Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мы повстречались, даже не умерев


Мы повстречались, даже не умерев
Денис:

Всё началось с аварии.

В буквальном смысле.

Даже сейчас я всё ещё думаю о том, какое стечение обстоятельств привело нас к этому моменту. Что, если бы Валера не поехал в это время в кино? Что, если бы мы с Димкой решили пропустить вечеринку у Алекса? Что, если бы Валерка остановился на светофоре на углу Десятой и Одиннадцатой линии? Что, если бы я порвал с Димой этим утром, или днём раньше, или неделю назад, как и хотел?

Я был на грани разрыва с ним. На самой грани. Но хотел сначала поймать его с поличным, а мне всё никак не удавалось найти доказательства измены. Я был уже по горло сыт его интрижками на стороне, хотел бросить этого ублюдка, но сначала жаждал насладиться его унижением.

Вот мы и ехали в его блестящем новеньком Мерседес-Бенце по Васильевскому острову на вечеринку к Алексу, где – я знал это – Димка надеялся снова перепихнуться с Олегом, будто бы я этого не замечу и не узнаю, когда повернувшая с переулка машина, понеслась прямо на нас. Я видел её приближение, словно в замедленной съёмке, с ужасом понимая: «я знаю, что сейчас случится что-то плохое, но не могу это остановить». А затем «бац»!

Удар.

Столкновение.

Моей первой реакцией (после того, как я понял, что не истекаю кровью) было повернуться к Диме и спросить низким от шока голосом, всё ли с ним в порядке. Однако он не дал мне такой возможности, потому что, выпалив «Сукин сын!», тут же выскочил из машины.

Ощущая себя ну-просто-невероятно-любимым, я тоже вышел, чтобы посмотреть на повреждения. Другая машина, очаровательный маленький синий седан, въехала нам в правую сторону, немного помяла крыло и разбила фару. На ней самой были точно такие же отметины.

Димка чертыхался и требовал объяснений у другого водителя. Тот обеспокоенно сделал шаг ко мне и с восхитительной заботой в красивых синих глазах спросил:

- Вы в порядке?

В его голосе было столько тревоги за меня, что мне захотелось извиниться за то, что он так расстроился. Я уверил его, что со мной всё хорошо, и Дима отвлёк его внимание, ругаясь и угрожая ему, а у меня появилась возможность перевести дыхание.

Так как ни одна из этих машин не была моей, никто не пострадал и произошедшее не было моей виной, я не сильно переживал из-за аварии. Может быть, если бы я ещё испытывал к Диме какие-то чувства, то ощущал бы другие эмоции. Но тот факт, что совершенно незнакомый человек выразил большую обеспокоенность обо мне, чем мой парень... ну, это вызвало у меня раздражение.

Совершенно незнакомого человека звали Валера. Валера Русик. Они с Димой обменялись данными по страховкам, приехала полиция, и я улучил момент, когда можно было поговорить с Валеркой наедине.

Он был моего роста, с обалденными синими глазами и блестящими тёмными волосами. С ямочками на щеках и серьгой в ухе. Он ехал в кино. Один. Потому что его друг отказался от встречи в последнюю секунду. У него не было пары. Он был геем. И когда я сказал: «Не думаю, что встречал такого хорошего человека при таких плохих обстоятельствах», он залился очаровательным румянцем.

Валера:

Писательство – моя жизнь. Так было всегда. Я не хожу в клубы, не хожу на вечеринки, не выхожу за продуктами, пока в буфете не останется лишь несколько хлебных крошек. Всё что я делаю – пишу, и думаю о писательстве, и говорю с другими писателями о писательстве.

Я отказываюсь от свиданий, чтобы успеть сдать работу в издательство к сроку. Я отказываюсь от свиданий, чтобы успеть написать на конкурс. Я отказываюсь от свиданий, потому что чаще всего корректировка основной канвы сюжета кажется мне лучшим времяпрепровождением, чем разговор ни о чём с незнакомцем.

В тот день, когда произошла авария, я впервые за месяц выбрался из дома вечером. И сделал это только потому, что мой агент пообещала дать мне пятьдесят баксов, если я куда-нибудь схожу. Когда друг отказался идти в кино (ему в голову пришло великолепное завершение следующей главы), я всё равно решил не отменять поездки, просто чтобы порадовать агента.

Я счастлив, что сделал это.

Очень, очень счастлив.

Сама авария до смерти меня напугала. Димитрий Свищёв никак не способствовал сглаживанию ситуации. С полицейскими я чувствовал себя неловко. Но тем вечером я встретил Дэна.

Он словно сошёл со страниц романа. Эти волосы цвета воронова крыла. Эти серебристо-серые глаза. Эти густые чёрные ресницы. Эти красиво очерченные губы. Эта чудесная лукавая улыбка. Эти неодобрительные взгляды, которые он бросал на Диму. То, как он стоял, небрежно опираясь на покорёженную машину, словно случившееся было всего-навсего незначительной короткой остановкой в истории его жизни. То, как он флиртовал со мной, словно его совсем не волновало, что мы вышли из аварии без единой царапины, хотя всё могло окончиться ужасно. В нём чувствовалась бунтарская жилка, отношение «идите в задницу» ко всем, кроме меня.

Я уже какое-то время ни с кем не спал, но даже если бы ехал с длившейся всю ночь напролёт сексуальной оргии, моё тело всё равно отреагировало бы на Дэна. Меня возбуждали его уверенность, небрежная поза, упругая маленькая попка, то, как футболка обтягивала его крепкий торс. Ткань так натянулась на груди, что я видел окружность его соска. Меня это отвлекало и невероятно заводило, мне хотелось нежно погладить его пальцами и обвести языком.

Так как я не хочу быть втянутым ни в какие психологические драмы, то не флиртую с теми, кто уже состоит с кем-то в отношениях. Дима с Дэном явно были парой, к тому же я только что протаранил их машину, так что я даже и не пытался познакомиться с ним поближе, ввернув какую-нибудь из своих невозможно-нелепых фраз.

Как оказалось, мне они были и не нужны.

Денис:

Димку перемкнуло на его драгоценном, любимом Мерседес-Бенце, он сильно шумел и грозился подать на Валерку в суд. Честно говоря, он вёл себя, как придурок. Я бы так ему и сказал, но он всё равно меня никогда не слушает. Пока Дима звонил по мобильному своему страховому агенту, адвокату и Бог знает кому там ещё, я развлекался разглядыванием Валеры, невероятно очаровательного и явно по достоинству оценившего мою задницу, в отличие от Димы. По тому, как он смотрел на меня, я понял – он не знает, что со мной делать, но горит желанием это узнать.

Не так-то трудно узнать, что со мной делать. Моя инструкция по эксплуатации гласит: «Трахни. Понежь. Повтори». Мне почему-то сразу показалось, что Валера сможет следовать указаниям намного лучше Димы, а я обожаю это в мужчинах.

Когда копы закончили разговаривать со всеми, я широкими шагами подошёл к Валерке и спросил, не подождёт ли он ещё минутку. Он не стал спрашивать «зачем», а просто вежливо согласился. Он уже доверял мне, или по крайней мере я нравился ему достаточно сильно, чтобы потворствовать мне, а это я не мог не оценить.

Диимка сидел в машине, ворча и ругаясь себе под нос. Я наклонился и сказал:

- Хей, у нас с тобой ничего не клеится. Я прокачусь с Валерой. Позже приеду за своими вещами. Пока.

Он гневно брызгал слюной, кричал, чтобы я объяснился и ещё какую-то чушь, что-то вроде того, что у него сегодня был плохой день и он имеет право на мою задницу. Я начал было отвечать ему, но это, правда, не стоило того. Зачем тратить на него своё время, когда меня ждёт Валера? Так что я просто пошёл прочь. И мне было по барабану, что он там орал мне вдогонку. Я широко улыбался Валере, который явно не знал, куда смотреть – на меня или на Диму позади, – и спросил:

- Хочешь со мной в кино?

Валера:

В первые же минуты после аварии я почувствовал, что отношения Дэна и Димы долго не продлятся. Эта мысль меня обрадовала, хотя я думать не думал, что мне это что-то принесёт.

А это принесло в мою жизнь очень многое.

Меня больше не интересовал фильм, но Дэну, кажется, пришлась по душе идея поехать в кино, и я не мог придумать, чем бы ещё с ним заняться. Мы только что побывали в аварии, мы ничего не знаем друг о друге, и мы словно внезапно оказались на незапланированном свидании вслепую. Я никогда не ходил в клубы и не мог представить, что буду делать с Дэном у себя дома.

Ну, кроме секса. Но я не из тех, кто так умел и хорош, что соблазняет партнёра на первом же свидании.

Машина была на ходу, но мне не следовало разъезжать на ней по городу. Мне надо было пригнать её к дому, и первым делом поутру поехать в автомастерскую. Но моё влечение к Дэну перекрыло здравый смысл, и далеко не в последний раз.

Мы поехали в кинотеатр. Фильм, который я выбрал для просмотра ранее, конечно же, уже начался, поэтому мы пошли на другой. На что-то комедийное и невозможно глупое. Дэн захотел сесть в задних рядах. Я купил ему содовую.

Прошло всего несколько минут и хвостик от титров ещё висел на экране, когда на моё бедро опустилась ладонь Дэна.

Это было смело, неожиданно и невероятно интимно: его рука на моей ноге, тяжесть ладони, спокойно и фамильярно лежащие на внутренней стороне бедра пальцы. Моё тело давно не испытывало ничего подобного, но помнило, куда ведут такие прикосновения и с энтузиазмом отреагировало. Кровь скоро побежала по венам, лицо вспыхнуло, член радостно затвердел. Ко мне прикасались и, Боже, как же это было приятно.

Мне хотелось казаться невозмутимым, не проявлять чувств от такого незначительного жеста, как рука-на-бедре, поэтому я смотрел кино, будто ничего не происходило. Я старательно не сводил взгляд с экрана, как и остальные люди в зале, смеющиеся и увлечённые зрелищем. Так что оказался совершенно не готов и захвачен врасплох, когда Дэн вдруг шёпотом обратился ко мне.

Я даже не осознавал, что он смотрит на меня или что он так близко наклонился, как вдруг услышал прямо у уха мягкий шёпот:

- Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

Единственное, о чём я сейчас думал, – о его ладони на своём бедре, и естественно решил, что он спрашивает о единственно важной для меня в эту секунду вещи на свете. Всё ещё притворяясь невозмутимым, я ответил:

- Да, конечно. - А чтобы добавить ещё очков в пользу своего холодного спокойствия, я закончил: - Никаких проблем.

Его рука оставила моё бедро, и от ужасного разочарования у меня вырвался громкий вздох. И тут же его ладонь чудесным образом легла мне сзади на шею, прямо на затылок, рука опустилась на плечо.

У меня встал дыбом каждый волосок. Член тоже встал. По телу словно пробежал электрический разряд, и остановившееся на мгновение сердце, затрепетав, снова забилось в неровном, рваном ритме.

- Я не знаю, - прошептал он.

Я еле слышал его: не из-за фильма, а потому, что прикосновение его пальцев, скользящих сквозь мои волосы, вытесняло всё остальное в этом мире.

- Это было так внезапно и так стремительно. Мы могли погибнуть. Так странно теперь просто сидеть и смотреть кино, как будто ничего и не было.

Только тогда до меня дошло, что он говорит об аварии.

Если уж быть до конца честным, только тогда я вообще вспомнил об аварии. Тут нечем гордиться, но я напрочь забыл о случившемся, как только он положил руку мне на бедро. Начисто стёр из памяти. Я так же забыл свой адрес, день своего рождения и цвет собственных глаз.

Его пальцы продолжали скользить по моим волосам, неспешно, без особого ритма, нежно лаская. Кожу головы покалывало от его прикосновений. Да покалывало даже в яйцах!

Он тихо засмеялся довольным, грудным смехом, как раз когда кто-то в зале расхохотался. Я понял, что его смех вызван фильмом. Он нежно гладил меня, поддерживал разговор и следил за ходом фильма одновременно, в то время, как я мог думать только о том, что он ласкает меня.

Он меня ошеломлял. В этом момент, он, казалось, обладал магической способностью видеть и воспринимать сразу всё вокруг. Я же пытался понять, как мне нормально дышать, когда мои волосы гладит этот смелый, сексуальный мужчина, придвинувшийся ко мне так близко, что чуть ли не сидел у меня на коленях.

- После этого мне хочется что-то сделать, - прошептал он. - Позвонить маме, или написать завещание, или послать брату е-мейл. Переехать в Западную Европу, как я всегда хотел. Заняться сексом. А тебе после такого ничего не хочется сделать?

Денис:

Валера сидел рядом со мной несколько напряжённый, не двигаясь, словно его приклеили к месту. Я не мог понять, он просто нервничает или хочет, чтобы я от него отвалил, или что ещё, но он не отстранялся, так что я продолжал. Когда я спросил его, не вдохновило ли его на что-нибудь то, что мы были на волоске от смерти, он не ответил. Я начал принимать это, как отказ. Если он не хочет даже говорить со мной, ладно, я не дурак, намёк понял. Может быть, ему не нравилось, что я разговариваю во время фильма, от которого он не мог оторвать взгляда? В общем, я пошёл на попятный, сел нормально в своё кресло, убрав от него руку, чего мне делать не хотелось – его волосы были очень густыми и невероятно мягкими, – когда он вдруг резко повернулся и поцеловал меня.

Я имею в виду, по-настоящему поцеловал. Он перегнулся, положив одну руку на мой подлокотник, сжал моё плечо, наклонился и прижался своими губами к моим. Я был так поражён его внезапной напористостью, что тут же уступил, и не успели мои губы раскрыться, как он уже был внутри, облизывая, посасывая и вытворяя с моим ртом всё, что только ни пожелает.

Мне понравилось это, мне это чертовски понравилось, я просто откинулся назад и позволил ему владеть своим ртом. Он целовал меня глубоко, целовал страстно, целовал так, словно воздуха больше нет, а во мне остался последний глоток. Когда я, проведя руками по его плечам, потянул за его рубашку, он практически перелез через подлокотник, чтобы добраться до меня.

Толкнув его в грудь, я смог, наконец, без его языка в своём рту прошептать хриплым, прерывистым голосом – такой у меня обычно бывает после секса, если это вам хоть что-нибудь скажет о том, насколько хорош был поцелуй:

- Едем к тебе.

Знаете, откуда я знаю, что он самый славный парень, какого я когда-либо встречал? Потому что, всё ещё нависая надо мной и выглядя немного диким от желания трахнуть меня, он умудрился спросить:

- Ты хочешь досмотреть фильм?

Чего я хотел, так это, чтобы он снова набросился на меня.

- Нет, он отстойный, - ответил я, потому что так оно и было. - Идём.

Валера:

Всё на самом деле началось с аварии. У меня есть счета и злобные звонки от Димы, чтобы это доказать.

Но не только я врезался в машину Димы. В мою жизнь врезался, ворвался Дэн.

Мой седан после аварии уже не тот. Новый бампер. Новая фара. Новый слой краски более тёмного цвета, так как они не смогли найти тон в тон с первоначальным.

Моя жизнь после аварии тоже другая. Я работаю не так одержимо, как раньше. Больше выхожу из дома. Намного больше занимаюсь сексом. И у меня есть бойфренд, которого я люблю и обожаю, и сделаю для него всё, что угодно. Меня навсегда пленили эти серые глаза и чудесная, лукавая улыбка.

Та авария – самое лучшее, что случилось в моей жизни.

Денис:

Что я могу сказать? Он трахает меня, он нежит меня, он думает, что я самое лучшее, что случилось с ним в жизни. Он не лжёт мне, он не изменяет мне, и он бросает любое дело, чем бы ни занимался, чтобы меня поцеловать.

Каждый раз при походе в кино мы с середины фильма уходим домой и занимаемся сексом.

Не смотрите так на меня. Это он начинает!

Из твоей кружки пить чай
И слушать музыку прошлых лет.
И больше не говорить «прощай»,
Вместо - каждое утро тихое «слышишь».

И каждый вечер чувствовать твоё тепло,
И греть замёрзший нос у ямочки ключицы.
И губами, едва касаясь, так легко
Целовать твои губы, щёки, ресницы...

Из твоей кружки пить чай,
И бить посуду в ревностном припадке.
Сжимая твою руку, уходить за край,
Растворяться в любовной лихорадке.

И слушать музыку прошлых лет,
И подпевать неслышно одними губами,
Сквозь сон с тобою встречать рассвет,
Провожать закат сплетёнными телами.

И больше не говорить «прощай»,
Не позволять себе хлопнуть дверью.
И больше не говорить «не скучай»,
И больше не прятаться, став тенью.

Вместо - каждое утро тихое «привет»,
Каждое утро - подгоревший кофе,
Каждое утро - бессвязный нежный бред,
Который называют просто «любовью».






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 15.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2945199

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика любовная


















1