Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

МОИМ СТИХАМ


Моим стихам


Так, без хозяина в путь отправляешься
мой малый свиток…
Овидий



Что ж, без хозяина ты отправляешься в путь.
Больше мне нечего дать, да и надо ли больше…
Будет водица холодной слезой по чуть‑чуть
путь окроплять, отсылая всё дальше и дальше,
как бы стараясь помочь, но опять не туда.
Новые руки, которые примут – едва ли
будут с почтением перебирать. Без труда
пальцами мокрыми трогая список печали…
Но отправляйся – я буду писать тебе, в след
твой попадая, как некогда, чтобы не сгинуть,
шёл за товарищем, не получая в ответ
малую долю тоски, что корячилась в спину.
Я же старался, всегда доверяясь тебе,
как одному из немногих, кому можно верить,
если не боль и тоску о несчастной судьбе,
то одиночество в сумме с печалью доверить,
чтобы однажды, когда ты отправишься в путь,
яркая краска не смыла, рука не затёрла
то, что сославший тебя не сумел зачеркнуть,
чтобы тебя за меня не схватили за горло…
Чтобы когда‑нибудь в месте, не знавшем меня,
ты очутился и чьи‑нибудь добрые руки
вдруг согласились, меня за ошибки виня,
всё сохранить – просто так, даже, может, от скуки…
Чтобы тогда, среди прочих забот о судьбе,
как – не о жизни, осталась какая‑то малость,
переносимая только во мне в тебе,
как драгоценность, что будто в наследство досталась
от соглядатая, что не спешит указать
правильный путь и флажками разметить дорогу
для возвращения, чтобы в итоге сказать:
«Все хорошо. Ты свободен теперь, слава Богу!..»
Но одиночество учит порядку вещей
тех, что твои, а не чьи‑то… Бумажная память –
всё же надёжней воды, что почти без затей
перемывает по берегу мелкие камни.
Только теперь, когда ты совершенно один –
Время – не я – твой попутчик в означенной жизни.
Как там у классика‑женщины? – «холод рябин»
освобождает не то что от жизни – от мысли. –
Так и выходит – тебе одному, без меня,
даже без друга, что был до последнего верен –
к новым пределам, где, может, круглее земля
и обозримее для понимания Время,
что будто спит здесь, где я коротаю свой срок,
где тополя и немного корявые вязы
вид украшают присутствием и между строк,
как запятые, торчат, хоть ничем не обязан
им переписчик своей непутёвой судьбы,
но и игра в поддавки – не годится для жизни,
пусть и вдали от Империи, но у воды,
перебирая в руках – не монеты, но числа,
что предсказатель сложил, как порядковый сон
между вчера и каким‑то невидимым завтра,
где обитает, как в детстве, раскрашенный слон,
и молоко с неизменной овсянкой на завтрак,
чтобы я вырос здоровым… Теперь ни к чему
всё вспоминать – у тебя есть другие заботы,
вдаль отправляясь, но тень догоняет суму,
где ты до времени, как ни сказать – до работы,
что без хозяина будешь вершить ты один.
Если сподобит Господь – доживёшь до обложки
в мелкий рисунок какой‑нибудь… Я до седин
к этому времени, видимо, если немножко
нам повезёт, и тогда различимей черты
станут во Времени или, хотя бы, в пейзаже,
чтобы туда, где теперь согреваешься ты,
звук доходил и какой‑нибудь сторож на страже
не донимал. Чтобы дольше, чем чай на столе,
тёплые руки хранили следы пребыванья
в этом пространстве, как листья – ещё в октябре
помнят о жизни и не унимают роптанья.
Помни, тебе одному завершать этот круг
из нерасписанных букв и потерянных чисел,
как среди сосен в лесу, если встретится вдруг.
Только под ноги смотри, а не балуйся высью –
там и без нас достаёт – невозможный предел –
в распоряженьи: бумага, судьба и чернила.
И ничего из того, что когда‑то хотел:
булка, зефир, колбаса и бутылка кефира,
чтобы не сдохнуть от голода и от тоски.
Время, конечно же, лечит, но слишком накладно.
Да и карманы пусты. И пути коротки,
чтобы всё вышло, как надо – красиво и складно.
Но не гляди – там до неба нехоженый лес,
и, углубляясь всё дальше в дремучую чащу,
жди не каких‑нибудь милых невинных чудес,
а кровожадных злодеев, причём – настоящих! –
что за полушку развяжут немому язык.
Не говори им, откуда ты вышел на волю –
в этом спасение! И откровения миг.
Просто молчи – я с тобою. Поверь мне, с тобою.
Если и выпадет вдруг расплатиться за всё,
сгинув в какой‑нибудь яме с остатками пищи,
то соглядатай тебя непременно прочтёт
и обязательно с этих разбойников взыщет.
Ну а пока отправляйся. Количество лиц,
знавших тебя, неизменно стремится на убыль.
Тех, кто читал содержание этих страниц,
Время уже превратило в навоз или уголь,
или во что‑то ещё. Но чернее листы –
даже не памятью, чтобы вовеки остаться,
точно на клумбе, где только трава и цветы
могут со временем в летнюю пору сравняться –
лишь продолжением. Чтобы закончит урок,
т. е. мои наставления, как бы на память,
я завязал в уголке у тебя узелок.
Слева, в углу, чтобы можно потрогать руками
при первой встрече. Моё сохраняя тепло
или хотя бы слова, что черны на странице –
путь будет лёгким, куда бы тебя ни несло
по воле волн. И ничего не случится.
Я же, тебя дожидаясь, состарюсь уже.
Может быть, даже и свидеться нам не придётся,
но остаётся надежда – банально – в душе,
что для тебя, между прочим, местечко найдётся,
где совершенно неважно – откуда приплыл
или пешком по степи доплутал до границы,
где коротал свои дни и где ночь сторожи,
чтобы дожить до рассвета, что вновь повторится,
но не в пример написавшему. Короток день.
В путь отправляйся, мой стих. С наступающим утром
всё и начнётся, наверное. Та дребедень,
что так звонка, что становится несколько мутно
даже в прозрачной воде, но вода не предел –
облако выплывет и заберёт восвояси,
слившись с печалью, тоской и судьбой – между дел,
если погода позволит и снег в одночасье
всё не разрушит и не перекроет следы,
чтобы дорогу найти, возвращаясь обратно,
как по зарубкам в лесу. Переживший всё ты –
горечь потерь – согласишься теперь, вероятно,
что одиночество учит, а Время идёт,
даже когда холодеют от страха ладони,
что, заплутав, никогда и никто не найдёт
в тёмном лесу. Никогда – ни вчера, ни сегодня.
Только бумага способна ещё пережить
всю эту боль, сохранить, как волшебное слово,
как на погосте участок тебе застолбить,
перемещая всё дальше – и снова, и снова,
чтобы уже навсегда. Обозримая даль –
где‑то за облаком маяться. За облаками
движутся вместе: судьба и тоска, и печаль,
но прикоснуться возможно – лишь только в названьи,
чтобы опять не разрушить и не соскрести
с мёрзлого камня снежинки, как вечную память
о пережитом когда‑то. У вечной реки
только и есть, что вода и намытые камни
в мелких проплешинах, но дошлифует рука,
чтобы уже избежать среди букв многоточья,
если, конечно, возможно, но тянет река
вслед за волной, заполняя собой междустрочье
в тексте, что ты сохраняешь, не ведая страх,
но чтоб не случилось – волна приплывает обратно
вместе с камнями, как урна, хранящая прах,
чтобы напомнить – кто есть ты, опять, вероятно…
И среди прочего – ты остаёшься один.
Гладкие камни лежат на столе. Сигарета
долго дымится среди неизвестных картин –
что‑то на них из пейзажа, наверное – лето.
Лето, когда ты с оказией двинулся в путь.
Я коротал вечера, ожидая известий
о пребывании. Пробовал даже уснуть,
чтобы короче казалась тоска об отъезде,
но не дождался – корабль заплыл не туда.
«В списках не значится», – так мне на почте сказали.
Может быть, шутка иль чья‑нибудь злая игра
или трагедия, что обещали вначале.
Только куда же теперь – за чернильным листом –
вдоль по волнам или в лес, по зарубкам сличая
гиблое место, оставив уже на потом
поиск виновных, что прячутся где‑то за краем,
где и, должно быть, твои потерялись следы.
Так, без хозяина, ты обживаешь пространство,
смерив уже по колено воды и беды,
где все слова о любви, как за завтраком «здравствуй» –
т. е. сомнение – будет ли чай на столе
или опять подадут неразбавленный кофе –
слишком горчит, чтоб участвовать в этой игре –
мерзкой на вкус, но горячей и – миленькой в профиль.
Мне же теперь остаётся кромсать календарь
в выборе времени, места и, может быть, даты,
где всё закончится, передвигая словарь
в сторону тех, кто, должно быть, во всём виноваты.
Только к чему? Ты живёшь и, наверно, тебе
так, без хозяина – лучше. Наверное – лучше!
Без размышлений о жизни, там, и о судьбе –
но отзовись как‑нибудь, если выпадет случай.
Лучше всего напиши – пара строк на листе
душу согреют. «Вода» размочалит границы
вместе с камнями. Явись, ну, хотя бы, во сне –
Время – потерпит. И ничего не случится.

февраль 1–2 2013 г.









Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 27.10.2020 Андрей Драгунов
Свидетельство о публикации: izba-2020-2929466

Метки: Андрей Драгунов,
Рубрика произведения: Поэзия -> Мир души


















1