Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сыграй мне перед смертью. Окончание


Сыграй мне перед смертью. Окончание
Тина:

Я сидела на диване, прямо держа спину, и слышала, как в душе шумит вода. Он купался перед сном... и, скорее всего, он был голым... Боже! Ну, конечно, он был голым. Шестерёнки лихорадочно завертелись в моей голове. Иисусе, это не то, о чём я должна думать. Совершенно, абсолютно не то. Мне нужно подумать о том, как спасти свою задницу... о, интересно, стоит ли он спиной к двери, как это делала я? Должно быть, его татуированная рельефная спина прямо сейчас покрыта капельками воды... и его мокрая задница... такие сексуальные мужские ягодицы... могу поклясться, она подтянута и совершенно очаровательна... Ебать. Тина, да у тебя вместо башки задница. Возможно, уже завтра тебе суждено стать свеженьким трупом, а ты думаешь о... чёрт, завтра? Завтра – это так скоро... я могла бы успеть развлечься напоследок. Стал бы он сопротивляться? Конечно, он странный, но он всё же мужчина. К тому же, недавно он требовал минета и был возбуждён... определённо, у меня есть шанс получить своё.

Пока я взвешивала все «за» и «против», его водные процедуры подошли к концу. Признаться, я чувствовала некоторое разочарование. Со мной определённо что-то не так. Мм... в фильмах, перед тем, как пустить кому-то пулю в лоб, обычно спрашивают о последнем желании — спросит ли он меня? Блять, я знаю, о чём попрошу... Дверь ванной комнаты с щелчком закрылась. Я дала ему несколько секунд на то, чтобы убраться с моего пути, затем подняла два стакана со столика и один с подлокотника кресла — совершенно иррационально мне хотелось отнести их на кухню и вымыть, хотя это забота феи чистоты. Я улыбнулась и поплелась к коридору.

Чёрт. Меня. Побери. Тех секунд ему явно не хватило...

Он шёл по коридору, спиной ко мне... и он был обнажён. Свет горел только в гостиной, я не могла разглядеть все детали, но воображение услужливо об этом позаботилось. Чтоб меня! Валерка был хорош... впрочем, как и любой другой тридцатилетний мужчина, проводящий половину своего времени в спортзале. В гробовой тишине стаканы в моих руках звонко столкнулись бочками — иначе просто быть не могло, вы же помните о том, что я самое «удачливое» существо во Вселенной? Русик посмотрел на меня через плечо. Дежа вю. Точно так он смотрел на меня там, в переулке. Мурашки выступили по всему телу. Несколько секунд он смотрел на меня, и я не смогла разобрать, что было в этом взгляде, а потом пошёл дальше. Такой соблазнительной расслабленной походкой... его задница мне улыбалась. О, чёрт. Он не дошёл до кухни, скрылся за дверью, которая располагалась с той же стороны коридора, что и дверь моей спальни.

На ватных ногах я добралась до кухни и сполоснула стаканы. И всё это время в моей голове вертелась одна и та же анимационная картинка — то, как он оборачивается, а затем равнодушно уходит. Возможно, всё дело в том, что после Сани я никого к себе не подпускала... а ведь прошло достаточно времени, организм бастует против воздержания. Ну, если быть откровенной, я признаюсь, что изредка трогала себя, но ведь это не одно и то же, верно? Эта мысль взбудоражила меня... я отправилась в свою комнату практически вприпрыжку — я знала, чем буду заниматься часть этой ночи. Конечно, вы можете меня понять — мне чертовски необходима разрядка, завтра, то есть уже сегодня, состоится тяжёлый, тяжёлый день. И я не знаю, чего от него ожидать. Ведь там будет вся их банда? Мафия.

По пути в спальню я заскочила в ванную, чтобы забрать свою белую майку — идея спать в джинсах и пиджаке мне нисколько не нравилась. Моё свежевыстиранное бельё ещё не высохло, чёрт, на ощупь оно казалось влажнее, чем должно было быть.

Возможно, Валерка случайно забрызгал его, когда купался... а может, он сделал это специально. Интересно, понравилось ли оно ему? Очевидно, он предпочитает классику — аскетичиные тёмные костюмы, белые рубашки и лаковые туфли не давали в этом усомниться. Чёрт, мои светло-бежевые прозрачные стринги едва ли можно назвать классическими. Бог мой, я могу не думать о подобном хотя бы секунду? Два года без полноценного секса спровоцировали сперматоксикоз в последней стадии. О, нет. Не сперматоксикоз... как это называется у женщин? Бешенство матки, быть может.

Вернувшись в комнату, я плотно закрыла за собой дверь, к моему глубочайшему раздражению, замки предусмотрены не были. Но это не то, что могло меня остановить. Стаскивая с себя тесные джинсы, я села на кровать и попыталась отшвырнуть их ногами, они действительно сопротивлялись. Пиджак я тоже бросила на пол. Признаться, я всегда так делала — в моём шкафу, в моей сумке никогда не бывало порядка... и говорят, это характеризует женщину, как личность не с лучшей стороны. Но плевать, скоро меня не станет, нет смысла исправлять ошибки, которые уже ни на что повлиять не могут.

Я нырнула в лёгкую майку, которая даже не прикрывала мои ягодицы. Надеюсь, завтра с утра моё бельё будет пригодно к носке... с другой стороны, он свободно разгуливает по дому голышом, почему я не могу? Особенно, учитывая тот факт, что теперь я бы не сопротивлялась, попроси он меня сделать минет. Что изменилось? Ладно, спишем на стресс. Это был действительно очень стрессовый день — я до сих пор ощущала себя странно... мозг работал хаотично, совершенно непоследовательно, но я не чувствовала себя угнетённой, загнанной в тупик. Наоборот, мне казалось, будто я освободилась от чего-то... скорее всего, так себя и ощущает человек, которому больше нечего терять. Хотя, моё сердце всё ещё бьётся, а это значит, что кое-что я всё-таки потерять могу. За эти два дня я так часто висела на волосок от смерти, но оставалась жива, что, вероятно, моё подсознание считает себя неуязвимым. Похоже на ту историю о мальчике и волках — я уже не верила, что он меня убьёт. Чувствовала себя защищённой. А мой внутренний ориентир настолько сбит, что, скорее всего, совершенно, совершенно напрасно.

Я сбросила покрывало на пол, уложила голову на подушку и накрыла себя лёгкой простынёй. Я уже чувствовала влажность между ног. Скользнув рукой под майку, я погладила себя по животу, медленно подбираясь к лобку... тело напряглось, предвкушая удовольствие. Я гладила себя, прикрыв глаза, прокручивая в голове то недавнее нагое дефиле, свидетелем которого мне посчастливилось быть. Чертовски хорошо. Перекатившись на бок, я крепко сжала свою кисть бёдрами, снова и снова прокручивая картинку... рука задвигалась энергичнее. Я вспоминала то, как его член едва ли не упирался в мои губы... я воображала, что, поддавшись его недвусмысленному приказу, робко обхватила головку губами, я даже почувствовала на языке солоноватый вкус... и застонала. Это было настолько низко, но это возбуждало меня. Не стану спорить, если вы посчитаете меня извращенкой. Повернувшись обратно на спину, я немного приподняла задницу, двигаясь навстречу своей руке, вторая рука крепко сжимала простынь. Ох, я пустила его член глубже и подняла глаза, чтобы насладиться выражением его лица... его глаза были прикрыты, ресницы отбрасывали тени на щёки, его губы двигались в такт моим движениям — и это выглядело, ебать, как горячо. Я простонала и крепче прижала средний палец к своему центру. Та его рука, что сжимала пистолет, дёрнулась и двинулась к моей голове... с её помощью он контролировал меня, наращивая темп... да, я чувствовала жёсткий материал пистолета на своём затылке и не могла оторвать глаз от его лица... его дыхание стало рваным, брови дьявольски сексуально сходились на переносице. Чёрт меня побери. Я застонала, напрягая ноги, готовясь к разрядке...

- Ты мешаешь мне спать. - Он сказал это абсолютно невыразительно... так, будто я читала книгу и мой включённый светильник причинял ему дискомфорт.

Я распахнула глаза, и прямо надо мной в темноте угадывался его силуэт. Моя правая рука всё ещё находилась в том самом месте. Как всё происходящее можно назвать? Я не знаю подходящего слова. О, постойте, может, пиздец?

- Если ты не заметила, в квартире стены не стыкуются с потолком, здесь совершенно отсутствует звукоизоляция. Я не знаю, зажми что-нибудь зубами или контролируй свои голосовые связки. Я должен быть бодрым через пару часов, так что уйми свои завывания. - Он замолчал, но не ушёл, видимо, ожидая ответа.

Что я, блять, могла ответить, ради всего святого? Мои щёки горели огнём. Это было даже хуже, чем тот случай, когда папа с утра намекнул, что нам с Саней стоит быть немного потише... Господи, это было хуже даже того дня, когда я поперхнулась и кусочки пищи из моего рта вылетели и попали прямиком в суп моему собеседнику, мальчику из футбольной команды, внимания которого я добивалась несколько месяцев.

Поправив сползающую простынь, я выдала просто гениальную вещь:

- Я уже закончила.

- Очень за тебя рад. Надеюсь, второго раунда не будет. - И он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Святые небеса, как я могла не услышать звук открывающейся двери? Вообще-то, я была слишком увлечена фантазиями о его члене в своём рту, но... Я закрыла глаза руками и несколько раз ударила ногами по матрацу. Лучше бы он застрелил меня накануне.

Позор преследовал меня даже во сне. Мне снилось, что Валера пригласил меня на ужин в тот итальянский ресторан, и всё было хорошо до тех пор, пока я не поперхнулась и кусочки пищи из моего рта не полетели... ох, дальше вы знаете. Проснулась я в холодном поту. Солнце заливало комнату через широкое окно... я долго оставалась в постели, прислушиваясь к звукам — в доме было тихо, скорее всего, он уже ушёл. Слава Богу. Я была ещё не готова взглянуть ему в глаза и вряд ли когда-нибудь буду. Станет ли он стебать меня? Или сделает вид, что ничего не произошло? Ох, если бы он только знал, о чём я фантазировала... я бы застрелилась из его пистолета.

Я сидела на кровати, сложив ноги по-турецки, и гипнотизировала чёрный расписной шкаф. Несколько минут я пыталась уговорить себя, что ничего страшного не произошло. Но правда была такова, что ситуация моя просто немилосердно отстойна. Бог меня ненавидит. Разве он не должен быть объективным и ко всем своим созданиям относиться одинаково? Должен, я считаю. Но он, как и любой другой босс, завёл себе любимчиков... и тех, над кем издевается ради забавы. Определённо, он мне напоминает моего учителя по тригонометрии, который спрашивал меня только тогда, когда я не поднимала руку, а когда буквально размахивала ею перед его носом-картошкой, то запросто игнорировал. Я не спорю с тем, что заслуживаю смерти, я действительно была не слишком хорошей девочкой, но это уже перебор. Хей, Бог? Пожалуйста, остановись.

Я, наконец, поднялась с кровати. На мне не было белья, потому я осторожненько выглянула в коридор, проверяя маршрут до ванной комнаты — поблизости никого не обнаружилось. И я трусцой кинулась к своему белью. Блять! Его опять намочили, и уже неважно, случайно это сделали или специально, это по-любому херово. Пришлось с голой задницей бежать обратно в комнату, а позже вновь натягивать джинсы на обнажённое тело. Одевшись, я вернулась в ванную, умылась и в очередной раз почистила зубы его зубной щёткой. Если честно, у меня просто не было выбора, но мне нравилось думать, что я пакостничаю ему. Хотя пакостничать мистеру Русику — очень опрометчивый шаг, который, безусловно, может стоить вам жизни.

Я слонялась по квартире в абсолютном одиночестве, не зная, чем себя занять. В его холодильнике не было еды... и я выпила стаканчик виски для храбрости — не прощу себе, если буду прятать глаза после случившегося. Кошка куда-то запропастилась, разыскать её мне не удалось. Разыгравшееся любопытство заставило меня открыть ту дверь, которой вчера воспользовался голый Валера. Меня не удивило, что за ней оказалась его спальня — это было предельно логично. Внутри всё было чёрно-белым: низкая расхристанная кровать, простынь белая, а наволочки на подушках, как и одеяла, чёрные... Окно напротив двери во всю стену, открывающее шикарный вид на залив — определённо, он испытывал больную привязанность к гигантским окнам. Хотя, возможно, это нравилось его дизайнеру. Рядом с кроватью, вместо тумбочки, возвышался внушающий доверие серебристый сейф, на нём стояли классический круглый будильник, чьи обездвиженные стрелки показывали неправильное время, и офисный светильник... на полу валялись оптические очки и книги... о, он читает в очках? Печётся о своём зрении, и правильно, ведь стрелок — не тот, кто стреляет, а тот, кто попадает. Я подошла ближе и присела на корточки, рассматривая книжки: одна из них была на итальянском — Божественная комедия; вторая — на неизвестном мне языке, третья... Господи, зачем ему понадобилась книга о тропических гусеницах? Я заглянула под кровать и отшатнулась в сторону, когда меня встретила пара серых глаз, в унисон с агрессивным шипением. А вот и кошка нашлась. Смерть. Я покачала головой. Больной придурок.

В комнате было мало личных вещей, по крайней мере, на виду — лезть в шкафы или в стол я не решилась, с него станется установить там сигнализацию или какие-нибудь садистские ловушки...

Я уже собиралась уходить, когда услышала, что приехал лифт. Действительно, звукоизоляция напрочь отсутствует, зачем это нужно? Ума не приложу. Выскользнув из его комнаты, я постаралась максимально тихо закрыть за собой дверь и кинулась в кухню...

Спустя несколько секунд из гостиной послышался глухой звук, как будто что-то объёмное, но лёгкое бросили на ковёр или диван.

- Тина! - Русик звучал зло.

Не торопясь, я пошла по коридору, мои босые стопы отчего-то вспотели и, должно быть, оставляли влажные следы на крупной глянцевой плитке. Хорошо, что в гостиной на полу дерево и ковёр. Русик сидел на диване, закинув одну руку на низкую спинку. Рядом с его ногами валялась перевёрнутая обувная коробка, одна из туфель вывалилась на пол — это была изящная чёрная лодочка из кожи с декоративными шипами, да притом на убийственной шпильке. На диван был брошен тёмный непрозрачный чехол, который, по всей видимости, скрывал мой сегодняшний наряд. Чуть дальше, и опять же, перевёрнутым вверх дном валялся нессер — косметика.

- Что, мистер Русик? - Он раздражённо глянул на меня.

- Ты должна быть готова к шести. И мне чертовски по барабану, если что-то из этого тебе не подойдёт.

- А сейчас который час? - В доме не нашлось ни одних исправных часов, а ориентироваться по солнцу я не умела.

Он коротко глянул на свои широкие наручные часы:

- Половина пятого.

- Хорошо... я... ты... ам... - Ненавижу, когда мой язык вытворяет со мной нечто подобное.

- Что? - Выплюнул он и резко повернул голову в мою сторону.

- Сейчас я пойду мыть голову, ты мог бы не ошиваться рядом со своей прозрачной ванной?

- Не ошиваться? – Тщательно произнося звуки, он смотрел на меня так, будто я сообщила, что верю в Санта-Клауса.

- Да. И мне понадобится фен. - На его щеках заходили желваки.

- Надо было говорить об этом раньше. Сейчас я не пойду искать для тебя фен. Ясно?

- Предельно. - Я пожала плечами и пошла в ванную. Да пошёл ты к чёрту, мерзавец.

Естественно, моя просьба о невмешательстве в личное пространство хотя бы в то время, пока я принимаю водные процедуры, вряд ли для него что-то значила, я сама не знаю, зачем об этом попросила, ведь было совершенно очевидно, что моё слово против его ничего не стоит. Потому я, как и прежде, развернулась спиной к двери, перед тем, как снять одежду. Справилась я максимально быстро — и это неудивительно, кроме мужского геля для душа и мужского же шампуня в моём распоряжении ничего не было. Вряд ли в нессере найдутся духи, так что придётся мне пахнуть мужчиной. Да и ладно. В самом деле, он и так проявил заботу, приобретя для меня платье и туфли. Делал ли он это самостоятельно? Или попросил кого-то о помощи? Мне хотелось, чтобы первый вариант оказался истинным. Потому что мне было любопытно, что, по его мнению, могла бы надеть его девушка на официальное мероприятие. Хм... я уже частично видела обувь — строго и элегантно, даже несмотря на мелкие шипы. Форма классическая. О, и это ещё одно очко в пользу того, что выбор он делал сам.

Как это ни странно, но поблизости от ванной он не появился. Надо же... Завёрнутая в полотенце, которое было единственным доступным, а, следовательно, оно было его полотенцем, я пошла в гостиную, чтобы забрать платье, туфли и косметику. Мерзавца на диване не оказалось. Я забрала вещи и вернулась в свою спальню. Мои брови поползли вверх, когда на кровати я обнаружила коробку, на которой был изображён чёрный матовый фен. Ох, мистер Русик, вы-таки не перестаёте меня удивлять. Я усмехнулась.

Просушив волосы полотенцем, я снова обернула его вокруг тела. Присев на кровать, осторожно расправила чехол и потянула за молнию... внутри оказалось бледно-бежевое платье, такое, что из-за его цвета я буду казаться голой. Оно идеально подходило к моим трусикам — тон в тон. Материал был тонким и лёгким... что-то среднее между шифоном и шёлком. Вынув его из чехла, я обнаружила, что грудь полностью закрыта, никакого тебе декольте, зато спина... в общем, лифчик явно отменяется. В таких редких случаях маленькая грудь является преимуществом. Помимо платья в чехле оказались шёлковые чёрные чулки с поясом и ободок для волос, целиком выполненный из крупных камней. Точно такие же камни служили окантовкой платья на спине, они поблёскивали по кромке выреза в том месте, где по идеи моя спина превращается в попу.

Пожалуй, сама себе я бы выбрала что-то другое... из плотного материала, чёрное или красное. Но дарёному коню, как известно, в зубы не смотрят.

Отложив платье в сторону, я столкнулась с очередной проблемой... большое зеркало было только в ванной, но там не было розетки. Как мне, чёрт возьми, попытаться уложить волосы феном без зеркала? Повезло, что в нессере оказалась годная расчёска.

- Валер? - Я высунулась из своей комнаты.

Он выглянул из своей спальни, точно копируя положение моего тела. Уголок его губ дёрнулся вверх.

- Что ещё? - Мы смотрели друг на друга, и нас разделяла длинная стена коридора.

- Мне нужно большое зеркало.

- В ванной есть зеркало.

- Да, но там нет розетки.

- Зачем тебе розетка? – Его брови стремились сойтись на переносице.

- Чтобы уложить волосы феном, Валера.

- Ну так, уложи волосы, а потом посмотри на результат в зеркало.

Я моргнула.

- Ты что, издеваешься? Я не могу уложить волосы без зеркала!

Он что-то прошипел сквозь зубы и выскочил из комнаты, проносясь мимо меня по коридору... ох, на нём не было ничего кроме классических брюк и ремня, его босые ноги громко ударялись о глянцевую плитку. Я высунулась сильнее и увидела, что он направился в то крыло квартиры, где, по его словам, был выход к общему лифту. Громко хлопнула дверь.

Прошло около пяти минут, и я засомневалась, вернётся ли он, прежде чем Валерка вновь замаячил на горизонте, таща большое прямоугольное зеркало без рамы. Подойдя к моей двери, он бесцеремонно схватил меня за локоть и вытащил из комнаты. Я пялилась на его ладонь, сжимающую мою руку и заметила, что его указательный палец кровоточил... мало того, он вымазал меня своей кровью. Оставив меня в коридоре, он зашёл в мою комнату и звучно прислонил зеркало к стене.

- Ты вытащил зеркало из общественного лифта? - Я подошла ближе.

- Какая разница?! Собирайся, ради всего святого. Я как никогда раньше близок к тому, чтобы действительно тебя застрелить. - Он толкнул меня, отчего я плюхнулась на кровать, и прошёл мимо, хлопая дверью. Двумя секундами позже дверь его спальни также захлопнулась.

О′кей.

Я высушила волосы круглой щёткой, пытаясь создать подобие крупных волн, и, слава Богу, в нессере оказался маленький флакончик лака... надёжно закрепив сверкающий ободок, я снова воспользовалась лаком. Дальше дело пошло быстрее. Скоро разобравшись с чулками и поясом, я втиснула свои ноги в туфли — смотрелись они отлично, чего не скажешь об удобстве. Следующим было платье, я аккуратно просунула голову, чтобы не повредить причёску, закрепила ремешки на шее и подняла правую руку вверх, чтобы застегнуть боковую молнию. Это был мой размер... знал ли он его наверняка или выбирал на глаз? Хотя, трудно представить, чтобы Валерка делал что-либо небрежно, на глаз. Воздушная юбка, состоящая из нескольких слоев лёгкой ткани, оказалась на две ладони выше колена. Я повертелась у зеркала и решила, что за свой внешний вид мне сегодня не должно быть стыдно. Но, вообще-то, ещё неизвестно, в чём появятся другие дамы — ведь всё познаётся в сравнении. Я выбрала красную помаду, чтобы не казаться совсем уж бесцветной, накрасила ресницы и нарисовала стрелки. Ничего больше я сделать не успела...

Он толкнул дверь моей комнаты, отчего та ударилась о стену.

- Мы из-за тебя опаздываем. - Его голос был таким, что я не решилась возразить и, отложив чёрную подводку в сторону, молча двинулась к двери. Он отошёл и, не оглядываясь, направился к лифту. Я следовала за ним... что мне ещё оставалось делать? В лифте я разглядывала его костюм... строгий и чёрный. Галстук отсутствует. Белоснежная хрустящая рубашка с жёстким высоким воротничком. Прямоугольные запонки из чёрного камня — я помнила их. И до боли в глазах блестящие туфли. Чёрт побери, он выглядел пафосно. Не то, чтобы мне это не нравилось...

Поехали мы на Субботе, ею оказалась вишнёвая ауди-купе. Минут десять дороги он молчал, хмуро смотря в лобовое стекло и абсолютно игнорируя светофоры. Моя задница опять практически летала по салону. Но атмосфера была таковой, что я не решалась открыть рот. Дешевле будет помолчать. Резко крутанув руль влево, да так, что моя голова ударилась об окно, а хрустальный ободок немного съехал в сторону, он, наконец, признал моё существование.

- Я не смогу постоянно таскать тебя за собой, будут моменты, когда мне потребуется отойти... все эти мероприятия... в общем, это работа. Налаживание контактов и связей. Заключение сделок в неформальной обстановке и прочее, прочее, прочее. Так вот. Когда меня не будет рядом, следи за своим языком. А лучше вообще не открывай свой рот. О′кей?

- О′кей. - Да и о чём я могла бы поговорить со всеми этими людьми?

- Спасибо. - Выдавил он сквозь зубы.

Больше он не сказал ни слова. А я задумалась над тем, чего ужасно стыдилась ещё с утра, я так отчаянно боялась встретиться с его глазами, думала, что буду краснеть, как школьница, но теперь мне было плевать... я не ощущала неудобств по этому поводу. Вообще никаких. Ну, может быть, утренний виски всё-таки помог... на голодный желудок, тем более.

Минут через пятнадцать, визгнув шинами, он остановился у высокого отеля, и, очевидно, тот принадлежал к экстра-классу. Изящная вывеска гласила: «Borgata» - они реально сдвинуты на итальянском языке. Я понятия не имела, в какой части города мы находимся, но совершенно точно раньше мне не приходилось видеть этого здания — иначе непременно запомнила бы... облицовка из блестящего бежевого мрамора, на первом этаже огромные витрины, выгодно демонстрирующее фойе. Ох, даже красная дорожка...

- Оставайся внутри. - Он вышел, захлопнув дверцу, обошёл машину и открыл передо мной мою дверь, попутно предлагая руку. У меня глаза на лоб полезли. На что он раздражённо сжал губы, и я поспешила всунуть свою руку в его большую ладонь. Русик натянуто мне улыбнулся и приложил несколько больше силы, чем требовалось, чтобы помочь мне покинуть салон автомобиля. Я едва не споткнулась.

- Ты выбрал для меня самые неудобные туфли, какие мне приходилось носить, так что, попридержи коней, amato. - Я говорила это, улыбаясь, потому что около входа тасовалась кучка папарацци. Мерзавец ничего не ответил.

Внутри помещения пол был ослепительно блестящим, к слову, способным конкурировать с начищенными туфлями Русика, и убийственно скользким. Мне пришлось мёртвой хваткой вцепиться в своего «бойфренда». На что тот поморщился. Он кинул ключи от машины кому-то мужчине в бордовом пиджаке и повёл меня к лифту. К нам поспешила группка дорого одетых людей, но Валерка не стал никого ждать, быстро ударяя ладонью по кнопке тринадцатого этажа, створки лифта захлопнулись практически перед их носами. Утешительно то, что он со всеми такой мерзавец, а не персонально со мной.

Мы вошли в гигантский банкетный зал с большими круглыми столами, застланными плотными жемчужными скатертями. На полу лежал мягкий узорчатый серый ковролин, и я вздохнула с облегчением... ещё десять метров глянцевой плитки, и я бы наверняка свернула себе шею. Народу было очень много, вероятно, мы приехали одними из самых последних, все леди и джентльмены общались группами. Женщины выглядели прекрасно, лучше меня (очевидно, на сборы им выделили поболее моего часа), но значительно старше. Да и мужчины казались постарше Валеры. Хотя я понятия не имела, сколько ему лет, навскидку тридцать — но ставить не решусь, в отношении Валеры совершенно ни в чём нельзя быть полностью уверенным, и в этом я полностью уверена.

Он аккуратно взял меня за локоть и повёл вперёд, кивая встречающимся на пути мужчинам, на женщин же даже не глядел. Ужасный, ужасный мерзавец-женоненавистник.

- Валера, приветствую. Так слухи оказались правдивы... наконец, ты нашёл себе достойную пассию? А я уж думал, не доживу. - Полный мужчина среднего роста протянул Валере руку, тот её быстро пожал. А затем он протянул руку и мне... я намеревалась пожать её, но мужчина ловко повернул мою ладонь тыльной стороной вверх и поцеловал. Валера сцепил пальцы на моём плече, оставляя синяки, и я поспешила выдернуть руку из захвата незнакомца. Он удивлённо посмотрел на меня, и я закосила под дурочку, улыбаясь.

- Добрый вечер, Бенджамин. Да, слухи на этот раз не обманули.

- Она просто прелестна.

- Она Тина. - Безэмоционально ответил Русик.

- Приятно познакомиться, Тина.

- Взаимно, Бенджамин. - Я снова улыбнулась. Валера стрельнул в меня взглядом.

Мужчины заговорили об инвестициях, акциях, бирже и состоянии экономики в своих районах. Часто использовался непонятный мне сленг и какие-то итальянские словечки, которых я не знала. Некоторые говорили исключительно на итальянском, понимала я лишь обрывки фраз и отдельные слова... Краем глаза я заметила, что женщины сгруппировались в другом конце зала и о чём-то оживлённо беседовали, чинно держа бокалы с шампанским и перебирая пальцами свои, я уверена, баснословно дорогие колье. На мне же не было никаких украшений вообще... если не считать ободок в волосах. Пару раз я ловила на себе любопытные взгляды густо подведённых глаз, но они не беспокоили меня, потому что не казались агрессивными... просто любопытствующими, даже слегка удивлёнными.

Чуть дальше от нас, окружённый такими же толстыми мужчинами, как и он сам, Макс курил сигару, параллельно о чём-то разговаривая и изредка посмеиваясь. Я отвела взгляд. Но всё равно слышала этот сиплый, кашляющий смех. Дева Мария, зачем он продолжает курить?

Через полчаса мои ноги онемели, я не чувствовала пальцев... ладно, я чувствовала мизинцы, которые свело судорогой. А мужчины всё продолжали беседовать... и я была единственной в этой компании, у кого не было члена. Ещё через десять минут я буквально повисла на руке Валеры, а мой живот заурчал... надеюсь, никто не услышал. Но, в самом деле, я не ела сутки, а до этого лишь расковыряла чизкейк. Совсем скоро я склею ласты с голодухи... о, а что будет, если я грохнусь в голодный обморок? Все эти люди подумают, что Русик тиран, морит меня голодом – и по правде говоря, это не так далеко от истинны. Валера замер, не закончив начатое предложение, говорил он на итальянском... насколько я могла уловить, что-то об оружии.

- Я присоединюсь к вам через несколько секунд. – Он повёл подбородком в сторону столов.

- Мы подождём, Валера.

Мерзавец бесцеремонно потащил меня ближе к стенке и подальше от группы женщин. Выдвинув для меня стул, глазами он показал мне сесть, и я подчинилась.

- Поешь.

- Одна? - Круглый стол был рассчитан на шесть человек. Он одарил меня злобным взглядом, но ведь это действительно глупо, сидеть за большим столом и в полном одиночестве есть? С таким скрипом, что в радиусе нескольких метров к нам все обернулись, Валера выдвинул стул и сел. Резко сдёрнул красиво оформленную салфетку со своей тарелки и бросил её на соседний стул. Немного приподнялся и, придерживая пиджак левой рукой, потянулся к бутылке красного вина. Всё это он проделывал напоказ недовольно и раздражённо. И я сдалась, закатив глаза.

- Хорошо, я прекрасно справлюсь сама. Иди, занимайся бизнесом... или что ты там делаешь. - Он налил в мой бокал вина, поднялся и ушёл. Я тяжело вздохнула. Чёрт возьми, да я даже нормального убийцу встретить не могу. Всё через задницу.

Вино пошло хорошо... и это признак безнадёги, как по мне. Я едва начала есть свой цезарь с курицей, когда ко мне подсел молодой человек. На вид лет двадцати пяти — и он единственный, кто попался мне на глаза и выглядел моложе мерзавца. Я улыбнулась ему и на этот раз намного заинтересованнее поглощала салат, часто запивая вином. Следящие за каждым моим движением голубые глаза нервировали. Я практически решилась послать его в... за другой столик, когда он заговорил:

- Меня зовут Алек. А вы, должно быть, девушка Русика? - Он назвал мерзавца по фамилии – не очень хороший знак, друзья звали бы его по имени... наверное.

- Мм... да. Тина. - Я повернулась, ища глазами Валеру, но тот был далеко и слишком поглощён своими мафиозными делами.

- И давно вы с ним вместе? - Голубоглазый не улыбался, тёмно-коричневый костюм совершенно невыгодно подчёркивал цвет его лица.

Я пожала плечами: - У каждого свои понятия «давно» и «недавно».

Он не сводил с меня глаз и кивнул: - Верно. - Я отвернулась, возвращаясь к салату.

Алек долил мне вина и чокнулся своим бокалом о мой.

- Ещё увидимся.

- Конечно. - Я улыбалась, а мой глаз дёргался.

Когда я доела салат и допила вино, мужчина во фраке, используя микрофон, возбуждённо объявил о начале аукциона антиквариата, также он сообщил, что все вырученные деньги пойдут на лечение онкологический заболеваний у женщин и детей. Все присутствующие медленно рассаживались за столики, свет немного приглушили. Я заметила, что Алек в своём костюме цвета го... хм… я заметила, что Алек двигался в направлении моего столика. И вскочила, ища глазами туалет, я отправилась поближе к выходу и подальше от основного скопления столиков, надеясь, что он будет искать меня именно там, где расположилась основная масса людей. В это время на сцене демонстрировали первый лот... кажется, это был какой-то комод или сундук, я не могла разглядеть – мешали спины всех наблюдающих за аукционом.

Стоя совсем близко к выходу, готовая в любой момент делать ноги, я искала Валеру, но не находила... и пока я обшаривала взглядом всех сидящих за столиками, выискивая знакомую голову с уложенными на бок вороными волосами, упустила тот самый момент... Алек материализовался прямо передо мной. Он меня всерьёз беспокоил.

- Ты избегаешь меня? - Он приподнял одну белесую бровь.

- Нет. Я ищу Валеру.

- Русика здесь нет. И уже давно.

- Тогда я подожду его.

- Пойдём сядем? Выпьем? - Он скользко улыбнулся. Ох, он напоминал мне Драко Малфоя.

- Нет, я устала.

- Тогда я могу отвезти тебя домой.

- Валера меня отвезёт.

- Я же сказал, Валеры здесь нет! - Раздражённо выплюнул он.

Я удивлённо подняла брови, и он спохватился:

- Ты прекрасно выглядишь, Тина. Это платье... - Он шагнул ближе, опуская свою холодную руку мне на плечо, ведя ею ниже, касаясь двумя пальцами оголённой спины. - Что за платье... - Он неприятно улыбался. - Просто очаровательное... - Его ногти вонзились в кожу спины, и я резко отступила назад. Боже мой...

Сделав тот шаг назад, я почувствовала дыхание на своём голом плече.

- Понравилось платье, Алек? - От степени холодности тона Валеры на спине выступили мурашки.

- Чертовски будоражащее. - Алек усмехнулся.

Валера наклонился и проговорил рядом с моим ухом: - Снимай.

Я не смела повернуться... а глаза Алека засияли азартом. Сердце заколотилось в груди. Люди отвлеклись от аукциона и теперь наблюдали за нашей перепалкой. Алек стоял к ним спиной, а мы с Валерой лицом... для всех это было интригующим шоу, для всех... кроме меня.

Я немного повернула подбородок в сторону Русика: - Валера...

Он наклонился ещё ближе, и наши губы практически соприкасались:

- Снимай чёртово платье. Я куплю тебе новое, amore mio.

Я не шелохнулась. Он в конец двинулся, свихнулся, рехнулся, сдурел... Валера как будто прочёл мои мысли, он понял, что я не собираюсь подчиняться.

- Я куплю тебе новое платье, amore mio. - Проникновенно зашептал, едва касаясь губами моих губ, затем отстранился... я почувствовала, как его рука очень нежно убирает мои волосы со спины на плечо. Моё сердце билось в конвульсиях. Десятки пар глаз, сверкая, наблюдали за нами, даже ведущий заткнулся и позабыл о своём ёбаном аукционе. Руки Валеры схватили тонкий материал, прилегающий к задней стенке моей шеи... раздался характерный треск... и я не успела среагировать, вверх платья упал вниз на мои бёдра, осталась только юбка. Я обхватила себя руками, скрывая грудь. Меня била дрожь. Медленно и нежно сумасшедший мерзавец провёл ладонью по моей теперь уже совершенно обнажённой спине, вдоль позвоночника... его пальцы замерли, достигнув ткани, той самой окантовки из камней... секунда и несколько камешков упало на пол, глухо ударяясь о ковролин... дальше снова треск материала, юбка разодрана по заднему шву. Я не глубоко, но часто дышала. Валера сжал платье в руке, теперь оно казалось небольшой бежевой тряпкой... глаза народа метались между моей обнажённой фигурой и рукой Валеры, крепко сжимающей тонкую ткань. Алек выглядел поражённым, но, похоже, довольным представлением... я ненавидела его всем сердцем, потому что именно из-за него происходило то, что происходило. Чёрт побери. Валера швырнул то, что раньше можно было назвать платьем, Алеку в ноги.

- Наслаждайся, оно твоё. Платье твоё. Но не она. - Двумя пальцами он приподнял мой подбородок, повернул его в сторону и прильнул губами. Нежно, используя язык, совсем не так, как в прошлый раз в ресторане. Боже, а теперь рехнулась я.

Все молчали, продолжая следить за нами. Валера снял пиджак и накинул его мне на плечи. Я развернулась лицом к Валере, прячась от любопытных глаз, и скользнула в рукава, крепко запахиваясь. Его пиджак прикрывал мою задницу, но не ажурные резинки чулок...

Он протянул мне руку, и я взяла её. Мы молча двинулись к лифту. Я знала, чувствовала, что нам смотрят в спины. В лифте я отпустила руку Валеры. Мы медленно ехали вниз. В фойе к нам тут же подошёл тот мужчина в бордовом пиджаке, он недоумённо пялился на меня, точнее сказать, на мои ноги... Валера рыкнул:

- Ключи!

- Сэр, я пригоню вашу машину ко входу... - Мужчина резко перевёл взгляд на него.

- Ключи!

- Да, сэр. - Он побежал к ресепшену, а мы медленно пошли к выходу.

Моё тело тряслось до сих пор... вероятно, сейчас я пребывала в состоянии аффекта. Какого чёрта, вообще произошло? Что это было? Может, у них так принято...

Метрдотель, или кем он там был, опасливо вложил ключи в раскрытую ладонь Валеры. Последний придержал для меня дверь, и мы вышли на улицу. Было ветрено, мои волосы тут же взбунтовались, хлеща меня по щекам. Валера уверенно двинулся вправо, и я практически бежала за ним. Мои ноги больше не жаловались на неудобные туфли, я вообще не чувствовала обуви — должно быть, адреналин. Через несколько минут мы дошли до парковки. Валера поднял руку и щёлкнул кнопкой на ключе... через три ряда от нас замигали фары, и раздался характерный щелчок.

В салоне было холодно, я никак не могла согреться... мои зубы стучали, и, должно быть, это достало Валере, потому что он перенастроил климат контроль и включил подогрев моего сидения. Мы ехали медленно... и молча. За окном было уже темно.

- Открой бардачок. - Я сделала, как он велел. - Возьми бутылку. Открой. - Я достала бутылку и свернула крышку правой рукой, а левой — протянула Валере прозрачную ёмкость.

Он сделал несколько коротких глотков и шумно выдохнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я, наконец, согрелась. Периодически Валерка отхлёбывал из бутылки, изящно её запрокидывая и по-мужски оттопыривая нижнюю губу. Я протянула руку... он несколько секунд колебался, но всё же передал мне водку. Рассматривая серую этикетку, я думала о том, что должна его ненавидеть, презирать, злиться... но ничего этого не чувствовала. Почему? Блять, почему?! Запрокинув голову, сделала несколько глотков, которые больно обожгли горло. Но практически моментально стало легче... ещё несколько глотков и стало вообще хорошо... я ничего не ела, кроме того салата, а во мне ещё было вино, несколько бокалов вина... ещё три или четыре глотка — и тело обмякло, расслабилось. Зрение стало неясным, немного запаздывающим. Валера забрал бутылку из моих рук, ещё дважды к ней приложился и вышвырнул в окно.

- Зачем ты сделал это? Там ещё было! - Мой язык заплетался. Он повернулся, встречаясь с моим пьяным в жопу взглядом. И засмеялся, качая головой. - Я не пойму, что смешного?

- Ты пьяна. - Я не стала спорить с очевидным.

- А ты нет?

- Немного. - Он снова засмеялся, и на этот раз я подхватила.

Так мы и ржали всю оставшуюся дорогу до дома. Безумие просто.

Но припарковался Валера чертовски идеально. Я несла туфли в руках, шлёпая по холодному полированному бетону... мне было тепло, больше я не придерживала пиджак, и он изредка распахивался, обнажая грудь. Но сейчас я шла впереди — и моих девочек некому было оценить. Я снова засмеялась... и услышала позади смех Валеры.

Зайдя в лифт, я качнулась, и он поймал меня, а потом набрал код, и мы поехали вверх.

Вопреки тихому голосу разума, я не стала отстраняться... наоборот, прижалась крепче и уткнулась носом в его шею, вдыхая уже знакомый запах одеколона вперемешку с естественным слегка мускусным запахом его тела. Он был горячим, согревал меня. Я вдохнула глубже и прижалась теснее, внизу живота происходило что-то неладное... рукой отодвинув ворот его рубашки, я влажно прижалась губами к его ключичной косточке. И он ответил. Вздохнул, а его рука обняла мою спину крепче. Тогда я поняла, что уже не остановлюсь. Подняв голову вверх, я потянулась к нему губами... он снова ответил, наклоняясь для поцелуя. Я знала этот взгляд с поволокой. Я знала, что это значит.

Целуя его, я ощущала вкус водки на языке... горьковатый, терпкий. Таким был сам Валера — горьким и терпким, но опьяняющим, чёрт меня побери. Прямо сейчас я хотела его... да так, как никого и никогда прежде. Конечно, если бы мы не выпили, ничего этого бы не случилось... но какая теперь разница... просто секс без смысла... такой бессмысленный секс. Валерка скинул с меня пиджак, а потом крепко сжал мою талию... да, моя жизнь была в его руках... и сейчас я не была против. Нисколько. Он целовал меня настойчиво, глубоко... хаотично — я не успевала за ним.

Створки лифта открылись, но мы не собирались выходить.

Мне казалось, что под его ладонями на теле остаются ожоги... отпустив мои губы, он наклонился и прижал влажно-горячий рот к шее... мягко покусывая... ох, не было ни единого шанса, что я останусь равнодушной.. ох, блять... Его губы и язык прошлись от основания шеи до самого плеча, оставляя влажные дорожки. Он переключился на мою грудь, крепко обхватывая губами соски... а его рука двинулась на юг... он отодвинул мои трусики и скользнул внутрь двумя пальцами, двигая ими во мне...

- Блять! - Он продолжал двигать пальцами... а я встала на носочки, импульсивно прижимаясь к его телу, чувствуя его возбуждение.

- Грязный язык... я засуну... тебе... дуло в рот... - хрипло-хрипло, будто мучаясь от жажды...

- Я сама.

И я опустилась перед ним на колени, расстёгивая его ширинку и вытаскивая пояс из петель... брюки упали вниз на его туфли, полностью скрывая их... край рубашки прятал от меня боксёры... и я сильно дёрнула за её полы в стороны, пуговицы резко разлетелись, ударяясь о пол и стенки лифта. Я начала с тёмной дорожки волос... целуя её, оставляя следы языком и одновременно стаскивая с него трусы.

- Я сама... - зачем-то повторила я и обхватила губами его головку.

Его затылок ударился о металлическую стенку лифта, как и ладони... он попытался за что-то схватиться, что-то нащупать, елозя руками по голой гладкой стене... его глаза были плотно закрыты, а рот приоткрыт... блять. Я помогала себе рукой, старясь быть максимально нежной... через минуту или две, или три... он оттолкнул меня, а потом повалил на пол. Верхняя часть моего тела оказалась в квартире, а нижняя в лифте... он был надо мной.. и внутренней стороной бедра я чувствовала его влажный член.. Господи! Его рука пробралась вниз и сдёрнула с меня пояс вместе с трусами, это было почти что болезненно... на чулках пошли стрелки... но это было неважно, потому что он агрессивно сжал мои бёдра и придвинул к себе, резко толкая свой член... ах, вашу мать! Это стоило того... я согласна на пулю... на всё, что угодно.. Он сильно толкался в меня, наращивая темп, с его носа мне на плечо капал пот... он хрипло стонал, он укусил меня за плечо, и я вскрикнула... резкие точки повторялись, и я кричала ещё и ещё... ох, а в квартире нет звукоизоляции...

Створки лифта бесконечно пытались закрыться, но, сталкиваясь с нашими телами, беспомощно отступали назад. И так много-много раз...

Выгибаясь дугой, как раненный зверь, я запрокинула голову назад... и подумала о... женских романах? Иисусе, так это, оказывается, правда. Тот космос в глазах, то ощущение, что тебя подорвала мина и размозжила на миллиард розовых бабочек... всё то, о чём пишут в женских романах, правдивая правда. Я вам клянусь. Хей, не надо этих скептических взглядов. Я и сама раньше не верила озабоченным авторшам, думала, что они ни разу не трахались, потому преувеличенно сопливо возвышают оргазмы. Но, чёрт меня побери, теперь я знаю, что они-таки трахались! И получше меня... Господи Боже. Моя спина обессилено шлёпнулась обратно на пол. Я даже не пыталась восстановить дыхание, наслаждалась отдышкой. Не открывая глаз, повернула голову, прижимаясь щекой к вскрытому лаком деревянному полу. А он всё ещё продолжал толкаться в меня...

Мы с Саней любили друг друга, но у нас никогда не было такого секса. Конечно, иногда я испытывала оргазмы, но они не были такими... такими. Теперь я уже вообще сомневаюсь, а действительно ли это были они? Ну, знаете, в современном мире всё подделывают... духи от Шанель, помады от Диор, сумочки от Прада и прочее. Может быть, теперь ещё и это. Мы с Саней любили друг друга, но у нас никогда ЭТОГО не было. Мы с Валеркой друг друга не любим, но у нас ЭТО есть. Это что, блять, закон соединяющихся сосудов? Если в одном месте убыло – в другом непременно прибудет? Валера уткнулся лицом в мою шею, смешивая наш пот... изо всех сил отталкиваясь неудобными лаковыми туфлями от пола, он толкался в меня ещё сильнее, ещё жёстче. Конец близок. Створки лифта упрямо пытались закрыться, задевая его бока, и тут же испуганно отступали назад. Даже лифт боялся Валеру Русика.

Всё ещё прижимаясь щекой к вскрытому лаком тёмному полу, я открыла глаза... чёрная кошка сидела рядом с моей головой и сверлила своим серым взглядом дыру у меня во лбу. Она меня ненавидела. Детка, ты в пролёте, он, конечно, ненормальный убийца, но не зоофил. Ужасно хотелось показать ей средний палец. Я определённо, определённо не в себе. Валерка толкнулся в последний раз, закусив участок моей шеи у самого её основания. Ах, чёрт. Прохрипев что-то на итальянском, и я подозреваю, что это были маты (конченый лицемер, значит, на итальянском можно, да?!), он бросил весь вес своего тела на меня. И это обрушило ощущение реальности на моё посторгазменное сознание. Мать вашу! Сердце забилось часто-часто... между нами не было ни презерватива, ни противозачаточных таблеток, ни других контрацептивов... проклятое проклятье. Беря в расчёт то извращённое чувство юмора, которым Бог частенько меня баловал, обязательно случится кое-что... нежелательное. С другой стороны, возможно, это не так плохо. Это может обеспечить мне некоторую безопасность. По крайней мере, на протяжении девяти ближайших месяцев. Хотя с чего я взяла, что он захочет этого ребёнка? Не удивлюсь, если он на дух не переносит детей. Вряд ли он умеет умиляться. И совершенно точно, терпение – не то, чем он может похвастать.

Так, Тина, остановись.

Он кончил три секунды назад, а ты уже думаешь о детях. Его сперматозоиды вполне могут заблудиться, с таким-то хозяином... уверена, Валера принадлежит к тому типу мужчин, которые сутки будут кружить по городу, наматывая сотни километров пробега, но никогда не остановятся и не спросят дороги. Горделивые и якобы самостоятельные мудаки.

Горделивый мудак сполз с меня, сел немного поодаль и прислонил спину к стенке лифта. Его бледная, лишённая волос грудь размеренно опускалась и поднималась. С закрытыми глазами он по очереди расстегнул обе запонки и, не глядя, зашвырнул их в квартиру. Снял рубашку и также не глядя кинул в меня. Я приняла этот жест, как сигнал к действию – села и непослушными руками натянула её на себя. Она была влажной от пота и пахла его одеколоном. Мерзавец подтянул к себе одну стопу и, не развязывая шнурков, скинул красивый чёрный ботинок, тот глухо ударился об пол и завалился на бок. Та же участь ожидала и второй ботинок. Затем Валерка стащил с себя брюки и трусы. Он разбросал всю свою одежду по полу лифта, поднялся и, обойдя меня, абсолютно обнажённый зашёл в квартиру. Ебать. Я что, должна собрать его одежду? И что, чёрт возьми, подумают люди, которым посчастливится завтра утром воспользоваться этим лифтом, если я её не уберу?

Плевать.

Я чувствовала себя бесконечно уставшей. Любой знает, что логическая цепочка: «Вечеринка, алкоголь, секс...» - непременно заканчивается на компоненте «охренеть, какой крепкий сон». И именно над этим я планировала поработать... ближайшие десять часов. С трудом поднявшись, я с сожалением взглянула на свои единственные и теперь уже непригодные для эксплуатации трусики и, пошатываясь, отправилась в свою спальню. Мерзавца нигде не было видно. И кошки тоже. Возможно, они выясняют отношения... Дерьмо. Мне срочно нужен тайм-аут.

Кажется, я заснула прежде, чем рухнула в постель. Ещё в полёте.

Рано утром, когда солнце ещё не встало, меня разбудил ужасный грохот. Он доносился со стороны кухни... Хм, у кого-то похмелье? И, очевидно, этот кто-то не в духе. Чёрт, можно подумать, он когда-то пребывает в приподнятом расположении духа. Человек без хорошего настроения. Хотя вчера он смеялся... Я встала и увидела новое платье - ещё красивее предыдущего и надела его. Выйдя в коридор, я опешила.

Валера надвигался медленно, но неумолимо. Как пуля в замедленной съёмке. Светло-серая радужка практически полностью сожрала зрачок. Его холодные, проникающие под кожу и царапающие живое мясо глаза всегда пугали меня, но в эту минуту... я была в настоящем ужасе. Прямо сейчас я пыталась научиться ходить сквозь стены, но металлические створки лифта не поддавались, упрямо продолжая упираться в спину. Я вжималась в них с такой силой, что не удивлюсь, если серебристый металл запечатлит отпечаток моего тела. Он, наконец, подошёл. Вплотную. Я не могла разорвать наш зрительный контакт, он не позволял мне даже моргнуть, и мои глаза начали слезиться. Он был так близко... я чувствовала запах... запах его ярости. Она пахла ацетоном.

Ради всего святого, что я сделала не так?

Я пыталась прокрутить в голове последние моменты происходящего, найти ту роковую ошибку, но постоянно сбивалась. Возможно, от страха клетки моего головного мозга начали отмирать. Это даже хорошо. Если умрёт мозг – я не почувствую боли, я вообще ничего не почувствую, меня здесь уже не будет. Это хорошо.

Валерка крепко обхватил мою шею правой рукой. Совершенно точно, он неравнодушен к ней. Этой части моего тела ещё никто не уделял столько внимания. Инстинктивно я попыталась сглотнуть, чтобы расслабить гортань, и он поймал этот момент – сжал руку ещё крепче, блокируя любые даже самые незначительные процессы. Моё горло начало неметь... Ох, что это за чувство. Я никогда не смогу описать его словами. Я знала, что сопротивляться нет смысла, я только потрачу энергию и задохнусь быстрее... но, когда кислород совсем закончился, моё сердце взорвалось паникой. Я билась головой о лифт, неумело отталкивала его руками, вслепую пинала ногами, я делала всё, только чтобы получить грёбаный глоток воздуха. Сейчас за крошечную порцию кислорода я бы продала собственную мать.

Лёгкие горели. Сначала их сжал в тиски огонь, а потом сковал лёд. Такой холодный, что казался нестерпимо горячим. Перед моими глазами не промелькнула вся моя жизнь, как об этом везде пишут... я видела только эти стальные глаза. Но через какое-то время начали пропадать и они. Мир ускользал, утекал сквозь пальцы. Так вот ты какая, Смерть...

Я думала, что, если открою глаза, увижу свет в конце туннеля... много света – ведь именно так говорят о переходе в иной мир. И вот я открыла глаза, а вместо света... чернота. Тёмно-коричневое дерево, вскрытое лаком. Такая знакомая картинка. Да это же пол... его пол. Уши были, как будто заложены, издалека я слышала, как тяжело дышит собака.

Ебать. Да это не собака, это я.

В ушах зашумело, лёгкие снова горели, голова кружилась... чувства ко мне возвращались. Видимо, он отпустил меня в последний момент, и я упала... ничком, на колени и руки. Сердце билось больно и быстро. И не было совершенно никаких сил, я не могла пошевелиться.

Мерзавец сел возле меня на корточки, в его руках появился пистолет. Я всё ещё дышала так, словно была огромной немецкой овчаркой, забытой на солнце. Руки и ноги затекли, мышцы сводило, измученная шея отказывалась держать тяжёлую голову... и я выпрямила ноющие конечности, растянувшись на прохладном полу, прямо под лифтом... прижала щёку к ровным доскам и закрыла глаза.

Боже, как я хотела провалиться. И никогда, никогда, никогда не существовать.

Резко схватив за талию, он повернул меня лицом к дивану, а сам остался за моей спиной. Сердце подскочило к самому горлу. Боже. Его пальцы заскользили по позвоночнику вверх... добрались до тонкого материала на шее, погладили её, и разорвали ткань. Это происходит снова! Ну, что за неудачное платье? Лиф упал, обнажая грудь. Мерзавец снова обнял мою талию и повернул к себе лицом. Солнце уже начало вставать, но пока это больше напоминало сумерки, нежели рассвет. Валерка подался вперёд, вытягивая шею, и медленно-медленно обхватил своими губами мои губы... отпустил... и снова прильнул. Тяжёлая волна поднималась всё выше и выше. Он целовал меня так медленно, слишком медленно. Я двигала только губами, не смела обнять его или хотя бы прикоснуться, цепляясь руками за спинку дивана. Он отпустил меня, но продолжил целовать. А руками... своими руками сбросил пиджак и медленно расстёгивал пуговицы, одну за другой... запонки, звякнув, упали на пол. Вскоре к ним присоединилась и рубашка. Я закрыла глаза, исчезая со света. Он облизывал мою ключичную кость, когда я услышала звук расстёгивающейся молнии... Ноги задрожали, я крепче схватилась за спинку дивана. Его влажные губы добрались до моего соска, сильной рукой сжимая моё бедро.

Его ладонь изощрённо и медленно подбиралась к моей заднице...

- Валера... - Он отпустил мой сосок и вернулся к губам.

- Что? - Шептал он прямо в мой рот. - Что...

- Сейчас не подходящие дни, ты же знаешь... - Я говорила одно, а делала совершенно другое: мои губы тянулись к нему, стоило ему хоть на миллиметр отстраниться.

Мерзавец провёл носом по моей щеке и зашептал на ухо:

- Я видел достаточно крови. Какая разница... - Действительно, какая, к чёрту, разница...

Он подвинулся ближе, и я ощутила его возбуждение... Господи Боже. Опустив глаза ниже, я увидела, что он не снял штаны, а только расстегнул чёртову молнию и вытащил наружу... о, Господи! Его руки легки на мои плечи и надавили... я отклонялась назад, обнажённая кожа спины прикоснулась к прохладным подушкам дивана... а его спинка оказалась под моей задницей. Член мерзавца коснулся внутренней стороны моего бедра, и про себя я завыла... а может, и не про себя. Без разницы. Его правая рука нырнула под юбку... и моё дыхание сбилось.

Совершенно неожиданно острые когти впились в моё левое плечо. Я дёрнулась, вскрикивая. Проклятая ревнивая кошка! Её когти всё ещё были внутри меня и медленно тянули вниз... я повернула голову, встречаясь с её горящими глазами, и быстро отвернулась, сообразив, что это плохая идея – может ранить в лицо и глаза. Дёрнув плечом, я попыталась смахнуть её... и мне помог Валерка. Когти исчезли. Мерзавец отстранился. Продолжая лежать на диване с голой грудью, я повернула голову и увидела её сидящей на полу, она подобралась, готовая к прыжку. Ну что за стерва?!

Вот только стерва прыгнуть не успела. Меня оглушило выстрелом, пуля отбросила маленькое животное, кошка ударилась о стену и упала на пол. В сумерках я разглядела тёмное кровоточащее пятно на светлом участке стены... Меня затошнило.

- Я говорил, что животные не заслуживают смерти, потому что делают глупости неумышленно. Так вот это, - он указал подбородком на мои царапины, - было умышленно с её стороны.

Он спрятал свой член, застегнул ширинку и ушёл, сжимая в правой руке пистолет.

Он скрылся из вида, а я продолжала лежать, рассматривая потолок под аккомпанемент своей оглушительной тахикардии. Спина покрылась тонким слоем холодного пота и липла к кожаной поверхности дивана. Мне казалось, что я чую запах разлагающегося кошачьего тела, но я знала, что во всём виновато моё спятившее в конец воображение. Он застрелил кошку... свою кошку. Не раздумывая, совершенно хладнокровно, даже цинично. Но самое страшное то, что он считал себя правым.

Убить своё домашнее животное за то, что оно оцарапало кого-то – пугающе буднично вписывалось в жизненную мораль мерзавца. А что, если кто-то помнёт один из его многочисленных автомобилей? Он устроит вендетту прямо там, на дороге, пока горит красный сигнал светофора?

- Тина!

Дёрнувшись и едва не упав, я побежала на звук его голоса. Он ждал меня на кухне, глядя в окно и опираясь о стол левой рукой. Его спина была голой, одна лопатка хищно выпирала. Я пошла вперёд, рассматривая его спину, пытаясь прочесть хоть одну из многочисленных надписей... но он выпрямился, оторвав руку от столешницы, и резко развернулся ко мне лицом.

И только когда его взгляд задержался в области моей груди, до меня дошло, что я совершенно внепланово свечу своими достоинствами... Я обняла себя руками, пряча грудь, чем вынудила мерзавца посмотреть мне в глаза. Он высокомерно приподнял бровь.

- Думаешь, там есть что-то, чего я не видел? Кстати, забыл сказать, у меня фотографическая память.

Я не знала, куда себя деть от такой наглости, открывая и закрывая рот, как рыба.

- Я замёрзла. - Подстать ему я высокомерно задрала подбородок, а он... просто рассмеялся мне в лицо. Вот мерзавец...

- Нужно обработать царапины.

Он открыл дверцу холодильника, скрываясь за ней, а когда показался вновь... на его лице не осталось и следа того высокомерного и, безусловно, приподнятого настроения. Мерзавец хмурился, и на его щеках заходили желваки. В руке он сжимал бутылку водки. Хлопнув дверцей холодильника в несколько раз сильнее, чем требовалось, он повернул голову ко мне:

- И чего ты ждёшь? Подойди.

Я подошла ближе, уперевшись взглядом точно в его правый сосок. Он начал раскручивать крышку бутылки, и его сосок задвигался... Клянусь, я не могла оторвать глаз от этого зрелища, будто оно было восьмым чудом света.

- Опусти руку. - И я беспрекословно опустила руку, обнажая грудь, потому что в его голосе не было и сотой доли сексуального подтекста, это был холодный приказ.

Он опрокинул бутылку над моим плечом, поливая глубокие царапины. Часть водки текла прямо на пол, разбиваясь о глянцевую плитку, брызги ударяли по ногам. Когда алкоголь добрался до самой болезненной области, я одёрнула руку... Валерка, не переставая поливать водкой пол, схватил моё плечо свободной рукой и вернул под струю. Он не ослабил хватку, хотя я не предпринимала попыток к сопротивлению. Теперь водка лизала не только моё раненное плечо, но и его пальцы. Мерзавец сосредоточенно следил за процессом, я же пялилась на его опущенные ресницы. Меня всегда возмущал тот факт, что почти у всех особей мужского пола человеческого рода вопиюще длинные ресницы. Почему? На кой хрен они им сдались? Им ведь плевать на длину своих ресниц, в то время, как женщины отчаянно борются за каждый миллиметр. И это ещё одно очко в пользу того, что мир охрененно несправедлив... и в пользу того, что Бог - мужчина.

Наконец, прекратив поливать нас водкой, мерзавец посмотрел мне в глаза и медленно облизал свои проспиртованные пальцы. Я часто заморгала. Особенное внимание он уделил своему указательному пальцу... ещё немного, и вместе со спиртом он снял бы кожу. Практически убив меня взглядом, он резко развернулся, зашвырнул полупустую бутылку в раковину и ушёл, кинув в сторону:

- Иди спать.

Узкая стеклянная бутылка громко захлёбывалась водкой и, несчастно отплёвываясь, избавлялась от содержимого... а водосток раковины, жадно причмокивая, засасывал алкоголь в канализацию. И только теперь, когда он ушёл, я ощутила тошнотворный резкий запах спирта. Пол был скользким, совсем как в ту ночь, когда я разлила молоко... как в ту ночь, когда он засунул дуло в мой рот и выстрелил...

Угрожающе хлопнула дверь. И я поспешила спрятаться в своей спальне...

Компанию Валеры саму по себе нельзя было считать безопасной, но когда к нам присоединялось ещё и его скверное настроение... тушите свет. В прямом смысле. Прячьте детей, домашних животных, закрывайте двери на замки, тушите свет и помалкивайте.

Уже лёжа в кровати, я никак не могла отделаться от мыслей об усопшей. Снова и снова вспоминая, как она бьётся о стену и безвольно падает... бьётся и падает... и падает... и падает... Не теряя надежды, я пыталась заснуть, ворочаясь с бока на бок, но каждый раз, когда я закрывала глаза, видела одно и то же. Выходит, когда я думала, что ревнивая стерва может достать меня и с того света, я была абсолютно права.

- Прекрати! - Чёртовы стены не соприкасались с потолком, потому злой голос прозвучал так, будто его обладатель был совсем рядом. Видимо, чтобы усилить произведённый эффект, он что-то швырнул в стену, которая была общей для наших комнат, удар пришёлся аккурат над моей головой, затем неопознанный летающий объект упал на пол. Предположительно, это была книга.

Он думает, мне удовольствие доставляют мысли о его мёртвой кошке? Я просто не могу это контролировать... но, конечно, мерзавцу не будут интересны мои оправдания. Я пыталась переключиться на что-то другое... вспоминала порядок цветов в радуге, вычисляла квадратный корень из числа Пи, перебирала все известные мне цитаты Коко Шанель, несколько раз мысленно проговаривала свои пароли от фейсбука, электронной почты и твиттера... но постоянно соскальзывала, возвращаясь к проклятой кошке. Ох, чёрт... если он пальнёт в стену, пуля пройдёт насквозь? Дерьмо, надеюсь, они не гипсокартонные.

Совершенно неожиданно мой извращённый мозг нашёл выход. Теперь я не думала о павшей в неравном бою кошке, я думала о сексе с Валеркой. Это было слишком увлекательно, чтобы обращать внимание на что-либо другое.

Пояс его брюк застёгнут, но вот ширинка нараспашку... он засовывает руку и достаёт свой член, крепко обхватывая... подходит ближе, нарочно прикасаясь им к моей коже... рвёт на мне юбку, швыряя в сторону... хватает за ноги и стаскивает к краю кровати...

- Ты, блять, издеваешься надо мной?! - Мерзавец стоял в дверях моей комнаты.

- Ты стал так много материться... - Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что именно я сказала. Боги, надеюсь, кошка попала в рай, ведь я-то непременно окажусь в аду, а мне бы очень не хотелось с ней встретиться...

Он переступил через порог и закрыл за собой дверь. Я вся подобралась на кровати, подтянув ноги как можно ближе к себе, и вцепилась в одеяло, прижимая его к груди.
Мерзавец склонил голову на бок и приподнял брови.

- А мне показалось, ты хочешь, чтобы я занялся твоими ногами.

- Тебе показалось. Уходи.

- Ты знаешь, что за ложный вызов нужно платить?

- Сколько это стоит? Я заплачу. - В моей голове была каша.

- Конечно, ты заплатишь. - Он улыбнулся. - Только не деньгами. - Он шагнул ближе и расстегнул ширинку. - Ты, кажется, хотела, чтобы я не снимал брюк? Что же, сделаем по-твоему. - Ещё один шаг вперёд. Я сглотнула. На нём не было ни рубашки, ни обуви... только брюки, которые останутся до конца.

- Изнасилуешь собственную жену?

- Ты мне не жена. Не нужно обманываться.

- По сути – мафиозная жена.

- По закону и людей убивать нельзя. - Мерзавец развёл руками.

Вот и все карты на столе... а мне нечем бить.

Извращённая, в конец испорченная часть меня хотела, чтобы он подошёл и взял то, о чём говорит. Но другая моя часть вопила, чтобы он убирался... до лучших времён. Так чего я хотела на самом деле? Я не знала. Вроде бы, меня уже должно тошнить от роли жертвы, но, по-моему, меня это... возбуждает? Господи, это хотя бы лечится?

Мерзавец подошёл вплотную к изножью кровати и потянул за край одеяла. Я крепче прижала его к груди, всем видом показывая, что это плохая идея. Но он гнул свою линию до тех пор, пока материал не натянулся между нами упругим полотном. И я не отпускала свой край.

- Считаешь, это изнасилование?

- Да.

- Разве ты не знаешь, что изнасилование – это когда один из партнёров не хочет участвовать в половом акте. А не делает вид, что не хочет. В нашем случае больше подходит другое определение - «ролевые игры».

- А я не хочу.

- Ты такая лицемерка! - Он ухмыльнулся и неожиданно дёрнул одеяло, материал выскользнул из моих ладоней. Мерзавец отшвырнул его в сторону и наклонился, рукой подбираясь к моей ноге... Я не шевелилась. И, властно обхватив мою щиколотку, он подтащил меня к себе. Сердце билось так сильно, что моя обнажённая грудь вибрировала. Я выпрямила спину, и моя голова оказалась на уровне его паха... я смотрела вниз, на его колени, избегая оставлять свои глаза наедине с его расстёгнутой ширинкой. Валерка опустился на колени... большими пальцами поглаживая мои коленки, обтянутые шёлковыми чулками, которые он сам для меня и купил.

- Для тебя это всё ещё изнасилование? - В ответ я упрямо молчала.

Тогда он наклонился ближе, обхватив мою талию руками, и зашептал на ухо:

- Смотри, я делаю всё в точности так, как ты фантазировала... - Плечи мерзавца напряглись оттого, что за моей спиной своими руками он принялся потрошить платье... три резких сильных движения, и юбка в нокауте, отброшена в сторону.

Он опёрся руками о кровать позади меня, напирая своей грудной клеткой... кончик его языка прошёлся по шее и заскользил по плечу. А затем влажно его поцеловал.

- Ты на вкус, как русская водка. - И я дрогнула. Он осторожно поцеловал мою шею, которую, к слову, начало саднить после захватывающего приключения у лифта. Глаза против воли закрылись. Чуть позже я почувствовала его губы на своём подбородке...

- Разомкни губы, и я тебя поцелую. А если нет... то уйду. - Он шептал это, задевая своими губами мою нижнюю губу. И я почувствовала стыд, потому что собиралась открыть свой грёбаный рот, как он того хотел. По всей видимости, мерзавец не собирался ждать, пока я договорюсь со своей совестью, он начал отстраняться... и, паникуя, я схватила его за руку, не желая отпускать.

- Ты такая лицемерка... - Он забавлялся. - Amore mio. - Это было сказано с таким придыханием, что я чуть было не поверила. Такая дурочка...

Валерка поцеловал меня. И я обхватила его корпус ногами. А дальше дело пошло значительно быстрее... теперь, когда я дала своё согласие, он не собирался церемониться. Определённо, тот человек, который сказал, что женщины – самые коварные существа на Земле, просто незнаком с Валерой Русиком.

Он вытащил свой возбуждённый член и поднял на меня глаза, проверяя реакцию... я суматошно пыталась взять себя в руки. Приподнявшись, мерзавец опрокинул меня на кровать... не разрывая зрительного контакта, он отодвинул мои трусики в сторону и быстро вошёл. Одним толчком целиком оказался во мне. Из груди вырвался не то стон, не то хрип... я уже говорила об этом раньше, но повторюсь, у меня нет ни слуха, ни голоса... и это прискорбно, потому что Валерка определённо заслуживает лучших, самых изысканных вокальных завываний. Он толкался в меня так сильно, что моё тело всё выше и выше забиралось на кровать... скоро мы и вовсе целиком оказались на ней. Он двигался так резко... одна моя нога соскочила с его поясницы и обессилено упала на кровать... мерзавец взял её под коленкой и закинул обратно, придерживая рукой у себя за спиной. Это вынудило его опираться только на один локоть, и левая часть его тела теперь лежала на мне... ох, это была такая приятная тяжесть...

Как и в прошлый раз, когда он был близок к краю, мерзавец уткнулся лицом в мою шею, горячо дыша на ухо. И без того крепкая хватка, удерживающая мою ногу, превратилась в тиски... и я сдалась, крепко обхватив его мощную спину руками... мои объятия мешали ему двигаться, он матерился сквозь зубы на итальянском, но вырваться или скинуть с себя мои руки не пытался. Сумасшествие, я знаю, но именно это заставило меня сначала замереть, а потом содрогнуться всем телом и на несколько секунд крепко зажмуриться, воображая себя лопнувшим воздушным шаром.

Наваждение быстро отступало... я открыла глаза, когда он всё ещё двигался во мне... бросив держать мою ногу, Валерка опёрся о кровать двумя руками... его дыхание было горячим и тяжёлым, он устал, но был слишком близко, чтобы отступить.

Я обхватила его голову двумя руками и оторвала от своей шеи... тёмные, практически чёрные волосы мерзавца прилипли ко лбу и вискам. Если бы я не кончила минутой раньше, я бы кончила сейчас, однозначно. Я держала его лицо в своих ладонях, наблюдая за тем, как шевелятся его губы, как пульсирует вена на лбу... Делая три последних протяжных толчка, он распахнул глаза, и его лицо исказилось... наш чемпион пришёл к финишу. Вторым. Я улыбнулась, ну хоть в чём-то я была первой. И не удержавшись, поцеловала Валерку в солёные от пота губы, неважно, что он уже не отвечал мне.

Вынув из меня свой член, он вернул на место мои трусики и сел на кровати ко мне спиной. Сейчас мне было плевать на его татуировки, потому что я устала, потому что моя шея всерьёз начала меня беспокоить. Я не могла поднять головы. Мерзавец вернул одеяло на кровать и вышел, закрыв за собой дверь. Я даже не успела подумать что-нибудь язвительное по этому поводу, потому что уснула.

Приснилась мне кошка, как оказалось, попала она в ад. Поделом тебе, стерва. Скотинка голосом Валеры заявила, что видела списки, в которых упоминается моё имя... так же она сообщила, что забила мне место рядом с собой и с нетерпением ждёт нашей встречи. Знаю, это глупо, но проснулась я в холодном поту...

Валера:

Мой мозг всё ещё опасался коллапса: он отказывался иметь дело с её мыслями. С концентрацией дела обстояли ещё хуже. В той старой жизни, которая кончилась неделю назад, отсутствие доступа к мыслям и невозможность концентрации делало меня во многом слепым, в своей новой жизни я отчётливо ощущал её эмоциональный фон, её нервозность, её смятение, её предчувствия... я оставался зрячим в любом состоянии. Понятия не имею, какого дьявола со мной происходит. Может, мои способности вышли на новый уровень, а может, в жизни каждого мужчины рано или поздно появляется женщина, которую он чувствует безо всякой телепатии. Рано или поздно. Люди говорят: «Лучше поздно, чем никогда». Раньше я верил им. Теперь я знаю, что лучше уж никогда, чем так поздно.

Я разваливался, я не мог собраться. Она сидела рядом со мной и походила на чёрную дыру – гравитационное притяжение было столь велико, что мне не удалось бы покинуть её, ускользнуть от неё, даже двигаясь со скоростью света. Моя персональная чёрная дыра посылала сигналы, моя чёрная дыра нервничала, чёрная дыра волновала меня. Она сбивала с толку. Я был слишком восприимчив, и я не мог позволить себе быть таковым, если не собирался провалить операцию. Может, мне и не доставало опыта во взаимоотношениях с женщинами, но, по крайней мере, я знал несколько способов заставить их забыться на некоторое время. Итак, настал момент отдавать долги.

Я остановил машину на обочине и заперся со своим чудовищем на заднем сидении. Любить друг друга горизонтально – параллельно кровати, полу или сидению автомобиля – у нас получалось значительно лучше, чем в вертикальном состоянии. Точно, как животные. Быть может потому, что никогда человек не похож так на животное, как сразу после рождения и за мгновение до смерти.

Когда меня уже невозможно было назвать должником, я вытер губы о внутреннюю сторону её бедра.

Мы остались в темноте и смотрели друг другу в глаза.

- Наверное, грустно, что я не могу любить, как все остальные. – Это не было вопросом, это на самом деле было грустно.

- Может, это все остальные не умеют любить так, как ты. – Смотрит в мои глаза. Говорит это. Верит в это. Обычно клетка ищет птицу, но в нашем случае всё выглядит так, словно птица ищет клетку, а когда находит, бьётся о её прутья, чтобы пустили внутрь.

Я знаю, что за чертой увижусь со всеми, кого никогда больше не хочу видеть. Но я не знаю, увижу ли я ту, которую собственноручно проведу за эту черту. Ту, которая сказала бы мне, что ни о чём не жалеет.

Под вспышки фотокамер и красивую музыку я веду её на бойню. А она доверчиво цепляется за мой локоть. Гул в моей голове громче того, что стоит в холле, полном народу. Запах лилий, который я успел возненавидеть, с новой силой ударяет в нос. Я нарочно встречаюсь взглядом с некоторыми из гостей, достаточно значимыми, чтобы оказаться посвящёнными в планы Макса. Почти все встречают меня с нотками нервозности и раздражения, однако, не выходящими за рамки обыденности. Те немногие, кто испытывает положительные эмоции в моём присутствии, не могут быть носителями стратегически важной информации. Макс далеко не идеален, но также он и не полный кретин. Алек благоразумно держит свою физиономию подальше от меня. Либо он в курсе, что я бы с радостью над ней поработал, либо боится выдать свои эмоции. Ублюдок не хочет испортить сюрприз. Годы совместного сотрудничества сделали мою исключительную проницательность легендой. Благодаря которой члены организации разделились на два лагеря: одни меня на дух не переносили, вторые хотели со мной дружить. Равнодушных не оказалось.

Зал полон гостей, обычные мафиозные разговоры и планы. Тина улыбается мне, и неожиданно, Алек распахивает огромную дверь в зал, она бьётся о стену, и в комнату вместе с порывом воздуха влетает его оглушительно громкая мысль, полный вариант приказа: «Девчонку не трогать. Его ранить, но не убивать. Когда я закончу дело, сможешь с ней поиграться. Если всё сделаешь правильно – девчонка твоя». Это всего лишь мысль, но она сбивает меня с ног. Как атомный взрыв, как ультразвук. Алек уже прицелился, и мне некуда деваться. Я едва успеваю развернуть её навстречу пуле. Этот выстрел навсегда застрял в моих ушах.

Её тело кратко содрогается. Она медленно опускает голову вниз. И я тоже. Мы оба видим, как мои руки судорожно зажимают её ранение. Кровь обжигает кожу. Алек действительно собирался меня только ранить, не убивать – он целился в нижнюю часть тела. Кровь сочится между моих пальцев, её тело расслабляется. Я пытаюсь осознать происходящее, но оно ни черта не осознаётся. За спиной Алека появляются двое головорезов моего старшего брата – оба держат меня на мушке. Да! Скорее! Застрелите меня, наконец.

- АХ ТЫ СУКА!!! – Алек взвыл во весь голос. Его лицо пошло красными пятнами.

Моё еле живое чудовище нетвёрдой рукой коснулось своего живота. Мы с ней никак не могли поверить, что это происходит на самом деле. Что это уже произошло. Она с усилием поднесла ладонь к лицу: под свежей блестящей кровью было начертано моё имя. Смотреть было больно. Её уже практически не держали ноги. Ощущать на руках вес её полумёртвого тела тоже было больно. Моё сердце превратилось в гематому.

- Валера? – Она не смогла повернуть голову в мою сторону. – Валер, смотри, я теперь тоже могу сделать вот так... - Чудовище крепко зажало в кулаке моё имя. И я почувствовал, как она проваливается в темноту.

- Мы скоро увидимся, детка. – Быстро, на ухо, чтобы успела услышать, чтобы ждала меня, где бы ни оказалась.

Она совсем потерялась в пространстве, и я подхватил её на руки. Она казалась легче, чем прежде. Может, всё дело в крови, которой в ней почти не осталось... Босоножки слетели с ног и глухо ударились о пол. Глаза прикрыты, голова безвольно запрокинута. Но я ещё ощущал её слабое и неровное поверхностное дыхание.

Алек решил, что с ней всё кончено. Он обезумел.

- УБЛЮДОК! – пуля вошла под ключичную кость, между плечом и шеей. Я едва не уронил её. Ноги больше не держали меня, мы падали. Я ударился спиной о поверхность окна. – УБЛЮДОК! – Алек метался по комнате, не находя себе места. Сидя под окном и держа её на коленях, я всё ещё ощущал её лёгкое дыхание.

- Детка? – Я коснулся рукой её подбородка, испачкав его кровью. Мои руки были по локоть в её крови.

- СДОХЛА ТВОЯ ДЕТКА, УБЛЮДОК! – у Алека дрожали руки.

- Ты её убил, а она нужна была Максу. Ты нарушил приказ. Ты следующий. – И снова к ней: - Детка?

- Может, мне тогда, наконец, пристрелить тебя? Терять-то теперь нечего. – Он бросил мне угрожающий взгляд.

- Я не против.

- Ах ты не против? Торопишься увидеться со своей сукой на том свете? Ну, я устрою вам свидание. – Он поднял пистолет и прицелился.

- Я твой должник. – Мне хватило сил усмехнуться.

- Алек? – Макс звучал дико и холодно. Алек вздрогнул всем телом.

- Сэр. – Он опустил пистолет и голову. Макс обошёл Алека и оценил происходящее.

Его глаза вспыхнули.

- Валера, она мертва? – Его рука, сжимающая рукоять пистолета, напряглась.

- Тебе ли не знать этого, Макс. Ты сделал всё, чтобы убить её.

Он дёрнулся и с силой швырнул пистолет на пол, тот отскочил, магазин вылетел из рукояти.

Макс взревел: - АЛЕК!

Раненное, кровоточащее плечо полыхало огнём. В голове роилась тысяча мыслей. У Макса были серьёзные планы на моё чудовище. Очень серьёзные. Что ему могло от неё понадобиться? У неё не было ничего, кроме... кроме бесконечного влияния на меня, разумеется. Она нужна была ему живой, чтобы шантажировать меня.

- Алек, я дал чёткие указания. Девчонка была нужна мне живой. Неужели это сложно?!

- Сэр, он успел прикрыться ею, когда я уже нажал на курок.

- Именно поэтому, Алек, я велел использовать гарпун! – пока они выясняли отношения, я вытащил из-за пояса пистолет.

- Сэр, но вы же сами видели в конференц-зале, что ему похуй на гарпун! Он бы пришил нас всех!

- Алек, ты дважды ослушался босса. – Макс шагнул ему навстречу. Никто не обращал внимания на меня.

Она дышала, но каждый вздох, срывающийся с её губ, обещал быть последним.
Я обнял её крепче и прижал дуло к её сердцу.

- Я последую за тобой в свой смертный час, детка. Навсегда. – Я прильнул к её побледневшим прохладным губам, она впервые не отвечала на мой поцелуй. Я зажмурился и спустил курок. Она даже не дёрнулась, осталась безучастна. Но дыхание оборвалось. Я должен был быть готов к этому. Но в жизни есть вещи, к которым сколько ни готовься, ты никогда не будешь достаточно готовым. С одной из таких вещей я столкнулся лицом к лицу.

Выстрел обратил на нас внимание. Я смотрел на неё, не мигая. Теперь она ещё больше походила на чёрную дыру. Комната и люди вращалась вокруг неё. Из-под полуприкрытых глаз на меня смотрела бездна. Она ушла. Оставив меня наедине с осознанием того, что скорость тьмы равна скорости света.

- Сукин ты сын, Валера. – Устало констатировал Макс и тяжело вздохнул.

Прежде чем он отвернулся, я встретился с его утомленным, полным сожаления взглядом.

- Сегодня не твой день, Алек. – Макс покачал головой и приблизился к нему, Алек отступал к стене до тех пор, пока не упёрся в неё спиной. Он всё ещё сжимал в руке пистолет. Макс подошёл к нему, взял его руку и прижал его же пистолет к его же виску. – Спусти курок. – Сиплый голос Макса звучал спокойно. Алек широко распахнул глаза, он был белым, как лист бумаги.

- Сэр, я... я уверен, что ещё смогу быть вам полезным.

- В этом вся твоя беда. Ты слишком самоуверен. Спусти курок. – Алеку не хватало духа спустить курок, и Макс сделал это за него. Выстрел. Звук, с которым пуля прошила его череп, оказался чистым концентрированным наслаждением. Алек завалился набок, изо рта потекла густая вонючая кровь.

- Уберите тело. – Макс повернулся ко мне всем телом и подошёл. Он присел на корточки, чтобы наши глаза встретились. – Пистолет, Валерка. – Макс протянул руку, я отдал ему пистолет. – Нам нужно поговорить. Ты можешь подняться? – мог ли я подняться? Я не знал. – Поднимайся, Валера. Выпьем. У меня найдётся твоё любимое обезболивающее. – Он отошёл в сторону и закашлялся.

Я отодрал спину от холодного стекла и попытался встать на ноги. Плечо горело заживо. Взять её на руки удалось не сразу. Когда я выпрямился, меня покачивало. Я закрыл глаза и сосредоточился, контролируя дыхание, в голове начало проясняться. Макс сунул мой пистолет за пояс брюк и показал рукой дорогу.

Мы медленно двигались вглубь номера и остановились, когда дальше уже некуда было идти. Макс обошёл массивный стол из тёмного дерева и опустился в кожаное кресло. Позади него высились стеллажи с книгами, красные и зелёные корешки рябили в глазах. Открыв боковой ящик стола, он вынул квадратную бутылку виски и пару широких стаканов. Макс разливал угощение. Я всё ещё стоял на пороге, с мёртвым чудовищем на руках. Макс посмотрел на меня, а потом на кресло перед собой. Он подтолкнул стакан с янтарной жидкостью поближе к моему краю стола. Я собирался принять это приглашение.

Справа от стола горел огромный электрический камин. Потрясающая имитация. Дерево потрескивало и испускало редкие искры, как настоящее. Единственное упущение – имитация не пахла костром. Но, если бы и пахла, я не почуял бы запаха – всё вокруг пахло только её кровью. У искусственного камина, в отблесках электронного огня грелся кожаный диван, я подошёл ближе и опустил её тело на скользкую чёрную поверхность. Она была очень бледной, она уже начала остывать. Что-то горькое и когтистое изнутри мешало мне дышать. Я поправил подол её платья, обошёл диван и присел на его низкую спинку. Оказавшись между любимой и старшим братом. Который наблюдал за мной, не отводя глаз.

- Валер, сядь в кресло и выпей, - он качнул головой в сторону кресла. – Её больше никто не тронет.

- Что ещё тебе нужно, Макс? – Я медленно подошёл к столу и залил безвкусный виски в горло.

- Что с плечом? Ты серьёзно ранен?

Я бесстрастно посмотрел на него сверху вниз:

- Я ранен смертельно.

- Сядь. Я хочу объясниться. – Он вновь наполнил стаканы, я сел в кресло, откинувшись на спинку. И размышляя о том, что мог бы убить его быстрее, чем он проделает то же самое со мной. Я мог бы сделать это и без пистолета. Но Алек мёртв, если укокошить Макса, Диму уберут в считанные часы. А у меня нет больше сил, я устал играть в спасателя. Кроме того, я приберёг для Макса кое-что похуже смерти.

- В неё не должны были стрелять. Я не приказывал этого.

- Конечно. Она нужна была тебе живой, чтобы шантажировать меня. Именно поэтому ты не пришил меня в каком-нибудь переулке. Сначала тебе что-то нужно получить от меня. – Я глотнул из стакана. – Алек очень расстроился, что упустил шанс поиграть с ней. – Я посмотрел ему в глаза, Макс был обескуражен количеством информации, которой я обладал.

- Я действительно обещал ему девчонку после того, как завершу дело, но...

- Завершишь дело? – Я усмехнулся. – Ты имеешь в виду, после того, как я бы поддался шантажу и после того, как получил бы пулю, верно? – Его глаза ожесточились.

- Верно, Валера. – Он помолчал, затем продолжил: - Я обещал ему девчонку, но это не значит, что я отдал бы её ему. Я обещал ему девчонку, чтобы он не начал действовать самостоятельно. Ты знаешь Алека, ему нужен большой стимул, чтобы следовать указаниям.

- Очень предусмотрительно с твоей стороны. Похоже, ты предусмотрел всё. – Он не стал опровергать мою теорию. – Тогда скажи мне, Макс, что же ты собирался делать с девчонкой, после моей безвременной кончины? Мы уже выяснили, что Алеку она бы не досталась. Отпускать её ты бы наверняка не стал. Тогда что же? Посвяти меня в свои планы. Я уже ни с кем не смогу ими поделиться.

- То же самое, что сделал с ней ты. Это намного более милосердно, чем позволить Алеку отвести душу.

- Милосердно? – Я усмехнулся. – Милосердно... - Я закрыл глаза. Может, в этом и была толика правды. Алек, больше всего остального, нравилось отбирать и ломать чужие игрушки. Возможно потому, что именно так с ним самим поступали в детстве. Он походил на жестокого ребёнка, который мучает до смерти лягушек и котят из любопытства.

- Впервые, когда я вас увидел, я подумал, что ты пудришь мне мозги. Разыгрываешь эту сценку великой любви, только чтобы не позволить организации избавиться от случайного свидетеля. Но позже... я заметил любовь в твоём взгляде к Тине. Это заставило меня сомневаться. Ещё позже я стал свидетелем крайне не типичного для тебя поведения: в конференц-зале я окончательно понял, что это никакая не сценка, Валера. Я, наконец, обнаружил место, на которое можно давить... и кое-что выдавить из тебя.

- Поэтому ты пригласил нас на семейный ужин.

- Да.

- Но ты бы получил от меня услугу и с чистой совестью отправил нас обоих на тот свет.

- Да, но... Хорошо, Валерка. Мне нужны дневники нашего отца.

- Дневники отца? – Он уже спрашивал о них несколько лет назад. Тогда я отказал ему. Но не потому, что они представляли собой какую-то особенную ценность, а потому, что в своих записях папа ясно давал понять: своего старшего сына в кресле босса организации он видеть категорически не желает. Макс и без того ревностно относился к власти, после прочтения дневников, содержащих весьма нелицеприятную характеристику его персоны, он мог вообще сорваться с цепи. – Дневники отца. – Повторил я. – Ты уверен, что хочешь ознакомиться с их содержанием?

- Я не был уверен до тех пор, Валерка, пока не понял, каким образом ты сумел совершить такой головокружительных взлёт по карьерной лестнице. Сколько я тебя помню, ты был обычным замкнутым ребёнком, но после смерти родителей... после того, как дневники перешли в твою собственность, ты сильно изменился. Начал разбираться в людях, перестал ошибаться. Сдаётся мне, из сочинений отца можно извлечь практическую пользу. – Уголки моих губ дёрнулись вверх. – Я готов дорого заплатить за эти дневники, Валера. Чего ты хочешь? – Макс понятия не имел, что после смерти родителей, в мою собственность перешли не только дневники, но и телепатия. Очень выгодное для меня заблуждение.

- Я готов обменять два дневника на два...

- Два дневника на два? – Макс поддался вперёд, взглядом высверливая во мне дыру.

- На два места на нашем семейном кладбище.

- Ты хочешь, чтобы девчонку похоронили на семейном кладбище Русиков? – Он замер. Я не предполагал, что мне придётся об этом просить.

- Ты хочешь хоронить её с твоей фамилией? – Очевидно, Макс жалел для неё нашу фамилию.

- Разумеется. – Я зло посмотрел на него. – Тем более, что под своей фамилией её может найти отец.

- Хорошо. – Макс постукивал пальцами по столешнице. – Хорошо, Валера.

- Ты клянёшься, Макс? Ты можешь поклясться своим сыном и благополучием всей Семьи, что я могу довериться твоему обещанию? – Его пальцы застыли над столешницей.

- Если я получу дневники, я клянусь похоронить вас на Северном кладбище в секторе нашей семьи. Я клянусь похоронить её под твоей фамилией. Я больше не буду вмешиваться в твою судьбу. Клянусь, что исполню последнюю просьбу своего младшего брата. – Сиплый голос Макса звучал непривычно искренне. Он глотнул виски, чтобы подавить приступ кашля.

Я поднялся и повернул голову, с высоты моего роста было видно чудовище. Бледная, она лежала точно так, как я её оставил. Это почти прикончило меня снова. Я спешно подошёл к столу, вырвал листок из календарного блокнота и записал два пароля: от лифта и сейфа.

Я подошёл к дивану. Белая, как снег, красная, как кровь. Я остановился на расстоянии вытянутой руки и не смел подходить ближе. Мне казалось, что она может распахнуть глаза и потребовать, чтобы я, наконец, оставил её в покое. Со всего духу. Наотмашь. Я сжал челюсть и переступил через себя, шагнув к ней. Но она молчала, она ни слова не сказала... Ничего, детка, скоро мы увидимся, и я обещаю терпеливо выслушать всё, что ты обо мне думаешь. Макс по-своему интерпретировал выражение моего лица.

- Не беспокойся. Мы подкрасим её и переоденем, я прослежу за всем лично.

Я резко повернул голову в его сторону: - Не надо красить её, не надо переодевать её. Вообще не надо её трогать. Просто положите в гроб и забейте крышку! – Его ошеломила моя вспышка.

- Валера. – Он поймал мой взгляд. – Ты хочешь, чтобы её похоронили в таком виде? В этом платье?

Я отвернулся от него и нерешительно посмотрел на чудовище. Платье больше не было белым, оно было багряно-коричневым. С двумя разрывами в местах ранения. Так ли плохо выглядит это платье, чтобы позволить кому-то касаться её? Я не был уверен...

«Судья Макмаер, меня зовут Валера Русик.

Последние несколько лет я исполняю обязанности советника главы преступного синдиката. Мафия. Семья Русик. Ваша дочь, Тина, любила меня. И, если вы держите в руках это письмо, значит, мы оба мертвы.

Нашу Тину пустили в расход, сожрали, смахнули с шахматной доски, словно она ничего не стоила. Я пишу вам в надежде, что вы в состоянии дать достойный ответ. В конце концов, у вас есть опыт. Вы знаете, на каком топливе работает эта адская машина. К моему письму прилагаются опасные для всей Семьи сведения. У вас есть возможность ознакомиться со многими и многими жертвами, которые могут дать показания, если найти к ним подход, также в документах вы найдёте имена всех коррумпированных чиновников и иных членов государственного аппарата, которые за жирный кусок прибыли добровольно страдали выборочной слепотой. И конечно я отметил имена офицеров полиции, которым ни в коем случае нельзя знать, какого рода информация попала вам в руки. Надеюсь, в вашем распоряжении найдутся прежние связи, с помощью которых вы соберёте команду, не реагирующую на угрозы и взятки. Я подготовил список, в котором перечислены имена всех действующих членов Семьи Русик, с их подробными досье и разбором незаконной деятельности. Также, в документах обозначены будущие сделки организации, адреса штаб-квартир и места хранения контрабанды. Я открыл для вас доступ к моим сбережениям, реквизиты во втором конверте. Средства понадобятся.

Если бы вы нуждались в моих советах, я бы предложил придать этому делу широкую огласку. В этом случае спрятать концы в воду проблематично. Надеюсь, полетят головы. Кроме того, в настоящий момент Санкт-Петербург контролируют пять семей, попробуйте наладить связь с оставшимися четырьмя. Думаю, они будут рады выбить из игры Русиков.

Сейчас вы наверняка вне себя от ярости и горя, ваше право. Мне остаётся только уповать на то, что вам достанет самообладания взять себя в руки и подойти к этому делу с холодной головой. Я хочу, чтобы правосудие разобрала организацию по кирпичу, разнесла в пух и прах. И отправила всех ферзей за решётку на пожизненный срок. Я хочу, чтобы Макса Русика посадили на пожизненный срок. Смерть вашей дочери целиком и полностью на его совести. Быть может, я лукавлю. Я и сам сыграл не последнюю роль в этой трагедии. Но я и так уже мёртв. Займитесь Максом. Если вы его упустите, я найду способ восстать из мёртвых и разделаться с вами обоими.

Когда игра по-настоящему заканчивается, в коробку должны лететь не только пешки, но и короли.

С соболезнованиями,
В. Русик».

Когда я открыл глаза, Макс спустил курок. Поезд, который шумел в ушах, сбил меня с ног.

Навылет, на выдохе... пуля проходит быстро,
Не через сердце, в моё проникая тело
Я до сих пор ещё чувствую этот выстрел,
И то, как твои руки сжали меня до предела,
Сердце остановилось, душа летела.

Может быть в рай, но наверное в ад вернее,
Всё же с тобою нам нечем задобрить Бога,
Я бы смог оправдаться, но не посмею,
У смерти глаза твои, но чуть-чуть темнее.
И оттого мне кажется ты ещё где-то рядом...

Навылет, на выдохе... пуля проходит быстро
Окрасив в кроваво-красный - невинный белый,
Вперёд выступаю, ладонь разжимая смело.
Когда на доске не осталось фигур и в жизни
Собой заслонит короля его королева.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 10
© 24.10.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2927190

Рубрика произведения: Проза -> Триллер


















1