Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Я плюю на твой труп, я мочусь на твою могилу. Глава 5


Я плюю на твой труп, я мочусь на твою могилу. Глава 5
Иван развязал меня после полудня. Он хотел, чтобы я приготовил ранний ужин, ведь он был снисходителен ко мне, освободив от приготовления завтрака и обеда. На этот раз я дошёл до кухни очень быстро. И готовил курицу запечённую в духовке с картофелем и салат. Я боялся дать им повод ещё раз наказать меня. Я сделал бы всё что угодно, чтобы избежать этих зверских наказаний палкой. Синяки на моём теле всё ещё не прошли, понадобится некоторое время, чтобы они сошли полностью, и ушибленные места болезненно ныли при прикосновениях. Я старался работать на кухне, как можно быстрее и старательнее, и к тому времени, как Иван и Исмаэль вошли, стол был полностью накрыт, а ужин готов.

- Очень хорошо, Валера. Ты действительно быстро учишься, - Иван ухмыльнулся Исми. Они заняли свои места за столом и приступили к еде, обсуждая какие-то несущественные темы. Я стоял около раковины, наблюдая за ними. Казалось, что они были рады чему-то, но я не мог понять причины. Всё, что могло обрадовать их, меня бы, скорее всего, напугало до смерти, поэтому я предпочитал не знать.

Я собрал тарелки со стола, когда они закончили с ужином, и остановился у раковины, чтобы помыть посуду, когда Иван сказал:

- Валера, подойди сюда на минутку, я хочу поговорить с тобой, - я медленно повернулся к нему. - Ближе, Валера, - сказал он строго, и я подошёл к нему на расстояние вытянутой руки. Но он ухватил меня за запястье, потянув на себя и усадив к себе на колени. - Так-то лучше, - пробормотал он, раздвигая мои ноги, - давай посмотрим, насколько хорошо ты усвоил утренний урок.

Этим утром Иван проделал со мной ритуал с вибрирующим искусственным членом ещё три раза, кроме самого первого. У меня всё там горело и было настолько чувствительным, что даже попадание воды при принятии душа заставляло меня съёживаться и содрогаться. Он погрузил пальцы в меня и я тихо зашипел, когда он коснулся уже воспалённого места.

- Такой хороший, мой мальчик. Ты становишься податливым только от одного прикосновения, - он массировал мою задницу несколько минут, пока Исмаэль с жадностью наблюдал за нами. Я смотрел куда угодно, только не на них, и краска стыда покрыла моё лицо. - Так как ты очень хорошо усвоил утренний урок, то я дам тебе выбрать чему мы будем учиться сегодня вечером, - сказал он весело.

Просто чудесно, он заставит меня выбирать, какие из пыток и унижений, которые они обеспечат, приглянутся мне больше всего! По крайней мере, у меня будет возможность выбрать меньшее из двух зол и покончить с этим.

- Хорошо, - протянул он, и я мог видеть, как его губы складываются в улыбку, в то время, как его руки ни на секунду не оставляли мою задницу, - урок состоит в том, чем мы занимались сегодня утром, но теперь ты должен будешь проделать это самостоятельно, - на мгновение я растерялся и Иван, увидев моё недоумевающее лицо, пояснил, - я хочу, чтобы ты трогал себя и кончил, - сказал он раздражённо, как если бы объяснял мне очевидные вещи.

Видимо, весь мой ужас отразился в выражении моего лица, выдавая меня с головой. Ни одного единого шанса, что я мог бы трогать себя... так, особенно перед этими монстрами.

- Ну, тогда ты выбрал другой вариант, - Иван усмехнулся, - Исми, отправляйся за инструментом, который нам понадобится. Валера, займи свою позицию на столе, - я соскользнул с него, падая на колени у его ног. Я не смогу пережить ещё одно наказание. Моё тело так сильно болело.

- Папочка, пожалуйста, не наказывайте меня. Я сделаю всё, что Вы захотите. Я буду... я буду трогать себя и кончу для Вас, только, пожалуйста, не бей меня... - я умолял его, смотря снизу вверх, стоя на коленях, - пожалуйста, Папочка... пожалуйста... я сделаю всё, что Вы захотите.

- Ох, как же я люблю видеть тебя вот в такой позиции, на коленях передо мной, - произнёс он, облизывая губы, - но это не наказание, - я продолжал смотреть на него снизу вверх, безумно напуганный.

Слёзы всё сильнее струились по моим щекам, и я знал, что это лишь ухудшит моё положение, но ничего не мог поделать с собой.

- На стол, мальчик, или я накажу тебя! – рявкнул Иван, и я быстро поднялся с колен. Тихо плача я наклонился, занимая позицию «на столе», ожидая возвращения Исмаэля.

Войдя в комнату, Исмаэль кинул сумку нашему отцу. Он выглядел так, словно в этом году Рождество наступило раньше. Независимо от того, что сделало его таким счастливым, то же самое служило плохим знаком для меня. Иван передал Исми кляп, который тут же оказался у меня во рту, а ремешки были защёлкнуты у меня на затылке. Исмаэль наклонился и прошептал мне на ухо:

- Ты полюбишь это, младший братишка. Мне только жаль, что не я сделаю это, - я знал, что это было бессмысленным, но я забился, противясь лентам, приковавшим меня к ножкам стола, пытаясь ослабить их.

Прохладный воздух, касавшийся меня, слегка облегчил ощущения на воспалённой коже. Иван быстро связал руки за моей спиной, и я лежал там, ожидая, что ждёт меня дальше.

- Итак, Серёжка ничего не говорил об этом, но Кай счёл, что это будет хорошим дополнением к твоему обучению, таким образом, мы решили сделать шаг вперёд и включить это в программу, - он сказал это легко, словно мои унижение и страх были какими-то аксессуарами новой игрушки. Я почувствовал его прикосновения между ног, а после вибрацию, искусственный член соприкасался с моим настоящим и твердеющим. Я дёргался, ёрзая по столу, пытаясь избавиться от него. Иван неправильно расценив мои движения, сказал:

- Да, детка... тебе нравится это, не так ли? – он провёл рукой по моей заднице, массируя её, в то время, как игрушка вибрировала на моём уже затвердевшем члене. Я почувствовал, как напряжение медленно нарастает.

Тогда Иван сделал что-то, что я действительно не понял. Его руки всё ещё были на моих ягодицах, он широко раздвинул их, и я почувствовал волну холодного воздуха, а потом я почувствовал, как что-то холодное растягивает моё анальное отверстие. Я начал безумно биться в истерике. Он же не может... я дико кричал в кляп и истерично дёргался, пытаясь избавиться от этого, но ничего не выходило.

Тогда я крепко зажмурил глаза, ожидая того, чтобы это поскорее кончилось. Потому что я ничего не мог поделать с тем, чтобы избежать этой пытки. Я чувствовал, как его пальцы погрузились в меня, причиняя боль. Было такое чувство, что он растягивает меня, раскрывая. Я ещё раз крикнул в кляп и попробовал отодвинуться. Тогда он убрал свои пальцы, погружая вместо них что-то холодное и твёрдое, растягивая меня, заполняя. Я услышал, как Иван пробормотал, обращаясь к Исмаэлю:

- Проклятье, он такой тугой.

Боль была такой же сильной, как и унижение. Я чувствовал, как игрушка начала вибрировать сильнее у меня на яйцах, а Иван погружал эту штуку всё глубже в моё анальное отверстие. Как только он прекратил движение этой холодной штукой, вибрация сделала своё дело и я почувствовал волну, идущую из низа живота, словно взрыв, накрывая меня, и я вновь кричал в кляп. Почувствовав влагу, стекающую по внутренней стороне моих бёдер, я услышал голос Ивана, говорящего Исми:

- Отлично, думаю, ему нравится это.

Ещё никогда меня не унижали до такой степени. Он обернул какой-то пояс вокруг моих бёдер, погружая ту штуку (чем бы она ни была) так глубоко в анальное отверстие, насколько это было возможным, потуже застёгивая ремень. Этот пояс держал это холодное и твёрдое приспособление. Потом я услышал, как они оба встали.

- Ещё несколько фотографий, Исми, и мы сможем отправиться в зал, чтобы посмотреть игру. Ведь это займёт некоторое время, - он погладил мою задницу, а потом шлёпнул, - чтобы Валера немного привык и чувствовал себя более удобно, - он засмеялся, после чего покинул кухню. Исмаэль подошёл ко мне сзади, и некоторое время играл с поясом, после чего сделал несколько фотографий, снимая меня в такой позе. Я даже не хотел думать о том, как я выглядел на этих фото. Я услышал, как он положил камеру и покинул комнату. Я остался совершенно один.

Я очнулся несколько часов спустя, всё ещё привязанный к столу, и в чувство привёл меня голос, раздавшийся прямо у меня над ухом:

- Ну как ты, младший братишка? Эта игрушка достаточно растянула тебя? Давай проверим, пока Папочку вызвали на станцию, - мои глаза широко распахнулись, и я бессмысленно забился в своих оковах. С кляпом во рту я не мог просить или умолять его, но это всё равно было бы бесполезно. Я видел вспышку безумия в его глазах, пока он наблюдал мои бесплодные попытки освободиться.

Я почувствовал, как он расстегнул ремень на моих бёдрах, а затем ухватил то, что было погружено в моё анальное отверстие. Он медленно вытащил это, а потом так же медленно погрузил в меня вновь. Он повторял это снова и снова, прежде чем наклониться ко мне и шепнуть на ухо:

- Вот так это будет. Тебе это нравится?

Я отчаянно затряс головой, пытаясь сказать нет, и он засмеялся. Наконец, он полностью освободил меня от этого орудия пытки, поставив его на стол. Я почувствовал, как он нанёс какую-то прохладную скользкую субстанцию, просовывая пальцы мне в анус, а затем раздался звук расстёгивающейся ширинки джинсов. Я запаниковал, дико дёргаясь на столе, всеми силами пытаясь освободиться от верёвок. Исмаэль засмеялся.

- Некуда бежать, детка... и нет никого, кто остановил бы меня, - сказал он холодно, - так что подставляй свою попку и будь хорошим мальчиком, - говоря это, он раздвинул мои ягодицы и заполнил меня.

Мне казалось, что меня просто разорвали на части, и я завопил, заглушаемый кляпом. Несмотря на то, что в течение нескольких часов та штука пыталась растянуть меня, и, несмотря на то, что Исмаэль двигался медленно, мне казалось, что я горю в огне. Пока он совершал поступательные движения, разрывая меня, я неоднократно слышал его рычание «...ты настолько, блядь, тугой...» и «...о-о-о, это так хорошо...». Мой замутнённый рассудок посещали мысли о дикости этой ситуации. Изнасилование, достойное Содома и Гамморы, на кухонном столе надо мной надругался собственный брат.

Исмаэль избегал хватать меня за бёдра, чтобы не оставить ушибов, вместо этого он вцепился в столешницу. Слёзы беззвучно стекали по моим щекам, он с жестокостью толкал в меня свои бёдра. Это было почти незаметным, но он увеличил скорость толчков. Его дыхание сорвалось на дикий хрип и какие-то бессвязные бормотания. Я надеялся, что это знак о том, что скоро всё закончится. Я почувствовал, как он просунул руки под меня, обхватывая мой член и яйца. Он крепко сжал их, стискивая пальцами шары, напрягаясь и постанывая позади меня.

Наконец, он сжал мою эрекцию очень сильно, используя словно опору, чтобы двигать меня к себе и от себя, пока он неистово толкал в меня бёдра. Я почувствовал, как он задрожал и выкрикнул «Блядь!», кончая в меня. Он навалился на меня сзади, и я уронил голову на стол. Прошло несколько мгновений, прежде чем он восстановил дыхание и отстранился от меня, освобождая.

- Проклятье, маленький братишка, - сказал он низким хриплым голосом, - это, бля, было просто потрясающее.

Внезапно он больно схватил меня за волосы, вынуждая посмотреть на него. Его лицо было в нескольких дюймах от моего, и его взгляд внушал мне страх. Ещё никогда я не боялся его так, как в этот момент.

- Никто и никогда не узнает об этом. Никто. Если ты скажешь о том, что произошло кому-нибудь из Варисов или же Ване, я убью тебя. Мы будем заниматься этим настолько часто, насколько я захочу, но если ты хотя бы намекнёшь об этом Ване, то ты можешь, например, поскользнуться и упасть с лестницы, прежде чем я успею развязать тебе руки. Мы понимаем друг друга, маленький братишка? – я был слишком напуган, чтобы сделать что-то, я просто в ужасе смотрел на него. Он только что сказал, что убьёт меня так, словно это не вызовет у него никаких затруднений. Ярость Исмаэля достигла апогея и он заорал. – Я буду делать тебе больно, сука, пока ты не поймёшь! Слышишь? – чтобы наглядно показать свою мысль, он больно ухватил меня за ягодицы, и я закричал, опять-таки заглушаемый кляпом. Я быстро кивал, одинокая слеза скатилась по моей щеке. Почему он думал, что я захочу рассказать кому-нибудь о том, что здесь произошло? Я не хотел даже думать, что случится после этого. Я всего лишь хотел прожить достаточно долго, для того, чтобы убраться из этого адского дома.

Он отвязал мои ноги от ножек стола, но оставил руки связанными, а кляп не покидал мой рот. Я почти упал, когда он поставил меня на ноги. Он помог мне подняться наверх по лестнице в ванную, и, поднимаясь по ступенькам, я вспомнил о его угрозах. Меня трясло, когда он опустил крышку унитаза и усадил меня на него, включая душ. Он разделся и помог мне забраться в душ вместе с ним. Я почувствовал себя ещё хуже, когда он выдавил гель для душа себе на ладони, вспенив его и начал намыливать моё тело.

Он уделил особое внимание моей груди, убеждаясь, что соски напряглись, прежде чем двинуться дальше. Я почувствовал его ладони между моих ног, он поглаживал меня, и я зажмурился. Я тихо заплакал в кляп, пока он растирал мыльную пену по моей промежности, погружая пальцы в анальное отверстие. Казалось, что это унижение никогда не закончится. Вдруг он быстро ополоснул меня и толкнул, заставляя опуститься на скамейку в душевой. Он наспех помылся, пока я сидел там, не открывая глаз. Я почувствовал его пальцы на затылке, после чего затычка покинула мой рот. Открыв глаза, я наткнулся на его злую улыбку. Он поднял меня со скамьи и сел сам. Он толкнул меня вниз, надавив на плечи, мои руки были всё ещё связаны за спиной. Я встал на колени между его широко расставленными ногами. Струи воды били по моей спине, пока он гладил мои губы.

- Открой рот, - приказал он, и я подчинился. Он обхватил меня за затылок, погружая свой твёрдый член в мой рот. – Так приятно трахать твой рот. Я становлюсь твёрдым только лишь подумав об этом. Я должен почувствовать твой маленький горячий ротик.

Именно в этот момент Иван вошёл в ванную.

- Хорошо, что тебе пришло в голову помыть его, - он присел на опущенную крышку унитаза, наблюдая за тем, как Исмаэль заставлял меня сосать у него.

Мысленно я пытался отстраниться от всего, что происходит со мной, но эти попытки были бессмысленными. Я не мог думать ни о чём, кроме его члена яростно терзающего мой рот. Я сосал так сильно, как мог, и, наконец, он напрягся и кончил мне в рот. Я глотал так, как меня учили, и когда всё закончилось, он вытащил меня из душа.

- Подожди, Исми, - сказал Иван, и осторожно потянул меня на себя, укладывая себе на колени. Он потёр мою задницу, погружая пальцы в анальное отверстие. Я вздрогнул, сопротивляясь вторжению. - Уже лучше. Ещё несколько дней и это не будет таким болезненным для тебя, - лёжа на его коленях, я опустил голову, стараясь не плакать. Ещё несколько дней? Они собирались делать это со мной снова и снова?

Он столкнул меня с себя, и я упал на колени.

- Давай ещё разок, детка, прежде чем ты отправишься спать? – спросил Иван, быстро спуская брюки и бельё до колен. И он не давал мне выбора, потому что после этого он силком запихнул свой член в мой рот.

После того, как он выпустил меня из ванной, он сопроводил меня в мою комнату, вновь привязывая к кровати. И я понимал, почему он делает это; если бы мне было куда пойти, и если бы был хоть малейший шанс сбежать от них, то я сделал бы это в тот же миг. К сожалению, я не знаю ни одной души в городе Петербурге, и у меня не было денег, чтобы вернуться в Камышин. Я был пойман в ловушку настолько прочную, насколько крепки были верёвки, привязывающие меня и сковывающие мои движения.

Связав меня, он ушёл, после чего вернулся, вновь неся в руках это ужасное приспособление. Он сказал, что один неплохой оргазм поможет мне уснуть. Я боролся против этого чувства всеми силами, которые были во мне. И это было ошибкой. После всего, что сегодня случилось, я должен был бы знать, что во мне недостаточно сил, чтобы победить это, Иван был взбешён. По его словам, он делал кое-что особенное для меня, «позволяя» мне насладиться обучением. В наказание за сопротивление, он запретил мне есть ещё один день.

Это была ещё одна ночь, когда я рыдал в одиночестве, погружаясь в сон.

Вчера я не приготовил для Ивана вафли, так как большую часть дня провёл связанным в постели, поэтому он напомнил мне, что хотел бы их сегодня. Прошлой ночью я был так зол на него, сражаясь с очередным оргазмом, к которому он меня принудил после того, как привязал на ночь к кровати. Он знал, что не может рисковать, прибегая к порке так часто, поэтому ему ничего не оставалось делать, как второй день оставить меня без еды.

Он пришёл примерно в пять утра, чтобы развязать меня, объясняя, что мне потребуется сделать, чтобы их завтрак был готов вовремя. Я вскочил с постели и тихо ретировался в ванную, чтобы позаботиться о своих потребностях. Я не мог нормально почистить зубы из-за этого тупого шарика во рту, но сделал всё, что мог. Я распутал свои волосы и это позволяет отвлечься от нелепого мяча, затыкающего мой рот. И Исмаэль уделяет так много внимания моим волосам, когда я хлопочу по дому или обнажённым сижу на его коленях. Я могу поставить деньги на то, что, если вы наденете мне на голову бумажный пакет, Исми не заметит этого, пока у него будет доступ ко всему остальному.

Подготовка не заняла много времени, потому что я всё ещё был наказан и не мог носить одежду. Я считал часы до того, как Иван откроет мой шкаф. Я даже закрою глаза на все эти ужасные вещи, которые он купил мне. Я знал, что после всего этого я бы с удовольствием носил что угодно, лишь бы быть прикрытым от глаз Вани и Исми.

Я сбежал вниз по лестнице на кухню, чтобы приготовить вафли, как он и просил. Я улыбнулся от уха до уха, когда увидел лежащий на столе фартук, приготовленный для меня. Я прижал фартук к себе и даже в волнении слегка взвизгнул. По крайней мере, я буду частично прикрыт. Может, он позволит мне выпекать весь день, лишь бы фартук оставался на мне. Господи, насколько изменилась моя жизнь.

Я включил кофеварку и вытащил варёную колбасу. Я месил тесто, пока ждал, когда разогреется вафельница. Я достал посуду и накрыл стол, как учил меня Иван. Кто бы мог подумать, что Ванька знал абсолютно всё о правильном этикете за столом. Я догадывался, что этот инструктаж был рассчитан на то, что, когда в доме Серёжи будут званые обеды, я не поставлю его в неловкое положение, положив вилку или поставив стакан не на своё место.

Я покачал головой в ответ на свои мысли и вернулся к готовке вафель. Я мог слышать, как наверху надрывались будильники Вани и Исми, таким образом, давая понять, что у меня осталось мало времени. Я быстро перевернул колбасу, в спешке разбрызгивая масло по своему фартуку. Я действительно хотел поблагодарить Ивана за его заботу. Было бы адски больно, если бы оно попало на моё тело.

Пока я доставал вафли и начинал готовить новые, я думал над тем, в какое русло утёк мой мыслительный процесс, начавшийся сегодня утром. Вот он я, тринадцатилетний, радуюсь от того, что просто ношу фартук, и горд тем, что оформил стол в надлежащем виде. Я думал о готовке для званых обедов и вечеринок, устраиваемых моим Домом. Иван был действительно хорош в своём деле. Я мог чувствовать, как «перепрограммирование» вступает в силу.

Если бы, когда я ещё жил с мамой и Ильёй, кто-то сказал мне, что я буду визжать, словно ребёнок рождественским утром, при виде фартука, я бы посоветовал обратиться ему за профессиональной помощью. Тем не менее, теперь я вынужден был признаться самому себе, что меньше чем через месяц мой отец и брат выиграли.

Их «тренировки» постоянно унижали меня, и я боялся различных наказаний от Ивана. Я знал, слушая его планы на мою жизнь и уничтожавшие меня, что эта ночь окончательно приблизила меня к гибели. Я знал, что, пока спал этой ночью, я постепенно сдавался. Я отпускал Валеру Русика, которому было тринадцать. Я подготавливал свой разум к становлению «Валеры-раба».

Потрескивание масла на плите вырвало меня из моих мыслей. Я выключил плиту. Вторая вафля только что приготовилась, поэтому я выложил их на тарелку вместе с колбасой. Я растопил сливочное масло для каждого из них в маленьких чашечках, которые обнаружил в шкафу, и нашёл сироп в кладовой. Всё было готово.

Я поставил тарелки на стол, когда услышал, что они спускались по лестнице. Я вздохнул с облегчением. Это означало, что я идеально рассчитал время. Ни Иван, ни Исмаэль не стали бы ждать завтрак ни единой секунды, как и не стали бы есть остывшее. Я сделал идеальный завтрак для своей семьи, как и должен был поступить идеальный раб.

Иван и Исми зашли на кухню, в то время, как я отходил от стола. От запаха вафель и жареной колбаски мой желудок заурчал. Я знал, что если бы не эта штука у меня во рту, то мне, по крайней мере, так или иначе, достался бы кусочек.

Иван довольно улыбался. Толи от того, что я стоял там, выполнивший все поручения и предоставивший завтрак на столе, или от того, что он вспомнил мои вчерашние действия – я не знаю.

Исмаэль нахмурился, глядя на стол. Я думаю, что он просто расстроился, что не сможет меня снова отшлёпать сегодня утром. Мне хотелось ухмыльнуться ему, но я знал, что даже если бы и мог это сделать, то во мне не было больше того мужества. Кто знает, каким жестоким может быть наказание?

Иван подошёл ко мне и схватил за задницу, чтобы обнять и поцеловать в качестве пожелания доброго утра.

- Доброе утро, - весело сказал он. – Как маленький Папочкин принц спал сегодня ночью? Снились сладкие сны?

Я только кивнул головой. Кого на самом деле волновало, были ли это кошмары или приятные сны. Кого волновало, как плохо мне было, когда я испытывал боль от той штуки, которую он вчера сунул и держал во мне в течение нескольких часов, а потом ещё и Исмаэль со своим членом во мне. Я знал правильный ответ.

Он быстро развернул меня спиной к себе и, протянув руку к шее, развязал фартук и затем снял его. Было грустно наблюдать за тем, как он забирал его. Мне хотелось плакать и, ухватившись за него, забрать обратно.

- Тебе он больше не понадобится, Валера. Ты закончил готовить.

Он свернул его и положил на холодильник за его спиной. Он знал, что я не смог бы достать его оттуда без чьей-либо помощи. Он тщательно изучал меня, стоящего здесь, взглядом и облизал губы.

- Ну, посмотрим, хорош ли твой завтрак, не так ли? У меня как раз разыгрался аппетит, - сказал он, поглаживая мою задницу.

Он пошёл к стулу, в то время, как я развернулся, чтобы взять кофейник. Я подошёл и сел, чтобы налить ему кофе. Он, должно быть, был голоден, потому что позволил мне сразу же встать, чтобы самому приступить к еде.

Я достал сок из холодильника для Исми и сел к нему на колени, чтобы налить его. С Исмаэлем я не был таким везучим. Я знал, что он никогда не упустит возможности полапать меня, особенно после вчерашнего. Он разместил меня вдоль своего тела, перебросил мои волосы на одну сторону, обнажая для себя мои шею и плечо. Он начал сосать и кусать жилку на моей шее, лаская мою грудь и тихо постанывая время от времени.

Мне было больно. Он кусал так, что я думал, что он разорвёт мне кожу. Я не знал, что лучше: начать издавать какие-либо звуки или попытаться вырваться. Я взглянул на Ваню, чтобы увидеть, как он наслаждается шоу. Он действительно игнорировал нас – так был увлечён поглощением своего завтрака.

Исми начал шептать мне на ухо в перерывах между укусами в плечо:

- Мне нравится, что я пометил тебя, как моего до Серёги. Я хочу быть уверенным, что буду заполнять тебя любым возможным путём, каким только смогу, до тех пор, пока Ваня не продаст тебя ему, братишка. Я твой первый мужчина - твоя девственность в прошлом. Пусть они думают, что ты девственник, зато я буду знать, что это не так.

Ему стоило быть таким же жестоким и мстительным на словах, каким он был на деле. В то время, как Иван абсолютно безэмоционально обсуждал то, что происходило со мной, направо и налево раздавая мне унижения и наказания, будто это был просто бизнес, Исмаэль получал дополнительное удовольствие, нанося мне такую сильную душевную и физическую боль, какую только мог.

- Ты будешь тайно носить мои метки в столь многих местах, что, когда Серёжка получит тебя, единственное место, которое останется пометить ему, будет находиться глубоко внутри твоей души. Конечно, если бы я знал, как выйти сухим из воды, я бы трахал тебя так сильно, что ты видел бы звёзды. К сожалению для нас, Кай очень осторожен при покупке тебя. Он снова проверит тебя перед тем, как подписать договор и перевести деньги на счёт Вани. Но ты знаешь, - его шёпот становился всё тише и страшнее, - однажды это перестанет быть проблемой, придёт мой черёд, так или иначе, - он закончил свой короткий монолог особо сильным укусом в мою лопатку, сжав при этом оба моих соска.

Я вовремя не смог сдержать стон. Иван услышал и оторвал глаза от своей тарелки. Он вскочил со стула, выкрикивая различные ругательства, и подлетел к нам, так сильно выдёргивая меня из захвата Исми, что ему удалось отбросить меня на пол. Я ударился головой о шкаф, когда упал. Я был ошеломлён. Я мог чувствовать, как на голове начинает образовываться шишка.

Я лежал там, боясь, что последует ещё одно наказание. Слёзы текли ручьём, потому что я испугался, и я бесконтрольно разрыдался. Я же не сделал ничего плохого! Я зажмурился в ожидании, когда же он начнёт. Он схватил и поднял меня, разворачивая, чтобы посмотреть за мою шею. Он отпустил меня, и я просто схватился за шкафчик в ожидании.

Я насторожился, когда услышал шлепок. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я ничего не ощутил. Я осторожно открыл глаза. И был потрясён.

Иван схватил Исмаэля за горло и прижал его к стене. Он ударил его!

- Ты – грёбаный идиот! – он был в бешенстве и кричал на пределе своих лёгких. – Я говорил тебе, что ты не можешь проделывать это с ним! Никаких отметин! Твоё единственное спасение в том, что Серёжка не вернётся до следующей недели. Тебе лучше надеяться, чтобы эти чёртовы укусы сошли до его прихода, иначе проси Бога о помощи для нас двоих!

Исми хотел было ответить, когда в дверь позвонили. Иван в последний раз ударил Исмаэля, прижав его к стене, прежде чем дать упасть ему на пол, чтобы тот отдышался. Он вышел из комнаты, чтобы открыть дверь.

Сейчас Исмаэль смотрел на меня с неподдельной ненавистью. Если это вообще возможно, но я ощущал, что в этот момент моя жизнь стала ещё хуже. Я смотрел ему в глаза с таким страхом. Я чувствовал, как моё сердце ускорилось, адреналин начал быстро разноситься по телу – я не мог отдышаться. Моё дыхание начало учащаться. Естественно, ситуация, в которой я был, не пошла мне на пользу: кляп препятствовал глубоким вдохам. Я почувствовал, как моя голова закружилась, а в глазах потемнело. Я услышал раздающийся в гневе голос и, прежде чем потерять сознание, почувствовал, как крепкие руки подхватывают меня.

Я очнулся с ощущением, что всё прошло. Кто-то тихо гладил меня по волосам и шептал мне. Это снова был «мой» голос. Я знал, что Серёжа держал меня, хотя я ещё не открыл глаза. Я чувствовал себя в безопасности сейчас. Я прижался к его груди и хотел, чтобы руки, держащие меня, никогда не отпускали меня. Если же он отпустит, я знал, что опять отправлюсь в свой личный ад.

Пока я лежал так, рука, что гладила мою голову, нащупала шишку. Я вздрогнул и застонал от боли.

Рука прекратила поглаживания. Она начала ощупывать, снова нажав на опухоль и вызвав мой очередной стон. Я услышал утробное рычание, а затем – крик.

- Ваня! Иди сюда сейчас же! – он буквально рычал.

Я снова начал плакать и раскачиваться. Я не мог дышать. Я открыл глаза, чтобы защититься от него. Я понял, что во рту не было кляпа, и умоляюще прошептал:

- Пожалуйста, не наказывайте меня. Чтобы я ни сделал, я очень сожалею, что рассердил Вас. Я обещаю, если Вы мне объясните, то я больше никогда не повторю этого. Пожалуйста, я хочу быть хорошим для Вас.

Он посмотрел мне в глаза. Это был первый раз, когда я видел его. У него были самые восхитительные изумрудно-зелёные глаза. И лицо, словно у греческого бога. И эти растрёпанные волосы, которые я видел прежде, были глубокого медно-коричневого оттенка. Он, безусловно, был самым красивым человеком, которого я когда-либо видел.

Он выглядел озадаченным моей речью. Я так боялся, я не знал, что делать. Я попытался отстраниться, чтобы я смог отойти от него и быть готовым к порке. Я был уверен, что именно поэтому он позвал Ивана. Он хотел бастинадо.

Его взгляд прояснился, когда он что-то понял. Он притянул меня обратно к своей груди и начал гладить мою голову, избегая то место, которое причиняло мне боль. Он слегка раскачивал меня в своих объятиях.

- Тише, мой Валера. Я не собираюсь делать тебе больно. Ты не сделал ничего плохого. Я не собираюсь наказывать тебя. Всё будет хорошо. В ближайшее время я заберу тебя, чтобы всё проверить. Просто расслабься.

Он наклонил мою голову назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Он успокаивающе мне улыбнулся, прежде чем поцеловать в лоб. Он оторвал от меня взгляд, когда Иван заходил в комнату. Я понял, что он расположился на моей кровати, держа меня в руках.

Иван нерешительно вошёл в комнату.

- Да, Серёжа?

- Потрудись объяснить, откуда у Валеры опухоль на голове, - я слышал, как яд просачивается в его голос, пока он говорил с Иваном.

Иван откашлялся и посмотрел на меня сверху вниз перед тем, как перевести взгляд на Сергея.

- Ну, видишь ли, эммм, - он запнулся в поисках лучшего ответа, - я отбросил его немного сильнее, чем рассчитывал, на кухне, когда стащил с колен Исми. Может быть, он ударился головой о шкаф.

Он посмотрел на меня с улыбкой и протянул руку, чтобы погладить мою голову в любящем жесте. Правда, все, кто находился сейчас в этой комнате, не считали, что Иван испытывал ко мне хотя бы каплю любви. Если бы он любил, то ни он, ни мой брат не злоупотребляли бы мной. Он бы не планировал продавать меня за наличку.

- Я клянусь тебе, Серёжка, причинение ему вреда никогда не входило в мои намерения, - он говорил с больше уверенностью, по мере того, как рассказывал свою историю. – Я просто увлёкся, пытаясь оторвать его от Исми. Я на самом деле пытался защитить твой подарок для тебя, - он улыбнулся, бросив ему последний довод, который напоминал Серёге, что я в течение нескольких месяцев собираюсь стать для него подарком в красивой упаковке.

Сергей прижал меня ближе к себе и продолжил рычать на Ивана:

- Вань, я начинаю думать, что ты не до конца понял мои указания. Может быть, ты думаешь, что после твоих сделок с моими братьями, я буду так же, как они, относиться к этим «незначительным происшествиям». Уверяю тебя, я не буду!

Я слышал, как каждое его слово было пропитано ядом. Я посмотрел на Ивана, чтобы увидеть его реакцию. Я в шоке осознал то, что он на самом деле боится Серёжу.

- Когда я говорю, что не хочу, чтобы с ним что-то случилось, что я хочу, чтобы он был в идеальном состоянии, я именно это и имею в виду. Я дал очень подробные инструкции насчёт того, как бы хотел, чтобы с ним обращались.

Он бессознательно крепче сжал меня.

- Я не думаю, что ты в полной мере осознал всю серьёзность сегодняшней ситуации, Ваня. Я пришёл, чтобы проверить, как идут дела на этой неделе, и сделать сюрприз Валере, сходив с ним на свидание после обеда; вместо этого я нахожу его раненым и с многочисленными отметинами подонка, которого ты называешь своим сыном. Будь благодарен, что я всего лишь избил его до полусмерти, а не пустил ему пулю в лоб, как предпочёл бы.

Он посмотрел на меня, потому что я опять начал дрожать из-за его комментария от того, что он готов убить кого-то, пусть это даже будет Исмаэль. Он успокаивающе улыбнулся мне перед тем, как снова оставить на моём лбу мягкий поцелуй. Он задержал свои губы на несколько лишних секунд, чтобы передать всё чувство. Он улыбнулся мне, а потом поднял голову, чтобы продолжить разговор с Иваном.

- Я хочу быть уверенным, что мы с этого момента и дальше понимаем друг друга. Я не хочу недоразумений. Ты нанят как, так сказать, «личный тренер». Я знаю, что ты получаешь личное удовольствие от этой работы. К сожалению, это то, на что я должен был согласиться. Просто помни об этом, и никаких ошибок, - его голос понизился до зловещего шёпота. – Валерка может быть твоим сыном, ты можешь получать удовольствие от того, что тренируешь его. Но, в конце концов, он – мой.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 14.11.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2944300

Рубрика произведения: Проза -> Контркультура


















1