Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 41. И снова гонка за выживание.


Глава 41. И снова гонка за выживание.
Мы с трудом дотащили волгоградца до проезжей части. Прижались друг к другу, пытаясь согреться. Продувало здесь – будь здоров. Ветер так и норовил забраться за шиворот и выкрасть остатки тепла.
– Там можно укрыться, – указал Крапов на будку.
Изрядно пощипанный временем павильон автобусной остановки стоял на отшибе у небольшого прудка. К нему вела затравевшая дорога с неугомонным Чернышом, в темноте похожим на приведение.
– Ты чего там забыл, Черныш? Иди сюда, – позвал собаку Габулов.
Поднявшись, он направился к животному, подзывая к себе.
– Куда побежал? Стой, дурень! – прикрикнул на него разведчик, но тот вёл себя как малое дитя: опустился перед собакой на корточки и, тычась ей в морду, вытягивал смешно и наивно: «му-му!»
– Ты что? Совсем что ли ку-ку? – отвешивая ему подзатыльник, озлился Крапов.
– Э, хорош драться… Не видишь – играем.
– Ты бы лучше погладил его…
– Машина! – выкрикнул я, оборачиваясь на тугие лучи мощных противотуманных фар чёрного джипа с хищной и стремительной мордой, как у акулы.
– Луков, пригнись! – скомандовал Крапов, хватая Габулова и толкая в кусты. Сам он скрылся в чёрном провале павильона, словно проглоченный им навсегда.
Джип, замедляя ход, съехал на обочину – чуть дальше остановки. Шуршание шин сопровождалось сопением солдата, чьего имени я не знал. Ещё тоскливо завывал Черныш, расчёсывая лысый с морщинами бок. Неожиданно собака замерла и попятилась. Я узнал эту машину – она находилась на лесопилке у дома старика. И теперь, когда тонированные стёкла дрогнули, и показалось нечто похожее на палку, я, кажется, понял, что хозяева производства решили поймать своего пса на удавку. Только вот на конце неё должна быть петля…
От выстрела – неожиданного и протяжного я дёрнулся и расшиб об асфальт лоб. В голове ещё секунды две-три стоял грохот. Сердце отзывалось тоскливыми нотами и непонятно – болело оно или нет. Я только чувствовал, что у меня от волнения всё горит. И паника – такая паника, как будто это я только что свалился замертво, а не несчастный Черныш. Все чувства смешались, как карточная колода, тасуемая шулерами.
Когда стихло карканье воронов, заметавшихся в черноте брезентового неба, пробитого редкими звёздочками, Карапов выглянул из укрытия и поманил Габулова.
– Чего стал столбом? Выходи!
Габулов, напружинив плечи, вышел расхристанным шагом никуда не спешащего человека. Свернул за павильон, постоял, глядя на окровавленное собачье тельце и матюкнул джип и тех, по чьей вине душа четвероногого друга вознеслась на небеса.
– Вовремя ты это… Меня втащил, – поблагодарил он сухо разведчика, подбирая камень.
– А ну брось сейчас же! – приказал ему разведчик.
И он бросил. Только в жестяной навес павильона. Потом ударил по его ржавой стенке и, топая ногами, взревел подбитым бомбардировщиком. Затем медленно поднял давно слетевшую с головы фуражку, которую всё это время топтал, ударил ею об коленку, выбивая пыль. И неожиданно, как полоумный запел:
– …едим мы на родину, пусть кричат уродина… А она нам нравится, пусть и не красавица… сволочи доверчива, ну, а нам – тра–ля–ля–ля… Эй, начальник!
На его крик отреагировала откуда не возьмись взявшаяся Нива с опущенными пассажирскими стёклами, в которых сражались за право разглядеть ночного певуна дети. Из машины вылез долговязый грузин. Он что-то спросил на родном языке, убедительно с пониманием закивал и даже не побоялся успокоить Габулова, приглашая к машине. Грузин достал из багажника початую бутылку коньяка и что-то из еды. Потом стал расспрашивать о том, как мы здесь оказались и что, собственно произошло с нашим другом. Русский язык ему давался с трудом.
– С ним – ничего, – угрюмо протянул разведчик, пригубив спиртного, – а вот друга нашего надо спасать.
Раненный уже не мог разговаривать, но пока что дышал. Грузин всплеснул руками и заторопил нас, несколько выбитых из колеи последними событиями. Расположив парня на заднем сидении, сообразили, что самим места в салоне не хватит. Если бы не дети, конечно же, влезли. Но тут было не до экспериментов.
– Ждите! – сказал с акцентом грузин и укатил в сторону далёких огней.
Небо захватили снежинки. Лениво кружась, они размышляли, падать им на эту грешную землю или не стоит. А когда и они всё же, точно устав, полетели на расколотую мелкой сеточкой трещин суровую твердь, глубину дороги затопил бледный рассвет. Вскоре совсем развиднелось. Уплыл в займище сумрак, с неба вновь посыпался снег, но не хлопьями, а какими-то чёрными огарками.
– Да это же… – встрепенулся разведчик.
– Смотрите! – испуганно выкрикнул я, указывая на зарево под самым горизонтом.
– Лесопилка горит – оживился Габулов, стряхивая с себя наваждение, в котором прибывал последнее время.
– Там же наши ребята, – с укором посмотрел на нас Крапов. – Как хотите, но я иду к ним.
Разведчик быстрым шагом направился к зареву.
– Вы со мной? – спросил он надломленным голосом.
Честно говоря, я уже не рассчитывал на собственные силы и не мог, как продолжать путь, так и возвращаться. Александр, хотя выглядел более внушительно и излучал энергию, тоже поник, и мне даже показалась, что в нервный порыв он вложил все оставшиеся энергозапасы.
– Я так и думал, – процедил с презрением разведчик и с удивительной прытью помчался в сторону полыхающей лесопилки.
Мы остались одни. Впрочем, скучать нам не пришлось – грузин появился через каких- то пятнадцать минут и отвёз прямиком в часть – благо Габулов знал точный адрес и даже ориентировался в городском хитросплетении улиц.
Поблагодарив водителя, мы, не отвлекаясь на разговоры, допили коньяк и потащились к тому самому участку стены, через которое я, казалось, давным-давно улизнул никем не замеченный. Приближаясь к казарме, мы рассчитывали на допрос с пристрастием или хотя бы строгий выговор, но ничего этого не последовало. Дежурный, как обычно, спал на посту. Мы прошли мимо него к своим койкам и буквально рухнули, как подкошенные.
К утру на полк опустился туман. Окна казались свинцово-мутными, подслеповатыми. Силуэты пушек, подсвеченные прожекторами, напоминали опрокинутые столбы. Шёпот дневального переплетался с кавказским акцентом. Некто незримый порывался ворваться в расположение роты, но дневальный шлагбаумом встав на пути, сдерживал натиск настойчивого визитёра. Дверь спальни, принимавшая на себя град ударов, со скипом отворилась. Раздался уступчивый голос: «Вон они, тёпленькие, со свежими силами»… Полумрак разрезали лучи фонарей.
Схватив сапоги и форму, я разбудил Габулова и ещё троих солдат – всех, кого успел. Жестами объяснил, где можно укрыться.
– Куда они могли подеваться? Может, в Ленинской шкерятся? – вопил Сычёв, охаживая резиновой дубинкой кровати и стены.
– Нет, смотри, дверь в сушилке открыта. Давай туда! – рявкнул Исабаев и устремился в указанном направлении.
Воспользовавшись суматохой, мы перебежали в каптёрку. Таинство красок и запахов, наряду с тусклым освещением создавали иллюзию, что мы здесь не одни. На деревянной перекладине болтались камуфляжные костюмы. Рядом на полу отдыхали, точно собачьи шкуры, шинели. Посреди них пугалом возвышался манекен с пробитой грудной клеткой.
– Давайте, спрячемся под шинелями! – предложил я и запрыгнул в объёмный деревянный короб. Не успели мы толком укрыться, как в каптёрку набились старшики.
– Где эти, из психушки? – раздался раздраженный голос. – Сами слиняли, а остальных бросили. Благо там, на лесопилке случился пожар. Пока суматоха была, парни слиняли. Их Крапов окольными путями вывел. Ни одной душе не повстречались! Вот это я понимаю – старая школа! Один, правда, потерялся. Дежурный мелет – в больнице.
– Кто?
– Да из прошлой команды, которую забирали неделю назад. Чувствовал я, что их надо раньше проверить. Копчиком чувствовал….
– Эй! Если Габулова с Луковым не найдём, заметут нас! – пробасил кто-то, судя по размеренным глухим ударам, вымещая злобу на манекене.
– Там осетин бумажку в нос тычет, давай, говорит, людей. Всё подписано у него… – буркнул Исабаев.
– Подписано, – передразнил его Сычёв. – Вот ты и пойдёшь вместо меня, и вам братцы – дембеля придётся повкалывать.
– Ещё чего! И так как черти надрывались всё лето. У меня до сих пор рёбра болят от этого придурка – Шамиля. Давай на чердак! – предложил Исабаев. – Сколько раз там отсиживались? Валим, пока офицеры не сцапали!
Когда тяжелая железная дверь с лязгом закрылась, свет испуганно сжался в сумрачный грязный комок возле лампочки, а через секунду – другую – скончался.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 26.10.2020 Максим Жуков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2929238

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1