? Ты не обязан это делать, я...

- Я знаю. Но подозреваю, что Валера захотел бы, чтобы я это сделал. А я никогда не мог ему ни в чём отказать. Один взгляд его огромных синих глаз, и я абсолютно беззащитен.

- Твоя мама не имеет ничего против того, что ты привозишь в дом незнакомцев?

- Когда я сделал так в прошлый раз, она заполучила себе зятя. В этот раз она, по крайней мере, получит кого-то, кому можно приготовить утром сытный завтрак. Я отвезу тебя к ней, только сначала мне нужно кое-где ненадолго остановиться.

Парень начал покусывать губу.

- Послушай, я... это... Спасибо.

- Не за что. - Водитель съехал на обочину дороги и припарковался. - Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Положив ещё одну белую розу на надгробие, Дэн опустился на холодную траву, как раз когда солнце зашло.

- Хей, Валерка. - Он потёр ладони, отмечая про себя, что нужно убедиться, есть ли у паренька перчатки. - Я сегодня у обочины увидел тебя. Прямо там, идущего вдоль изгиба дороги на развилку, с большим синим рюкзаком, опущенной головой, подбрасывающего носками ботинок грязь. Ты двигался так быстро, словно пытался от чего-то сбежать. У меня перехватило дыхание.

Нахлынули воспоминания... Даже если бы он не остановился, чтобы подбросить паренька, ему бы всё равно пришлось припарковаться. Слишком трудно вести машину, когда сердце встало поперёк горла.

- Я знаю, что мы с тобой пообещали маме, что никто из нас никогда больше не будет ездить автостопом или подвозить кого-то другого, но я должен был это сделать. Она простит меня. Он – это ты, детка. Когда он откинул с лица спутанные пряди волос, я увидел твои огромные синие глаза. Я ещё подумал, не использовал ли ты свою сперму для чего-то, о чём я не знал. И он тоже покусывает губы.

Ему нужна гигиеническая помада. Финляндия в декабре? Хотя Дэн подозревал, что паренёк до неё так и не доберётся. Не после того, как попадёт в руки его мамы. Может быть, работа в магазине...

- Что ты думаешь насчёт того, чтобы дать ему работу Леонида? Роза всё равно постоянно твердит о его повышении. Если паренёк будет работать полный рабочий день, а мама назначит ему арендную плату раза в три меньше, чем стоила бы квартира, то он сможет скопить денег, может быть, потом найти своё собственное жильё, может быть, чему-нибудь поучиться, в зависимости от того, чем он хочет заниматься в жизни. Может быть, он не останется, может быть, он поедет в Финляндию...

Дэн улыбнулся.

- Может быть, он поедет в Санкт-Петербург. Может быть, найдёт там кого-то особенного и будет жить невероятной и поразительной жизнью, как когда-то мы.

Та первая их отвратительная квартира. Спагетти на обед, поделённые на двоих. Ночи, наполненные только страстным сексом, потому что не было денег, чтобы куда-то сходить. Лучшее время в его жизни.

- Я лучше пойду. Он, наверное, подумывает о том, чтобы сбежать от меня. Я взял с собой ключи, но он может знать, как завести машину и без них.

Дэн поцеловал подушечки пальцев и прижал их к надгробию.

- До встречи, Валера. Счастливой годовщины.

В жёлтых чащах осенних лесов,
Утопая в опавшей листве,
Под созвездием мрачным Весов,
Бродит Зверь в увядшей траве.

Ходит-бродит печальный Зверь
Что-то ищет, что-то и своё.
Сколько в жизни было потерь!
Сколько дней унесло вороньё!

Заблудился печальный Зверь,
В этих жёлтых, осенних лесах.
День кончается – хлопнула дверь,
А за ночью приходит страх.

Зверь в холодных дождях промок.
Хриплый кашель застыл в груди.
Как когда-то сказал пророк,
То, что хуже – ещё впереди.

А на утро завыли ветра,
Принесли они вьюгу-метель,
Все следы покрыли снега,
Где дорогу искать теперь?

Зверь в лесах замёрзших дрожал,
Наблюдая, как мир постарел.
И когда на колени упал,
То прощальную песню запел:

«Затерялся в лесах мой след.
В ледяную пустыню мой путь.
Я дошел после многих лет.
Не вернуться и не свернуть.
Шаг назад или в сторону шаг,
Не почувствуешь как пропадешь.
Так и сгинешь, не ведая как,
И не вскрикнешь, и не моргнешь.
А в полях ледяных туман-
Бродят духи, ищут врагов.
Духи знают, что вечна зима,
Как проклятие древних богов.
В суматошной пляске теней,
Погребальный слышится звон.
И великой тьмы Царь-Царей,
Ждет, когда я приду на поклон»

Так и умер печальный Зверь,
В ледяной пучине, в снегах.
День кончается - хлопнула дверь,
Вновь за ночью приходит страх.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 16.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2945902

Рубрика произведения: Поэзия -> Декадентская поэзия


















1