Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XI, 86


ГЛАВА 86

Жители всеумалишенские, ― отмечает клопиный летописец, ― во всякие годы и во все времена пребывали в едином состоянии буйного помешательства, сменяющегося иногда тихими фазами. Мать ли, заподозрившая детей своих, отнимала у потомства ключи и не впускала их в родное логово, где они вылупились и возмужали, не видя от мамки тепла душевного. Сквалыга ли папаша, чахнущий у себя в подполе над своими накоплениями, подозревающий детей и внуков, якобы те намерены от него избавиться и завладеть скарбами и всеми сбережениями монетными. Одичавший ли дедуля, что, согласно медицинским предположениям, должен был отбросить за десять лет до вынесенного ему диагноза копытца, да всё коптит да коптит сизое небо, не доверяя ни детям, ни внукам, ни правнукам, в каждом из своих родных видя подвох и лукавство. Полоумная ли бабка, поджаривающая на сковороде своих детей и внуков, ядящая тех с превеликою охотою, уминая их за обе щёчки. Всё то жители, законные, исконные обитатели замечательного Всеумалишенска.
   Скажет, бывало, сын отцу своему: «батько, выдели мне сотенку». Недоверчивый папаша покосится на сына и фыркнет: «очумел, что ли? откуда у меня такие деньги?» Сынишка настаивает на своём и дёргает папашу за рукав: «папаша, я ведь знаю, что вы богатый, ну чего вам стóит облагодетельствовать чадо ваше и отщипнуть ныне от богатств ваших некую ничтожную долечку?» Отец фыркает при этом от куда большего возмущения: «ещё чего!» Сынок не желает, как папаша ни шипи, уняться, дёргает папашу за дырявый рукав да зудит ему в ушные щели: «папаша, папаша, ну подайте сотенку, то сущие мелочи в сравнении с тем, чем вы владеете!» Полоумный и бешеный папаша налетает на родного назойливого сына, выхватывает из-за пояса нож и протыкает им сына, как энтомологи сажают насекомое на свои булавки: «приборзел окончательно!» Отца ж за эту выходку никто не думает осуждать: папаша прав для общества, его законная собственность «неприкосновенна», а поведение сына, настойчиво клянчившего у папаши денег, «предосудительно».
   Мамаша, узнав, что сын её покинул ради какой-то там жены, зло на сына зашипела и прокляла родное чадо за то, что оно женилось, что не позвало её со всеми соседками на свадебное гулянье, где бы мать снова притащила вслед за собою похоронное настроение, потоки горьких слёз и вечные повествования о бабушке. Мамаша под благим предлогом, якобы дети жены сына залезут к ней в дом, живо изъяла у родного сына ключи от дома и запретила ему являться, как он сам того пожелает, но приказала ему загодя уведомлять её о своём прибытии, сама же за это время она б успевала созвать брата и свата и совместно с родичами исколотить родное своё чадо, чтоб оно, непослушное, никогда бы впредь не появлялось на пороге дома без уведомления загодя о своём приходе. Озлобленная сволочь, ибо иного имени к такой гадине никак не подберёшь, позаботилась о том, чтобы лишить своих детей дополнительных жилищ, тайком, у них за спиною, распродала по поддельным доверенностям домы, клетушки и хоромы, завещанные детям их дедушками и тётками, и оставила своих детей голыми и бездомными, а вдобавок ко всему

     Ни домой их не пущает,                  Обозлилась не шутейно:
     Ни зайти не дозволяет,                    В голове у ней затейно!
     Все попытки пресекая,                    Злыдня в доме обитает,
     Такова их доля злая...                      На луну всё завывает.

   Под конец эта дикая мать ощетинилась и переродилась в упыря с толстющими плотоядными губами и принялась высасывать кровь, запрокидывая голову кверху и шипя и воля на ночное светило, при этом бельмеса у неё налиты алой жидкостью, лапки трясутся, а голос глуховатый и сиповатый, брюхо надуто, едва не лопается, всю её мутит и сотрясает в судорогах. Ох, и до чего ж отвратна мамаша со всеми своими привычками и причудами! Ни на каком учёте она не состоит, однако психическое поражение мозга налицо: безумна, даже медиком не надо быть, чтобы понять, сколь явственны в ней, как у всех прочих насельников больницы для умалишённых, позывы к совершению безумных поступков. Да разве адекватная мать и госпожа семейства станет лишать своих детей наследства? Только глубоко впавшая в маразм и шизофрению гадина способна лишить своё родное потомство всех земных благ из опасения кражи. Мать годами истязала своих детей, умышленно не выходила замуж, ведь новый муж вполне бы мог сделаться защитников их законных интересов, не позволял бы их мамке изгаляться над пасынками, падчерицами, а такой муж помешанной идиотке был бы помехою в её подлых злодействах в отношении её несчастного потомства. Мать, истолковывая своим детям своё нежелание выйти замуж, говорила им, что «боялась, как бы новый её муж не обижал её детей», но ей, лживой и лукавой, никто из детей не верил: «слишком много мать, злая и коварная, высосала у нас гемолимфы; мать не пошла замуж, но не потому, что опасалась за наше благополучие, а потому лишь, яко сама желала продолжать мучительства в отношении детей, ибо новый муж вполне бы мог тем мучениям воспрепятствовать». Если бы сама мамаша столь пеклась о детях своих, она б не согласилась изначально лишить своих детей отцовского общества, она бы ни за что не осмелилась не подпускать прежнего своего мужа к родному потомству. Но понеже она проводила поганую и гнилую политику divideetimpera(разделай и властвуй), все её истолкования налицо: в её хищных бельмах читалось одно только желание: мучить детей и лишать их, по возможности, всех дополнительных жилищ и норок.
― Мы с бабушкой вас поили, растили, лечили, любили, а вы...
― Поили, одевали, будто б это себе в заслугу ставите, мама.
― Ночей из-за вас недосыпáли, замаялись, пока вырастили...
― Твои стенания наводят на нас тоску, мама, будь повеселее.
― Теперь вот нет вместе с нами нашей любимой бабушки...
   И лазарет, и слёзы потоками, и вздохи, и причитания, и жалобы.
И весь этот негатив дети оказывались вынуждены выслушивать, от начала и до конца, с первого слова и до последнего, ни за что не перебивать и не пытаться вклиниваться в повествование, иначе эта идиотка всё начинала сызнова: «вот, поили, лечили, растили, вы ж, невдячные, отрезанные ломти, гадёныши, чтоб вас передавило...»
― Но как мы можем отблагодарить тебя, маменька? Объясни.
― А в том-то всё и дело, что вы и не хотите отблагодарить.
― Нет, мы просто не понимаем, не знаем, как это благодарить.
― Признайте вашу бабушку богиней, оно того стóит, дети мои.
― Да за что и признавать, коли бабушка нас мучила и пилила?
― А! ― страшно завопила мать, ― изверги, ублюдки поганые!
― Тебе лучше знать, каково наше происхождение! ― сказали те.
― Я вас ненавижу! Я вас пришибу где-нибудь! Покиньте дом!!
― Сей дом такой же наш, как и твой, мама, мы тут останемся.
― А! дети меня избивают! ― выбежала мамаша во двор, как была, в одних шлёпанцах, неприбранная, нечёсаная, взбудораженная, бельма навыкате, вся покосившаяся от гнева и ярости, ― соседи! у меня в гостях дети мои! Спешите на помощь: меня хотят заре́зать! Я давно подозревала их в подобных намерениях, это убийцы! Они, мои погубители, задумали меня прикончить и завладеть скарбами! Помогите! ой, ой, режут! Бьют, глаза выкалывают! Ой-ой, режут!
Набежали соседи и кумушки, где-то с полсотни. Гики, вопли:
― Ах-ах-ах! Ох-ох-ох! Лисонька, что случилось, блаженная?
― Они, они... убить меня... убить меня... задумали убить...
Потомки опешили от клеветы: «мама, да что ты такое мелешь?»
Но безумная их не слушала и продолжала выть, захлёбываясь:
― Они, они... задумали убить... меня били... по голове убили...
― Ахти, беззаконники! В участок надо таких свезти, нежитей!
― Это они, они... бабушку... маму мою... обижают, прибили...
― Да как вам не стыдно? как вам не совестно? Мать обижаете!
― У нашей маменьки с головой худо, сама не понимает, что...
Тут мамаша, зацепившись за услышанное, налетела на детей:
― Это вы помешанные! Вы, вы, вы! Это вас самих лечить бы!
― Да-да-да, так-так-так, ― поддакивала ей соседская кодла.
― Хуина Суйносовна, живей зовите полицию: меня убивают!
Хуина Суйносовна, колченогая дрянь, закосолапила в участок.
Также под боком оказалась Лупляна Охренисовна, докторша:
― Мда... тяжкий случай, надо срочно их госпитализировать...
― Вас бы самих туда навсегда упрятать, помешанная дрянь!
― Вот, слышала? Лупяночка, они вот всегда так издеваются...
― Слышала, слышала, не глухая, вот и советую: уложи их всех.

     Тут соседка Суеноска                Фаэтон здесь подкатил.
     Прибежала и лопочет:               Полицейский окатил
     «Я полицию позвала,                 Всё собранье площадной
     Все, как надо, расписала,          Бранью: «где же? ни одной
     Едут, едут, молодцы,                  Здесь убитой не видать.
     Те спасители, отцы!»                 Вас ли мне перехватать?»

Тощая дылда Хуина, почуяв неладное: запахло палёным, мигом в норку сиганула и входную дверцу захлопнула, паклей подоткнула: «я не я, и бородавка не моя». Соседская кодла, видя, как полиция в эту чушь не верит и не желает верить поклёпам безумной мамки, с такой же точно ловкостью разбежалась по домам врассыпную: они вообще тут ни при чём, их просто позвали, они даже идти-то сюда не хотели, по принуждению притопали, на вопль прибежали.
― Так, что у вас произошло? Почему тишину нарушаем?
― Они, они... уроды, изверги... убить меня задумали...
Полицейские переглянулись озабоченно: «неужели это правда?»
Оклеветанные дети заверили полицию, что это всё наговоры.
― В таком случае, проедемте с нами, многоуважаемая маменька.
― Не пойду! Не поеду! Отвяжитесь! ― впала та в истерику.
― Тогда поедете с нами в участок, но уже против воли, милая.
Полицейские скрутили бешеную и свезли её в участок, а оттуда в лечебницу для безумных, где эта идиотка со многими сдружилась, даже свела знакомство со многими древнескифскими клопиными и блошиными князьями! (Вестимо, яко любят безумные присваивать себе имена давно отошедших в мир теней исторических личностей и считать, что они сами и являются теми самыми правителями.)







Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 1
© 14.11.2020 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2020-2944687

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1