Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XI, 85


ГЛАВА 85

Заочно приговорённая судом к утоплению, жестокая вдова Помрачения преуспешно благоденствовала теперь на задворках области: там она вела праздный образ жизни, поскольку посчастливилось в том углу прилепиться к одной оз ореховых общин, прикинуться на этот раз ревностной «ореховкой» и начать питаться в столовой при помянутой общине. «Мне многого не надо, ― со смирением говорила робкая вдова, ― мне бы только водицы немножко напиться и соку любого, пускай хоть даже и разбавленного пополам с водою». Ореховские отцы, видя таковую смиренность во вдове, сжалились над нею и допустили её до своих служений, предоставили ночлег и выделили ей постоянный уголок, куда бы она могла сносить пищу, где б она имела возможность молиться и духовно возрастать. Вдове, ясное дело, никакого духовного цветения и задаром не надо, ей бы только надёжное подыскать себе укрытие, безопасное убежище на случай, если следователи отыщут нить и потянут, и дотянется с лёгкостью эта ниточка прямиком до Всеумалише́нска. Ей же такое вовсе не по нутру, она всячески избегала соприкосновения со всем внешним миром, клопиное общество и без того основательно вдовицу несчастную допекало своими извечными жалобами, супруга, однако ж, когда надо было его уберечь от погибели, общество это, как назло, не пожелало уберечь и оградить. Так чего же ради она в таком случае будет радеть о благе этого равнодушного общества?
   При входе в общину вдовица назвала совсем другое имя: отныне вдова звалась не Помраченией и не Помечтанией, теперь же её имя для ореховцев было: Воздыхания. Она сама выдумала себе таковое диковинное имечко, чтобы, во-первых, понадёжнее замести следы, а во-вторых, выхвалиться перед ореховскими учителями, какая она праведная и сколь несгибаемо стремится к постижению истин, что сии догмы для неё важнее воздуха и пищи вкушаемой. Назидатели по достоинству оценили устремлённость новой жилицы к истинам, они даже принялись нахваливать госпожу Воздыханию, какая же в ней милая благодать, какая она честная, нежная и возвышенная.
― Готова ли ты, вдовица, принимать от нас благословения?
― Разумеется, готова, всем сердцем и помышлением готова.
― А готова ли выслушивать от учителей наших порицания?
― Конечно, готова, мне у вас так сладко, так благодатно...
― Готова ли ты отречься ото всего клопиного общества?
― С превеликим удовольствием отрекусь от всего клоповства.
― Поздравляем тебя, вдовица: отныне ты всецело наша дочь!
   На этом и завершился обряд принятия вдовы в эту общину: отцы увидели в тайной душегубице «своё возлюбленное чадо», им даже в голову не пришло допытаться, что она из себя представляет. Она прикинулась очень миленькой, беленькой и пушистенькой, никого в общине не волновало и не беспокоило, чем эта вдовица могла за пределами их ореховой общины заниматься в бытность свою злой хозяйкою Помраченией. Духовные собратья и сёстры полюбили за несколько недель эту таинственную особу, прикипели к ней душой и чаяли от неё одних только молитв на благоустроение общины, за что ж ещё им было возносить мольбы, как не за благоуспеяние сей общины ореховой, да ни одна сволота её не прихлопнет, да никого не занесёт в их края с дурными и нехорошими намерениями? Воздыханию просили молиться за общину и за общинников, она тоже делала вид, будто бы молится за общину, сама же сидела у себя на топчане и проклинала свою судьбу: по вине соседей она вынуждена скитаться вдали от родного дома, вынуждена принимать чужие, глупые, несуразные догматы, только бы её не заподозрили во злых её делах, учинённых ею у себя в доме. «Ахти, небожители! и когда же подойдёт к логическому концу вся эта клоунада? ― сетовала на злую судьбу вдова, воздевая к небу лапки и делая вид, якобы она с мольбами обращается к богам и богиням, да услышат её и даруют, по возможности, мир и благодать всей общине ореховой. ― Скоро ли мне удастся воротиться на мою погорельщину? Скоро ли моим мучениям и скиданиям придёт конец?» Она презирала ореховцев и весь уклад их жизни. Единственно, что её удерживало при обшине, это халявное питание: она нигде не работала, денег на еду никаких не имела, а все пищевые запасы давно уже испортились и погнили в её родных пенатах, так что если даже она б туда и воротилась, ей бы и так и так пришлось бы выкинуть всю эту гниль в яму. «Они ж меня доведут вскоре до греха, ― подумывала неофитка, ― молятся с утра до ночи, ползают на коленях, молятся и бубнят молитвы, а сами в них ничего не смыслят». Пройде тако два года, вдовицею вельми разная чувствiя за та лета владяху, едва даже не уби отец общины ореховы за празднолюбiе их. (1509): назидатели обожали в те годы поучать своих духовных детей благонамеренности, однако сами не спешили изменяться к лучшему, они вели праздный образ жизни, объедались, напивались, устраивали нередко оргии, в коих, по обычаям ореховским, принимали участие едва ли не все духовные чада. От Воздыхании же ничто не утаилось, она всё видела, не могла не осуждать духовных отцов и назидателей внутренне, но не выражала своего недовольства напрямую, из опасения мести отцов и что они вполне даже могли вплотную заинтересоваться жизненными обстоятельствами этой их духовной доченьки, принялись бы под неё «копать» и потянули бы за давно затерянную ниточку. Сiи убо отцы опасни бяху для вдовицы сея. (1509): вдовица посещала с утра до ночи их служения, бубнила молитвы, но душа её была при этом очень далека от всего происходящего в общине, она просто в ней существовала, прозябала, она просто прибилась к питанию, ей, скрывающейся от меча богини Осуждении, необходимо было в ту пору понадёжнее влиться в общину и раствориться в ней, подобно куску сахара в стакане чая. И ей удалось это сделать: за два года, в течение которых она просуществовала на правах любимой дочки в помянутой общине, никому и дела никакого не было до её прежнего сумбурного и преступного жития. Потому вдова, стиснув зубы, шептала молитвы во здравие общины ореховой, во имя преуспеяния отцов общинных, во имя благоденствия всех чад духовных, ею никто не интересовался, потому как она постоянно была у всех отцов на виду, ни от кого не думала таиться, вся как на ладони, отцы и чада их духовные даже и не задумывались над тем, что сия дама, сия загадочная простачка далеко не так проста, как им кажется. Но они все были сплошь погружены своими служениями, им совсем и не оставалось свободной минутки, чтоб докапываться до истины в отношении недавнего прошлого мутной вдовы. Отцы её хвалили, а раз их сестра в почёте, что им ещё оставалось делать, как не петь с отцами хвалы этой вдовице? Здесь выстроилась взаимная связь: те отцы и назидатели нахваливали вдову за то, что она полюбилась в общине их духовным детям, а духовные чада полюбили вдову, что она находилась на хорошем счету у наставников их общины. Если только бы вдове пришла в голову глупая мысль выразить кому-то из них своё недовольство, она бы восстановила против себя самой как отцов, так и всех духовных детей, кормящихся при общине, ей бы вмиг указали на дверь: «вот бог, вот порог», и это бы в лучшем случае! А в худшем: ею бы вплотную занялись полиция и суд, ибо, как известно, назидатели не стали бы терпеть такой наглости, отцы бы всячески попытались выгородить себя и свою общину перед гг. чиновниками, они бы выдали госпожу вдовицу со всеми кишками, только б у чиновников не было оснований замести самих отцов да завести на них самих уголовные делá. Потому-то вдова и сидела на топчане тише воды, ниже травы. «Пускай себе думают, какая я вся миленькая да благосклонная к их слабостям, ― смеялась про себя, наблюдая за здешними нравами и вальными грехами, вдова, ― вы ничего мне худого не сделаете, покуда я буду хранить молчание».








Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 14.11.2020 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2020-2944574

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1