Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

У каждого своя ночь


У каждого своя ночь
https://mail.yandex.ru/u2709/?dpda=yes&uid=1319715...

Мы с Сержем со школы были друзьями. Беря в расчёт то, что у нас совершенно противоположные характеры, никогда бы не подумал, что наши пути могут пересечься, и уж тем более так сильно переплестись. Он был общительным, красивым, популярным. Я же был ботаником.

- Ты слишком много читаешь, Валера, - любила жаловаться моя бабушка.

В тот год я заканчивал школу и, пытаясь заработать дополнительные баллы, давал уроки английского. В один из унылых серых февральских дней во время такого занятия открылась дверь, и вошёл Адонис... Это должен был быть Адонис, потому что парень был слишком великолепен, чтобы быть кем-то, как не богом. Тёмно-осенние локоны обрамляли его квадратную челюсть и мальчишеское лицо.

Я объяснял разницу между обстоятельством и наречием, как мне казалось, уже в сотый раз десятикласснице Кире, которая большую часть своего времени, если я не стоял у неё над душой, вздыхая, выписывала на полях своей тетради имя «Артём». Мне даже как-то жалко стало этого парня, кем бы он там ни был.

- Привет! Ты английскому учишь, да?

- Да, я помогаю студентам и школьникам.

Я старался казаться безразличным, действительно старался. По крайней мере, сказал я это небрежно, но моё обалделое выражение лица, должно быть, сводило на нет тот беспристрастный профессионализм, каким я надеялся прикрыться.

- Здорово. Кажется, ты должен помочь мне закончить школу.

Он протянул мне листок бумаги. Я пробежался по нему взглядом, отметив вверху имя консультанта, внизу – имя преподавателя и общие заметки посередине.

- Эм... конечно. Никаких проблем. Садись, я скоро тобой займусь.

- Окей, - широко улыбнулся он, и на его щеках появились ямочки, глубокие словно колодцы. Мне показалось, что моё сердце в эту секунду остановилось.

Он плюхнулся на стул, стоящий напротив десятиклассницы, и вытянул в проход ноги.
Я повернулся к Кире и сразу понял, что Артём остался в прошлом. По тому, как парень смотрел на неё в ответ, я так же понял, что теперь вздыхать буду я, а не она.

Ну, вот почему все самые клёвые парни - натуралы?

С помощью его тренера, нескольких учителей, консультанта – у которого явно развился лицевой тик – и меня, Серж закончил школу с достаточно высоким средним балом, чтобы учиться в университете столицы, пока у его родителей не кончатся деньги. Я поехал вместе с ним. Моё обучение частично оплачивалось из гранта. К тому времени мы уже были лучшими друзьями.

То, что меня больше всего в нём привлекало, помимо убийственно шикарной внешности, - это его безоговорочное принятие моей сексуальной ориентации. Для него это было не так и легко, и уж, конечно, было непросто для меня самого. Но я со старших классов школы не скрывал своего статуса гомосексуальности, и ни в коем случае не собирался этого делать, пусть это и привело к тому, что в последующие несколько лет у меня бывали в высшей степени неприятные времена. Я знаю, что его дразнили, но он осаживал самых нетерпимых кулаками и всё время оставался мне верным другом. Я не нуждался в том, чтобы он защищал меня, все свои битвы я выиграл или проиграл задолго до того, как мы встретились, но я всегда был благодарен за его незамысловатую и неизменную поддержку.

Однажды, когда мы находились на репетиции к выпускному вечеру, я спросил его, почему он последний год мирился со всем этим дерьмом. Серж ничего не ответил. Вместо этого он наклонился, чтобы поправить молнию на моей мантии. Когда я посмотрел вниз, он ущипнул меня за нос и улыбнулся своей фирменной сверкающей ямочками улыбкой. Это было немного забавно, но не давало ответа на мой вопрос. Когда я попытался надавить на него, он пожал своими широкими плечами и сказал, что я «просто офигенно классный». Больше я никогда не спрашивал об этом.

Мы с Сержем прошли вместе университетские годы, слишком много развлекались, помогали друг другу с лекциями и на четвёртом курсе даже были соседями по комнате. Как-то само собой мы стали вешать на ручку двери что-нибудь из одежды, когда кто-либо из нас приходил со свидания не один.

- Фу! Это повязка для мошонки? - Она была больше серой, чем белой, и совершенно очевидно, видала лучшие времена.

- Ага. Это значит, что Серж привёл с собой девушку, - сказал я, сосредоточенно впиваясь в шею Алекса ртом с намерением поставить ему засос, пока мы стояли за дверью моей комнаты в общежитии. Мы оба были пьяны. - Говорил тебе, надо было раньше уходить.

- Чёрт.

- Да, я знаю. Да ладно. Мы можем вернуться в твою машину, где ты сможешь въебать меня в коврик. - Я решил в качестве ободрения поставить ему ещё один засос с другой стороны шеи. Пока я издавал влажные, чмокающие звуки, Алекс с каменным лицом и сонными глазами пялился на замусоленную подвязку. Когда я, наконец, засунул язык ему в ухо, он вздрогнул всем телом и потащил меня по коридору. И только когда мы были мокрыми и удовлетворёнными и раскуривали на заднем сидении его автомобиля косяк, Алекс прикусил мой нос и сказал:

- Подвязка для мошонки?

- Ага. Это же Серж.

Нельзя не признать того, что он неповторим.

К тому времени, как мы окончили университет, я состоял в штате маленькой газеты и писал различные статьи. Под маленькой я подразумеваю то, что у нас была сильная нехватка персонала, и это означало, что традиционное деление между внештатными сотрудниками, конторскими служащими и репортёрами обычных для них обязанностей было довольно расплывчато. Так как я был самым новеньким, что, как я узнал позже, означало, что я буду жаловаться меньше всех, то мне досталось писать некрологи и вести местную светскую хронику. Это было безумно нудно, но что ещё мне оставалось делать со всем своим знанием английского. Даже тогда я не настолько отчаялся, чтобы быть писателем.

Поскольку ни я, ни Серж не переехали в другой город, у нас не раз была возможность пересечься, и каждый из нас всегда знал, что происходит в жизни другого. Он позвонил мне в пятницу вечером, суда по звукам – из бара, и сквозь шум закричал:

- Вэл, приятель! Хватай своего красавчика и тащи свою задницу на площадь. Я хочу отпраздновать!

- А что будем праздновать? - спросил я, пожёвывая нижнюю губу и пытаясь подобрать синоним слову «презрительный», чтобы оно не звучало так... презрительно. Я писал об уличной преступности, и если бы мой редактор одобрил написанное, то я может наконец-то смог бы выбраться из этого нескончаемого потока свадеб, выставок собак и мертвецов.

- Я подписал договор с «Директом»! Разве это не здорово?

Как и все остальные в это же время, Серж ломал голову, как использовать в своих интересах развитие Интернета. Он решил, что вместо того, чтобы создавать ещё одну кучу информационного мусора, лучше примкнуть к тем, кто занимается в Интернете поисковыми системами. Донимая меня вопросами о лексиконе, синтаксисе и структурах, он с одним из своих приятелей, помешанном на математике, разработал уникальный метод внесения информации в каталог постепенно увеличивающегося, мульти-щупальцего монстра, известного под именем «Веб-контент». Сайт стал достаточно популярным для того, чтобы его заметили другие люди с такими же целями, и «Директ» обратился к Сержу с предложением о выкупе прав на него. Серж же хотел создать акционерное общество и начал вести серьёзные переговоры, чтобы за свою концепцию получить часть акций.

- Серж, это здорово! Ты месяцами работал, чтобы заключить эту сделку!

- Абсолютная правда, чёрт возьми! А теперь тащи свою очаровательную задницу сюда и помоги нам отпраздновать это, хорошо?

- А Моника с тобой?

- Конечно. Где же ещё быть самой прекрасной девушке города, как не со мной?

Я услышал шарканье, визг и затем женский смех. Я закатил глаза.

- Эм... я не знаю, дружище. Я тут на середине истории и не хочу потерять настроя.

Я уже встречался однажды с Моникой, и мы не особенно поладили. Как говорится: «Не сошлись характерами».

- Ох, эй, ты должен прийти, Вэл. Без тебя будет совсем не то, приятель. Пожалуйста!

Последнее слово было сказано так жалобно и пронзительно-вкрадчиво, что противиться ему было невозможно. Особенно, если Серж при этом смотрел щенячьим взглядом огромных, печальных глаз. Адонис, умоляющий о печеньке. Даже разговаривая с ним по телефону, я мог представить себе его лицо, и, не удержавшись, улыбнулся.

Это умоляющее «пожалуйста» втягивало нас в нехилые неприятности...

- Ладно, парень. Буду там через полчаса.

- Ты всё ещё встречаешься с Тимой?

- О, да. - Тимка. От одной мысли о нём меня бросило в жар.

- Классно. Приводи его с собой! Будем кутить всю ночь до утра!

Я рассмеялся и сказал, что позвоню ему. Тимка согласился пойти со мной. Долго уговаривать его не пришлось, вместе мы были совсем недавно и по-любому не могли друг от друга отлепиться. К тому же я пообещал ему шоколад, много смазки и некий двусторонний, светящийся в темноте фаллоимитатор на батарейках, после того, как мы придём домой.

Бар назывался «Не в своей тарелке», и это было самое ужасное название, которое только можно себе вообразить, пока вам не становилось понятно, что здесь обслуживают людей с разной сексуальной ориентацией и разными пристрастиями. Так же тут было много тёмных уголков и неофициальная политика «Не говори мне, что делать... и я не скажу, куда тебе идти!» Я ни капли не сомневался в том, что Серж выбрал этот бар ради меня.

Мы с Тимкой приехали на двадцать минут позже, немного запыхавшиеся и сильно растрёпанные.

- Чего вы так долго? - спросил Серж, поднимая Монику с колен, чтобы встать и обнять нас. Она засмеялась, но мне показалось, что её глаза вспыхнули.

- Прости, дружище. У нас была небольшая... эм... проблема с электричеством, - ответил я, обнимая Монику, на что она почти никак не отреагировала. Затем я представил её Тиме.

- Проверенное правило! Всегда держи в доме новые батарейки, - заявил Тимка, кротко и грустно глядя на Монику. Она выглядела несколько ошарашенной. Тима одинаково флиртовал и с мужчинами, и с женщинами, так я с ним и познакомился. Это ни капли не беспокоило меня, во всяком случае, пока он, хлопая своими длинными ресницами, заигрывал с девушками.

- Батарейки? - она выглядела более, чем озадаченно.

- Поверь мне, ты не хочешь этого знать, - сказал Серж, свирепо вытаращившись на Тиму и притягивая к себе Монику. Мы с Тимкой посмотрели друг на друга и заржали, как ненормальные. Моника прикусила губу, очевидно пытаясь понять, является ли она причиной нашего веселья.

Серж её поцеловал, и она перестала хмуриться и успокоилась.

- Не волнуйся об этом, детка. Мой друг полный извращенец.

- Ну, я уже знаю это! - ответила Моника, смиряясь с ситуацией.

Мы засмеялись и заняли кабинку на четверых, освободив маленький столик, за которым нас ждали Моника и Серж.

Тима сразу же принёс нам по парочке алкогольных напитков, сказав, что хочет быть уверен в том, что я по-быстрому окосею. Я закатил глаза и сжал под столом его пах. Он подскочил, ударив коленями по столу, от чего подпрыгнули стаканы.

- Полагаю, они оба извращенцы, - мило сказал Серж. Моника смотрела на него округлившимися глазами, но когда Тимка соизволил покраснеть, её лицо смягчилось.

Казалось, мы часами танцевали, то крепко прижимаясь, то вертя бёдрами, в зависимости от музыки, грохочущей из колонок. В один из медленных танцев Тима отправился в подробное и тщательное путешествие, вырисовывая карту внутренних глубин моего рта и горла.

Чёрт, этот парень умел целоваться.

- Из них получилась хорошая пара, да?

Я кивнул, вжимаясь в Тиму напряжённой плотью, отчего его глаза расширились и засверкали.

- Да. Она ему очень сильно нравится, - сказал я, смотря, как мой лучший друг со своей девушкой неторопливо обжимаются на танцполе. Серж обнимал её за талию и поглаживал её задницу. Он уткнулся лицом в её шею, и, казалось, с удовольствием бы оставался в таком положении и тысячу лет. Она обхватила его шею руками, почти соединив их в локтях. Девушки так странно обнимают, когда хотят казаться хрупкими и застенчивыми. Эти двойные стандарты меня выводят из себя.

- Но даже не в половину так сильно, как мне нравишься ты.

Тима с энтузиазмом потёрся членом о мои штаны, и я забыл обо всём, кроме того, как затащить этого парня в уголок потемнее и по полной объяснить ему значение слова «отсос». Как будто он и так уже этого не знал.

Серж был прав. Мы – парочка извращенцев...

- Ты можешь в это поверить? «Директ»! Мы всех порвём! - Серж сиял, хоть и выглядел при этом немного окосевшим. Мы только что вынырнули из своих концов кабинки после очередного раунда внушительного лице-обсасывания. Не говоря уже о других действиях, приносящих больше всего удовольствия, когда их совершаешь в тёмных уголках в окружении кучи незнакомых людей. Совесть нас не мучила.

- Это классно, дружище! Ещё раз поздравляю. - Я был искренне счастлив за него. Мир не всегда был так же благосклонен к Сержу, как тот к нему, и на жизненном пути друга было предостаточно ухабов.

- А что насчёт другого сайта? - спросила Моника. Её губная помада размазалась по всему лицу. - Того, где куча «о»?

- Гугл? Неа. Слишком выпендривается. В конце года с треском провалиться. Держу пари.

Проблема была в том, что он всё на это поставил. Только я об этом тогда не знал.

Его плечи двигались - прямое свидетельство того, что он опять распускал руки. Ещё большим подтверждением этого служило раскрасневшееся лицо Моники. И если она и собиралась что-то сказать, то уже забыла об этом. Её взгляд расфокусировался, и она начала увлечённо целовать Сержа.

Тима подмигнул мне, я усмехнулся, и мы продолжили ласкаться и лапать друг друга. Он сидел, упираясь спиной мне в грудь, повернув ко мне лицо, чтобы мы могли целоваться. Его задница тёрлась о мою плоть, и у меня был такой стояк, что мне казалось, мой член сломается. Каждый раз, когда Тимка вихлял задницей, я чувствовал, как часть моих мозговых клеток выходит из строя. Одна моя рука была под его рубашкой, а другую я засунул ему в штаны, делая всё от меня зависящее, чтобы он продолжал извиваться на мне. Я дрочил ему, сжимая его член каждый раз, когда его взгляд затуманивался, и уже готов был потащить его в туалет, когда Моника воскликнула:

- Почему бы вам, двум гомикам, не найти себе другое место, где этим заняться?

Довольно глупо было такое заявлять, учитывая то, что в этом баре было одинаковое количество геев и натуралов.

Слава Богу, громко играла музыка.

Я был так поражён её гневным возгласом, что в самое неподходящее для этого время, вместо того, чтобы сжать член Тимы, я его дёрнул, и по моей ладони потекла горячая липкая сперма. Тимка смутился и постарался не содрогаться, в то время, как его нервную систему сотрясал оргазм. Я отчаянно покраснел. Даже при тусклом освещении было совершенно очевидно, что только что произошло, если моё пылающее лицо о чём-то говорило.

- Честно, Серж. Как ты можешь находиться рядом с таким парнем?

Боже. Никогда не думал, что девчонки становятся такими стервами, когда кончают. Как же я рад, что я гей.

Бедный Серж. Он сидел, как истукан, вытянувшись в струну, будто его кнутом хлестнули. Его лицо застыло и даже, несмотря на то, что его руки были под столом, я знал, что он сжал их в кулаки до побелевших костяшек. Он всегда так делал, когда был чем-то ошарашен.

Я надеялся на то, что у этой глупой коровы хватит ума подождать, пока он вытащит свои руки из-под её платья. Ну, или по крайней мере я надеялся на то, что она сделала депиляцию в зоне бикини. Тогда бы обошлось без травм. Может быть.

- Что ты сказала? - голос Сержа был убийственно холоден и тих, словно глаз бури.

- Я серьёзно, Серж. Как ты можешь терпеть такое поведение. Ты знаешь, чем они там занимались?

- Почти тем же самым, чем мы с тобой занимались тут, - сказал он, всё так же тихо. Его плечи дёрнулись, и Моника вскрикнула. Я был почти уверен, что только вообразил себе этот влажный чпокающий звук. Почти. - То же самое, чем половина из находящихся тут людей всё ещё занимается, - добавил он. Я подумал, что это было лишним.

- Но разве он не твой друг?

Серж снял её со своих коленей. Не грубо, но и не слишком осторожно. И как это понимать?

- Эй, Серж. Всё в порядке, правда. Мы все немного перебрали. Не волнуйся.

Друг долго смотрел на меня. Я встретился с его взглядом, пытаясь глазами сказать, чтобы он не раздражался. Это же просто пьяный бред.

- Нет. Ничего не в порядке, Валера.

Дерьмо. Он зовёт меня Валерой только, когда сильно злится.

- Я знаю, что ты только говоришь так, но на самом деле ничего не в порядке. Ничего.

- Эм... Вэл?

Господи. Я совсем забыл о Тиме.

- Да, детка. Я знаю. Пойдём, пройдёмся? - Я вытащил руку из его штанов, оставив, как ни стыдно в этом признаться, большую часть спермы в трусах. Даже с его расстёгнутой ширинкой, я не мог свободно двигать рукой.

Тимка встал, одёрнул рубашку и взял мою покрытую спермой ладонь, чтобы помочь мне подняться.

- Моника, мне было действительно приятно с тобой познакомиться. Я бы пожал тебе руку и всё такое, но ты же знаешь, в каком она сейчас состоянии. - Он приподнял наши соединённые вместе ладони. Я поймал салфеткой соскользнувшие капли. - Кроме того, у меня есть вещи намного поважнее этого, - добавил он перед тем, как меня поцеловать...

Мы с Тимой расстались годы назад. Мы до сих пор время от времени пишем друг другу по электронной почте, но даже, несмотря на то, что мы теперь почти не видимся, я буду любить его всегда, за этот один единственный жест.

Серж расстался с Моникой через неделю, но я понятия не имел, насколько он всем этим был расстроен, пока, где-то через год после того происшествия, я не нашёл его у своей двери, сильно напившегося и что-то фальшиво распевающего. Серж много что умеет делать, но уж точно не петь.

- Тащи давай свою задницу сюда. Если ты не заткнёшься, то соседи вызовут копов.

- К щорту соседей, и тебя к щорту, ешли уж на то пошло. Засранец.

- Господи, Серж. Ты сколько выпил? - Щёлк. - И почему это я засранец?

- Патамушта у тебя ешть, а меня никого нету.

Тимка поднялся, когда я притащил Сержа в крохотную гостиную и усадил его на диване. Друг развалился, широко расставив ноги, и я в удивлении уставился на него, внезапно вспомнив, как встретился с ним в первый раз.

- Эм... Тима?

- Конечно. Я потом приду, - сказал он, застёгивая рубашку. Он наклонился и поцеловал Сержа в макушку. - Хочешь, я сделаю кофе перед уходом?

- Луше пива?

Я закатил глаза.

- Да, пожалуйста. Кофе. Будет здорово, если сделаешь.

- Зас.Ра.Нец.

Я не понял, кого Серж обозвал, меня или Тиму. Он закрыл глаза, заваливаясь ещё больше на диван.

- Кто бы говорил, - сказал я, усадил его более-менее прямо и направился в кухню. - Сейчас вернусь.

Тимка как раз щёлкнул выключателем кофеварки. Он повернулся, чтобы взглянуть на меня и затем кивнул в сторону гостиной.

- С ним всё будет в порядке?

- Да. Он несколько раз так напивался. Некоторое время побормочет, потом заснёт, и с утра будет мучиться дикой головной болью. - Я повернулся, чтобы посмотреть на Сержа, усердно делающего вид, что пытается прочесть телепрограмму вверх ногами. - Хотя, - признал я, - я никогда не видел его в таком ужасном состоянии.

Тима обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

- А ты будешь в порядке?

- Конечно. А что? - я искренне удивился.

Он не ответил, если только нельзя принять за ответ то, что он сжал мою задницу и потёрся своим членом о мой пах. Мой поникший к этому времени член с энтузиазмом поднялся. Мы с Тимой целовались, и не очень-то нежно.

- Эй! Где моё пиво?

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и дико сверкая глазами.

- Чёрт. Прости, Тимка.

Он снова меня поцеловал, на этот раз в лоб.

- Всё в порядке. Мне всё равно пора идти.

- Да, я знаю. - Вздохнув, я схватил чашку, и вылил в неё содержимое кувшина, кофеварка тем временем продолжала работать, выплёвывая последние капли, которые запузырились на горячей подставке. - Мне, правда, жаль.

- Всё нормально. Я ничего другого и не ожидал.

Я вышел за Тимой из кухни и поставил чашку на буфет.

- Береги себя, Серж. Или лучше сказать, позволь Вэлу о тебе позаботиться. Хорошо? - сказал Тима. - Увидимся позже, мистер, - добавил он, обращаясь ко мне и сильно понизив голос, что абсолютно не помогло уменьшить тот сильный стояк, который я заимел благодаря ему.

Я поцеловал его и пожелал спокойной ночи, и снова посадил Сержа прямо на диване. Тимка тихо засмеялся и взял свой пиджак. Дойдя до двери, он обернулся.

- Я люблю тебя, Валерка.

То, как он произнёс моё имя, заставило меня внимательно взглянуть на него. В его глазах было что-то такое, что мне не понравилось, и его губы были крепко сжаты.

- Я люблю тебя, Тима.

Я собрался спросить его, что случилось, когда Сержа начало тошнить. Громко. Я повернулся к нему, чтобы убедиться в том, что он не украсит мой диван тем, чем сегодня поужинал. Когда я снова повернулся к Тиме, он уже улыбался. Открыв дверь, он помедлил.

- Спокойной ночи, парни, - сказал он, закрывая за собой дверь.

Думаю, он уже тогда знал.

- И что всё это значит, а? - Я сел рядом с Сержем на диван, полуразвернувшись, чтобы смотреть ему прямо в лицо.

- Что, всё это? - его голос уже не казался таким пьяным, но веки были воспалёнными, покрасневшими, и глаза почти закрывались.

Боже, спасибо за кофе.

- Ладно тебе, - сказал я. - Ты редко так напиваешься. Так почему сегодня, сейчас?

Он долго смотрел на меня. Достаточно долго, чтобы мне пришла в голову мысль, уж не раздваиваюсь ли я в его глазах, в результате чего он не может решить, кто из нас двоих реален.

- Знаешь, я ведь думал, что люблю её, - его голос прозвучал как-то тоскливо.

Такие интонации редко проскальзывали у него, обычно он веселился и любил пошутить.

- Кого, Серж? О ком ты говоришь?

- О Монике.

- Оу.

С того времени у Сержа была парочка других девушек. Красивых, весёлых и интересных, с одной он встречался шесть месяцев, с другой – четыре. Они расстались по-хорошему, но я видел в глазах одной из них – Кати – недоумение и боль, когда в последний раз с ней встречался.

- Знаешь, я ведь правда думал, что она – моя единственная. - Серж и голосом и выражением своего лица умолял о понимании.

- Я знаю, что ты любил её, - ответил я настолько нейтрально, насколько мог. Мы с Тимкой всё ещё посмеивались из-за того случая, но иногда этот смех был натянутым.

- Почему я не понимал этого, Вэл? Почему я не понимал её чувств?

- Может потому, что ты был занят тем, что думал о её сиськах? - пошутил я, надеясь его отвлечь. Мне действительно не нравилась эта женщина.

Его лицо исказилось, глаза наполнились слезами, и он вдруг начал плакать. Я видел его рыдающим только один раз, когда умер его отец. После похорон мы с Сержем сидели в его паршивой маленькой квартирке на его паршивом маленьком диване, пили пиво и пялились в никуда, а по его щекам текли слёзы. Я был не очень хорошо знаком с его отцом, но я знал, что они с Сержем были близки.

Сейчас меня так же сильно напугали его слёзы, как и тогда. И я схватил его, притянул к своей груди и, утешая, покачивал, так же, как и в тот раз, когда слёзы стали течь рекой, и он начал рыдать.

- Я ненавидел тебя тогда, Вэл, - его слова прозвучали слабо и приглушённо. - Я так сильно тебя ненавидел. Как будто это была твоя вина.

Что я мог сказать? В какой-то мере, пусть странной, извращённой и отвратительной, это была моя вина. Если бы я был натуралом, просто одним из парней, они с Моникой вероятно к этому времени уже заделали бы ребёнка и ходили по четвергам играть в боулинг.

- Но себя я ненавидел ещё больше.

От признаний Сержа у меня всё внутри перевернулось, и сожаление острой болью пронзило сердце. Эхом пронеслись воспоминания о школе, когда ему приходилось терпеть все издевательства и жестокость по отношению к нам.

- Серж, нет, не надо. Она просто узко мыслит, вот и всё. Это не твоя и не моя вина.

- Ты не понимаешь, Валерка. Той ночью я пожалел о том, что мы с тобой встретились.

Мне захотелось накричать на него или ударить, или сделать что-нибудь ещё. Мне захотелось, чтобы он сам почувствовал ту внезапную боль от предательства, которую я испытал в этот момент. Я знал, что не сделаю этого, потому что в этом не было необходимости. Единственное, что мне оставалось - обнимать его, и мне от этого ни капли не было легче, потому что я слишком сильно его любил.

- Ты всё ещё чувствуешь то же самое, Серж? - спросил я, хотя был уверен, что знаю ответ. По крайней мере, я думал, что знаю его.

- Ты что! Меня ужасает то, что я мог так думать. Как я мог пожалеть о том, что знаком с тобой? Наверное, я был тогда не в себе, - его голос срывался. - Ты ненавидишь меня за то, что я тебе это рассказал?

Я хмыкнул.

- Конечно, нет. - Мне было немного больно, но я ничего не сказал.

- Я люблю тебя, дружище. Ты самый лучший друг, который только может быть у такого никчёмного неудачника.

Я обнял его покрепче.

- Я тоже люблю тебя, Серж. Всегда любил, и буду любить.

Он вздохнул на это. Признание и моё принятие его немного утешили Сержа, так что глубокие душераздирающие всхлипывания стихли, хотя он всё ещё периодически вздрагивал. Мы долго сидели так, поддерживая друг друга своим молчанием.

- Подожди. Что ты имел в виду, назвав себя «неудачником»? О чём ты говоришь?

- А я тебе не сказал? «Директ» разорился. Мы обанкротились.

Я даже не успел на это отреагировать, когда Серж застонал, согнулся пополам и всё-таки украсил мне диван...

Серж снова «встал на ноги», перейдя от поиска информации в Сети к её генерации. Это заняло у него несколько лет, в процессе он пару раз чуть не обанкротился, но всё-таки построил Грей-Медиа, компанию, проектирующую большие и маленькие Web-порталы для разных клиентов.

К тому времени я уже сменил сферу своей деятельности, занявшись тележурналистикой, и поздно вечером в выходные вёл передачу на региональном телевидении. Это означало, что я так же делал репортажи на разные местные актуальные темы, в том числе и об успехе перспективной компании, в быту известной её инвесторам и недоброжелателям, как Грей.

Продюсер поручил мне взять у Сержа интервью, сказав:

- Вы с ним друзья, так что ты сможешь копнуть поглубже.

- Поглубже? - спросил я, просматривая его записи.

- Да. Раскопай информацию, парень. Найди историю за историей.

Мой продюсер был толстым, потным мужчиной, который не раз пригодился мне в качестве наглядного пособия для снятия внезапного стояка во время интервью. Он дал мне возможность по-настоящему проявить себя в эфире, и он мне нравился, но иногда я задавался вопросом, что же происходит у него в душе за этой некрасивой оболочкой.

- Серж – трудяга, вот и всё.

- Да просто обязан им быть, разве нет? Но ты копай. Найди мне что-нибудь интересное.

Я сказал, что постараюсь, и пошёл договариваться насчёт камеры.

Серж согласился встретиться со мной и моим телеоператором – Димой – не в своём кабинете, как я того ожидал, а в общем офисе, где размещались все его рабочие станции и маленькая группа неунывающих неудачников.

- Вот тут-то и происходит всё волшебство, - сказал он, обводя рукой лабиринт из серых матерчатых стен, высотой до середины помещения. Из-за перегородок виднелись всякого рода странности: статуэтки героев из Звёздных Войн, фотография Альберта Энштейна, растения, пиньята (горшочек со сластями; во время праздника подвешивается к потолку) в форме фиолетового слоника, лучевые пушки и даже надувная кукла в натуральную величину – все эти предметы украшали помещение, соответствуя индивидуальным вкусам и пристрастиям программистов. Это было похоже на магазин игрушек для чокнутых в аду.

- Снимай только средний план, - тихо сказал я Диме. - Избавься от заднего плана... насколько это только возможно.

Димка усмехнулся и кивнул.

Я задавал вопросы, и Серж спокойно отвечал на них, хотя я видел, как за этим спокойствием бурлит его обычный энтузиазм. Некоторые из наводящих вопросов были ему не особенно приятны. Я же «копал поглубже». Точнее, я хотел доказать, что у него всё чисто.

Я прервал интервью, сказав Сержу, что мы сделаем дополнительную съёмку с другого ракурса, и он остался посмотреть, как Дима снимает меня. Я решил пройтись по тем же вопросам, снова задавая их в объектив, словно всё ещё разговариваю с Сержем, и изо всех сил не обращая внимания на то, как он кривляется, пытаясь меня рассмешить. Я вообще-то неплохо справлялся, пока над перегородкой, у которой происходила съёмка, не появилась эта чёртова надувная кукла. Из её широко раскрытого красного пластикового рта торчал банан.

- Серж! - захохотал я, махая Диме, чтобы он отрубил камеру. - Сдаюсь. У нас достаточно материала.

- Люблю тебя, Вэл! - ухмыльнулся друг. Позже я узнал, что он заранее всё это спланировал.

Мы с Димкой обработали отснятый материал, сделав из него хороший, информативный репортаж, и его показали в пятницу в вечерних новостях.

- Знаешь, а ты неплохо выглядишь по телеку.

Мы с Сержем валялись на его диване в окружении обычного «сегодня воскресенье, и мы только что смотрели игру» мусора из пивных банок, рассыпавшихся чипсов и устойчивого, едкого запаха очень хорошей травки.

- Ну-у-у. Спасибо. Наверное. Ты и сам не так уж и плох.

Серж прямо сиял, когда прожектор был направлен только на него.

- Нет, я серьёзно. Ты не похож на гея.

- Тебе нравится, как мы обработали материал? - я проигнорировал его колкость. Из уст Сержа это было похоже на детскую ревность.

- Нормально. Ты здорово поработал, Вэл. - Пауза. - Спасибо, что снял меня таким классным.

Я хмыкнул.

- Как будто я имею к этому какое-то отношение. Ты всегда отлично выглядишь. - Я ответил на полном автомате, непроизвольно. Я думал о последней банке пива в холодильнике.

- И вполовину не так классно, как ты.

Что привлекло моё внимание, так это то, как нежно он это сказал. Я посмотрел на него, увидел его замутненный взгляд и подумал о том, понял ли он вообще, что сказал это вслух. Серж повернул голову, и у меня внутри всё перевернулось. Это было что-то сродни дезориентации во время небольшого землетрясения, от которого с полок слетают тарелки и земля уходит из-под ног. Глаза Сержа стали большими и проникновенными, когда он снова включил своё обаяние, состроив мордашку «Адонис просит печеньку». Я смотрел на него с таким ощущением, будто вдруг начал разваливаться естественный порядок вселенной.

- Серж? Что...

Он рыгнул, дыхнув в моё лицо пивным угаром и арахисом. В его глазах танцевали чёртики.

- Ну и как тебе Армейцы?

Четыре года спустя я был полноценным ведущим, а Серж был гендиректором Грей-Медиа, зарегистрированной на фондовой бирже, как Грей. На некоторое время наши с ним дорожки разошлись, но мы словно планеты, встречающиеся в разных точках своих орбит, со временем всегда снова сближались. Мы вместе проводили большинство важных праздников, а если не могли этого сделать, то слали друг другу е-мейлы.

Он следил за мной, смотря новости, а я за ним – делая репортажи. По большей части мы встречались летом, так как именно в это время я брал двухнедельный отпуск. А когда Серж ушёл с поста гендиректора, оставив за собой должность консультанта, его график стал гораздо более гибким.

- Слишком хлопотно, Вэл. Все мои ребята ушли, и их заменила куча чванливых ничтожеств. Клянусь, ни один из них даже смеяться не умеет.

Голос Сержа по громкой связи на моём мобильном звучал ровно и жёстко. Я просматривал свои записи за час до выхода в эфир, когда он позвонил потрепаться. Я сидел за столом, делая пометки в своих сценариях, и с лёгкостью мог представить его сидящим на террасе с банкой пива в руке, взирающим на весь мир, словно бездельничающий на пляже тунеядец. Я слегка позавидовал его свободе, потому что сам






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 15.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2945197

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


















1