Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 39. Побег.


Глава 39. Побег.
Отовсюду летели расстроенные голоса и скабрезные шуточки. Кто-то заунывно пел, ходил кругами, как заведённый, а кто-то исследовал углы с целью чем-нибудь поживиться. Некоторые психовали и кидались друг на друга. Благо находились те, кто вовремя разнимал драчунов и дело не доходило до кровопролития. Несмотря на это, атмосфера в бараке – иначе жилище не называли – ближе к полуночи накалилась до предела.
– Значит, задарма вкалывать будем? – вещал смурной широкий в кости солдат, ковыряя обугленной палкой стену. – Весёленькое дельце!
– Так иди к ним и предъяви – укорил его щупленький неказистый парнишка, оглядываясь на Габулова – тот не находя себе места, метался по бараку, как тарантул, огнём обложенный.
– Ну их к чёрту! – отмахнулся «смурной». – Сами что-нибудь придумаем. – И, кивнув на соседний дом в окне, предложил: – Надо пойти к седому и объясниться. По старику видно, привык, чтобы перед ним парнокопытили.
Габулов – не без злорадства – отметил:
– Смотри, порвут тебя местные псы. Будешь ходить дырявый и тихий.
– Ишь ты, умный какой, – огрызнулся «смурной», но сообразив, что замечание дельное, приутих, отклячив ногу в кирзовом сапоге. Он нервно прошёлся кулаками по ходившему ходуном колену, зыркнул по сторонам – видимо выискивая к кому бы придраться, и не найдя, набычился, отравившись собственным негодованием.
«Интересно, – рассуждал я, – в каких войсках он служил?»
Мне не раз приходилось встречать – по петлицам – пушкарей, которые понятия не имели об артиллерии. Или моряков в пятнистой общевойсковой форме. Но больше всех поражали разведчики, те могли одеваться во что угодно.
– Нечего сидеть сложа руки. У кого какие идеи? – не унимался «смурной». Его агрессия так и норовила хлобыстнуть через край.
Итак, что мы имеем? Неохраняемое жилище, из которого сбежать ночью проще простого – это первое. Второе: собачий лай как бы намекал на отсутствие возможности незаметно выбраться из западни, но мы, ведь, и не пытались. Кроме того, их шесть человек, а нас – двенадцать здоровых лбов, пусть без оружия и нет ни одного серьёзного бойца, но разве это проблема? В армии нас обучали различным приёмам самообороны, да и советы по выживанию в диких условиях многим знакомы. Не было только возможности опробовать их в условиях, максимально приближенных к боевым.
Снаружи зашелестели голоса. Слов – не разобрать, но секретничали двое. Покинув деревянный настил, я вышел посмотреть на заговорщиков, но они уже скрылись. Странно. Может, похитители нас выманивают, смотрят, куда пойдём и что будем делать?
Подошёл Габулов:
– Чего тут забыл? – его пятерня легла на плечо, – пойдём, мы там кое-что сообразили, тебе понравится.
Он потянул за собой.
– Погоди. Я решаюсь на важное дельце.
– Один?
– Один, – не стал я юлить и шире приоткрыл дверь. Кто-то на четырёх конечностях стремительно к нам приближался и что самое интересное, абсолютно бесшумно. «Может, волк?» – промелькнуло в сознании. Я в растерянности отступил и чуть не сбил с ног Габулова. В дом, повизгивая, ворвалась растрёпанная худая дворняга грязно-белого цвета.
– Черныш заявился… Ребята…
Но видя недоумение на лицах притихших солдат, объяснил:
– Я его один на лесопилке подкармливал. Он меня знает, – Габулов ласково погладил собаку и кивнул мне – пойдём.
Ночь стояла тихая, безветренная. Половинчатая луна затаённо наблюдала за нами. Пёс, повертевшись около «подводника» что-то унюхал, заскулил, а после, стрелой помчался куда-то. Габулов, не раздумывая, метнулся за ним. И пока я озирался, прикидывая, побежать за ним или вернуться, друга и след простыл. Затем где-то хлопнула дверь, послышались резкие голоса и я поспешно пригнулся, а потом распластался, как лягушонок. Земля источала сладковатый запах смолы и опилок, смешанных с дымом. Повсюду виднелись следы от машин. У сваленных около догорающего костра брёвен мелькнула тень. Я предположил, что это Габулов и не думая уже о том, заметят меня или нет, последовал за ним. В темноте было не разобрать, преследует ли он собаку или какую иную цель, но бежал так, словно за ним черти гнались. Таким я его раньше не видел. Впрочем, чему удивляться? Если он провёл в здешних краях целых полгода, выход у него представлялся один – как можно скорее покинуть пустынную местность, где мы при свете луны походили на два бильярдных шара на суконном игровом поле. Пока нас не трогали, но в любой момент могла начаться игра. С Габуловым более или менее ясно. А вот собака куда могла сорваться среди ночи? – недоумевал я. Пёс был спокоен, пока его гладил Габулов, оправляя своё хэбэ с замасленными шевронами. От форменной рубашки шёл глинистый запах, может он встревожил животное?
Я нагнал Александра у слабо освещённого моста с одинокой патрульной машиной. Трое милиционеров топтались возле Исабаева и Сычёва. Дембеля тщетно пытались объяснить служителям полосатой палки, что нужно срочно ехать туда – они махали в сторону, откуда мы только что вышли – и выручать солдат.
– ..их перепродали, как вы не понимаете? Вот бумага. Здесь сказано – определили солдат на работы, проводимые в черте города до вечера пятницы, а сегодня суббота. За ними приедут с утра из миномётной и сапёрной частей, и что им сказать? Приезжайте через месяц, два, больше?
Но стражи порядка вели себя, исходя из обратного. Скомкав документ, они отчитали солдат за самовольное оставление части, пригрозили судом.
Исабаев утяжелил и без того раскатистый голос.
– Вы не понимаете…
– Мы понимаем.
– Там мой лучший друг, он мне как брат. Он разведчик…
Милицейские замолчали.
– Я всё равно пойду туда, даже пешком. С вами или без вас…
– Вы не у себя дома, – заговорил один из патрульных, сканируя взглядом солдат.
На его форме не было знаков различия. Да и на своих соплеменников он не походил, скорее на сугубо гражданского интеллигента, на которого чуть ли не силком напялили военную форму, – так что ведите себя подобающе, – закончил он и указал на машину – мол, поехали, нечего зря молоть языком.
– А как же…
– Не возражать! – рявкнул один из ментов. – В машину их! Везём в часть, а после вернёмся, проверим, – успокоил он «интеллегента» и полез в кабину с таким видом, будто обезоружил особо опасных преступников.
Солдат загнали внутрь патрульного автомобиля.
Габулов, вместо того чтобы пройти через мост и сдаться властным структурам, полз к реке, словно гигантский паук, вгрызаясь пальцами в размокшую землю. Вот он достиг воды и с хлюпаньем вошёл в неё по колено. Затаился, взирая наверх. Я в замешательстве последовал за ним, тоже стараясь держаться ближе к земле. Свет от мостовых фонарей падал косыми лучами и мог нас запросто выдать, вот только стоило ли нам прятаться или нет – этого я знать не мог. «Подводника» тянуло в родную стихию, но ты-то связист – куда прёшь? – спрашивал я себя.
В Волгограде в перерывах между прокладкой телефонного кабеля я удивлял офицеров на стрельбище – каждое второе попадание приходилось «в яблочко». Ещё я неплохо бегал и подтягивался. Проявив себя на учениях, только в одном уступал сослуживцам – совсем не умел плавать. Но ротный, подметив эту слабость, тут же решил её исправить. С его молчаливого согласия связисты, скрутив мне руки, сбросили с небольшого мостка прямо в Волгу, где я долго барахтался и отчаянно голосил. Однако самостоятельно выплыл на берег, где меня уже поджидали шутники, до неприличия довольные собой. Позже, когда на учениях необходимо было форсировать приток реки, новое умение здорово помогло. Ротный, капитан Комаров относился ко мне, как к сыну. Он увлекался рыбалкой – каждые выходные уезжал в родное село и возвращался с мешком, а то и двумя свежей рыбы. Летом в части пахло копчёной и вяленой воблой, ветер разносил дым до самых дальних застав и я, неся караульную службу, всякий раз думал о родной Астрахани – тихой уютной провинции на Волге. Комаров на занятиях по строевой подготовке любил вспоминать своё детство, неразрывно связанное с волжским понизовьем. «Волга – говорил он, – это основа нашего государства и культуры. Писатели говорят о ней, как о живой, наделяют человеческими качествами, сравнивают с Родиной – матерью. Река Волга – символ свободы, простора, широты и величия духа русского народа».
Ерик, что мы переплывали, совсем не походил на Волгу, но воспоминания, связанные с ней, так и роились в голове, требуя выхода. Так что когда удалось выплыть и отдалиться настолько, что мост превратился в крохотную точку-соломинку, я не выдержал и спросил, останавливаясь:
– А ты хороший пловец. Где научился бесшумно грести?
Ответа не последовало.
– Долго ещё кукситься будешь?
– Тихо!
Я насторожил слух, но ничего кроме стрекота сверчков и переклички лягушек не различил.
– Не томи, – развязно от усталости и безразличия проговорил я.
Габулов, подскочив, ударил под дых и запечатал ладонью рот. Прошипел:
– Связист, ты чего нас палишь?
Мне хотелось взбрыкнуть, отбиться от его рук и пояснить, что машина умчалась, а на дороге, вдоль которой мы шли – никого.
– Этот тип не уехал. Не вспомнил его? Он караулил меня у психушки. И в полк приходил, только я прежде улизнул на работы. Он следователь. И сейчас гонится за нами, секёшь?
У меня от ужаса округлились глаза.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 24.10.2020 Максим Жуков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2927259

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1