Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Начало


Начало
Хроники Андрея Гарного
Книга первая. Попытка не пытка
Часть первая

Глава 1 День рождения

14 апреля 1986 года
Сегодня день моего рождения. Мне исполнилось двадцать три года.
В прошлом году я напился и в самый разгар празднества стал принимать ванну. Мама постучалась и сказала: «Андрюша, гости уходят», - «Пусть уходят», - злым, пьяным голосом ответил я. Гостями были мои друзья. Они не обиделись, а только понимающе засмеялись. В этом году я отменил застолье и на душе стало легче.
Весь день я ходил по Москве. День серый и неуютный. Посмотрел фильм «Грачи» в кинотеатре «Буревестник». Актёры замечательные, играют хорошо, но кинокартина грустная. Угостил буфетчицу шоколадкой. Молодая, симпатичная женщина тридцати лет, принимая от меня подарок, подумала было о продолжении так внезапно начавшихся отношений. Но взглянула в мои потухшие, безразличные глаза и остыла. В метро видел красивую девушку, всю дорогу переглядывались с ней. Она даже сошла на моей станции, но познакомиться я с ней не захотел. В последний момент решил, что не надо. А дома, оставшись один, жалел, что не подошёл.
Отпуск мой подходит к концу, скоро опять увижу Гохран. Надо уходить с этой работы. Много молодого времени трачу впустую, чувствую, что на глазах превращаюсь в старого беспомощного старика. Впрочем, я забылся. Прежде всего мне следует представиться и рассказать о себе.
Зовут меня Андрей Гарный, родился и живу в Москве, в Кунцевском районе. Окончил восемь классов средней школы, затем Электромеханический техникум, служил в Группе Советских Войск в Германии. В данный момент работаю электромехаником по лифтам в Гохране. Гохран по-другому ещё называется, – Третье главное управление при Министерстве финансов СССР. Как там оказался? Справедливый вопрос. Есть у меня друг Борис. Мы с ним не разлей вода, дружим с самого детства. Вместе дотянули до восьмого класса, гоняли голубей, разводили канареек, посещали секцию дзюдо. Окончили техникум, где нашли себе друзей.
Армия разбросала. Я служил в Германии, Борис на Сахалине. После службы в Советской армии снова сошлись наши пути-дорожки. Сначала решили устроиться в КГБ. Пригласительное письмо из этой организации получили. Но Борька не прошёл по зрению и я, за компанию, решил тоже туда не ходить. И куда мы только не просились. Пробовали устроиться санитарами в Пятнадцатую психиатрическую больницу и в Институт имени Склифосовского. Сотрудники этих учреждений нас от этой затеи отговорили. А потом вспомнили, что у нас всё же есть специальность. Мы же техникум Электромеханический окончили и даже немножко поработали. Восемь месяцев практики на третьем курсе и месяц перед призывом на службу в Советскую армию. Надо признать, что мы не хотели работать по специальности. Тут надо сказать, что у нас с Борисом в техникуме появились друзья. У одного из этих друзей, у Женьки, брат Валера, в своё время тоже окончивший наш техникум, работал в Гохране по специальности. Он пригласил нас к себе. Долго не думая, мы согласились. Так и очутились в Третьем главном управлении при Министерстве финансов СССР. Гохран – солидное учреждение. Красивое здание, от дома моего не так далеко, - одна остановка на электричке. Как теперь понимаю, даже отслужив в армии, мы всё ещё в какой-то степени оставались несмышлёными детьми. Нас всё ещё направляли. Куда скажут, туда мы и шли. Но попав в Гохран, не прогадали. Огромный коллектив, все люди хорошие, работа не обременяла. Это был без всяких оговорок молодёжный земной рай. О котором каждый из нас в душе мечтал и не надеялся, что когда-нибудь мечты его сбудутся. Две тысячи молодых девушек и женщин от семнадцати до двадцати восьми лет, бесплатный спирт рекой, раз в месяц, а то и чаще, танцы под духовой оркестр дивизии имени Дзержинского в собственном клубе, закрытом для посторонних. Бесплатная газировка, молоко. На пятнадцатом этаже просторная треугольная мастерская, южная сторона которой почти вся из толстого стекла. На подоконниках с весны до осени растут помидоры в большом количестве, так как рассаду мы берём из совхозного парника. В мастерской стоят аквариумы с рыбками, цветы в горшках, висят картины.
Два слова о работе, что называется, без лирики и по существу. Тружусь я в ОГМ. В отделе главного механика. В группе подъёмных механизмов. А это значит, что на нашей совести не только работа лифтов, но и два приспособления для мойки окон, так называемые люльки и маленький кран, который называется «Пионер». И этот самый кран – «Пионер», и люльки, для мойки окон, стоят нам на радость, бездействуют, - никто ими не пользуется. Два раза в год мы в эти люльки загружаем чугунные чушки, отрываем посредством электрического сигнала их на полметра от земли и смотрим, не оборвутся ли троса, на которых эти люльки держатся. Это называется испытанием. В другое время к этим механизмам никто не прикасается. К «Пионеру» так и вовсе не подходим. В нашей группе подъёмных механизмов есть инженер, который за них отвечает. Ему тридцать лет, закончил МАДИ, зовут Александром Якимовым. Мы зовём его Саней. Это самый весёлый и добродушный человек на свете. Возвращаясь к руководству. Начальник ОГМ, Зуйков Николай Иванович, его заместитель Анатолий Никифорович Дешёвый.
Когда мы с Борисом устраивались на работу, мы и помыслить не могли, что существуют такие фамилии. Сели напротив Анатолия Никифоровича, он нас расспросил обо всём, проинструктировал. Затем поднял трубку местного телефона и сказал: «Дешёвый беспокоит». Мы сидели в маленькой комнатке прямо напротив него. Молодые, сразу после армии, все на нервах. Такое огромное красивое здание, такая серьёзная организация, такая торжественная минута и вдруг – «Дешёвый беспокоит». Мы, не глядя друг на друга, принялись в голос хохотать. Анатолий Никифорович дал нам отсмеяться, не обиделся. Видимо, не раз приходилось страдать за фамилию. И направил нас в группу. Формально начальником группы был Николай Кириллович Зоткин, Коля. На деле начальником считался Анатолий Васильевич Щербаков, Толя. Числился он старшим инженером. Он в своё время закончил тот же техникум, что и мы с Борисом, теперь учился в вечернем институте. Итак, Толя, Коля, Саня, Боря и я – Андрей, работаем по пять дней в неделю. А теперь внимание. Дежурные механики. Они работают в смену, сутки – трое. Их четверо. Первый - ветеран ВОВ, пенсионер и бывший начальник группы подъёмных механизмов – Константин Андреевич Дубровин. Всеми нами уважаемый Андреич. Второй – Валерий Николаевич Кулямин, старший брат нашего с Борькой друга Евгения, человек, устроивший нас в Гохран. Он нам, через Женьку почти родственник. Третий – Валерий Чекуров. Бывший музыкант, торговец аквариумными рыбками на Птичьем рынке, муж красавицы жены. Весёлый беззаботный человек. Четвёртый – Владимир Максимович Бантиков. Поэт, алкоголик. По совместительству Бантиков работает в гостинице «Россия» таким же электромехаником по лифтам, так же в смену сутки-трое. Так же, как и у нас, пьёт там беспробудно горькую.
И это только мужская часть нашего большого коллектива. А женская часть не уступает в многочисленности мужской.
Марина Авдеева – диспетчер, постоянно находится в мастерской, смотрит на пульт, следит за движением лифтов. А лифты работают хорошо, так как финские, скоростные. Я работал с лифтами российского производства, - небо и земля. Это я говорю не к тому, чтобы лишний раз поругать отечественное лифтостроение, хулителей и без меня достаточно. Я это к тому сказал, что работы у нас фактически не было никакой. Лифты работают, не ломаются, мы бездельничаем. Женщины-лифтёрши следят за чистотой в пассажирских лифтах, моют полы, протирают зеркала. В качестве проводника сопровождают пассажиров в грузовом лифте. У них свой график, они сами по договорённости меняются и в мастерской сидят не всё время.
Сама мастерская - произведение архитектурного искусства. Она у нас треугольная. Одна стена практически полностью стеклянная, выходит на южную сторону. Из мебели два дивана, два лакированных стола, четыре кресла и три стула. В огромном треугольнике нашей мастерской располагается треугольник меньшего размера, маленькая комнатка. В ней находятся металлические шкафчики, в которые мы, переодеваясь, прячем свою одежду. В этой же маленькой комнатке шкаф с посудой, электроплитка, чайник, стол и стул. Работа с восьми до семнадцати, обед с одиннадцати до двух.
Собственно, первый год – сплошной праздник с объятьями и поцелуями. Приятельские беседы, выпивки, влюблённости, головокружение от успеха. А затем всё надоело - и товарищи, и спирт, и безделье, и деньги, и женщины. Человеку нужно развитие, понимание того, кто он, зачем он живёт и в чём цель его жизни. А главное, что ждёт его впереди. А у меня всего этого нет.
Мне исполнилось двадцать три года. Байрон в своём дневнике пишет: «в двадцать пять лет, надо уже быть чем-то – а что на моём счету?». Вот и на моём горизонте пусто. От этого просыпаюсь в холодном поту по ночам и днём не нахожу себе места. Хочется стать великим человеком, а перспектив для этого никаких. Нужно много учиться, много трудиться, видеть цель и идти к ней. А я прозябаю на постылой работе. А ведь до двадцати пяти лет, что называется рукой подать.
С семнадцатого марта я в отпуске, продлил его посредством больничного до двадцать первого апреля, но вечно же не будешь продлевать. Хватит прятаться от самого себя, надо что-то решать.

Глава 2 Знакомство с Анной. Таня

Ночью не мог заснуть, болела голова. С самого утра поехал в кино. Смотрел фильм производства студии ДЕФА «Человек и его имя», про молодого парня в послевоенной Германии.
Сегодня шестнадцатое апреля, - ровно четыре года, как меня призвали на службу в Советскую Армию. Служил в ГСВГ, Группе Советских Войск в Германии. Был такой же ненастный день, только чуть холоднее. Помню корочку льда на лужах. Армия явилась как нельзя кстати. К моменту призыва я окончательно отбился от рук. В хамской форме потребовал у родителей отдать мне те триста рублей из страховки, которые они откладывали по копейке в течение восемнадцати лет. Мотивировал это тем, что ещё неизвестно, вернусь ли я из армии живым. К моему удивлению, родители потакали моим прихотям и исполняли мои дикие просьбы. Дали требуемые мной деньги, которые я беспечно потратил.
Я окончил техникум, у меня появилась девушка, Оля Добрынина. В свои восемнадцать лет Ольга уже созрела, заневестилась, - ей хотелось скорее замуж. Не уйди я в армию, она непременно женила бы меня на себе. Но ничего хорошего из этого б не вышло.
В ожидании повестки из военкомата, с деньгами в кармане, очень весело проводил я время. Полюбил выпивать в кругу друзей. Мы сделали привычку каждый вечер посещать бар, где подавали дорогие коктейли на спиртовой основе.
Армия оторвала от всех этих соблазнов молодой жизни. Умом я понимал, что служба в Советской армии это благо, а натура всячески противилась. Хотелось дружеских пирушек, поцелуев с женщинами и ещё чего-то необъяснимого, но приземлённого.
Несмотря на мои занятия в секции дзюдо в юношеском возрасте, я к девятнадцати годам, вследствие увлечения винопитием, выглядел как совершенный дистрофик, длинный, худой и нескладный. Не удержусь поблагодарить Советскую армию за то, что она сделала из меня человека.
Замполит части, подполковник Кржижановский, подойдя на утреннем построении перед зарядкой ко мне, сказал окружавшим его офицерам: «Посмотрите, кого поставляют военкоматы. Разве сделаешь из такого хорошего солдата?».
Через полгода я стал ефрейтором, то есть отличным солдатом, через год сержантом. Через полтора года службы я командовал ротой молодого пополнения. Как с игрушкой, обращался с гирей в тридцать два килограмма, качался на брусьях и без труда делал «выход силы» на турнике. По тревоге бегал двенадцать километров в запасной район, уничтожать вымышленный десант противника.
Моё дистрофичное тело, незаметно для меня, превратилось в тело атлета, на которое любо-дорого было смотреть. А вернувшись со службы и мельком глянув на свой обнажённый торс в зеркало, я смутился и покраснел. До того гармонично сложенного молодого человека я увидел в отражении. Ещё раз спасибо Советской армии.
Сегодня случилось ещё одно знаменательное событие, - познакомился с Анной. Я уже несколько раз видел её мельком. Она волновала моё воображение своей красотой. Обменялись с Анной телефонами, мило побеседовали. Знакомство превзошло все ожидания. От встречи на душе осталось тёплое ощущение. Особенно запомнились её глаза, - красивые, умные, внимательные, загадочные. Впрочем, и всё остальное у неё на месте.
Ох уж эти влюблённости! Про Добрынину я вам уже в двух словах сказал, необходимо рассказать про Таню. Познакомился я с ней сразу после армии и в наших отношениях до сих пор не поставлена точка.
Я услышал о Тане сразу же, как только пришёл на работу. Марина Авдеева, наш диспетчер, говорила мне: «Ты завидный жених, Андрюшка, равных себе не видишь, но берегись, выйдет из декретного отпуска Танька, - влюбишься, потеряешь голову».
Марья Михайловна в молодые годы работавшая уборщицей в ЦК КПСС, любила вспоминать: «Когда я работала в ЦК…». Слушавшие её в этот момент вздрагивали, про себя думая: «А не сошла ли старуха с ума». Так вот эта самая Марья Михайловна также о Тане упоминала: «Когда второй раз Суслова (Суслова – девичья фамилия Тани) выходила замуж, отец сказал, что свадебное платье покупать ей не будет». Мой начальник, старший инженер, Анатолий Васильевич, говорил о Тане: «Красивая бабенция, но слаба на передок». А голос его при этом дрожал. И на лице было выражение, схожее с той лисой из басни, которая не может достать виноград и поэтому называет его кислым. Чувствовалось, что не по зубам ему, выражаясь его же словами, эта «бабенция». «Красивая гордячка», - говорил про неё инженер, знаток женщин и любимец всей нашей группы подъёмных механизмов, шутник и балагур Александр Якимов, - «На всех смотрит свысока, никого вокруг себя не замечает». Короче говоря, я был о Татьяне наслышан и подготовлен к встрече с ней.
И вот Андрианова вышла из декретного отпуска.
У нас в Гохране есть длинный коридор, ведущий к столовой. Иду я на обед, а навстречу грациозно шагает девушка, которой раньше я не видел. И кроме нас никого.
Надо признать, что это была большая редкость, так как работников на предприятии тысячи. Сблизившись, мы замедлили шаг, мне даже показалось, на какое-то мгновение приостановились, посмотрели друг на друга оценивающе. И я почему-то сразу понял, что это именно она, Таня Андрианова, о которой мне так много говорили. Мы не поздоровались, так как были незнакомы. Но узнали друг друга. Именно узнали.
Вернувшись в мастерскую, я поинтересовался у диспетчера Марины Авдеевой, как выглядит Андрианова, о которой столько говорят: «Блондинка, носик вздернутый, глаза синие, платье брусничного цвета?». «Да, это она, Танька», - тихо, словно открывая мне какой-то секрет, ответила Авдеева, - «Она зайдет ко мне в гости, я тебя с ней познакомлю. Она тоже увлекается театром, как и ты». Так, собственно и получилось.
На следующий день к нам в мастерскую пришла Татьяна. Анатолий Васильевич покраснел, как помидор, смешно было на него смотреть. Андрианова, как мне показалось, принарядилась для такого случая. Пришла в брючном костюме песочного цвета, в зелёной шёлковой блузке. Когда глаза наши встретились, она не выдержала моего взгляда и отвернулась. На все шутки отвечала благосклонным смехом.
Говорили всё больше о пустом, но в каждом моём слове, обращённом к ней, звучал вопрос: «Можно?». И в каждом её смешке на мою шутку, в каждом её ответе я слышал: «Да».
Я был не слишком искушён в амурных делах, но понимал, что это именно так. С другой стороны, у Татьяны муж, которому тридцать лет. Он высок, красив, умен, силен. Парторг своего отдела. Душа компании, всеми уважаемый человек. Только что ребёнка от него родила. Может, я ошибаюсь в её благосклонности? Может, это всего-навсего обычная вежливость? Тут Андрианова мне сама помогла.
Она появилась у нас в мастерской и, улучив момент, когда Толя с Колей ушли в машинное помещение, а Марина Авдеева оставила нас на какое-то время, сказала: «Завтра в обед я могу прийти к тебе в гости и почитать свои стихи». Но не настолько же я кретин, чтобы не понимать таких намёков. Договорились встретиться в час дня на автобусной остановке у моего дома.
Вернулась Марина. Таня с нами попрощалась и ушла. Хладнокровию Татьяны можно было позавидовать.
На следующий день в обеденный перерыв я отпросился у Анатолия Васильевича домой. Меня отпустили. Встретились с Таней на остановке. Я привёл её домой. В моей комнате даже штор на окне не было. Не было замка на двери. Письменный стол, софа, разложенная и застеленная и три деревянных стула, стоявших вдоль стены.
Татьяну не смутил такой интерьер. Она действительно стала читать свои стихи. Я какое-то время их слушал, а потом не выдержал и кинулся к ней с объятиями. Она вернула меня на место и настояла на том, чтобы я её дослушал. Я был обескуражен: она казалась холодной и недоступной. «Неужели всё этим и кончится? Неужели только ради стихов она и приходила?».
Когда вышли в коридор, собираясь уходить, я на свой страх и риск привлек её к себе и поцеловал. Таня ответила взаимностью. Чувства захлестнули меня, голова кружилась. Я неуверенно стоял на ногах, качаясь, как пьяный. Татьяна, находясь в моих объятиях, вдруг выронила сумочку из рук.
Андрианова попросила проводить её до моста через Сетуньку. Она жила в круглом доме в Матвеевском. По дороге говорили о театре, но слишком поверхностно. На мосту перед прощанием она мне сказала, что возможно, завтра в обед заглянет ко мне, и мы о театре поговорим подробней. После поцелуя в коридоре это звучало, как аванс на нечто большее.
Я опять что-то соврал руководству и отпросился домой в обеденный перерыв. Встретились на остановке, пришли ко мне.
Войдя в комнату, Таня села на софу, а не на стул, как это сделала вчера. Я присел рядом, осторожно поцеловал её в щёку, она не отстранилась. Затем поцеловались холодно, не как вчера в прихожей. Тут мною словно кто-то посторонний руководил. Преодолевая робость, я потянулся и расстегнул ей верхнюю пуговку на блузке. Ожидал получить оплеуху. Но вышло иначе. Она улыбнулась и, как бы уступая мне, сказала: «Ну, хорошо». После чего принялась раздеваться. Я глазам своим не поверил. Встал с софы, отвернулся и стал расстегивать непослушными пальцами пуговицы на рубашке.
«Возможно ли это? Не брежу ли я?», - спрашивал я себя. Оглянулся, а Таня нагая сидела на софе. Не помня себя, я как можно скорее скинул с себя оставшуюся одежду и бросился к ней в объятия. Спроси меня в этот момент: «Отдашь ли жизнь за этот миг?», - ответил бы: «Забирайте».
И начались наши встречи с Таней. Короткие, часовые, не успеешь лечь в постель и обнять возлюбленную, надо вставать. Час пролетал, словно одна минута. Я считал наши встречи, запоминая подробности каждой из них, опасаясь, что вот-вот всё закончится. После двадцатой встречи я привык к своему счастью.
Помню, как-то она пришла в воскресенье. Пробыла не час, а два. Я в шутку спросил тогда Таню: «Выйдешь за меня замуж?». Она мне серьёзно ответила: «Не выйду. Сейчас нам с тобой хорошо, но так будет не вечно. Привыкну, стану тебе изменять с другими». На том тогда и порешили, посмеялись и забыли. Но это моё предложение, высказанное в шутливой форме, как потом выяснилось, легло на благодатную почву.
Встречались мы с Таней не только у меня дома. Случалось, на квартире у её родителей. Там она чувствовала себя свободней.
Заведующий клубом, Дёмин Юрий Иванович, готовил вместе с нами театральные сценки, учил нас танцам. Мы с Таней танцевали в паре так, что все смотрели на нас, разинув рты. Подходили мы друг другу не только физически. С ней я говорил так, как ни с кем не говорил, даже с друзьями. Это была предельная искренность. А уж она мне рассказывала всё. Всю свою жизнь с самого детства, все мысли текущего дня.
Прошло три месяца, и Таня стала проситься за меня замуж. Не впрямую, но косвенно. И я, понимая, что она своего добьется, так как всегда привыкла добиваться своего, не знал, что с этим делать. Летом поехал с друзьями в отпуск, писал ей из отпуска письма «до востребования». Осенью встретились, она сказала, что ей необходимо будет сделать небольшую операцию, - аборт. «От кого?», - испуганно поинтересовался я. «Ну, тебя же месяц не было», - уклончиво ответила Таня. Я этим ответом удовлетворился. Она звонила мне из больницы, мы с ней подолгу беседовали. Точнее, это были даже не беседы, - восстановление нашего целостного организма, состоящего из нас двоих.
После больницы она пришла ко мне сильно изменившаяся, фактически пришла «половина Тани». Когда я полез целоваться, она мне сказала: «Пока нельзя». Мы мирно лежали на софе, и она со смехом рассказывала о том, как её начальник, Крылов, вытаращил глаза, увидев в бюллетене в графе «заболевание» диагноз «мед.аборт». Крылов, красивый статный сорокалетний мужчина, в прошлом сотрудник КГБ, конечно, знал о наших с Таней отношениях. В нашем клубе я уступил Тане место, был излишне предупредителен и заботлив. Крылов смотрел на нас понимающим взором. Я, глянув на него, сразу догадался, что он знает всё, даже то, что она рассказывала мне о нём и о записи в больничном листе. Чуткий был человек. Боготворил Таню и на меня смотрел с каким-то непонятным для меня интересом. Разговаривал со мной вежливо.
Там же, в постели, Таня сказала: «Нельзя будет месяца два». Потом разомлев после поцелуев, смилостивилась и сократила запретный срок до месяца. Но пошло что-то не так, она стала лечиться, ходить к нашему гинекологу, что был на предприятии.
В эти дни мы с ней встречались ежедневно. Порознь доезжали до станции метро «Филевский парк», там садились в такси, и я вёз её домой, в Матвеевское. По дороге беседовали. Именно тогда она и стала настаивать на том, чтобы я на ней женился.
Я сказал: «Ну не могу я сейчас на тебе жениться. Мне надо встать на ноги», - «Как знаешь. Ну, а мне нужно здоровье восстанавливать и жизнь устраивать». После этого разговора мы ездить на такси перестали. И даже перестали перезваниваться.
Но тут Новый год на носу. Заведующий клубом разучивал с нами номера. Мы по-прежнему на радость всем вместе танцевали поставленные для нас Юрием Ивановичем танцы. Взяли в прокат костюмы. По мнению заведующего клубом, я должен был сыграть Деда Мороза, а Таня - Золушку. Золотое платье ей очень нравилось и очень шло.
Мы уже репетировали «генеральную», сидели в зале, смотрели номера, в которых не принимали участия. Сидели втроём - я, Таня и девушка, игравшая роль Снегурочки. Ни с того ни с сего, эта девочка, обращаясь к Тане, фальшивым голосом предложила: «Ну, хочешь, ты играй Снегурочку». «Хорошо», - ухватившись за предложение, тотчас согласилась Таня. Девочка сама была не рада тому, что сказала. Посмотрела на меня, прося поддержки и помощи, но я, как заговорщик, отвёл глаза в сторону и промолчал. Девушка и рада была бы забрать свои слова обратно, она очень хотела быть Снегурочкой, смотрела вопросительно то на Таню, то на меня. А потом вдруг, словно что-то поняв, сникла. После этого разговора она исчезла не только из новогодней группы, но и из творческого коллектива нашего клуба.
Отыграли мы новогодние праздники. Таню перевели на объект «Загородное», и мы стали с ней редко видеться. Это позволяло мне осмотреться, подумать о будущем.
Быть может, с Анной обрету мир в душе? Время покажет.
Глава 3 Театральная студия
Пятнадцатого апреля я впервые был в Театре на Таганке. Здание театра, интерьер, буфет, зал, - всё понравилось. О спектакле М. Горького «На дне». Декорации скромные. Актёры играют повсюду - и на сцене, и в зрительном зале. Какие-то реплики издавали даже за спинами зрителей. То есть использовали всё пространство. Актёр Трофимов, высокий и худой, играл старца Луку. Вначале были у него проблемы с голосом, дал «петуха», но потом исправился. Актёру, игравшему Сатина, я не поверил, как впрочем, и всем остальным. Не сумели создать атмосферу, барабанили текст бездумно, не обращая внимания на партнёров, не понимая, что говорят. Тем не менее, после спектакля было хорошее настроение. То ли от умных и въедливых слов Горького, то ли от новых впечатлений, разом нахлынувших. В вагоне метро я время от времени проваливался в раздумья об актёрской жизни, о творчестве актёра.
Семнадцатого апреля впервые надел отцовское тёмно-синее пальто. Сидит на мне хорошо, только жарко в нём в безветрие. В девятнадцать часов пошли с Женькой в филиал Малого театра смотреть постановку «Мой любимый клоун». Спектакль понравился. Виталий Соломин и его партнёр по спектаклю, игравший второго клоуна, были на редкость органичны. Я смотрел с галёрки, и мне было видно не только сцену, но и зал, который дышал и жил спектаклем. Были маленькие сбои, ну да как без них.
Работая в Гохране, я ходил в наш клуб, посещал драмкружок, который вёл заведующий клубом, бывший танцовщик и балетмейстер Большого театра Дёмин Юрий Иванович. Конечно, он больше танцам нас учил, и все номера у него были танцевальные. Танцы – это хорошо, но, как говорится, мало. На втором году своей работы в Гохране я поступил в театральную студию при Народном театре ДК им. Горбунова. Осенью пришёл, весной мне стало там уже тесно. От театральной студии я всё, что хотел, получил. Даже узнал, что такое успех.
Когда зимой готовили отрывки, Ольга Николаевна, педагог по мастерству, дала мне задание сыграть человека, вернувшегося в отчий дом после долгого отсутствия, то ли с фронта, то ли из вражеского плена, не исключено, что из мест заключения. Короче, долго где-то скитался человек, мучился, стремился домой и вот, наконец, свершилось. Я сделал первую неудачную попытку, стал кривляться, наигрывать. Ольга Николаевна меня отругала, велела, чтобы я к заданию отнёсся, как можно серьёзнее. Я спустился в гардероб, надел пальто, вошёл в образ. Два слова о моей верхней одежде. То ли из форса, то ли из озорства, но в студию я ходил в отцовском, донельзя старомодном драповом пальто с побитым кое-где молью каракулевым воротником. Вот это самое пальто я на себя надел, собрался с мыслями, что называется, вошёл в образ. Неспешно зашёл в учебный класс, окинул взором свою импровизированную квартиру, стол, стулья, нехитрый реквизит и как принялся в голос рыдать. Лил слёзы я долгую минуту, пока следом за мной не вошла Леночка Феклистова, моя партнёрша по сцене, игравшая мою жену, и у нас с ней не завязался диалог. У видевших этот отрывок студийцев и педагога Ольги Николаевны, дрожали губы. Глядя на них, я понял, насколько велика сила настоящего искусства. Я вжился в образ. Ощущение было такое, словно я проник в какое-то особенное пространство, в котором с успехом существовал, пока не услышал голос Ольги Николаевны: «Всё! Спасибо!». А помогла мне войти в образ размолвка с Таней. Дело в том, что все эти последние дни я носил в себе переживания, связанные с этой размолвкой. Тут они из меня разом вместе со слезами и вылились. После этого отрывка товарищи по театральной студии стали смотреть на меня другими глазами. Я и сам не предполагал, что во мне наличествует столь волшебная способность к перевоплощению. Ощущение было такое, что я сразу поднялся на три ступени вверх. Случилось Нечто, произошло Событие. Были и положенные этому последствия.
Меня, как известного народного артиста, словно я уже знаменитость Союзного значения, Витя Котов, мой товарищ по театральной студии пригласил к себе в гости, познакомил с мамой. А стол они накрыли такой, за который не стыдно было бы посадить самого генерального секретаря. Это и есть последствия славы. А главное, я это воспринимал, как должное. Мой «Эверест» в самодеятельности был уже пройден. На экзамен, конечно, этот звёздный отрывок не вынесли, пожалели меня. Очень уж сложный с эмоциональной точки зрения. На экзамене я играл Илью в «Девчатах», Тосю играла Лена Феклистова. Соревновался я в этой роли с кинозвездой уходящего времени Николаем Рыбниковым. Порадовали меня и студийцы, мои товарищи. Ольга Николаевна подобрала для всех подходящие отрывки. Признаться, я никак не ожидал такой блистательной игры. Для очередного экзамена мне предложили звёздные роли. Я репетировал Хлестакова в «Ревизоре» и Графа Альмавиву в спектакле «Безумный день или женитьба Фигаро». Роли замечательные, разноплановые, но у меня душа уже к ним не лежала. Мне было скучно в самодеятельности. К тому же партнёрши по сцене несерьёзно относились к своим ролям. Чувствовалось, что всё это не то, никому не нужное, лишнее.
Попалась на глаза заметка в газете «Вечерняя Москва», а при ней фотография паренька в кепке, практически моего сверстника, учившегося во ВГИКе, его звали Валерий Тодоровский. Я тогда ходил точно в такой же кепке. И на той крохотной газетной фотографии он был чем-то похож на меня. Я подумал и сказал себе: «А почему бы и мне не дерзнуть? Чем он лучше меня?». Надо пробовать поступать в театральные.
Я попросил Ольгу Николаевну помочь мне с подготовкой к поступлению. Но у неё, как оказалось, были на меня совсем другие планы. Не желала ни студия, ни народный театр расставаться с нами, студийцами. Тогда в обход своего педагога по мастерству я попросил помощи у соседки, Ирины Власовой, заканчивавшей ГИТИС.

Глава 4 Последние дни отпуска

18 апреля 1986 года, пятница.
Звонил Толя Щербаков, мой начальник, старший инженер группы подъёмных механизмов, сообщил, что мне присвоили звание «Ударник коммунистического труда». Напомнил, что в понедельник, двадцать первого апреля, я должен выйти на работу. А то я без него не знаю. Звонил Данила Перов, мой товарищ по театральной студии, сын актрисы Раисы Рязановой, в которую я был в детстве влюблён. Данила сказал, что завтра в Народном театре в семнадцать часов репетиция.
Воздух сладкий, но ветер холодный и порывистый, - пробирает до слёз. В метро, на перроне, видел влюблённых. Молодые, красивые и отношение друг к другу возвышенное. Так бы и смотрел на них целую вечность, но неудобно.

19 апреля 1986 года, суббота.
Необычайный душевный подъём. Тепло, как летом. Всё кругом ожило, а я словно всё проспал. В тёплом пальто, в шапке. По дороге в Народный театр зашёл в библиотеку, продлил срок «Ревизора» и двух других книг.
Режиссёр Наталья Борисовна ставила на сцене нашего театра спектакль по пьесе Шекспира «Много шума из ничего». Репетицию начали со сцены, в которой я в образе Конрада веду беседу с Дон Хуаном.
После окончания репетиции встретил гитаристок, которые сначала замечательно пели, а потом пригласили к себе в клуб самодеятельной песни. Нарисовали сложную схему, как добраться до клуба и предложили мне клеить их рекламные афиши. Я поблагодарил за приглашение, но при этом твёрдо сказал: «Нет». Недолюбливаю я самодеятельную песню.
Заметив Витю Павлюченкова, я распрощался с ними.
Витя появился в студии практически вместе со мной. Посещал он только занятия по сценическому движению, которое нам преподавал Сева. Виктор уже состоял в штате Народного театра и даже был занят в нескольких эпизодических ролях. В своё время он окончил техникум, был направлен на завод имени Хруничева в цех, где начальствовал Сергей Николаевич Суворов. Он и привёл Витю в Народный театр, так как и сам являлся одним из его актёров. То есть в театральной студии Виктор оказался ещё до службы в армии. У нас с ним много общего. Мы почти сверстники, он младше меня на год, занимаемся одним делом. Оба служили в Германии. Этой весной собираемся поступать в театральные училища.
Долго беседовать с приятелем не удалось. Ольга Николаевна пригласила на репетицию отрывка из «Ревизора». На тот отрывок, где Хлестаков в моём лице признаётся в любви жене и дочери городничего. Репетиция шла, как по маслу. Девчонкам, игравшим жену и дочь, нравилось, как я крадусь на четвереньках. Такой был режиссёрский ход, придуманный Ольгой Николаевной. Мои партнёрши по сцене звонко смеялись, срывая репетицию и просили начать сначала. В результате десяти дублей хождения на четвереньках по дубовому паркету, мои колени покрылись ровными синяками.
После репетиции отрывка пошёл к Севе на сценическое движение. И за час занятий пришёл в форму, которая от меня молниеносно уходит, благодаря моей сидячей работе в Третьем главном управлении при Министерстве финансов СССР. Там через год я, несомненно, стану вялым стариком. Единственный выход - оставить эту работу, набрать актёрскую форму и поступить в театральное училище.
Хотели завтра с Витькой Павлюченковым съездить в Загорск, посмотреть лавру, да репетиция в четырнадцать часов, - её откладывать нельзя. Поедем в Загорск, когда станет совсем тепло и не будет репетиций.
Перед сном приятное ощущение усталости.

20 апреля 1986 года, воскресенье.
Подходит к концу мой отпуск, начавшийся семнадцатого марта и продлённый мной посредством больничного листа. Сегодня последний день. Завтра на работу к восьми часам утра.
К четырнадцати часам ездил во Дворец культуры на репетицию «Ревизора». Девочка, игравшая Марью Антоновну, не пришла, так что репетировали с Ларисой Гуреевой, игравшей Анну Андреевну. Всю репетицию проползал на четвереньках и несмотря на то, что сегодня репетировал в наколенниках, всё равно, ужасно болят колени. В завершении отрывка, Хлестаков, в моём лице, должен будет галантно поднять Анну Андреевну на руки. Пробовали сегодня, - с этим пока туго.
Надо будет с завтрашнего дня заняться восстановлением физической формы. На сценическом движении поносить Ларису на руках, научить её группироваться, чтобы было легче её поднимать.

Глава 5 Рабочие будни
21 апреля 1986 года, понедельник.
Ночь была беспокойной. Снились яркие цветные сны, в которых я умирал и снова возрождался в разных лицах. То я шекспировский Конрад из пьесы «Много шума из ничего», то какой-то король, то Хлестаков.
Первый рабочий день после отпуска. Погода – дрянь. За окном идёт мелкий, нудный дождь. Отвёз Борьке его свадебные фотографии и кипу пригласительных в наш Народный театр на спектакль «Последние» по пьесе Максима Горького. Пасха в этом году будет четвёртого мая и в этот же день спектакль. Постановку, на которую зазываю людей, сам я не видел, надо будет посмотреть.
На работе, как всегда, посиделки, табачный дым, сердце от всего этого устало и болит. После отпуска меня встретили по-разному, кто в объятья, кто в штыки. Так и должно быть. Видел Володьку Киреева, сослуживца, музыканта, работающего у нас в Гохране на токарном станке. Он собрался жениться. Показал мне газету со своей фотографией. На фото он в шёлковом костюме стоит на сцене, с электрогитарой в руках, в составе ВИА «Апрель». Они заняли первое место на конкурсе ВИА в Москве.
Я купил карточку «Спортлото», 5 из 36. Дал её заполнить маме.

22 апреля 1986 года, вторник.
Заходил сегодня к Юрию Ивановичу в клуб, повторили номер «Ходит парень». Учит меня чечётке. Какие красивые у нас в клубе картины на стенах. Вышивка гладью, лучше, чем рисованные. Горы, закаты. Я в первый раз вижу такое. Ещё раз убеждаешься, как человек многогранен. Сколько в каждом из нас скрыто талантов.
Видел Таню, переглянулись с ней, поговорить не удалось.
Звонил Данила Перов, просил купить лимонад. Завтра будем чествовать трёх именинниц из нашей студии.
Ходили с Женькой в кинотеатр «Правда» на фильм «Аплодисменты, аплодисменты». В главной роли - Людмила Гурченко. В зале сначала сделал замечание сидящим по соседству девушкам, строго сказал, чтобы перестали болтать. А потом бесцеремонно стал целовать ту из них, что сидела ближе ко мне. Мы целовались с ней весь фильм. Сказала, что учится в горном институте. Как зовут, не помню, а ведь она мне представилась и перед выходом из кинотеатра свой телефон продиктовала. Возвращался домой на семьдесят седьмом автобусе. Третий раз попадаю в автобус с одной и той же безумной старухой, которая без передышки что-то лопочет. Сначала от неприязни к ней заболело сердце, а потом я расслабился, переменил к ней отношение и хохотал над её чепухой всю дорогу.

23 апреля 1986 года, среда.
Николай Иванович сказал, что за свой счёт может дать только две недели. Я согласился на две.
Видел Таню, поговорили. Настроение поднялось, поплясал на работе для зрителей, посмеялся. А потом опять весёлость ушла, скрылась как солнце за чёрную тучу.
В студию приехал злой и хмурый. Партнёрш моих не было, и Ольга Николаевна отправила меня на сценическое движение. Только там я понял, какой урон моей физической форме нанесли прошедшие три дня на работе. Пот катился градом, я стал задыхаться. Но чуть погодя разошёлся, ушло плохое настроение.
Придумали с Витькой новые приёмы для этюда. После занятия Сева показывал актёрское мастерство, читал стихи. Отмечали дни рождения сразу трёх Королев. Опять не на должном артистическом уровне, но уже лучше, чем прежде. Пели цыганские песни, плясали. Пели замечательные лирические песни про Москву, Россию, любовь и верность. Хорошо в такие минуты!
Шагая к метро, дышали сладким, весенним, вечерним воздухом. И пели хором на весь парк. Никто нам слова не сказал, идущие навстречу люди приветливо улыбались. В метро ехал вместе с Витькой, пели песню: «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого не жалели». Приехав домой и приняв ванну, «пал смертью храбрых» в свою мягкую постель.

24 апреля 1986 года, четверг.
С утра пошёл на объект «Загородное». Подтянулся на турнике в два подхода по десять раз, сделал свою работу и вернулся в «Гохран» есть суп из пакета. Насчёт отпуска за свой счёт ничего не слышно. Завтра последний рабочий день, я просил за свой счёт с понедельника.
Приехал во Дворец культуры с маленьким опозданием. Пошли с Витькой Павлюченковым, Аркашей Царёвым и Данилой Перовым в соседний магазин и там выпили сока. Когда вернулись, меня послали с Телегиным и Суворовым репетировать отрывок из «Много шума из ничего» самостоятельно. Сколько же они мне анекдотов рассказали. Долго я смеялся и настроение было приподнятое. Отрепетировали, для оправдания перед режиссёром, часть сцены. Съели по кусочку оставшегося со вчерашнего дня торта «Полёт». И в половине одиннадцатого вечера, вместе с Витей и Натальей Борисовной, вышли из Дворца культуры.
Луна на небе была большая и светлая, а воздух такой, что хоть пей. Вкусный, нежный. Я проводил до Киевской своих коллег, а сам на встречном поезде отправился домой.

25 апреля 1986 года, пятница.
Утром с Борисом поехал учиться в Медведково. Я с работы уходить собрался, а меня отправляют на курсы повышения квалификации. На курсы я не попал. Доехав до станции, моя ненависть, а скорее отвращение полилось через край. Предварительно позвонив Толе, я поехал на работу.
У начальника сегодня день рождения. На момент моего приезда все уже были сильно навеселе. Вместе с ними я выпил вина и пошёл за молоком, которое стали нам выдавать за вредность. Лена Роговенко вышла навстречу и вынесла молоко. Обернувшись, я посмотрел, не скрывая взгляда, на выходящую из столовой Таню. Наш главный комсомолец Питерский обратил на это внимание. Когда я резко перевёл взгляд на него, он улыбнулся и поздоровался.
Вернувшись в мастерскую, слушал Максимыча. Он читал свои несовершенные стихи. Николай Иванович, начальник нашего отдела, дал добро и выбил мне две недели за свой счёт. С понедельника гуляю.
Сегодня в ДК им. Горбунова на большой сцене был прогон пьесы «Много шума из ничего».
Сегодня на редкость тёплый, хороший день. В первый раз вышел в джинсовой курточке без плаща. И ни капельки дождя на мою грешную голову с неба не упало.

26 апреля 1986 года, суббота.
Погода чудесная. Вышел из метро, снял джинсовую курточку, оставшись в рубашке с короткими рукавами и всё равно было жарко. По дороге в ДК встретил механика сцены Кримермана и студийца Аркадия Царёва. С Аркашей пошли вместе на репетицию. С двенадцати тридцати до двух часов по полудню занимались в классе сценой ареста Борачио и Конрада. В два часа перешли на сцену, где уже были поставлены металлические арки и стали прогонять массовые сцены. Отпросившись на пятнадцать минут, сбегали в магазин, где подкрепились булочками за девять копеек и айвовым соком.
Витька, не занятый в постановке, сказал, что у него есть два билета во МХАТ на спектакль «Живой труп». Сначала я решил отказаться и вернуться на репетицию, но подумав и решив, что не очень-то я там и нужен, - поехал с Витей в театр.
Буфет, фойе, зал, сцена – всё понравилось. Федю Протасова играл Александр Калягин. Играл бесподобно. Я мысленно примерил эту роль на себя. Стал размышлять, как бы я сыграл? Все актёры играли замечательно. После окончания спектакля никто не побежал в гардероб, все стоя аплодировали. Аплодировал и я, окончательно влюблённый в театр. Спектакль мне дал атомный заряд оптимизма. Витя во время спектакля плакал, пряча от меня слёзы. До двенадцати часов ночи мы гуляли по Москве и мечтали о своей актёрской будущности.

27 апреля 1986 года, воскресенье
Воскресный тёплый день. Репетиция была в ДК с Суворовым и Телегиным. Третий раз режиссёр меняет Дону Хуану и Конраду, то есть мне, творческую задачу. Приходится третий раз менять мизансцену. Репетиция прошла хорошо, с подъёмом. Я всё больше убеждаюсь в правильности выбранного пути. Наталья Борисовна ко мне стала добра и ласкова. Это удесятеряет мои силы. В актёрском деле самое главное – это взаимопонимание.
После ДК заехал в библиотеку, взял напрокат две пластинки Валерия Леонтьева. В читальном зале полистал Блока, Шукшина и бегом домой.
Приезжали ребята, Женька с Володькой, не дождались. Я на такси поехал в театр имени Гоголя. Спектакль «Берег». Какая чудесная постановка. Плакал. В финале кричал: «Браво!».

28 апреля 1986 года, понедельник.
Утром послушал пластинку Валерия Леонтьева, что взял в библиотеке-фонотеке. По понедельникам у них выходной, а так совсем неплохо, ходи и пользуйся. В десять часов звонили с работы, интересовались, почему не вышел. Оказывается, кроме Максимыча, никто не знает, что я в бесплатном отпуске. А смена сегодня Валерки Кулямина, Максимыч ему мои слова об отпуске за свой счёт не передал. Валерка отрастил себе бороду, как у Льва Толстого и хочет через меня её продать в театр. Коммерсант.

Глава 6 Знакомство с Анной Яковлевной
29 апреля 1986 года, вторник
Поехал на работу за деньгами. Выплатили восемьдесят пять целковых вместо ста пяти. И то – хлеб. Поговорил с Юрием Ивановичем, заведующим клуба.
Марина Авдеева вышла на работу и всё желала мне удачи с поступлением в Театральное училище. Столько людей хочет, чтобы я поступил на актёра, их просто нельзя подвести. А себя особенно. Позвонил Тане, не надеясь днём застать её дома, но она подняла трубку. Сказала, что после праздников, может быть, заедет, а сейчас сидит с больной дочкой.
Решился сегодня позвонить Анне Яковлевне, театральному педагогу. Её телефон мне дала соседка Ира Власова, закончившая ГИТИС. Стал искать телефон и как назло, он пропал без следа. Взяв зонт, я отправился из дома.
На лестничной площадке, в окно, увидел Иру Власову с какой-то женщиной. Нагнал их только в девяносто первом автобусе, стоявшем на конечной остановке. Оказалось, женщина и была та самая учительница, чей телефон мне дала Ирка. Мы познакомились.
Анна Яковлевна оказалась обаятельным человеком и настоящим педагогом. Не теряя времени, прямо в автобусе она стала подбирать мне репертуар. Решила заехать вместе со мной в институт, к сыну. Сын у неё учится в ГИТИСе на курсе Петра Наумовича Фоменко. Замечательный человек, зовут Артём. Очень приятный и добрый. Продиктовал мне отрывок, дал ручку и блокнот для записи.
В институте много народа, все молодые, красивые и беспрестанно целуются друг с другом, не понятно, кто кому кем приходится. В конце концов, я пришёл к выводу, что целуются однокурсники, вместо приветствия.
После института Анна Яковлевна дала задание, которое к завтрашнему дню я должен осилить. Народный театр со всеми его репетициями я решил потихоньку оставить.

30 апреля 1986 года, среда
На квартиру к Анне Яковлевне приехал на двадцать минут раньше оговоренного времени и встретил её на улице. Она сказала, что с комнатой всё очень плохо, там Артём репетирует своего «Слона» («Золотого слона» Копкова) и предложила посидеть на скамеечке у подъезда и позаниматься прямо на улице.
Из подъезда вышла крупная красивая женщина, блондинка, с ярко красными накрашенными губами и подошла к нам. Оказалось, это тёща Артёма. Она поговорила с Анной Яковлевной о театральных делах и весёлая, побежала по своим делам, оставив нас в покое.
Анна Яковлевна дала мне поэму Маяковского «Про это» и велела выучить предложенный отрывок к завтрашнему дню. Кроме того, отрывок из Горького «Мои университеты». А также стихотворение Пушкина «Воевода». Заметив, что я совершенно замёрз, она поднялась со мной в квартиру к сыну. Оказалось, что студенты-актёры ещё не пришли.
Мы поработали над «Перезвоном», тем стихотворением, которое я должен был выучить к сегодняшнему дню. Артём сначала сел, чтобы послушать меня, но увидев моё смущение, ушёл на кухню. Артём был в смурном настроении. То ли от болезни, то ли от неприятностей в институте. И потом, он кого-то ждал из тех гостей, которым встреча с его мамой не очень была необходима. Поэтому в скором времени, извинившись, он попросил нас уйти.
Мы хотели позаниматься на лавочке, но там собрался народ. Какое-то время, по просьбе Анны Яковлевны, мы шпионили. Она хотела знать, кого скрывает от неё сын. Но никого не дождавшись, она разрешила мне ехать домой.
Я поехал, чтобы учить полученный материал. Дома сразу засел за Маяковского и Горького. Записал отрывки на магнитофон и стал крутить и слушать. Перечитывал по книгам, переписывал в тетрадь.
Как назло, всем я сразу понадобился. Зазвонил телефон. Звонил Володя Копорев, который сам никогда никому не звонит, звонил Женька, которому я рассказал новости. Звонил Данила Перов, которому я сказал, что не приду на репетицию.
У Вити Павлюченкова сегодня день рождения. Через Данилу Перова я передал ему поздравления. Освоение литературного материала проходило туго. Маяковский не даётся совершенно, ни одна строка не лезет в голову. Ни одно слово не влезает в душу. Слушал магнитофон с записью отрывка, а мысли были далеко.
Тогда я взялся за отрывок Горького «Мои университеты». То ли из-за того, что мы читали и разбирали его вместе с Анной Яковлевной, то ли оттого, что слова проще и вкрадчивей, - я увидел тех бородатых грузчиков, о которых в отрывке рассказывал Горький, их нелёгкую работу и предложение за предложением стало укладываться в мою память. «В темноте, на палубе баржи...». Я словно сам стоял на той дощатой палубе и наблюдал за всем этим процессом разгрузки. От умственного напряжения кровью налились щёки, голова приятно гудела. Несколько раз ходил умываться холодной водой, чтобы взбодриться и сбросить жар с пылающих огнём щёк. В отражении зеркала я видел перед собой лицо человека, занятого важным и нужным для него делом.

1 мая 1986 года, четверг.
Красный день календаря. Проснулся в половине седьмого. Праздник, люди идут по Красной площади стройными колонами, отмечая День солидарности трудящихся. В девять часов надо быть на Преображенской площади у Анны Яковлевны.
Голова утром гудела, наверное, от бессонной ночи. Приехал раньше на двадцать минут.
Анна Яковлевна живёт в коммунальной квартире, где полы скрипят так же, как и у меня. Она не хотела будить соседей, видимо, они не приветствуют её занятия, и мы пошли во двор на лавочку. С чугунной головой, испытывая озноб, слова с языка слетали совсем чужие. Да и душа, надо признаться, спала беспробудным сном.
Вспомнил бессонные ночи, проходившие в сильном возбуждении, с ясной головой, с отсутствием усталости с одной лишь навязчивой мыслью в голове: что всё тебе под силу. А сейчас изо дня в день я забиваю себе голову новой информацией, огромные тексты, а душа к ним не лежит. Нет никакого желания эти тексты воспроизвести, вдохнуть в них жизнь. Получается из одного обмана в другой. И учитель бьётся со мной над каждым словом. А душа не в состоянии родить.
Заметив, что взрослые люди что-то вслух читают, вокруг нас собрались дети, гулявшие во дворе. Появились любопытные в окнах, нахально следящие за нашим уроком, включили громкую музыку, - праздник. Музыка отвлекала мои мысли в сторону. Кое-как учительница вытянула из меня крупицы тех знаний, которые всё же осели в моей голове.
Чтобы как-то разрядить обстановку, - уж слишком рьяно Анна Яковлевна за меня взялась, - она стала рассказывать о себе. Сказала, что у неё квартира в Астрахани, и она никак не может её обменять на Москву. Жаловалась, что с сыном сложные отношения. «Раньше были очень хорошие, а теперь, видимо, разница в возрасте сказывается». Она велела мне как следует выучить материал. Договорились, что репетировать будем у меня на квартире. С тем я и уехал.

2 мая 1986 года, пятница.
Красный день календаря. Учил отрывки всю ночь, под утро упал, как подкошенный, с радостью в сердце и усталостью в теле. А встал с муками. Надо было навести в комнате порядок и успеть повторить материал до прихода Анны Яковлевны. Без десяти одиннадцать пошёл её встречать на остановку в приподнятом настроении. Встретил благополучно, привёл, познакомил с родителями. Она сказала, что я в маму удался, а младшая сестра выглядит старше меня.
Занимались три часа без перерыва. Учительница поправляла меня на каждом слове. Требовала чувств, осознания текста. У меня идёт не всё гладко, огромная информация в голове крутится, как водоворот, в котором что-то пропадает, а что-то появляется.
Репетировали бойко, она заставляла меня кричать во всё горло, так чтобы услышали Горьковские грузчики, находящиеся на другом конце баржи. Не знаю, как вымышленные грузчики, но все жильцы в нашем подъезде думаю, меня слышали.
Анна Яковлевна сказала, что любовные места у меня на редкость хорошо получаются и, может быть, в мой репертуар надо набрать побольше лирики. Обнадёжила, сказав, что проблёскивают искры таланта. Но чтобы из этих искр собралось что-то в виде пламени, надо работать и работать. Я и сам чувствую, насколько несовершенен мой речевой аппарат. Насколько низок профессиональный уровень. Оно может и неплохо, что я всё это осознаю, но мне от этого не легче. Надо работать над собой, настраивать себя, как инструмент.
После занятий пили чай. Анна Яковлевна сказала, что через неделю будем штурмовать все театральные вузы. Проходить накатку. Очень она недовольна моим культурным уровнем. Моим дремучим незнанием всего и вся. Я тоже недоволен, но что поделаешь. Будем работать и над этим, будем совершенствоваться.

Глава 7 Несмыкание связок
3 мая 1986 года, суббота
Холодный ветер, неуютно. Но салатовые, нежные, девственные листья тополя видны повсюду. Сегодня первый день, когда я обратил внимание на листву. Хотел до двенадцати часов, то есть до прихода учителя повторить пройденное, но так и не смог.
Пробежался для здоровья по малому кругу, принял душ и пошёл встречать Анну Яковлевну. Второй день мы занимались три часа без перерыва. Сегодня у меня пересохло в горле. Учитель похвалил мою басню «Ворона и лиса», сказал, что хорошо получается. Работали над Есениным «Мы теперь уходим понемногу». Лёгкое, на мой поверхностный взгляд, стихотворение оказалось трудным и тяжёлым для актёрского исполнения. С него начали, через басню повторили всё старое, а за Пушкина получил я взбучку.
После занятия вместе обедали. Анна Яковлевна сказала, что числа двенадцатого пойдём на смотрины.
Отец привёз пригласительные билеты на Пасху в Елоховский Богоявленский собор. Витька просил. Я звонил ему, но он тоже готовится к поступлению, от пригласительного отказался. Володя с Женькой в бар с молоденькими девчонками идут, тоже не захотели пойти в церковь на Пасху, - отказались. Так, наверное, и пропадут драгоценные пригласительные. Прогулялся для моциона до универмага «Минск». Встретил Аню. Красивая, манящая. Я и пошёл туда, к «Минску», имея в мыслях с ней встретиться. Как будто телепатический импульс от неё получил. Встретился, извинился, что не брит. Легко с ней, мы словно экстрасенсы, друг друга понимаем без слов. У меня замирает сердце, когда её вижу. Давно такого чувства не испытывал. Хорошо-то как! Поездил на автобусе после многодневного домашнего заключения. Свежим глазом всё замечаешь, словно питаешься увиденным. Всё глаз радовало.

4 мая 1986 года, воскресенье.
Пасха! Христос Воскресе! С утра ничего не повторил, ровно в двенадцать выбежал встречать учителя. Работали интенсивно. Маяковский – маленький отрывок, а такое ощущение, что целая книга. Горький тяжело шёл, но потом я разбередил душу. Анна Яковлевна сказала, что сегодня заметила ещё одно моё достоинство. Сказала, если я буду много работать над собой, то со временем смогу играть как трагедийные, так и комедийные роли.
Она делала столько комментариев по каждому стихотворению, что от информации у меня лопалась голова. Лермонтов отложен на завтра. Похвалила за басню, хоть я её перевирал и забывал. Но мои находки ей нравились. Велела выучить ещё одну басню и стих из «Огонька».
Проводив учителя, я сбегал в библиотеку и переписал стихотворение Степана Щипачёва, которое мне было рекомендовано. Называется оно «22 июня 1941 года». Не понравилось в стихотворении мне одно слово. Ну да ладно. Коли сам не пишешь, приходится разучивать чужие. Звонили, узнавали по училищам, когда начинаются консультации. Анна Яковлевна хочет меня до двенадцатого числа сводить. Чтобы мне уже «накататься» чуть – чуть.
5 мая 1986 года, понедельник
Насыщенный день. С утра звонок в дверь – приехала Анна Яковлевна и мы начали заниматься. Занимались, как всегда, три часа подряд. То есть я стою и декламирую, а Анна Яковлевна поправляет меня, объясняет, что зачем. Я сказал, что в Щукинском сегодня прослушивания, и я с утра уже настроился на них. Анна Яковлевна послала меня попробовать, поглядеть, чтобы я обтёрся.
Опоздал, но прошёл второй, последней группой. Читать стал первым. Начал с отрывка Максима Горького, потом басня Крылова «Любопытный». Басня понравилась. И в завершении - Маяковский. За мной читали ещё шесть человек, самые последние. Люди все случайные, без подготовки. Меня пропустили на первый тур. Вот когда он будет, надо звонить, узнавать. Сегодня на переходе станция метро Киевская встретил свою первую любовь Ольгу Добрынину, три года назад приславшую мне в армию письмо со словами: «Прости и пойми меня правильно, иначе поступить я не могла». Это она написала о том, что влюбилась до беспамятства и выходит замуж. И вот она сидит передо мной на деревянной скамейке метрополитена и смотрит пристально в глаза, стараясь в них что-то прочитать. С мужем она полгода назад развелась, изучает психологию, «совершенствуется». Взгляд завистливый, беспокойный. И очень несчастна, как мне показалось. Никак не сравнить с той Ольгой, которая при нашей последней встрече «держала хвост трубой». Не возникло ни малейшего желания с ней, свободной, встречаться, видеться. Стала злой, а кому такие нужны. В памяти останется светлый образ той Оли, которую любил. Образ наивной, доброй и прекрасной девушки.

6 мая 1986 года, вторник
Мучили кошмарные сны, с утра тяжело поднимался. Много всякой всячины было в кошмаре намешано. Под музыку попрыгал, вроде пришёл в себя.
Анну Яковлевну встретил у самого дома, рассказал, как прошло прослушивание. И после недолгих разговоров стали репетировать. Сегодня не хотелось заниматься. То ли от бессонной ночи, то ли от других причин, но сначала не шла работа. Потом разошёлся и порадовал учителя. Маяковский, басня, - она более-менее довольна. А вот отрывок никак не идёт. Она говорит, что я бездумно пробрасываю слова. Наверное, так и есть.
Позвонил в ГИТИС, узнал, что завтра прослушивание в пятнадцать часов. Поеду. С Анной Яковлевной пообедали, послушали во время обеда песни Александра Дольского. И разъехались каждый по своим делам. Она - в ГИТИС к сыну Артёму на показ самостоятельных работ. Я - на работу за деньгами.
Начислили пятьдесят два рубля, которые я благополучно получил. После чего поднялся в мастерскую и рассказал присутствующим последние новости. Саню Якимова нашёл в расстроенных чувствах, попивает валерьянку. Шишкина схватила меня за руки и не выпускала. Анастасия Ивановна заболела.
Попил чая и с работы я поехал в библиотеку. Там пересмотрел все имевшиеся журналы «Экран». Переписал стихи молодых авторов. А также взял книгу Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», переписать отрывок. Нашёл то место, где Швейк в больнице. И так меня разобрало. Так я смеялся, ушло накопившееся напряжение вместе со смехом и слезами. Что значит талант и сила письма.

7 мая 1986 года, среда.
День начался с мучительного вставания, но после тридцати минут пластических движений под музыку вроде проснулся. Анна Яковлевна приехала в одиннадцать, так как в пятнадцать часов я должен был ехать на консультацию в ГИТИС. Наши занятия с учителем закончились в тринадцать часов. Мы пообедали и поехали на смотрины.
Анну Яковлевну тревожил мой охрипший голос. Она даже отговаривала меня ехать, чтобы не опозориться. Но всё же решили, что если и выгонят, то хоть получу закалку. Приехали к четырнадцати тридцати и я записался тридцать восьмым.
В семнадцать часов, после долгих ожиданий и разговоров с назойливыми студентками, я зашёл в небольшую аудиторию, в которой сидели трое. Две молодых девушки и одна пожилая женщина, курившая сигарету с фильтром. Читал последним из шестёрки. Начал с Маяковского «Про это», затем басня «Любопытный», а после басни – Горький, «Мои университеты». Поговорили со мной, выяснили, что мне двадцать три года и армия уже за спиной. Попросили спеть. К этому времени мой осипший голос совсем пропал. И вдруг откуда-то изнутри прорвался высокий чистый, словно и не мой голос, исполнивший первый куплет песни «Там, вдали за рекой». Посоветовавшись между собой, мне сказали, чтобы я пришёл на второй тур, минуя первый, с тем условием, чтобы к тому времени голос я восстановил. А второй тур где-то в начале июля месяца.
Чувствуя себя победителем, я поехал во Дворец Культуры. Соскучился по ребятам из студии, они мне обрадовались. Видел Севу Хабарова. Встретил Лену Чеснокову, объяснил, что готовлюсь к экзаменам и приходить в студию не смогу. Она ответила, что из-за моей неявки придётся снимать отрывок из «Ревизора», где я должен был играть Хлестакова. Погулял по Москве. Хорошо!

8 мая 1986 года, четверг.
Утром сбегал в поликлинику. Оказалось, что врача-специалиста в поликлинике нет. Который год голосовые связки проверить некому. В одиннадцать часов встретил Анну Яковлевну. Немного позанимались шёпотом, и она сказала, чтобы я обязательно шёл к врачу. Проводив её, снова отправился в поликлинику, уже за направлением в больницу.
Дома я один. Звонила Анна Яковлевна, интересовалась, что с голосом. Велела молчать. Попробую не разговаривать. Узнаю, лучше ли от этого будет. Голос совсем угас, - как свеча на ветру. Сегодня узнал, что курс во МХАТе набирает Александр Калягин. Вот бы к нему.

9 мая 1986 года, пятница.
Красный день календаря. День победы. Голос мой совсем плох. Что с ним делать, не знаю. Под моим окном, выходящим на проезжую часть, проехали машины и мотоциклы с флагами «ДОСААФ». Большая колонна, машин сто.
Ходил в «Ударник» на «Одиночное плавание». Там, в фойе, артисты пели песни военных лет. Ветеранов, слушавших песни, было всего двое.
Видел Женькиных сокурсников Васильева и Гусеву, они готовятся к свадьбе. Мужем и женой хотят стать. Окликнули меня на Павелецкой. Расспросили. Женька им, видимо, сказал, что я держу экзамен на артиста. Вот они и интересовались. Пожелали счастья. За неделю, наверное, сто человек желали счастливой сдачи. Кто искренно, кто не совсем.
Звонил Борьке, дома не застал. Он поехал сажать картошку к тестю на дачу и ещё не вернулся. А сам я уже четвёртый год ничего на даче не сажаю.
Володя Копорев мне звонил, напросился в гости. Я ему налил рюмку бальзама. Он выпил за моё успешное поступление в институт и стал учить игре на гитаре. Показывал, как играть песни: «Ой, мороз – мороз» и «Ходят кони над рекою». Предлагал мне выучить их к просмотру. Посмотрели по телевизору фильм «Победа» и Володя уехал домой.
Первый час ночи, а я только сел стихи учить. Активность наступает только под вечер.
Как странно, пропал голос именно тогда, когда он мне позарез нужен.

10 мая 1986 года, суббота
С утра пораньше сделал зарядку. Голос плохой. Звонила Анна Яковлевна. Сказала, чтобы я немедленно шёл к врачу. Предупредила, что сегодня её не будет, а завтра приедет ровно в двенадцать.
Пошёл в поликлинику, там только дежурный терапевт, который выписал мне польские таблетки и ингалятор. Не знаю, зачем я купил таблетки, ведь я их не употребляю. Показать Анне Яковлевне, что лечусь? Из ингалятора пшикал несколько раз в горло, эффекта никакого.
Борька с дачи не вернулся. С Женькой вечером поехали в театр имени Пушкина. В этом театре мы впервые. В буфете сок яблочный по цвету, как берёзовый. На вкус, как вода. Билеты у нас были на балкон, четвёртый ряд. Но так как зрителей в зале было мало, мы устроились в первом ряду партера. Всё было хорошо видно и слышно. Вот только пришлось табачного дыма понюхать, - герои спектакля курили. И чуть было не получили травму от летящих в нас щепок, - актёр Георгий Бурков слишком уж рьяно рубил топором на сцене дом полицая.
Спектакль понравился. Я несколько раз вместе с залом смеялся и плакал от смеха. Но спектакль держится только на Буркове. Убрать его - и всё пойдёт прахом. Партнёры его сильно наигрывали, совершенно как в плохой самодеятельности.
Во МХАТе идет «Чайка», очень хочется посмотреть этот спектакль. Сказали, что сегодня играет Смоктуновский.
К вечеру голосовые связки стали лучше работать. Стал я говорить. В понедельник пойду на конкурсное прослушивание во МХАТ.

11 мая 1986 года, воскресенье.
Рабочий день. Утром пошёл на остановку, встречать Анну Яковлевну. Учительница купила вкусный торт и подарила его мне, поздравив с Девятым мая. Занятия наши прошли тихо. Поскольку я был безголосый, то усвоенный материал, который прежде Анна Яковлевна заставляла читать так громко, что слышал весь дом, теперь был вынужден проговаривать шёпотом. Работали над правильной смысловой нагрузкой. Где-то она меня похвалила, где-то в переходах я опять торопился, а в местах, говорящих о любви, стал плохо показывать своё чувство.
В поисках ЛОРа отправился к главврачу нашей районной сороковой поликлиники и пожаловался ему. Женщина-главврач оказалась чутким и внимательным человеком, она обзвонила все близлежащие поликлиники, ЛОРа не оказалось ни в одной. После чего написала мне записку, по которой я завтра, в рабочее время, должен буду съездить в больницу.

12 мая 1986 года, понедельник.
Сегодня встал в половине седьмого, кончился отпуск за свой счёт. Первый рабочий день. На работе встретили хорошо. Я привёз с собой книгу басен и тетрадь с записями. Почитал перед благодарными зрителями свой репертуар. Сразу получил сотню советов и заключений.
У нас на работе есть свой медпункт. Пошёл в перерыве к нашему врачу за направлением к ЛОРу. Так она опять мне сделала полный осмотр, спрашивая по несколько раз об одном и том же. Написала направление в Минфиновскую поликлинику.
После работы я отправился на конкурсное прослушивание во МХАТ. Народу пропасть, не пробиться. Пока ждал своей очереди, познакомился с абитуриентом Олегом Ефимовым.
Читал не так как нужно, да ещё и голос сел окончательно. Забраковали. А слушавший меня педагог сказал, что набраны уже более сильные и что не стоит даже «прыгать». Новый знакомый Олег, услышав, что меня подвел голос, рассердился на меня и сказал, что мне перед выступлением следовало принять пятьдесят грамм коньячку для восстановления голоса. Его комментарий вызвал у меня неподдельную улыбку.
Во МХАТе отбор серьёзнее тех вузов, куда я до этого пробовался. Просят разный репертуар, давай им новое, ещё что-нибудь, ещё. И разговаривают с таким апломбом, а всё для того, чтобы в конце сказать – «спасибо, вы нам не подходите».
Анна Яковлевна расстроилась, узнав об отрицательном результате. Но сказала, что после врачей опять попробуем. И во МХАТ и в Щепкинское, а пока - горло лечить.
Звонил Витьке Павлюченкову, он ещё не пробовал поступать, уезжает, по работе, в Воронеж за скороварками. Я ему рассказал, что случилось с моим голосом. И Борьке позвонил, попросил, чтобы он предупредил наших «отцов-командиров», Толю и Колю, о моей завтрашней отлучке в поликлинику Минфина.

13 мая 1986 года, вторник
С утра, еле раскачавшись, поехал в поликлинику Минфина, где был принят очень вежливо. Ходил к ЛОРу. Врач внимательно, через зеркальце посмотрел на мои связки и сказал, что некомпетентен в данном вопросе и что двадцать второго мая меня будет осматривать другой специалист. А сам он может констатировать только визуальное несмыкание голосовых связок.
Возвращаясь на работу, встретил директора клуба, Дёмина Юрия Ивановича. Он велел зайти и получить пять рублей за Новогоднее представление, где я выступал в роли Деда мороза, а Таня была тогда моей Снегурочкой. Вот профком и наградил премией в пять рублей.
Голос у меня то появляется, то пропадает. Несмотря на это, я повеселился на работе, посмеялся с Саней Якимовым. Пять рублей я так и не получил, а комсомольские взносы заплатил.
После работы поехал к Борису, взял фотографии с его свадьбы. Погуляли с собакой Мишкой, поужинали, и я отправился домой. Сегодня плюс двадцать два, а я в габардиновом пальто и кашне. Вот что значит не слушать прогноз погоды.
Приехал домой, по телевизору шла передача о Шукшине. Хорошо его вспоминали актёры Лебедев и Бурков. Очень по-доброму, с болью в голосе.
Звонил Анне Яковлевне, договорились, что завтра я иду в библиотеку и беру рассказы Чехова, чтобы приготовить отрывок для чтения на конкурс. И дайте боги голос мне, чтобы в этом году поступить в театральное училище.

14 мая 1986 года, среда
На работе плясал перед нашими старушками и показывал им актёрское мастерство. Они уверены, что артист – это бездельник и только ради своего удовольствия выступает, показывая то, что ему заблагорассудится. Марья Михайловна меня напутствовала, сказала, что если я попаду в артисты, то буду петь, плясать, начнётся весёлая жизнь, при которой жениться не надо, а только «поджениваться». Говорила всё это с нескрываемой злостью. Словно во всех её бедах виноваты артисты или я, грешный.
Получил у Юрия Ивановича пять рублей за Деда Мороза. Валерка Кулямин уговаривал меня повлиять на Женьку, чтобы тот не тянул с обменом квартиры. Я думаю, Женьке виднее самому. Толя сегодня мне исповедовался, говорил, что работа ему не нравится, а начинать что-то новое уже поздно.
Ездил в библиотеку, взял Чехова, нужен рассказ «Шуточка». Звонила Анна Яковлевна, обещала приехать в субботу, настояла, чтобы я взял стихотворение Неверова «Полька-мазурка». «А пока учи и голос лечи». Голос то появляется, то исчезает, да так что и слова не вымолвить.
По телевизору показывали выступление Генсека. Михаил Сергеевич Горбачёв сначала говорил про Чернобыльскую АЭС, а потом про мораторий на ядерные взрывы.

15 мая 1986 года, четверг.
Приехал на работу рано, чуть ли не полвосьмого. Коля отпустил в магазин за продуктами. По пути встретил Борьку, и мы пошли в магазин вместе. Делали две попытки поехать в Одинцово за рассадой помидоров. Но железнодорожные пути ремонтировались и мы, прошлявшись два часа по жаре и съев по два апельсина, вернулись на работу.
Закончив работать, отправился в библиотеку, сдал рассказы Чехова, взял Неверова и бегом домой. Всё бросил, сел на двести первый автобус и поехал в театр им. Гоголя на спектакль «Декамерон». В автобусе уснул и спал до Киевского вокзала.
Прямо у выхода из метро, на Курской, стали спрашивать лишнего билета в театр. Такого никогда не было, чтобы ни свободных мест, ни лишнего билета. Меня узнали и пустили без билета. Сел на откидное сидение и посмотрев до антракта, поехал домой. Спектакль я смотрел второй раз, много замен и все в худшую сторону.
Когда я вернулся домой, мне позвонил студиец Аркадий Царёв, сказал, что скучает и что завтра я должен быть на репетиции. Завтра я на репетицию не пойду, так как голоса нет и других дел у меня хватает. Завтра едем с Борькой в учебный комбинат, учиться лифтовой науке.

16 мая 1986 года, пятница.
Ездили с Борькой в учебный комбинат. Давненько я там не был. По дороге видели мёртвого кота, лежащего на дороге, и ворону, подкрадывающуюся к нему приставными шажками, как бы невзначай. Именно в этот момент, там, в Медведково, захотелось поскорее уйти с работы.
Сидели за партой с восьми тридцати до половины второго. Отсидел всё что есть, извертелся. В перерыве сходили в пивной бар, он до двух часов только соками торгует. Продавцы, молодые ребята, почему-то все бритые наголо. Напоили томатным соком, приготовленным из томатной пасты.
После уроков Борька поехал домой, а я - в кинотеатр «Октябрь», на фильм «Шутки в сторону». Удивило то, что билетёрша, как нанятая, расхваливала фильм и зарекалась, что никто не уйдёт с него. И словно сглазила. Восемь или девять раз плёнка обрывалась и столько же раз терялась резкость. Так что половина зрителей ушла во время сеанса.
Голос мой плох и не думает восстанавливаться, а приёмные туры не за горами. Звонила Анна Яковлевна, обещала быть у меня завтра в половине третьего. Продиктовала по телефону отрывок, который мне к завтрашнему дню нужно будет выучить и попрощалась.

17 мая 1986 года, суббота.
Анна Яковлевна пришла в четырнадцать-тридцать. Сообщила новость. Ира Власова поступила в театр Советской армии. Владимир Зельдин помог. Можно за Ирку только порадоваться.
Прочитал Анне Яковлевне «Польку-бабочку» шёпотом и решили мы, что мне этот стих подойдёт. Так же Некрасова «Орина, мать солдатская». И Блока «Железная дорога». Звонил Артёму насчёт отрывка из Салтыкова-Щедрина. Он сказал, чтобы я завтра подъехал в ГИТИС, где он мне покажет этот текст.
Понёс в библиотеку сдавать Маяковского. И выяснилось, что другую книгу принёс сдавать. Маяковский, да не тот. Книга из библиотеки Минфина.
Горло моё не проходит. Как бы не пролететь с конкурсами.
С работы решил потихоньку уйти, чтобы больше репетировать. Потому как на работе таланты мои сгорают в бездеятельном просиживании. Из библиотеки поехал на встречу с Женькой. Встретились на «Арбатской», среди разбуженной теплом толпы и направились в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Конец резидента».
В кинотеатре эстрада, музыканты играют что-то приятное. Заметил, что на меня стала поглядывать скрипачка лет тридцати. С таким же интересом смотрит на меня жена нашего бывшего комсомольского вожака. Обе смазливые, но для меня староваты. То ли тёплые деньки на них так по-курортному действуют, то ли ещё какой фактор.
Фильм оказался неважным, артисты играли плохо.
Перед сном хотел выучить отрывок или стихотворение, но не смог. Отложил на завтра. Спать ложусь в час ночи, а вставать в восемь утра.

Глава 8 Девушки красавицы
18 мая 1986 года, воскресенье
Перед тем, как лечь спать, оставил на кухонном столе записку с просьбой разбудить меня в восемь часов. Я наладил магнитофон и стал записывать песни из фильма «Табор уходит в небо», который начался в восемь пятнадцать. Закончив с записью, побежал кросс, позанимался на брусьях и решил ежедневно бегать и качаться.
В одиннадцать часов Юрий Николаев, ведущий «Утреннюю почту», пожаловался. Сказал, что тяжело быть актёром.
Позанимавшись на гитаре, я в два часа был в библиотеке. По дороге неизвестный спросил у меня, какие номера выпали в «Спортлото» 5 из 36-ти и расстроился из-за того, что я не знаю.
Прямо из библиотеки, в которой взял Салтыкова-Щедрина, я поехал в ГИТИС. Артём простым карандашом отчеркнул мне нужный материал. Возвращаясь к метро, познакомился со студенткой ГИТИСа Юлей Силаевой. С ней я уже имел беседу в день консультации. Она дала мне свой адрес, жила в театральном общежитии на улице Трифоновская, телефон вахты и пожелала счастливого поступления.
Собрать бы всех желавших мне счастливого поступления, - можно было бы зарегистрировать рекорд в книге Гиннеса. Получается, я всем хвастаюсь, направо и налево, что не есть хорошо. После ГИТИСа встретился с Женькой и Володькой, пошли в Парк культуры, где послушали студенческих бардов, певших в Зелёном Театре с эстрады и девочек с ДК «Октябрьский».
От метро «Парк культуры» доехали до станции метро «Добрынинская». Вышли на улицу и посмотрели киноафишу, на такси поехали в кинотеатр «Кунцево». На французский фильм не попали, пошли на сказку «После дождичка в четверг». Понравился Табаков в роли Кощея Бессмертного и молодая актриса Марина Зудина, игравшая принцессу. Красавица! Но нам, простым смертным, о таких девушках нельзя даже мечтать.

19 мая 1986 года, понедельник
Встал, как солдат, в шесть часов, надел синий спортивный костюм и отправился на зарядку. Весь путь прошёл пешком, пробежался только перед турником. На турник не полез, позанимался на брусьях и всё.
На работу ехал на двести первом автобусе. Откуда столько народа? Много бабушек. То ли за пенсией с утра пораньше, то ли в церковь на праздник. На остановке «Бородинская панорама» не дали выйти из автобуса. Пришлось ехать до метро «Кутузовская», чтобы оттуда на метро возвращаться на станцию «Фили». В вагоне метро встретил Борьку, ехавшего из центра.
Пришли на работу, переоделись в рабочие халаты и - в магазин. Купили сливочное масло, хлеб к чаю. Помогли Сане передвинуть его подъёмную машину на крыше нашего здания. Толя стал приставать с электрическими схемами, экзаменует наше обучение, но потом отстал, дал поучить отрывок. Ни черта не выучил. Сдал книги в библиотеку.
Видел Таню в новом платье. Сразу кровь ударила в лицо. Зашёл в лифт, а из зеркала на меня смотрит отражение влюблённого, озабоченного похотливыми мыслями молодого человека. Так со стороны любой, даже самый посторонний, непридирчивый взгляд определит, что я к ней неравнодушен. Надо быть осторожнее. Хорошо, что вместе не работаем.
Домой поехал на семьдесят седьмом автобусе, огромном «Икарусе», «колбаса с гармошкой». Таких раньше не было. Были одни «ЛИАЗы». Сидел до самого дома. Привык на работе к сидячему образу жизни, так и в автобусе стараюсь скорее занять свободное место, сесть поудобней.
Выйдя из автобуса, встретил Димку Шкарубского, друга детства. Рассказывал он о себе мало, да я и не требовал от него откровений. В пионерлагере мы были влюблены в одну девушку, Киру. Все мальчишки были в неё влюблены. Когда Димка узнал, что она дала мне свой телефон, он, спокойный, тихий, домашний мальчик, кричал во весь голос, называя, Киру, разумеется, за глаза, проституткой. Такие вот были недетские страсти.
Я рассказал Димке свои последние новости. Сказал, что в театральный ВУЗ собираюсь поступать, посадил его в двести первый автобус, а сам пошёл домой.
Звонила Анна Яковлевна, мы перенесли занятие на двадцать первое число. Но учить всё равно надо, никуда не денешься. Как хочется уйти с работы! Только Таня держит, из-за неё не ухожу. Но я думаю, можно будет всё уладить с ней, и с работы с чистым сердцем уйти. А иначе в театральный ВУЗ не попасть.

20 мая 1986 года, вторник
Встал и побежал на зарядку. Через брусья хорошо взбодрился. Холодный душ и - как огурчик. Приехал на работу, переоделся в рабочий халат, и вся моя зарядка пошла прахом. С Борисом с самого утра пошли в магазин, купили хлеб с маслом на завтрак. После обеда стали с Борькой учить отрывок из «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина, про градоначальника Угрюм-Бурчеева. Хорошо пошёл, сразу выучил с начала и до конца. Домой приехал, душевно потрудившимся и приятно уставшим, позанимался на гитаре.
Смотрел по телевизору выступление Никиты Михалкова. Он говорил, что величайшее достижение социализма, отсутствие безработицы у актёров театра и кино, оборачивается бедой. Сказал, что любит театр и считает русскую театральную школу самой значительной. А дети, прежде чем слушать магнитофон, должны слушать сказки. После выступления Михалкова я ушёл в свою комнату и выучил «Железную дорогу» Блока.

21 мая 1986 года, среда
Встал не в шесть часов, а в шесть-тридцать. Поэтому бежал по маленькому кругу и успел позаниматься на турнике и брусьях. Не спеша зашёл в магазин, купил хлеба с маслом и явился на работу в восемь тридцать.
Саня был взволнован, кричал на Марию Михайловну и принял участие в пьянке, организованной Толей. Мы с Борькой пошли было в столовую, но испугавшись аромата, исходящего от блюд, решили сходить в магазин и приготовить себе обед самостоятельно.
Саня с Толей и «пришельцем», Андрюхой Пограничником, так сильно напились, что нам обедать пришлось только в два часа.
Повторяли с Борькой «Угрюм-Бурчеева» и «Железную дорогу». Слушали Саню и Толю. Они в пьяном виде замечательные вещи рассказывали. Таню сегодня не видел.
Дождался Анну Яковлевну, она меня похвалила за отрывок про Угрюм-Бурчеева. Сказала, что завтра позвонит, и я её проводил. Позанимался на гитаре и стал листать словарь Даля, давно я с ним не занимался. Я выбираю в словаре интересные слова и рифмую их. Таким образом пытаюсь расширить свой словесный запас.

22 мая 1986 года, четверг
Выйдя на зарядку, в половине седьмого, я снова побежал по маленькому кругу. А с брусьев чуть было не свалился. Руки подвели, - ослабли. Прибежал домой и стал качать бицепсы железными гантелями.
На работе Толя после смены пошёл домой, Саня уехал на другой объект. Остались с Борькой вдвоём.
Звонили с поликлиники Минфина, сообщили, что специалист по голосовым связкам будет двадцать девятого мая. Видимо, ждут, пока несмыкание связок само по себе пройдёт.
Валерка Кулямин сегодня выкинул номер, не пришёл на смену и Борька был вынужден остаться дежурить вместо него. Звонили Толе, его дома не было. После работы я заехал в универмаг «Минск», купил шариковые ручки и рабочие тетради. По дороге встретил Лену из театральной студии, она собралась в Щукинское поступать. Пусть пробует.
Дома занимался на гитаре. Звонил Женька, он сдал свой экзамен на четвёрку. Молодец. Смотрел сегодня по телевизору диспут о школе. Спорили учащиеся и учителя, кандидаты наук и замминистра.

23 мая 1986 года, пятница
Встал в шесть часов и решил, что учиться сегодня в Медведково на лифтовые курсы не поеду и на работу не пойду. Лёг в постель и проснулся в девять-тридцать. Побежал по залитой солнцем Москве и невыразимое чувство восторга охватило меня. Как в такие дни можно просиживать штаны в кабинетах, пропуская мимо себя такую красоту? Особенно обидно, когда тебе двадцать три года и день за днём уходят молодые годы, а ты ещё ничего не сделал.
После зарядки и дýша играл на гитаре, выписывал из словаря Даля интересующие меня слова. И вдруг захотелось написать рассказ. И написал. Позвонил Борьке. Он, оказывается, тоже не пошёл на учёбу. Собирается ехать в деревню, окапывать тестю яблони. А дежурить вчера всё же Валерка остался, приехал на работу в шесть часов вечера. Звонил Витька Котов из студии, поговорили с ним.
К семнадцати тридцати поехал на встречу с Анной Яковлевной в Щукинское училище. Решили просить, чтобы отложили моё слушание из-за расстроенных связок. Там встретил МХАТовского знакомца Олега Ефимова и Витьку Павлюченкова. Тоже пробуют свои силы.
Анна Яковлевна зашла в ректорат и узнала, что первый тур будет ещё идти целый месяц. В любое удобное время можно будет прийти и сдать. После чего мы с ней дошли до Минфиновской поликлиники, где Анна Яковлевна дала разгон медперсоналу.
Я проводил её до Комсомольской, а сам поехал домой.

24 мая 1986 год, суббота
Встал в половине девятого. Одевшись в спортивную форму, пошёл по кругу. Пройдя большой круг пешком, я десять раз отжался на брусьях и вернулся домой. В одиннадцать часов встретил Анну Яковлевну. Мы с ней работали до тех пор, пока у меня не заболели связки. Позавтракали. Анна Яковлевна любит Высоцкого. Просила, чтобы я поставил кассету. Послушали песни Владимира Семёновича и я её проводил.
Поехал в ГИТИС. На остановке девяносто первого автобуса встретил Иру Власову. Она стала обучать меня массажу горла и рекомендовала пить горячее молоко с коровьим маслом.
Приехал в ГИТИС, посидел немного в скверике и увидел Юлю Силаеву. У неё в семь вечера начиналась репетиция, и мы решили до этого времени прогуляться по Москве. Она рассказала о себе. Сказала, что родом из Куйбышева, приехала в Москву и поступила за две недели. Рассказала, что у неё уже есть диплом учителя музыки, поделилась своими ощущениями. Москва ей показалась большим городом, с массой чужих людей. Сказала, что у неё есть младшая сестра, которая учится в восьмом классе.
В начале Тверского бульвара играл духовой оркестр. Мы с ней постояли, послушали музыку. Затем я проводил её до театра имени Маяковского, где, собственно, и должна была быть у неё репетиция. Сам же поехал в кино, на французский фильм «Откройте, полиция!» про полицейского-взяточника. Но сегодня суббота и билетов нет.
Отправился домой. Во дворе наблюдал, как дети играют в классики и в вышибалы. Вспомнилось своё детство. Старушки на скамеечках всё те же. Интересно, сколько им лет?
Отцу сегодня исполнилось шестьдесят два года.

Глава 9 А этот выпал из гнезда
25 мая 1986 года, воскресенье

Позавтракал и позвонил Анне. У неё завтра экзамен, но это не помешало нам хорошо пообщаться. Я рассказал ей свою эпопею, связанную с поступлением в театральные училища и мы условились, что я буду держать её в курсе всех моих дел. После телефонного разговора поехал в кино, но прежде купил билет в театр Моссовета на спектакль «Вдовий пароход» с Ольгой Остроумовой.
В кинотеатре «Ударник» смотрел фильм «Откройте, полиция!». А перед фильмом зашёл в чайную, там познакомился с девушкой- преподавателем английского языка в Техническом училище им. Баумана. Мило беседуя, прогулялись с ней по набережной Москвы-реки и пошли в кинотеатр. В «Ударнике» каждый сел на своё место. После окончания фильма, в толпе идущих к выходу, в этой широкой людской реке, она окликнула меня, и я с ней попрощался.
Заехал домой, перекусил бутербродами с чаем и поехал в театр им. Моссовета. Мне там всё понравилось. И актёрский коллектив впечатляющий, и обслуживающий персонал корректный. Домой добирался на девяносто первом автобусе. Вечер такой сладкий и красивый, что хоть песни пой.

26 мая 1986 года, понедельник
На работу поехал на час позже, якобы ездил в поликлинику Минфина. Купил по дороге шесть булочек. Придя на работу, застал такую картину. Толя с Колей «нарезались», как свиньи, и исполнившийся мужества Анатолий Васильевич мне стал выговаривать накопившееся. Дескать, мы с Борисом совсем обнаглели, стали прогуливать занятия в Медведково. Я слушал его бредни недолго, он был после дежурства и вскоре ушёл домой.
Борька поехал на Курский вокзал за посылкой. А я остался вдвоём с Колей. Николай Кириллович был сильно пьян. И всякий раз падал, когда предпринимал попытку встать с диванчика. Порывался звонить Николаю Ивановичу, чтобы тот отпустил его с работы домой, но потом одумался и стал учить меня правде-жизни.
Валерка Кулямин заявил, что они с женой ждут шестого ребёнка. В обеденный перерыв я спустился в буфет и сел за столик строителей. Им специально поставили столик в отдалении, чтобы они своей грязной спецовкой никого не пачкали. Шестое чувство меня не подвело.
Из-за перегородки, с раздачи, с подносом в руках, вышла Таня. Она, бедная, увидев меня, чуть поднос не уронила. И потом, сев уже за столик, покраснела и не могла кусок проглотить. Со стороны наши отношения очень заметны, даже совсем постороннему наблюдателю. Я и сам в лице меняюсь, когда вижу её. И это при всём желании казаться равнодушным. От природы никуда не уйдёшь.
Ездил к ЛОРу в поликлинику Минфина к половине седьмого. Просил направление к специалисту. Врач, строго посмотрев на меня, повторила: «Двадцать девятого в пятнадцать часов». Звонила Анна Яковлевна, приедет ко мне двадцать восьмого числа. Женька звонил, сдал второй экзамен на четвёрку.
Приехала с дачи уставшая мама. Хотела поесть, а у сестры суп прокис. По телевизору была передача про театр. Говорил Олег Ефремов, выступали молодые актёры. Показывали Театр-студию на Юго-западе.
Звонил Аркадий Царёв из театральной студии. Пригласил на зачёт, который состоится первого июня.

27 мая 1986 года, вторник
Пробежался с утра, на брусьях позанимался и на девяносто первом автобусе добрался до работы. Проводили Валерку Кулямина со смены и встретили Максимыча. Позавтракав, стали с Борисом разгуливать по магазинам и аптекам.
Таню сегодня не встречал, зато видел её благоверного. Андрианов посмотрел на меня пристально, вопросительно. Видимо, дома был скандал. И стиснул своей ручищей-тисками мою руку при рукопожатии. Пока что всё обходится мирно, без мордобития.
Жена бывшего комсомольского вождя приходила познакомиться, показалась сегодня в новом шикарном платье. Учили с Борькой отрывок, так и не доучили. Как трудно запоминается. Может оттого, что не нравится? Показывал сегодня танец вместе с Марией Михайловной, под музыку «Клуба кинопутешественников». С Борькой жарили и ели котлеты.
Юля Силаева позвонила в двадцать минут пятого, а должна была в три часа позвонить. Но её задержали. Сегодня встреча не состоится, она занята. Через два дня у неё зачёт. Пусть спокойно готовится.
Приехал домой, побренчал на гитаре. Вернулся отец с дачи, загорелый как с жаркого юга.
Горло почти прошло, с каждым днём всё лучше и лучше. Сегодня в столовой ко мне подошла незнакомая девушка и поздравила с поступлением в театральное училище. Как быстро разлетаются сплетни. Звонила Анна Яковлевна, завтра жду её в половине седьмого.

28 мая 1986 года, среда
По улице не бегал, под песню Розенбаума делал гимнастические упражнения в комнате. На работу приехал с опозданием и не ошибся. Ни Коли, ни Толи на работе не было. С Чекуровым Валерой и Борькой мы были в мастерской втроём.
Борька в пятнадцать часов уехал за ордером на квартиру. До этого ходили с ним в магазин. Он купил пять метров белой ткани на брюки.
Солнце припекало, но и ветер был сильный. «Гурьян» никак не учится. Голос то появляется, то пропадает. Звонила Анна Яковлевна, мы с ней занятие перенесли на первое июня на одиннадцать часов.
Гости должны были приехать, брат двоюродный с семьёй. Не приехали. Ходил в театр им. Гоголя на спектакль «А этот выпал из гнезда», по книге Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Билеты купил в кассе, меня там стали узнавать. И предлагают хорошие билеты в партер. «Вам третий или шестой ряд? Место пятнадцатое или шестнадцатое?». Спектакль понравился. Много мыслей возникло в процессе просмотра. В метро познакомился с девушкой Олей, живёт одна в коммунальной квартире на Кутузовском проспекте. Работает в СЭВе. На чашечку чая не пригласила.
Возле своего дома пошутил, окликнув девушку. Сказал, что она потеряла бумажные деньги. Она сначала засуетилась, а потом сказала, что сегодня бумажных денег с собой не брала. Так что если собрались грабить, то поищите себе другую жертву. С девушками шутить нельзя.

29 мая 1986 года, четверг
Устроив себе утренний моцион, прогулялся пешком по кругу. На работу поехал с опозданием. В автобусе столкнулся с Витей Митиным. Он то ли токарь, то ли фрезеровщик. Витя всю дорогу мне рассказывал про то дежурство, из-за которого был наказан.
Ездил в Одинцово, за саженцами помидоров. Туда от Филей ещё ничего, а вот обратно пришлось добираться с трудностями.
Третий день не вижу Тани и её мужа. А сотрудники её мужа смотрят на меня, как на волка. Что-то случилось. А что? Ничего неизвестно. Может, мне кажется, но я хорошо чувствую людей и их отношение ко мне. Ходил к врачу-специалисту по голосовым связкам в поликлинику Минфина. Направил на обследование в НИИ при Боткинской больнице. Записался там к профессору Василенко на четвёртое июня. При мне привезли молодого парня с пробитой головой. Работа у врачей, конечно, особенная. Нужно привыкнуть ко всему этому или призвание иметь.
Ходил в театр им. Гоголя. Вместо спектакля «Не было ни гроша, да вдруг алтын», снова смотрел «А этот выпал из гнезда». Сидел на первом ряду. Много замен и мизансцены из-за этого совершенно другие.
В гости приехал Валерка с семьёй, сын дяди Яши.

Глава 10 Без вины виноватый. Брат зовёт в Каунас
30 мая 1986 года, пятница
Я не пошёл учиться лифтовому делу, которое в скором времени намеревался предать. Поехал в кинотеатр «Россия» на американский фильм. После фильма позвонил Женьке. Дома его не оказалось, поехал к нему в институт. Там поймал его, сдавшего экзамен на «пять», в хорошем настроении. Пошли в пельменную, перекусили и на четырнадцать часов, с опозданием, но пробрались в кинотеатр «Правда» на фильм «Большие манёвры».
Так как я купил на девятнадцать часов билеты в Театр-студию киноактёра, а у нас в запасе было три часа свободного времени, мы пошли в зоопарк. Посмотрели на розовых фламинго, выпили по два стакана томатного сока и сев на десятый троллейбус поехали в противоположную от намеченной цели сторону. Но благодаря коммуникабельности, быстро исправили ошибку и за сорок пять минут до начала спектакля уже бродили по фойе и разглядывали фотографии актёров. Спектакль, на который мы пошли, назывался «Без вины виноватый». Игравшие на сцене киноактёры приложили всё своё неумение, чтобы испортить эту замечательную пьесу Островского, своей нелепой игрой. Хуже ничего не видел. Все актёры настолько скверно играли, что просто нет слов. За нашими спинами сидел настоящий клакер и давал знать публике, что пришло время хлопать. В зале не было людей, некому было хлопать. После спектакля, когда актёры вышли кланяться, не замечая пустого зала, я не мог смотреть на них, опустил глаза.

31 мая 1986 года, суббота
Брат Валера с утра вместе с семьёй отправился смотреть Москву. Я же, проспав до часа дня, не спеша прогулялся по большому кругу, чтобы окончательно проснуться.
В библиотеке взял басни Крылова. Библиотекарша со мной кокетничает. Дала книгу и напомнила, чтобы другие книги я завтра сдал. Ходил за хлебом. В булочной маленькие девочки ко мне пристали с вопросом: «Какой высокий мальчик. Сколько тебе лет?». То мальчиком, то дяденькой называли.
Хлеба в булочной не было. Купил батон только в универсаме на Славянском бульваре и из-за этого приехал домой на взводе. Съел полкоробки шоколадных конфет, что гости привезли из Каунаса.
С дачи вернулся отец, весь разбитый и подавленный. Купленный дом в деревне Исаково работники разобрали, а перевозить его некому. Просил, чтобы я в следующую субботу съездил на дачу и помог ему. Я позвонил Борьке, Володе, до Женьки не дозвонился. Борька отозвался с радостью, хоть жена молодая и боится его отпускать. Володя тоже дал согласие поехать помочь. Так что в четверг мне к врачу, в пятницу на дачу. Глядишь, с работы по тридцать третьей статье и вылечу.
Позвонил в общежитие ГИТИСа, оставил на вахте свой домашний телефон для Юлии Силаевой. Обещали передать. В девять часов вечера поставил на проигрыватель пластинку с названием «Аэробика» и под эту музыку стал заниматься. Пот покатился градом. Давно так не занимался.
Звонил Витя Павлюченков из Народного театра. Он поступал во МХАТ, дошёл до Калягина. Говорит, все условия были созданы и обстановка добродушная, и всё что нужно. Только возьми и хорошо покажись. Но у Вити не получилось показать себя с хорошей стороны. Сам знает, где и как сфальшивил. Из его десятки пять человек отобрали. Это немало. А мне неделю назад сказали, что курс практически набран.
Завтра будет зачёт у студийцев Дворца культуры имени Горбунова, я не смогу пойти. Всю ночь проговорил с братом Валерой и его женой. Приглашали в гости, в Каунас. Рассказали, что у них единственный в мире музей чертей. И много ещё чего единственного в мире.
Я показал им картины Валеры Мокеева, он мне двоюродный брат по материнской линии. Картины они хвалили. «А карандаш мне его не нравится, - говорила Валерина жена, - так как сама четыре года училась в изостудии и считаю себя вправе распекать человека, закончившего художественный институт».
Завтра в пятнадцать часов приедет Анна Яковлевна, а у гостей моих в это время поезд. Не смогу проводить.
Хочется съездить в Каунас.

1 июня 1986 года, воскресенье
Утром уехали родственники, я прибрался в комнате и стал ждать Анну Яковлевну. Она позвонила и отменила занятие, перенесла на пятое число. Я обрадовался и поехал во Дворец Культуры им. Горбунова смотреть зачёт студийцев. Приехал к трём часам дня, как выяснилось, к шапочному разбору. Зачёт перенесли на более раннее время.
Попал на показательный урок по сценическому движению. Понравился рыбнадзор на лодке, оштрафовавший старика за золотую рыбку. Понравилась девочка из младшей Севиной группы. Есть в ней изюминка, какая-то тайна.
Кто-то из студийцев меня радостно встретил, кто-то - как предателя. Ольга Николаевна посмотрела на меня, как на врага, и Лена Чеснокова хотела сказать что-то неприятное, злое, но сдержалась. Они решили, что я пришёл просить прощения, проситься снова в студию. За что мне перед ними извиняться? Я посмотрел показательный урок вместе с другими зрителями, попрощался и ушёл.
Зашли вместе с Генкой Стручковым в столовую, перекусили, он рассказал про спектакли Анатолия Эфроса.
Распрощавшись с Генкой, я поехал в театр имени Гоголя на спектакль «Берег», по одноимённому роману Юрия Бондарева. Я уже смотрел эту постановку с другим составом. Оба состава достаточно сильные. Снова слезу своей игрой вышибли. Плакал я и в прошлый раз и сегодня. Места в кассе мне дают самые лучшие и с такой нежностью со мной все работники общаются, словно я им родной. На эту постановку и в прошлый раз и сегодня пришло много немцев. В антракте они живо что-то обсуждали, жаль, не знаю языка.
Возвращаясь домой, попал под сильный дождь.

2 июня 1986 года, понедельник
С утра шёл дождь, поэтому даже маленький круг я не смог пробежать и закончил зарядку дома. На работу, как водится, опоздал. Видел Таню и её мужа. Коля на работе опять напился.
Хотел, чтобы заведующий клубом показал мне цыганочку, но на месте его не нашёл.
Учили с Борькой стихотворение Некрасова «Орина – мать солдатская», половину выучили.
Мама звонила, - ключ дома оставила, - просила сразу после работы приехать домой. Борька после работы договорился с женой встретиться у нашего здания, у фонтана. Там две тропинки к калитке и заросли, в прошлый раз он с ней разминулся.
Звонил Женьке, он не сможет поехать с нами перевозить разобранный дом, у него в субботу экзамен. Звонил Борьке, он футбол смотрит, чемпионат мира. Наши выиграли первый тайм 3:0. Всё к телевизору рвался, так толком и не поговорили. Сегодня я написал ещё два маленьких рассказа. Завтра понесу на работу, покажу Борису.

3 июня 1986 года, вторник
С утра пешком дошёл до брусьев, выжал двенадцать раз. Взбодрился и побежал под душ. На работе затишье. Толю так и не видел. Он после дежурства отправился загорать. Коля уходит к электрикам играть в шахматы, остаёмся в мастерской с Борькой вдвоём.
Ходил в обеденный перерыв в токарно-фрезерную мастерскую к Володе Кирееву. Он женился, жена ждёт ребёнка. Рассказал, как спас утопающего, как делал ему искусственное дыхание и как тот ожил на его глазах, встал и ушёл, не поблагодарив. Везёт ему на несчастные случаи и всегда он кого-то спасает. В юные годы родители его определили в техникум. Сейчас он работает на токарном станке. Как и у меня, к своему призванию у него долгая дорога.
Сегодня надел старую, ярко-красную рубашку навыпуск и ходил, как Распутин. То ли рубашка виновата, то ли жара, но все встречные женщины принимались со мной кокетничать. Завтра пойду к профессору на консультацию, может с горлом поможет.
После работы отправились с Борькой к Бородинской панораме, видели Таню с мужем. Ехали к метро «Кутузовская» в одном троллейбусе с ними.
Мы было нацелились на неделю мексиканских фильмов в кинотеатре «Зарядье». Но поменяв решение, поехали в «Ударник» смотреть новый фильм, «Приключения доктора Джекила и мистера Хайта», где в главной роли Смоктуновский.
Устроил вечером себе кросс до седьмого пота.

4 июня 1986 года, среда
Утром встал бодрым и побежал на зарядку в одних трусах. Очень хорошо провёл зарядку. В одиннадцать часов поехал в поликлинику при Боткинской больнице к профессору Василенко, специалисту в области голосовых связок. Прождал больше положенного, затем мои связки осмотрел помощник профессора. Обо всём расспросил, поговорили о театре. А затем за меня взялся и сам профессор. Он выписал мне таблетки и пригласил завтра к трём часам на «Дыхательные проверки».
Ходил в театр им. Гоголя. На его сцене «Новый драматический театр» показывал свой спектакль «Старый дом». Постановка понравилась.
Звонил Юрке Васильцову, он по приговору суда работает на заводе. Шесть месяцев прошли, но он не хочет уходить с завода, привык. Звонил Володе Копореву, он не сможет в пятницу утром поехать. Так что с Борькой отправимся в Пирово вдвоём.
Глава 11 Перевозка дома из Исаково в Пирово
5 июня 1986 года, четверг
Зарядку провёл в спортивном костюме, неспешно пройдясь по большому кругу. С утра поиграл с чёрным котёнком, настоящий красавец, в овощном магазине живёт. Уже обживает владения, с пустой витрины по-хозяйски кричал на меня.
К трём часам был у профессора Василенко. Долго с ним беседовали. Он расспросил о моей родне и обо всех моих болезнях. Показал дыхательную гимнастику и сказал, чтобы в пятницу я пришёл к нему на осмотр.
На работе получил семьдесят три рубля, из которых пять рублей сдал на восстановление Чернобыльской АЭС.
Анну Яковлевну на остановке ждал целый час, попал под дождь. Оказывается, перепутал время, да и она заблудилась, пошла незнакомой дорогой. Занимались по мере возможности, голос ещё плохой. Я показал, что приготовил. Анне Яковлевне понравилось. Когда уставший и нервы на взводе, хорошо играется. Анна Яковлевна продемонстрировала мне, как я в зажиме по-стариковски губы сжимаю. Надо от этого избавляться. Трапезничали втроём: я, мама и Анна Яковлевна.
Проводив учителя до остановки, поехал к Борьке. Приехал к нему в половине одиннадцатого вечера. Пили чай, говорили о завтрашней поездке.
Поедем на дачу, через Малоярославец, Медынь, в деревню Пирово.Будем перевозить купленный отцом в деревне Исаково дом. Давно я физически не работал, будут потом мышцы болеть.

6 июня 1986 года, пятница
С утра шёл сильный дождь, и я уже собрался надевать резиновые сапоги, но перед самым выходом из дома дождь закончился. С Борькой встретились на станции «Матвеевская». Он уже купил билеты и стоял, ждал нас, насквозь промокший. В электричке мы с ним играли в карты, потом уснули. Ехать два часа до Малоярославца. На площади в Малоярославце к нам подошла цыганка и сначала Борьке что-то нагадала, сходу определив, что он женат. А затем стала гадать мне. Сказала, что у моей жены будет имя Валя и попросила денег якобы для своего малолетнего сына, стоящего рядом с ней, с опухшими, красными глазами. Я пожелал мальчику, работающему её сыном, здоровья и счастья, - на том и разошлись.
Добрались до Пирово. Нас уже дожидались два работника, приехавшие на гусеничном тракторе с прицепом, Мы с Борисом быстро переоделись в рабочие спецовки и поехали с ними в Исаково. Сидели мы с другом в прицепе, высокой телеге с колёсами от грузовика, предназначенной для перевозки брёвен.
Исаково за Хвощами. Деревня без единого жителя. Такое ощущение, что Мамай прошёл. Купленный отцом дом был разобран только наполовину. На целой стене висела фотография в раме. С этой фотографии бывшие хозяева, молодые, счастливые, глядели на нас. Сельские жители, нанятые отцом, стали подавать нам с Борисом брёвна. А мы стали загружать брёвна в прицеп. Сняв портрет в раме со стены, мы разобрали эту стенку дома и сделали на тракторе две ходки. То есть дважды полностью загружали прицеп, возили брёвна в Пирово и там разгружали. Постоянно бездельничать и вдруг такая интенсивная, тяжёлая работа. С меня сошло десять потов. Взбудораженный, ночью я всё никак не мог заснуть.

7 июня 1986 года, суббота
С утра, в семь часов, приехали работники. Мы все вместе позавтракали и отправились на работу в Исаково. Ехали, как и вчера, в высокой телеге на колёсах от грузовика. С утра сон взялся за ослабевшее, растренированное тело. Чуть было я не свалился с телеги в речку. Видел лисицу, она медленно бежала по полю и юркнула в лес. Видел лося, кабанов.
Утром мы загрузили брёвнами телегу, деревенские на ней уехали в Пирово. Мы с Борькой остались вдвоём разбирать сарай. Только разобрали крышу, начался солнцепёк. Вода, привезённая с собой, кончилась. В поисках воды пошли по пустой деревне. Нашли всего один колодец-журавль, - вода в нём оказалась тухлой. В крайнем доме попили из рукомойника, висевшего во дворе и подошли к заросшему пожарному пруду. Ни искупаться в нём, ни подойти удобнее, чтобы хотя бы умыться. Слепни гудят вокруг, солнце печёт. Нашли плот, взяли в руки дрын, оттолкнулись с его помощью и выплыли на центр пруда. Поочерёдно умылись и смочили водой головы, стало легче.
При разборе сарая я нашёл птичье гнездо с яйцами и, решив, что оно брошено, в рабочем азарте выбросил его в крапиву. Вечером прилетела птица и стала искать гнездо так, как ищет мать своего потерявшегося ребёнка. Я почувствовал себя убийцей.
Сотни оводов вились вокруг нас с таким гулом, что мы не услышали, как подъехал гусеничный трактор. Приехали работники, мы загрузили вторую тачку и усевшись верхом на брёвна, поехали в Пирово. В деревне брёвна разгрузили и в этот момент меня окончательно оставили силы. На завтра осталось перевезти то, что осталось от сарая. Перед сном с Борькой прогулялись и легли спать. Воздух в деревне сладок и чист.

8 июня 1986 года, воскресенье
Встали в восемь часов. Ждали трактористов, чтобы ехать разбирать сарай. Но так и не дождались. Два раза поели и, переодевшись, отправились домой. Родители нас отпустили. С Фёдоровки автобус отправлялся в четырнадцать часов, а мы на остановке были в одиннадцать. Попутные машины шли мимо, не собираясь нас подвозить. Мы искупались в деревенском пруду и всё-таки время почти не двигалось. На наше счастье, нас подвёз до Медыни попутный мотоцикл с коляской. Мотоциклом управлял старик, который на поверку оказался лихачом. Он нас прокатил с ветерком, доставил до самой автобусной станции. Так что свой рубль заработал честно.
В Медыни ближайший автобус на Малоярославец надо было ждать два часа. Мы наняли такси за десять рублей и поехали. Я уснул в салоне «Волги» и проснулся уже в городе. В Малоярославце кишмя кишели цыгане, а вот воды купить было негде. В электричке посмотрел журнал «Крокодил» и опять уснул. Приехав в Москву, помылся и сел к телевизору. Укусы оводов ноют на теле, как пулевые ранения. По телевизору посмотрел документальный фильм о Сергее Апполинариевиче Герасимове. Звонил Тане. Смотрел фильм «Золотой телёнок» с Сергеем Юрским в главной роли.

9 июня 1986 года, понедельник
Зарядку не делал. Еле-еле встал с постели. Мышцы не болят, а самочувствие такое, как после тяжёлой болезни. На работу поехал на полчаса позже. В киоске купил три журнала: «Спутник кинозрителя», «Юность» и ещё один, забыл название. В «Юности» весь номер отдан выпускникам Литературного института им. Горького. Я остался недоволен от прочтения стихов и прозы.
Сегодня Марина Авдеева угостила тортом. Женщины, собравшиеся за чаепитием по поводу её ухода в отпуск, не стесняясь, ругали мужчин. Затем Мария Михайловна поведала нам в сотый раз, что Толя платит алименты за чужого ребёнка. Комсорг Михалёв велел заплатить взносы, культсектор приказал поехать на слёт. Общественник Володя предупредил, что одиннадцатого числа дружина. Встретил завклубом Дёмина. У Юрия Ивановича насморк, он осведомился о состоянии моего горла, пожелал успеха с поступлением и пошёл по своим делам.
В столовую с Борькой не ходили. На сковородке пожарили картошку и съели с курицей, закусывая огурцами. Звонил Женька, договорились встретиться на «Киевской». Смотрели с ним мексиканский фильм «Победа над пиратами». Фильм оказался паршивым, ушли, не досмотрев. Поехали в кинотеатр «Спорт» на фильм «Калина красная». Я смотрел этот ленту пятый раз и всегда открываю для себя в ней что-то новое. Женька сдал в институте последний экзамен, теперь у него практика.

Глава 12 Увольнение с работы
10 июня 1986 года, вторник
Дежурил Толя. Он рассказал, что Вера Шишацкая пожаловалась на меня врачу. Сказала, что я сумасшедший, - не замечаю такую прекрасную женщину, как она. Видел Таниного мужа, хмур, как туча. Встретил Таню с хриплым, простуженным голосом. Брали сметану в столовой, не съели, принесли к себе в мастерскую.
Уехали с Борькой с работы в половине третьего. Я уже забыл, когда работал полный день. Поели у Бориса дома, послушали песню Пугачёвой «Беда» и разошлись кто куда. Он с женой в кинотеатр «Алмаз», я поехал в театр.
В здании театра им. Гоголя опять идёт спектакль «Нового драматического театра». Вернувшись домой, смотрел фильм «Личной безопасности не гарантирую». Звонил два раза Лене Варламовой, её не было дома. Мама с волнением в голосе просила меня перезвонить завтра днём. Звонил Аркаша, приглашал в студию двадцать первого числа на день рождения Лены Акимовой и на свои проводы в армию. Надо будет сходить.

11 июня 1986 года, среда
Зарядку не делал, не выспался. Глаза по-настоящему открылись только после двух часов пребывания на работе. На работе видел Таню с подбитым глазом. Красивая, порядочная девушка с «фонарём», прикрытым тёмными очками, смотрится особенно обворожительно. Видимо довела своего спокойного, флегматичного мужа до белого каления. Поговорил с ней о её театральной студии. Про подбитый глаз не стал спрашивать.
Купил два билета во МХАТ на «Последние» Горького. Искал Женьку, никак не мог найти. В метро видел красивую девушку, она смотрела на меня так, что я чуть было не пропустил свою остановку. В театр пошёл один, второй билет хотел продать, но потом передумал, оставил на память. Денег с собой не было, а как назло, есть захотелось, так и ходил по фойе голодный. Спектакль слабый, актёры играли плохо. Смотрел выставку фотографий, узнал, что Яншин полвека отдал театру. Сегодня должны были идти в народную дружину, но вместо дружины я попал в театр.
Звонила Анна Яковлевна, сказала, чтобы я взял Байрона и посмотрел что понравится. Лена в пятницу будет звонить после того, как я схожу к профессору Василенко.

12 июня 1986 года, четверг
С утра поехали учиться в комбинат. Я еле отсидел до перерыва и ушёл домой. Дома поел и собрался на «Макбет» в Театр Советской Армии. Но по дороге встретил Иру Власову, актрису этого театра, и она мне посоветовала сходить на «Статью». Сказала, чтобы я показался в институт и попросил отсрочки. Я принарядился и поехал в театр. Я был в Театре Советской Армии в детстве с учителем русского языка Юлией Матвеевной Девятовой, но то были детские впечатления. Теперь же я наслаждался, глядя на всё взрослыми глазами. Спектакль понравился.
Хорошо летним вечером прогуляться пешёчком. Завтра пойду к Николаю Ивановичу, попрошу, чтобы уволил с работы. К профессору Василенко завтра в пятнадцать часов. Иголос никак не возвращается. А ведь хочется в этом году поступить и все шансы для этого есть.

13 июня 1986 года, пятница
Утром зарядку не делал. Приехал на работу и объявил, что хочу уволиться. Это всеми было воспринято в штыки. Стали говорить: «Ясное дело, солнце. Загорать идёшь». Сегодня с Чекуровым «чистил» шахту. Он жаловался. Говорил, что всю жизнь проработал на проклятых лифтах. А сам любит аквариумных рыбок и будь его воля, занимался бы их селекцией.
Я написал заявление и отнёс Зуйкову. Николай Иванович разрешил с восемнадцатого числа уходить. Коля всё не унимался, стыдил меня. Забыв, как неделю назад, напившись, говорил обратное. В пятнадцать часов ездил к профессору Василенко, он смотрел мои голосовые связки и нашёл их в неважном состоянии. Борька на работу так и не пришёл, Коля злой на нас, но поделать ничего не может.
Звонил Лене, её дома не было. Мама сказала, что она уехала к отцу на день рождения. Звонила Анна Яковлевна, договорились, что встретимся с ней в следующую пятницу. Сегодня купил пантокрин по профессорскому рецепту. Выпил и уснул.
Проснувшись, отправился в общежитие к Юле Силаевой. Застал её спящей. Соседка по комнате разбудила Юлю. Мы коротко поговорили и она пригласила меня на экзамен восемнадцатого числа.

14 июня 1986 года, суббота
С утра под музыку размялся, съездил на «Добрынинскую», купил в театральной кассе билеты в театр имени Е. Вахтангова на «Ричарда Третьего». Сходил в магазин за продуктами. В квартире произвёл уборку, приготовил еду. Перекусил и поехал в кино. На улице попал под ливень. Хорошо, что зонт прихватил. Посмотрел американский фильм «Цветок кактуса».
Звонил Женьке, не застал дома. Так что билет в театр продал молодому человеку. Вышла целая история. Этот молодой человек в театр пришёл с девушкой. У меня он купил билет в партер, у кого-то ещё билет на балкон. И слёзно просил, чтобы я отдал ему второй билет в партер, а сам бы с его билетом отправился на галёрку. Разумеется, я пошёл им навстречу.
Михаил Ульянов - режиссёр этого спектакля и он же в роли Ричарда Третьего. Много неоправданной суеты на сцене, финал слабый. Да и актёры, словно сговорившись, играли неважно. В конце спектакля Ульянов кланяться не стал. С высоко поднятой головой принимал цветы от зрителей. Должно быть, всё ещё находился в образе Ричарда. Спектакль меня огорчил. Образно говоря, я шёл на свадьбу, а попал на похороны.

15 июня 1986 года, воскресенье
Проснулся, зарядку не делал, позвонил Лене. Мама сказала, что от отца она ещё не вернулась. Посмотрев «Утреннюю почту», поехал в театральные кассы за билетом. Все кассы закрыты. Съездил в кинотеатр «Зарядье», куда так же не попал из-за неимоверно большой очереди и вернулся домой.
На Киевском вокзале наблюдал за влюблённой парой и задумался на несколько секунд. А когда очнулся, то увидел в окошке проезжавшего мимо автобуса приветливое девичье личико, улыбавшееся мне. Всю дорогу домой находился в приподнятом настроении. Во внутреннем кармане пиджака я нашёл билет на спектакль «Нюрнберг – 48» Театра Драмы Латвийской ССР им. Андрея Упита, который дали мне в нагрузку. Латышский театр остановился в здании Малого театра. Посмотрев по телевизору мультфильмы для взрослых, я поехал на спектакль.
В здании Малого театра я впервые. Осмотрелся. Походил, посмотрел театр изнутри, галерею актёров Малого театра. Купил книжицу с латышскими актёрами. Я впервые на спектакле с переводом. Оказывается, наушники совсем не мешают восприятию действа. Играли латыши очень хорошо. Не один-два, а все без исключения. Световое оформление, музыка – всё бесподобно. Я не мог предположить, что спектакль понравится. В конце, под аплодисменты, захотелось крикнуть «Браво», но из-за отсутствия голоса не смог. Просто какая-то чертовщина. Как пропал голос, так три раза, по разным поводам, хотелось кричать «браво» и все три раза сделать этого не смог. Но ничего. Думаю, и голос вернётся, и желание кричать «Браво» не оставит меня.
16 июня 1986 года, понедельник
Еле поднялся. Послушал «Кони привередливые» В. Высоцкого и на девяносто первом автобусе приехал на работу. В смену вышел Владимир Максимович Бантиков, патентованный алкоголик. Вышел на работу Толя и вместе с Колей, втроём они нажрались дармового спирта. Борька вместо меня пошёл на стройку лабораторного корпуса, а я полез в шахту, готовить к сдаче лифт. Проштамповал комсомольский и профсоюзный билеты. Николай Иванович написал характеристику, за четырьмя подписями. Имел разговор с начальником отдела кадров, он уговаривал не увольняться, взять две недели за свой счёт (когда просил, не дали), но я был неумолим. Он пообещал, что завтра даст мне обходной листок.
За обедом за мой столик сел Андрианов и стал судорожно есть. Увидев Таню, направлявшуюся к нашему столу, я закончил обед раньше него и, пожелав приятного аппетита, ушёл. После обеда ходил в магазин и на обратном пути второй раз встретил Таню. Но ни поговорить, ни поздороваться так и не смог.
Позвонила Лена Варламова, и мы с ней встретились у меня на дому. Показал картины брата-художника, фотографии с юга, она подарила мне складные очки. Познакомил её с родителями, выпили по бокалу шампанского, и я проводил её до станции «Кунцево».
Сегодня звонил два раза Аркадий я с ним так и не смог поговорить. Звонил Витька, он везде прошёл на второй тур, - молодец. Двадцать первого собираются во Дворце Горбунова на проводы в армию Аркаши Царёва и на день рождения Лены Акимовой одновременно. Надо сходить. Голос становится всё лучше и лучше. Может, не всё ещё пропало? Не всё ушло от меня?

17 июня 1986 года, вторник
Приехал на работу, получил обходной в отделе кадров и стал ходить по кабинетам. Не так хлопотно, как мне казалось. Помог начальник, подписав на честное слово. Снялся с учёта в Минфине, получил на руки профсоюзный билет. В шахту сегодня не лазал. Глядя на меня, и Андрюха Зайцев, пограничник, у Николая Ивановича попросил расчёт. Родители мои не знают ничего, сегодня уехали в деревню. На работу позвонила Таня, просила, чтобы я ей отдал наши фотографии и плёнки, где мы с ней вместе. Звонила Анна Яковлевна, интересовалась, как я себя чувствую. Нашёл для Лены Варламовой телефон мастерской, где с фотографии рисуют картины маслом. Звонил Женьке.Договорились встретиться в пятнадцать часов на станции метро «Арбатская», чтобы сходить в театр Маяковского на дипломный просмотр Юлии Силаевой.
Купил два торта, завтра понесу на работу. Осталось сдать одну книгу в рабочую библиотеку и с Гохраном распрощаюсь. С Таней не хочется расставаться, было очень хорошо. Она намекнула, что появились какие-то обстоятельства, которые мешают нашей встрече. Я не настаивал. Смотрел «Щит и меч», читал «Сочинения Козьмы Пруткова». Стал перечитывать «Мастера и Маргариту», совершенно новое восприятие с первых строк пошло. Ощутил мощь Булгакова. Как могли такого исполина не признавать, скрывать долгие годы. Преступники!

18 июня 1986 года, среда
Утром встал – один-одинёшенек в пустой квартире. Уложил все плёнки и фотографии с Таней в пакет с ручками, в другой руке - два торта. Встретился на остановке с Таней в назначенное время, отдал ей фотографии. Вместе поехали на девяносто первом автобусе на работу. Поговорили, я пожелал ей жить с мужем в радостях. Она посмотрела на меня пристально и усмехнулась. Сердце сжалось от её взгляда. Я сказал: «Ты, пожалуйста, прости меня». Она покраснела и отвернулась. Шагая рядом в полном молчании мы дошли до работы.
Сдал в библиотеку книгу, дал подписку в особый отдел и получил в отделе кадров трудовую книжку. Попили чай с тортами. Чекуров с Колей напились. Мы с Борькой сходили в столовую, пообедали. Я взял яичницу с корейкой и ананасовый сок, больше ничего в горло не лезло. Кстати, горло прошло, и я на работе опять стал петь песни. С работы ушёл в четырнадцать часов. Жаль, с Саней Якимовым не попрощался. А может, с ним не надо прощаться, ещё увидимся. Завёз документы домой и поехал на встречу с Женькой. У кинотеатра «Художественный» встретились и пошли в театр им. Маяковского на просмотр. У служебного входа собралась большая толпа народа.
На просмотр мы не попали, пошли в кино. Сначала на «Чудо – невиданное», а потом на «Мадам Вонг».
Гуляли по Москве. Хорошая у нас столица. Красиво летом, повсюду парочки целуются. Коты, собаки свободно разгуливают по скверам и аллеям. Всем хорошо. Было бы лето тёплое и поменьше дождей.


Глава 13 На вольных хлебах
19 Июня 1986 года, четверг
Первый день моей свободной жизни. Встал поздно, принял ванну и поехал за билетами в театр, а также за книгой «Школа игры на шестиструнной гитаре Маттео Каркасси». В театр билетов не было, а книгу купил, даже две. Маттео Каркасси и хрестоматию по фольклористике. Пробовал готовить материал для поступления, но прочитал одного Маяковского.
Из журнала «Юность» выписал интересный и близкий мне по духу рассказ Яковлева, выпускника Литературного института. Убрался в квартире, сходил в магазин, почистил картошку. Поставил её вариться, а сам пошёл в комнату разговаривать по телефону с Борисом. Не заметил, как вода в кастрюле выкипела, а картошка подгорела. Написал небольшой рассказ, называется «Под дождём».
Посмотрел фильм «Щит и меч» и поехал прогуляться по Арбату. Это моё излюбленное место прогулки. Вечером звонил Лене, продиктовал ей телефон мастерской, где с фотографии делают картину маслом на холсте.
Завтра к профессору идти, - голоса-то нет.

20 июня 1986 года, пятница
С утра позвонил Женька, я отказался идти в поход. С работы звонил Борька и уговорил меня. Я снова связался с Женькой, он приехал ко мне и мы пошли по магазинам. Картошку в магазине не смогли найти, нет в продаже. Купили на рынке по шестьдесят копеек за килограмм. В кулинарии взяли пять килограмм вырезки для шашлыков.
Борис берёт с собой палатку и котелки. Съездили к Юрке за шампурами, посмотрели на сына. Ребёнок мирно спал, похож на Юрку. Четыре месяца осталось Юрке на заводе работать. Он хочет вернуться в свой магазин. Посмотрели фильм, попили чай с конфетами и поехали домой.

21 июня 1986 года, суббота
Встретились в девять часов на Белорусском вокзале. На Можайской электричке доехали до станции Тучково. Далее на автобусе до Старой Рузы. В местном магазине купил десять книжечек со стихами современных поэтов. До нашего места шли долго. Понравился навесной мост над рекой, что-то непередаваемое. А сразу за мостом «Белая тайга». Миллион берёз, все белые и чистые. Такая благодать, что хоть на колени вставай и целуй землю. Дошли до горки, что рядом с речкой. Под горкой бил родник. Выбрали подходящую площадку и обосновались. Разложили палатку, зажгли костёр. Вскипятили воду и сварили рыбный суп. Я заварил чай. А на углях, ближе к вечеру, жарили шашлыки. Борька с женой играли в бадминтон, Женька с Володей, выпив водки и захмелев, «резались» в шахматы. Смеялись над своей заторможенной реакцией. Я в это время просматривал стихи.
Вечером к нам пришли гости из местных, спросили закурить и зазывали к себе в клуб на танцы под магнитофон. Я не пошёл, а Володя отозвался на приглашение с большим удовольствием. Мы с Женькой остались вдвоём у затухающего костра. Набрали ещё сухих дров и распалили костёр, как следует. Поговорили с ним о жизни. Вернулся Володя с двумя девушками. Заметив, что ими не интересуются, девушки вскоре ушли. Борька с женой спать легли рано, а мы так и сидели у костра. Костёр в лесу – это магнит. Так и тянет к себе, смотришь на него, греешься. Что ещё надо? Впереди целая жизнь.

22 июня 1986 года, воскресенье
Самый длинный день в году. Он для меня начался с ноля часов ноля минут. Встретил этот день у костра. Подбросил дров, разогрел шашлык. Друзья варёную колбасу надели на шампуры и поджарили. Чай был горячий, чайник на углях стоял, так что ничего не мешало сидеть и беседовать. Володя пробовал положить на музыку стихи из тоненьких книжечек, купленных мною накануне. Получающиеся песни вызывали общий смех. В два часа ночи стало светать, открылись просторы. Ёлки на фоне светлого неба обрели сказочные очертания. Река, костёр, палатка, песни под гитару. Всё было настолько здорово. Нет ничего лучше нашей среднерусской природы.
В четыре утра Женька пошёл спать, в пять часов Володя. Я лёг самый последний в половине шестого. Встал последним в двенадцать часов дня. Друзья уже приготовили суп с тушёнкой и вермишелью. Заварили свежий чай. Пообедав, стали готовиться к отъезду. Тут нас дождик слегка накрыл. Быстренько собрались и отправились в обратный путь. В электричке ехали стоя, сесть не удалось, было много народа. Играли в «рифму», в «слова».
Дома ждали родители и сестра, вернувшаяся из отпуска. Марина привезла фрукты и цветные фотографии. Главная новость – голос у меня появился! Появился так же внезапно, как и пропал. Я так пропах костром, что и за неделю запах не выветрится.

23 июня 1986 года, понедельник
Проснулся в двенадцать часов, дома никого. Пришла Марина из магазина, она ещё в отпуске, накормила меня.
Звонил Борька, сказал, что по телевизору показывают странного человека. И действительно, ещё не видя изображения, услышав только голос, я рассмеялся. Из Останкино вёл урок литературы Ленинградский учитель Ильин. Человек оказался не простым и интересным.
Звонил Аркадий Царёв, сказал, что завтра его провожают на службу в Советскую армию. Пригласил на проводы. Я обещал прийти.
Повторил Маяковского, Горького, басню Крылова «Любопытный». Тот материал, что приготовил к экзаменам в театральный.

24 июня 1986 года, вторник
До четырёх часов утра читал «Мастера и Маргариту» М. А. Булгакова. Встал в половине первого и, позавтракав, повторил материал. После занятия я поел и отправился к Аркаше. В автобусе ехал вместе с соседом с пятого этажа. Он мне рассказывал о своей службе в армии. О том, как его друг, получив прощальное письмо от девушки, встретил её в своей части в качестве офицерской жены. И как они вернулись вдвоём домой. Сюжет для небольшого рассказа. К Аркаше я приехал в девятнадцать часов. Подъехал Витька Павлюченков, Сева Хабаров с Ирой Веселовой. Приехали ещё две девочки из студии, - Лариса Гуреева и Лена Кублицкая. Каждый сказал Аркадию несколько напутственных слов. Пели песни. Я плясал цыганочку с Ирой Веселовой. Давно так хорошо не получалось. Душа разлилась, как река по весне.
Сева вернулся со съёмок в Подольске, много об этом рассказывал. Всю ночь, не смыкая глаз, мы проговорили с ребятами. Я беседовал с отцом Аркаши. Он мне поведал, что его семья отдала заводу сто двадцать лет. Сказал, что не был «летуном». Намекнув, наверное, на мой, с позволения сказать, «подвиг». Я ему признался, что ещё не поступив в ВУЗ, уже уволился с работы.
Пили чай и я был настолько бодр, что не появилось даже малейшего желания приткнуться и заснуть. Сева, чтобы взбодриться, выпил крепкий кофе и замерил пульс у себя и у меня. Оказались примерно равные. С Витькой много пели. Он пел свои песни и хорошо пел.

25 июня 1986 года, среда
Фактически ночи никто не заметил. После дня сразу начался новый день. От Аркадия ушли в половине восьмого. Все вместе сели в один автобус и поехали к метро. Со станции метро «Фили» Витька поехал со мной до «Кунцевской», чтобы оттуда на шестьсот восемьдесят восьмом добираться до дома, до Юго-Западной. Но увидев в кинотеатре «Кунцево» на одиннадцать часов фильм-сказку с участием Андрея Миронова, решили заехать ко мне, позавтракать, а затем пойти на кинокартину «Мио, мой Мио».
На фильме начался «клёв». Мы с Витькой по очереди то отключались, то включались в просмотр фильма. После кинотеатра разъехались по домам и я, еле добравшись до софы, лёг спать. Звонил Женька, напомнил, что нам надо идти в театр Советской Армии на спектакль «Статья».
Атмосфера в зале была чуть холоднее той, которая царила в первый мой просмотр. Главную роль играл другой артист. Но всё равно, и слеза выкатилась, и смех не заставил себя долго ждать. И Женьке спектакль понравился.

26 июня 1986 год, четверг
Утром встал в двенадцать, позавтракал и занялся делами. Прибрал в комнате, постирал свою одежду, помыл пол на кухне. Оказывается, не так это просто. Решил, что буду читать экзаменационной комиссии старый репертуар и ограничусь только ГИТИСом, где меня пропустили на второй тур. Возьмут безголосого – хорошо. Не возьмут – попытаем счастье на следующий год. Будет время хорошенько подготовиться к экзаменам. Сейчас в голове идёт брожение, посмотрим, что будет через год. Может, и вовсе изменятся планы.
По телевизору смотрел фильм «Как царь Пётр арапа женил». Высоцкий, Петренко, Табаков. Какие актёры! Смотрел футбол Аргентина – Бельгия. Я вообще-то не любитель футбола, но десятый номер в команде Аргентины, Марадона – мастер высокого класса. Глядя на него, пришла в голову мысль. Неважно, какого ты роста, какая у тебя фигура, какое лицо. Главное, какой ты в деле. Будь ты футболист, артист, бульдозерист или милиционер.
С Анной Яковлевной разговаривал по телефону, сказал, что и как – обещала проконсультировать. И книга библиотечная у неё. Надо забрать и вернуть в библиотеку.
По телевизору показывали Вознесенского и Рождественского, писательский съезд состоялся.

27 июня 1986 года, пятница
Поднялся в половине двенадцатого. Под песни Пугачевой и Боярского позанимался гимнастикой. Выдохся. Не надо было на проводах у Аркаши водку пить. Приезжал Женька, смотрели кинопанораму. Я поехал его провожать. На «Арбатской» простился с ним, вышел из метро и пошёл гулять по Москве. Через Старый Арбат, по Калининскому, мимо ГИТИСа. Переулками, через «Националь» вышел на улицу Горького, она же Тверская. Сколько же там людей. В половине первого я стоял на Красной площади и любовался Кремлём. На площади было около тридцати человек и за мной стояли два КГБшника, отличавшиеся от всех остальных зевак. Ребята молодые, мне ровесники. А главное, что и меня приняли за своего. Один другому, глядя на меня, так и сказал: «наш». В метро спускался пешком по остановленному эскалатору. И от улицы Клочкова шёл домой пешком. Красиво в Москве летними вечерами.

28 июня 1986 года, суббота
Встал в половине второго. Ночью комары кусали. Дома никого. Попрыгал под музыку и принял душ. Позавтракал и поехал гулять по Москве. На улице жарко и я запарился в своём пиджаке. Ходил по Москве, помог в переходе коляску детскую спустить и поднять. Вернулся домой, приготовил обед. В половине шестого позвонил Женька.
Встретились и направились в кинотеатр «Горизонт» на фильм «Этот безумный, безумный, безумный мир». До начала сеанса зашли в церковь и посмотрели на обряд миропомазания. Много красивых икон, дьякон при голосе, пел неплохо. Ходил Батюшка с кадилом по церкви и ладаном каждый уголок окуривал. При мне молодую девицу старуха научала, как Богу молиться. Люди в церкви разные. Были и молодые, - ходят в церковь, успокаивают душу мятежную. Крестиков и ладанок каких только нет в продаже. Стоят две копилки. Одна - сбор денег на Данилов монастырь, другая - на общую свечу. По Храму ходят нарядные, богато одетые люди со свечками.
После посещения церкви смотрели фильм. Кинокартина старая, но актёры хорошо играют и снято хорошо. Посмеялись, - было над чем. Пешком прогулялись до метро. Вернувшись домой, принял душ, поел и записал три зарисовки.

29 июня 1986 года, воскресенье
Проснулся в половине второго на Маринкин звонок в дверь. Надел форму и под музыку стал заниматься гимнастикой. После чего принял душ и охрипшим голосом повторил репертуар для поступления в ГИТИС. Вроде неплохо получилось, вот только голос снова стал подводить. Позвонил Борьке, мама сказала, что он гуляет с собакой. Смотрел картину «Мы из джаза». Фильм понравился. Затем футбол ФРГ – Аргентина. Команды боролись за звание чемпиона мира. Когда я начал смотреть, Аргентина вела два ноль, затем немцы сравняли счёт, стало 2:2. И всё же Аргентина забила третий гол и вырвала победу. Какая же упорнейшая борьба за мяч шла на поле, болельщики ревели на трибунах. На стадионе творилось что-то невообразимое. После футбола я взял бумагу, ручку и писал до четырёх часов ночи рассказы. Что называется, подзарядился эмоциями.

Глава 14 Витька победитель
30 Июня 1986 года, понедельник
Проснулся один в четырнадцать часов. Снились кошмары, встал разбитым. Повторил материал к поступлению в ГИТИС. Написал вступление к новому рассказу и перечитал вчерашнее. Кое-что добавил, кое-что убрал, - получилось неплохо. Съел глазунью из четырёх яиц и поехал в кино. На «Добрынинской» посмотрел афишу и решил отправиться в кинотеатр «Ударник» на французскую картину. Не получилось, билеты проданы.
В кинотеатре «Правда» встал в очередь за билетами. Фильм «Чужие здесь не ходят». До кассы оставалось четыре человека, когда за спиной раздался голос: «Кому один?». Я повернулся и мне достался очень странный билет - ряд двадцать седьмой и место двадцать седьмое.
До начала сеанса оставалось полчаса, я не пошёл в душное фойе. Стал разгуливать возле кинотеатра и разглядывать театральную афишу. На глаза попалась скромная рекламная полоса театра «Современник». Спектакль «Близнец» с участием Вениамина Смехова, Леонида Филатова, Игоря Кваши, Марины Неёловой. Тридцатого июня. То есть играли они сегодня. До спектакля полтора часа. Правда, купить билет в театр «Современник» нет ни малейшей возможности. А здесь билет на руках и кинотеатр рядом. Мысли забегали и вдруг я увидел сорок первый автобус, приближающийся к остановке. Решение было принято в считанные мгновения. Продираясь сквозь насаженный кустарник у кинотеатра «Правда», я побежал к автобусу и вскоре уже ехал к станции метро.
На метро доехал до «Лермонтовской» и спросил у девушки, как добраться до театра «Современник». Она посоветовала доехать до «Кировской», что я и сделал. Как только вышел из метро, ко мне сразу подскочило несколько человек, спрашивали лишнего билетика. Тем самым как бы напоминая, что шансов у меня никаких. Но несмотря на это, какая-то уверенность вела, толкала меня вперёд.
Я внушил себе, что мне необходимо попасть на этот спектакль. «Поэтому ничего не будет зазорного», - думал я, - «если я зайду в театр со служебного входа и обращусь к дежурному на вахте. Скажу, что согласен сидеть на самом неприглядном месте, пусть даже с осветителями». Он же тоже человек и должен меня понять.
Почти так и получилось. Обойдя театр я стал искать служебный вход и нашёл его. Скромная дверь с металлической ручкой и никого.
Я притворился уставшим, нехотя открыл дверь и вошёл. Женщина-вахтёр, сидевшая за столом, сначала встрепенулась, а потом глянув на меня, успокоилась. На мне была косоворотка вишнёвого цвета, сошёл за своего. Обычные люди в такой одежде по улице не ходили.
Окинув беглым взглядом комнатушку, я понял, что внутрь мне никак не пробраться. Подошёл к телефонному аппарату, висевшему на стене. Сделал вид, что жду своей очереди. В это время мужчина средних лет крутил пальцем диск, набирая номер. Звонивший разыскивал актёра Леонида Филатова.
Не помню, с какими словами я обратился к нему, упрашивая, чтобы он мне помог попасть в театр. Мужчина представился старшим научным сотрудником МГУ Филимоновым, а Филатову он принёс редкую книгу стихов. Пока они беседовали, я, поздоровавшись с актёром, смиренно стоял рядом и слушал их разговор. Узнал, что Филатов летит на один день в Мюнхен, а потом вместе с театром куда-то уезжает.
Далее было так. Пошли мы со старшим научным сотрудником в кассу и в окошке администратора ему дали контрамарку на два лица. Сам Филимонов в театр идти не собирался. После того, как девушка спросила у нас лишнего билетика, он представил ей меня и отправился по своим делам. Но перед тем, как откланяться, напомнил, что за возможность попасть в театр мы должны благодарить Леонида Александровича. Таким образом, я оказался на спектакле «Близнец». Был голодный, но поесть не успел и программку купить не удалось.
Зал был переполнен, мы сидели на ступенях лестницы на бельэтаже. Постановку я не понял, но игра актёров меня поразила. На голову выше, чем в театре имени Гоголя. Другие смыслы, другая энергетика. Играли превосходно. До того тонко и жизненно, что дух замирал. Так могут играть только большие мастера.
Приехали родители с дачи, привезли первую смородину. Дом строители не собирают, неизвестно, что там у них случилось. А на самом деле известно – деньги заплатили вперёд. Жди после этого работу.

1 июля 1986 года, вторник
Проспал двенадцать часов. Лёг в час ночи, а проснулся во втором часу дня. Встал с постели, как пьяный. Занимался под музыку гимнастикой и прыжками. После зарядки сделал себе завтрак. Или обед? Только поел, позвонил Женька. Встретились на «Добрынинской». Пошли в кинотеатр «Ударник» на французский фильм «Короли шутки». Все билеты проданы. Решили сходить в кинотеатр «Новороссийск» на картину «Начни сначала». В фойе кинотеатра была выставка. На медных листах рисовано глазурью. Впервые видел такие работы. Исполнитель главной роли Андрей Макаревич поднялся в моих глазах. Хотя и нельзя судить о человеке по роли в одной картине. После просмотра разъехались по домам.
По телевизору смотрел фильм «Обломов». Успел к концу первой серии. Какие талантливые актёры Елена Соловей, Богатырёв, Табаков.

2 июля 1986 года, среда
В час дня разбудил звонок. Звонил Женька. Договорились встретиться у кинотеатра «Ударник». Третья попытка попасть на французский фильм «Короли шутки». Я поел, оделся и за полтора часа до сеанса был уже у кинотеатра. Женька успел взять билеты. Фильм-комедия наполнен шутками. Смеялся и после окончания картины.
Затем поехали в «Звёздный» на американский фильм. Сюжет незамысловат. Индеец бегун после злоключений и страданий, женился на любимой и завоевал в Токио медаль олимпийца.
Звонил Витька. Он в растерянности. Подал документы в ГИТИС, а из Щепкинского звонили, интересовались: «Почему не к нам?».
Съездил на Старый Арбат, прогулялся перед сном.

3 июля 1986 года, четверг
Встал утром в восемь часов и побежал на зарядку. Сначала дождик только накрапывал, а потом «врезал» в полную силу. Так что получился «кросс на время». Бежал по большому кругу и под конец начал уставать. Перешёл на шаг и под градом крупных капель дошёл до дома.
Принял душ, повторил вступительную программу и поехал в ГИТИС. Узнал, что второй тур завтра в пятнадцать часов. А сегодня заехал в Щукинское, думал, на первый тур удастся попасть, голос слегка поправился. Но первый тур там уже закончился. Поехал в Щепкинское училище. До прослушивания познакомился с молодым человеком, рассказавшим мне про Ленинград. Приёмная комиссия всех слушала сонно. Как только я взошёл на сцену, преподаватели проснулись, заулыбались. Благожелательно со мной побеседовав, начали прослушивание. Будь при мне голос, даже несмотря на то, что группы уже «сбиты», я уверен, меня бы взяли в училище. Подвёл голос, а точнее, его отсутствие.
Домой приехал расстроенный, позвонил Анне. Она меня как могла, утешала. Сказала, что изо всех сил желает, чтобы я поступил. Ну что ж, завтра постараемся в ГИТИСе охрипшим голосом что-то доказать.
Звонил Женьке, он сегодня первый день на работе в ЦУМе. Не понравилось ему там. Отец ходил в дружину, пришёл весёлый и отдохнувший. Катался в качестве дружинника на теплоходе по Москве-реке. Родители на субботу-воскресенье собираются ехать на дачу. А мы что-нибудь придумаем, может, в поход с ребятами пойдём. Какой замечательный отдых в лесу с палаткой!

4 июля 1986 года, пятница
С утра тяжело вставал. Поднявшись наконец, надел спортивную форму и вышел прогуляться. Гулял полтора часа, сходил к универмагу «Минск». Вернувшись, принял душ, поел, оделся и отправился в ГИТИС.
Приехав на час раньше, стал блуждать среди сдающих третий тур молодых людей. Много желающих и мало подающих надежды. Так мне показалось. Сказали, что второй тур перенесут, и будет он после третьего. Встретил вчерашних знакомых и пошёл вместе с ними в кафе. Вернувшись, обнаружил, что прошла только половина всех желающих сдать третий тур. Мог бы ещё погулять.
Встретил Витьку, он приехал узнать, как его дела. Я же так ничего и не дождался. Перенесли мой второй тур на завтра. Будет в десять часов утра. А сегодня с Витькой поехали провожать Генку Стручкова в Уфу с Казанского вокзала. Сначала искали поезд, потом Генку в нём. Генки в вагоне не оказалось. Подошёл перед самым отходом поезда.
Приехав домой, позвонил Ане. Сказал, что второй тур перенесли на завтра. Договорились, что как только я вернусь с прослушивания, так сразу позвоню, и мы условимся о встрече.

5 июля 1986 года, суббота
С утра встал, пробежался, выпил три сырых яйца и поехал в ГИТИС. Приехал раньше десяти часов. В институт никого не пускали, всё было закрыто. Я пошёл в кафе, но и оно с десяти. Поговорил с вчерашней знакомой, её «срезали» с третьего тура на курсе Евгения Лазарева. Сегодня она пришла пробоваться на курс к Голубовскому. Голова у меня с утра плохо соображала и как читать в таком состоянии, я не знал.
В десять часов пришёл Левертов, и я в составе пятёрки прошёл в зал со сценой. Педагог честно предупредил, что курс уже набран и только тот, у кого проявятся особенные краски, может на что-то рассчитывать. Читали все плохо. Я читал последним и выгодно отличался от предыдущих соискателей «красочного» места. Начал своё выступление посланием апостола Петра:
Педагогам это понравилось. После чего читал дореволюционных поэтов из журнала «Сатирикон». Тоже понравилось. Стали просить, чтобы я прочитал всё, что готовил. Одним словом, увидели во мне те краски, недостающие на курсе, о которых Левертов говорил в предварительной речи. Я забыл про больное горло и показывал всё, что у меня было. Но всё же не так ярко, как того от меня ожидали. Что называется, «не выстрелил».
Меня искренно поблагодарили, как и всех остальных, и сказали «до свидания». Я думаю, что именно до свидания, а не прощай. Я всё ещё хочу поступить и учиться в театральном институте. Вышел из ГИТИСа в хорошем настроении, но через десять минут оно сменилось на минорное.
Приехав домой, позвонил Анне, и мы с ней говорили часа полтора. Договорились, что завтра встретимся.
А сегодня я гулял по Москве до двенадцати ночи. Был на Красной площади. Смотрел салют. Как оказалось, сегодня день открытия Игр Доброй Воли. В Москву приехало много китайцев, все со значками Мао Цзэдуна.

Часть вторая

Глава 1 Встреча с Анной
6 июля 1986 года, воскресенье
Встал в одиннадцать часов, посмотрел «Утреннюю почту». После чего переоделся в спортивную форму и пошёл, не торопясь, по большому кругу, чтобы окончательно отойти от сна.
Встретил учителя. Забрал у Анны Яковлевны книгу и в подробностях рассказал ей о своём вчерашнем походе в ГИТИС.
В девятнадцать тридцать встретился с Анной у магазина «Минск».
Аня пришла, немного запоздав, как и полагается молодым девушкам приходить на первое свидание. Направились в еловый лес, известный у нас под названием «Девятый километр» или дача Сталина. По дороге к нам пристала чёрная собачонка и провожала нас до лавочки, на которую мы присели.
Я ей рассказал про армию, смешные эпизоды из своей рабочей жизни. На тот момент, когда прилетели комары и стали нас прогонять, мы как раз вдоволь наговорились. Я её проводил до подъезда. Прогулка получилась содержательной, но не достаточно душевной. Не могу выкинуть из головы Таню. Да и чего греха таить, провал в театральных училищах давал о себе знать. Ощущение несостоятельности угнетало.
Домой вернулся в неважном настроении. Апатия подбирается, надо работать. Завтра в библиотеке выходной день, а жаль.

7 июля 1986 года, понедельник
Встал в одиннадцать утра, нарядился в спортивный костюм и вышел на улицу. Жара обдала с ног до головы, но я не стал подниматься и переодеваться в более лёгкую форму одежды, побежал по большому кругу. Изрядно вспотел, но после контрастного душа и хорошего завтрака почувствовал облегчение в теле. Взяв гитару, стал наигрывать и напевать песенку про русалку, которую написал три дня назад.
Затем поехал к Женьке в ЦУМ. Встретившись, пошли вместе обедать в столовую для персонала. Я взял только салат и шоколад с чаем. Ни к чему другому душа не лежала. Пообедав, зашли в студенческий штаб, поговорили с командирами. Но они чего-то застеснялись меня и разбежались. Остались мы втроём. Я, Женька и молодая студентка, рисовавшая стенгазету. После перерыва другу нужно было становиться к прилавку и стоять до шести вечера. А я решил в это время съездить в общежитие ГИТИСа. Узнать, уехал ли первый курс домой. А точнее, Юля Силаева. Вахтёр мне сказал, что она уже дома. Вернувшись в ЦУМ, встретил Андрея Шеставицкого с Женькиного курса. Андрей, «сбитый лётчик», перевёлся из авиационного военно-воздушного училища в торговый институт. Он с завистью в голосе рассказал мне о родственнике, работающем в морге. О том, какие большие деньги этот родственник получает. Я терпел его разговоры до тех пор, пока у Женьки не закончился рабочий день. Оставив Андрея со своими мечтами о лучшей жизни, мы с другом отправились в кино.
В «Зарядье» не попали. У касс народ толпился и гудел, как потревоженные пчёлы в улье. Заехали в пельменную на Добрынинскую, там заправились и пошли в кинотеатр «Ударник» на фильм «Выйти замуж за капитана». Скучная картина.
Спать лёг в три часа ночи.

8 июля 1986 года, вторник
Встал рано, в одних спортивных трусах пробежался по большому кругу. После душа и завтрака поехал за картошкой на Овощной базар, что на станции метро «Добрынинская». Базар открывается в десять. Я приехал в двадцать минут одиннадцатого. Передо мной в очереди стояло пятнадцать человек. Я был последним, кому досталась картошка. По сорок копеек за килограмм и ту нигде в Москве не найдёшь.
Сходил в аптеку, купил зубную пасту и зубную щётку. Вернувшись домой, побренчал на гитаре и перекусив, пошёл в библиотеку. Провёл там шесть часов за чтением Маяковского.
Звонил Борьке, нам так и не дали побеседовать. Телефон стоит в родительской комнате, а мама с папой разговаривали чересчур громко.
Звонил Аркадий, его завтра призывают в армию. Просил подъехать утром к Киевскому военкомату. Я ему продиктовал свой индекс, адрес он знает.
По совету друзей начал полоскать горло холодной водой. Сразу как-то с голосом лучше стало. Может, это самовнушение?

9 июля 1986 года, среда
Встал полседьмого. Поел и поехал к Киевскому военкомату к станции метро «Кутузовская». Аркадия провожали в армию отец с матерью, дедушка с бабушкой, я, да ещё один его техникумовский приятель.
Пока Аркаша проходил медосмотр, его отец мне рассказал, что сын им трудно достался и до пяти лет был очень слаб. А затем стал звать меня к себе на завод, жалуясь, что с кадрами настоящая беда. Тем временем из военкомата вышел сам герой, сел в автобус и, помахав из окна всем нам рукой, поехал служить.
Доехав на метро до станции «Площадь Ногина», я пошёл в кинотеатр «Зарядье». Смотрел фильм «Короли шутки». Следом в том же кинотеатре -кинокартину «Соседка» с Фанни Ардан и Жераром Депардье. После этого заправившись в пельменой на «Добрынинской», я успел в «Новороссийск», на фильм «Начни сначала».
После просмотра дошёл пешком до «Курской» и на метро поехал домой. Побренчав на гитаре, лёг и уснул. Ранний подъём и просмотр трёх фильмов подряд дали о себе знать.

10 июля 1986 года, четверг
Разбудила мама звонком, просила купить хлеба. Вслед за ней, сразу позвонил Борис. Его сегодня отпустили с работы, и я пригласил его к себе.
Приехал Борька, я почитал ему свои рассказы. Опять звонок. Женьку тоже отпустили с работы. Договорившись, встретились на «Киевской». И все вместе поехали к Борису на «Шаболовскую».
Смотрели по телевизору фильм «Ключ без права передачи». Кроме Алексея Петренко, никто не понравился. Борькин пёсик по кличке Мишка, заметно похудел и на прогулке уже не задыхается.
Весь день напролёт лил дождь. Я не успел на девяносто первый автобус и был вынужден ехать на сто пятьдесят седьмом до остановки «Улица Клочкова». Домой прибежал мокрый и злой.
Позвонил Анне и предупредил её, что с отцом завтра еду на дачу. И как только вернусь, позвоню.

Глава 2 С отцом в Пѝрово
11 июля 1986 года, пятница
Разбудил отец. За окном шёл дождь и отправляться в деревню не было ни малейшего желания. Но делать нечего, коли обещал, надо ехать.
На железнодорожной станции «Матвеевская» сели в калужскую электричку. Народа было мало. Я облокотился на рюкзак, стоящий рядом, и заснул. Просыпаясь и снова засыпая, доехал до Малоярославца. Там на площади, перед автобусной станцией видел знакомых цыганок в пуховых платках. Билетные аферисты медовыми голосами спрашивали билеты из Москвы. Всё, как и в прошлую поездку. Купили с отцом по стаканчику вишни и подкрепились ею вместо завтрака. Съев вишню, я раскрыл пакетик с хрустящей картошкой. Ко мне тотчас подбежал уличный кот и стал просить поесть. Я сказал: «Со всей душой, но ты её есть не станешь». Но всё-таки дал ему ломтик. Кот с удовольствием его съел. Видимо, голод не тётка и сытый голодного не поймёт. Тогда я дал ему ещё сухой картошки.
От Малоярославца до Медыни ехали в свободном автобусе. А от Медыни до Фёдоровки – как сельди в банке. Еле сошли на остановке. Под дождём, по распутице шли мы в свою деревню. В дороге я промочил ноги. Но главные неприятности ждали впереди. Электричества в доме не было, что расстроило, похоже, только меня. Отец, неисправимый оптимист, взял корзины, рюкзак и не глядя на дождь, пошёл в лес за грибами.
Я растопил печь, вскипятил чайник, поел и лёг спать. Во сне согрелся. Отец принёс из леса грибы и на огне мы их сварили. Приёмник у меня на батарейках, что позволило на ночь послушать постановку театра Сатиры «Трёхгрошовая опера».
Полюбовавшись на тлеющие угли в печи, я лёг в тёплую постель и уснул.

12 июля 1986 года, суббота
Сквозь сон слышал, как отец уходит за грибами. Часто просыпался и ворочался. Встал в тринадцать часов. Растопил печку, вскипятил чайник, света так и не дали. На улице шёл дождь и не думал прекращаться. Вчера в автобусе старушка сказала, что дождь попал на праздник Самсона и теперь будет лить, не переставая, сорок дней. Не знаю, правда это или вымысел, но пока идёт, не переставая. И нет просвета, одни тучи. Зашёл в гости дядя Миша из крайнего дома, по прозвищу «Щёголь». Стал расспрашивать, как дошли, да как через речку перешли. Мы, сами того не зная, перешли речку в единственно возможном месте. Из-за дождей речка разлилась и перейти её в других местах стало невозможно. Поговорили о том-о сём, и он пошёл к себе домой. А я по приёмнику стал слушать «Бегущая по волнам» Александра Грина, читал Михаил Казаков. Затем слушал рассказ Марка Твена в исполнении Валентина Гафта.
Приехала мама, сразу прибралась. Я нарубил дров, растопили печь. Отец из леса принёс опят, стали их варить. Я сидел у окна и смотрел на высокое красивое небо. Дождь то утихал, то принимался идти с новой силой. Перед сном долго смотрел на тлеющие угли. Надо жить в деревне.

13 июля 1986 года, воскресенье
Проснулся в натопленной комнате. Всю ночь не мог уснуть – так было жарко. Пока я спал, отец собрал трёхлитровую банку малины и полкорзины в придачу. Я позавтракал и стал перетирать малину с сахарным песком. Получившуюся массу мама поместила в трёхлитровые банки. Варёные грибы в эмалированные вёдра с крышками.
На двухчасовой автобус вышли с опозданием. С нами шла соседка, она тоже ехала в Москву. Под дождём добрались до остановки в деревне Фёдоровка. Кроме нас четверых, ожидало автобус ещё семь человек. Надежды на то, что все поместимся в маленький ПАЗик, не было никакой. Но тем не менее как-то сели. Основательно прижатый со всех сторон, я был вынужден часть дороги двенадцатилитровое ведро с грибами и сумку с двумя трёхлитровыми банками, наполненными малиной с сахаром держать в руках, навесу.
От Медыни ехали свободно, на дополнительном автобусе. Я купил в киоске «Неделю» и был рад тому, что писатель Михаил Рощин разделяет мои мысли относительно строящегося Парка Победы. Я тоже против того, чтобы на смену лесополосе приходил бетон.



14 июля 1986 года, понедельник
Встал в десять часов утра, а в это время должен был находиться в Щепкинском училище. Небритый, с температурой, наскоро одевшись, поехал туда. Витьку там не застал, зато встретил Ольгу Николаевну, мою студийную учительницу. Мы с ней перекинулись несколькими словами, и я пошёл к Женьке в ЦУМ. Он отпросился, и мы вдвоём пошли в столовую для персонала. Там я съел запеканку и сочник. Поговорили, прогулялись до Большого театра и расстались. Он пошёл работать, а я поехал домой. Дома слушал классическую музыку, потом стал заниматься гимнастикой. Воды горячей не было, и я принял холодный душ. Понравилось. Я дал себе слово постоянно после физических упражнений принимать холодный душ. Два раза звонил Анне домой, сначала попал на её маму, поговорил. Второй раз на папу. Они сказали, что её нет дома. И действительно, не было. Скоро я в этом убедился. Я оделся и поехал к Борису. А по дороге, на станции метро «Киевская» встретил Аню. Мы сели на скамейку, поговорили. И она, наверно, не поверила, что в такой поздний час я еду к другу. Сама она ехала домой, и я, прощаясь, обещал позвонить.
К Борьке приехал, и его собака так радостно меня встретила. С визгом, с лаем, с наскоком, что я даже испугался. Выпили чаю, поговорили о работе и посмотрели отрывок из французского фильма. Возвращаясь домой, в автобусе встретил сослуживца Игоря Кирюшенкова, он рекомендовал мне идти работать грузчиком в аэропорт Внуково.

15 июля 1986 года, вторник
Разбудили в семь утра, как и просил. Отец мне дал пятнадцать рублей на боксёрские перчатки и гантели. И я в полудрёме опять лёг в постель. Проснулся в десять часов и в спортивных трусах побежал по большому кругу. Моросил дождь, было прохладно. Прохожие в плащах косились на меня. После пробежки принял холодный душ. Не знаю, как дальше будет, но пока мне нравится. Перекусил и на сто четвёртом автобусе поехал на станцию «Рабочий посёлок» в магазин «Спорт». Гантелей не было, а боксёрские перчатки не моего размера.
Вернувшись домой, перекусил и пошёл в библиотеку, где стал штудировать Маяковского. Просидев в библиотеке с двух часов до половины седьмого и проголодавшись, пошёл домой. В стихах Маяковского много сочных упоминаний о еде. Дома перекусил и позвонил Ане. Она сказала, что только пришла и просила позвонить завтра в восемь. Положив трубку, отправился в кинотеатр «Бородино» на фильм «Агония», сеанс двадцать один ноль ноль.
Вернувшись домой, встретил на кухне Маринкиных гостей из Дагестана. Загорелые и весёлые. Ничуть не смутила их наша дождливая погода. Я попил чаю, поговорил с гостями и пошёл к себе в комнату.

16 июля 1986 года, среда
Встал в десять часов и после танца под музыку принял холодный душ. Позвонил Женька. Он сегодня выходной. Я позвал его к себе в гости. Он привёз мою рабочую тетрадь, и высказал нелицеприятное мнение о моих ранних литературных пробах. Перекусив, поехали в кинотеатр «Звёздный» на фильм «Вспышка». Картина понравилась. Возвращаясь домой, после фильма, я в метро столкнулся с Данилой Перовым. Он переселился и живёт теперь не на «Багратионовской», а в другом месте. Сдаёт экзамен в Щукинское училище, осталось обществоведение.
Приехав домой, я созвонился с Анной. Мы с ней встретились и погуляли около её дома. Завтра она идёт на свадьбу к двоюродному брату, просила придумать ей тост. Я придумал. Тост ей понравился, но она его сразу не записала. К моменту расставания я забыл тост и не смог повторить. Аня просила позвонить ей завтра в одиннадцать часов, она обещала достать мне билеты в театральную студию Табакова и сообщить свой рабочий телефон. С тем условием, что к этому времени я вспомню придуманный тост для поздравления молодых.

17 июля 1986 года, четверг
Звонок будильника разбудил меня без пятнадцати одиннадцать. В одиннадцать я позвонил Анне и предложил сразу несколько приготовленных для неё тостов. Она выбрала понравившийся и поблагодарила.
Я разленился, не делал сегодня зарядки и не принимал холодного душа. Умылся, оделся и поехал к Женьке в ЦУМ с тем расчётом, чтобы нам вместе пообедать. Но он был занят. В обеденное время привезли товар, и Женька разгружал контейнер.
Дождь сменялся солнцем и так целый день. А так как я был в рубашке с короткими рукавами и без зонта, то мне приходилось всё время прятаться от дождя.
Я поехал в пельменную на «Добрынинскую», но и там попал на обеденный перерыв. Пообедал в «Варениках». Затем пошёл в кинотеатр «Правда» на фильм «Секретный эксперимент». Не досмотрев картины, поехал к Женьке. Подгадал к концу его рабочего дня. С ним поехали в кинотеатр «Баррикады» на мультфильмы. Смотрели четырнадцатую и пятнадцатую серии «Ну погоди!», а также японский мультфильм «Босоногий Ген».
Я даже не представлял себе, что существуют такие мультфильмы, японский мультик меня потряс. Настоящее произведение искусства. Сюжет - атомная бомбардировка Хиросимы и её последствия. Передать, какое фильм произвёл на меня впечатление, даже не берусь. Не с моими нервами смотреть такие мультфильмы. Состояние такое, будто сам был жертвой бомбардировки.
И как после всего этого японцы терпят на своей территории американцев? Странная нация.

18 июля 1986 года, пятница
Перед тем как принять холодный душ, я включил музыку и стал отжиматься от пола под песню Михаила Боярского «Вот и расстались». И только когда силы стали оставлять, поймал себя на мысли, что чересчур внимательно вслушиваюсь в слова этой песни. Вспомнил, что ночью снилась Таня с мужем.
Холодный душ пошёл на пользу. Ощущения такие же, как при купании в реке. Позвонил Анне на работу. Извиняясь, она сказала, что человек, обещавший билеты в студию Табакова, всё ещё на даче. Даже жалко стало Аню. Билетов нет, но сама идея неплохая. Почему бы мне не поступить в эту театральную студию? Без тренировки теряются навыки.
Заехал в ЦУМ. Встретились с Женькой и поехали в кинотеатр «Победа» на фильм «Осенний марафон». Все билеты были проданы. Тогда мы решили отправиться в кинотеатр «Улан-Батор» на киноленту «Граница». Мы вспомнили, что смотрели этот старый и плохой фильм и ушли после титров. Поехали в кинотеатр «Спорт» на картину «Зеркало треснуло». И там все билеты проданы.
Прогулялись по Москве в тщетных попытках попасть куда-либо и поехали по домам.

19 июля 1986 года, суббота
В восемь утра позавтракав, я прилёг на пятнадцать минут в свою кровать и проспал восемь часов. Проснувшись, позвонил Борьке и долго с ним разговаривали. Затем позвонил Анне. Договорились завтра сходить в кино.
Смотрел по телевизору выступление наших гимнасток, боксёров и дзюдоистов, страсти кипели. Съездил в кинотеатр «Брест», в третий раз посмотрел фильм «Двойной капкан».
Звонил Женьке. Поговорили с ним о поэзии. Оказывается, сегодня день рождения В.В.Маяковского.

20 июля 1986 года, воскресенье
Рано утром в спортивных трусах и кроссовках пробежался по большому кругу. Принял холодный душ, позавтракал и позвонил Анне. Мне сказали, что она уехала загорать.
Позвонил Женьке, встретились с ним у кинотеатра «Пионер». Смотрели фильм «Операция "Ы" и другие приключения Шурика». Не помню, в который раз смотрели, но не надоедает.
Купил два билета в кинотеатр «Призыв» на картину «Выйти замуж за капитана», сеанс в половине девятого. Фильм, на который я собираюсь пойти вместе с Аней.
Пообедав в «Варениках», зашли на Дорогомиловский рынок, купили груши. Идя к Киевскому вокзалу, обратили внимание на афишу, в которой сообщалось, что Еврейский театр-студия в киноконцертном зале «Луч» показывает два своих спектакля. Что-то новенькое, надо будет сходить.
На Киевском вокзале я сел в двести первый автобус, а Женька пошёл на метро.
Вернувшись домой, позвонил Анне. Она только проснулась и сказала, что неплохо бы пойти в кино завтра. Но так, как я уезжаю на неделю на дачу, то мы с ней простились до следующего воскресенья.
Получил письмо от Аркадия из армии.

Глава 3 Рынок
21 июля 1986 года, понедельник
Поднялся по маминой команде. Поел, собрался и на двести тридцать шестом автобусе мы втроём: я, папа, мама, поехали на платформу «Матвеевская» Киевской железной дороги. В ларьке купил газету «Купи-продай» и журнал «Советский экран». В электричке читал о Пятом съезде кинематографистов. На автобусной площадке в Малоярославце подошла цыганка. Развязная, матом ругается. Чужого ребёнка выдаёт за своего, чтобы под него денег просить. О чём сама, не стесняясь, рассказывает. Денег я ей не дал.
До Фёдоровки ехали сидя. И до родной деревни Пирово шли хорошей дорогой, подсохло. Как пришли, мама сразу стала готовить, а мы с отцом пошли собирать малину, кусты которой росли вдоль забора. Я почувствовал, что комары оставляют горячие «поцелуи» на моих щеках. Чтобы как-то защититься от укусов насекомых, я надел на голову шляпу пчеловода с мелкой сеткой и снова отправился на трудовую вахту. Тут у нашего забора появился сосед Женя Бочкарёв, гримёр с киностудии им. Горького. Обращаясь ко мне, он спросил: «Что, и тебя заставили работать на плантациях?». Сам Женя никогда не помогал в сборе ягод, а только ел их. Подошёл его отчим дед Сергей. Стал рассказывать, что на их рынок в Кузьминках везут смородину и малину с Тулы и тем самым составляют ему конкуренцию.
Вечером слушал приёмник «Альпинист» и рассматривал в огромное зеркало искусанное комарами лицо. Завтра с отцом думаем в обед ехать в Москву и вернуться через день.

22 июля 1986 года, вторник
Когда проснулся, отец находился в саду и успел уже собрать корзину смородины. Мы с мамой позавтракали, помогли отцу наполнить вторую корзину чёрной смородины и принялись за крыжовник. Его собирать легко, он крупный и висит гроздьями. Набрали корзину крыжовника и корзинку созревшей малины.
Перекусив, отправились на Фёдоровку. Дорога сухая, хорошая. Шли по дороге, а не лесом. На остановке поговорили с пастухом, он рассказал анекдоты. Не дождавшись рейсового автобуса, уехали на попутном, рабочем. В Медыни народа в автобус набилось битком, но поскольку мы загодя заняли места, то ехали с комфортом до самого Малоярославца. И до Москвы нас везла свободная электричка.
Прибыв на «Матвеевскую» зашли в магазин, купили хлеба, колбасы и масла. Тем временем перед самым носом ушли два семьдесят седьмых автобуса. До дома доехали на двести тридцать шестом.
Маринка звонила, сказала, что поздно придёт, у неё на работе «сабантуй». Звонил её молодой друг. А сам я никому позвонить не успел. Помылся, поел. Посмотрел фильм Николая Губенко «И жизнь, и слёзы, и любовь».
Завтра опять в деревню.

23 июля 1986 года, среда
Отец разбудил утром раненько, и мы с корзинами отправились на двести первом автобусе на Дорогомиловский рынок.
Отец пошёл за весами, а я, заняв место, стал знакомился с продавцами. У торговавших цветами розы были, как в сказке, волшебной красоты., Старушка, продававшая черемшу и маринованный чеснок мулатам пела для них песню: «Куба, любовь моя». С торговцем арбузов поговорили о жизни.
В то время, как отец вёл торговлю, я купил помидоров, поел в пельменной и познакомился с продавщицей соков, студенткой института иностранных языков.
Дойдя до Киевского вокзала, купил билеты до Малоярославца. Но уехать в этот день нам было не суждено, - все электрички отменили. Я даже обрадовался возможности лишний день побыть в Москве.
Приехав домой, я почувствовал, что слегка приболел, простудился. Но несмотря на недомогание, помылся и поехал к Женьке в ЦУМ. В отделе не застал его. Пошёл в комитет комсомола и там с ним встретился. Пока он работал, успел съездить в кинотеатр «Зарядье» и посмотреть в третий раз фильм «Начни сначала».
После того, как Женька освободился, мы сначала «заправились» в пельменной на «Добрынинской». Затем поехали в кинотеатр «Спорт» на фильм «Тридцать три несчастья». Перед сеансом заглянули в Новодевичий монастырь и поговорили с девушками, художницами, рисовавшими купола. Зашли в церковь, там шла служба. В церкви нам сказали, что сегодня день рождения Патриарха всея Руси Пимена.
В кинозале у меня появился насморк. Простуда всё явственнее давала о себе знать. А ведь завтра надо ехать с отцом в деревню.

24 июля 1986 года, четверг
Утром с тяжёлой головой, не выспавшись, встал по команде отца. Сели в семьдесят седьмой автобус. Хотел было подремать, но уже на следующей остановке увидел в окно красивую девушку, бежавшую к нашему автобусу. Посмотрев на часы, я удивился – семь часов, двадцать минут. До всех наших промышленных предприятий – пять, от силы десять минут езды. Куда она так торопится?
В полупустой электричке, растянувшись, как пьяница, на все три сидения, я заснул. Отец, стесняясь моего безобразного поведения, отсел, благо мест в вагоне было много.
В Малоярославце сели в «сквозной» автобус до Егорья и, не останавливаясь в Медыни, доехали прямо до Фёдоровки. До деревни Пѝрово шагалось легко. Стоявшая в последнее время жара высушила дорогу. Добравшись до дома, я принял таблетку аспирина, поел и лёг спать.
Мама всё это время не сидела без дела, собрала две корзины чёрной смородины. Пока я спал, родители наполнили третью корзину красной смородиной. После того, как я, выспавшись, вышел к ним на подмогу, мы втроём набрали ещё и корзину крыжовника.
Приезжали работники, подрядившиеся собрать нам дом, привезли тюк пакли весом семьдесят килограмм, выпили водки и уехали.
Готовили на печи, так как не было электричества.
Прослушав по приёмнику все программы и новости, я лёг спать, но не смог заснуть. То ли днём выспался, то ли жарко было от натопленной печи. Всю ночь провалялся с открытыми глазами.

25 июля 1986 года, пятница
Бессонная ночь, температура. Утром вставать не хотелось. Ел плохо, «поклевал» варёной картошки и вместе с отцом отправились на Фёдоровку.
Отец предложил на Егорьевском автобусе сначала доехать до конечной, до Егорья, чтобы потом без проблем добраться до Малоярославца. Случалось, переполненный автобус проходил мимо Фёдоровки, не останавливаясь. Но его план провалился. Мы упустили автобус в сторону Егорья.
К нашему счастью, автобус из Егорья был не такой полный, и мы смогли войти. До Медыни стояли, стиснутые со всех сторон. А в Медыни удалось занять места и до Малоярославца ехали сидя. Рассчитывали попасть на утреннюю электричку, но шофёра это не волновало, он не собирался из-за нас прибавлять газа. Вёл автобус, не торопясь, по своему графику, и мы опоздали буквально на пять минут. «Не думают о людях», - с горечью в голосе сказал отец.
Пришлось три часа ждать следующую электричку.
Доехав до Киевского вокзала, мы с отцом пешком дошли до рынка. Проверив ягоду на наличие радиации, - после Чернобыля обязательная процедура, - нам дали разрешение на торговлю. Чёрная смородина пошла хорошо, а вот с крыжовником дела обстояли хуже. Но и его, в конце концов, продали. Пока отец занимался торговлей, я бродил по рынку в надежде найти друзей-торговцев. Но не нашёл. Девушек, торговавших розами, не было. Арбузы продавала незнакомая женщина. Я сделал комплемент женщине, торговавшей луком, сказал, что у неё красивая дочка. Им это понравилось. Ответили: «Засылай сватов».
Домой с отцом вернулись уставшие. Ночью снились кошмары. Видимо из-за температуры.

26 июля 1986 года, суббота
Утром встал с тенденцией к выздоровлению. В электричке опять спал, растянувшись во всю длину скамейки. В Малоярославце купили чернику в картонных стаканчиках и с удовольствием съели. На рынке за одним из прилавков стоял дядька, одетый с вызовом, а-ля «великий художник», в блузе и берете. Перед ним в открытом чемодане лежала лесная нечисть, вылепленная из глины и разрисованная красками. Покупатели смеялись над горе-продавцом и отпускали комментарии: «У нас всё, что с Богом связано под запретом, а чертями торговать не возбраняется». Я вместе с другими разглядывал глиняные фигурки, но не приценивался.
Купили билеты на «сквозной» Егорьевский автобус и до Фёдоровки ехали с комфортом. Я всю дорогу спал.
Мама собрала для нас две корзины красной смородины. Втроём набрали ещё две корзины смородины и маленькую корзину с малиной.
Закончив с трудами, я стал отдыхать. Заинтересовался критической статьёй Инны Туманян в «Литературной газете», о киностудии им. Горького.
К тому, что я прочитал, многое добавил сосед по даче Евгений Бочкарёв. Он рассказал о бесхозяйственности и воровстве, взятках и коррупции. Поведал о том, как Голливуд у них на студии снимал «Петра Великого». Вспомнил, что ему за незначительную оказанную помощь американцы заплатили баснословные в его понимании деньги. Признался, что только десять процентов рабочего времени отдаёт киностудии, а девяносто процентов тратит на «халтуру», на свои дела.
За разговором не заметили, как звёзды зажглись над нашими головами. И только нещадные укусы комаров, да ночная прохлада развела нас по домам.
У меня опять поднялась температура.

27 июля 1986 года, воскресенье
Решили сегодня на Егорьевский автобус не спешить, а ехать на Глуховском. Он тоже сквозной, но идёт чуть позже. Несмотря на то, что вышли не слишком рано, мы замочили ноги о высокую траву, так как стояла большая роса. Пока шли по лесной дороге от Пирово до Фёдоровки, под солнышком просохли.
На большом по сравнению с крохотным Егорьевским ПАЗиком, автобусе приехали сначала на конечную, в Глухово. Про себя я отметил, что не без основания так когда-то назвали село, теперь похожее на небольшую деревню. У меня сложилось ощущение, что мы остановились на опушке дремучего леса. Из окна автобуса видны были только деревья да сарай, в котором хранится сено.
Водитель куда-то отлучился, потом вернулся и автобус отправился в обратный путь.
В Малоярославце я купил себе журнал «Огонёк» и на той же электричке, что и позавчера, мы поехали в Москву. По дороге прочитал статью о поэте Игоре Северянине, о котором был много наслышан. Фамилия эта мелькала в книгах Маяковского, Вознесенского и Евтушенко. Почитав его стихи, открыл для себя нового поэта.
На рынке пришлось ждать полчаса, пока выдадут весы, попали на обеденный перерыв. Заметив меня за прилавком, ко мне подошла Мария Михайловна. Звала на работу. Я ей продал смородину с «походом», передал привет всем нашим и сказал, что над предложением подумаю.
Как только две корзины освободились, я взял их и отправился домой. Отец остался на рынке продавать оставшуюся смородину. Приехав домой, позвонил Анне. Сначала её не застал. Но предприняв вторую попытку, попал на её нежный голосок. Она сегодня встретиться не могла, направлялась на собеседование. О том, на какую работу собиралась переходить, умолчала Предложила встретиться завтра. Узнав, что я уезжаю в деревню, шутя, наказала: «Давай, там не «загуливай», и как только приедешь, - звони».
Позвонил Женьке Кулямину, дома не застал. Его мама сказала, что он отправился с девушкой в поход на речку. Позвонил Борьке, он на смене.

28 июля 1986 года, понедельник
Проснулся в дурном настроении, не хотелось ехать в деревню. Отец только завтра поедет, сестра совсем о Пирово слышать не хочет. Но деваться некуда. Умылся, оделся, попил чай с печеньем и поехал.
Электричка ушла перед самым носом. Пока ожидал следующую, увидел Таню, неспешно шагавшую к автобусной остановке. Сердце забилось, захотелось к ней подойти, но вдали показался электропоезд. В вагоне спал, как завсегдатай, растянувшись на сиденьях.
От Малоярославца до Медыни ехал в полупустом автобусе. А в Медыни в салон набилось столько желающих уехать, что я на своей остановке еле выбрался. От Фёдоровки до Пирово дошёл быстро, так как был налегке. По пути читал вслух стихи Северянина, которые выучил вчера ночью.
Маму застал в саду за сбором урожая. Она меня покормила, и с ней вдвоём мы набрали корзину красной смородины. Приходил дед Сергей. Он пародийно показывал покупателей Кузьминковского рынка, на котором продаёт грибы и ягоды. У деда Сергея бесспорный актёрский дар. Приходил лесник из Александровки, просил выпить. Заглянула Орлова, хотела смородину купить.
Вечером у колодца встретился с Евгением Бочкарёвым. Он завтра в четыре утра уезжает. Укрывшись от комаров в его машине, беседовали с ним об актёрах. А точнее, он рассказывал о тех, с кем приходилось сталкиваться по работе, а я слушал.

29 июля 1986 года, вторник
Мама разбудила меня в десять часов. Мы с ней позавтракали и пошли собирать красную смородину. В этом году её уродилось много. В два часа дня приехал отец, взял отпуск за свой счёт, до следующего четверга. Привёз продукты. Мы сразу сели обедать.
После обеда я пошёл прогуляться. Читал вслух стихи Северянина, Маяковского. Вернувшись, отправился на сбор смородины.
Вечером, вставив в приёмник новые батарейки, прослушал «Ромео и Джульетту» в исполнении Алексея Баталова. Следом за ней передачу о Чаадаеве.

30 июля 1986 года, среда
Встали с отцом в пять утра и отправились в Москву на Дорогомиловский рынок. Солнце малиновым краешком выглядывало из-за леса. Какое же оно красивое! Глаз не оторвать. Идём прямо на восток. Единственная помеха - большая роса. Успели на Егорьевский. Это маленький автобус «ПАЗ» на четырнадцать сидячих мест. Сели и поехали в сторону Егорья, чтобы в обратную сторону сидеть до Малоярославца. Решение было правильное, так как на обратном пути автобус не остановился на Фёдоровке. Остались бы мы с носом.
Как только отъехали от Медыни, пассажиры стали кричать на водителя, чтобы он гнал автобус и успел бы к электричке. И шофёр прибавил газа. Успели и на электричку, и на рынок до обеда.
Торгуя смородиной, я заметил актёра Леонида Маркова из театра имени Моссовета. Он выбирал укроп. Я хотел подарить ему кулёк с ягодой, но отец мне этого сделать не позволил. Вспылив, я поехал домой.
Дома выпив четыре сырых яйца, я успокоился и вернулся на рынок, за пустыми корзинами.
Вечером помылся, оделся и поехал в ЦУМ. Женька был замечен мной издалека. Он стоял за прилавком в состоянии растерянности. Представители дружественной Болгарии украли у него два калькулятора. Женьке пришлось возмещать убыток из своего кармана.
Заехали с ним к Борьке, попили чая с домашним печеньем. Затем вчетвером, я, Женька и Борька с женой Надеждой, пошли в кинотеатр «Буревестник» на прибалтийский фильм «Встреча на млечном пути». Хорошая картина, про войну. После неё полночи не мог заснуть.

31 июля 1986 года, четверг
Утром Марина подогрела нам жареную картошку, но ехать на дачу собирать ягоду категорически отказалась. Картошка в горло не лезла. Кое-как я проглотил два ломтика и мы с отцом отправились в деревню.
Выйдя из дома, заметили семьдесят седьмой автобус, подъезжавший к остановке. Пришлось с утра заделаться в спринтеры.
В электричке было много народа, спать пришлось сидя. То и дело просыпался оттого, что заваливался на соседа, который это сносил спокойно. Проехав полпути, я проснулся и попросил у сидящего передо мной мужчины газету «Собеседник». Прочитал статью о В.С.Высоцком и выписал стихотворение Расула Гамзатова «Аплодисменты».
На станции Малоярославец купили вишню в бумажных стаканчиках. Своей-то нет. У нас почему-то не растёт.
Дошли до дома быстро. Мама уже собрала полторы корзины смородины. Я пообедал и, слушая Ростислава Плятта, читавшего рассказ Конана Дойла о Шерлоке Холмсе, стал засыпать, сидя на диване. Перебравшись в свою кровать, я заснул богатырским сном.
Стал спать днём, после чего ночью не могу уснуть.
Проснувшись через час, пошёл собирать смородину. Набрали четыре корзины. В гости приходила соседка Вера Петровна, мама Жени Бочкарёва. Слушал доклад Горбачёва, который он сделал на Дальнем Востоке. Спать ложусь поздно, да вроде как уже и выспался.

1 августа 1986 года, пятница
Разбудили рано, чтобы успеть на сквозной Егорьевский автобус. Опять шли по росе, пробиваясь через высокую траву, к пустынной сельской дорожке.
Ехали хорошо. Шофёр гнал, как гонщик, и мы были на перроне Малоярославского железнодорожного вокзала за пятнадцать минут до прихода электрички. В киоске купил журнал «Москва» и газеты, чтобы не скучать в электричке.
С сегодняшнего дня водка стала на два рубля дороже. Никогда бы не поверил, что за бутылку придётся платить десять рублей. Хотя ещё при Брежневе пели частушку: «Стоит пусть, хоть семь, хоть восемь – всё равно мы пить не бросим. Передайте Ильичу, нам и десять по плечу». Прошло пять лет, и прислушались к фольклору, сделали, как просили. Готовьте плечи.
На Дорогомиловском рынке я оставил отца продавать смородину, - он это любит, - а сам сначала заехал домой, а потом отправился к Борису. Он сегодня выходной.
Борька отпустил усы, стал выглядеть старше и солиднее. Поговорили с ним о работе, с которой я ушёл. Попили чай с конфетами, и я вернулся к отцу на Дорогомиловской рынок. Торговля у него шла из рук вон плохо, и я решил помочь. Стал зазывать покупателей шутками, прибаутками и народ пошёл. Люди нуждаются в общении. Полторы корзины продали, остальное я раздал ветеранам и пенсионерам, отнёс знакомым бабушкам-продавщицам.
Встретил на рынке Володю-электрика. Уговаривая меня вернуться на работу, он пошутил: «В дружину некому ходить». Я обещал подумать.
Из дома звонил Анне на работу, сказал, что жив и здоров. По телевизору смотрел итальянский фильм «Спрут».
Позвонил Тане, дал условный сигнал - два гудка. Она перезвонила и мы поговорили.
Поздно вечером посмотрел картину «Ярославна, королева Франции» и лёг спать.

2 августа 1986 года, суббота
Проснулся от возгласа отца: «Проспали! Опоздали!». Вставать не хотелось.
Никуда мы не опоздали. В электричке спал, растянувшись. Я привык к дороге, и она мне уже не казалась длинной и трудной.
Шагая по безлюдной лесной дороге от Фёдоровки до Пирово, я во всё горло пел песни. Голос, оказывается, не пропал.
Дома перекусив, мы принялись за сбор урожая. Надо заметить, что наступил предел моему терпению и на ягоды уже глаза не смотрят. С огромным нежеланием собирал я красную смородину.
Вечером слушал хорошую передачу о памятниках архитектуры города Москвы. Рассказывали, как в тридцать третьем году началась компания по сносу бесценных зданий. Перед сном прогулялся. Красиво в деревне. А с этим судорожным сбором ягод ничего не замечаешь.

3 Августа 1986 года, воскресение
Меня разбудили. Утро прохладное. Перекусив, пошли по привычной дороге в деревню Фёдоровка, к автобусной остановке. Солнышко закрыто тучами. Съездили до Егорья, оттуда до Малоярославца.
Автобус привёз нас в Малоярославец за пять минут до отхода электрички. Билеты купить успели.
Привезли на рынок свой товар. Я встал за прилавок рядом с отцом и стал помогать продавать смородину. Подошли студенты, девушка и молодой человек и попросили взвесить им сто грамм малины. Догадавшись, что они без денег, угостил их ещё и красной смородиной. По соседству с нами стоял смешливый, добродушный пожилой человек, продававший кабачки всех стран и народов. И канадские, и итальянские, - на любой вкус и цвет. Я с ним разговорился. Вдруг добродушие разом слетело с его лица, и он принялся ругать жителей Африки, обзывая их лентяями: «Три урожая в год можно снимать, а они, видишь ли, от голода там дохнут».
Бабушка, торгующая разносолами, пыталась угостить меня маринованным чесноком и черемшой. Я отказался, сказав, что иду на свидание.
Разговорился с мастером, который из кости вытачивает разные фигурки. Запомнилась одна из них. Мужик за спиной несёт огромный заплатанный мешок, на котором сидят четыре крысы.

Глава 4 С Витей на пруду и в Красногорске
4 августа 1986 года, понедельник
Утром отец без меня отправился в деревню. А я позавтракал и поехал в кино. В метро меня развеселила огромная пожилая женщина. Она громко, никого не стесняясь и не боясь, пела на весь вагон «аллилуйя». Я стал хохотать над её непосредственностью. Она одобрила мой искренний смех и, выходя из вагона, наказала мне, чтобы я ни на мгновение не отходил от Господа.
В кинотеатре «Россия» смотрел фильм «Обвиняется свадьба». Затем в кинотеатре «Зарядье» - картину «Русь изначальная». Не досмотрев до конца, отправился к Женьке в ЦУМ.
Поужинав в пельменной на «Добрынинской», мы отправились в кинотеатр «Спорт» на кинокомедию «Сто грамм для храбрости». Перед фильмом зашли в Новодевичий монастырь. Я с интересом наблюдал за тем, как проходила служба.

5 августа 1986 года, вторник
Проснулся в десять тридцать, позвонил Борису. У него гости. Завтра пойдёт, получит деньги. И свои, и мои. Мне тоже, оказывается, начислили. Посмотрим, сколько. Звонил на работу Анне. Сказали: «Анечка заболела». Телефонировал ей домой, и она подняла трубку. Они с мамой собрались в город. Анина болезнь оказалась не настоящей.
Созвонился с Витей и пригласил его к себе в гости. Когда он приехал, я его не узнал. Работая на заводе, он был не на своём месте, из-за чего ощущал себя угнетённым и выглядел соответственно. Теперь же, после поступления в ГИТИС, словно крылья расправил. Смотрел соколом, чувствовал себя победителем.
Пообедали. Затем Витька спел и сыграл на гитаре. После чего я читал вслух свои рассказы. Сначала робел, но потом освоился. Витька комментировал, указывал, где на его взгляд, слабые места.
Позднее отправились на пруд, что у станции метро «Пионерская». Взяли напрокат катамаран и рассекали на нём водную гладь пруда до тех пор, пока не кончилось оплаченное время.
Сойдя на берег, подошли к двум девушкам, отдыхавшим на берегу. Они охотно с нами познакомились. Одна из них даже предоставила справку из венерического диспансера, свидетельствующую о том, что она здорова. То есть у них были далеко идущие планы. Но мы с девушками только побеседовали.
Проводив Витю, я позвонил Анне, договорились послезавтра встретиться.

6 августа 1986 года, среда
Погода с утра установилась хорошая. Тучи ушли, рассеялись, стало светить солнышко. Мы в десять часов договорились встретиться с Витей на Пионерском пруду. Не успел я закончить свой завтрак, как кто-то позвонил. Я не успел к телефону. Оказывается, это был сигнал, два звонка, звонила Таня. Я ей перезвонил. Она стала мне рассказывать о своих делах и зачем-то поведала, что у неё появилась новая любовь. Я опаздывал на пруд, и мы договорились с ней встретиться одиннадцатого августа на мосту, через реку Сетунь и там вдоволь наговориться.
На пруду я Витьку не обнаружил в условленном месте. Расположившись на берегу, я стал его ожидать. Он пришёл с гитарой, привёз варёную картошку и малосольные огурцы. Выпили по сто грамм, позагорали. В два часа поехали ко мне домой. Пообедав, купили в магазине пива и вернулись на пруд.
Усевшись с бутылками и гитарой в катамаран, мы стали кататься и петь весёлые песни. Просрочили на два с половиной часа срок проката. Из сложившегося положения вышли следующим образом. Угостили оставшейся бутылкой пива ответственного за водные велосипеды и он сделал вид, что мы в расчёте.
Затем поехали в кинотеатр «Украина» на станцию метро «Багратионовская», смотрели французский фильм «Соседка» с Жераром Депардье. Я смотрел картину второй раз, но с таким же удовольствием, как и в первый. Решили с Витькой в субботу съездить к Аркаше в часть.

7 августа 1986 года, четверг
Проснувшись, позвонил Анне. Договорились встретиться в половине пятого, на остановке у её дома. Позавтракал, оделся и поехал к Женьке в ЦУМ. Поговорил с ним, прогулялся по Арбату и вернулся домой.
Встретившись с Аней, я неожиданно для себя пригласил её к себе домой. И Аня, так же неожиданно для меня, согласилась. Я ей показал свой армейский альбом, а потом мы стали целоваться. Аня оказалась очень нежной. Такой, какой я её себе и представлял. Живописные картины моего брата мы посмотреть не успели. Не успел я ей почитать и свои рассказы. Она пробыла у меня достаточно долго, но мы с ней только целовались.
Я провожал её до дома. Открыв дверь своего подъезда, она обернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Сказала, что возможно в воскресенье мы встретимся снова.
Вернувшись домой, я помогал родителям выжимать сок из красной смородины. Перед сном смотрел передачу об Александре Блоке.

8 августа 1986 года, пятница
Встал с утра в хорошем настроении. Дома никого. Позавтракав, поехал в кинотеатр «Ударник» на французскую картину «Седьмая мишень». Фильм не понравился.
Вернувшись домой, пообедал и взяв гитару, запел. Голос был уверенный и сильный. Давно так хорошо не звучал. Теперь и не знаю, бегать мне или нет? Помогает это голосу или вредит? А может, бег на голос совсем никак не влияет?
Женьку я поймал после работы, на рабочем месте. Мы сначала заглянули в пельменную на «Добрынинской», а потом отправились в клуб ЗВИ на французский фильм «Бал». Оказывается, мы эту картину уже смотрели. Дойдя пешком до Даниловского монастыря, мы сели в трамвай и поехали в кинотеатр «Победа». Там посмотрели фильм «Подсудимый». Картина неплохая. Прогулялись по вечерней Москве.
Завтра мы собирались с Витькой ехать в гости к Аркаше в его часть. Созвонившись, договорились встретиться на станции метро «Беговая» в одиннадцать часов.

9 августа 1986 года, суббота
Встретились с Витькой на станции метро «Беговая». Доехали до «Тушинской», далее на автобусе до Красногорска. Нашли КПП той части, в которой служил Аркадий, но нам его не позвали. Сказали, что только после семнадцати часов.
Мы с Витей пошли к реке. На берегу было много отдыхающих. Мы познакомились с двумя девушками, поиграли с ними в волейбол. После короткого разговора выяснилось, что наши собеседницы или глупы или осторожны, - не поддерживали беседу.
Извинившись, мы оставили их и перекусив частью того, что предназначалось Аркадию, искупались.
Только собрались идти к КПП, как я заметил нашего друга на берегу среди работающих солдат. Заняв скамеечку, мы угостили Аркадия яствами и рассказали новости. Он признался, что ещё ни разу не был в наряде и что в части у него родственник капитан.
Мы проводили Аркадия до КПП и вернулись в Москву.

Глава 5 Бердянск
10 августа 1986 года, воскресенье
Позвонил Анне в одиннадцать. Она ждала моего звонка. С родителями уезжает на дачу, встретиться не получится. Я без настроения посмотрел «Утреннюю почту». Созвонился с Женькой и, встретившись на «Добрынинской», мы с ним поехали в кинотеатр «Рекорд» на фильм «Небывальщина».
Потом отправились в гости к Борису. Сидели за столом и пили чай с домашним печеньем. По цветному телевизору смотрели чёрно-белых «Знатоков», затем «9 студию» и «Вокруг смеха».. Женька вдруг сказал: «Надоели ваши шутки, давайте Розенбаума». И тотчас сатирик Иванов объявил Александра Розенбаума. Певец исполнил две свои песни. Я представлял его себе другим, сегодня в первый раз увидел. Но и такого принял, так как до этого полюбил его песни.

11 августа 1986 года, понедельник
Прождал до половины десятого, никто не позвонил. Тогда я сам позвонил Ане на работу. Но вспомнил, что она работает с десяти. После гимнастических занятий под музыку, позавтракав, снова позвонил. На работе Аню оставили одну и по её словам, она «разрывалась» на трёх телефонах. Просила звонить ближе к шести.
Я созвонился с Борькой и поехал к нему. Женьке не дозвонился, он уезжал к брату в Никольское. Приехав к Борьке, занялись хозяйством, сходили на улицу, выбили половики. Он мне дал футболку, чтобы я свою нарядную рубашку не испачкал. Футболка до того мне пришлась по вкусу, что я в ней, как мальчишка, залез на дерево. Вернулось что-то ушедшее. Видел Борькину соседку, когда-то домогавшуюся меня. Изменилась и постарела. Пообедав у Борьки, вернулся домой.
Посмотрел по телевизору фильм про Америку. Поиграл на гитаре, попробовал петь. Сегодня голос звучал так чисто и красиво, что сам себе стал завидовать. Вечером встретился с Аней, погуляли в районе Давыдково. Поцеловавшись, разошлись по домам. Она просила, чтобы я разбудил её в восемь утра телефонным звонком.
Вернувшись домой, я принял душ и написал два маленьких рассказа. Телефонировал Женьке, он завтра к десяти часам приедет ко мне. Мы с ним завтра в пятнадцать часов отбываем в город Бердянск. Отец дал адрес своей двоюродной сестры по фамилии Гарбуз.
Сегодня была изумительная ночь, звёзды, воздух. И какое-то тревожное предчувствие. Аня сказала, что на смену тревожным предчувствиям всегда приходят хорошие, весёлые дни. Что ж, посмотрим, как будет.

12 августа 1986 года, вторник
Утром три раза будили. Это мать, отец и сестра поочерёдно приходили прощаться. Вскочил по будильнику в восемь часов и позвонил Анне. Она просила, чтобы я её разбудил, а на деле так же хотела сказать пару слов на прощание. Я попрощался с ней до сентября. Но этого мне показалось мало, я поехал к ней на остановку, но всё-таки её прозевал. Она уехала на работу раньше.
В двенадцатом часу приехал Женька. Мы с ним сходили в магазин, купили две коробки шоколадных конфет.
Позвонила Таня, тоже пожелала мне хорошо отдохнуть.
На поезд сели за полчаса до отправления. Я сразу раскрыл общую тетрадь и сходу написал рассказ «Поминки». Вагон тронулся с места полупустой. Больше того, проехали полпути, а к нам никто не подсаживался.
По соседству с нами едут интересные люди. Только и слышу счёт: «Раз, два, три». Это молодая мама своего малолетнего сына всё заставляет делать на три счёта. Дрессирует. Проехали Тулу, Орёл – это те города, которые запомнились. В Орле красивый вокзал в сталинском стиле. Повсюду цветущие розы в большом количестве. Впечатляет. Съели Женькину курицу и ватрушки с чаем. Чая выпил три стакана. Стал расплачиваться, металлические деньги посыпались из кармана на пол. Проводник пошутил: «Не утруждайтесь, я потом всё подмету».
Только что проехали станцию Поныри. Уже стемнело и пишу практически во тьме. Взяли с собой кубик Рубика, а собирать его не умеем. Женька читал Блока и сказал, что в четырёх прочитанных им стихотворениях преобладает одно и то же слово – туман. Вот и мы едем в туман, в неизвестность.

13 августа 1986 года, среда
Просыпался ночью от детского смеха и лепетания. Утром встали в одиннадцать часов. В Бердянск приехали в половине второго. В городе жарко. Пешком дошли сначала до рынка, а потом до автостанции. Билеты до села Осипенко стоят пятьдесят копеек. Купили два билета и через тридцать пять минут были в селе. Ехали комфортно, свободно. Сначала поблуждали, но потом нашли дом Анны Павловны Гарбуз. Приехали в печальный день, в селе хоронили молодого парня.
Нас встретил сын хозяйки Юра и, как следует накормив, повёл на речку. Ловили рыбу бреднем. Поймали окуня и щуку. Щука у меня из рук выпрыгнула, а окуня сын Юры Витька отпустил. У Юры ещё маленькая дочь Марина. Всегда улыбается, что-то лопочет – очень весёлая. На речку приехал старший брат Юрки, как звать, не помню. Запомнил, что Окунем его называли. Старший брат привёз с собой настойку из абрикосов и мы её пили за наш приезд. В первый же день я наелся арбузов.
Юрка взял бычков у колхоза на откорм. Один из бычков меня чуть было не угробил. Стал резвиться, носиться вокруг меня, а цепь, к которой он был прикован, пошла мне под ноги. Хорошо, что я успел рукой цепь перехватить. В хозяйстве у Гарбузов есть молодая чёрная собака по кличке Дружок. Сначала сильно лаяла на нас, но уже вечером Женька подходил к ней и гладил. Да и в мою сторону Дружок вроде ласково смотрит. Я собак побаиваюсь, не понимаю. Купил себе кепку светлую, салатовую, за три рубля. Перед сном в холодной воде помылись, ноги в горячей помыли, так как весь день ходили босиком. Легли спать в чистые мягкие постели, как в самом настоящем раю.

14 августа 1986 года, четверг
Снились красочные сны. Под утро я залез с головой под одеяло. Мухи не давали спать. Позавтракав, отправились в город. Еле успели на автобус, он уже отъезжал. Приехав в город, сразу пошли на море. Пляж был забит битком. Мы разделись на камнях, искупались и пошли прогуляться по всей длине пляжа. Цыгане продавали сладкую вату и конфеты – длинные и круглые. Вернувшись на место, улеглись на горячие булыжники. Я даже заснул под палящим солнцем, проснулся от смеха. Пятидесятилетняя полная женщина поскользнулась на подводном камне и упала в море. Над ней все дружно смеялись.
Слушая небылицы соседей по пляжу про филиппинских врачей, я смотрел на мозоли, образовавшиеся на пальцах моих ног. Результат первого дня носки новых сандалий. Я спрашивал у всех перочинный нож, выручила девушка, которая принесла из дома лезвие от бритвы. Я отрезал задние лямки и сделал из сандалий шлёпанцы.
Обедали в пельменной, где с меня катился пот градом. В течение дня мы только одного томатного сока выпили по десять стаканов. Сок здесь вкусный. Вернувшись в село, съели арбуз и пошли в сельский клуб смотреть кино. Фильм «Раскиданное гнездо» сначала смотрели вдвоём, а потом пришли ещё трое. Клуб старый, кресла массивные, деревянные.
Когда вышли, было уже темно. Возле клуба собрались местные ребята, но к нам не решились подойти. Ужином опять накормили, что называется «от пуза». И в завершении блины с вареньем и молоко. Дома я так много не ем.

15 августа 1986 года, пятница
Спали хорошо, мухи не беспокоили. На завтрак поели супа, картошки, арбузов и отправились на остановку. Автобус пришлось ждать сорок пять минут. В киоске «Союзпечать» я купил книгу Георгия Товстоногова «Зеркало сцены». Коротая время, зашли в библиотеку, просмотрели подшивку «Комсомольской правды». В автобусе ехали ровно час, было жарко.
На пляже было много отдыхающих, решили идти дальше, на камни. Устроившись, искупались. Море тёплое, купались в нём охотно и с удовольствием.
Загорая, стали вслух по очереди читать книгу Товстоногова. Выходя в очередной раз из моря, Женька наступил на стекло. Я отправился на пляж, на станцию спасателей, искать врача. Там врача не оказалось. Ко мне подошла девушка и вызвалась отвести нас в санчасть. Но к этому времени Женька уже извлёк стекло из ноги и сказал, что рана неопасная.
После пляжа сели в свой автобус и поехали в село. Поужинали и взяв удочки, отправились на речку. Сначала не могли найти червяка, но потом откопали двух тоненьких. Их сразу же скормили маленькой рыбёшке. А на хлеб, что казалось маловероятно, стали ловиться жирные караси. Женька поймал трёх карасей, я одного.
Пришли домой и сразу попали на комедию «Верные друзья». Старая комедия, но посмотрели с большим удовольствием. Меркурьев, Грибов, Чирков и другие.
Вечером приехал Юрка, он ездил на реку Берду и привёз много рыбы, большой и малой. Он подъёмником её ловил. Спать легли после двенадцати ночи. Мозоли на ногах так и не проходят. Приходится ходить в закрытой обуви.

16 августа 1986 года, суббота
Спал хорошо, без мух. Даже встревожился, - не к холодам ли они пропали? Снились сны о театральной студии. И Борька снился, который рассказывал что-то непонятное. Утром Женька собрался на рыбалку и звал меня. Я не пошёл и всё утро провалялся в постели. Завтракали второпях. Съели картошку с помидорами и белым хлебом. Не успели ни чая попить, ни арбуз съесть, торопились на рейс «девять тридцать пять».
Приехав в город, зашли в кафе, выпили томатного сока. После этого отправились на море. Искупавшись, мы растянулись на прибрежных камнях и уснули. С моря дул сильный ветер, я не заметил, как обгорел.
Познакомились с девушкой, она представилась Викторией. Сказала, что живёт и работает в городе. Нас она приняла за студентов актёрского факультета. По разговору определила, что мы из Москвы.
В село возвращались в полном автобусе.
Приходил средний брат, больше похожий на старшего, чем на Юрку. С ним я только поздоровался. Никак не мог подумать, что у меня здесь столько братьев. Заметив мою растерянность, он из деликатности общался больше с Женькой, чем со мной.
Вечером пошли в сельский клуб на французскую кинокартину «Неприступная маркиза». Я догадывался, что это фильм про Анжелику и догадки мои оправдались. Фильм нудный с плохо придуманной историей. Так и не досидели до конца. Но народа пришло в клуб гораздо больше, чем на Белорусский фильм. После фильма, нас накормили и напоили чаем, который специально сделали для нас. Хозяева чай не пьют, не имеют привычки.

17 августа 1986 года, воскресенье
Встали рано, чтобы успеть к автобусу рейсом «девять-тридцать пять». Съели арбуз с хлебом и пошли к остановке. В автобусе было тесно.
Приехав в город, зашли в пельменную, съели супа и выпили томатного сока. На нашем каменистом месте собралась целая ватага ребят. Шумные, - смеялись, толкались, задирались друг с дружкой, как не подрались, до сих пор не пойму. Один всё подкидывал карты и, обращаясь к другу, выкрикивал единственное слово - «пацан».
Сегодня я установил для себя, боящегося воды, рекорд. Сделал два заплыва по сто пятьдесят метров.
Обедали в столовой, у входа в которую лежали торпеда и круглая рогатая мина. Ел плохо, без аппетита. Напился холодного томатного сока, отчего заболело горло.
Вечером в селе взяли удочки и пошли на речку. Большую рыбу не поймали, зато маленькие ловились ежеминутно.

18 августа 1986 года, понедельник
Проснулись за сорок пять минут до отхода автобуса. Не торопясь, поели блинов с чаем и пошли к остановке. Но нас поджидало разочарование, - автобус отменили. Мы безуспешно пытались сесть на проходивший мимо автобус «Донецк–Бердянск», но он не остановился.
Отправились с Женькой в библиотеку, читать подшивку «Комсомольской правды». Остальное всё на украинском языке, которого мы не знаем. Женщина-библиотекарь записала нас в читальный зал. Сказала, что ей это необходимо для плана. Женька нашёл новую газету, «Аргументы и факты». Выходит раз в неделю, на первый взгляд, интересная. Может быть, выписать её на следующий год?
В Бердянск отправились на автобусе «одиннадцать тридцать пять». Сегодня море чистое, купаться в нём было приятно. Пройдясь от камней до песчаного пляжа, наткнулись на шашлычную. Взяли по две порции шашлыка и три арбуза и всё съели прямо на пляже. Вернувшись на камни к своим вещам, обнаружили сидящую рядом с ними Викторию с томиком Бунина. Вместе с ней провели весь день. Прощаясь, она сказала, что и завтра придёт на это место.
Из-за Виктории чуть было не опоздали на автобус. Сломя голову неслись от пляжа к автостанции, чтобы успеть на свой рейс. Через сорок минут были в селе Осипенко.
Приехав на место, поели и отправилисьв сельский клуб на киносеанс.Смотрелифильм киностудии имени Горького «Призвание». Про мальчика Алёшу, который добился своего, - стал музыкантом. Кинокартина понравилась.
Возвращались домой уже ночью. На небе была огромная, круглая луна. Стрекочут цикады, тепло. Живи и наслаждайся.

19 августа 1986 года, вторник
Проснулся в восемь-тридцать и опять заснул. Окончательно встали только после того, как разбудила Анна Павловна. Тут началась спешка. Забегали мы с Женькой, засуетились и успели на автобус. С автобусной станции зашли в кассу Аэрофлота, хотели купить билеты на самолет в Москву. Было много народа, решили прийти часа через два. Мужик, стоявший у касс, нам похвастался: «Пришёл сегодня в четыре утра и записался в очередь сто тридцатым».
На берегу моря я достал блокнот и принялся за дело. Открыл для себя хорошую тему, разговор ребёнка со взрослыми. Написал несколько коротких рассказов про дядю Славу и ребёнка, задающего ему вопросы. Позагорав, пришли в кассу, там перед нами извинились и сказали, что на сегодня лимит продаж исчерпан, билетов нет. Предложили прийти завтра.
Я вспомнил, что родственник отца, дядя Володя, работает провизором в городской аптеке.В городе оказалось десять аптек. Выбрали телефон одной из них и позвонили. Поднявшему трубку задали вопрос: «В какой из аптек работает Владимир Григорьевич Гарный?». Нам сразу назвали адрес аптеки.
Дядя Володя закончил работу в пятнадцать часов, и мы пошли к нему домой. Съели по сочной груше и решили воспользоваться его предложением завтра же перебраться в Бердянск к нему на квартиру, поближе к морю.

20 августа 1986 года, среда
Встали утром в девять часов. Дома были только дети и Анна Павловна Гарбуз. Мы сфотографировались с ними на память, уложили арбузы в рюкзак, попрощались и поехали в Бердянск. В городе очень быстро нашли нужную нам квартиру.
Дядя Володя накормил нас супом из голубя и пошёл на работу. Мы помылись и отправились на пляж. Сегодня море было неспокойно, - кипело, пенилось, о камни бились большие волны. Купаться не стали. Зато, сидя на парапете, я написал сразу два рассказа. Как только напишу, даю читать Женьке. Ему рассказы нравятся. Посидев у пенного моря, отправились в «Пельменную». Там плотно подкрепились и пошли гулять по городу. В клубе имени Калинина смотрели фильм «Танцплощадка».
Когда мы вышли на улицу, нас обласкал изумительный морской ветер. Что за чудо ночное море! Порт нас приветствовал огнями. Звуки баяна заманили нас на территорию базы отдыха. Наслушавшись вдоволь веселых песен, мы вышли на набережную и стали гулять вдоль моря. Как же отдыхают нервы в такие вечера! Как мне стало хорошо! Только сегодня разрядился, отдохнул душой, спало напряжение. Целый год нервозности и встрясок. Куда спешим? Зачем волнуемся по пустякам?

21 августа 1986 года, четверг
Первым проснулся Женька и разбудил меня. Мы встали и пошли на разведку к железнодорожным кассам. Записались в очередь сорок третьими, как вдруг подошла элегантная парочка и предложила нам билеты на тридцать первое августа. Женька остался с ними, а я побежал за деньгами. Билеты выкупили и со спокойной душой пошли вместе с Сергеем, сыном дяди Володи, в городскую баню. Мне там понравилось. Я три раза заходил в парилку.
Вернувшись домой, я сыграл на гитаре и спел для Сергея несколько песен. Знаю, что неважно играю, ещё хуже пою, но брату моё творчество понравилось.
Оставив Серёгу дома, мы с Женькой пошли на море. Оно сегодня опять всё в водорослях. Дул сильный ветер. Не купались. Я написал рассказ в блокнот, и мы пошли в «Пельменную». Перекусив, отправились в кинотеатр на фильм «Чегемский детектив». Перед показом был длинный и нудный журнал. И картина оказалась неважной.
Выйдя из кинотеатра, купили виноград и, поплёвывая косточками, пошли в сторону моря. Хотели узнать, есть ли в городе церковь. Нас направляли в разные стороны. Мы так и не рискнули идти искать. Может, их несколько? На берегу познакомились с двумя юными москвичками. Они с удовольствием побеседовали с нами.

22 августа 1986 года, пятница
Встали в восемь-тридцать и хотели идти на море. Но нас хозяева не отпустили без завтрака. Поев, мы на автобусе поехали на косу. Доехали вполне прилично, без давки и драки. Бурлящее море не располагало к купанию. Мы разложили покрывала и впервые за всё время отдыха улеглись на песчаном берегу. Ветер был сильный, меня продуло. Когда под вечер возвращались с косы, я почувствовал, что заболела шея. Обедали арбузами, купленными на рынке по тридцать пять копеек за килограмм. Два арбуза съели, два оставили на завтра. Таких красных и тонкокожих арбузов в Москве никогда не бывает в продаже.
Читали журнал «Юность». Ужинали в «Пельменной». После чего стали ходить по кинотеатрам. Нигде ничего не привлекало. Всё пересмотрели в Москве, все фильмы видели.
Решили найти и посмотреть единственную церковь в городе. Собираемся пятый день, всё идём и никак не дойдём. Пошли в церковь, а пришли в кино. По дороге встретился кинотеатр «Юность», фильм «Прощание славянки». Картина средненькая, понравился Евгений Лебедев и Юрий Назаров.
Сегодня днём я снова играл на гитаре и пел песни. Под окном собрались благодарные слушатели, стояли и наслаждались моим исполнением. Дело в том, что мы живём в кирпичном доме, на первом этаже и прямо под окном проходит асфальтированная дорожка, по которой ходят люди.
Сегодня ночью было холодновато, я даже просыпался от холода.

23 августа 1986 года, суббота
Во сколько встали, не помню. Завтракали в новой столовой. Накормили так же хорошо, как в московской. После завтрака отправились на море. Оно третий день бурлит, неприятное, пенное. На берегу собралось много рыбаков. Они не успевали закидывать удочки, вытаскивали рыбу одну за другой. Рыба, видимо, изголодалась за три дня шторма и сама лезла на крючок. Промаявшись на пляже до обеда под сильным ветром, отлежав себе грудь и спину на холодных камнях, мы пошли обедать в «Пельменную».
После обеда просмотрели афиши и решили сходить на фильм «Конвой», который шёл в Парке Шмидта, в кинотеатре «Дружба». Перед сеансом показали интересную документальную ленту производства «Казахфильм–студия» «Замки из песка». А фильм «Конвой» не понравился. Возвращаясь домой, подошли к танцплощадке, вход на которую был только по билетам или по контрамарке. Мы попросились вместо вышедших и контролер нас пропустил. Заиграла музыка, запела англоязычная певица. Я стал танцевать в самом центре, вокруг меня собрались молодые люди и сначала от смущения смеялись, но потом присоединились ко мне. Как выяснилось, это был финальный танец дискотеки. Домой возвращались по берегу моря.
Чувствуется, что есть маленькая температура.

24 августа 1986 года, воскресенье
Утром встали поздно, в квартире одни. Пошли в «Пельменную», где позавтракали супом с фрикадельками. Пришли на море, оно неспокойно, но солнце припекало. Позагорав, я заглянул в магазин «Соки». Там наблюдал забавную картину. Женщина из стакана отпивала сок по глотку и после каждого отставляла стакан на вытянутую руку и смотрела, сколько осталось. После последнего глотка она сняла краем стакана каплю с нижней губы и поставила порожний стакан на стойку.
Обедали и ужинали арбузами без хлеба. Посмотрели по телевизору украинскую программу с завершающими словами «до побачания» и пошли в Парк Шмидта, в кинотеатр «Дружба» на выступление гипнотизера.
Профессор психологии показывал чудеса, творимые с помощью гипноза. Начал он вяло, уныло. Стал читать лекцию о вреде табака и алкоголя. Это публике не нравилось, но то, что увидели впоследствии, с лихвою оправдало наше присутствие на сеансе гипноза. Профессор из сорока претендентов, не сумевших расцепить руки после его установки, выбрал семерых и погрузил их в состояние сна. Только спали они бодро. Находясь на ногах с закрытыми глазами, они смело ходили по сцене и делали всё то, что он им говорил.
Один, считая себя волком из мультфильма «Ну погоди!», жарил зайца на вертеле, другой считая себя дрессировщиком, загонял в клетку льва. Понравился момент, когда парень из Запорожья ловил рыбу. Он удил рыбу так естественно, как это делают только заправские рыбаки и ползал за сорвавшейся большой рыбой так жадно, что зал заливался от смеха. Одна из женщин «летала в небе». Её положили на спинки двух стульев. Она «летала» и рассказывала, что видит. Был и Д′Артаньян с мушкетёрами, опьяневший и отказывавшийся пить со своими друзьями Портосом, Атосом и Арамисом. Была Констанция, готовая отдаться Д′Артаньяну. А у неё в зале муж сидел с двумя детьми, смотрели, как мать в образе Констанции при всех словесно отдаётся Д′Артаньяну. Никогда я не видел ничего подобного.

25 августа 1986 года, понедельник
Встали довольно поздно, но Серёга ещё спал. Мы не стали его будить и пошли на море. Состояние у меня болезненное, температурю. Есть совершенно не хочется. Женька пошёл завтракать, а я стал читать стихи Блока и Лермонтова, книги прихватил с собой.
Пришёл Женька, прочитал вслух статью Андрея Гончарова о театре, которая была напечатана в газете «Правда». Я декламировал стихи, позже пошёл в магазин и купил хлеба и кефира. За колбасой была большая очередь, не стал стоять. Мы съели то, что я принёс и расположились под палящим солнцем.
Вечером ходили в кинотеатр, смотрели фильм «Капкан для шакалов». Картина не понравилась. Трюки и всё остальное совершенно неоправданно. Стыдно смотреть на экран. Затем отправились на танцплощадку у памятника Калинину. Площадка платная, без билета не пускают.

26 августа 1986 года, вторник
Утром проснулся от звонка мусорной машины. Здесь такие порядки, что на звон все выходят из квартир и выносят мусор. Спросонья что-то злое сказал про этот перезвон и встал. Смотрю, Серёга всё это слышавший, поёжился от моих слов. Надо быть сдержанней, тем более, когда ты в гостях.
Сварили яйца и заварили чай, позавтракали. Сходили на море, оно опять волнуется. Отправились на рынок за арбузами. Выбираем без полосок, сплошные, они вкуснее полосатых. Взяли шесть штук, на двенадцать килограмм потянули. Возле рынка в киоске купили целый ворох русских газет. Обед готовили вместе с Сергеем. Варили суп с голубями. Получился замечательный, как две капли воды похож на куриный. И сами тушки голубиные съели с аппетитом. Голубей для супа привёз Серёга из села. У него там своя голубятня.
Разучил три песни под гитару. «Мама», «Огонь» и «Детскую колыбельную», - «спят мышата, спят ежата». Подобрал и вроде бы неплохо получается. Читали газеты на берегу моря, сидя на скамейках. Не купаться, так хоть подышать морским воздухом. Понравилась статья Ростислава Плятта в «Литературной газете».
Вечером надел джинсовку, было прохладно, и пошли на дискотеку. Мероприятие происходило под открытым небом. Много молодёжи, меня узнали. Девушки подходили и знакомились. Одна пробовала танцевать так же, как и я. Так что успех уже имеем.
Весь вечер я был заводилой на танцах.

27 августа 1986 год, среда
Встали до знакомого перезвона уборочной машины. Дома были Сергей и Владимир Григорьевич. Мы позавтракали чаем и варёными яйцами. Взяв газеты и рабочие тетради, пошли на пляж. Сегодня ветер дул не с моря, а на море. Так что мы спокойно уселись на берегу. Правда, место выбрали не совсем удачно. Только сели, как перед нами женщина поскользнулась и ухнулась с камня, по которому шла в море. За ней на этом же месте поскользнулся и громко грязно выругавшись, упал мужчина. И дети, каждый второй, на этом скользком камне падали.
Женька, сославшись на отсутствие аппетита, от обеда отказался. Я пошёл домой один. Новый суп варить не стал. Серёга отдал мне свою тарелку с супом. Пообедав и разучив ещё две песни на гитаре, я вернулся к Женьке. Написал ещё несколько диалогов маленького мальчика и дяди Славы.
После пляжа купили хлеб, колбасу, яйца, сахарный песок. Здесь в Бердянске с продуктами неплохо. Многие товары дешевле, чем в Москве.
Серёга познакомил нас со своим другом Андреем и предложил всем вместе идти на танцы. Мы с Женькой сказали, что подойдём позже, у нас на руках билеты на фильм «Любовь и голуби».
В кинозал нас не пустили, так как мы опоздали на десять минут. Направились на танцплощадку.
Только подсели на скамеечку к Сергею и Андрею, как заиграла ритмичная музыка. Я выбежал в центр пустого круга и стал танцевать. Появились кураж и сила.
Дело в том, что танцевать все начинают, только когда стемнеет. А до этого стоят, сидят и только музыку слушают. В круг никто не выходит.
Когда я вернулся на скамейку, меня окружили местные девицы. Они засыпали меня смешными и наивными вопросами.
Женька тем временем познакомился с москвичами. Договорились с ними встретиться завтра на берегу.

28 августа 1986 года, четверг
С утра перезвон помойки, потом завтрак. И вместо того, чтобы идти на пляж, сели за книги, стали читать и писать. Женька написал письмо Игорю в армию и читал стихи Лермонтова. Я написал два маленьких рассказа, для поступления в театральный ВУЗ. После этого стали чистить картошку. Приготовили суп с голубем и пообедали. Пока суп варился, слушали по радио трансляцию повести А.С.Пушкина «Барышня-крестьянка». Читал Михаил Козаков.
На пляж пришли после обеда. К нам подошли наши вчерашние знакомые москвичи и завели разговор. Один из Текстильного института, другой из МАИ. С ними была девушка из Белоруссии. Поговорив, мы с ними распрощались до танцев, и они ушли.
Пока сидели у моря, я написал много диалогов. Блокнот с одной стороны был полностью исписан.
Возвращаясь домой, купили белого хлеба, здесь чёрный не продаётся. Приготовив яичницу с любительской колбасой, поужинали. Потом вместе с Сергеем и его друзьями отправились на дискотеку. По дороге в парк нас окликнула та самая девушка из Белоруссии. Она сказала, что дискотеки не будет. Мы оставили своих спутников и отправились на берег моря.

29 августа 1986 года, пятница
За завтраком съели по три яйца с чаем и хлебом и пошли на пляж. Море спокойное, дул лёгкий ветерок с берега. Все условия для пляжного отдыха. Мы искупались, после этого я стал писать стихи. Написал пять или шесть.
Дома съели арбуз с хлебом, а затем пошли в сосисочную. Там играла замечательная музыка. Три молодые поварихи с любовью и нежностью следили за тем, как мы едим.
После обеда пошли на пляж, на камни. Там с мальчишками ловили бычков. Интересная забава, правда, ни одну рыбу я не поймал. Вечером поиграл на гитаре, повторил аккорды вновь выученных песен. Съев арбуз, отправились на танцы. Дискотеку опять отменили. Мы зашли в кулинарию. Я выпил кофе и съел пирожное.
Выйдя из кулинарии направившись к морю, встретили свою знакомую из Белоруссии. Все вместе гуляли по набережной.

30 августа 1986 года, суббота
Встали с мыслью, что завтра уезжать. Ни поев, ни попив, пошли на рынок. Купили восемь арбузов по двадцать копеек за килограмм. Стали ждать автобуса, чтобы не тащиться с грузом пешком через весь город. Ждали долго, но дождались. Сели и успокоились. А он возьми, да и повези нас вокруг города. Сделал нам импровизированную экскурсию.
Оставив арбузы дома, мы перекусили в сосисочной и купили в дорогу два десятка яиц. Решив, что к отъезду готовы, взяли покрывала и пошли на пляж.
Море сегодня спокойное, тёплое. Взор ласкали миллионы солнечных зайчиков, качающихся на мелких волнах. Раз шесть я входил в море, всё не мог накупаться. И успокоился лишь тогда, когда выходя на берег, порезал ногу об острый камень.
Белорусская девушка Наташа загорала с нами. Угостила виноградом и попросила, чтобы я почитал ей что-то из своего «загадочного» блокнота. Я прочёл, ей понравилось.
Пока Женька загорал, я принёс на пляж арбузы и хлеб. Мы подкрепились, наблюдая за ловлей бычков. Побеседовал с мальчишками рыболовами, с женщиной, купавшей своего ребёнка. Вечером ходили на танцы. Перед сном пил крепкий горячий чай с куском белого хлеба.

31 августа 1986 года, воскресенье
Проснулся в хорошем настроении. Пошли в ближайший магазин и купили помидоры, колбасу, хлеб, яйца, газированную воду. Всё, что нужно взять в дорогу. Перед выходом из дома посмотрели начало передачи «Утренняя почта» и отправились на вокзал к своему поезду. Я тащил на спине тяжеленный рюкзак, Женька и Серёга, который пошёл нас провожать, в руках несли сумки.
Когда поезд тронулся, я вспомнил, что колбаса осталась в холодильнике. Не успели далеко отъехать, как поезд остановился. Станция Прилуки. Там все продавцы стоят в ряд, как на базаре и цены, как на московском рынке. Пассажиры высыпали из поезда и стали скупать всё подряд, словно были из голодного края. Мы взяли помидоры и вареную кукурузу.
Подошла бабушка, решившая отдать нам сливы даром. Свернула кулёк из газеты, насыпала туда ягоды и вручила Женьке. После чего мило улыбаясь, попросила рубль. Пришлось заплатить.
Наши соседи по плацкарту – молодая супружеская чета, не нуждавшаяся в общении. Мы не стали им себя навязывать. На боковых местах ехали женщины и кляли на чём свет стоит кассиров, продавших им билеты на плохие места. Действительно, в вагоне восемь мест были пустые.
Подошла проводница и поинтересовалась: «Хотите чая?». «Позже», - ответили мы. «Тогда завтра»,- категорично заявила проводница. Слегка побранившись с ней, мы собрались ложиться спать. Я расположился внизу, а Женька на верхней полке.
Вдруг поезд остановился и пошёл в обратную сторону. Как потом выяснилось, он двигался не по прямой, а зигзагами. Колёса сильно стучали на стыках.
Перед сном я ознакомился с прессой, которую взяли в дорогу. С фотографии в газете «Правда» на меня смотрели ребята из Промышленного техникума, занимавшиеся в театральной студии и сыгравшие уже в тридцати спектаклях. Что же это за постановки, если в нашем Народном театре один выпускают в течение года и то, с величайшим трудом и большими огрехами?
Что дала мне эта поездка в Бердянск? Родственников узнал. Хорошо, что сначала в деревне пожили. Какие же там вечера! Видел ещё раз дом, в котором отец родился. Вспомнил свои детские впечатления, с этим домом связанные. В шесть лет отец меня к себе на родину привозил. В-общем, всё увиденное и услышанное так или иначе пойдёт на пользу. Наташа – дизайнер из Минска, со своими девичьими размышлениями о жизни и людях так же мне очень помогла. Неплохо бы пообщаться с известными людьми, но к сожалению, таких возможностей у меня нет. А как это было бы здорово - интересные знакомства, новые мнения.
Теплое солнце, ласковое море, в последний день перед отъездом просто сказочное, радушный приём, – грех обижаться. Можно сказать: «Спасибо за хороший отдых».

1 сентября 1986 года, понедельник
Ночью то и дело просыпался, скорый поезд останавливался на каждом полустанке. Утром встали и сразу поняли, что ласкового южного солнца нам не увидеть, а вместе с ним и лета. Так называемая «средняя полоса» - тучи, серое низкое небо. Стало холодно и неуютно. Выпили по два стакана чая и нахохлившись, как два воробья, молча смотрели в окно до самой Москвы.
С Курского вокзала на метро я добрался до «Киевской». Вышел на улицу и на двести первом автобусе приехал на улицу Артамонова.
Дома так всё приятно и хорошо, сразу мятежная душа успокоилась. У каждого человека должен быть дом, чтобы он мог уходить из него на время и обязательно в него возвращаться, испытывая эти сладостные минуты.
Помылся, поел и позвонил Анне на работу. Побренчал на гитаре. Высоцкого послушал опять же по-новому, так сказать, свежим ухом.
Созвонившись с Женькой, договорились встретиться на станции метро «Добрынинская». Не успел выйти из квартиры, - звонок. Генка Стручков из Дворца культуры им. Горбунова. Он говорил, что соскучился, сообщил, что сегодня был сбор труппы, звал в театр. Наверное, схожу к ним в среду.
С Женькой в кинотеатре «Ударник» смотрели фильм «Бармен из "Золотого якоря"».
Вечером звонил Борьке. Мне, оказывается, семьдесят рублей начислили в премию. Завтра поеду, заберу. Читал маме свои рассказы про дядю Славу, - смеялась. Когда узнала, что рассказы написал я, - смеяться перестала.
Ко всякому проявлению творчества с моей стороны родители относятся с настороженностью.

Глава 6 Попытки вернуться

2 сентября 1986 года, вторник
Встал в десять часов, послушал магнитофон, позавтракал и позвонил Борьке. Борис с женой в отпуске, пригласили в гости. После маленьких приготовлений я поехал к ним на Шаболовку.
По дороге купил десять штук надувных шаров. По совету профессора Василенко с их помощью буду делать дыхательную гимнастику.
В гостях у Бориса я стал надувать шарик, он не выдержал и лопнул. Собака Мишка боится потока воздуха, выходящего из шарика, прячется под софу. Меня накормили рыбным супом, пловом и чаем с медовым пирогом. Борька передал мне премию. Сказал, что начальник отдела Николай Иванович Зуйков ждёт моего возвращения.
Оставив гостеприимных хозяев, я отправился на встречу с Женькой. Посмотрев афишу на «Добрынинской», мы выбрали кинотеатр «Керчь» и картину «Грачи». Я смотрел этот фильм второй раз, но всё с тем же большим интересом. Узнал фамилию актёра, с которым мельком столкнулся на проходной в театре «Современник», - Шаповалов. С Филатовым и Смеховым они служили в театре «На Таганке». Говорят, с новым режиссёром Таганки Анатолием Эфросом не сработались и перебежали к Галине Волчек.
Из кинотеатра вернулся в полночь. Поел и написал три стихотворения. Появился сухой кашель и горло красное.

3 сентября 1986 года, среда
Встал в десять часов. В окно увидел, как Ирка Власова побежала на службу в театр Советской Армии. Под песни Тото Кутуньо я позанимался гимнастикой и надувал шарик до тех пор, пока он не лопнул. Позвонил Анне на работу. Она получила повышение и видимо, с работы не уйдёт. Да и привыкла, лет пять проработала на одном месте.
Поехал в Народный театр, переговорил с главным режиссёром.
Николай Сергеевич сказал, что уже завтра у меня репетиция, а в воскресенье спектакль «Аленький цветочек», в котором я помощник режиссёра.
Из дома позвонил профессору Василенко и вскоре был в его кабинете. Он осмотрел моё горло и сказал, что всё ещё наблюдается несмыкание и мне необходимо воздержаться от перенапряжения голосовых связок. Показал мне дыхательные и голосовые упражнения. Возвращаясь домой, я попал под проливной дождь.
Звонил Борьке, просил его сходить в клуб ЗВИ, узнать, есть ли возможность сходить на выступление Константина Райкина. Оказалось, все билеты проданы.
Аня плохо себя чувствует, договорились перенести нашу встречу на выходные. Смотрел передачу о театре «Зеркало сцены». О Фаине Раневской вспоминали Плятт и Юрский. Показывали отрывки из фильмов с её участием.

4 сентября 1986 года, четверг
Встал без четверти десять. Помывшись и позавтракав, собрался сходить в библиотеку, почитать Маяковского. Уложил в «дипломат» складной зонтик, общую зелёную тетрадь, как вдруг звонок. Звонил Женька, он заканчивал без десяти час и просил, чтобы я подъехал к институту. Библиотеку я отложил на завтра, мы встретились и поехали на фильм Динары Асановой «Пацаны».
Вернувшись домой, я стал искать тетрадь с расписанием занавесов и звонков в спектакле, который я веду, как помреж в Народном театре. Покопавшись в столе среди театральных программок, я нашёл, что искал.
К девятнадцати часам поехал во Дворец культуры им. Горбунова на прогон «Аленького цветочка». По дороге встретил Кукушкину Ирину, загорелую, отдохнувшую. В спектакле она играет Алёнушку. Ирина поступает в Историко-архивный институт, завтра у неё экзамен. Пока шли, говорили о театральных и житейских делах. Приятная девушка, милая. Вместе с ней и Телегиным, которого встретили на входе, мы и вошли в канцелярию, - кабинет главного режиссёра. Там уже сидели актёры Народного театра и встретили нас восторженными возгласами. Меня приняли очень радушно, без малейшей обиды. Я не ожидал такого приёма. Даже Суворов, который в метро со мной не пожелал поздороваться, сегодня обрадовался мне, как родному брату. Как говорится, влился в реку ручей.
Наблюдая за репетицией, я порадовался за своих коллег. Хорошо, тепло на сердце стало.
Вечером по телевизору смотрел фильм: «Толстяк на связь не вышел».

5 сентября 1986 года, пятница
Проснулся, сделал зарядку, поел и сел за работу. Разбирал корреспонденции «Шизфилософа», как тот сам себя называет. Кое-что выписал в рабочую тетрадь. Его письма в редакцию «Комсомольской правды» мне дала Лена Феклистова, работающая в газете. Мысли больного человека разбирать трудно, но интересно.
Позвонил Женька в час дня. Я решил, что он на перемене, а у него уже закончились занятия. Я быстро оделся и через час был на станции метро «Добрынинская».
Заехали в «Вареники», поели и заглянув в клуб ЗВИ, отправились в кинотеатр «Новороссийск» на фильм «Повторный брак». Я эту кинокартину в детстве смотрел много раз, но и сегодня пошла хорошо. После фильма зашли в театр им. Гоголя, труппа была на гастролях. Приедет тринадцатого сентября. Отправились по домам.
Я помылся и не успел вытереться, как позвонила Таня. Травила душу, рассказывая про свои похождения. А я всё слушал. Брал её грехи на себя, словно был виноват в том, что она стала вести такой образ жизни. Сколько же она всего рассказала, совершенно не контролируя себя. Хотелось бросить трубку, прервать разговор. Но я продолжал её слушать, временами с большим вниманием. Два часа разговора пролетели, как одна минута. На следующий год она собирается поступать на режиссёрский в ГИТИС или во ВГИК. Думает, это просто. У неё есть актёрские задатки. Есть природная красота, харизма. Хотя пусть пробует, мне бы со своими делами разобраться.

6 сентября 1986 года, суббота
Встал, поплясал под музыку в качестве зарядки и сел за разбор корреспонденции от «шизфилософа» из города Андропова. Позвонил Анне, поговорили недолго, она сказала, что ждёт гостей. Насчёт завтрашней встречи обговорили детали. Как вернусь из Народного театра, после спектакля «Аленький цветочек», созвонимся и всё уточним. Позвонил Володя Копорев, я его пригласил в гости. Пока он добирался от своей «Ждановской», я успел посмотреть фильм про знатоков. Ту самую серию, где Георгий Менглет играет начальника свалки. Хохотал, глядя, как Георгий Менглет и Валерий Носик замечательно играют жуликов.
Приехал Володя, сели обедать, выпили с ним по пятьдесят грамм. Он мне настроил гитару. Смотрели повторение программы «Вокруг смеха». Выступал Александр Розенбаум.
Читал Володе свои рукописные труды. Он молча слушал. Володя вообще-то молчаливый, но сегодня разговорился. Рассказал, что отдыхал с приятелями в Крыму, в Судаке и полюбил подводную охоту. Съели последний бердянский арбуз. Звонил Артёму Хрякову, сыну Анны Яковлевны, приглашал на «Аленький цветочек». Он сказал, что занят, готовит дипломный спектакль. Поинтересовался, не сдаёт ли кто квартиру. И ещё сказал, что я на него могу рассчитывать в любых вопросах. И это были не пустые слова. Он серьёзный человек. Я обратил на это внимание при знакомстве.
Вечером смотрел хороший фильм «Начальник Чукотки». Замечательно играли Алексей Грибов и Михаил Кононов. Завтра в двенадцать часов дня спектакль, а мне надо ехать к восьми утра, устраивать прогон. Но не могу оторваться.
Спать лёг поздно, в первом часу ночи.

7 сентября 1986 года, воскресенье
Первый спектакль в сезоне. А сезон для Народного театра уже пятьдесят пятый. Утром, как ни старался, но всё же опаздывал к восьми часам. Взял такси и домчался до Дворца культуры. Был на месте без двадцати восемь. Вошёл через служебный вход, никого на сцене не было, - темнота. Но основные декорации уже стояли. А вспомогательных больше, чем основных.
Потихоньку актёры собрались, и мы успели «прогнать» почти весь спектакль. Как всегда с приключениями. Опять запоздали с «волшебным» появлением стола с яствами для проголодавшейся Алёнушки. Маленькая девочка Марина, игравшая в спектакле роль голубя, упала в оркестровую яму. Чудом с ней ничего не случилось. Мне пришлось самому, сняв рубашку, ложиться под шкуру чудовища. Я должен был вместе со шкурой, в тот момент, когда погасят свет, быстренько убраться со сцены, уступая место наряженному в парчу и бархат добру молодцу, сбросившему с себя заклятия и преображённому силой любви.
Плохо ли, хорошо ли, - отыграли. Зрители аплодировали, остались довольны. Женька приходил смотреть спектакль. Генка Стручков мне дал почитать пьесу своего учителя по Институту Культуры Юрия Щекочихина: «Ловушка № 46, рост второй», она во вторник пойдёт в первой репетиции. Буду по предварительным намёткам репетировать роль Интера. Наталья Борисовна поймала меня в антракте и сказала, что в пятницу я должен быть на репетиции спектакля «Много шума из ничего». Закружило, понесло.
Приехал домой, как выжатый лимон, простуженный и голодный. А в квартиру попасть не могу. Оказалось, ключи дома забыл. И из родных на месте никого. Родители на даче, сестра уехала по делам.
Из телефона-автомата позвонил Женьке. Встретились на Киевском вокзале. Вместе с ним мы поели в пельменной и сходили в кино.
Вечером мне дверь открыли родители, вернувшиеся из деревни. Они сообщили, что работники потихоньку начали собирать дом.
Я позвонил Анне, извинился. Сказал, что раньше освободиться не получилось. Она не обиделась. Сказала, что нашла для меня хороший рассказ, для вступительных экзаменов в следующем году. Позвонил Артёму, продиктовал телефон сдающейся квартиры, который мне дала Анна.
Голова гудит, слишком много событий для одного дня.

8 Сентября 1986 года, понедельник
Неважно себя чувствую. Решил прогнать болезнь с помощью гимнастики. Энергично подвигался под музыку, пропотел. Принял душ. Но болезненное состояние не ушло. Пришлось весь день сидеть дома.
Написал рассказ и два маленьких диалога. Звонил на бывшую работу. Трубку поднял Саня, в своей юмористической манере пожаловался мне на всех. Посмеялись и на этом разговор закончили. Вечером позвонил мне домой Коля Зоткин с работы, он сегодня дежурит. Пьяный, лыка не вяжет. Учил жить и звал на работу, дал телефон Николая Ивановича Зуйкова. Действительно, пора возвращаться, подурачился и хватит.
Борька с Надей ждут ребёнка. Как же быстро жизнь бежит. Не заметишь, как появятся дети у друзей и сверстников. Самому становится тревожно, глядя на эти тенденции, как бы не опоздать. Но на самом деле я стараюсь держаться подальше от невест и от возможной свадьбы. Боюсь, что они мне помешают с поступлением в институт, а если поступлю, то с учёбой.
Весь день пью чай с мёдом, вдруг поможет на ноги встать. Смотрел Родиона Нахапетова в роли ведущего Кинорекламы. Завтра репетиция Генкиного спектакля. Пьесу «Ловушка № 46, рост второй» я прочитал. На мой взгляд, вещь наивная, вымученная. Странно, что такой умный человек, как Генка, к этой слабой пьесе серьёзно относятся.

9 сентября 1986 года, вторник
Проснулся разбитым. Позвонил на работу, сказали, что Николай Иванович с сегодняшнего дня в отпуске. Я не стал разговаривать с его заместителем Анатолием Никифоровичем и положил трубку. Позанимался гимнастикой под музыку и после душа позвонил Борису. Он попросил, чтобы я приехал. Съездили к его тёще, забрали продукты. Борьке завтра дают ордер на квартиру.
Неожиданная радость! В результате моих постоянных дыхательных и голосовых тренировок у меня прорезался такой голос, что я сам себе позавидовал.
Был в Народном театре. Витьке Котову отдал его книгу стихов, а Генке Стручкову - пьесу «Ловушка №46, рост второй». Произведение Щекочихина, оказывается, запрещено главным режиссёром Захаровым Николаем Сергеевичем к постановке.
Сходили с Генкой в магазин, купили печенье, поели всухомятку, и я поехал домой. Смотрел по телевизору пресс-конференцию с участием Михаила Ульянова и прочих деятелей культуры. Задавали им вопросы, а они на них отвечали. Написал два рассказа, лёг спать в половине третьего ночи.

10 сентября 1986 года, среда
Встал в одиннадцатом часу. Поплясал под музыку, сделал голосовые упражнения. За завтраком слушал Высоцкого.
Созвонившись, приехал к Борьке на «Шаболовку». Пообедали. Стал в последнее время много есть.
Слышал, что на Малой Грузинской открылся музей-квартира Высоцкого и что из квартиры Булгакова собрались сделать музей.
Ходили с Борисом в кино на картину «Соучастие в убийстве». В этом фильме, в эпизоде снимался Писаренко. Он с Севой Хабаровым в Малом театре служит. Где-то теперь Сева? Картина мне не понравилась. Наивный взгляд на Запад.
Дома, по телевизору посмотрел ещё два фильма. Перед сном написал короткий рассказ. Голова совсем не светлая, набита чёрти чем. Не надо телевизор смотреть. Плохо он влияет на здоровье.

11 сентября 1986 года, четверг
Встал в половине двенадцатого, Борька меня не дождался, уехал один квартиру смотреть.
Зарядка, голосовые тренировки, душ и завтрак под Высоцкого. После чего написал рассказ. Звонил Женька, он опять рано освободился. Через полчаса я был уже на Киевском вокзале. Видел литовского артиста Будрайтиса, видимо, он с Мосфильма ехал. Пошли с Женькой в кинотеатр «Октябрь» на картину «Прорыв». После фильма купили билеты в театр МХАТ на ул. Москвина д.3 на спектакль «Юристы». До спектакля оставалось время, и мы поехали ко мне домой. Пока я готовил еду, Женька знакомился с моими новыми работами, но дочитать не успел, так как мы опаздывали. В театре на улице Москвина мы впервые. Понравилась игра Табакова, Киндинова, Акуловой, Богатырёва. Поставил спектакль Гюнтер из ФРГ.

12 сентября 1986 года, пятница
Встал с больной головой. Но после песни Михаила Боярского «Сяду в скорый поезд» и моих занятий гимнастикой, общее состояние организма улучшилось. Позавтракав, позвонил Анне на работу. После чего сел и стал перерабатывать бердянский материал. Переписал в рабочую тетрадь рассказ «Поминки» и практически все стихи.
Звонил в общежитие ГИТИСа, оставил номер своего телефона на вахте для Юли Силаевой. У неё в разгаре учебный процесс.
Поехал в Народный театр. Спектакль «Много шума из ничего» решили всё-таки ставить. И опять репетиции, опять я - Конрад. «Прогнали» все три сцены с моим участием. Наталья Борисовна приятно удивилась, что я не забыл текст. Прошли всё по памяти, не имея в руках пьесы. Всё вспоминали на ходу. Сегодня получил письмо из ДК «Станколит», приглашают в «Агит-театр» и обещают подготовить к поступлению в театральный ВУЗ. Первое занятие в воскресенье, двадцать восьмого сентября. Когда время придёт, будет видно, идти к ним или нет. Может быть, съезжу, познакомлюсь.
Домой возвращались с Чульжановым, молодым милиционером, посещающим театральную студию. Он рассказал про неудачные попытки поступления в театральный институт. Слушая его жалобы, я вспоминал свои провалы. Пришёл к выводу, что, как правило, причиной всех неудач является исключительно сам человек, а не обстоятельства и не чей-то злой умысел.

13 сентября 1986 года, суббота
Проснулся в десять утра, сделал зарядку под музыку и поехал на станцию метро «Новые Черёмушки». Там мне назначили встречу Борька с женой Надеждой и Женька. Приехал вовремя. Вчетвером поехали на новую Борькину квартиру в Ясенево, где уже вовсю трудились его родители.
Дядя Саша врезал новый замок. Тётя Женя убрала мусор и нам осталось его только вынести. Вместе мы оттёрли от краски окна, двери, - всё то, что можно было помыть и оттереть. Привели квартиру в состояние, приемлемое для проживания. После чего пообедали. Я сидел на полу, - необычное, замечательное ощущение. Вспомнил детские годы, когда можно было сидеть на чём угодно. Пили чай. Мне, как ценителю этого напитка, отвели самую большую кружку. И всё было замечательно, даже сильная усталость – благодарная, приятная какая-то. Где взять такую работу, чтобы от усталости блаженство исходило? Человек должен обязательно трудиться и обязательно уставать, а от усталости испытывать блаженство.
Дома сестра накормила куриным супом и жареной курицей. Очень вкусно. Вечером смотрел КВН, реанимированный после нескольких десятилетий перерыва. Ребята показывали чудеса.

Глава 7 Каунас

14 сентября 1986 года, воскресенье
Весь день просидел дома. Смотрел фильм «Следствие ведут знатоки». Приезжал Женька с магнитофоном и кассетами, переписывали Розенбаума и Токарева.
Сестра оставалась за хозяйку и хорошо справлялась со своими обязанностями. Приготовила завтрак, обед и ужин. Всё вкусно, - готовая жена. И когда всему научилась?
Мы с Женькой разделились, Женька читал мои новые рассказы, а я ушёл на кухню, достал свои старые черновики. Их оказалось много, не хватит недели, чтобы пересмотреть. А пересмотреть и переработать необходимо. В этих тетрадях сказки, биография нашего рода по материнской линии. Начинается с прапрадеда, прожившего сто пять лет. Добрался до пьесы «Вишнёвый сад», сегодня перед сном прочитал первое действие.

15 сентября 1986 года, понедельник
Утром гимнастика, дыхание, душ. С голосом не работал. Женька позвонил рано, у него уже закончились занятия. Встретились у станции метро «Добрынинская». Купили билеты в филиал Малого театра на спектакль «Накануне» по Тургеневу.
Очередь наблюдал в винный магазин. Длинная, злая. Водка дорогая, но берут помногу.
В фойе театра разговорились с пожилым мужчиной. Он нас уверял, что пьеса «Накануне» не для нас. Отсылал смотреть «Ящерицу» в театр Маяковского. Он ошибся. Пьеса меня потрясла. Нервы загудели, как струны, душа проснулась и стала сопереживать всему тому, что происходило на сцене.

16 сентября 1986 года, вторник
Утром, за завтраком ничего в горло не лезло. Давно такого не было. Со станции «Кунцево» на электричке доехал до Белорусского вокзала. Купил два билета в Каунас, на завтра, на семнадцать часов на 23-й скорый. На обратный поезд ни за какие деньги билетов мне не продали.
Поехал в ЦУМ, купил себе синий картуз с чёрным пластиковым козырьком и оттуда к Женьке в институт. В институте добрая женщина показала, где он учится. Забрав проявленные плёнки из лаборатории, мы с ним поехали в кино. Картина называлась «Последняя индульгенция». Наивный фильм и актёры не на своём месте. Пообедали в Диетической столовой. Рационом остались недовольны. Зашли к Борьке на Шаболовку. Почаёвничали, поговорили. Я опоздал на репетицию. Все мои партнёры по сцене как-то сразу поняли, что не держусь я за свою роль. Сказал, что связки у меня не смыкаются и репетировать я не в состоянии. Меня хотели сделать бессловесным участником спектакля. Но как только я показал билеты в Каунас, меня сразу отпустили.
Заказал разговор с Каунасом. Со мной разговорилась молодая телефонистка, сказала, что живёт на улице Инициативная. Училась в моей восемьсот третьей школе. Рассказала мне про Тамару Андреевну, нашу легендарную личность. Поговорили с ней, а заказ так и пропал. Пришлось звонить второй раз. Договорился с братом Валерой, что послезавтра он будет нас встречать на вокзале города Каунаса.
Разговаривал по телефону с Аней, она не рада, что я опять уезжаю. Отговорился тем, что билет уже куплен и брат предупреждён.

17 сентября 1986 года, среда
Проснулся в двенадцать. Мама звонила с работы, просила передать Валере баночку желе из красной смородины и несколько пакетов с гречкой. Я всё уложил в жёлтую походную сумку и взял конфет в дорогу. С Женькой встретились на «Белорусской» в центре зала в половине пятого. Наш поезд отходил в семнадцать часов шестнадцать минут. И отправился минута в минуту.
В купе чисто, красиво, на столике сахар с печеньем. Первым из двух попутчиков был молодой литовец, ехавший до Вильнюса. Представился он Стасисом, но заметив, что мы улыбнулись, поправился и отрекомендовался Станиславом. Родом из деревни, не очень хорошо говорит по-русски, но по-литовски изъясняется прекрасно. Второй попутчик, мужчина лет пятидесяти, тоже литовец. Он сначала сидел тихо и не разговаривал с нами, но чуть погодя, попив чая, разошёлся и оказался большим шутником. Юмор у них своеобразный и голос у мужичка был тоже очень смешной. Писклявый, похожий на детский, особенно когда он говорил по-русски.
Стасиса мы накормили своими продуктами, с собой у него ничего не было и он совершенно освоился в нашей компании. Стал рассказывать про службу в армии, жаловаться на то, что долго строят его дом. Вечером к нам в купе зашла проводница с чемоданчиком, представляя какую-то фирму добрых услуг. Чего в чемоданчике только не было - от мягкой игрушки «чёрный кот-проказник», до карандашей для бровей всех расцветок. А так же чулки для миниюбки.
Спать легли в полночь, оставив маленькую щель в двери для вентиляции.

18 сентября 1986 года, четверг
Всю ночь не спал, хотя все условия для хорошего сна были. Ночью проводница разбудила Стасиса, ему на два часа раньше надо было вставать. После его выхода я окончательно не мог заснуть. Перед прибытием в Каунас, замелькали домики непривычной архитектуры. Надписи на литовском языке. Вспомнилась Германия, где я служил.
В Каунасе на перроне нас встретил брат Валера. Сразу же купил нам в кассах обратный билет и разместил нас в трёхкомнатной квартире принадлежавшей заводу, где он работал. Хорошая квартира, меблированная, с телевизором и всеми необходимыми для проживания мелочами. Мы сразу посетили Старый город, ратушу и костёл, как уверяли мои родственники, самый красивый в Литве. В костёле в качестве сувенира я купил два деревянных креста с распятием и чётки.
Мы обошли весь Каунас вдоль и поперёк. Посетили выставку с витражами. Музей чертей, собранных Антанасом Жмуйдзинавичюсом. Черти из разного материала, со всех концов земли. Заходили в аптеки, тут у каждой своё лицо, свой стиль. Залезли на гору, где летом работают аттракционы. Теперь аттракционы стоят в полной тишине и покое и никем не охраняются. Пообедали в столовой. Люди всё больше говорят на литовском, по-русски неохотно изъясняются. И такое ощущение, что они на тебя за что-то сердятся. Почувствовал себя эмигрантом в чужой стране. Здесь совсем нетрудно представить себя чужим и никому не нужным. Купил себе галстук-бабочку.
Сходили на американский фильм про борцов за мир, которые закончили электрическим стулом. Картина мне понравилась.
Дома вечером пили чай с конфетами. По телевизору смотрели фильм, в котором готовилось покушение на президента США.

19 сентября 1986 года, пятница
Спал хорошо, снилось что-то приятное. Встали в двенадцать часов, позавтракали в столовой. За наш столик подсела литовка в возрасте, быстро поела и, вставая из-за стола, пожелала нам по-литовски приятного аппетита. В ларьке с сувенирами нас с готовностью обслужили. Женька купил вымпел Каунасского «Жальгиреса» на память.
Было солнечно, гуляли по старому городу и опять заглянули в костёл. Я приобрёл открытки с изображением Святой Елены и Матери Божьей. Из Старого города вышли на Лайсвес аллею. Я почему-то решил, что в переводе это - липовая аллея. Да и липы там растут. Впоследствии узнали, что Лайсвес аллея переводится как Аллея Свободы. Зашли в книжный магазин, там я купил две книги, одна из которых, через пять минут после покупки стала носительницей замечательного автографа. Следом за нами в магазин вошли Котэ Махарадзе и Софико Чаурели. Их театр им. Марджанишвили выступал в Каунасском Государственном Драматическом театре с гастролями. Я подошёл к Махарадзе и сказал, что без автографа мы его не отпустим. Он засмеялся и спросив, как меня зовут, оставил в моей книге доброе пожелание. Котэ весёлый и обаятельный человек, поговорил с нами, пригласил в театр на свой спектакль.
Но на постановку с его участием нам попасть не удалось. Сегодня мы смотрели спектакль «Хаки Адзба», на грузинском языке, сидя с наушниками на балконе. Актёры играют хорошо, но такое ощущение, что присутствуешь на эмигрантском представлении. В спектакле большевики представлены в неприглядном свете, зато белогвардейский князь, - главный герой, - верх чести и порядочности. В Москве такой вольности не увидишь.
После спектакля вернулись домой, поужинали. После программы «Время» посмотрели четвёртую серию «Противостояния».

20 сентября 1986 года, суббота
Проснулись поздно, позавтракали и поехали в город. В четырнадцать часов нас должен был ждать Валерка на вокзале. Автобус завёз куда-то в неизвестный район. Но мобилизовав все силы, мы вышли на вокзальную площадь вовремя. Встречать нас приехал не брат Валера, а брат Саша. Я его еле узнал, он изменился. Сели в его «Жигули», там нас уже ждали его жена Лиля и его дети.
Приехав к Валерке на квартиру, сели за стол. Атмосфера была тёплая. В качестве экзотики угощали нас водкой, в которой плавал красный перчик.
Дети в доме - счастье. Они смеялись, играли во что-то, только им ведомое. После застолья смотрели слайды, которые сделал Валера в Югославии, Венгрии, в городе Таураге, где живёт Саша.
Затем Валерина жена Таня сходила к родственнику и принесла переносной телевизор. Хотели показать нам польскую программу, а свой телевизор у них не работал.
Польша показывала рекламу порошка от тараканов, цирк, мультфильмы и нудистов.
Нудисты - это такие люди, которые собираются в компании и проводят время, находясь совершенно голыми. Я впервые таких видел, смеялся и отказывался верить своим глазам.
Родственники интересовались, понравилось ли нам в Литве и в частности, в Каунасе. Трудно сказать, что понравилось. Сложное, ещё не сформировавшееся чувство бродит во мне. Главное, что получил массу новых впечатлений, новой информации. Побеседовал с людьми, - это пойдёт в мой багаж. А во что всё это выльется, время покажет.

21 сентября 1986 года, воскресенье
День отъезда из Каунаса. Утром позавтракали и отправились в путь. На электричке поехали в Вильнюс. Валерка дал в дорогу сыр с тмином, необычный на вид. В Вильнюсе купили карту города и сразу же освоились. По улице Горького, через ворота, попали в старый город. Сколько же церквей, монастырей и костёлов в этом городе! Да какие все величественные, огромные, уходящие крестами в небо.
Зашли в костёл, обратил внимание на молодую женщину, которая молилась и плакала. Все присутствующие почему-то молились и плакали.
Зашли в православную церковь, очень красивая с богатым убранством. Там я раздал милостыню. У костёлов не сидят, не просят. Достали из фотоаппарата каунасскую плёнку и полностью «отщёлкали» новую. Залезали на башню, с которой весь Вильнюс, как на ладони. Попросили, чтобы нас сфотографировали. Возвращаясь, заблудились в улочках и чуть было не получили «на пряники» от попавшихся подвыпивших ребят. Но к счастью, всё обошлось и уже через полчаса мы сидели в привокзальном ресторане.
В поезд «Вильнюс–Москва» садились сытыми и весёлыми. Познакомились с попутчиками, Борисом и Алёной. Разговорились. Они, оказывается, заметили меня в городе и приняли за литовского националиста, так как я ходил в плаще и картузе. Над чем, по-доброму, потом много смеялись.

22 сентября 1986 года, понедельник
Тысячу раз засыпал и тысячу раз просыпался. Видел множество снов долгих, как вечность и коротких, как вздохи больного. После того, как проводница включила по радио музыку и понесла чай, я встал и уже не ложился. В поезде познакомились с маленьким мальчиком Андреем, он восхищённо смотрел на мой рост, должно быть, мечтая вырасти таким же высоким. Общительный, непосредственный, давно таких детей не встречал. Он всё показывал свою игрушечную машину.
Ночью ходила проводница с чемоданчиком и навязала мне духи «Рижская сирень» и крем для бритья. Цыган подходил, спрашивал карты, почему-то был убеждён, что они у нас есть. Доехали вовремя, минута в минуту. Пунктуально ходят поезда на западном направлении.
Простились с попутчиками и с вокзала сразу в метро. Женька поехал в институт учиться, а я домой.
Побродил по комнатам в раздумье, поиграл на гитаре, и сам не заметил, как свалился на кровать и уснул. Разбудила мама, вернувшаяся с работы. Рассказала, что новый дом почти готов. Пришёл отец, сестра, - поделились своими новостями. Такое ощущение, что меня месяц дома не было, столько новостей.
Звонил Анне, хотел с ней сегодня встретиться. Она кашляет, простудилась. Так ни о чём и не договорились. Звонил Борису, он уже вышел после отпуска на работу. Просил его узнать насчёт моего трудоустройства.
Звонил Женька, смеясь, рассказал, как чуть было не заснул на лекциях. Всё-таки дорога сказывается. Смотрел по телевизору два фильма. Первый про революцию, второй «Свет в конце туннеля». Вспомнилось детство. Я этот фильм смотрел мальчишкой в кинотеатре «Бородино». Как же неуловимо летит время.
Глава 8 Возвращение на работу
23 сентября 1986 год, вторник
С утра лил дождь и сразу испортил настроение. Звонил Ане, она сидит дома под одеялом и боится выходить на улицу. Телефонировал Борька с работы. Рассказал, что ходил к начальству и говорил обо мне. Ему ответили: «Пусть подаёт заявление в отдел кадров». Борис всё это сделал за меня. Так что теперь жду сигнала, когда мне выходить на работу.
Просматривал Пушкина и Гоголя, искал прозу для экзамена в театральный институт. Отрывок из прозы надо готовить быстрыми темпами, а иначе опять «пролечу, как фанера над Парижем». Остановился было на «Портрете» Гоголя, но потом отказался от этого материала.
Выполнял дыхательные упражнения, пел, играл на гитаре. Пока всё зыбко. Голос балансирует от неустойчивого, до совершенного пропадания. Сходил, подстригся. Прямо из парикмахерской поехал к Борису. У него посмотрел вторую серию «Угол падения» и фильм «Отцы и дети». Поужинали вместе. Пёсик Мишка за ужином поскуливал, просил, чтобы его покормили кусочками со стола. Но все знают, что собаку нужно держать на диете и никто, включая меня, его не побаловал. Возвращаясь домой, чуть было не ввязался в пьяную драку. В автобусе к девушке приставал подвыпивший парень, его «остудили» до меня.

24 сентября 1986 года, среда
Утром делал зарядку под печальный голос Тото Кутуньо, а после завтрака слушал весёлые песни Вилли Токарева. Звонил Ане, из трубки послышался расстроенный голос. Говорит, что в её жизни идёт тёмная полоса. Как мне не хочется, чтобы она грустила. У неё такие светлые, прекрасные глаза. Грустными я их себе и не представляю. И сама она словно создана только для радости и веселья. Наша встреча переносится на завтра.
Поехал к Женьке в институт. Отыскал его среди сокурсниц. У него закончились занятия, и мы поехали в театр Гоголя. Посмотрели их афишу, сегодня идёт «Декамерон» Боккаччо. Да ещё и народ у касс толпится. Мы разъехались по своим делам. Женька в Народную дружину, его там выбрали главным, а я домой.
Играл на гитаре и пел песни. Думал, только бы сегодня не побеспокоили, не позвонили с работы. С работы не было звонка, а с Народного театра позвонила Света Гасикова и пригласила в пятницу на репетицию. Голоса нет, им на это плевать, день премьеры уже назначен. Видишь ли, заменить им меня некем, видимо, придётся играть. В воскресенье в «Станколит» надо будет съездить, если в Народном театре репетицию не назначат.

25 сентября 1986 года, четверг
Сегодня был волшебный день, путанный и смешной. С утра позвонил Ане, она просила перезвонить через полчаса. Звоню через полчаса, трубку поднимает мужик и хриплым, пьяным голосом говорит, что Аня ушла. Я прошу его ей передать пару слов, он говорит, что когда она вернётся, его уже не будет. Телефонный узел сегодня соединял меня раз пять с чужими квартирами, путая телефоны.
Ездил к Женьке в институт, там его не нашёл. В кинотеатр «Октябрь» на Хазанова не попал. На спектакль в театр Маяковского не попал. Какая-то незримая сила мне сегодня мешала. У ГИТИСа видел Артёма с женой Капитолиной, но не подошёл. Возвращаясь домой, обогнал группу из театральной студии. Кто-то из них сказал мне вдогонку: «Смотрите, какой фраер». Посмеиваясь, подослали ко мне самую смелую девицу, чтобы познакомилась. Возможно, с целью залучить к себе в студию. Она шла прямо за моей спиной метров десять. А когда я, внезапно обернувшись, взял её за руку и стал расспрашивать, - смутилась, вырвалась и убежала к своим.
На Киевском вокзале перед самым носом, один за другим, ушли два «девяносто первых» автобуса. Я поднял руку, «голосуя», но водитель не остановил, проехал мимо меня. Из-за спины послышался старческий голос: «Не взял нас с тобой автобус». Но судьба распорядилась так, что домой всё-таки мы приехали на «беглеце». Сели со стариком в «сто пятьдесят седьмой» экспресс и обогнали «девяносто первый» автобус, который ушёл от нас. Вышли из «сто пятьдесят седьмого» на остановке «Улица Дунаевского» и пересели в «девяносто первый».
Борька звонил, сказал, что завтра на работе меня ждут с документами. Вечером звонил Ане, она смеялась, когда я ей говорил про пьяного дядьку, ни одному моему слову она не поверила. Договорились встретиться в субботу.

26 сентября 1986 года, пятница
Встал утром, позавтракал и поехал устраиваться на свою прежнюю работу. В бюро пропусков выписали пропуск. Все бумаги оформили и сказали, чтобы тридцатого сентября выходил на работу. Встретил человек десять знакомых. Все искренно обрадовались, увидев меня. В срочной фотографии у метро «Фили» сделал снимок на пропуск и поехал к Женьке в институт. Стал поджидать его у входа в главный корпус в толпе курящих девиц. Шёл дождь, пришлось стоять под навесом рядом с ними. Они меня так обкурили, что я чуть было не задохнулся. Прибежал Женька, сказал, что работает в столовой на мойке и освободиться не может. Я поехал домой. Съел арбуз с хлебом и отправился в Народный театр репетировать «Много шума из ничего». Правда, пришлось подождать коллег, народных артистов. Пока ждал, наблюдал через окно за соревнованием городошников. Оказывается, увлекательная и даже азартная игра.
На репетиции Наталья Борисовна мне сказала: «Приходи завтра к пятнадцати часам. Тебе замены нет и мы согласны на всё, лишь бы ты играл в спектакле. Пусть немой, зато в штанах. Мы не в состоянии найти в такой короткий срок замену».
Возвращаясь домой, встретил Наташку Игумнову и Ларису Узойкину. Как же быстро они выросли и приобрели соблазнительные формы.

27 сентября 1986 года, суббота
С утра позвонил Ане и переговорил насчёт встречи. Она заболела и увы, встреча не состоится. Сегодня с самого утра идёт снег. Но настроение хорошее. По первому снегу поехал в Народный театр. Там со студийцами репетировал сцены из спектакля «Много шума из ничего». Вернувшись домой, позвонил ещё раз Ане, она к понедельнику хочет выздороветь, чтобы встретиться со мной. Мне же во вторник тридцатого на работу. А в среду она улетает в Палангу. Позвонил Женьке, мы с ним встретились на «Курской» и пошли в театр имени Гоголя. В кассе нам продали билеты на хорошие места, как постоянным посетителям. В буфете съели бутерброды с колбасой по тридцать копеек и поговорили в фойе с суворовцами. Много молодых девушек работает в театре, - в гардеробе, в буфете. Наверное, студентки. Смотрели спектакль по пьесе Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Актёры сегодня играли плохо, видимо ещё не вошли в рабочую колею.
Со мной в одном вагоне метро ехали школьники с учителем, видимо тоже возвращались из театра. Щебетали всю дорогу. Учительница улыбалась. Звонила Лимма, знакомая, которой я должен передать посылку из Каунаса. Завтра приедет, заберёт. Вечером написал частушки и два маленьких рассказа.

28 сентября 1986 года, воскресенье
Смотрел «Утреннюю почту». Позвонила Лимма, а потом и приехала с дочерью. Смешная дочка у неё, молчит, как партизан. Но хоть яблоки взяла.
Встретились с Женькой на станции метро Арбатская. Объяснили девушке, как пройти к театру Маяковского, а потом и сами решили попытать счастья в кассах этого театра. С билетами нам не повезло. Дошли до театра-студии «На Красной Пресне». Посмотрели на закрытые двери и поехали по домам.
Звонил Борису, сказал, что с утра написал девять рассказов про Максимыча. Вечером написал ещё две вещи, подражание Шекспиру. «Суровое время» и «Сказка об актёре». Всё не совсем удачно, но тянется «рука к перу, перо к бумаге». Если уж родилось, пусть поживёт в черновой тетради.

29 сентября 1986 года, понедельник
С утра отвёз фотографии на работу, отдал в бюро пропусков. Погода паршивая, дождь со снегом и сильный, холодный ветер. Звонил Ане, она сказала, чтобы перезвонил в шестнадцать часов, а сейчас она уезжает. В ожидании я стал писать сказки в рабочую тетрадь. Когда ездил на работу отдавать фотографии, встретил Володьку Киреева, сослуживца своего. Он вместе со мной работает в отделе главного механика. Только я электромехаником по лифтам, а он на токарном или фрезерном станке, я точно не знаю. Володька рассказал, что скоро станет папой, что играл с ансамблем в Олимпийской деревне концерт и что через год уйдёт из ансамбля «на улицу». Вернётся друг-музыкант из армии и будут они вместе работать. Пожаловался на тех, с кем приходится ему играть. Сказал, что они плохо разбираются и в музыке, и в людях. Я проводил его до поликлиники, потом он меня до остановки, там мы и расстались.
Смотрел по телевизору документальный фильм про Бабий Яр. Страшные съёмки, взволновали меня чрезвычайно. Смотрел «Зеркало сцены», интервью Никиты Михалкова. Он критиковал качество плёнки «Свема». Показывали директорат фабрики «Свема». Весёлые, жизнерадостные, и на качество плёнки, и на критику Михалкова им плевать. Написал сегодня восемь сказок. Пишутся и пишутся. Начал вяло, а потом разошёлся, не остановить. Где-то форма пошаливает, но по сути хорошие. Обыкновенно по стольку не писалось. Каждая сказка, даже строчка, как рождение ребёнка, волнительно и торжественно, а главное, требует большого усилия. До тех высот, к которым я стремлюсь, мне ещё далеко.

30 сентября 1986 года, вторник
Проснулся не выспавшимся с тяжёлой головой и стал собираться на работу. Ехал на семьдесят седьмом автобусе и был на месте за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Дали пропуск со странной подписью. Меня на каждом посту из-за этой подписи останавливали и вызывали начальника караула. На рабочее место пришёл не сразу, сначала прошёл все инструктажи. Всех пожарников послушал, дал подписку в особом отделе и прочее.
Первым, кого увидел перед входом в мастерскую, был Саня. Он, зажав в верстаке какую-то болванку, что-то вытачивал себе для дома. Мы с ним обнялись и под общий смех и общую радость вошли в мастерскую. Там всё было по-прежнему. Даже люди остались такими же, какими я их оставил в своей памяти. Не было Толи, не было Ленки.
Мы заварили чай, подкрепились. Освоившись, я стал петь и плясать. Демонстрировать то, что должен был показывать приёмной комиссии театральных вузов. Моё поведение не одобрила Таисия Яковлевна, с ней в ссоре все ребята. Весь день пили чай с бутербродами. Пообедали Борькиным супом.
Видел два раза Андрианова, он был взволнован. Наверное, решил, что я к его жене на «Загородное» уже успел сбегать. Несчастный муж. Звонил Ане с работы, договорились встретиться возле универмага «Минск». Погода менялась от плохой, до очень плохой. Так что поговорить особенно не получилось. Мы сразу замёрзли, но чуть посидев на лавочке, всё-таки кое о чём поговорили. Аня сегодня в полночь уезжает в Палангу, а вернётся через неделю-полторы.
Вечером по телевизору смотрел «Фауста» в постановке Михаила Казакова. Перед сном написал три маленьких рассказа, - «Голод не тётка», «Артист» и «Серебряный корабль». Я решил с сегодняшнего дня писать по рассказу каждый день.

1 октября 1986 года, среда
Сегодня без дождя и сильного ветра. До рабочего места добирался на «двести первом» автобусе. Из-за толкучки в автобусе, выйти на остановке «Бородинская панорама» не получилось, пришлось проехаться до станции метро «Кутузовская». А оттуда на метро до станции «Фили». На работу взял арбуз и антоновских яблок. Для Бориса и Сани подарки, по медальону с образом Святой Елены из Кафедрального Каунасского собора, на счастье. Саня поблагодарил, но взять подарок отказался, мотивируя это тем, что он человек православный и католические медальоны ему ни к чему. Весь день смеялся. Сначала с Борькой и Саней, над шутками и анекдотами, потом над Толей и Колей. Они сегодня получили канистру спирта и, разумеется, сразу «вылакали» определённую долю полученного.
Встретился с Чешковым, снабженцем, он приглашает к себе, обещал хорошую спецовку, большие деньги. Я поблагодарил за приглашение, но отказался. Был на профсоюзном собрании, всё как полгода назад, болото болотом. Таисия Яковлевна совсем сошла с ума, уже жалуется мне на меня. Но я пока всё терплю и прощаю. Саня сегодня психанул. Толя с Колей поминутно его приглашали за шкафчики и исповедовались. Ему надоело слушать пьяные бредни, и он стал рваться от них. Обещают ему к Новому году оклад сто девяносто рублей, чтобы только не переводился в гараж. Борька сегодня остаётся в смену. Завтра я не работаю, буду помогать ему переезжать на новую квартиру.
После работы ходил в библиотеку, читал Маяковского. Рано сегодня они закрылись, - в девятнадцать часов, обыкновенно закрываются в восемь вечера. Звонил Женька, он тоже завтра приедет на помощь.
Смотрел по телевизору фильм-балет «Аллегро». Клоун бил чечётку, стоя на барабане. А после программы «Время» китайский фильм о производстве. Мало мы знаем о китайцах. Удивило то, что жестикуляция у них такая же, как и у русских. Перед сном написал два рассказа. Надо стремиться к тому, чтобы писать хотя бы по одному рассказу, но ежедневно.

2 октября 1986 года, четверг
С постели поднялся в восемь утра. К десяти должен быть у Бориса на квартире, на улице Лестева. Надел телогрейку, чёрную кепку и в десять часов был на месте. Загружали сначала вдвоём, потом подошёл Женька. Заехали к Борькиной тёще, взяли диван и письменный стол. Сами мы ехали в кузове машины, вместе с вещами. За разговорами не заметил, как приехали. Разгружались быстро, к пятнадцати часам всё расставили и пили чай с печеньем.
Сегодня же отметили новоселье. Бутылка пшеничной водки на семь человек. После трудов праведных и в хорошей компании водка показалась вкусной.
Из дома звонил Женьке, у него второй день в квартире нет света, сидит в темноте. После разговора смотрел волейбол «СССР – США» и очень переживал. Уставшие, играли из последних сил, но победили американцев со счётом 15:12. Приятно чувствовать себя победителем. Не менее приятно, когда побеждает тот, за кого болеешь.
Перед сном исписал две страницы.

Глава 9 Возвращение в Народный театр
3 октября 1986 года, пятница
На работу приехал с опозданием, избаловался. В мастерской сидели Коля и Таисия Яковлевна. Они посмотрели на меня с укоризной, но промолчали. Я в свою очередь тоже не стал оправдываться. Читал на работе повести Пушкина и сделал для себя очередное открытие. Александр Сергеевич пишет просто, складно, на все времена, не зря признан гением. Гениальность его не в мудрёности, не в «зауми», как говорит Саня, - а в ясности мысли и доступности.
Выписали и выдали деньги за один рабочий день – шесть рублей семьдесят пять копеек. На работе плясал и бил чечётку. Таисия Яковлевна меня не понимает, пристала ко мне с требованием немедленно прекратить безобразие. Получил спецовку и две пары рабочих штанов, как водится. Они мне коротковаты, носить их можно только заправляя в резиновые сапоги. В деревне пригодятся.
После работы, заехав домой, отправился в ДК им. Горбунова на репетицию «Много шума из ничего». Опять волынили, долго разбирались с массовкой. А в массовке все словно глупые, - переспрашивают по сотне раз. Таким объясняй, не объясняй, всё сделают по-своему. То есть не так как нужно. А деваться некуда – других нет.
Во Дворец Культуры я приехал уставший, но кое-как порепетировали. Послушал гитару и пение коллег по Народному театру. Хоть это в радость. Перед сном принял душ и сел писать. Написал два рассказа.

4 октября 1986 года, суббота
Привёз на работу книгу «Этюд и школа» а читать не читал. Купил по дороге на работу журнал «Крокодил». На обложке – ворон, купающийся в горке пшеницы, оставленной на бездорожье грузовиком. А рядом на ветке сидит ворона, подруга вóрона. Ворон говорит ей: «Ну, теперь ты видишь, какой я богатый. Теперь ты выйдешь за меня замуж?». Намёк на чиновников, наживающихся на бесхозяйственности. Хороший рисунок, сделан с душой.
На работе снова пьянка. Напился Толя, Чекуров и Константин Андреевич. Толя с Чекуровым ушли, а Андреич чуть было не попался. Снова кричал, командовал, как в прежние времена, когда ещё он, а не Толя был начальником группы подъёмных механизмов. Смешно было на всё это смотреть.
Саня мне читал статью о наркоманах, говорил, что во всём виноват указ Горбачёва, направленный на ограничение торговли спиртопродуктом. Уверял, что раньше молодые люди не кололи себе в вену наркотиков.
После работы встретились с Женькой на «Киевской» и поехали в кинотеатр «Победа», на литовский фильм «Женщина и четверо её мужчин».
Зашли в «Сосисочную» на «Таганской». «Сосисочная» оказалась замаскированной пивной. Нам это не подходит. В другой точке общепита было всё продано. В третьей поели, наконец, сосисок и отправились по домам.
В автобусе, в котором я ехал, завязалась драка. В воцарившейся суматохе я взял напуганную девушку под охрану и вывел из автобуса. Она оказалась сестрой нашей актрисы из Народного театра и знала меня. Тесен мир. Домой добрался на следующем автобусе.

5 октября 1986 года, воскресенье
В квартире вдвоём с сестрой, родители на даче. Звонил Женька, встретились с ним на «Курской». Приобрели билеты в Еврейский театр–студию. Билеты по два рубля пятьдесят копеек. Недешёвые, надо заметить. Поехали ко мне домой обедать. Дома сестра с подругой, как знали, обед приготовили. За полчаса мы закончили с трапезой и отправились на поиски Еврейского театра. В билетах и на афишах название спектакля «Дамский портной», а в программке «Ночь перед Бабьим Яром». Из пришедших на спектакль зрителей процентов семьдесят евреи. Зал небольшой, но и он был занят не полностью. Это обстоятельство огорчало главного режиссёра театра Якова Губенко. Он выступил перед спектаклем, приглашал приходить на все постановки, чтобы можно было объективно судить о театре.
Артисты играли кто лучше, кто хуже, но в целом ощущение от спектакля грандиозное, смотрел и плакал. Тема закрытая, о ней никто никогда не говорил. Я из театра вышел другим человеком.

6 октября 1986 года, понедельник
Смотрел по телевизору фильм Алова и Наумова «Бег». Всё время после просмотра этой картины ощущаю опустошение.
У нас опять в гостях была Маринина подруга. Меня накормили обедом и я поехал проветриться. Съездил в общежитие ГИТИСа, никого там не застал. Все уехали на праздники домой. И как потом уже выяснилось, мы разминулись с Витькой. Он вернулся сегодня с картошки и был у ребят в общежитии, где-то в это же время. Я погулял по рынку, что на станции метро «Рижская». Посмотрел на продавцов, на покупателей, записал кое-какие наблюдения в блокнот и поехал домой.
Вечером остался в квартире один, сестра ночует у подруги. Посмотрел Ленинградскую программу «Монитор». Поговорил с Витькой по телефону, затем с Женькой. С Витькой завтра договорились встретиться во Дворце культуры им. Горбунова. А Женьке завтра идти в Народную дружину.

7 октября 1986 года, вторник (Красный день календаря)
Сегодня праздник – День Конституции. Налив горячего чая в термос, поехал в Народный театр. Там с десяти утра шла репетиция «Много шума из ничего». До моей сцены с Суворовым было время, и мне написали аккорды песни «Вальс-бостон» Александра Розенбаума.
Свои сцены мы «прогнали» хорошо, даже повторять не просили. В четырнадцать часов приехал Витька. Мы втроём: я, Витька и Генка Стручков, отыграли сцену и поехали ко мне домой обедать.
До обеда, который готовили для нас Марина с подругой, я почитал друзьям свои сказки. Генка раскритиковал их в пух и прах. Сказал, что для взрослого читателя важна жизнь, а не красивые слова и не вымыслы.
За круглый стол в большой комнате уселись впятером. Не так часто за моим столом много гостей. Мы выпили бутылку подаренного нам в Литве ликера и пообедали. Слушали Высоцкого, смотрели передачу, посвящённую Гладкову, а главное, общались. Говорил я всё больше с Генкой, Витя слушал и напряжённо молчал.
Засиделись допоздна, съели арбуз и Маринкины орехи. Уходили гости от меня с разным настроением, Генке вроде свежей крови добавилось, поехал бодрый, с зарядом оптимизма. А Витька был грустным.
Проводив гостей до остановки, я вернулся домой и стал дожидаться родителей. Они сегодня запоздали с возвращением. Сообщили, что дом уже собран и осталось только крышу накрыть рубероидом.
Писать не стал, грустно на душе и ничего хорошего на бумагу не ляжет. Завтра на работу, а девятнадцатого премьера. Билеты уже в кармане.

8 октября 1986 года, среда
Первый рабочий день после праздников, в автобусе все ноги оттоптали. Много людей выехало сегодня на производство. На работе всё по-старому. Сплетни, чай, белый хлеб с маслом. По учебнику Бархударова «Русский язык. 5-6 класс», учил родную речь.
После работы поехал в библиотеку, там сделали выставку картин двух местных художников. Некоторые картины понравились. В читальном зале взял книгу «О Москве от А до Я». Узнал много нового. Взял стихи Рубцова и Маяковского. Два паренька в читальном зале так громко разговаривали, что их невозможно было унять. Какой-то психоз охватил ребят, они никого не желали слушать и выходить из читального зала не собирались. Я оставил чтение и пошёл домой.
По телевизору смотрел фильм «Мы, нижеподписавшиеся». После программы «Время» картину «Ночной патруль». Звонил Борьке, он сообщил мне страшную новость. Его родной дядя, Витька Зверев, побитый, попал четвёртого числа в больницу и сейчас лежит в реанимации. Дела его совсем плохи. Тот самый Витька, что так замечательно пел у Бориса на свадьбе. Я его хорошо знаю, как красавца и богатыря и вдруг – реанимация. Странно, страшно, несправедливо. У него трое детей. Как же так? Я после Борькиной новости не мог об этом не рассказать домашним и даже позвонил Витьке Павлюченкову, поделился с ним. А тягостные мысли всё не оставляют, мучают. «Зачем? За что?».
Перед сном читал стихи Рубцова, он, оказывается, в тридцать пять лет погиб от ножа любимой. Стихи его мне близки, иной раз складывается впечатление, что их я написал. Завтра Борька выходит в смену. Может, с Витькой случится чудо, и он выкарабкается. Чудо так необходимо.

9 октября 1986 года, четверг
День выдался тяжёлым. Позвонил профорг отдела и сказал, чтобы я в составе комиссии прошёлся по участкам. Весь этот мир фальшивобумажный, смешной и убогий посмотрел, всю их бухгалтерию. Становится страшно, когда взрослые серьёзные люди занимаются глупостью, граничащей с безумием. Борис привёз на работу за новоселье торт «Чародейка». Толя, Коля и Максимыч напились, как водится, и снова начались обнимания, обещания и прочая хмельная ахинея.
На работу я захватил с собой книгу стихов Николая Рубцова, но так и не смог её почитать. Все рассматривали книгу, перелистывали. Максимыч, как местный сочинитель, сопел и делал вид, что читает. Он дал мне прочитать свой короткий рассказ без начала, конца и морали. Собственно, в рассказе высветился весь Владимир Максимович Бантиков, какой он есть на самом деле. За это я его рассказ и похвалил.
После работы приехал домой совершенно разбитый. Позанимался под музыку физическими упражнениями и стало легче. Смотрел вторую серию картины «Мы, нижеподписавшиеся». Звонил Борьке, он остался дежурить, сообщил мне последние новости. Витьке сделали операцию, но состояние по-прежнему тяжёлое.
Звонил Ане. Её мама сказала: «Анечка приедет одиннадцатого числа». После программы «Время» смотрел интересный документальный фильм о режиссёре документалисте М.С.Литвянове. Показывали отрывки из его фильмов, снятых каким-то чудесным образом. Один другого лучше и все на высшем уровне.
В рабочую тетрадь не пишу, нет вдохновения, нет мысли.

10 октября 1986 года, пятница
С утра, с опозданием на полчаса пошёл на работу. Борька отправился отдыхать, на смену заступал Максимыч. Позвонили врачи из медпункта, позвали на прививку от гриппа. Мы с Саней не стали её делать, а Толя сначала отказывался, а потом передумал и укололся. Рабочий день тянулся медленно. Я чуть было не сцепился с Максимычем. Он напился и, одуревши в доску, начал качать права. Захотелось ему погонять молодых, а из молодых один я в мастерской, он ко мне и стал цепляться. Пришлось «послать по адресу». Только после этого успокоился.
На работу перед самым моим уходом позвонил Женька. Встретились с ним на метро «Добрынинская». Зашли в клуб ЗВИ и поехали в еврейский театр. Шёл спектакль «С любимыми не расставайтесь». Мы открыли для себя новых актёров.
В театре к нам подошли иностранцы и пытались познакомиться. Они хорошо говорили по русски, но мы от знакомства уклонились.
Вечером позвонила Наталья Борисовна и отругала за пропущенное занятие. Оно, оказывается, было сегодня. Сказала, что завтра меня ждут в половине шестого. А послезавтра - в восемь часов утра. Кричала: «Спектакль через девять дней показываем зрителю, а он ещё совсем сырой». Словно я режиссёр спектакля, а не она.

11 октября 1986 года, суббота
Рабочая суббота. С утра народа мало и в метро, и в автобусах. Всё-таки многие отдыхают. Погода с утра дождливая и от этого настроение пришло в упадок. На работе прочитал воспоминания одной женщины о Есенине, которая Сергею Александровичу, по её словам, была небезразлична. Очень хорошие воспоминания, и о Маяковском хорошо написала.
Толя, дрожа всем телом и волнуясь, попросил меня сделать вместо него доклад. Я согласился. Пошли в конференц-зал. Я вышел на сцену и, как учили меня в театральной студии, поздоровался с людьми, сидящими в зале. Затем представился. Сказал, кто я есть такой, после чего прочитал подготовленный доклад.
По словам Сани, на Толю было жалко смотреть. Он покраснел и не знал, куда деться из-за моего свободного обращения. Выбирали по два человека от отдела на ноябрьскую демонстрацию. Решили, что с нашим комсоргом на Красную площадь отправится Борька.
Ходил к Володе Кирееву в токарно-фрезерную мастерскую, он увёл меня в раздевалку, достал из своего шкафчика электрогитару и поиграл для меня. Я слушал его игру на гитаре, а про себя думал: «Зачем с таким талантом он работает на токарном станке. Время теперь не военное, чтобы музыкантов к станкам ставить». Он и сам всё это понимает, но находятся видимо какие-то причины, обстоятельства, в результате которых творческая жизнь идёт мимо него, а он всё находится в мастерской.
После работы поехал в ДК им. Горбунова на репетицию. Сегодня пришла в Народный театр Ольга Николаевна и девочки, с которыми я посещал студию в прошлом сезоне. Все, оказывается, на месте. Увидев меня, обступили, зацеловали. Стало приятно, вспомнил застолья. Всё сразу вспомнил. Репетировал с Телегиным и двумя молодыми ребятами сцену драки. После репетиции пили чай с Натальей Борисовной. О многом поговорили. Под дождём я побежал домой.
Дома гости, - тётя Аня, жена маминого брата Вани и её дочка Тося. Они приехали из Саранска. Витька Павлюченков звонил и какая-то робкая, несмелая девушка. Скорее всего, Аня.

12 октября 1986 года, воскресенье
Я должен был приехать в ДК имени Горбунова к восьми часам утра, но приехал раньше. На сцене стояли динамики и осветительная часть, как потом выяснилось, стоившая шестьсот тысяч рублей. Так государство помогает рок-музыкантам в нашей стране жить и набирать силу. По словам механика сцены, такое же освещение государство купило и группе «Машина времени».
Кроме аппаратуры на сцене стояли декорации. В половине девятого начался «прогон» спектакля. Я долго просил о замене, никак не могли подыскать, а тут Сергей Геннадьевич Суворов, очень ценящий свой талант, обиженный на весь белый свет и почему-то на меня особенно, сразу решил этот вопрос. Нашёл мне замену. Сегодня я работал в массовке и мне там понравилось. По мне бы и на спектакле остаться в ней, да молодого моего сменщика, к сожалению, не «натаскать» к премьере. Придётся мне в роли Конрада, вместе с Суворовым работать.
Из ДК вместе с Витей поехали ко мне домой. Пообедали и отправились в кинотеатр «Брест» на киноленту «Письма мёртвого человека». В главной роли Ролан Быков. Мне про фильм наговорили с три короба и советовали не смотреть. Картина меня потрясла глубиной философской мысли и конечно, игрой Ролана Быкова. Витьке завтра первый день после картошки посещать институт. Он волнуется, наверное, это неплохо. Дома гостей уже не было - уехали. Позвонил Ане, побеседовали. Посмотрел телевизор, трансляцию пресс-конференции Горбачёва из Рейкьявика. Так и не договорились они с Рейганом, тот упёрся в программу СОЕ и его уже не сдвинуть.
Читаю книгу «Момент истины» Богомолова.

13 октября 1986 года, понедельник
С утра на работе почти ничего не ел. Не переодеваясь, пошёл по этажам, распространять билеты на спектакли Народного театра, «Аленький цветочек» и «Много шума из ничего». Затем поехал в Министерство финансов, становиться на учёт в комсомольскую организацию. По дороге к метро увидел сидящего на камне домашнего кота. Присел на корточки и заговорил с ним. Кот спрыгнул с камня, подбежал ко мне и стал тереться о мою ногу. Глазами, переполненными подхалимства, смотрел на меня снизу вверх. Мимо проходили люди и улыбались, глядя на такую идиллию. Я из артистизма заговаривал с прохожими, уговаривая взять такого замечательного кота домой, поскольку он любит людей и жить не может без ласки. Сердобольная бабушка сказала, что я добрый человек, но кота взять отказалась. Молодым девчонкам я говорил: «Купите ручного кота, отдаю всего за пять рублей». Они смеялись и шли к метро. В конце концов, я показал коту указательным пальцем на камень, и он послушно вернулся на своё место.
На перроне станции метро «Фили» ко мне подошла девушка и спросила: «Продал?», - «Что?», - не понял я. «Я говорю, кота уже продал?». Тут я, отвлекаясь от своих раздумий, вспомнил кота, девушку и засмеялся.
Доехал до Министерства финансов, встал на комсомольский учёт.
После работы на станции метро «Добрынинская» встретился с Женькой. Поехали в кинотеатр «Горизонт», что на Комсомольском проспекте. Зашли в церковь. Нам сказали, что сегодня будет всенощная служба, а завтра большой праздник - Покров Пресвятой Богородицы.

14 октября 1986 года, вторник
Все говорили о Покрове – церковном празднике. В моём комсомольском билете пропечатали пустые месяцы печатью «оплачено» и разрыв в стаже был ликвидирован. Звонил утром Ане, она уезжала гулять в Крылатское. Перезвонил вечером после работы, и мы долго говорили с ней по телефону. Сегодня Борька сказал, что в больнице скончался Витька Зверев. Сам Борька при этом не мог сдержать слёз. И меня это известие очень расстроило. Обедали вместе с Борькой. Съели его обед на двоих. Он рассказал, что узнав о смерти Витьки, дома плакал, а глядя на него, стала плакать и его беременная жена. Так что дома и поплакать нельзя.
После работы поехал в Народный театр. Отдал деньги, вырученные за билеты и отправился домой. Вышел из Дворца Культуры, - погода хорошая, а обещают совсем теплынь. Вспомнил о смерти Витьки Зверева и что-то дрогнуло внутри, слёзы покатились сами собой.
Пришёл домой поздно, а в квартире никого, - пусто, одиноко. Отец на службе в Елоховской церкви. Мама в ресторане, отмечать день рождения начальника. Сестра на курсах кройки и шитья. Привык я к постоянному шуму, а тут тишина. Стало так тоскливо, что словами не передать.
Позвонил Анне. Она рассказала о своём отдыхе. Сказала, что погода в Паланге стояла хорошая и даже природа ошиблась и снова, как по весне, расцвели одуванчики и стали летать осы. Наверное, это не ошибка природы, а подарок для людей перед настоящей осенью, перед зимой. Завтра Аня едет к бабушке, вечером, может быть, встретимся.

15 октября 1986 года, среда
Приучив себя опаздывать на полчаса, я уже не стал успевать и к половине девятого. Сегодня мы с Саней запоздали почти на час. Бориса на работе не было, он помогал бабушке с похоронами. Саня сказал, что вчера после работы ездил в церковь и поставил пять свечей. Со слезами на глазах рассказывал о верующем человеке, неистово целовавшего в Храме икону. Я слушал его и думал о том, что невольно выступил в роли посредника. Не без моих рассказов о моём верующем отце, Саня стал посещать церковь. Та же картина и с Севой Хабаровым. Он почему-то считает меня глубоко верующим человеком. А все мои словесные выпады против Бога и церкви, притворными, защитными. Для них я несу в себе какое-то светлое начало. Для меня это пока малопонятно. Сам я себя не разумею.
После работы приехал домой и позвонил Ане. Она пригласила в гости. Автобус ушёл прямо из-под носа, пришлось добираться пешком. Дошёл до её дома за десять минут. Квартира была заставлена мебелью, много книг.
Мы пили чай с тортом. Аня порекомендовала обратить внимание на рассказ «Ложь» Леонида Андреева. Советовала подготовить его к экзаменам в театральное училище. Читали с ней стихи. После стихов я рассказал ей о годах юности, о своей первой любви Ольге Добрыниной, о том, как нас разлучила с ней судьба. Рассказал о Тане, как мне показалось осторожно, в пределах дозволенного. Зачем я разоткровенничался, не пойму. Когда я рассказывал о своих женщинах, в глазах Ани стояли слёзы.
Из двух мною предложенных контрамарок на спектакли Народного театра, она взяла одну, на постановку «Аленький цветочек», что будет двадцать шестого числа.

Глава 10 Опустошение
16 октября 1986 года, четверг
Сломался автобус и я опоздал на работу на час. Коля был недоволен, ходил вокруг меня, щёлкая искусственными зубами, но так ничего и не сказал. На работе произошёл скандал, кричала Верка, так громко, как будто и в самом деле сошла с ума. Найдётся ли кто-нибудь, чтобы её приласкать?
Отпросившись с работы, пошли с Борькой в магазин. Я пожадничал, купил много свежих калорийных булочек. Пришлось угощать попавшихся нам на пути школьников. Себе и Борьке оставил по одной. По просьбе Верки в аптеке мы спросили валерьянку. С этим антиалкогольным указом все сошли с ума. Дали на человека по флакону валерьянки и «колбаску» таблеток витамина «С». «Это вам на закуску», - смеясь, сказала знакомая нам девушка-провизор по имени Ольга. Мы спорить не стали, взяли валерьянку, витамины и ушли.
После работы заехал домой, поиграл на гитаре, спел песню. Давно гитару в руки не брал. Поехал в Народный театр на репетицию. Сегодня был «прогон» на сцене. Выставляли, развешивали весь реквизит. Репетиция прошла опять сумбурно, но с Генкой Стручковым душевно побеседовал. Послушал гитару и песни Женьки Собитова. А самое главное, поговорил с Данилой Перовым. Данила повзрослел, стал серьёзным. Разломил булку, дал мне большую часть. Совсем стал взрослым. Учится у Александра Калягина на курсе, рассказал о своей учёбе.
Вечером звонил Женьке, пригласил его к себе для печати фотографий.

17 октября 1986 года, пятница
По просьбе Толи привёз на работу стихи Николая Рубцова. Мы сегодня с ним вдвоём на работе, нет ни Сани, ни Борьки, ни Коли. Толя ищет стихотворения, где поэт прямо или косвенно оправдывает выпивку и радуется, если находит. Пожаловался на то, что голова у него разболелась. Смотрю, уже разбавляет спирт. Думаю: «Быть концерту». Концерт, после выпитого стакана, начался. Одни и те же клятвы, словно записанные на магнитофон и десятки раз с одной и той же интонацией проговоренные. Я из вежливости послушал его, а потом отпросился в магазин за продуктами.
По пути в магазин встретил Юрия Ивановича Дёмина, директора нашего клуба. Он учит меня бить чечётку. Позвал в понедельник на занятия по степу. Я обещал прийти.
Вернулся из магазина, а Толя уже невменяемый. Потребовал завести тетрадь, в которую я должен буду записывать стихи. Бормотал что-то о том, что он большой психолог и читает книги умных людей. Еле-еле я от него в семнадцать часов сбежал и прямо домой. Женька привёз фотобумагу и проявленные плёнки. Мы собрались печатать фотографии.
Сначала пили чай, говорили, а потом стали готовить растворы, приборы. Печатали фотографии в моей комнате, для чего из кухни принесли стол от столового гарнитура, а из Маринкиной комнаты два мягких стула. И самой главной находкой был удлинитель с шестью розетками. Подключили всё, что только могли. Включили магнитофон и слушали Высоцкого. Печатали фотографии с плёнок, которые «отщёлкали» в Бердянске, Каунасе и Вильнюсе, а также с турбазы в Кашире и турпохода в Рузе. Кроме этих плёнок, Женька привёз свои с практики в ЦУМе. Работа пошла весело.

18 октября 1986 года, суббота
На часах полночь, а нам ещё печатать и печатать. Меняли раствор в ванночках, кассеты на магнитофоне. В три часа я свалился в сон, а Женька продолжал печатать.
Утром проснулись, поели и стали «жарить» фотографии на глянцевателе. Женьке нужно было расписывать наряд, он старший дружинник, поэтому уехал рано.
Оставшись один, я посмотрел фильм-спектакль. Владимир Этуш играл главу ликёрного концерна, а его дети собирались с ним расправиться.
Перед тем, как поехать в Дворец культуры, переключил на Ленинградскую программу и попал на чудо-спектакль то ли по Лескову «Очарованный странник», то ли по Толстому «Живой труп». Цыганку Грушу играла Татьяна Доронина, а главного героя не знаю кто, но очень внушительно играл, я оторваться от телевизора не мог.
В Народный театр поехал в отличном настроении. Подарил две свои фотографии Наталье Борисовне, подбросил мелочи Даниле. После репетиции вернулся домой. Понравилась программа «В субботу вечером», показывали Чарли Чаплина. Что этот гений вытворял! Ходил по канату под куполом цирка, а по нему лазили обезьяны. Показывали клоуна Карандаша, - не заметил, как программа закончилась.

19 октября 1986 года, воскресенье
С утра я никак не мог проснуться. С трудом, через силу позавтракал. Только после завтрака пришёл в себя.
Из новых фотографий вырезал фигурки и составил коллаж. Понравились программы «Утренняя почта» и «Мир и молодёжь». Последнюю повторяли и я уже знал, что будут показывать Розенбаума. Ещё раз послушал его рассуждения и песню.
Поехал в Народный театр. Нас собирали для прогона перед премьерой. Я играл в массовке, прогуливался с дамой на втором плане. «Прогнали» спектакль и вдруг захотелось перекусить. На «шестьсот пятьдесят третьем» автобусе я съездил на Филёвскую пойму и привёз из универсама молоко и хлеб, которые были уничтожены голодными «народными актёрами» на моих глазах.
Перед спектаклем я зашёл в буфет и встретил там Женьку. Он приехал один без Володи. В зале было много свободных мест. Наши «народные актёры» играли бесподобно. Признаться, я давно в душе поставил крест на Народном театре и на самодеятельности. Но сегодняшняя премьера изменила моё отношение к труппе. Играли великолепно, отличились даже студийцы последнего набора. Они не отставали темпераментом от своих старших товарищей. Все сцены проходили с большим успехом. После окончания спектакля актёры, занятые в спектакле, стали обниматься, целоваться и фотографироваться.
Данила в моей новой рубашке играл на сцене роль, имел успех. Ему так не хотелось её снимать. И я принял, с подсказки Натальи Борисовны, единственно правильное решение. Я ему подарил свою рубашку.
Вечером показывали фильм «Ехали в трамвае Ильф и Петров».

20 октября 1986 год, понедельник
Встретился сегодня с Борькой и Саней, они в пятницу не были на работе. Узнал последние новости. Борька с Витькиных похорон ещё не отошёл. Толя, Коля и Саня снова напились и опять прежняя «карусель» с объяснениями в любви. Одно хорошо, я успел перед этим кое-что ценное записать в блокнот и посмотреть стихи Рубцова.
Получил первую крупную получку после возвращения – семьдесят пять рублей. После работы встретился с Женькой, и мы отправились на фильм Глеба Панфилова «Тема». Кинокартина хорошая, ощущается художественная свобода, которой в наших современных лентах нет. Прогулялись по Старому Арбату. Дойдя до «Смоленской», разъехались по домам.
Позвонил Анне. Она двадцать третьего идёт в театр Станиславского на спектакль «Сирано де Бержерак», а я на комсомольскую отчётно-выборную конференцию.

21 октября 1986 года, вторник
На работу привёз огромную сумку с продуктами и книгу стихов Николая Рубцова. Несколько стихотворений выбрал для разучивания. В столовую обедать не ходили, готовили и ели своё.
После работы пошёл в библиотеку, в читальный зал. Взял имевшиеся в наличии книги Леонида Андреева и стал искать рассказ «Ложь», который мне рекомендовала выучить Аня. Но в двухтомнике его не оказалось. Переписал в рабочую тетрадь первую часть поэмы Маяковского «Облако в штанах». Буду учить для прочтения перед взыскательной комиссией. Отцу принёс с работы свою спецовку, в которой не хожу, он обрадовался. Будет в чём на дачу ездить, по лесу ходить.
В программе «Время» сообщили о гибели Саморы Машела, мозамбикского вождя и борца за свободу. Хотел перед сном поучить Маяковского, да завтра в семь часов вставать. А Борька из дома на работу без двадцати семь выходит, ему вообще спать некогда. Из Ясенево пока доберёшься до Филей… Зато своя, отдельная квартира.

22 октября 1986 года, среда
С утра так плотно позавтракал, что за обедом съел одну лишь сметану, больше ничего не хотелось.
Учили с Борькой «Облако в штанах» и стихи Николая Рубцова. После работы поехал в магазин «Молодёжный», в котором «шаром кати». Оттуда махнул в Военторг на «Арбатскую», хотел купить офицерские сапоги, но их нет в продаже. На улице шёл проливной дождь. Я купил в Военторге резиновые сапоги и сразу их надел. Вышел на улицу и смело зашагал по лужам, так сказать, провёл испытание. Очень хорошие сапоги, пойду в них завтра на работу.
Из дома позвонил Ане, она перепечатывает ранние стихи Пастернака, в двух экземплярах, один из которых обещала дать мне. В субботу передаст вместе с рассказом Леонида Андреева «Ложь», который я не смог найти в библиотеке.
Смотрел по телевизору «Вокруг смеха», много читали пародий и рассказов. Были хорошие, сильные, точные, но были и откровенно слабенькие. В моём сердце зашевелился червячок зависти. Я решил, что если литературному труду уделять чуть больше времени и сил, то и у меня получится не хуже. Написал стихотворение про осень, про дождь и что-то ещё очень грустное в прозе.

23 октября 1986 года, четверг
Опоздал на работу и снова тишина, начальники мне ничего не сказали. Коля дал мне второй рубль к рублю, собираемому мною ежемесячно со всех на чай. Я старший по чаю. Завариваю каждый день по несколько раз, слежу, чтобы в чайнике постоянно был кипяток. Делаю бутерброды, из дома приношу сыр, сливочное масло, хлеб. Я сам себе придумал такую нагрузку. На обед у нас с Борисом была картошка с колбасой.
После обеда привезли запасную лебёдку к лифту, мы её подняли на тросах и убрали в машинное отделение. После этого пошли на стройку Лабораторного корпуса, передали работникам, монтирующим лифты, номер нашего рабочего телефона. На обратном пути заглянули в булочную, и вернулись в мастерскую с четырнадцатью горячими калорийными булочками. Раздали Толе, Коле, женщинам.
В шестнадцать часов поехал на комсомольскую конференцию в Министерство финансов. Погулял по Красной площади, обошёл собор Василия Блаженного, посмотрел смену караула. В ГУМе купил чайный сервиз Андреичу на день рождения.
Войдя в Министерство, отметил свой мандат и зашёл в актовый зал. Сел поближе к выходу, чтобы уйти пораньше.
Ко мне подсел старший лейтенант Кизим, комсорг с восьмого этажа. Стал рассказывать о боцмане, поступившем в МГИМО и ещё что-то. Кизима выбрали в президиум, он ушёл. Чтобы я не смылся, он оставил мне почитать «Плаху» Чингиза Айтматова, на время комсомольской конференции. Как только докладчики начали пустомелить, я с чистым сердцем открыл книгу и погрузился в чтение. Как что-то внятное и искреннее говорили, я бросал чтение и слушал. Но так как внятно и искренно говорил только один человек, первый заместитель министра финансов, то я прочитал немало страниц и отметил для себя места, целые куски, которые можно будет выучить к экзамену.

24 октября 1986 года, пятница
С утра заварили чай, намазали калорийные булки сливочным маслом и принялись завтракать. Плотно заправившись, разгадывали кроссворд и всячески бездельничали. Работа наша подразумевает не что иное, как безделье. Я к этому долго привыкал и всё-таки не смог привыкнуть, не сумел смириться с этим до конца. Хорошо, что не запрещают мне учить стихи, а иначе с ума бы сошёл.
Вместе с Борисом учили стихи Рубцова, он помогает мне готовиться к поступлению. Я читаю по-актёрски, Борис меня слушает и поправляет.
После работы поехал на «Добрынинскую». Женьку пришлось подождать. А вот его сокурсница меня заметила и подошла. Мы поговорили с ней и распрощались. Пришёл Женька. Не успели мы с ним поздороваться, как к нам подошли мои сотрудницы Лена и Галя. Девушки старше нас на десять лет. Они угостили нас купленными помидорами и развязно смеясь, поинтересовались: «Ну что, куда поедем?». Подразумевая: «Где вы нас собираетесь "полировать"?». Мы посмеялись над их простотой. Съели подаренные помидоры и распрощались с ними.
Вернувшись домой, смотрел «Что? Где? Когда?».

25 октября 1986 года, суббота
Утром звонил Ане, дома её не оказалось. Набрал её рабочий телефон, оказалось, что она сегодня работает. Созвонившись с Женькой, встретились на «Добрынинской». Направились в кинотеатр «Россия» на фильм режиссёра Сорокина, про таксистов. Картина понравилась. По Тверскому бульвару дошли до кинотеатра «Повторного фильма». Хотели сходить на «Парад планет». Все билеты проданы. Поехали в кинотеатр «Ударник» на фильм Петра Тодоровского «По главной улице с оркестром». Перед сеансом показали кинорекламу, в которой рассказали про ВГИК и пригласили на вступительные экзамены. И две дипломные работы выпускников. Первый фильм - шутка в стиле ковбойских боевиков. Второй - о молодом педагоге, попавшем по распределению в школу интернат. Запали в душу глаза детей живущих в интернате. Нежданно-негаданно нам так повезло. Умудрились, купив билет на один сеанс, посмотреть три хороших фильма. Опять же увидел Марину Зудину в фильме «По главной улице с оркестром». У меня сердце замирает, когда на неё смотрю. Пусть даже и на киноэкране.
И погода сегодня не подвела, так что настроение было замечательное. Снова захотелось жить и работать. Вечером по телевизору смотрел весёлую передачу. Аркадий Райкин рассказывал анекдоты. Андрей Миронов выступал с сольным номером, Владимир Высоцкий пел: «Я поля влюблённым постелю».

26 октября 1986 года, воскресенье
Встал в восемь утра, не торопясь, поел и поехал в ДК им. Горбунова. Погода замечательная, на термометре плюс пять, солнечно. Не осень, а сказка. А у меня сегодня другая сказка - «Аленький цветочек». А когда-то я торопился, приезжал во Дворец культуры к восьми часам, чтобы помогать рабочим сцены. Совершенно отбили инициативу.
Сегодня я был без помощников, но справился. Все артисты новые, то есть второй состав. Играли отвратительно. После спектакля я, не дожидаясь попутчиков до метро «Багратионовская», оделся и ушёл. Девчата из студии пригласили меня в следующую субботу на день рождения Лены Кублицкой. Я дал согласие.
Вернувшись домой, позвонил Ане. Она сегодня ждёт гостью из Чехословакии. Позвонил Женьке. Встретившись мы отправились по кинотеатрам. Приехали в «Рекорд», в надежде попасть на фильм «Осень» или на картину «Андрей Рублёв». Все билеты проданы. Хотели купить билеты на выступление ансамбля «Зодчие», бывший «Примус», - тоже не удалось.
Почти отчаявшись, продрогнув, доехали до кинотеатра «Новороссийск». Утешились просмотром кинокартины «Танец на крыше» киностудии им. Горького. Фильм слабенький, без завязки, кульминации и развязки. Зато буфет порадовал горячим кофе и бутербродами с сыром.
После просмотра картины разъехались по домам.
Вечером сел за стол и стал писать. В последнее время пишу мало. Может, оно и к лучшему, - к поступлению в артисты надо готовиться.

Глава 11 Консервация дома в Пирово. Мосфильм
27 октября 1986 года, понедельник
Весь день учил стихи Николая Рубцова. Не столько учил, сколько повторял. Слушал песню Валерия Леонтьева «Почему не с тобой мы вошли в золотую от солнца аллею». В рамках проведения турнира на приз газеты «Алмаз» Борька с Саней играли в шахматы. За их спинами стояли болельщики, подсказывая играющим, как надо ходить. Таким образом, в турнире принимали участие все сотрудники, находящиеся на тот момент в мастерской.
Я зашёл в наш клуб, посмотреть работы новоиспечённых актёров из рабочей среды. Там всё по-старому, прежние лица. Ко мне подошла Таня, я её не видел целую вечность. Кровь бросилась мне в лицо. Я понял, что всё ещё люблю её. Таня спросила, как прошла премьера спектакля «Много шума из ничего». Мы немного поговорили на отвлечённые темы, и каждый пошёл по своим делам.
Дома раздался телефонный звонок, приятный женский голос сказал, что беспокоят с «Мосфильма». Два молодых режиссёра снимают фильм «Брод» и меня просят завтра в двенадцать часов быть на киностудии. Звонившая женщина поинтересовалась, умею ли я держаться в седле. Я ответил, что кататься на лошадях мне ни разу не приходилось. Она сказала, что это не страшно, я должен буду в кадре проехать всего пять метров.
Не знаю, что им от меня надо. Порекомендовал им меня главреж Народного театра Николай Сергеевич Захаров.
Вечером звонил Женьке, он в раздумье. Брат Валера снова просит деньги взаймы, видимо, снова без отдачи. Наверное, правильно поступил бы, не дав денег. Звонил Ане, договорились встретиться в среду. Перед сном переписывал стихи Рубцова в рабочую тетрадь, чтобы выучить на работе.

28 октября 1986 года, вторник
В этом году превосходная осень, как подарок всем нам от матери-природы.
На работе поздравляли с днём рождения Дубровина Константина Андреевича. Я вручил ему чайный сервиз и в одиннадцать часов отправился на «Мосфильм».
В триста тридцать девятой комнате девушки из творческой группы угостили меня конфетами. Вошёл режиссёр - молодой человек с умными глазами и цепким взглядом. Стал меня расспрашивать о Народном театре. О том, что ставят, какие роли я играю. В это время присматривался ко мне, подойду я ему или нет. Разговаривали недолго, режиссёр записал мои данные и сказал, что позвонят, если понадоблюсь. Сказал всё это, разумеется, другими, более обходительными словами.
С «Мосфильма» я поехал домой, поел, переоделся и вернулся на работу. Там Борька спорил с Константином Андреевичем об избирательной системе. Я сходил в клуб, купил два билета на «Осенний бал», и мы с Толей после работы пошли на вечер. Билет стоил один рубль пятьдесят копеек. За эти деньги обещали три бутерброда, два пирожка и чай без ограничения. Вечер устроили таким образом: танцы, викторины, танцы, викторины. Я танцевал с красивыми молодыми девушками, отдохнул и телом и душой. Во сколько закончился вечер, не помню, приехал домой, ещё шёл фильм, начавшийся в двадцать один сорок. Отец сказал, что звонили Соколов и Завьялов и просили меня им перезвонить. Совершенно незнакомые люди, может с «Мосфильма»? Завтра поинтересуюсь.

29 октября 1986 года, среда
Таисия Яковлевна вышла из отпуска. Опять слышен в каждом углу мастерской её визгливый голос. Женщины принялись обсуждать Марину Авдееву и осуждать её демонстративную измену мужу.
Узнал, что умер комендант Василий Швец в звании майора. Вчера на партсобрании выгнали из партии бывшего Веркиного мужа, Шишацкого. Валерка Кулямин принёс на работу шахматные часы.
Позвонил Ларисе Владимировне на «Мосфильм», узнать о вчерашних звонках. Соколова и Завьялова она не знает, но звонку моему она обрадовалась. Принялась подробно, словно уговаривая, рассказывать о том, что фильм снимают ученики Наумова, не «хухры-мухры». Сказала, что мне уже нужно мерить костюм, режиссёр, говоривший со мной, оставил ей записку насчёт меня. Просила позвонить третьего ноября. Интересно, что в записке и вообще, чего от меня хотят? Но может, всё выяснится третьего ноября.
На работе разгорелись страсти вокруг шахмат. В шахматы играют мужчины и женщины, все, кроме меня. Играют быстро, не раздумывая над ходом и поэтому с большими потерями.
После работы поехал домой, должен был встретиться с Аней. Но, к сожалению, встреча не состоялась. Я звонил, её не было дома. Возможно, неполадки на телефонной станции, потому что звонил и Женьке – никто трубку не брал, что невозможно. Мама у него всегда дома.
Смотрел беседу литераторов со зрителями. Поэт цитировал философа, говорил: «Во всём девяносто процентов чепухи».
Я так настраивался сегодня на встречу с Аней, а в телефонной трубке безнадёжные, длинные гудки.

30 октября 1986 года, четверг
На работе с Борисом разгружали машину, играли в шахматы, ходили в магазин за сахаром и хлебом. После работы встретился с Женькой, передал ему нутриевые шкурки от брата Валерия. Женька с братом в ссоре, не дал Валерке денег взаймы.
Пошли с ним в кинотеатр «Рекорд» на фильм «Осень», билеты проданы. Через Ярмарку вышли на остановку двадцать восьмого троллейбуса. На остановке маленькие дети гладили большую бездомную собаку, которая улыбалась от счастья. Трогательное зрелище.
Вечером из дома позвонил Ане. Она вся в заботах. К ней завтра приезжают гости из Вильнюса, она готовится их принимать.

31 октября 1986 год, пятница
При входе на работу новый некролог. Молодая тридцатипятилетняя женщина ушла от нас в мир иной. Когда умирают молодые, мне становится страшно. Выкупил предпраздничный набор: горбуша, гречка, лимон и т.д. Вот такой контраст. Висит некролог в фойе, а перед ним снуют весёлые возбуждённые люди с заказами в руках.
Николай Сергеевич Захаров звонил из Народного театра. В понедельник меня ждут на репетицию сказки «Терем–теремок». Не знаю, кого мне там играть. Наверное, волка поочередно с Суворовым. После работы поехал домой, захотелось читать, что в последнее время со мной редко случается. Взял книгу Богомолова «Момент истины», отобрал в ней два рассказа: «Первая любовь» и «Кладбище под Белостоком». Выучу для экзамена.
Дочитал повесть «Иван» и прочитал семьдесят страниц романа «Момент истины». Так много я никогда не читал. Наверное, это связано с тем, что хороший слог у автора и мало пустых мест, всё по делу.
Я решил не смотреть телевизор, от него только голова болит. Становлюсь от него глупым и ленивым идиотом. Буду приходить с работы и работать с книгой, с живой мыслью.
Завтра еду с родителями в деревню, в Калужскую область. Будем «консервировать» дом в Пирово.

1 ноября 1986 года, суббота
Родители подняли ни свет, ни заря. Надел синюю телогрейку, рабочие штаны, резиновые сапоги и поехали на станцию «Матвеевская». Не заметил, как доехали до Малоярославца. Там купил орехи у мужичка, рубль – стакан. По дороге к Медыни, которой в этом году исполняется шестьсот лет, съел все орехи до последнего. Автобус большой, комфортный, ехал сидя. С Фёдоровки пешком по грязи. Осень в деревне всё же сильно отличается от лета. Видел поля со злаками, - оставленные, некошеные, комбайн брошенный. Как только показалась наша деревня из-за леса, я сразу увидел новый дом.
Пришёл в деревню первым, родители шагали с большим отставанием. Дом хороший, правда, маленький. Ну да в нём не хороводы водить. Летом и на чердаке и на террасе можно разместиться. А зимой мы на даче не живём. Работники схалтурили. Мы с Борисом, обливаясь потом, разобрали в Исаково пятистенку и огромный сарай, чуть ли не больше дома. А они собрали комнату из брёвен и на этом успокоились.
Расположились в старом домике с печкой. Террасу у входа разобрали, - доски понадобились для строительства нового дома, - поэтому сколько ни топили печь, ветер задувал в щели. Чувствовалось, что осень у дверей.
Поели и принялись за работу. С отцом принялись таскать оставшиеся от строительства брёвна и складывать их в одно место. Те, что полегче, носили, неподъёмные распиливали.
За ужином ел плохо, устал, так и клонило в сон.
Лёг спать и уснул, как убитый. И сразу пошли сниться кошмары. Хотел проснуться и не мог. После того, как среди ночи, отец встал, чтобы попить, я всё же проснулся. После этого сон исчез. Так я и проворочался до самого утра. А утром заснул.

2 ноября 1986 года, воскресенье
Встал поздно, родители давно уже были на ногах. Мама с утра затопила печку, в доме было тепло. Я бы полежал в постели, понежился ещё часа два, но меня подняли. Поел и за работу.
Перенесли с отцом под навес оставшиеся брёвна и пошли в сад пилить гнилые и сухие ветки. Я даже во вкус вошёл, орудуя маленькой садовой пилкой.
Из дома в дорогу вышли сразу после обеда. Шагали снова мимо брошенного комбайна и некошеного поля. На остановке автобуса в Фёдоровке ко мне пришло вдохновение, написал в блокнот рассказ. Только закончил, как подкатил «двухчасовой» автобус. Ехали с комфортом. В Медыни пересели с одного автобуса на другой практически без перерыва. В Малоярославце к перрону сразу подошла электричка.
Приехав домой, я посмотрел телевизор, который зарекался не смотреть. Передачу «Камера смотрит в мир». Политический обозреватель рассказывал об американском засилье в европейских странах, в их телевизорах и кинотеатрах. Интересная деталь. Обозреватель сказал, что всё началось с проникновения «Пепси-колы» и других мелочей в Европу. Но ведь и к нам привезли совсем недавно «Пепси-колу», следовательно, такая же участь в скором времени ждёт и нас. То есть американское засилье. Уже появилась реклама на автобусах-Икарусах.

3 ноября 1986 года, понедельник
На работе получили шестилитровую канистру спирта (в середине месяца дадут ещё шесть литров). К тому же смена алкоголика Бантикова. Коля, Толя, Бантиков и даже Саня прильнули к канистре со спиртом, к «огненному роднику». «Спиритус грандиозо!», - любимая фраза Толи. Они не просто прильнули, а напились, как следует. Коля вынул и положил в карман, чтобы не потерять, свою вставную челюсть. Толя, осмелев после выпитого спирта, стал звонить и «ворковать» со своей знакомой. Короче, очередной дубль до боли знакомого, всё время повторяющегося кино.
Звонил на «Мосфильм». Просили прийти пятого ноября в двенадцать часов на фото-пробы. Они наверно думают, что я не работаю.
Сегодня должен был ехать в Народный театр на репетицию спектакля «Терем-теремок». Но после работы я отправился на встречу с Женькой. Лил дождь, погода плохая. В кинотеатре «Октябрь» фильм «Чичерин» в двух сериях. Поехали в кинотеатр «Ударник» на картину «Зиночка Зинуля». Опоздали на начало, но это не помешало восприятию материала. Фильм с проигрышной темой, но актёры играли хорошо.
В правилах метрополитена прочитал интересное замечание. Оказывается хождение по путям и рельсам метрополитена наказывается штрафом в размере двух рублей. Штраф не велик, но и желающих бегать по путям не много, если такие и находятся.
Устал, под глазами появились синяки. По телевизору показывали фильм «Мировой парень» с Александром Олялиным в главной роли, но я не стал смотреть, пошёл спать.

4 ноября 1986 года, вторник
С утра на работе поник головой, но часам к десяти разошёлся и разыгрался. Пел песни, плясал, шутил с коллегами по работе. С Саней играли в шахматы.
В столовой у Веры, Ленкиной подруги, взяли маргарин, но потом отказались от него, стали готовить себе обед на сливочном масле. Борис купил большой кусок масла.
После работы пошёл в клуб на лекцию. Лектор не читал по бумаге, а разговаривал с нами. А если точнее, то со мной. Я один задавал вопросы, все остальные слушали молча.
Приехав домой, позвонил Ане на работу, она работает до девятнадцати часов, и договорились сходить на праздник седьмого ноября в кино. После разговора с Аней отправился в библиотеку. Взял в читальном зале шесть томов Маяковского и принялся их штудировать.
Уходя, поинтересовался у девушки-библиотекаря о книге Чингиза Айтматова «И дольше века длится день». Она сказала, что есть такая книга в читальном зале. Пригласила приходить и читать.
Мама заболела, мне за неё сегодня пришлось чистить и жарить картошку. Всем понравилось то, что получилось. Отец сначала ворчал, но потом ел с удовольствием.

5 ноября 1986 года, среда
В одиннадцать часов отправился на «Мосфильм» на фотопробу. Группы на месте не оказалось, наверное, все уехали на съёмку. Погода хорошая. Чуть было не укусила собака, которая охраняла машины. На меня дважды сегодня бросались собаки. С «Мосфильма» заехал домой, а потом уже на работу. Дали зарплату семьдесят три рубля пятьдесят копеек. Подписался на жаропрочную посуду.
После работы пошёл на вечер. В наш клуб приезжали артисты с Таганки, и я с одной актрисой поговорил. Расспросил о Юрии Любимове, она сказала, что он вступил в итальянскую компартию и уже дважды делал попытки вернуться в страну. Актёры Таганки Любимова любят и ждут. После разговора с актёрами Таганки, не дожидаясь танцев, я оделся и пошёл в кино. В «Пионере» купил два билета и из телефона-автомата позвонил Женьке. Он был дома и подъехал прямо к сеансу. А я до сеанса прогулялся по магазинам: «Дом игрушки», «Дом обуви», «Русский сувенир». В «Русском сувенире» понравились холщёвые рубашки и каменные отшлифованные шары. Фильм «Парад планет» смотрели в первый раз. И то ли не понял что-то важное, но слишком скрытое от зрителя режиссёром, то ли по ритму фильм не подошёл. Но с теми восторженными отзывами, которые слышу со всех сторон, согласиться не могу. Вечером пробовал писать, получилось что-то нелепое.

6 ноября 1986 года, четверг
На работе играли в карты. Я проиграл. Видел Сашкину машину – «Запорожец» жёлтого цвета. Обедали в мастерской, готовили и ели. Из дома принёс Борьке трёхлитровую банку чёрной смородины, пусть ест с молодой женой. Бесконечные песни по радио Валерия Леонтьева и Пугачёвой напоминали о приближающемся празднике. Закончили работу в три часа.
Поехал в обувной, что напротив «Дома игрушки» и купил себе румынские ботинки за сорок рублей. От Киевского вокзала на метро до «Кунцевской», от «Кунцевской» на «шестьсот десятом» до магазина «Молодёжный». В «Молодёжном» пусто, - отправился домой. Перекусив, пошёл в универмаг «Минск». Встретил одноклассников, Кирюхина и Стрельченко, они в винный собирались. В «Минске» тоже шаром кати, я вернулся домой.
Позвонила Таня, что-то про билеты в Народный театр пыталась узнать. Просила, чтобы я посещал репетиции. Я отказался. Пробовал писать стихи в стиле Маяковского, пока неудачно. Звонил Женька, он и десятого числа не учится. Скоро у него диплом. После Женьки звонила Аня, у неё сломалась антенна в телевизоре. Просила прийти, починить. Я принёс ей письма шиз-философа из города Андропова почитать-развлечься, конфеты «Трюфель», свои последние фотографии. В спешке собирался и вместо отобранных взял совсем другие. Всё это добро положил в «дипломат», с ним и пришёл. Увидев меня с «дипломатом», Аня рассмеялась и сказала, что я похож на прораба. Она дала мне книгу Леонида Андреева с рассказом «Ложь». Телевизор я отремонтировал, как ни странно. Мастер из меня на самом деле никудышный. Звала она, разумеется, для другого, но настроение у меня осеннее, все чувства замерли. А если честно, то я ещё не определился. Начнёшь с ней спать, - надо будет жениться. А хочу ли я этого? Я в этом не уверен. И Аня, как мне кажется, настроения мои поняла. Попили чай с кексом и конфетами «Трюфель», посмотрели передачу «А ну-ка, девушки!» из Куйбышева. Один раз сладко, до головокружения, поцеловались, и я пошёл домой.
Завтра Аня собралась в Вороново, возможно, передумает и пойдём в кино. На восьмое число у нас с Женькой билеты на рок-группу «Апрель», в которой играет Володя Киреев. Надо обязательно сходить.

7 ноября 1986 года, пятница (Красный день календаря)
Шестьдесят девятая годовщина Октябрьской революции. Витька Павлюченков пошёл на демонстрацию. Позвонил Ане и договорились завтра без пятнадцати двенадцать встретиться у кинотеатра «Октябрь». Поехал к Женьке на «Добрынинскую». Всю дорогу записывал в блокнот мысли. Сегодня, как никогда, идут одна за другой. Не заметил, как доехал. Поехали в «Октябрь» на фильм «Прости». Завтра пойду на эту киноленту с Аней. После просмотра поехали на «Спортивную», в кинотеатр «Рекорд» на фильм «Осень». На «Осень» не попали, но билеты на концерт ансамбля «Зодчие» в котором блистает Юрий Лоза, купили.
От «Спортивной» отправились на «Проспект Вернадского» в кинотеатр «Звёздный», на картину «Красная стрела». Но в последний момент решили не ходить, так как это кино о производстве, а производственной темой нас перекормили. В метро встретил девушку с работы, она улыбнулась и состроила мне глазки. У меня тотчас пропало хорошее настроение. Всякий раз, когда встречаю в городе кого-нибудь с работы, портится настроение. И потом, со своими двумя, Таней и Аней, не могу разобраться, не до новых знакомств.
Звонил Витька Павлюченков, кровь будет сдавать, обещал рассказать об ощущениях. Звонила Лена Феклистова, сказала, что завтра день рождения у Данилы Перова, пригласила меня на торжество от его имени.
По Ленинградской программе показывают фильм «Москва слезам не верит». Смотреть не буду, спать хочу так сильно, словно вспахал целое поле.

8 ноября 1986 года, суббота
В двенадцать часов встретился с Аней возле кинотеатра «Октябрь». Пошли на фильм «Прости». Потом она поехала к бабушке, а я на станцию метро «Спортивная» на концерт. В первом отделении - группа «Эрмитаж», во втором - «Зодчие». Все пришли исключительно на Юрия Лозу, всех остальных терпели. И терпение было вознаграждено. Услышали со сцены «Плот», - что творилось в зале! Прямо передо мной сидел пожилой человек, он кричал неистово, грозил кому-то невидимому кулаком. Давно я такой реакции публики не встречал.
После концерта мы с Женькой поехали на «Калужскую» в ДК «Современник». Там выступала рок-группа «Апрель» где играл на гитаре Володя Киреев. На него мы и шли посмотреть. Он играл значительно лучше других и выделялся из коллектива. После концерта я поехал в ДК им. Горбунова на день рождения Данилы Перова.
С моим приходом во Дворец Культуры совпал момент, когда их уже «прогоняли» из аудитории и я предложил ребятам-студийцам поехать праздновать ко мне домой. Даниле я подарил белую бабочку с блёстками, которую привёз из Каунаса. Дома есть оказалось нечего, поил гостей чаем с малиновым вареньем и желе из белой смородины. Ребята играли на гитаре, пели песни. Данила хорошо играет и поёт. Когда собрались уходить, я проводил их до станции метро Кунцевская.
Дома принял ванну и сел переписывать для изучения рассказ Богомолова «Первая любовь». Переписал до половины и пошёл спать.

9 ноября 1986 года, воскресенье
Весь день сидел дома. Проснулся в простуженном состоянии и долго не мог прийти в себя. Сестры с утра дома не было, так что я занялся уборкой квартиры. Перемыл скопившуюся за праздники посуду, почистил и нажарил картошку. Звонил Ане, она попросила перезвонить через два часа. Затем ещё через два. И в конце концов сказала, что у неё был трудный разговор, она устала и встретиться не получится. Я тоже чувствовал себя неважно, но сам факт отказа встретиться был мне неприятен.
Я сегодня попробовал поговорить с самим собой на страницах рабочей тетради. Писал критические замечания о своём литературном труде и как ни странно, критика у меня получилась лучше, чем собственно сами произведения, во многом надуманные, высосанные из пальца.
Давно не играл на гитаре, а сегодня взял инструмент и сыграл с большим удовольствием, даже пробовал петь. Приезжала двоюродная сестра Аня, что работает на заводе ЗИЛ. Привезла хорошей картошки. Посидела с нами, выпила чай с малиной и уехала к себе в общежитие. Смотрел двухсерийный фильм об убийстве в поезде.
Звонил Володя Копорев, высказывал претензии, в том смысле, что праздники не отметили. Сказал, что Женьку забирают в армию. Я так и не понял, шутил он или врал. Чуть позже позвонил сам Женька, сказал, что ни в какую армию он не идёт. Завтра он не учится, походит по магазинам.
Перед «отбоем» смотрел «Зеркало сцены» и читал Леонида Андреева. Насморк замучил. Завтра позвоню на «Мосфильм», узнаю насчёт проб.

10 ноября 1986 года, понедельник
Утром выпил кофе и поехал на работу. Надел новые румынские ботинки, которые, чувствую, натрут мне не одну мозоль. На работе Толи не было, а Коля уходит в отпуск. С Борисом купили на Колины деньги два торта для сотрудников. Соорудили праздничный обед.
Позвонил на «Мосфильм». Сказали, что одиннадцатого числа в одиннадцать часов будут ждать меня на фото-пробу. Вера Шишацкая весь день сидела на телефоне и пыталась вызвать телемастера. Как она меня этими переговорами утомила. Валерка Кулямин пришёл в приподнятом настроении. Поделился с нами «хорошей» новостью. У него «сгорел» сосед, «пивший» его кровь, а так же он получил пятьдесят рублей как помощь на воспитание детей.
Саня, Борька и Валерка играли в шахматы на вылет. Молниеносные партии, как их Саня назвал «Блицкриг». Шахматные часы тикают, у кого флажок упал, тот проиграл. Саня опять вспоминал свою работу в таксопарке, пересказывая все не раз слышанные мною подробности.
На работе я не переодевался, снял только новые ботинки, потому что жали. Надел старые, сбитые, заношенные, но удобные. В них, по рассеянности и поехал домой. Опомнился только на улице. В метро на меня поглядывали с недоумением. Сам наряжен франтом и в таких неподобающе-сношенных ботинках. Я в ответ на эти укоризненные взгляды только устало улыбался и пожимал плечами.

11 ноября 1986 года, вторник
Сегодня у Максимыча день рождения, стали пить прямо с утра. Пришлось мне вручать ему подарок. Так уж повелось, что я вручаю всем подарки и говорю поздравительную речь от лица коллектива.
В десять часов поехал на «Мосфильм». Пропуск заказать забыли и пришлось ждать на проходной. Делали фото-пробы, вертели меня во все стороны и каждую сторону снимали не менее шести раз.
Заехал после фото-проб домой, взял картошку с тушёнкой и поехал на работу. Все, кроме Бориса были пьяны. Толя сидел на кожаном диванчике рядом с Борькой и сулил ему золотые горы. Мы съели Борькин суп и картошку с тушёнкой. Домой пошли на час раньше положенного. В лифте столкнулись с начальником нашего отдела Николаем Ивановичем. Он понял, что мы закончили день трудовой, покраснел от изумления, но ничего не сказал, ни о чём не спросил.
Поехали в кинотеатр «Рекорд», посмотрели фильм «Андрей Рублёв». Оттуда на станцию метро «Площадь Ногина». в сорок второе отделение милиции, в народную дружину. Меня назначили старшим, пришлось мыкаться с нарядом. Кроме меня с Борькой было ещё две женщины-дружинницы. Вместо того, чтобы ходить по улице, мы сняли повязки дружинников и пошли в кинотеатр «Новороссийск» на фильм «Зина-Зинуля». После кинокартины заявились в отделение милиции, поймали дежурного, и он нам отдал наряд, отметив время двадцать один час. Женщины не обрадовались, а нам с Борькой всё равно двадцать три часа или двадцать один час. Мы за дружину отгулы не получаем.
Приехал домой, позвонил Ане. У неё в гостях подруга, просила позвонить завтра. На ночь выпил кипячёного молока, ничего не читал, не писал.

12 ноября 1986 года, среда
Принёс лимон на работу. Татьяна Григорьевна, больная ангиной, в моё отсутствие хотела его съесть. Саня ей этого сделать не позволил, о чём с удовольствием и в красках нам с Борисом рассказал. В результате съели лимон все вместе. Обедали в мастерской, от столовой отказались окончательно.
Пытался по учебнику 5-6 класса учить русский язык, но тщетно.
Отдал Васильеву повязки дружинников и наряд, а так же три рубля, что брал взаймы. После звонка руководства, отправился в бойлерную в качестве подсобного рабочего. Кроме меня, было ещё трое молодых ребят. В наши обязанности входило таскать глину, смешанную с асбестоцементом. А строители, - ими оказались женщины, - этим раствором обмазывали трубы, таким образом их утепляя. Женщины-строители, общаясь между собой, ругались матом. Нам, молодым ребятам, слышать это было смешно. Мы, не сговариваясь, стали над ними смеяться. Они существовали в своём замкнутом, закрытом мире и на нас внимания не обращали.
Дома я взял гитару и стал петь. После физической работы вернулся голос. Смотрел вторую серию о Ломоносове. Актёры играют плохо. Читал стихи до тех пор, пока в голове не появлялась светлая мысль. Далее развивал её в рабочей тетради. Получилось шесть коротких рассказов. Смотрел «Мир и молодёжь». В программе речь шла о футбольных и хоккейных болельщиках. Хотят им снова вернуть «свободу эмоций», «право болеть за любимую команду». Пожалуй, этого и запрещать не следовало. Ложусь спать поздно, глаза закрываются.

13 ноября 1986 года, четверг
С утра начались неприятности. Народный контроль остановил меня на проходной, записал опоздание. С этого дня придётся ездить к восьми часам. Толя позвонил и распорядился, нас с Саней отправить на стройку. Таскали асбестоцемент для обмазывания труб.
Звонил на «Мосфильм». Сказали, что фото-пробы прошли удачно. В декабре надо будет созвониться, а в январе меня будут снимать. На работе не все обрадовались такому известию. При этом все жали руку и поздравляли так, словно меня утвердили на главную роль.
Дома написал маленькие рассказы. Те, что вчера вышли из-под моего пера, сегодня показались негодными. Я их забраковал. Звонил Женьке, он читает Рубцова и одновременно ужинает, я ему помешал. Звонил Ане, она заболела, лежит в постели. Обрадовалась, что меня утвердили на «Мосфильме».
Холодно в квартире, ветер гуляет. Зажёг газовые конфорки и писал на кухне.

Глава 12 Ипподром. Ящерица
14 ноября 1986 года, пятница
На работу приехал к восьми часам, опять проверяли. Саня пришёл к восьми тридцати, но его не ругали. Так как Константин Андреевич сказал проверяющим, что ему и положено приходить к восьми тридцати. Асбестоцемент таскать не посылали. Ходил вместе с Валеркой в магазин, купил две пачки индийского чая.
Вернувшись в мастерскую, играл в домино. Я в паре с Толей, Борис с Саней. Играли до самой последней минуты рабочего дня.
После работы пошёл в библиотеку, продлил срок выдачи книги стихов Николая Рубцова и засел в читальном зале за романом «Плаха» Чингиза Айтматова. Кое-что выписал, для подготовки к экзамену.
Звонил Ане, она ещё больна. Поехал прогуляться. Хорошо в Москве вечером, народа мало. Сегодня пятница, все едут пьяные, смешные. Вернувшись домой, написал рассказ.

15 ноября 1986 года, суббота
Утром звонила Таня, сестра ей сказала, что я ещё сплю. Посмотрел повторение «Что? Где? Когда?» с отцом и сыном Райкиными. Подписал дарственной надписью книгу Георгия Товстоногова «Зеркало сцены» и взяв её с собой, поехал в ДК им. Горбунова. У Генки Стручкова был день рождения, а я его ещё не поздравил.
Во Дворце Культуры Геннадия не нашёл, зато хорошо пообщался с Натальей Борисовной. Домой возвращался вместе с коллегой по театральной студии, милиционером Саней Чульжановым. Он только с этого года в Народном театре. Саня вчера всю ночь ловил преступников. Тех, что вчера в магазине «Молодёжный» убили инкассаторов, а потом на дороге стреляли в машину с милицией. Находясь дома, я слышал эти выстрелы. А Саня дома не сидел, его друга и коллегу по работе преступники ранили в живот.
Вернувшись домой, позвонил Ане. У неё в гостях подруга. Смотрел фильм «Шестое июля», снятый давно и ни разу не шедший по телеэкрану. Картина замечательная, легко смотрится и очень информативная.
После фильма поехал прогуляться по городу. Не знаю почему, но дома не сидится. Давят на меня стены, воздуха мне мало. Доехав до «Арбатской», пешком пошёл на Красную площадь. Прогулка - вещь полезная. И нервы успокаиваются и голова светлеет.
Дома принял ванну и стал повторять басни.

16 ноября 1986 года, воскресенье
Посмотрел «Утреннюю почту» и поехал в ДК им. Горбунова играть в массовке спектакля «Много шума из ничего». Витька дал деньги, и я до начала спектакля съездил на Филёвскую пойму, купил в универсаме продукты. Бутылку сладкой газировки «Байкал» выпил прямо у магазина.
Саша Баранов исполнял песню Розенбаума «Нарисуйте мне дом». Делал это лучше автора-исполнителя. Саня Чульжанов рассказал ужасные подробности об ограблении «Молодёжного» и убийстве инкассаторов. Оказывается, грабителей было не трое, а четверо, и вчера двух последних взяли на квартире. Видел Витькиного одноклассника Высоковского, поступившего в Щепкинское училище. Зазнался, ведёт себя, как дворянин среди холопов.
Спектакль шёл вторым составом. «Народные» актёры играли из рук вон плохо. Видимо, я в последний раз принимаю участие в этой постановке. После спектакля остались втроём, я, Витька и Генка Стручков смотреть французский фильм «Соседка» с Депардье и Фанни Ардан. Я эту картину уже третий раз смотрю и всё какие-то новые смыслы открываю.
Дома я застал вернувшихся из деревни родителей. Смотрел фильм «Рождённые революцией». Перед сном читал басни Крылова и книгу восточных мудростей.

17 ноября 1986 года, понедельник
Приехал на работу к восьми часам. Позавтракали чаем с Борькиным печеньем. Толя с Андреичем снова напились. Нас с Борькой отправили чистить лифты. Шахты не нуждались в срочной чистке, но коли попросили, мы пошли.
После работы ездил в «Молодёжный», купил подарок Борьке на день рождения. Продавцы, покупатели, даже люди на остановке только и говорят, что про ограбление магазина.
Приехал домой, позвонил Юрке Васильцову. Он рассказал про сына. Роме одиннадцать месяцев, пять зубов у него уже выросло. Всё-таки и чудно, и до сих пор не верится, что у Юрки сын растёт, что скоро у Бориса кто-то родится. Как быстро бежит время.
Позвонил Ане, у неё родители из отпуска вернулись. В среду договорились созвониться. После программы «Время» показывали фильм пятьдесят шестого года «Искатели» с Евгением Матвеевым в главной роли. Фильм наивный, намеренно упрощённый, но что-то в нём есть.

18 ноября 1986 год, вторник
На работу опоздал, хорошо сегодня не было кадровиков-контролёров. Мы с Борькой до прихода Толи позавтракали.
Валерка Кулямин, выслушав мой рассказ об ограблении «Молодёжного», стал говорить крамольные речи, агитировать за смену партии и правительства.
Таскать асбестоцемент для труб ходил Борька, я отдыхал. Завтра он будет отдыхать, я пойду работать. Обедали неспешно. Обед у нас превратился в своеобразный обряд. Начинается с готовки и заканчивается чаем с лимоном. Таисия Яковлевна, после месячного молчания ожила и заверещала знакомым высоким голоском.
После работы ходил в библиотеку, хотел взять в читальном зале «Плаху» Айтматова, но хозяйка читального зала больна, книга под замком. Взял почитать Джека Лондона «Мартин Иден». Полистал новый «Экран» с Николаем Караченцевым на обложке и пошёл домой.
Смотрел фильм про Ломоносова, первую серию второго цикла. После долгого перерыва, занимался гимнастикой под музыку.

19 ноября 1986 года, среда
Утром в метрополитене вели подсчёт проезжающих, всем на входе давали талончики, а на выходе отбирали. Звонил Борис, сказал, что задержится на час. На проходной солдат меня задержал из-за тёмной сумки. Пришлось сдать её в камеру хранения.
Ленка с утра по своей инициативе взялась гадать мне на картах. Всё, если верить картам, у меня плохо. Картам я не верю, но настроение от этого не улучшилось.
Ездили с Борькой в обеденный перерыв смотреть холодильник на «Багратионовскую». В метро бабушка глянув на мои рабочие ботинки, я опять забыл переобуться, сделала мне замечание. Ехали вместе с Питерским. Он пожаловался, что проиграл в лотерею «Спринт» тридцать рублей.
Обедали в мастерской. Борька снова ходил на разгрузку асбеста.
Хотел после работы пойти в ДК им. Горбунова поучиться «брейк дансу», но вместо этого поехал домой. Сел за письменный стол и принялся писать рассказ.
Звонил Ане, она болеет и разговор получился нескладный. Смотрел вторую серию фильма о Ломоносове. Следом передачу о цирке. Рассказывали о клоунах мне неизвестных, рождавшихся на арене и умиравших в цирковом костюме и гриме.
Хотел дописать начатый рассказ, но мысль улетучилась.

20 ноября 1986 года, четверг
Взял на работу книгу стихов Николая Рубцова и решил выучить за сегодняшний день стихотворение «Журавли». Учим стихи мы вместе с Борисом. Заниматься этим пришлось недолго. Толя отправил Бориса на помощь строителям, таскать асбестоцемент. А сам с Колей принялся пить разбавленный спирт. Я сел с книгой в уголок, желая от них спрятаться. Но не тут-то было. Каждый пьяный хочет исповедаться трезвому. Начальники принялись вспоминать о своих женщинах и о щекотливых ситуациях своей молодости.
После обеда нас с Борисом угостили тортом незнакомые девушки. Мы работаем в настоящем цветнике, девушек целое море. Сегодня получка. Дали мне пятьдесят рублей. Объяснили, что вычли подоходный налог с премии.
После работы я поехал в универмаг «Молодёжный». Купил штормовку за пятнадцать рублей. Дома её примеряли родные, подошла всем. Смотрел третью серию второго фильма о Ломоносове. Очень хороший второй фильм, где Ломоносова в возрасте играет артист Степанов.
Занимался гимнастикой под музыку. Звонил Женьке, у него телевизора сейчас нет, он читает книги и слушает радио. Телевизор человека превращает в лентяя. Я заставляю себя не сидеть подолгу у экрана, но не всегда получается.

21 ноября 1986 года, пятница
На работу поехал к половине девятого. Толи не было, в мастерской царило спокойствие. С утра все засели за газеты и молча просматривали прессу. Я прочитал две статьи, посвящённые В. Высоцкому. Одну Станислава Говорухина, а вторую Людмилы Гурченко. Говорухин начал хорошо, а потом не удержался и стал рассказывать о себе. Статья его не понравилась. Другое дело статья Людмилы Гурченко, она меня ошеломила. Я словно увидел всё то, что она рассказывала на страницах «Недели». У неё талант рассказчицы, литературный талант.
На разгрузку раствора опять пошёл Борька, я должен был ехать за кронштейнами. Но машина сломалась и поездку отменили.
Читал басни Крылова, что нравилось, выписывал.
Приехал домой, а телефон отключили. Пришлось звонить Ане из телефона-автомата, её дома не оказалось. Ездил в универмаг «Молодёжный», купил сестре щипцы для завивки волос. А себе станок для бритья.
Возвращаясь из магазина, продрог на ветру. Пришёл домой, переоделся и стал под музыку заниматься гимнастикой. И размялся, и согрелся. Принялся дописывать незаконченный рассказ. А там конца и края не видно. Размахнулся, а силёнок нет.
Смотрел фильм «Будни уголовного розыска».

22 ноября 1986 года, суббота
Проснулся в десять часов утра, поел и поехал к Витьке в ГИТИС. Там сказали, что занятия у него начнутся с пятнадцати часов. «Махнул» на ипподром. Прошёл в стеклянный манеж, посмотрел, как наездники катаются на лошадях. Узнал, что если завтра приехать к восьми часам утра с двумя рублями, то можно будет взять лошадку напрокат. Погладил толстого кота, прописавшегося в манеже и пересекая беговые дорожки, пошёл на трамвайную остановку.
На трамвае доехал до Ваганьковского кладбища. У Владимира Высоцкого, на могильной его ограде сидел спокойный и красивый белый голубь. Сергею Есенину поставили на могиле памятник. Зашёл в церковь при кладбище, отпевали сразу пять покойников. Четырёх старушек и одного дедушку.
Заехав домой, поехал снова в ГИТИС. С Витей поболтали, посмеялись и решили завтра ехать на ипподром.
Звонил Ане из автомата, она идёт на концерт итальянских певцов. И завтра тоже на какой-то концерт. Смотрел второй после двадцати лет перерыва выпуск КВНа. Вёл Масляков, передача порадовала. Много свежих мыслей и идей, прямых высказываний о наболевшем. С КВНом не может соперничать ни одна телевизионная программа.

23 ноября 1986 года, воскресенье
Хороший день. Планировал с утра на ипподром, после ипподрома в ДК им. Горбунова на «брейк данс», а затем с отцом съездить к верующей бабушке за церковной литературой. Я сказал отцу, что библию хочу почитать. Задумал неплохо, но распорядок мой изменился. На ипподроме народа – море. Мы с Витькой постояли в длинной очереди и ушли, не солоно хлебавши. Так и не покатались на лошадках. Поехали на станцию метро «Арбатская», в знакомое кафе. С утра ничего не ели.
Распрощавшись с Витькой, отправился домой. Но тут мне навстречу вышли две индианки. Угостили яблоком и попросили помочь им отыскать их посольский дом. По дороге поговорили. Одна замечательно говорила по русски. Сказала, что наши военные фильмы ей очень по душе.
Проводив их до посольского дома, я на автобусе добрался до дома своего. Перекусил и принялся читать «Белые ночи» Ф. М. Достоевского.

24 ноября 1986 года, понедельник
На работу все пришли с опозданием. Меня сразу отправили с Анатолием Никифоровичем Дешёвым на склад за деталями. Ехали на «Волге» с синей мигалкой на крыше со скоростью сто километров в час. В легковую машину детали не помещались. Вернувшись на работу, я поехал на склад на ЗИЛе. На грузовике оказался такой же лихой водитель, как и на «Волге». Покатали меня по Москве с ветерком.
На работе я показал Витькин этюд с миной, которую минёр, со страха, накрывает собой. Этюд рассчитан на людей с чувством юмора. Все смеялись. Один Валера Чекуров, не разобравшись в чём дело, стал на меня кричать.
Он, бедный, совсем запуган, и нервы у него ни к чёрту. Когда я пою в мастерской, он просит меня это делать тише, чтобы не навлечь на нашу группу гнев начальства.
Встретил Юрия Ивановича, заведующего клубом. Он хочет, чтобы я показал «рыбачкá» без прогона. Чтобы мы с Таней без репетиций станцевали на сцене нашего клуба, как год назад. Воистину, каждому своё. На любую халтуру он готов, лишь бы отчитаться.
После работы встретился с Женькой на «Добрынинской». Поехали в кинотеатр «Россия» на польский фильм «Новые амазонки». На сеанс не попали. Из дверей с надписью «кассы» очередь вилась бесконечно длинной змеёй, стоять в которой не было смысла. По Тверскому бульвару дошли до кинотеатра «Повторного фильма». Там посмотрели картину «Обыкновенный фашизм». В зале, рядом со мной, сидел святой отец, прямо в рясе и клобуке.
Возвращаясь домой, в вагоне метро, видел Аню с молодым человеком. Они вошли в вагон на «Киевской», доехали до «Кутузовской» и сошли. Анна заметила меня, но не показала вида.
Я поехал дальше, до «Кунцевкой».
Приехав домой, узнал, что нам включили телефон. Как и обещал, позвонил Анне. Договорились в субботу встретиться. О молодом человеке, что был её спутником, ни я, ни она не говорили.

25 ноября 1986 года, вторник
Утром, приехав на работу, дочитал «Белые ночи» Достоевского. Рассказ словно про меня написан. Я, как и герой рассказа, сентиментальный мечтатель, остался на бобах. Вчерашняя картина, Аня с провожатым, не даёт покоя. Измена занозой засела в груди. Весь день ходил, как неприкаянный. Но что интересно, стал показывать этюды нашим женщинам, создавать образы и пошли они у меня один за другим. Наверное, актёры так и живут, с постоянной занозой в сердце и комом нервов, подкатывающим к горлу. Но такое напряжение невозможно долго выдержать, сгоришь.
Ходили с Борькой в столовую ремонтировать лифт. Там один болтик отошёл и дверь до конца не закрывалась. Я рукой завернул его и пошли пить чай. Чай пьём с антоновскими яблоками вместо лимона, Коля Зоткин научил.
После работы пошёл в библиотеку, сдал сборник стихов Николая Рубцова. Хотел посидеть в читальном зале, почитать «Плаху» Чингиза Айтматова. Но на вопрос библиотекарши: «Что хотите взамен Рубцова?», я попросил «Гамлета». Долго ждал, не строя иллюзий. Мне уже как-то сказали, что этой книги нет. Но на моё удивление добрая женщина-библиотекарь, вынесла Шекспира. Забыв про «Плаху», забыв желание подстричься, я побежал домой и сразу стал читать и выписывать монологи принца датского, примеряя их на себя.

26 ноября 1986 года, среда
«Пусть не полюбится тому, кто истинно любить предрасположен». С утра на взводе, сильно возбуждённый, пришёл я на работу. Нервы натянуты, как струны. Даже в пассажирском лифте не мог ехать с людьми - раздражали. Поднялся на пятнадцатый этаж в грузовом. На работе опять вспоминали худыми словами закон о подорожании спиртных напитков. Спорили, лучше или хуже стали жить - постоянная тема разговоров последнего полугодия.
Показал свою фотографию в паспорте нашим женщинам, они стали кривить рты. На фотографии мне шестнадцать лет, я с опухшими веками, уставший студент техникума.
Весь день не мог найти себе места, паршиво на душе. Играли в домино на деньги, мы проигрывали. Начальник уже считал барыши. Но в итоге фортуна повернулась к нам лицом, мы с Борисом победили и ему пришлось раскошелиться. Всё хорошо, но настроение – увы. Звонили от руководства и сказали, что в субботу придётся бесплатно потрудиться на стройке, на уборке мусора. Так называемый субботник. А так же сегодня выяснилось, что в субботу приезжает дядя Яша, брат отца, так что субботник придётся прогулять.
После работы поехал вместе с Борькой к нему домой в Ясенево. Поужинали и пошли в кинотеатр «Ханой», на фильм «Новые амазонки». К сожалению, не попали. По дороге домой, на «Киевской», встретил актрису Народного театра Иру Кукушкину. Она, уставшая, возвращалась из института. Звала в воскресенье на спектакль «Снежная королева». Но я, наверное, не пойду. Дома тихо - телевизор сломался. Как хорошо! Сразу все друг друга замечать стали, общаться друг с другом. Родители принесли мандарины, вкусные, давно их не ел. Спать ложусь поздно, опять не высплюсь.

27 ноября 1986 года, четверг
Стало чуть легче. На работе мне Ленка гадала на картах. Такое ощущение, что в её руках карты становятся волшебными и рассказывают правду, к сожалению не всегда приятную.
Саня вошёл в раж. У него накипело и он всех, кроме меня и Бориса разбирал по косточкам и материл, на чём свет стоит. Борька пошёл разгружать асбестоцемент в который раз. А я остался в тёплой мастерской с переписанным «Гамлетом». Хотел выучить, но даже прочитать не получилось.
После работы поехал домой, пошёл в ближайшую парикмахерскую подстригаться. В парикмахерскую заглянул алкаш с сумкой, в сумке книги. Алкаш стал их продавать. Никто на книги не польстился. Стало его жалко. Грустный, несчастный. Стригла девчонка-практикантка и, как полагается, запорола простую «Молодёжную» стрижку. Вечером вся семья собралась в большой комнате, и мы стали разговаривать. Телевизор молчит, - благодать.
Звонил Женьке, звонил Артёму, но их дома не оказалось. Переписал знаменитый монолог «Быть или не быть?», обязательно его выучу. Играл с отцом в шахматы. Он играет легко, без премудростей, и всегда выигрывает. Мы сыграли четыре партии и во всех четырёх я проиграл, но на душе стало легче. К вечеру совсем отлегло. Спать лёг поздно.

28 ноября 1986 год, пятница
С самого утра мы с Валеркой Куляминым оказались в шахте лифта. Стоя на крыше кабины, он подтягивал болты, а я повторял монолог Гамлета «Быть или не быть».
Освободившись, я сходил в магазин и купил продукты. Зашёл в аптеку за таблетками. Провизор Ольга поинтересовалась, почему я такой грустный. И действительно, я не мог выйти из состояния, угнетающего душу. Казалось бы, не так сильно я люблю Аню и чуть ли не сам искал повод, чтобы с ней расстаться. А как увидел её с другим, так раскис. Толя и Саня, узнав мою беду, стали уговаривать с ними выпить. Я сначала отказывался, а потом передумал. Спирт был принят организмом, как лекарство, стало легче и душе и телу. Стало хорошо. Освободился от напряжения, в котором находился всю неделю.
Пообедав, оставил Толю и Саню продолжать праздник, сел с книгой за журнальный столик и по радио, словно для меня, зазвучала песня Юрия Лозы «Плот». Бальзам для души.
После работы поехал в город. На Киевском вокзале разговорился с цветочницей. Взял в переходе, бесплатно, два билета в театр-студию «Рампа», что в клубе «Заветы Ильича». На понедельник, спектакль «Ящерица» Володина. Посмотрим. Через час на том же месте в переходе распространяли билеты уже другие студийцы. Студия какого-то там этажа. Эти уже за деньги. Нагулялся вдоволь, часа три бродил пешком по столице и ощутил себя совсем другим человеком.
Пробовал начать повесть «Люблю» но не пошла. Имея план повести, мысли светлые, не смог написать ни строчки. Отвык от ручки не идёт строка.

29 ноября 1986 года, суббота
Проснулся в одиннадцать часов. Завтракать не смог, решил для моциона прогуляться.
Вернувшись с прогулки, позвонил Ане. Она сегодня работает. Мама позвонила, напомнила, что я должен встретить дядю Яшу. Поехал на Белорусский вокзал.
Поезд из Калининграда пришёл вовремя, но среди приехавших я дядю Яшу не нашёл и вернулся домой. А дядя Яша позднее добрался самостоятельно.
Звонил Женька, он сдал экзамен. Мы встретились с ним на станции метро «Добрынинская». Поехали в кинотеатр «Новороссийск», билетов нет.
Посетили обувной магазин. Люди там дрались на кулаках из-за женских сапог. В винном магазине купили шампанского, которое тут же продали привязавшемуся прохожему за десять рублей.
Возвращаясь домой, в одном вагоне ехал с актёром, который деланным басом жаловался приятелю на трудности актёрской жизни.

30 ноября 1986 года, воскресенье
Утром солнце светило, а потом пропало. Звонил Ане, она и сегодня не может встретиться со мной. Мне, наверное, надо расстаться с ней. И не потому что нет взаимной симпатии, а потому, что нет никаких перспектив и в этом надо честно признаться. Она хочет замуж, я жениться не собираюсь.
Позвонил Женьке, встретились на «Добрынинской». Купили Борьке подарок на день рождения, немецкие стаканы, десять штук.
Затем поехали в кинотеатр «Звёздный». Смотрели два фильма подряд. «Очная ставка» с Караченцевым и ещё какой-то, про архитектора, которого мучили фобии.
Обе картины оказались плохими. После фильмов разъехались по домам.
За ужином расспрашивал дядю Яшу. Узнал, что мой дед Корней родился в 1887 году, а бабушка Миланья в 1888 году. Дядя Яша, по моей просьбе, вспоминал войну. То, что он рассказал, не посмотришь по телевизору, не увидишь в кинотеатре.
Что-то за субботу и воскресенье я сильно устал. Это от безделья. Надо записаться в бассейн и плавать.

1 декабря 1986 года, понедельник
Утром я засмеялся, сестра поинтересовалась причиной. Пришлось разъяснять. Смена Максимыча, Коля из отпуска выходит, да начало месяца - спирт получают. Сегодня на работе пить будут так, что нас с Борисом на закуску съедят. Всё это мне представилось, и я стал смеяться.
И действительно, пили. Правда, спирта им сегодня не дали, но да им не страшно. Нашли, что выпить. Погода отличная, стоит плюсовая температура.
Звонил Ане на работу, пригласил в Клуб «Заветы Ильича» на спектакль «Ящерица», театра-студии «Рампа». Она сказала, что поздно заканчивает и пойти не сможет. А мы с Женькой посмотрели спектакль с большим удовольствием. Половина зала была из одних студийцев с разных театральных студий. Один из них, вежливо обратившись, пригласил тринадцатого числа посетить их студию на Ленинском проспекте. Из студийцев самой «Рампы» понравилась девушка, игравшая «ящерицу». Впрочем, все в этом спектакле играли хорошо, дадут сто очков вперёд любому профессиональному коллективу.
Вечером, перед сном, разговаривал с дядей Яшей о войне. Он начал о войне, а потом перешёл к сегодняшнему дню. Ругал партию и правительство, за их глупость и пустые рапорты. Я видел, как горько немолодому человеку, столько сделавшему для страны, видеть повсеместный бардак и бесхозяйственность.

Глава 13 День рождения Бориса
2 декабря 1986 года, вторник
На работу пришёл с опозданием. Дома не завтракал, с утра ничего в горло не лезет, всё на работу несу. Хороший день сегодня получился. Коля, Толя и Валера Чекуров ушли на лифты, а меня, Бориса и Саню оставили в мастерской. Я учил Шекспира, монолог Гамлета: «Быть или не быть?», повторил стихи Рубцова и Есенина.
После работы поехали по домам. Расспросил дядю Яшу, о жизни, о войне. Позвонил Женьке и поехал прогуляться по городу. Снег летящий с неба, падал мне на лицо и под ноги. На улице Горького пришли в голову стихи. Остановившись у театра им. Ермоловой, я стал их записывать в блокнот. Ко мне подошёл старший лейтенант с двумя билетами, и я оказался в театре на спектакле «Граждане-Товарищи» по произведениям Василия Шукшина.

3 декабря 1986 года, среда
После работы купил дяде Яше глазные капли и поехал в ДК им. Горбунова. Договорился с педагогом «брейк-данса», что в воскресенье приду на занятие. Встретился с нашими девушками из студии при Народном театре.
Обычно при мне неразговорчивые, сегодня девушки разговорились, рассказали о своей жизни. Такая откровенная исповедь взволновала меня до глубины души. Давно мне не приходилось ни с кем говорить по душам. Я вышел из ДК им. Горбунова с новой силой, переполненный жизненными силами. Если для чего-то и приходит человек в этот мир, так это только для любви и общения.

4 декабря 1986 года, четверг
Опоздал на работу, но начальник группы – Коля мне и слова не сказал. Потому что я принёс целую сумку продуктов. Позавтракали вместе с Колей. Чай, бутерброды с маслом, колбасой и сыром. Заварили последнюю пачку индийского чая.
Ходили с Борисом на «Загородное» под дождём. Декабрь месяц и – дождь. Смех. И небо-то над головой не зимнее, свинцовое, а летнее, голубое. Я промочил ноги. На объект «Загородное» меня не пустили. До сих пор не сделали пропуск. Вернулись в мастерскую и долго обедали под музыку, доносившуюся из приёмника. Толя подошёл к нам и попросил у нас супа. Мы начальнику не отказали. Индийский чай кончился, и я заварил грузинский, зелёный. Порезали в него антоновские яблоки, бросили сахар, но вкус изменить не удалось. Ощущение такое, что вместо зелёного чая заварил сухую местами подгнившую солому. Получившийся «чай» пахнет только соломой, не слышны в нём никакие яблочные добавки. Но как ни странно, и эту бурду выпили, осушили чайник до дна.
Смена Валерки Кулямина, он с плохими новостями. Жена подала на развод, дома скандал за скандалом. Я так радовался его свадьбе, хорошему его выбору жены, дому, полному детей. Мне так не хочется, чтобы всё у него пошло прахом.
Саня устроился дворником по совместительству. Весь вечер и всю ночь снег у дома чистил. Сегодня Саня спал в машинном помещении. Я в мастерской танцевал «Яблочко». Все смеялись, глядя на меня. Один Коля сидел грустный и наверное думал, что своё уже отплясал.
После работы позвонил Ане на работу, она не может сегодня встретиться. В воскресенье ей буду звонить. Звонила Таня. Женька сдал ещё один экзамен на четвёрку. Мы с ним смотрели в кинотеатре «Ударник» фильм «Год телёнка».

5 декабря 1986 года, пятница
Коля и Борька, не сговариваясь, принесли из дома по пачке индийского чая. Да и я купил ещё одну пачку. Так что чая в закромах достаточно. Завтра у Бориса день рождения, исполняется двадцать четыре года. Поеду отмечать вместе с Женькой и Володей. А сегодня отмечали на работе, так как завтра выходной. Я публично с поздравительными словами подарил ему им же купленные для себя подарки. И он сердечно всех нас благодарил.
Ходили с Борисом в магазин, купили бисквитный торт женщинам. Сначала они от торта отказывались, мол, мучного нельзя – диета, а потом дружно накинулись и, забыв про диету, «стрескали».
Весь день по местному радио гоняли музыку. Группы «Форум», «Машина времени». Пел Юрий Лоза, Владимир Кузьмин, Валерий Леонтьев. Кроме того, пятое число я люблю ещё и за то, что в этот день нам дают деньги. Получил семьдесят три рубля пятьдесят копеек. Когда увольнялся, была ставка оклада сто шестьдесят рублей, а приняли на ставку сто сорок. Это нормально. Собственно говоря, с деньгами у меня проблем нет.
Толя жаловался и чуть ли не плакал. Ставка у него, как у старшего инженера группы подъёмных механизмов, двести рублей, а пятьдесят рублей выдирают за алименты.
Звонил Володя Копорев на работу, договорились назначить время сбора завтра в четырнадцать часов у станции метро «Добрынинская». Оттуда вместе поедем к Борьке.
После работы встретился с Женькой на «Добрынинской». Зашли в универмаг. Хотели Борьке дополнение к подарку подкупить. Но ничего не нашли.
Доехали до Большого театра. Мужик у входа предложил два билета в партер, на оперу «А зори здесь тихие». Четвёртый ряд, места тринадцатое и четырнадцатое. Билеты по три пятьдесят. Мы, не долго думая, пошли в Большой театр. Впечатление двойственное. Декорации, музыка, свет, - всё бесподобно. А дряхлые, безголосые, исполнители главных партий и публика, пришедшая в театр неизвестно для чего, но только не на оперу, - расстроили.

6 декабря 1986 года, суббота
С вечера просил маму разбудить меня в шесть утра, чтобы съездить на ипподром. Но, отказавшись от раннего подъёма и ипподрома, встал в одиннадцать. Созвонился с Женькой и Володей Копоревым. Решили встретиться в два часа на «Добрынинской».
На месте был уже в тринадцать тридцать. Чтобы как-то скоротать время, купил «Экран». Прочитал злые отзывы о фильме «Лермонтов». Где главный герой и режиссёр постановщик, - одно лицо. Но судить о фильме, по статье не решился. Злое перо пишет умело, изящно, но я давно уже на это не смотрю.
Сначала Володя подъехал, потом Женька. Добрались до Ясенево хорошо, дорогу не перепутали. Хотя в районах новостроек это немудрено. Чуть не застряли в лифте. Гостей было человек двадцать. Две гитары и огромный праздничный стол.
Стали мы Володю агитировать и склонять к тому, чтобы он перешёл на нашу работу. Он дважды на заводе был наказан за опоздание на сто рублей и теперь на плохом счету. Он не согласился, но оставил за собой право подумать. От Борьки уходили в одиннадцать вечера. Я крепко выпил, больше других. Но на ногах стоял и голова работала. Нервы натянуты, поэтому и водка не берёт.
Ехал домой в девяносто первом автобусе. Вошли ребята, тоже навеселе. Стали рассказывать мне анекдоты. Я всю дорогу хохотал. Вышли они раньше. Все, до одного, с жаром жали мне руку и улыбались.
Спать лёг в час ночи, никаких дурных воздействий от выпитого алкоголя не ощущая.


Глава 14 Увлечение Шекспиром. Дядя Яша
7 декабря 1986 года, воскресенье
Снег повалил хлопьями, задул сильный ветер. Позвонил Витя Павлюченков из общежития ГИТИСа, сказал, что они готовят к Новому году выступление и наша с ним запланированная встреча не состоится. Звонил Анне, она идёт на концерт. Я заперся в своей комнате и стал разбирать бумаги. И тут я стал невольным слушателем беседы двух братьев. Отец, желая угодить Якову, ругавшему своих домочадцев, стал бранить меня, сестру и маму. Причём говорил то, во что и сам не верил. Это было ясно по голосу, слушать было невыносимо. Я вышел из своей комнаты. Братья смутились и тотчас перевели разговор в другое русло.
Я оделся и вышел на улицу. Мысли теснились в голове. Я спрашивал себя: «Неужели двум родным братьям на старости лет не остаётся ничего другого, как только ругать всё и вся?».
Побродив по Москве, я понял, что в кино не пойду и решил поехать в общежитие ГИТИСа к Юле Силаевой. На станции метро «Рижская» я заметил Юлю и подошёл к ней. Она обрадовалась нашей встрече. Сказала, что живёт у тётки, завтра отец приезжает из Куйбышева. Дала мне тёткин телефон. Учится, как я и предполагал, на курсе у Андрея Гончарова, где педагогом Марк Захаров. Пригласила на зимний экзамен. Она опаздывала на репетицию.
Я проводил Юлю до «Арбатской» и поехал домой.
Вечером разбирал пьесу «Гамлет» и молчал об услышанном. Все, кроме отца, удивлялись: «Что это с Андреем произошло?».

8 декабря 1986 года, понедельник
На работе, как обычно просидели восемь часов палец о палец не ударив. Вечные сплетни о том, что Алла Пугачёва живёт с Кузьминым, а к Таисии Яковлевне сын вернулся из тюрьмы.
Плохо стало моим новым румынским ботинкам, подошвы у них лопнули от мороза. Проносил их менее месяца. К тому же пуговица на пальто собралась отлетать, и вешалка порвалась. Мелочи. Но мелочи неприятные.
После работы ездил за лекарством от давления для дяди Яши, ни в одной аптеке не продали.
В универмаге «Минск» купил отрез джинсовой ткани. Мне нужна спецодежда. В магазине она стоит сто рублей, да ещё и не купишь на мой рост. А из отреза в ателье мне сошьют джинсовые брюки и обойдутся они мне в пятьдесят рублей.
Вечером у сестры в комнате вслух читал стихотворение Н. Рубцова. Если стихи задевают душу, то и запоминаются легко. Маринка свитер принялась мне вязать – молодец. Быстро у неё получается. Хочет успеть к 23 февраля.
К вечеру почувствовал недомогание. Выпил две кружки горячего кипячёного молока и лёг спать.

9 декабря 1986 года, вторник
Смена Максимыча, но к моему удивлению, спирт наши старшие товарищи сегодня не пили. Гадали кроссворды, читали воспоминания Г.К. Жукова о Сталине, Берии.
Ходили с Борькой в универмаг на Кутузовский проспект, купили его жене домашние тапочки. Толя поехал со мной по этажам, имитируя проверку лифта. А на самом деле для осмотра женского персонала. Как говорится, на людей посмотреть и себя показать.
В конце рабочего дня сели играть в домино. Я с Саней, против Максимыча и Толи. Мне так везло, что я пять раз подряд, ставя последнюю доминошку, говорил: «Считайте свои костяшки». Саня еле сдерживал смех, а Толя сидел красный, как помидор. Так увлеклись, что задержались.
Добравшись до дома, я бросил сумку и взяв новый рецепт, выписанный дяде Яше, поехал в аптеку.
Вернувшись с лекарством, поработал с «Гамлетом», и весь вечер слушал воспоминания дяди Яши про отступление в 1941 году. Рассказывал он красочно, видно было настоящую жизнь солдата, а не то, что нам показывают по телевизору.

10 декабря 1986 года, среда
С красным носом, как у Деда Мороза, я зашёл в девяносто первый автобус. Лицом ко мне сидела та самая молоденькая девочка, которая когда-то кормила меня шоколадными конфетами. Заметив, что я намеренно не обращаю на неё внимания, она надула губки и опустила глаза. Я доехал до ст.м. «Кутузовская», вошёл в подошедший поезд и в вагоне заметил Борьку. Подошёл к нему, ткнул согнутым пальцем в спину и сказал: «Не шевелись». Он сначала испугался, а потом обрадовался.
Мы с Борисом сегодня работали, а все остальные пили спирт, приговаривая перед очередным стаканом: «Не для того пьём, чтобы напиться, а дабы вкус не забыть». Каждый раз одно и тоже.
Борька с работы поехал в телеателье, а мне Толя, напившись и осмелев, передал свою просьбу: «Сходите завтра в дружину». А зачем нам эта дружина? Незачем. Я ему толкую о том, что болен, дескать, сам смотри, нос красный. А он всё настаивает на своём, прибавляя: «Не откажи». После работы на сто четвёртом автобусе я доехал до районной поликлиники. В регистратуре сказали, что мой врач будет принимать завтра вечером. Чтобы завтра и приходил. Пришлось соврать, что у меня большая температура и мне плевать, кто выпишет больничный. Меня направили к другому врачу. Увидев красный нос и болезненно слезящиеся глаза, доктор написала в мою карточку диагноз «ОРЗ». После чего с удивлением обнаружила, что у меня нормальная температура, нет ни кашля, ни хрипов. Не растерявшись, она велела мне пить чай с мёдом и кипячёное молоко. Выписала больничный с завтрашнего дня по тринадцатое число.
Вечером, сидя дома, я слушал воспоминания дяди Яши про войну и твёрдо решил выучить рассказ Богомолова «Первая любовь».
Звонил Женька, он сдал последний экзамен на «пять». Теперь диплом, новая жизнь.

11 декабря 1986 года, четверг
С утра сбегал в магазин за хлебом, приготовил еду, и мы вдвоём с дядей Яшей позавтракали. Позвонил Женьке, встретились на «Добрынинской». И поехали в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Откуп». Перед просмотром зашли в Дом книги, в букинистическом отделе я купил «Собрание народных песен» П.В. Киреевского. Хотел купить Ежедневник на 1987 год, но его в продаже не было.
Вторая просмотренная нами кинокартина называлась «Чужая белая и рябой». Что за прелесть! Как порадовал фильм, растеребил душу, я плакал и вспоминал своё детство. Как всё тонко и точно, просто нет слов. Мой поклон режиссёру Сергею Соловьёву и всей съёмочной группе за эту работу.
Третьей кинолентой, просмотренной нами, оказалась полнометражная халтура грузинского режиссёра под названием «Там, где нас нет».
Придя домой, написал небольшой рассказ. Завтра отвезу джинсовый материал в ателье, пусть сошьют брюки. Перед сном читаю и учу Богомолова «Первая любовь».

12 декабря 1986 года, пятница
Проснулся – дома никого. Отвёз в ателье джинсовый материал. Если закройщик не подведёт, сшитые джинсы обойдутся мне в тридцать девять рублей. К тому же сошьют по мне.
Позвонил Женьке, встретились на «Добрынинской». Отправились в кинотеатр «Звёздный». На итальянскую картину билеты проданы, пошли в малый зал на «Республику ШКИД». Перед фильмом постреляли в игровых автоматах.
После «Звёздного» был малый зал «Новороссийска» и лента «Всё начинается с любви».
От «Новороссийска» дошли до театра им. Гоголя и встали в очередь за бронью. Вдруг за спиной кто-то предложил лишние билеты. Я так быстро развернулся и купил, что никто другой даже не успел поинтересоваться.
В театре им. Гоголя смотрели «Безобразную Эльзу».
На Киевской встретил девушку с работы, не скрыться от них, не спрятаться. Ожидая автобус, промёрз, как бездомный пёс. Так можно и в самом деле заболеть.

13 декабря 1986 года, суббота
Подъём в пять тридцать, короткий завтрак и на «Киевскую» кольцевую. Встретились с Женькой и отправились на ипподром. Пересекли беговые дорожки и отстояв в очереди, купили билеты на занятия по теории верховой езды. Ко мне подошла одноклассница Мягкова Ольга, она работает на ипподроме. Я познакомил её с Женькой.
Вся теория это краткий рассказ о порядке экипировки лошади в сбрую и седло. Для практического занятия дали белого коня, на первый взгляд спокойного. Но вскоре он показал характер, дважды бил задними ногами по борту. Распрягал коня я сам, сам снимал с него уздечку и седло. Вокруг вертелось много помощников и даже не верится, что с каждым учеником они так обходительны и заботливы. Верховая езда мне понравилась. Надо ввести её в систему и сделать, как теперь говорят, нормой жизни.
Ходил к врачу, просил чтобы меня выписали. Врач выписал. После чего вдруг попросил раздеться до пояса и прикладывая холодный кружочек к моему телу, слушал, нет ли хрипов в лёгких. В окошке, рядом с регистратурой мне сказали, что закрыть бюллетень нельзя без врача, его открывшего. Смогу это сделать только во вторник.
Галка на остановке подлетела к двум молодым людям, евшим мороженое и стала кричать, просить кушать. После моих слов: «Угостите птицу», молодой человек протянул галке остаток мороженого. Та склевала, не страшась, хоть и находилась от кормильца в пяти сантиметрах, рукой её можно было взять. Вот что холод и голод делают.
Смотрел два фильма. Один в кинотеатре «Бородино» - «Дикая охота короля Стаха», второй в кинотеатре «Кунцево» - «Иваново детство». Фильмы понравились.
Весь вечер дядя Яша делился своими воспоминаниями.

14 декабря 1986 года, воскресенье
Проснулся в одиннадцать часов, позавтракал и сел за работу. Телевизор не работает, тишина и покой. Весь день просидел дома. Читал былины, после обеда взялся за чтение пьесы «Отелло».
Читал долго с перерывами на отдых и раздумья. Сначала Яго со своими умозаключениями мне показался даже симпатичным. Отелло и все другие персонажи, как мне показалось, были выведены Шекспиром приглуплёнными. Переживая за Яго, я даже хохотал над удачно обставленными им делами. Всё казалось милой шуткой. Но в финале он стал мне мерзок, и его место в моём сердце прочно заняла Дездемона. Ни Отелло, ни другие персонажи, а именно она. И я думаю, произведение следовало бы назвать её именем. Так увлёкся Шекспиром, что не заметил пролетевшего времени. Я так много никогда не читал. Словно сам перенёся на Кипр.

15 декабря 1986 года, понедельник
Вышел на работу, настроение замечательное. Словно после месячного отпуска. Проводил со смены Чекурова, встретил Константина Андреевича.
Толя, Коля, Саня и Андреич решили выпить. Мы с Борькой им мешать не стали, у всех свои интересы. Я читал «Первую любовь».
На площадке четырнадцатого этажа ко мне пристал общественник Васильев. Стал допытываться, почему я не был на дружине, чуть было не послал его. Вечером звонил Аркадий из воинской части, просил, чтобы я к нему приехал. Я не обещал.
Придя с работы сел писать рассказ. Дело не шло. И тут отключили свет. Я зажёг свечу и с таким освещением пошла мысль за мыслью, строка за строкой. Дали свет и все мысли куда-то исчезли.
Звонил Женька, он сегодня смотрел два фильма. Рекомендовал картину Карена Шахназарова «Курьер».
Читал свои произведения родителям и сестре, они хмурились и выражали своё недовольство. Не стоило им заранее сообщать, что это я написал.

16 декабря 1986 года, вторник
Мороз за двадцать, но в транспорте много народа. Когда пришёл на работу, сообщили новость. Толя попал в автомобильную аварию, наложили швы, лежит в Первой Градской больнице. Мне кажется, что это ему наказание за вчерашнюю пьянку и вымогательство. Он требовал у Бориса принести ему самодельного вина. Вот и напился.
Перевозили с Борькой доски на крыше кабины лифта, что строго запрещается правилами техники безопасности. Сегодня смена Валерки Кулямина. Он с женой помирился, и всё у него наладилось. Константин Андреевич вчера, будучи пьяным, остановил посредством кнопки на пульте лифт с девушками. Сегодня они на Андреича написали жалобу.
После работы поехал в поликлинику, получить подпись врача на бюллетене. Доктор подписал быстро, но пришлось постоять в очереди, подождать, пока в регистратуре поставят печати. Из-за этого я опоздал на концерт, который в восемнадцать часов начинался в нашем клубе.
Пришёл домой и стал разбирать блокноты, исписанные в Бердянске.

17 декабря 1986 года, среда
Приехав на работу, позавтракал и стал читать газету «Московские новости». Прочитал почти все статьи. И о возросшей приграничной торговли с Китаем, и о Битцевском парке. Звонил Анне на работу, пригласил к себе в гости в субботу или воскресенье. Она обещала позвонить.
Борька был сегодня на другом объекте, и я весь день провёл в одиночестве. Татьяна Григорьевна рассказала о жизни своего сына-музыканта. По её словам, он развратился и не хочет жениться.
После работы я поехал в кинотеатр «Россия». Посмотрел фильм «Курьер».
Дома телевизор так и стоит сломанный, а через две недели Новый год. С кем отмечать? Где? Чёрт его знает.

18 декабря 1986 года, четверг
На работе с утра чаепитие, завтрак и прочтение «Собеседника». На дежурстве Чекуров. День мало отличается от других, идущих чередой один за другим. Марина Авдеева принесла кассету с рок-оперой «Юнона и Авось» и дала мне её на один день.
Приехав домой, сходил в библиотеку. Спросил пьесу «Двенадцатая ночь» Шекспира. Не нашли.
Купил в магазине «Овощи-Фрукты» яблоки и мандарины. Вернувшись домой, два раз подряд прослушал «Юнону и Авось».
В десять вечера позвонил Юле Силаевой, она оказалась дома. Оделся и поехал к ней. В двадцать три двадцать был у неё дома. Она снимает квартиру в Кузьминках. Пили чай с вишнёвым вареньем и много говорили. Ничего так не радует, как живое общение. У нас с ней ничего не было. В час двадцать я вышел от неё. Как ни странно, метро ещё работало. Доехал до Парка Культуры, - дальше не ходили электропоезда. С Парка Культуры на частной машине.
Домой приехал в два часа ночи. Все вокруг спят и только милицейские «бобики» разъезжают по улицам.

19 декабря 1986 года, пятница
Получил получку – тридцать пять рублей с учётом больничного листа. Получил деньги и за Валерку Кулямина. Слушали по местному радио Пугачёву «Белая панама», Леонтьева «Шла обезьяна», какие-то песни у них пошли похожие. Отдал Марине Авдеевой её кассету с рок-оперой «Юноной и Авось».
После работы встретился с Женькой на станции метро «Фили», и мы поехали в ателье по пошиву брюк. С него сняли мерку, он отдал джинсовый материал. А я сегодня должен был получить готовые, но сделать это не удалось. Попросили прийти в понедельник вечером.
После ателье отправились в кинотеатр «Звёздный». На новый фильм. Что-то «…карусель на площади». Играет Адамайтис, дочь Бондарчука. Понравились девочки, игравшие сирот. Все остальные играли средненько.
Вышли из кинотеатра и доехав до станции метро «Парка Культуры» распрощались.
Приехав домой, позвонил Юле. Договорились созвониться в понедельник. Так как в воскресенье у неё репетиция. Написал перед сном стихотворение.

20 декабря 1986 года, суббота
Проснулся по звонку Валерки Кулямина. Он звонил с работы, просил свои деньги, которые я вчера за него получил. Договорились в тринадцать тридцать встретиться у магазина «Диета». До отъезда я штудировал «Первую любовь» Богомолова. Уезжая, сказал маме, что через полчаса вернусь. Пока ждал Валерку, прочитал рекламу на щите. Гость Москвы – Александр Розенбаум даёт в киноконцертном зале им. Моссовета вечер. Да не один, а целых четыре.
Я отдал Валерке деньги, и поехал на станцию метро «Преображенская площадь». В кинотеатр «имени Моссовета», туда, где должен был петь Розенбаум. Билетов на концерт не было. Я пошёл на текущий сеанс, картина называлась «Осень». Фильм, видимо, давно снят и пролежал на полке лет пятнадцать. Совсем другой быт, в пивной порядочные женщины пьют пиво. Сейчас в пивной ни одной женщины, даже алкоголички не встретишь.
Вернувшись домой, получил выговор. Мама ругала за мою беспечность. Сказал, вернусь через полчаса, а самого нет и нет. Я об этом не подумал.
Созвонившись, поехал к Витьке. Он живёт у магазина «Лейпциг». Смотрели цирковой выпуск о Никулине и Шульгине. После этого пили чай. Витька порекомендовал съездить завтра в театральную студию у магазина «Спартак», посмотреть игру его друга.

21 декабря 1986 год, воскресенье
Проснувшись, позвонил Женьке и предложил вместе сходить в театр-студию, которую вчера мне порекомендовал Витька. Женька согласился.
После завтрака я стал делать гимнастику для дыхания. Взял воздушный шарик и, разгуливая по комнате, стал его надувать. Надую шарик, выпущу воздух, затем снова надую и выпущу. Подошёл к окну, засмотрелся на девушку, катающуюся на коньках. И мой воздушный шарик лопнул.
После обеда позвонил Витьке, он договорился с актёром, играющим в спектакле, в студии нас будут ждать. До семнадцати часов я читал «Короля Лира». Встретившись с Женькой на станции метро «Октябрьская», отправились в студию под названием «Студия в Старом Парке».
Мы приятно удивились самому парку, и людям, и студии. Смотрели трагическое представление по произведениям Юрия Олеши, под названием «Нищий или смерть Занда».
На входе в студию мне дали контрамарку от Юрия Черкасова на два лица. Дождавшись девятнадцати часов, мы вошли и заняли свои места.
Спектакль превзошёл все мои ожидания, особенно игра Юрия Черкасова. Меня с Юрой в ГИТИСе познакомил Витя Павлюченков и из короткого знакомства я мало что вынес. А тут фейерверк эмоций, яркая, прекрасная игра. Юра очень интересен на сцене. У него непременно впереди большое актёрское будущее.
После спектакля взглянул на жизнь по-другому, открыл для себя новую страничку в книге жизни, что в последнее время большая редкость.

22 декабря 1986 года, понедельник
На работе долго завтракали. После чего Борька стал заниматься тяжёлой атлетикой, тягая гирю 32 кг, а я принялся надувать воздушные шары, которые взял с собой.
После работы поехал на «Добрынинскую» встречать Женьку. Он купил билеты в «Художественный» на фильм «Воспоминание о Владимире Семёновиче Высоцком» на двадцать один сорок. До фильма решили съездить ко мне поужинать.
В это время мастер, приведённый отцом с работы, ремонтировал телевизор. Я позвонил в ателье, спросил насчёт готовности своих джинсовых брюк. К сегодняшнему дню они обещали их сшить. Увы, ателье стало тем самым, что высмеивают в сатирическом журнале «Крокодил». Брюки мои не готовы.
Пока мы сидели дома, звонила моя первая любовь Оля Добрынина. Под предлогом узнать, как я сдал экзамены, предложила встретиться. Этого мне только не хватало. Я попросил её позвонить мне завтра вечером.
Поехали в «Художественный», посмотрели фильм «Воспоминание о Владимире Семёновиче Высоцком». После просмотра заболело сердце. Это не воспоминание, а какой-то ералаш. Настроение после картины было гадостное. Вернулся домой в двенадцать ночи и, чтобы как-то успокоиться, позвонил Юле Силаевой. И только после этого взглянул на время. Она подошла к телефону сонная, отругала меня и попросила позвонить в другой раз.
Я сам во всём виноват, но на Юлю обиделся, из-за того, что не захотела выслушать, разделить мою боль. Собственно, оказался в положении Добрыниной, звонившей мне днём.

23 декабря 1986 года, вторник
Встал рано и на работе был ровно в восемь часов. Никого в мастерской ещё не было. Рабочий день, как по написанному сценарию – завтрак, прогулка в универмаг и обед.
Повторил с Борькой монолог Гамлета: «Быть или не быть?» и «Первую любовь» Богомолова. Настроение было неважное. Предложил Борьке купить по бутылочке пива, но потом отказался от этой затеи. Коля и Андреич тоже стали бы просить пива, а проносить на работу такое количество спиртного небезопасно.
Помогали Сане менять трос в гараже. Целый час промучились, но так ничего и не сделали, оставили всё до завтра. Играли в домино. Я в паре с Андреичем, Борька в паре с Саней. Счёт 1: 1, а третью партию так и не доиграли.
С работы я поехал в ателье, получил свои брюки из джинсовой ткани. Сшили хорошо, как я и просил – широкие с просторными карманами. Дома надел их и стал разнашивать - выгляжу в них непривычно.
Написал рассказ. Оля Добрынина не позвонила. Звонила Таня, она вся в делах. Вокруг неё комсомольцы - бесполые существа. Сказала, что в институт Культуры её берут на работу, да она туда не идёт. Позвонил Юле, поинтересовался, какие ей нужны продукты. Она обиделась: «Что я совсем маленькая, что ты меня кормить собрался». Храбрится, а есть наверняка ей нечего. Обязательно к ней съезжу или в четверг или в пятницу.

24 декабря 1986 года, среда
Сегодня распределяли годовые премии - шестьдесят рублей на четырнадцать человек. Смех, сквозь слёзы. Учили с Борисом отрывки. Гамлетовское «Быть или не быть?» в сносном виде. А Богомолов «Первая любовь» идёт туго.
В обеденный перерыв ездили в мебельный магазин. Хочу купить себе шкаф с антресолью. Видели как раз такой, какой мне нужен, стоит сто восемьдесят семь рублей.
После работы встретились с Женькой и пошли в кинотеатр «Ударник» на фильм «Солярис». Но сеанс отменили в связи с порчей плёнки. Неудачей закончилась попытка купить абонемент в бассейн «Москва» на январь месяц.
За ужином смотрел документальный фильм об американском кино, проникшем на экраны Франции, Италии и других стран Западной Европы и мнения известных режиссёров, актёров, писателей и даже певцов об этом безобразном явлении.
Позвонил сегодня Оле Добрыниной, её отец передал трубку дочке и мы с ней коротко поговорили. Разговор мне не понравился. Я наверно не буду больше поддерживать с ней контакты.
Звонил Ане, она ходила в Ленком на «Гамлета». Принца Датского играл Олег Янковский. Ей спектакль не понравился. Я позвоню ей в пятницу, быть может, в воскресенье встретимся.

25 декабря 1986 год, четверг
Толи всё нет, - лечится после аварии. Максимыч и Коля скучают. Хочется им выпить, да спирт в сейфе под замком.
По просьбе дяди Яши позвонил с работы медсестре Татьяне Перуновой в Красногорск. Договорились, что вечером заеду, заберу у неё люстру для родственников из Каунаса.
Ходили в обеденный перерыв в магазин. Пиво привезли, поставили ящики горой, до потолка и стали с утра торговать. Выстроилась очередь за пивом, все в строительных, рабочих робах.
После работы я поехал в Красногорск. С «Тушинской» на электричке, а там пешком. Через занесённое снегом поле, через госпиталь я вышел к общежитиям медперсонала и без труда отыскал квартиру шестьдесят пять.
Позвонил, мне не открыли. Через дверь сказали, что Татьяна ушла за девочкой в детский сад. Я остался стоять на лестничной площадке. Повторяя про себя монолог Гамлета, я дождался хозяйку.
Люстра оказалась самая обычная. Конечно не моё это дело, но с такими мытарствами и такой кровью, везти её из Москвы в Каунас, где точно таких же, наверное, пруд пруди.
Из дома звонил Юле, сказал, что завтра приеду. Она просила ничего с собой не привозить.

26 декабря 1986 года, пятница
После завтрака я открыл книгу Ю. Мочалова «Первые уроки театра» и сразу вспомнилась студия. Ольга Николаевна эту книгу прочла раньше меня.
В обеденный перерыв ходили в магазин, я накупил продукты для Юлии и оставил их в камере хранения.
Звонил Толя, просил Бориса принести домашнюю настойку в бутылке ёмкостью ноль семь литра. Что-то совсем обнаглел.
После работы ездил в бассейн «Москва», купил наконец абонемент на январь месяц на двенадцать посещений. Пять рублей тридцать копеек.
Дома написал рассказ, поиграл на гитаре и поехал к Юле. Она напоила меня чаем с вишнёвым вареньем и попросила, чтобы в следующий раз продукты я не привозил.
В автобусе по дороге домой, встретил Ольгу Мягкову, она возвращалась с ипподрома. Сказала, что кличка коня, на котором я катался,- Указ. Приглашала посещать занятия, я обещал.

27 декабря 1986 года, суббота
Проснулся поздно, дома вдвоём с отцом. Мама с сестрой ушли на завод трудиться.
Позавтракав, позвонил Женьке, встретились на станции метро «Добрынинская». Пошли в клуб ЗВИ. Смотрели мультфильмы для взрослых, снятые ещё до указа. Водку в мультфильмах продают с одиннадцати часов до двадцати, а сейчас-то с четырнадцати и до девятнадцати. После сеанса поехали на станцию метро «Преображенская площадь» в кинотеатр «им. Моссовета». Решили попробовать прорваться на концерт Александра Розенбаума. Но все билеты проданы.
Заехали в ГУМ. Купили камеру от футбольного мяча, для моей дыхательной гимнастики и разъехались по домам.
Вечером звонил Ане, она заболела гриппом, лежит в постели. Звонил Юле, предложил проводить её домой в Куйбышев, она отказалась. По телевизору смотрел «Музыкальный ринг». Спать ложусь поздно.

28 декабря 1986 года, воскресенье
С утра, на скорую руку, перекусив чаем и бутербродом с сыром я поехал в кинотеатр «Художественный». Хотел сходить сразу на два фильма подряд. В одиннадцать часов «Воспоминания» про Высоцкого, а следом «Чужая белая и рябой». Для того, чтобы вернуться домой пораньше, сходить в библиотеку, сдать книгу. Но в одиннадцать часов шёл детский фильм. Я купил билеты на тринадцать и пятнадцать часов и отправился гулять по Старому Арбату.
Арбат украшен, наряжен, продавцы на улице торговали сушками и чаем. Жарили шашлыки. Всё это мне казалось показным, искусственным, но после того, как выпил «Сбитень», настроение улучшилось.
Спустившись в вестибюль станции метро «Смоленская», я сел на скамейку и стал записывать в блокнот появившиеся мысли.
Смотрел по второму разу оба эти фильма, про Высоцкого и «Чужая белая и рябой», пошли хорошо. Домой приехал голодный и продрогший.
Вечером по Ленинградской программе смотрел «Монитор».

29 декабря 1986 года, понедельник
В автобусе, по дороге на работу, прижали так, что я не смог выйти на остановке «Бородинская панорама». Пришлось ехать до остановки станция метро «Кутузовская». До станции «Фили» добрался на метро.
Валерка написал протокол профсоюзного собрания группы, которого на самом деле не было. Написал речи за тех, кто молчал и всё это дал мне завизировать. Как будто я был секретарём и вёл протокол заседания. Я подписал.
Пришёл Максимыч, он сегодня заступил на смену. Принёс бутыль самогона ёмкостью ноль семь литра и вместе с Саней они стали пить.
Пришла Лена, они и её взяли в свою компанию. Ленку так напоили, что она к обеду уже не могла ходить. Борьке дали оклад - сто восемьдесят рублей. На работе все это восприняли с завистью.
Пришёл Толя, лицо всё в шрамах больших и малых, словно били его кастетами. У него изменилось выражение глаз и голос. Самогон пить не стал. Отпустил себе маленькую бородку, стал похож на шведа.
На группу дали два новогодних заказа, мы решили никому не звонить и отдать их Сане. Он сначала обрадовался, а потом вспомнил своего шурина скверными словами и от заказов отказался. Борька заказы тоже брать не захотел, я взял оба.
После работы, встретился с Женькой на «Добрынинской». Мы отправились в кинотеатр «Ударник» на киноленту «Хорошо сидим». Фильм снят плохо, хотя и собрали хороших артистов.
Возвращаясь домой, я повторял про себя монолог Гамлета «Быть или не быть?» и не заметил дорогу.

30 декабря 1986 года, вторник
С утра остался на работе один. Позвонили из столовой и сказали, что лифт сломался. Пошёл, посмотрел, оказалось, действительно сломан. Вернулся в мастерскую, а там уже Борька и Валерка. Пошли ещё раз в столовую вместе с Борькой. По дороге встретили Васильева. Он сообщил, что двадцать пятого декабря умер Андрей Тарковский. Мне, ни разу не видевшего Тарковского, не знавшего его лично, стало плохо, как будто я получил известие о смерти близкого и родного человека.
Вдвоём с Борькой мы тоже ничего не сделали, то есть он не сделал, так как я и не прикасался к подъёмнику. Борька с Валерой сходили в третий раз и только после этого пустили лифт.
С утра по местному радио объявили, что в клубе будут показывать мультфильмы для взрослых. Мы ходили, смотрели полтора часа в рабочее время.
Почитав вслух книгу Ю. Мочалова, мы принялись за обед. Борька принёс Толе настойку, восемьсот пятьдесят грамм. Мы её сегодня пили. Я, Борис, Чекуров и Саня. Настойка до того всем понравилось, что Саня просил принести добавки.
Звонила на работу Таня, интересовалась, почему я не приходил на вечер, обещала позвонить пятого числа. С работы ушли на полчаса раньше, я должен был получить набор. Но простояв эти полчаса на морозе, узнал, что заказы будут завтра.
После этого известия я энергично направился к метро и поскользнувшись, чуть было не упал. Стал махать руками, и пустые банки из под супа, лежавшие в тряпочной сумке, ударившись о стену нашего здания, разбились вдребезги. Я их оставил в ближайшем мусорном контейнере.
Ходил в библиотеку, сдал «Трагедии» Шекспира. Выписал в читальном зале стихотворения Михаила Светлова «Итальянец» и Николая Асеева «Ещё за деньги люди держатся».
Вечером смотрел передачу «Шире круг». Звонил Витьке, он что-то не в духе. Поздравил его с наступающим Новым годом.
Позвонил Севе Хабарову, трубку подняла девица. Сказала что Севы нет дома, но он скоро подойдёт. Так я его и не поздравил с наступающим праздником. Сколько ни звонил потом, всё было занято.

31 декабря 1986 года, среда
Ни Толи, ни Коли на работе не было. С утра, до прихода Андреича, я Саня и Валера Чекуров допили вчерашнюю Борькину настойку. После этого позвонил Коля Новиков: «Приходи за заказом на улицу».
Я надел телогрейку поверх рабочего халата и побежал. Выбежав на улицу, наткнулся на Таню Андрианову. Она не меняется, всё так же хороша. Поздоровавшись друг с другом, мы одновременно улыбнулись, а глазами поцеловались. Эх, пропадёт моя буйная головушка.
Набор я взял и долго ещё стоял и рассказывал Коле Новикову о произошедшей с Толей аварии. И вместе с ним сокрушался над безжалостностью судьбы.
Пообедав, мы в четырнадцать часов разошлись по домам. Я позвонил и поздравил Севу, поздравил Аню. Пошёл в булочную. За хлебом стояла большая очередь. Человек сорок, не меньше. Все стояли на улице и жались, дрожали от холода. Я поехал в универсам на Славянский бульвар и купил хлеб там.
В девятнадцать часов мы встретились с Женькой на станции метро «Беляево». Отмечать Новый год решили на новой Борькиной квартире. Сам Борис с женой уехал на праздник к родителям.
Женька пригласил двух однокурсниц. С ними пили шампанское во время прихода Нового года.


Книга вторая. Пан или пропал
Часть первая
Глава 1 Празднование Нового года

1 января 1987 года, четверг (Красный день календаря)
Проснувшись утром, девушек я не застал, они уехали с первым автобусом. Было не совсем утро, - во всю уже шёл фильм «Обыкновенное чудо». Посмотрели фильм с большим удовольствием. Открыли бутылку водки, выпили по рюмке с Женькой вдвоём. Я спустился на улицу к телефону-автомату и позвонил Борьке на Шаболовку. Но там никто не брал трубку. Звонил к себе домой, та же история. Промёрзнув, я вернулся в квартиру, где по телевизору уже шёл хоккей. Играли наши с канадцами и порадовали своей игрой. Всё живое, настоящее всегда вызывает удивление и интерес.
Затем смотрели фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Весь день просидели у телевизора. Пили водку, закусывали, и на душе было хорошо. Так хорошо, как будто отдохнул на курорте.

2 января 1987 года, пятница
Полночь, - пью чай и начал читать Пушкина «Пиковую даму». К двум часам ночи дочитал и уснул в комнате на диване. Проснулся позже Женьки. Он мыл на кухне посуду и убирал со стола. Встав, я приготовил завтрак, и мы сели трапезничать. Оставшийся хлеб, порезанный на ломтики, засох, и нам пришлось грызть сухари.
Позавтракав, я пошёл на улицу к телефону-автомату и наконец дозвонился до Бориса. Узнал, что Юрка приглашает нас к себе. Договорился, что сначала мы с Женькой заедем к ним на Шаболовку, а потом все вместе отправимся к Юрке.
Прибравшись в квартире, мы выехали через час, но нас задержали в дороге. На тринадцатом этаже лифт остановили подвыпившие художники. Показав выставку своих работ, они попросили нас позировать. За считанные минуты наши портреты были написаны и повешены на стенды. Зайти за портретами художники попросили вечером.
Приехав на Шаболовку, мы угостились грецкими орехами и, сев в тридцать восьмой трамвай, все вместе поехали на «Академическую».
У Юрки сын Рома, уже большой, глазастый. Не верится! Настолько это просто и в то же время величественно. Новый человек, живой Юркин портрет. Наверно небывалое, ни с чем не сравнимое чувство – чувство отцовства. И гордость, и счастье, и всё-всё-всё в нём есть. Я тоже хочу сына, но не от первой встречной, а от любимой, единственной.
Выпивали, закусывали и обо всём говорили. Сегодня четвёртый день беспрерывного пьянства. Я пить устал. Домой приехал вымотанный.

3 января 1987 года, суббота
Последний день отдыха, завтра на бездельную, вынужденную работу. Проснулся в двенадцать часов. Снился сон, что я знаменит, что вокруг меня всё известные люди. Все почему-то глупые и надоедливые, я с ними во сне ругался. Позавтракав, позвонил Женьке, и мы встретились на «Добрынинской». Посмотрели афишу и отправились в кинотеатр «Октябрь» смотреть фильм «Борис Годунов» в постановке Сергея Бондарчука. До фильма зашли в Дом книги, в букинистическом отделе я купил себе учебник по криминалистике. А в «Мелодии» приобрёл два диска «Юнона и Авось». И всё из-за одной единственной арии «Ты меня на рассвете разбудишь». Отоварившись, пошли на фильм, который мне очень понравился. До просмотра меня убедили, что фильм плохой, и я легко с этим согласился. Поскольку сам снимался в этом фильме в массовых сценах на Красной площади, мне показалось, что режиссёр халатно относится к своей работе. После просмотра киноленты мнение моё изменилось. Те эпизоды, что снимались с моим участием, были вырезаны и не вошли в состав фильма. Вернувшись домой, пребывал в хорошем настроении. Зима снежная, погода морозная, все деревья покрыты сказочным снегом. Красотища! Что ни дерево – произведение искусств. Я под впечатлением увиденного сел и набросал несколько литературных зарисовок на снежную тему. После этого пошёл смотреть фильм «Рождённые революцией». Одновременно листал «Литературную газету». Только сегодня я отошёл от праздников. В «Октябре» видел ту самую скрипачку в оркестре, которая одним своим видом и многообещающей улыбкой возвращает мне хорошее настроение.
Прочитав в «Литературной газете» фразу Маяковского из поэмы «Про это»: «Воскреси – своё дожить хочу», решил, что нужно найти и вспомнить отрывок с этими словами, который учил. И воспринял эти слова в газете, как напоминание о том, что уже сейчас надо готовиться к экзаменам в театральное училище, а не откладывать всё на последний день. У меня этот год для поступления последний. Последний и решающий. Тут как говорится или пан или пропал.


Глава 2 Отморозил нос

4 января 1987 года, воскресенье (рабочее)
С утра, как пьяный, не проснувшись, побежал на работу. Опоздал. Хорошо, что ни Коли, ни Толи не было. Они бы, не сказав ни слова, надулись. Воспринимают мои опоздания, как личное оскорбление.
Ходили с Борькой с утра к электрикам, носили дрели на проверку. Принёс на работу «Криминалистику», купленную вчера в Доме книги. Все наперебой стали книгу выхватывать и разглядывать.
В обед играли в домино, я в паре с Борькой, Толя с Андреичем. Первую партию мы проиграли, вторую выиграли. Третью, которую я объявил не решающей, но решительной, мы тоже выиграли. Толя, покраснев, как помидор, под предлогом, что хочет курить, выбежал из мастерской. А Андреич ходил ошарашенный и что-то невпопад напевал. Они так сильно переживают проигрыш, что наверно было бы правильнее им поддаться. Возможно, что-то важное про себя загадывают: «Если выиграю – получится». А тут – бац! Не выиграли. Трагедия.
После работы поехал прямиком домой. Поставил «Юнону и Авось» на проигрыватель и, слушая рок-оперу, занимался гимнастикой. Впервые после долгого перерыва. Пробовал стоять на руках. Вставая в первый раз, кровь сильно прилила к голове. А впоследствии всё нормализовалось. Надо бы стояние на руках сделать повседневной нормой.
Вечером перед сном читал Пушкина. Сначала «Арапа Петра Великого», а затем поэму «Граф Нулин». Читаю произведения Александра Сергеевича и поражаюсь. Что ни слово - самородок, что ни фраза - светлая мысль. На века написано. Изменится быт, возможно даже поменяется государственный строй, но сущность человеческая, понятия о добре и зле останутся неизменны. Как бы научиться писать, как Пушкин. Всё бы за это отдал.

5 января 1987 года, понедельник.
День получки. Все работающие в смену, приехали за деньгами. Толя получил спирт и угощал им прибывших сотрудников. Весёлые, довольные собой и своей жизнью, расходились они по домам. Глядя на них, я злился на себя за то, что не имею в душе покоя. Какая-то неведомая сила влекла меня к высокому, далёкому, непознанному и неизведанному. В сердцах я размышлял: «А стоит ли игра свеч? Почему бы не успокоиться, не угомониться? Пил бы со всеми спирт и был бы этим счастлив». Но тотчас я ловил себя на неискренности: «Нет, не стал бы я счастливым и не успокоился. И легко на душе у меня только от того, что я выбрал дорогу, знаю цель и иду к ней. Есть желание лицедействовать, есть желание скрипеть пером. И я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы добиться результата».
Коля, напившись пьяным, хвастался обновкой. Снял перед всеми штаны, демонстрируя цельновязаные трусы. Вера Шишацкая кричала, отказываясь платить пятьдесят копеек за лотерейный билет «ДОСААФ», который насильно распределяют между рабочими в дни получки и аванса.
После работы встретился с Женькой. В кинотеатре «Буревестник» смотрели фильм «Зеркало треснуло». Вечером пробовал читать «Гаврилиаду» А.С. Пушкина. Но ничего из этой затеи не получилось. Спать не хочется и бодрствовать нет сил. Таня, обманщица, не позвонила, а я очень ждал её звонка.

6 января 1987 года, вторник.
Утром встал бодрым, за пятнадцать минут оделся и пошёл на работу. Приехал первым, сразу за мной в мастерскую вошёл Борис. Следом Саня и Максимыч.
Саня решил сегодня напиться. Выпросил у Толи кружку спирта, разбавил его с водой и с самого утра напился пьяным. Пришла комиссия во главе с парторгом Кузнецовым, стала, как обычно, пустословить и играть в какую-то только им понятную игру. Саня будучи «хорошеньким» стал смеяться из-за шкафчиков, являющихся ширмой отделяющей нашу столовую от мастерской. Только случай спас его от разоблачения. Сегодня Саня должен был ехать на другой объект, но так как его состояние не позволяло ехать одному, Толя попросил Бориса съездить вместе с ним.
Оставшись втроём, мы мирно существовали. Толя с Максимычем в пьяном, а я в трезвом виде. Похвалив меня, они стали расхваливать себя и жаловаться нашим женщинам на жизнь.
После работы мы встретились с Женькой на станции метро «Октябрьская» и поехали к Борису. Надежда, жена Бориса, угостила вкусным пловом и настойкой из чернослив. Хорошо сидеть за круглым столом и разговаривать с друзьями. По цветному телевизору смотрели документальный фильм «Монолог» с разговорами и песнями В. С. Высоцкого

7 января 1987 года, среда
На дворе минус тридцать пять градусов. Всё белым-бело, настоящая русская зима. Деревья все снегом запорошены. Утром бежал на работу и отморозил себе кончик носа.
Толя приехал на работу к обеду, еле-еле оклемался после вчерашней пьянки. И сразу же налил Сане, тот выпил и повеселел. Ленка гадала мне на картах, так как сегодня Рождество. Но ничего нового не сказала. Гадалка должна удивлять. Играли в домино. Я в паре с Толей, Борис с Саней. Мы проиграли. На работу отнёс четыре книги, все читают мою литературу. Сам как ни старался найти что-нибудь и выучить, - никак не смог.
После работы поехал домой. У меня абонемент на январь в бассейн «Москва», но по такому морозу не до заплывов. Постоял на руках, поработал с голосом, как учил профессор Василенко. Полистал новую «Литературку», дельного мало в основном всё пустое.
Понравилась передача «Разговор журнала «Огонёк». Главным редактором этого издания стал Виталий Коротич. Он интересным, живым языком говорил о накопившихся проблемах. Хочет поднять у «Огонька» авторитет. В добрый час.

8 января 1987 года, четверг
Утром пришлось постоять на остановке в ожидании автобуса. Температура минус тридцать пять по Цельсию. Холодно не было, а нос отморозил. Пришёл на работу, посмотрелся в зеркало, а кончик носа белый.
На работе без изменений. Андреич напился с самого утра. Рассказывал похабные, матерные анекдоты и пел песню: «Где соловей в кустах поёт и соловьиху к сердцу жмёт. Где сову филин обнимает, обещает, знать обманет, - замуж не возьмёт. Где косой заяц ждёт лису. Она давно с бобром в лесу…».
Таисия Яковлевна начала было сплетничать, но я это безобразие пресёк. Тогда они вышли из мастерской вдвоём с Толей, и она стала нашёптывать сплетни ему одному. Кроме «свежих», видимо что-то крамольное рассказала про нас с Борисом. Потому что Толя смотрел на нас сумасшедшими глазами и чуть было не плакал. Славная женщина Таисия Яковлевна и все женщины у нас на работе славные, но вся жизнь у них состоит из одних только сплетен. Свелась только к этому.
Играли в домино. Мы в паре с Борисом, Толя с Андреичем. Две партии мы выиграли, четыре проиграли.
После работы занимался гимнастикой под музыку, читал Пушкина и смотрел по телевизору баскетбол.

Глава 3 Андреич о себе
9 января 1987 года, пятница
Я приехал на работу без пяти минут восемь. Андреич после смены уходил домой. Но перед тем, как уйти, он рассказал историю своей любви.
Как после войны познакомился с женой, как жили они с ней душа в душу. Как родила она ему двух сыновей, заболела и рано умерла.
Константин Андреевич целовал меня в голову и говорил, что любит нас с Борисом, как своих детей. И он не обманывал. Андреич воевал, прожил насыщенную событиями, интересную жизнь, но сумел сохранить в себе юношеский задор и такое светлое чувство, как любовь.
Валера Кулямин и Толя спорили насчёт заявления штангиста Власова. Толе не понравилось, что Власов безапелляционно заявил, что 180 кг, которые он в своё время выжимал из-за головы, сейчас никто не выжмет.
Саня с Толей опять напились. Саня стал кричать на Маринку Авдееву, упрекать, что часами сидит на телефоне, не даёт ему позвонить. А ему нужно обмен квартиры утрясти.
Я принёс на работу две книги. Лермонтов «Герой нашего времени» и стихи С. Есенина. Но так и не смог почитать. То с бумагой ходил, как курьер, то с Борисом меняли лампы в кабине лифта. То Галина купила торт и мы, навалившись всем коллективом ели его. Так и день прошёл незаметно, ничего полезного для себя не сделал.
Ехал на работу, в автобусе встретил Женю Смирнова, а возвращаясь, - Игоря Коробейникова. У них обоих сыновья. У Жени Смирнова – Денис, а у Игоря – Лёша. Мои ровесники «рожают» сыновей, а я и мыслить не желаю о женитьбе. Все мысли только о том, как бы прославиться и стать великим. Не сумасшествие ли это?
Вернувшись с работы, стал писать. Хорошо сегодня шла работа, не заметил, как исписал тринадцать страниц. Такое нечасто случается. Начал со сказки, а закончил монологами и диалогами. Голова распухла, хорошо, что завтра выходной, - отосплюсь.

10 января 1987 года, суббота
Разбудила мама. Сказала, что нельзя столько спать. Я встал и пошёл умываться. По телевизору шёл какой-то фильм с молодой Верой Глаголевой. Война, раненый боец, так и не понял, про что и о чём. Сразу после фильма - «Утренняя почта». Ведущие - Семён Фарада и Илья Олейников. Фарада задал вопрос: «Что делает утром мужчина?». Он сам же и ответил: «Одевается и идёт к себе домой». Замечательная была программа, много шуток и каламбуров. Сразу после «Утренней почты» начался фильм про индейцев студии «ДЭФА» с участием Гойко Митича, «Вождь Белое Перо». Позвонил Женька, сказал, что едет в ателье на Матвеевскую и заедет ко мне. Затем начался фильм «Коммунист» с Евгением Урбанским. Как хорош он в этой роли. Приехал Женька, стали смотреть эту ленту вместе. Далее началась «Кинопанорама», а после неё «Музыкальная мозаика». Целый день просидел я у телевизора. Женька примерил сшитые в Ателье джинсы. Они на нём хорошо сидят. Дал ему почитать последние «труды». Он отметил тенденцию. Сказал, что писать я стал лучше, но всё ещё слабовато. Это собственно, я и сам понимаю. Смотрели фотографии. Я отыскал две потерянные плёнки из Нового Афона, не распечатанные нами. Смотрели фильм «Девчата» в двадцать один сорок. В том месте, где Илья приходит к Тосе с золотыми часами я занервничал. Появилось ощущение, что роль мою отбирают. В студии ставили эту сцену, я играл Илью.
Перед сном написал два стиха. Через силу почитал Леонида Андреева. Женька ночевал у меня.

11 января 1987 года, воскресенье
Первым встал Женька, он уселся за чтение книги, которую вчера не дочитал. Я ещё поспал, а встав, взял в руки рабочую тетрадь и прочитал ему вчерашние свои стихи. Даже не стихи, а рифмованные строки. Стихами их назвать нельзя. Женька не сказал ни слова. Я и без него знаю, что это всё не то. Но просятся на бумагу, что я могу поделать.
Застали самый конец «Утренней почты», которую вёл Юрий Николаев, бессменный ведущий. После «Утренней почты» показывали мультфильм «Снежная королева», а за ним фильм из «Госфильмофонда» «Марионетки» Якова Протазанова. Смотрел эту ленту впервые. Замечательный фильм! Слегка наивный, в чём-то печальный, в чём-то смешной.
Женька настроил мне гитару, он так и не послушал купленные мной пластинки «Юнона и Авось». Ну да ладно, в другой раз. Достали бутылку шампанского и распили её на троих: я, отец и Женька. Хорошо пошло шампанское. Отец стал вспоминать прежние времена, молодость. Он хороший рассказчик, – заслушаешься.
С сегодняшнего дня по второй программе пустили программу «Время» с сурдопереводом. Это можно только приветствовать.

12 января 1987 года, понедельник
Электропоезд шёл еле-еле, с ежеминутными остановками. Да ещё по дороге на работу я попал в туман, образовавшийся из-за разрыва трубы с горячей водой. Температура-то на дворе минус тридцать пять. Можно сказать, с приключениями добирался до своего «рабочего дома», до мастерской.
На работе опять сабантуй. Андреич напился с Колей и после нападок на Саню, стал нам рассказывать свою биографию. Стал демонстрировать пробитое пулями тело. На работу я привёз две книги, стихи Лермонтова и Блока, но ни одну в руки так и не взял. Трясина, болото затягивающее всё сильнее, - вот что из себя представляет моя работа. Надо приложить все силы, чтобы вырваться, оторваться от всего этого.
После работы встретился с Женькой на «Арбатской». Он уже купил два билета на американский фильм «Человек с другой планеты», что-то в этом роде. Героиня там курит и пьёт весь фильм. После фильма, приехав домой, я узнал, что маме на работе было плохо, сестра привезла её домой на машине скорой помощи. Маме к моему приходу стало лучше. Врачи сказали, что во всём виновато повышенное давление. Я поел и пошёл к себе в комнату читать книгу. Решил дочитать «В августе 44-го» Богомолова. Не получилось.
Позвонил Женька и сказал, что идёт интересный спектакль. Я включил телевизор. На экране Вельяминов и Болтнев обсуждали острые углы нашей действительности. Шёл спектакль «Два взгляда из одного окна». Хорошая, интересная работа. После просмотра я сел за «Первую любовь» Богомолова. Работа над ней вытянула из меня последние силы. Я этот рассказ то люблю, то ненавижу. Искусство требует жертв!

13 января 1987 года, вторник
Старый Новый год! Мороз ослаб и прекратил дуть сильный ветер. Сегодня я не прятал лицо в меховой воротник, и появилась возможность смотреть не только себе под ноги, но и по сторонам.
Андреич вчера на почве пьянства поссорился с Толей и сегодня убежал с работы пораньше. Пришёл на дежурство Валерка Кулямин. Позавтракав, мы с Борькой сразу же ушли на машины. Тем временем, отправив нас с глаз долой Толя, Коля и Саня допили оставшийся в канистре спирт, отмечая тем самым Старый Новый год. Напились сильно и потеряли контроль. Стали ругаться и спорить, мы все оказались втянуты в эту вакханалию. Зашёл спор далеко и коснулся кораблекрушения в Новороссийске. Мы негодовали, что до сих пор не наказаны и даже не выявлены виновники случившегося. А Толя, мотивируя свою позицию тем, что мёртвых уже не воскресить, предлагал всех виновников аварии простить.
Он себя поставил на место капитана сухогруза «Пётр Васёв», протаранившего пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов», на котором было тысяча двести тридцать четыре человека. А мы-то видим себя плавающими в холодной воде, вместе с тонущими людьми, четыреста двадцать три из которых погибло. Короче, с пьяным начальником спорить бесполезно, тем более, что он даже трезвым почти никогда не бывает искренним. Пили всем коллективом чай и ели торт, который купила Галька в магазине. Она принесла картишки с фотографиями голых мужиков. Повёрнута Галина на сексуальной почве. Хотя, что она? Все работающие у нас женщины, включая старух, обделены мужской лаской.
Как-то раз обнял одновременно Зинаиду Ивановну и Анастасию Ивановну, сидевших по обе стороны от меня и в шутку сказал: «Девочки мои, идите ко мне под крылышко». Они прижались ко мне с таким трепетом, что мне потом стыдно было за своё безобразное поведение. Саня, глядя на нас, хохотал.
После работы встретились с Женькой и поехали в кинотеатр «Новороссийск» на фильм «Потерпевшие претензий не имеют». Смотрел по телевизору «Карнавальную ночь». Все актёры в фильме улыбаются, все жизнерадостные, как и в фильмах Голливуда того времени. Написал стихотворение-шутку «Автопортрет», буду читать на экзамене приёмной комиссии. Да и другие свои работы надо будет подготовить.

14 января 1987 года, среда
Погода мягкая, снег, лёгкий ветерок. Поддавшись комфортному настроению, я решил поехать на работу на девяносто первом автобусе. И сразу же об этом пожалел. В автобус на конечной остановке «Улица Артамонова» набилось столько желающих уехать, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. На работу опоздал, но никто не сказал ни слова. Весь день смеялись и шутили. Женщины достали карты и стали гадать на свою судьбу. А что гадать, у них всё на лице написано. Сегодня день трезвости. Спирта нет, весь выпили. Вот и ходят понурые. Галька Алтухова принесла первый том сочинений Александра Блока, но не идёт он у меня. Не понимаю я его стихи, душа не принимает его поэзии. Люблю Пушкина, Лермонтова, Есенина, Маяковского. Быть может, с годами понравится и Александр Блок.
Отработав, поехал на встречу с Женькой. С ним «махнули» в кинотеатр «Звёздный» и купили билеты сразу на два сеанса. Первый фильм – испанский, «Люблю я цирк», что-то в этом духе. Про сестёр-близняшек. Всё экранное время одна из них пела песни , под которые я с наслаждением спал. А вторая картина - Ленинградской киностудии «Сошедшие с небес», по повести Алексея Каплера «Двое из двадцати миллионов». В главных ролях Абдулов и Глаголева. Перед фильмами подкрепились в буфете и смотрели видеомагнитофон, установленный в фойе.

15 января 1987 года, четверг
С утра было зябко. На работу приехал без продуктов, осталось со вчерашнего дня. Позавтракали Борькиными блинами с творогом и за обедом съели на двоих Борькин суп. Утром Галька Алтухова попросила ключ от грузового лифта у Шишкиной, а та ей отказала. Стали ругаться. Галька взяла наш единственный ключ. Пришлось вмешаться. Я предложил забрать у них все ключи и оставить один на всех, положенный по инструкции. Только после этого успокоились.
Учить прозу не получилось, читать Блока не смог. Ели сразу два торта, «проставлялась» Татьяна Григорьевна за повышение оклада. Чекуров принёс из дома два порнографических журнала. Сначала их показал начальству, Толе и Коле, а потом уже нам: мне, Борису и Сане. Журналы красивые. Но через несколько снимков начинает воротить. А в юношеские годы нравились подобные художества. Помню, за размытую чёрно-белую фотографию, на которой невозможно было понять, кто нагишом стоит у окна, мужчина или женщина, я выменял у сверстника пластиковую трубку для подводного плавания, книгу фантастики и полтора рубля денег.
После работы поехал домой, прилёг на диван и уснул как убитый. Проспал часа два. Поужинав, читал «Литературную газету». Понравилась статья о кинопроизводстве и о частном предпринимательстве. Первые советские кооператоры, в количестве пяти человек, хотят на «Кропоткинской» открыть кооперативное кафе. И газеты о них пишут, как о космонавтах и государство им помогает, а Минфин, если верить автору статьи, занимается саботажем.

16 января 1987 года, пятница
Не заметил, как быстро пролетела неделя. Так я снова останусь на бобах, и без института, и без знаний. С утра, позавтракав, сели играть в домино. Играл я в паре с Борисом и первую партию мы выиграли, а две последующие проиграли. Уступили свои места на кожаном диване Сане и Коле, а сами отправились в магазин. Борис поставил восемьсот пятьдесят грамм настойки и торт «Прага» за своё повышение оклада до 180-ти рублей. Настойку пили после обеда впятером. Коля пить не стал. Он был пойман женой, звонил ей с работы два раза вместо положенного одного, она определила, что он напился и дома был скандал. Так что сегодня он не поддержал компанию. Что-то и я зачастил с выпивками, - надо прекращать. Выпили, и Саня стал рассказывать, как он мёрз, подрабатывая дворником в тридцати градусный мороз и уверял, что Чекуров на его месте давно бы уже скончался.
Не успели мы съесть торт, как нас попросили сходить на Лабораторный корпус и включить лифты. После финских, наши отечественные машины выглядят примитивными. Не успели их включить, как сломались шахтные двери. Мне захотелось курить. Я попросил у Коли сигарету. Выкурил одну, потом другую и стало легче. Состояние было такое, что сигареты выступили в роли лекарства.
Вернулись с Лабораторного в шестнадцать часов, доели торт и разошлись по домам. Я поехал в «Художественный», хотел посмотреть фильм «Чужая белая и рябой» в третий раз, но не получилось. Дома по телевизору смотрел киноленту «Парень из нашего города» и плакал, как дитя. Прочитал статью Сергея Бондарчука, в которой он делился с читателями новостью. Известный в Голливуде продюсер приглашает его для съёмок фильма «Преступление и наказание». Я Бондарчука в этом только приветствую.

17 января 1987 года, суббота
Хотел подняться в девять часов, посмотреть «Утреннюю почту», но проспал. Встал, позавтракал и стал учить стихотворение А.С.Пушкина «Я вас любил». Играл на гитаре, пел. Затем написал пьесу. Для первого раза получилась не совсем плохая. Конечно, без особенной смысловой нагрузки. Но несмотря на это, для меня это шаг вперёд. После пьесы написал ещё рассказ о влюблённых. В общей сложности исписал сегодня двенадцать страниц.
Смотрел по телевизору «Музыкальный ринг» показывали рок-группу или ансамбль, как уж их там называют, о котором давно уже слышал - «Аквариум». Певец и автор песен Борис Борисович Гребенщиков. Пусть рвут меня на части, убивают, не могу понять и принять его песни.
Смотрел повторение «КВН–86». Одесские ребята – студенты ОГУ, показывали хорошие вещи.

18 января 1987 года, воскресенье
Встал поздно, в двенадцать часов. Позавтракал, оделся и поехал в кинотеатр «Художественный», на фильм «Чужая белая и рябой». На сеанс не попал, выстроилась огромная очередь.
Позвонил из телефона-автомата Женьке, договорились, что буду ждать его на «Курской» в центре зала. От «Художественного» пошёл через Старый Арбат к метро «Смоленская». На Арбате поговорил с актёром, наряженным в Деда Мороза. Он стоял там лишь для того, чтобы прохожие могли бесплатно сняться с ним на память. Я его спросил: «А можно со снегурочкой?». Он улыбнулся и ответил: «Можно, но её пока нет».
Встретившись с Женькой, пошли в кинотеатр «Новороссийск». Билеты проданы. Поехали в «Россию», та же самая история. Купили билеты лишь в «Ударнике» на «Бориса Годунова». По моей просьбе пошли на фильм второй раз. До сеанса решили перекусить. Но это в воскресный день не просто. Объехали четыре знакомых пункта общественного питания и все закрыты. Спасла пельменная у клуба ЗВИ.
Приехали в «Ударник», в автоматы поиграть не получилось - не подступиться. Пришлось фланировать по просторному фойе и разглядывать картины, развешенные по стенам. Картины эти висят уже целый год. Особенно мне не по душе изображение жены художника в обнажённом виде - старческое, обрюзгшее тело. Неужели необходимо рисовать жену непременно в голом виде? Вижу всё это не в первый раз и не только у этого художника, но и у других. Прямо какая-то тенденция.


Глава 4 Привет от Тани

19 января 1987 года, понедельник
На работу приехал с опозданием. Хорошо, что начальства не было. Переоделся в рабочую одежду, достал из своего шкафчика камеру от футбольного мяча и принялся разрабатывать дыхание. Пришёл Борис и мы пошли с ним к Марье Степановне в дистилляторную, где из титана наливаем в чайник кипяток. Вернувшись в мастерскую, позавтракали.
Пришли Толя, Коля, Саня и Валера Чекуров. Взяв инструмент, все они, кроме Сани, отправились на Лабораторный корпус. Мы с Борькой - в магазин. Он купил отвёртку для дома, а я пачку «Беломора» и коробок спичек. Пообедав, мы с Саней закурили. Я не знаю, что со мной происходит, что случилось, но я одну за другой выкурил подряд три «беломорины». У Сани после сигареты заболело сердце, он стал убеждать меня во вреде курения. Говорил, что особенно опасны сигареты из купленной мною пачки. Я с ним соглашался, но перед уходом выкурил ещё две сигареты.
Наши женщины, делать им нечего, собрались ехать к гадалке, что живёт у нас на Козловке. Я их не стал разуверять. Им хоть кол на голове теши. Пусть везут ей свои деньги.
После неудачной попытки позаниматься в клубе, я приехал домой и стал учить стихи М. Ю. Лермонтова: «Белеет парус одинокий», «Нищий». Повторил «Я вас любил» А.С. Пушкина. Затем принялся за чтение поэм Лермонтова: «Мцыри», «Исповедь», «Беглец», «Песня о купце Калашникове». Я не знал, что это Лермонтов написал про купца Калашникова. В школе мимо всего этого прошёл с помощью учителя литературы. Был уверен, что кулачные бойцы оба погибли в драке, а тут купцу голову на плахе рубят. Поэмы понравились.

20 января 1987 года, вторник
С утра не успев позавтракать, пошли с Борисом за сеткой-рабицей на новый объект. На обратном пути купили сахар, вернувшись, пили чай. После чепития нас снова погнали на Лабораторный, включить лифт для перевозки газовых баллонов. Включить-то мы включили, посадили рабочих в кабину, а машина возьми, да сломайся. Люди так и сидели, бедные, в лифте без малого полчаса. Я совсем сник, глядя на принятые нами устаревшие лет десять назад отечественные лифты.
Пришли Коля и Толя, стали вызволять застрявших рабочих. Меня отпустили в магазин, купить продуктов.
После работы поехал домой. Пробовал учить стихи, материал не поддавался. Отправился в парикмахерскую стричься.
В зале работали два мастера. Злая и добрая. Я пропустил подполковника, чтобы не попасть к злой. Но от судьбы не уйдёшь. Добрая, как оказалось, работала с одиннадцати часов, и её рабочий день закончился. Моя голова, в прямом смысле слова, оказалась в недобрых руках. Злая и неумелая парикмахерша обкорнала меня так, что родная мать не узнает. А ещё называется мастером. Впрочем, в моей трудовой книжке тоже написано, что я мастер. Как говорится - квиты.
Вернувшись домой, позвонил Анне, она поинтересовалась, что случилось, почему я ей так долго не звонил. Пригласила к себе домой в четверг.
Читал Есенина. Стихи, которые раньше знал, открылись сегодня по-новому. Может быть, буду читать их на экзамене. Они мне близки.

21 января 1987 года, среда
На работу поехал в ратиновом демисезонном пальто, и как это часто со мной случается, оставил «единый» в кожаном «реглане». Пришлось в метро менять двадцать копеек.
Толя, Коля, Саня и Максимыч выпили и разъехались. Саня домой, а остальные за добавкой в гостиницу «Россия». Там вторая работа Максимыча. В мастерской наступила тишина. Я прочитал рассказ Богомолова «Зося». Понравилась тонкость в отображении чувств.
После работы хотел пойти в кинотеатр «Кунцево» на фильм «Джентльмены удачи», но передумал. По телевизору смотрел четвёртую серию «Штрихи к портрету Ленина». Актёр Михаил Ульянов как-то необычно смотрится в роли вождя пролетариата. Но сам фильм интересен, не замечаешь, как пролетает время.
Перед сном повторял стихи Лермонтова и Пушкина.

22 января 1987 года, четверг
Двадцать второе января, а кажется, только вчера пил за Новый год. Привёз на работу Богомолова и читал, наверное, в трёхсотый раз, его рассказ «Первая любовь».
Утром Толя с Колей ушли на Лабораторный, дав нам с Борисом спокойно позавтракать. Во время обеденного перерыва купили Борису картошки и три тюка серой ваты. Его жена будет стегать одеяло.
Поругался с Галей Алтуховой. Она единственная из всех не сдала деньги на пятидесятилетие Татьяны Григорьевны, беспрестанно ругала будущую именинницу, а тут вдруг изъявила желание взять собранные мною деньги и купить ей подарок на свой вкус.
Поработали с Борисом. Заменили отводку на шахтных дверях. Старая, сломавшаяся не поддавалась и пришлось изрядно попотеть. Поставив новую, я ощутил неподдельное чувство гордости за свою работу. Так мало её в моей жизни, наверное и не без моей вины. Но как же нормальному человеку необходим труд! Моя тяга к труду говорит о том, что я ещё не потерян для нравственной, здоровой жизни. Только бы найти, отыскать правильную дорогу, не ошибиться бы на жизненном пути. Тешу себя надеждой на поступление в театральный ВУЗ, где, надеюсь, буду учиться и работать над собой, себя не жалея. Беда в том, что понимая, что для поступления необходимо трудиться уже сейчас, я всё откладываю и откладываю интенсивную подготовку.
Звонил Ане, у неё был занят телефон. Я был приглашён сегодня к ней в гости, но разозлился и не пошёл. Звонил Витьке, он спал. Звонил Женьке, мы с ним долго разговаривали. Смотрел фильм «Пиковая дама».

23 января 1987 года, пятница
Снова конец недели. Рабочие дни летят быстро, а выходные тянутся, как вечность. По дороге на работу встретил одного из тех шапочных знакомых, с кем здороваюсь охотно. Он собирался уходить в «Метрострой», но чего-то раздумал.
Работали с Чекуровым в шахте. После этого ходили с Борькой по магазинам. Зашли в аптеку, я угостил провизора Олю конфетой. Пришли на рабочее место и вернувшаяся из буфета Марина Авдеева, при всех, громко передала мне привет от Тани Андриановой.
Через какое-то время ещё раз при всех повторила её приветствие. Как бы намекая, что это не просто привет. Слушали музыкальную программу, по местному радио, которую вела Таня. Передавали те песни, которые совсем недавно завоевали наши сердца. «Две звезды», в исполнении Кузьмина и Пугачевой, «Мне уже многое поздно» и «Плот» в исполнении Юрия Лозы.
Саня сказал, что с понедельника его переведут в гараж и сразу затосковал. И нам с Борькой стало грустно. Уходит единственный человек из группы, который нам духовно близок и дорог.
После работы поехал в кинотеатр «Кунцево» на фильм «Джентльмены удачи». Картина смотрелась совершенно по-другому. Так и должно быть. Что-то ушло, но и что-то нашёл для себя новое. После киноленты домой. Звонил Юле Силаевой, у неё завтра зачёт по мастерству. Читал перед сном поэму «Чёрный человек» Сергея Есенина.

24 января 1987 года, суббота
Утром позвонил Витьке Павлюченкову и мы с ним встретились на «Юго-Западной». Я опоздал к оговоренному сроку, он сидел на скамейке и читал книгу «Репетиция – любовь моя» Анатолия Эфроса. Поехали в «Кинотеатр повторного фильма», купили билеты сразу на два сеанса. На фильмы «Андрей Рублёв» и «Репетиция оркестра». На первом же сеансе встретили двух Витькиных знакомых, одного из них я знал. Вместе поступали в театральные училища. Они поступили во МХАТ и наперебой стали рассказывать, что у них происходит. Жаловались, что им запрещают сниматься в кино вплоть до окончания института. Учатся они вместе с Данилой Перовым у Калягина. Хорошо о нём отзывались. Калягин три раза в неделю ведёт мастерство лично. Вспоминали своих сильных сокурсников и многое другое. Мне они не то чтобы не понравились, скажем так - хорошего впечатления не произвели. Эмоций много, энергетика сильная, но за душой ничего. Пришли ещё двое из училища МХАТа. Они держались обособленно, не имея желания общаться с нами.
«Андрей Рублёв» пошёл лучше, чем в прошлый раз. Многое заметил и многое понял из того, что не заметил и не понял в предыдущем просмотре. Хохотал от души, когда смотрели киноленту «Репетиция оркестра».
После фильмов заглянули в ГИТИС.
Дома смотрел кинокартину Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». Перед сном прочитал «Анну Снегину» Сергея Есенина.

25 января 1987 года, воскресенье
Встал в половине десятого. На станции метро «Добрынинская» встретились с Женькой. До клуба завода имени Владимира Ильича шли пешком. Мороз градусов пятнадцать и сильный ветер. А я в демисезонном пальто, расхрабрился после потепления. Ветер так сильно дул, что пробирал до косточек.
Перед фильмом выпили кофе и посмотрели работы творческих коллективов клуба ЗВИ. Понравились молодые ребята, танцевавшие в рабочих робах. Пришла мысль: «Необходимо преподавать танец в школах, приучать детей к музыке, к театру. А главное смотреть, у кого к чему склонность и разрешить ученикам следовать своим влечениям».
Сам я в пятом классе понял, что историю и литературу люблю больше математики и физики. И с каждым годом в этом убеждался всё сильнее. Жаль, что в моей школе не было ни театрального кружка, ни каких бы то ни было других.
Смотрели с Женькой фильм «Покаяние». Понять и разобраться в философских высказываниях автора я так и не смог.
Хотели сходить в кинотеатр «Россия» на документальный фильм «Легко ли быть молодым» - все билеты проданы. На «Плюмбум или опасная игра» Вадима Абдарашитова тоже не попали.
Дома посмотрел «Руслана и Людмилу» и два польских фильма про жуликов. Перед сном читал Есенина. Завтра на работу. Сашка Якимов с завтрашнего дня в гараже. Скучно будет без него.


Глава 5 Юбилей

26 января 1987 года, понедельник
Вчера был день рождения Высоцкого, а я за суетой и не вспомнил. Все газеты, кроме «Правды» и «Комсомольской правды», опубликовали статьи с фотографиями Владимира Семёновича и воспоминаниями знавших его людей. И на работе повесили стенгазету с портретом Высоцкого, целый день по местному радио звучали его записи и в завершении концерта пел Макаревич о смерти поэта. Марина Авдеева то и дело при всех акцентировала моё внимание на том, что передачу вела Таня.
Приехав домой, сел за первый том Пушкина. Пишет интересно и увлекательно. У Пушкина тонкий юмор, над иными вещами смеялся вслух. Дочитал до пятьдесят шестой страницы и перед сном взял у отца православный молитвослов. Отец забеспокоился, стал предупреждать, чтобы я не брал молитвослов на работу. Избегая неприятного разговора, я вернул книгу родителю.

27 января 1987 года, вторник
Приехал на работу в восемь часов. Коля после смены ушёл домой, Борька задерживался. В мастерской мы с Толей были вдвоём. И тут он мне вдруг признался, что тоже хочет в артисты. Я к этому отнёсся спокойно. Через пять минут эта блажь вылетела у него из головы. На самом деле он не знает, кем хочет стать. Не знает и не делает попыток узнать. Плывёт по течению, всё его устраивает. Я сам до недавнего времени был таким.
Пришёл Борька с Чекуровым, и мы все вместе пошли на машины. Мы с Борисом убирались, а Толя с Валерой неизвестно чем занимались. Красовались перед девушками на этажах.
Приехав домой, позвонил Анне на работу. По голосу чувствуется, что она обижена. Разговор не клеился. Обещал позвонить ей, когда она приедет домой. Звонил Юле – дома не оказалось. Звонил Тане. До Женьки так и не сумел дозвониться.
В программе «Время» передавали тезисы М.С.Горбачёва с пленума. Вроде всё говорит правильно, а перемен, как не было, так и нет. Смотрел фильм «Блокада» в двадцать один сорок. Некоторые артисты играют фальшиво, но я смотрел и плакал.

28 января 1987 года, среда
Разбудили в семь часов, я пошёл в большую комнату и включил телевизор. Первый день, когда перед походом на работу я успеваю посмотреть «голубой экран». Показывали мультфильм «Пёс в сапогах», по книге «Три мушкетёра». Мне понравилось с утра смотреть телевизор.
На работе Толя читает книгу Мочалова, как стать артистом. Но при своём желании стать актёром, он в последние дни стал всеми силами мешать мне заниматься подготовкой к экзамену. Несмотря на помехи, сегодня я выучил отрывок из Пушкина.
Ходили на новый объект. Толя совсем не заботится о своей репутации в наших глазах. Идёт с нами на Лабораторный корпус лишь для того, чтобы женщины, оставшиеся в мастерской, думали, что мы ушли работать. А на деле-то работы нет никакой и он, не зная, чем себя и нас занять, слоняется по новому объекту и тянет время. Пусть в мастерской думают, что мы работаем. Стыдно за него и обидно за себя. Зачем участвую в этой клоунаде? И почему я всё ещё на этой работе?
Вернувшись в мастерскую, играли в домино. Я в паре с Борисом, Толя с Андреичем. Первую партию мы проиграли, а две последующие выиграли. Опять это стало трагедией дня. Как же, - люди не умеющие проигрывать, проиграли. Толя красный, как варёный рак, молча ушёл курить, а Андреич ходил по мастерской и стонал, как раненый солдат.
Приехав домой, написал рассказ. По телевизору смотрел передачу о засилье американского кино. Затем программу «Время», где повторяли вчерашние кадры и говорили о замечательном докладе М.С. Горбачёва.
Смотрел передачу про актёра Алексея Грибова, кадры из золотого фонда.

29 января 1987 года, четверг
Сегодня проспал. Хорошо, что можно опоздать. Толя приходит к девяти, Коли не было. Одно огорчало, - на обед ничего не взял. Борька принёс на двоих.
Пришёл к нам новый сотрудник, с первого взгляда трудно что-то определённое сказать. Поработаем вместе, увидим, что за человек. Татьяна Григорьевна принесла из дома четыре бутылки, будет у нас завтра пьянка. Юбилей Татьяны Григорьевны. Это завтра, а сегодня мороз, а нам грузá везти на Лабораторный корпус. Двадцать штук по двести пятьдесят килограмм. Пока загружали на машину, отморозил щёки. Смешнее всего, что грузá так и не довезли, растеряли по дороге. Оказывается, подъезд к объекту – крутая горка. Для нас это спасение. Откатили вывалившиеся из кузова грузá на обочину и пошли греться.
В мастерской я спорил с коллегами. Уверял и доказывал, что не получают актёры по тысяче рублей в месяц и не такая она лёгкая, эта актёрская работа, какой они её себе представляют. Да только всё напрасно. Они молча слушают, а в глазах неверие.
За разговором я сказал, что веду дневник. Толя покраснел и стал интересоваться, зачем он мне нужен. Дань моде или блажь? А действительно, зачем мне дневник? Я так привык каждый день что-то записывать, что наверное, и не усну без этого. Ведение дневника стало потребностью. Нет, не мода и не блажь, а вполне осознанное дело.
Читал сегодня газеты, что принёс отец с работы. Мало умных статей, в основном, все пусты и бесцельны. После оттепели снова вернулись холода. А за окном кричат пьяные люди, встретившие весну среди зимы. Да так громко и вызывающе, что и впрямь верится, что весна не за горами.

30 января 1987 года, пятница
Татьяне Григорьевне сегодня исполняется пятьдесят лет. С самого утра все занимались подготовкой к банкету. К обеду накрыли огромный стол. Были водка, коньяк, рябина на коньяке. Из закусок красная рыба, осетрина горячего копчения, икра. Всего этого было в достатке. Разумеется, картошка, грибы, шпроты. Торт громадный на десерт.
Такое празднование на работе я вижу в первый раз. Все остались довольны.
Получил премию сто два рубля за три месяца.
После работы я поехал в кинотеатр «Художественный», чтобы купить билеты на фильм «Плюмбум, или опасная игра». Купив два билета на двадцать тридцать, я вернулся домой.
Дома меня ожидал дядя Яша, выписавшийся из больницы. Поговорили с ним. Позвонил Женьке, - его дома не оказалось. Позвонил Витьке, - он этот фильм смотрел. Так я один с двумя билетами, поехал на вечерний сеанс.


Глава 6 Массаж

31 января 1987 года, суббота
Утром встал поздно, в квартире вдвоём с дядей Яшей. Мама с сестрой каждую последнюю субботу месяца трудятся на заводе, а отец поехал в дом отдыха.
С утра я созвонился с Женькой, и мы договорились встретиться. Дядя Яша дал мне рецепт и список, что купить ему в дорогу и в подарок внукам. Встретились с Женькой на «Курской», поехали выполнять задание дяди Яши.
Сегодня мы с ним потоптали ноженьками. Сделав покупки, решили сходить в кино. Не удалось попасть ни в «Зарядье», ни в «Звёздный», ни в «Центральный Детский». Где билеты проданы, а где фильмы идут не те, которые хотелось бы посмотреть. Пошли в «Буревестник», на кинокартину «Размах крыльев» Одесской киностудии.
Мы взяли билеты за два с половиной часа до начала сеанса и в этот промежуток времени поехали любоваться красотами Музея изобразительных искуств, в котором ни разу не были.
Женька в кассе музея показал свой студенческий и купил два билета по десять копеек. Какие же красоты открылись нашему взору! Я был счастлив, рассматривая полотна великих мастеров. Красота картин произвела в моёй душе настоящую революцию. Я не знал, что обычными красками можно написать такие шедевры. Чудо!
Гуляя по залам, не заметили, как прошло время, и мы уже опаздывали в «Буревестник». Выходя из музея, я обратил внимание на красивую молодую женщину. Она улыбнулась мне так светло и открыто, что захотелось подойти к ней и взять за руку, а то и поцеловать. Находящейся с ней рядом мужчина, заметив улыбку на лице своей спутницы, покосился на меня злобно. Я не решился к ней подойти.

1 февраля 1987 года, воскресенье
Спал долго, хотел выспаться и переусердствовал. Встал с заплывшими глазами. Смотрел «Утреннюю почту», понравился номер с танцующим бородатым негром. После передачи пошли с дядей Яшей на почту. Сколько я его не упрашивал остаться дома, он не согласился. Пришлось идти отправлять телеграмму вдвоём. Шли медленно, - гололёд.
Вернувшись домой, узнал, что звонила Анна. Я тотчас набрал номер её телефона. Она поинтересовалась, не хочу ли я сходить на выступление Булата Окуджавы и других бардов. А также просила вернуть её книгу. Взяв томик Леонида Андреева, я побежал к ней.
Анна угостила меня конфетами, дала билеты на выступление бардов на второе февраля и прижалась ко мне спиной. Ждала, что я её обниму. Но сегодня я не в духе, не в настроении, - не обнял, не поцеловал. Из дома вышли вместе, я проводил её до остановки и пошёл в магазин за хлебом. Булки, которые стоили семь копеек, теперь стоят десять.
Пообедав, поехал на встречу с Женькой. Мы наблюдали на Старом Арбате красочное представление. Ряженые играли на музыкальных инструментах и пели.
Пройдясь по Арбату, мы отправились в клуб ЗВИ. Выпив в буфете фанты, уселись в двадцатом ряду. Мне досталось кресло под тринадцатым номером. Стали смотреть постановку театра им. Маяковского «Да здравствует королева, виват!». В антракте играли в автоматы и получили огромное удовольствие, что нельзя сказать про спектакль. Постановка не самая плохая из тех, что я успел посмотреть, но и хорошей её не назовёшь.
Вернувшись после спектакля домой, я помылся и лёг спать.
Сегодня в час двадцать уехал домой дядя Яша, на вокзал его провожала мама.

2 февраля 1987 года, понедельник
На работу опоздал. С пятницы в холодильнике остался салат «оливье», который мы с Борисом прикончили вдвоём. После этого устроили завтрак. Пришёл наш новый сотрудник Юра Ломакин и стал плакать. Оказывается его от нас забирают и переводят в другую группу.
Пошли с Борисом по магазинам, вдоволь погуляли. Вернувшись, по радио услышал новость. Театр на Таганке уезжает с гастролями в Париж. Будут показывать три спектакля, которые поставил Эфрос.
Поругался я с Таисией Яковлевной, сделал Ленке массаж ноги. Нога у неё распухла после вывиха. Сообщили, что умер Олимпий Иванович, наш комендант. Говорили, что он был личным пилотом Брежнева и в одном только Нью-Йорке побывал семьдесят шесть раз. На вид Олимпий Иванович был холёным и крепким мужчиной, а тут вдруг взял да и умер. За прошедший год слишком много смертей свалилось на мою голову. Хорошо бы от смертей отдохнуть.
После работы я сходил с Борисом за хлебом и поехал на встречу с Женькой. Борис поделился радостной новостью. Жена ходила к врачу, её смотрели в «телевизор» и сказали, что у неё будет мальчик.
Встретившись с Женькой на станции метро «Курская» направились на Измайловский крытый стадион, смотреть и слушать выступление бардов. Стадион оказался небольшим. Перед самым выступлением объявили, что Булата Окуджавы и Дольского не будет. Но концерт от этого не пострадал, а наверное даже выиграл. Я увидел много новых талантливых людей, которые пели под гитару свои песни. У одних послабее стихи, у других исполнительское искусство, но все они вызвали симпатию в моём сердце. Концерт понравился.

3 февраля 1987 года, вторник
На работу опоздал. Вошёл в мастерскую и попал на представление. Поминая покойного Олимпия Ивановича Константин Андреевич напился пьяным с самого утра. Пил он вдвоём с Колей. Не знаю, сколько они выпили, но такими пьяными я их давно не видел. Коля стал терять свою вставную челюсть. Она вываливалась у него изо рта. Розовая, как попка ребёнка, челюсть скакала по полу, совсем как живая лягушка. Ещё чуть-чуть, какое-то мгновение и я взорвался бы от приступа смеха. Но я изо всех сил мобилизовался и, глядя на это, даже не улыбнулся.
Снова делал массаж Ленке, тёр её распухшую ногу. По сравнению с вчерашней опухолью нога выглядела значительно лучше. Приятно помогать людям. После массажа получаю физическое и моральное удовлетворение. Мне обязательно надо работать, трудиться. Я это понял давно, но всё сижу и бездельничаю на своей стариковской работе.
Играли в домино перед закрытием, я с Максимычем в паре, а Коля с Толей. Мы выиграли две партии из трёх. Первую и третью.
После работы поехал в библиотеку. Читал Горького, его песни о соколе и буревестнике, о сердце Данко. Хорошо пишет, я читал и завидовал. По телевизору смотрел передачу о Михаиле Жарове и документальный фильм «Предел» о женщинах-алкоголичках в исправительной колонии. Одна хлеще другой. Хотят их исправить. Спать лёг поздно.

4 февраля 1987 года, среда
Прекрасный день! Воздух сладкий, весенний. Пахнуло ожившим лесом, и кровь забродила в жилах. На работе прочитал статью в газете о театре Табакова. По счёту пятую или двадцатую, слишком много пишут о студии. И всё слова, слова. Чтобы иметь представление, надо сходить и всё увидеть своими глазами.
Ходили с Борисом в магазин, по дороге катались на ледяной горке. Делал Ленке массаж, что-то медленно рассасывается у неё опухоль. Принесла мне шоколадку в знак благодарности. Мелочь, но приятно.
Помог старенькой бабушке спуститься по обледенелым ступеням в переход и попал в щекотливое положение. Не отпуская мою руку, она принялась благодарить и просить у Господа Бога для меня долгих лет и счастья. Говорила громко. Я покраснел от таких похвал, а женщины, проходившие мимо нас, кивали головами и поощрительно приговаривали: «Какой молодец!». Неужели дожили до такого времени, что за простое внимание надо благодарить.
Ходили с Женькой на «Островитянина» в театр им. Маяковского. С первого взгляда простой и даже занудный спектакль, но это только с первого взгляда. Всё к месту. И свет, и музыка, и декорации были так хороши, что в какой-то момент я испытал восторг от происходящего на сцене. Я словно прикоснулся к чему-то чистому, высокому. Домой ехал счастливым и возродившимся. Словно сделал сегодня ещё один шаг вперёд и вверх.
Хорошо играла Татьяна Аугшкап. Молодая, красивая, талантливая актриса.


Глава 7 Анна умеет ждать

5 февраля 1987 года, четверг
С утра пошли в конференц-зал, поздравлять парторга нашего отдела Кузнецова с днём рождения. Ему исполнилось пятьдесят пять лет. Вернувшись в мастерскую, стал читать в журнале «Смена» произведение Братьев Вайнеров. Сделал Ленке массаж, получил получку семьдесят два рубля. Долго стояли в гараже, беседовали с Саней, которого приказом из водителей перевели в автослесари.
За полчаса до окончания рабочего дня снова пошли в конференц-зал на собрание, представлявшее собой плохо отрепетированный спектакль с бездарными актёрами. Так ни к какому результату и не пришли, решили собрание перенести на другое время.
Заглянув домой, отправился к Театру Эстрады, где Женька томился в очереди за бронью на Геннадия Хазанова. Надежд на покупку билетов не было никаких. Кассы были темны, даже свет в них не зажигали.
Случилось чудо, достались билеты на откидные сидения девятого и десятого ряда, левая сторона. За это мы были готовы кланяться в ноги.
Концерт назывался «Избранное». Хазанов был в отличной форме и читал новые вещи. Один рассказ был о трёх алкоголиках, в воскресный день посетивших филармонию. Слушая его, я заливался смехом. Юморист показывал в мою сторону рукой и сказал что-то хорошее. От смеха и эмоций я не смог разобрать, что он говорил. Хазанов большой мастер!
Выходя из театра, встретил Сергея Маковецкого, одноклассника. Он собрался второй раз жениться. Говорит, что будущая тёща покупает ему машину, кладёт им с женой на книжку десять тысяч рублей и способна одеть и прокормить взвод солдат. Видимо, и женится только из-за денег. Обидно, был когда-то человеком с высокими устремлениями.

6 февраля 1987 года, пятница
Приехав на работу, узнал от Коли, что Бориса не будет, и обедать мы будем с ним вдвоём. Мы плотно позавтракали, и весь день я только тем и занимался, что ел.
Галька Алтухова принесла торт. Разрезав торт на части, я угостил ребят. Приходил главный сантехник, краснолицый Юрий Смирнов. Рассказывал в подробностях, как хоронили Олимпия Ивановича.
Делал Ленке массаж и читал «Завещание Колумба» Братьев Вайнеров. Играли в домино. Я в паре с Валеркой Куляминым. Два раза играли и оба раза проиграли.
Вернувшись домой, засел за телевизор. Стал смотреть всё подряд, закончил просмотр фильмом «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».

7 февраля 1987 года, суббота
Спал долго. Позавтракав, сел за зубрёжку отрывка, выбранного из «Старухи Изергиль» Горького. То место, где она рассказывает о сердце Данко. Заезженный отрывок, его рассказывает на вступительных каждый второй, но очень уж понравился. Время бежит неумолимо. А я занят лишь тем, что ищу причины, отговорки, чтобы не готовиться. Сегодня вот хотел учить и снова не вышло. После завтрака позвонил Анне и минут сорок с ней говорил. Разговор получился содержательным, интересным. Угли погасшего костра любви мы с усердием раздували с двух сторон. И получилось, - снова разгорелось пламя. Наши отношения снова пошли на подъём. Аня умеет ждать, она умеет не спрашивать лишнего и в тоже время участливо интересуется моими делами.
Позвонил Женька, он купил два билета на фильм Федерико Феллини «Корабль плывёт» в кинотеатре «Ударник» на семнадцать часов. До выхода из дома я смотрел передачу о ленинградском композиторе Петрове. Говорили актёры, режиссёры, - все хвалили. Фильм Феллини оказался скучным, не понравился. Возможно всему своё время, подрасту – пойму. А возможно, картина своё уже отжила.
Дома смотрел по телевизору «День рождения А.Райкина», и соревнование наших борцов. Вольная борьба, команды СССР и США. Из девяти схваток наши борцы одержали девять побед. Смотрел каждую схватку с удовольствием. Когда выигрывают те, за кого болеешь – приятно. А когда видишь, что выигрывают с большим мастерством – приятно вдвойне.

8 февраля 1987 года, воскресенье
Спал опять долго, ворочался, пока сам не решил, что нужно вставать. Сел учить басни Михаила Шевченко «Флюгер и громоотвод» и про глупого барана две басни, которые готовлю к экзамену. Стал было выкраивать куски из Данко, которые буду учить, но потом решил, что выучу весь рассказ. Играл на гитаре, пел песни. Написал два рассказа о животных и попробовал писать стихи.
9 февраля 1987 года, понедельник
Говорят, понедельник – день тяжёлый. Для меня день обычный, ничем не отделимый от других рабочих дней. Посмотрел с утра по телевизору выступление Аллы Пугачёвой и поехал на работу с опозданием в полчаса. Зачем приходить в восемь часов, когда все приходят к девяти. Да и после девяти работы никакой.
К Марине Авдеевой приехали гости из деревни, она стала на них жаловаться. Все стали вспоминать плохим словом своих гостей из деревни.
На работе происходят пусть небольшие, но изменения. Толя бросил пить и после того, как прочитал в журнале «Здоровье» статью, стал интенсивно заниматься спортом, Я сидел и переписывал из книги в тетрадь «Песню о соколе» М. Горького. Братьев Вайнеров читать прекратил, много пустомелят, а сути мало.
Прочитал интервью Марины Зудиной, это актриса в театре у Табакова. Слова красивые и правильные, а что за человек, по написанному судить трудно. Хорошо бы встретиться и поговорить.
Играли в домино. Мы с Борькой проиграли, но так как счёт вёл я, то объявил, что ровно – сто. Не хватает одного очка. И после этого мы стали побеждать, но доиграть так и не пришлось. Валерка решил провести профсоюзное собрание. День пролетел молниеносно.
Приехав домой, стал писать. Закончил бежевую тетрадь и перешёл на малиновую. Затем стал штудировать «Сердце Данко», «Песню о соколе» и «Песню о буревестнике». Самочувствие ухудшилось, где-то простыл. Звонил Юле Силаевой, но её не было дома. Её подруга, поднявшая телефонную трубку, вежливым голосом просила звонить ещё.

Глава 8 Таня подмигивает

10 февраля 1987 года, вторник
С утра Валерка Кулямин известил меня о том, что в следующий вторник в клуб Гохрана приедет экстрасенс и привезёт с собой плёнку, свидетельствующую о паранормальных явлениях. Послал меня за билетами и просил заглянуть в столовую. Узнать, что случилось с лифтом, был от них звонок.
По дороге в клуб я зашёл к слаботочникам, переписал у них слова песни: «Виделось часто в сон беспокойный». Говорят, автор этих слов Семён Кирсанов.
В клубе сказали, что на «иллюзиониста» билеты покупать не надо, вход свободный. Я спустился в столовую, побеседовал с заведующим. Выходя из варочного цеха, увидел Таню, стоящую в очереди на раздаче. Глаза наши встретились, я с ней поздоровался. Таня в ответ откровенно и со значением мне подмигнула.
Шагая к выходу из столовой, я обратил внимание на смущение кассирши, от внимательного взгляда которой не ускользнуло Танино приветствие. Взрослому человеку одного такого подмигивания достаточно, чтобы всё понять про отношения мужчины и женщины.
С Толей и Колей я ходил на Лабораторный корпус. Долго там возились, перепаивая диоды на панели управления. Вернувшись в мастерскую, узнал от Бориса, что звонила Таня и приглашала меня в клуб.
Так как с Лабораторного вернулись поздно, я в клуб не пошёл. Поехал домой и засел за стихи. Получаются уже не такие плохие, как раньше, - есть прогресс. Надо заставлять себя каждый день писать.
Вечером позвонил Тане домой. Дал два звонка, как у нас условленно. Не надеясь на то, что перезвонит, направился было в свою комнату. Но она сразу же перезвонила. Говорила со мной, как с подругой, чтобы домашние ничего не заподозрили. Пригласила двенадцатого числа вечером в клуб, на мероприятие под названием «Круглый стол». Я обещал прийти.

11 февраля 1987 года, среда
С самого утра переоделись и пошли возить грузá для испытания лифтов на Лабораторном корпусе. Закатывать по доскам в кузов машины двухсот пятидесяти килограммовые чушки. А затем, поддерживая их руками, скатывали. Намучились. Мороз не сильный, но ветер порывистый. Рабочие перчатки в тепле отмокали, на морозе деревенели, а вместе с ними и кисти рук. Ноги тоже замёрзли.
После разгрузки мы с Борисом пили чай с шоколадом. А Толя, решив закончить свой эксперимент с безалкогольной жизнью, разбавил спирт. Максимыч, напившись, взялся за сочинение стихов. Коля, вспомнив молодость, стал приставать к Ленке. Толя, захмелев, просил у меня невест.
Ленка, Маринка и Галька с удовольствием выпили спирт, предложенный Толей. В мастерской началось веселье. Нас с Борисом отпустили домой.
Вечером звонил Юле Силаевой. Её дома не было, со мной долго разговаривала её подруга. «А почему вы грустный? Вы не отчаивайтесь, звоните». Телефонировал Витьке, его мама сказала, что он побежал кросс.
Перед сном учил «Песнь о соколе».

12 февраля 1987 года, четверг
По дороге на работу я помог донести школьницам макулатуру до автобусной остановки. Они рассказали, что каждая должна сдать по пятнадцать килограмм. Этот факт меня неприятно удивил. В наше время сдавали, кто сколько может.
Сидя в мастерской, несколько раз переписал «Сердце Данко». Таким образом я пытаюсь усвоить, выучить материал. При этом краем уха слушал, о чём говорят наши женщины. За один вечер они способны поднять и обсудить миллион тем. От оторвавшейся пуговицы на рабочем халате, до проблем в американской космической программе.
Приходил Питерский. Привёл с собой молодую девушку ко мне на консультацию. Девушка хочет стать актрисой. В этом году намерена поступать в театральные училища. Я объяснил, что существует творческий конкурс. Для того, чтобы его выдержать, надо заниматься с педагогами. А занятия стоят недёшево. Услышав цифру сто рублей в месяц, она обещала подумать и ушла.
С работы поехал домой, засел за тетрадь. Но написал сегодня мало. Звонил Витьке, не оказалось дома. Звонил Юле, так же не оказалось на месте. Звонил Тане, - не смогла перезвонить. Мне хотелось с кем-то поговорить.
Позвонил Анне, у неё дома друг или подруга. Она начала беседу неуверенным сдавленным голосом и я сказал, что перезвоню позже, но не перезвонил. Снова сел за письменный стол и стал переписывать отрывки. Вспомнил с опозданием, что Таня приглашала за круглый стол, а я не пошёл.

13 февраля 1987 года, пятница
Принесли с Борисом из дома много всякой снеди и ели её целый день. Марина Авдеева с Леной Роговенко были приглашены на день рождения к начальству и вернулись в мастерскую совершенно пьяные.
Видел Таню. Что-то с ней случилось, была на себя не похожа. Угостил её яблоком – очень обрадовалась.
С Женькой встретились на станции метро «Добрынинская». Поехали в кинотеатр «Новороссийск» на фильм «Латиноамериканец». Картина про войну в Никарагуа.
Гуляли вокруг кинотеатра, в том районе, где обычно дежурим. После прогулки пошли на другой американский фильм «Непримиримые противоречия», - сплошная реклама «красивого образа жизни». Из кинотеатра вышли поздно.
Последний фильм, хоть и сделан из дешёвых сцен, что-то разбудил во мне, дал новый взгляд на жизнь. Вернувшись домой, я написал на эту тему рассказ.

14 февраля 1987 года, суббота
Прямо с утра стал учить басни Михаила Шевченко: «Флюгер и громоотвод», «Уволенный баран». Выучил обе басни, устроил себе отдых. Смотрел «Кинопанораму», которую вёл Ролан Быков. За «Кинопанорамой» хоккей, СССР – Канада. Вторая игра. Первую проиграли 3:4, а сегодня выиграли 5:3. Даже мама, болея за нашу команду, увлеклась игрой. Бросила стирку и смотрела телевизор.
Я засел было за тетрадь, но писать не дали. Позвонила Лена Кублицкая из ДК им. Горбунова, предложила съездить к Аркадию в Красногорск. Я поблагодарил её за звонок, за приглашение, но отказался.
Вернувшись за письменный стол, стал писать про армию. Хорошо пошло. Одно дело придумывать, другое дело вспоминать.

15 февраля 1987 года, воскресенье
Отец ещё в доме отдыха, Марина на турбазе. Мы в квартире с мамой вдвоём. Тишина. После долгого перерыва я провёл сегодня полноценную зарядку.
Учил отрывок из прозы по своему новому методу. Пишу новое предложение на листе столько раз, пока не запомню. Сначала получалось хорошо, но как-то резко прекратилась способность усваивать новый материал. Заболела голова. Решил отвлечься от заучивания игрой на гитаре и телефонными звонками. Набрал номер Витьки. Плохо было слышно. В его рассказе разобрал только то, что у них новый молодой педагог. Звонил Юле, поговорили недолго, но хорошо. Оказывается, она должна была выступать в передаче «Шире круг», как автор-исполнитель своих песен. Но к сожалению, сорвалось. Она снимает квартиру пополам с подругой.
Много времени сегодня провёл, сидя перед телевизором. Смотрел «Киноафишу», мультфильмы, «Международную панораму» и два фильма.
Писал мало и плохо, но даже такая писательская практика нужна. Вырезал из Литературной газеты приглашение на творческий конкурс в Литературный институт им. Горького.

Глава 9 Годовщина Борькиной свадьбы

16 февраля 1987 года, понедельник
С утра пришёл на работу первым. Смеялся, входя в мастерскую, не помню уже, от чего. С Борисом ходили в магазин, он видел Таню. Мне увидеть её не довелось, зато с мужем её ехал в лифте лицом к лицу. Телефоны на производстве не работали, из-за этого весь день был дёрганным.
В мастерскую заходил Николай Иванович, но замечаний не сделал. Играли в домино. Я с Борисом, Коля с Толей. Игра проходила молча, с внутренним напряжением, словно на кон была поставлена жизнь. Так и не выяснили кто кого, счёт 3:3. При одной отложенной партии.
После работы поехал домой, дождался Женьку. Он приезжал за плёнкой. Мы съели по тарелке куриного супа и поехали в кинотеатр «Звёздный» на фильм «Ва-банк 2». Не попали. Пошли в малый зал на казахский фильм. Кинокартина оказалась пустым местом.
Возвращаясь домой, я выступил в роли героя. Выходя из автобуса, заметил пьяного, пристававшего к молодой паре. Подошёл к нему и спокойно с ним побеседовал. Он меня принялся обнимать, называл почему-то Сергеем и пообещал, что не будет бузить. Но уходить с остановки отказался. Парочка тем временем ретировалась.

17 февраля 1987 года, вторник
С понедельника на вторник Толя дежурил, поэтому надо было прийти на работу пораньше. Посмотрев с утра по телевизору все мультфильмы, я успел на работу к восьми. Телефоны опять не работали. Толя ушёл, остались мы втроём. Я, Борька и Коля. Константин Андреевич вышел на смену позже.
До обеда с Колей и Маринкой ходили на Лабораторный корпус, ничего не сделали, только зря прошлялись. Коля вместо обеда выпивал, а мы с Борисом не поднимались с кресел. Я повторял те басни, которые выучил. А Борис меня проверял.
По местному радио крутили Гребенщикова. Я не понимаю, о чём он поёт и зачем? Были хорошие стихи «Под небом голубым, есть город золотой» и те оказались не его, а другого человека.
После работы пошли в клуб на экстрасенса. Там встретился с Женькой и Верой, Валеркиной женой. Валерка провёл их в клуб без пропуска. Выступал кандидат наук. Он привёз киноплёнки про передвижение стакана неведомой силой и филиппинских врачей, делающих операции голыми руками. Передо мной сидел шутник, шептавший дамам, сидевшим по соседству, сальные анекдоты. Как только он увидел кровь на экране, убежал в туалет и до конца сеанса не показывался. Я слышал про филиппинских лекарей, но не верил в их существование, пока сегодня во всём не убедился сам. Чудо! Но не верится. Делают операции без всякого скальпеля, руками проникая в полость живота. И лишь только вынимают руки, как кожный покров возвращается на своё место. Что это? Необъяснённое или необъяснимое?
Видел Таню. Она делает вид, что прячется от меня и в тоже время старается, чтобы я её заметил.

18 февраля 1987 года, среда
Вера Шишацкая с утра не давала прохода, - все разговоры только про телепатию и экстрасенсов. Оделись, чтобы идти на Лабораторный, но пришёл на работу Толя и сели играть в домино. Играли долго, из четырёх партий выиграли только одну.
В обеденный перерыв поехали с Борисом в КООП «Винница». Открылся новый украинский магазин на станции метро «Багратионовская». Борька хотел купить жене гранаты, там их в продаже не было.
Кроме посещения магазинов и чаепития нет у нас на работе никаких занятий. Валерка Кулямин позвонил и сообщил, что заболел. Вместо него остался дежурить Коля.
После работы направился в библиотеку. Сдал Горького, взял роман Шукшина «Я пришёл дать вам волю», про Степана Разина. Легко читается, махнул разом тридцать шесть страниц. Звонил Тане, смотрел концерт, посвящённый актёру Кириллу Лаврову.

19 февраля 1987 года, четверг
Остались без начальства. Толи нет, Коля после смены отправился отдыхать. Мы с Борисом принёсли из дома по огромной сумке харчей. Сегодня ели весь день и осталось на завтра.
Взял на работу роман Шукшина «Я пришёл дать вам волю». За сегодняшний день прочитал сто двадцать страниц. Ходили с Борисом на Лабораторный корпус. Перекатывали из одной кабины лифта в другую чугунные грузá. Зачем это нужно, никто не знает, но дают такие распоряжения.
Приезжал Толя на пятнадцать минут. Какой-то испуганный. Молча посидел в мастерской, мы все молча читали каждый своё, и уехал. Ходили в булочную за хлебом. Встретили заведующего клубом Юрия Ивановича, пригласившего меня вечером на концерт. После работы я отправился в клуб. Видел Таню, она хмурая. Вокруг неё толпились девицы, не давая возможности подойти. Сам концерт слабый, точнее сказать – пустой. Программа составлена из старых номеров. Певцы и драматические актёры фальшивили. Было стыдно и за них и за себя, сидевшего в первом ряду.
Добравшись до дома, стал названивать всем подряд и ни до кого не дозвонился. Звонил Тане, Ане, Юле, Женьке. Никого не было дома. Стоял на руках в комнате сестры и умудрился пяткой ударить люстру. Посыпались осколки. Чудом не поранился. Перед сном читал Шукшина. Нравится он тем, что отчётливо видишь всё происходящее. А текст в момент чтения уходит на второй план или попросту исчезает.

20 февраля 1987 год, пятница
С утра пошёл в конференц-зал, чествовать начальника ОГМ, Николая Ивановича Зуйкова. Видел Таню. Она была со мной приветлива. Вернувшись в мастерскую, стал плясать и петь песни. На ходу сочинять весёлые рассказы, как в лучшие годы детства и юности.
Пообедав, зашли к Сане в гараж. Выглядит он отлично, помолодел, лицо обветренное. Я за него рад. Борис с работы ушёл раньше, попросил меня помочь его отцу. Дядя Саша купил кафельную плитку в магазине «Сантехника» у Триумфальной арки и я помог ему донести её до такси.
Вместе с ним, на такси, доехал до станции метро «Добрынинская». Встретились с Женькой и поехали на концерт в Лужники. В первой части выступал бит-квартет «Секрет» из Ленинграда, во второй части группа «Машина времени». Обаяв в перерыве девушку, сидящую впереди, я выпросил у неё бутерброд и подкрепился. Концерт понравился, особенно перерыв. Я отдохнул душой, подумалось: «Хорошо всё же жить на свете».
Такие мысли тоже подарок.

21 февраля 1987 года, суббота
Встал поздно, позвонил Женьке и договорился, что встретимся на «Киевской». Хотели купить цветы, если не в магазине, так у частника. Но к нашему сожалению, на Киевской площади не оказалось ни одного продавца цветов.
Поехали к Борису. Вышли из метро на станции метро «Беляево» и накинулись на бабушку с тюльпанами. Купили два букета, по пять рублей за каждый. Приехали с опозданием, нас уже ждали. Кроме Бориса и Надежды, были ещё свидетельница с мужем моряком. Отмечали годовщину свадьбы четы Манушенковых. Подняли тост за счастье в дружной семье и выпили содержимое бокалов до дна.
Я пил настойку, приготовленную молодой хозяйкой, пил много, но не захмелел. Смотрели телевизор, беседовали, а в заключение вечера сели за карты. Играли в дурака, я в паре с Женькой. Сыграли партий тридцать, разъезжались во втором часу ночи.
Первым на такси уехал Женька, следом за ним я. Мне попалась новая тридцать первая модель «Волги». Таксист, спросив разрешение, взял попутчиков и перещёлкивая, намудрил со счётчиком. Расплачиваясь, я взглянул на цифры - два рубля пятьдесят копеек. Дал таксисту три рубля. Он сначала поблагодарил, а потом опомнился и хотел что-то сказать, но не решился. Как правило, с маленькими погрешностями, счётчик набивал три шестьдесят.
Придя домой, сразу лёг спать. Ночью вскочил от кошмарного сна и решил, что приснившееся нужно записать. Не включая люстры, я взял малиновую тетрадь и раскрыл её на подоконнике. Свет от фонарей, освещавших дорогу, давал возможность в достаточной степени видеть то, что пишешь. Конечно яркие, эмоциональные сцены сна было не передать несколькими предложениями. Приснился целый захватывающий фильм. Я участвовал в нём, как один из персонажей, переживал, как в жизни всё происходящее и не знал, чем всё закончится.

Глава 10 Свитер. Проститутки. Лыжня

22 февраля 1987 года, воскресенье
Разбудила мама в одиннадцать тридцать. Я сел за письменный стол и попытался переложить на бумагу то, что приснилось. Кошмар, как подарок. В последнее время если и пишу что-то, то приходится сюжет высасывать из пальца. Это неблагодарный труд. А тут такой материал, который не то, что описать, - осмыслить не сразу получится. Вышло несколько рассказов объединённых под одним названием «Серая птица».
По телевизору смотрел фильм «Оборона Москвы». Как актёры запели хором песню: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой» я не выдержал и заплакал. Что за чудо-песня! Сильная, красивая. Все мои душевные струны разом задела.
Следом смотрел «Международную панораму», за ней фильмы «Прыжок» и «Жили-были старик со старухой».
Сегодня сестра в торжественной обстановке передала мне свитер. Долго вязала и наконец закончила. Завтра из дома отдыха под названием «Звенигород», раньше положенного срока возвращается отец.

23 февраля 1987 года, понедельник
Мужской праздник! С понедельником как-то не вяжется праздничное настроение. По дороге на работу встретил нашего комсомольского лидера Михалёва. Зная о моём желании поступить в театральное училище, он при встрече всегда заводит разговор об искусстве. Поговорили об искусстве и на этот раз.
Теперь о самом празднике. Каждому мужчине в нашей группе, женщины подарили по пластиковой бутылочке с шампунем. Спасибо им за это. Они же организовали чай с пирожными. Наше начальство расщедрилось и разбавило весь спирт, оставшийся в канистре. (Обыкновенно пили с тем расчетом, чтобы растянуть удовольствие до конца месяца). Поили женщин и сами упились до полусмерти. Коля падал, как кукла, которую ребёнок ставит не на ноги, а на голову. Меня попросили его проводить до выхода. Часовые смеялись, но не останавливали. Видимо, у них в инструкциях о пьяных нет ни слова. Или наоборот, имеют устное распоряжение на выпивших внимания не обращать. Спасает Колю то, что ему не надо заходить в метро. Садится с открытой платформы в электричку и если не проспит свою станцию, через полчаса дома.
Максимыч сиплым голосом вслух читал стихи собственного производства. И обводя всех мутным взором поверх очков, требовал аплодисментов.
Приходил Николай Иванович, поздравил нас с праздником. Ему предложили выпить. Он «махнул» со старшими товарищами грамм пятьдесят, уединившись с ними за шкафчиками.
Единственное полезное дело, которое я сегодня сделал – переписал из первого за этот год журнала «Юность» стихи Ходасевича. И два стиха выучил.
После работы заехал домой. Там уже ждал меня вернувшийся из дома отдыха отец. Заметно помолодевший, весёлый.
Я созвонился с Женькой, и мы пошли в кино. Смотрели фильм «Лицом к лицу» в кинотеатре «Октябрь». По сценарию Юлиана Семёнова. Вернувшись домой, позвонил Анне. Её дома не оказалось. Звонил Юрка со своей второй работы, я в это время смотрел фильм. Пообещал, что перезвоню ему завтра в девятнадцать часов, и мы обстоятельно обо всём поговорим.
Весь вечер ходил в свитере, связанном Маринкой, надетом на голое тело. Ощущения понравились, телу приятно. Писал в рабочую тетрадь наброски. Повторил всё, что знал - басни и стихи.

24 февраля 1987 года, вторник
Утром встал с постели бодро. На данный момент хорошее состояние тела находится в гармонии с состоянием души. Смотрел по телевизору клип ансамбля «Секрет» на стихи Вознесенского: «Поутру, надев часы, не забудьте про трусы». На работе засел за чтение Шукшина: «Я пришёл дать вам волю». Толя, озираясь, как вор по сторонам, предложил мне первого марта сходить на лыжный кросс. Так сказать, добровольно-принудительно.
Весь день женщины в мастерской обсуждали статью в журнале «Смена» о девицах лёгкого поведения, - завидуют. Ездили с Борисом в обеденный перерыв в магазин «Винница». Он купил чернослив для настойки.
Коля рассказывал о больной дочери и о своих болезнях.
Ходил к Володьке Кирееву в токарно-фрезерную мастерскую, он учил меня игре на гитаре. Играть-то я на гитаре умею, но как-то процесс обучения затормозился, и я всё топчусь на месте. А после преподанного урока вышел прямо-таки счастливым. Как хорошо, когда занимаешься интересным, любимым делом. Тем, что нравится.
С работы направился в парикмахерскую, хотел подстричься, но мастер один, а желающих стричься много. Вернувшись домой, устроил пробежку на месте в течении тридцати минут. Сразу организму стало легче. После пробежки принял душ и стал работать над баснями. Басни у меня получаются хорошо, дело за отрывком прозы. Звонил Анне, пригласил её в воскресение в гости. Звонил Юрке, его не было дома. Звонил Женька, мы с ним всегда подолгу говорим. Он играл в футбол сегодня и проиграл 0:8. Читал Шукшина, а вечером смотрел фильм «Дорогой мой человек», Баталов с Макаровой.

25 февраля 1987 года, среда
На работу явился квёлый и не выспавшийся. Читал всю ночь, вот и не выспался. С самого утра ходили с Валеркой Куляминым в столовую, лифт у них там встал.
Ходил к Кирееву, он в своём шкафчике для одежды скрывает от начальства электрогитару и меня учит потихоньку, но сегодня времени не было.
Читал «Смену», статью о Валерии Леонтьеве, хорошая статья. Узнал о нём много хорошего. Изменился мой взгляд на него, как на человека, получившего всё без труда. Начал читать в той же «Смене» статью о знаменитых московских проститутках. Но не дочитал.
Дома засел за «Литературную газету». Огромная статья о СПИДе, о том, что и в нашей стране эта болезнь раскинула свои щупальца. А три дня назад, по радио официальным голосом заявили, что в СССР СПИДа нет. Зачем обманывать людей? Тем более, в период провозглашённой всеобщей гласности. Читал о Борисе Пастернаке. Собираются в девяностом году праздновать его столетие. Читал на работе вслух все пять басен, которые выучил. Борис отметил в лучшую сторону басню «Любопытный» и «Петух и жемчужное зерно».
Звонил Женька – двадцать седьмого числа труппа Спесивцева будет выступать в ЗВИ. Звонила Таня, но трубку поднял мой отец и она, испугавшись, положила трубку.

26 февраля 1987 года, четверг
С самого утра на работе сломался лифт в столовой, мы с Борисом пошли его ремонтировать. Я побранился с заведующим столовой. Парадокс в том, что заведующий столовой - вор и прохвост и при этом взывает к нашей совести.
Последние три дня какая-то лёгкость во всём теле – приятное состояние. В обед ходили с Борисом в универмаг на Кутузовский проспект, он купил себе сапоги на искусственном меху за сорок пять рублей.
Дочитал статью о проститутках, напечатанную в журнале «Смена». Статья понравилась. У нас все прочитали эту статью, только мнения насчёт прочитанного разделились. Чего, собственно, и следовало ожидать.
Приехав домой, сел за Шукшина, хочу дочитать книгу. Почему-то всё не удаётся. И не потому, что неинтересная, как раз наоборот. То Толя брал читать, то на работе оставлял. Короче, надо дочитывать «Я пришёл дать вам волю» и брать другие рассказы. Звонил Женьке, он купил билеты на авторский вечер студии Спесивцева. Завтра пойдём. Повторял басни, выучил стих Ходасевича «Слепой»: «Палкой щупая дорогу, бродит наугад слепой. Осторожно ставит ногу и бормочет сам с собой. А на бельмах у слепого целый мир отображён: Дом, лужок, забор, корова. Клочья неба голубого – всё, чего не видит он». Басни мои на довольно-таки высоком уровне, всё остальное отстаёт.

27 февраля 1987 года, пятница
На работу шёл – замёрз. Холодно было с утра. Ходили с Борькой на Лабораторный, перевозили строителям цемент. В тринадцать часов вызывали всех лыжников на инструктаж. Мы ходили и слушали эти бредни. Как опостылело всё это. Все хорошие начала пытаются в человеческой душе вытравить. На все мероприятия силком.
Ходили в обед по магазинам, но недолго, мороз не разрешил. Слушали по местному радио музыку, новые песни Юрия Лозы. После работы встретился с Женькой, и мы направились в клуб ЗВИ на встречу с экспериментальным театром-студией под руководством Вячеслава Спесивцева. До представления играли в автоматы.
Перед тем, как войти в зал, мы сидели на скамейке у раздевалки. Вышел Спесивцев, понял, что мы его узнали, внимательно рассмотрел нас, показал себя со всех сторон и ушёл в дверь с надписью «Служебный вход». Совершенно неискренен. Со сцены каждую реплику он повторял по два раза. Спесивцев мне противен, ему в кино только отрицательных героев играть. А о его труппе ничего определённого сказать не могу, всё скомкано, отрывки небольшие, ничего не понять. Но после этой встречи с театром Спесивцева я крепко задумался над своей судьбой, над своей жизненной целью. В голове начался процесс творческой активности. Приехав домой, записал сокровенные мысли в рабочую тетрадь и долго думал о том, как мне жить.

28 февраля 1987 года, суббота
Завтра весна, бездомные коты ходят по снежным дорожкам и кричат во всё горло. Вот, кто по-настоящему весну чувствует. Весь день просидел дома. Поднявшись в двенадцать часов, я под музыку Алексея Рыбникова побежал на месте. Бежал в течение тридцати минут. После завтрака включил телевизор. Посмотрел по учебной программе научно-популярный фильм о том, что нужно беречь питьевую воду. И фильм-спектакль о Кюхельбекере и Грибоедове. Актёры играли омерзительно. После фильма-спектакля я выключил телевизор и принялся убираться в своей комнате. Оказалось, совсем не просто навести порядок. Разбирался часа два.
Отремонтировал магнитофон, который молчал с Нового года. Там оказывается, предохранитель отставал. Завершив все крупные и мелкие работы, я опять устроил себе час сценического движения. Хорошо повторять тексты вслух во время бега на месте. Уходит зажим и идёт чистый звук. Вечером три раза звонил Анне, её дома не было. Звонил Юле, дозвонился и поговорили. Она сказала, что через неделю-другую будет посвободнее и тогда, может быть, мы с ней встретимся.
Как ни странно, я в отличие от котов, совсем прихода весны не ощущаю. Нет у меня никакого интереса к знакомым девушкам, хотя и много их. Ни одна не волнует по-настоящему. Повторил басни. Поднял сегодня старый, давно забытый материал. Маяковский, поэма «Про это». Повторил знакомый кусок и очень хорошо он у меня пошёл. Подготовлю его на всякий случай. Смотрел фестиваль в Сан-Ремо.

1 марта 1987 года, воскресенье
Вот и дожили мы до весны. Правда, снег лежит кругом, ну да не беда. Воробьи в кустах земляные ванны принимают. Ветер сильный, холодный. Но не «мёртвый», а с весенними ароматами пробуждающейся жизни. С утра поехал в Филёвский парк на лыжную эстафету. Отметился в списках, записал свою фамилию и поехал домой, никакой кросс, разумеется я бежать не собирался.
Зашёл в библиотеку, взял книгу Виктора Астафьева «Царь-рыба». Посетил в библиотеке выставочный зал. Вход сделали платным - двадцать копеек. В выставочном зале пусто. Висит всего одна нелепая картина, под названием «Конец мира», на холсте изображены несколько голов лошадей, образовавших красный круг. Который, видимо, по замыслу художника, символизирует солнце. Да и лошадиные головы больше смахивают на волчьи головы. Встретились с Женькой на станции метро «Добрынинская» и поехали в театр им. Гоголя, - там сегодня спектакль «Уважаемый товарищ», который я смотрел уже три раза. Женька смотрел этот спектакль два раза. Решили, что пока достаточно. Отправились в кинотеатр «Новороссийск» смотреть фильм «Покаяние» по второму разу, но на наше счастье, все билеты проданы. Поехали в кинотеатр «Москва», там купили два билета на семнадцать пятьдесят на кинокартину «Мой любимый клоун». Фильм понравился, несмотря на то, что смотрели его с балкона. Дома началась кинопробежка. После второй серии про следователя показали фильм «Зайчик», который я смотрел впервые. За ним «Белое солнце пустыни». Последнюю картину по просьбе мамы смотреть не стали. Перед сном я читал Пушкина, всё-таки какой хороший, замечательный поэт. Как тонок, как точен. А я всё дальше ухожу от стихосложения. А приду ли к чему-нибудь стоящему? Не знаю.

2 марта 1987 года, понедельник
Приехал на работу с опозданием. Коли не было, он уехал на другой объект. Прибежал Николай Иванович, кричал на меня. Таким злым я его никогда не видел. Всё из-за того, что я проигнорировал кросс. Толя сначала взбесился из-за того, что я не вышел на лыжню, но выпив чая, отошёл.
Сегодня я встретился с главным редактором нашей внутриобъектовской газеты «Алмаз»,. Он просил немедленно сдать заметку, посвящённую восьмому марта. Но не простую заметку, а чтобы в ней умело переплетались тезисы апрельского и январского пленумов ЦК, а также «ускорение» и «перестройка». Сколько я ни пытался, ничего не получилось. В конце концов, решил пойти завтра к главному редактору и отказаться от почётного звания редактора. Такие заметки я писать не могу.
Весь день Валерка Кулямин спорил с Борькой, а мы с Толей, время от времени встревали в их разговор. Поднимали всевозможные вопросы и спорили до хрипоты не для того, чтобы найти истину, а только для того, чтобы о чём-то поговорить. Так незаметно прошёл рабочий день в пустых спорах и мыслях о ненаписанной статье.
Дома занимался под музыку. В последние дни я это практикую. Состояние заметно улучшается. Звонил Анне, - долго разговаривали. Она рассказывала о своём посещении Ленинградского балета и тонко дала понять, что тот, с кем я её видел, это просто друг, который знаком с известными артистами и дурно о них отзывается. Из чего я должен был сделать вывод, что она не любит ни друга, ни знаменитых артистов с которыми тот её знакомил, а любит только меня. Читал книгу Василия Шукшина: «Я пришёл дать вам волю», осталось совсем чуть-чуть. Читал последнюю главу. Мне очень нравится.

Глава 11 Идиот. Открытие Тарковского

3 марта 1987 года, вторник
С утра нашлась работа на Лабораторном корпусе. Я через трафарет печатал краской номера лифтов. Все руки красные, как у убийцы. Весь день провёл на Лабораторном. После работы заехал домой, позвонил Женьке. Договорились встретиться на «Курской». Я ждал его в метро и смотрел, как по переходу движутся люди. До чего интересно наблюдать за «людской рекой». Правда, надолго не хватает. Слишком часто меняются образы.
Пошли мы с Женькой в театр им. Гоголя на спектакль «Сорок дней». Спектакль новый, поставил Серенко. Пьеса Сергея Есина. Сегодня спектакль показывали в шестой раз, на поклон выходил режиссёр, благодарил актёров и кланялся вместе с ними. Спектакль больших эмоций не вызвал, но мысли в голове завертелись. По-новому открылся актёр Тюрин. Сегодня я понял, что люблю театр. Что это за чудо! Поговорил со знакомой продавщицей программок. Она всегда меня привечает и делится новостями театра.

4 марта 1987 года, среда
Сегодня целый день работали на Лабораторном. Поздравили Чекурова с Днём рождения и подарили рубашку в клеточку. Толя, Коля, Валера выпили спирта, а мы с Борисом ели вместе с женщинами торт, принесённый именинником. На Лабораторном корпусе кроме нас четверых трудились Галина Алтухова с Мариной Авдеевой, которых взяли для наведения порядка.
Играли в домино. Проиграли. Звонил Женьке, но дома его не застал. Поехал к афише на «Добрынинскую» и стал свидетелем страшной картины, - горел Львовский автобус. Да так сильно горел, как будто был забит горючесмазочными материалами. Клубы чёрного дыма заволокли полнеба. Собралось множество зевак. Я не стал смотреть, в кино также решил не ходить. Приехав домой, читал Шукшина «Я пришёл дать вам волю» и Литературную газету, которую принёс почтальон. Купил на завтра билеты в театр Советской Армии на спектакль «Идиот».

5 марта 1987 года, четверг
Холодно. С календаря смотрит на нас весна, а на улице февральская погода. С утра все вместе ходили на Лабораторный корпус сдавать лифты. Приехал типичный вор и взяточник времён Л.И. Брежнева в дублёнке и норковой шапке. Машины принял, хоть они и не ходили, как следует. Он видимо получил что-то, был очень ласков и осматривал всё формально. Вернувшись с Лабораторного, мы получили деньги. Я в размере семидесяти трёх рублей пятидесяти копеек. У Марины Авдеевой сегодня день рождения. Она угощала шампанским. Шампанское пошло, как газированная вода. Даже не почувствовал градусов, но потом в голове зашумело. Выпили грамм по двести. Играли с Борисом в домино против Толи и Андреича и проиграли им. Что-то часто стали проигрывать.
Встретились с Женькой в семнадцать тридцать на «Добрынинской» и поехали в театр Советской Армии. По дороге зашли в «Богатырь», я купил себе ветреник, для весенних пробежек и майку с длинными рукавами. В раздевалке театра нам долго навязывали бинокль. Но мы устояли, не взяли. Смотрели «Идиота» в малом зале. Декорации интересные, - серые лохмотья, как паутина, свисали со всех сторон. Спектакль шёл три часа сорок минут. Первая половина обрадовала, я был доволен игрой актёров, а вторая часть подкачала. Но всё равно впечатление громадное! Князя Мышкина играл актёр театра Моссовета Аристарх Ливанов. Хорошо играл. Стал я за собой замечать, что после каждого хорошего спектакля для меня словно новая страница жизни открывается. Словно пускают подняться на очередную ступеньку, ведущую вверх. Огромный прилив сил, желание жить и работать.

6 марта 1987 года, пятница
С утра Константин Андреевич решил опохмелиться и выпил стакан разбавленного спирта. После чего, забыв в мастерской ключи от квартиры и собственное имя, отправился домой. В одиннадцать часов приходил начальник отдела с заместителем, поздравляли наших женщин с праздником Восьмого марта. Мы также женщинам вручили заготовленные шампуни и сходив в столовую за эклерами, угощали их за свой счёт сладостями.
Коля на больничном, Толя звонил из дома и приехал только в четырнадцать часов. Так что сидели в мастерской вдвоём с Борисом. Я писал стихи, сидя за Толиным столом. И пришёл к мнению, что если бы работал по восемь часов над стихами, то писал бы их не хуже Маяковского. Но так как это в данный момент невозможно, то и мечтать об этом не стоит.
Встретились с Женькой на «Курской». Пока его ждал, в голове слагались стихотворные строчки. Одна лучше другой. Записать, к сожалению, не получилось. Пошли в кинотеатр «Новороссийск», там нет ничего нового. Отправились в кинотеатр «Спорт» на картину «Сталкер» Андрея Тарковского. Я думал, что это скучный и даже нудный фильм, но опасения мои не подтвердились. Лента живая и насыщенная. Актёрская игра на высшем уровне. И свет, и цвет, и музыка, - всё на месте. Это и есть, наверное, настоящее искусство. Где всё на месте, все при деле. Как у матери-природы. А дома, вечером, не успев отойти от «Сталкера», я прочитал статью о других фильмах Андрея Тарковского, которые тоже будут показывать. «Ностальгия» и последний, по-моему, «Жертва», нет «Жертвоприношение». Неплохо бы посмотреть работы такого мастера. Одно плохо. Совсем ещё недавно ругали его последними словами, я всё это помню. А теперь хвалят. Как-то это некрасиво.

7 марта 1987 года, суббота
Спал долго, встал поздно. Позавтракав, сел за творческую работу. Отец отвлёк от творческого процесса, сказав, что приехала Ярмарка. Оказалось, другое приехало. Выездной пункт по приёму стеклопосуды. Отец пошёл и сдал посуды на шесть рублей. А я сидел и трудился. Как только голова уставала, брал книгу. Сегодня дочитал Шукшина «Я пришёл дать вам волю».
К восемнадцати часам я закончил работать и позвонил Женьке. Встретились на «Курской». В театре Гоголя - «Верховный суд», мы этот спектакль видели. Я даже дважды смотрел его. Пошли в «Новороссийск» на «Покаяние», тоже второй раз. Фильм пошёл хорошо. Многое заметил из того, что при первом просмотре пропустил. Приехав домой ровно в полночь, я попал на интересную передачу. Информационно-развлекательную. Шла передача до часа ночи. Есть накладки, но это эксперимент, пусть пробуют.
Понравилось и то, что проявляют инициативу, собирают бутылки. Раньше такого не было. Всё что делается для людей, приветствую обеими руками. Ненавижу всё то, что мешает жить.

Глава 12 Броневой, Задорнов. День рождения Коли

8 марта 1987 года, воскресенье
Вот и Восьмое марта, - а мы к нему не готовы. Сказать по правде, и не желали готовиться. Есть у меня внутри что-то противящееся всеобщему психозу. Если гонят в комсомол, душа противится. Если все везут цветы и поздравляют с непонятным для меня праздником, я этого тоже делать не могу. Вижу, что основная масса мужчин делает это принуждённо, чуть ли не с ненавистью. Быть в их числе не хочу. В последнее время стал нетерпим ко всякого рода глупости и обману.
В три часа пополудни встретились с Женькой на «Добрынинской» и поехали в кино. Выбрали документальную картину «Шрам». Продолжение нашумевшего фильма «Легко ли быть молодым», который я так и не посмотрел. Киноненту смотрели в кинотеатре «София». Фильм про колонии, про судьбы людские. Вроде и тема жизненная, но кинокартина не очень. Затем отправились в «Звёздный» на фильм «Одинокая женщина желает познакомиться». В главных ролях Ирина Купченко и Александр Збруев. Эта кинолента неплохая, жизненная и с юмором.
Дома по телевизору смотрел фильм «Три тополя на Плющихе» и вторую серию киноленты «Золотая мина». Началась она в двадцать два пятьдесят. Хорошо, что теперь нас так балуют.
Сегодня повторял все басни и отрывки, какие только помнил. Повторил и молитву, ещё не забыл. Хотел с отцом съездить к его знакомой, по имени Дора и попросить у неё для ознакомления старинные русские книги. Но не получилось. Перед сном выучил стихотворение Леонида Панина «Из-за синих гор».

9 марта 1987 года, понедельник
Коля не пришёл, а Толя был ниже травы. Так что сегодня душа на воле. Говоря по совести, утром, шагая на работу, я испытал знакомое чувство отвращения. Но это чувство быстро улетучилось. Температура поднималась до нуля градусов, но ветер был такой холодный и сильный, что снять зимнюю шапку я не рискнул. Ходили от безделья с Борькой на Лабораторный корпус, оттуда в универмаг на Кутузовский проспект. Там я встретил Таню, разговаривали недолго. Весь день на рабочем месте прошёл в спорах. Борис спорил с Константином Андреевичем, а в заключение играли в домино. Мы с Борисом против Толи и Андреича. Все три партии выиграли. Мелочь, но приятная. На работе читал книгу по психологии. После работы заехал домой, оставил сумку с пустыми банками и «погнал» подстригаться. Но парикмахерская на замке и библиотека закрыта.
Звонил Женьке, его дома не было. Поехал в клуб ЗВИ. Там сегодня творческий вечер Леонида Броневого. Я сидел в первом ряду и слушал актёров с особенным вниманием. Выступал сам Леонид Броневой и его товарищ по театру на Малой Бронной, Григорий Лямпе. Было очень интересно. Задавали вопросы про Анатолия Эфроса, который долгие годы практически возглавлял театр. Они рассказывали обо всём, о чём только могли рассказать. Зажгли в моей груди огонь любви к театру, я возвращался с вечера приятно возбуждённым. Завтра надо бы Коле купить подарок, у него одиннадцатого день рождения.

10 марта 1987 года, вторник
На работу приехал в хорошем настроении. Проводили Андреича с дежурства и дождались Валерку Кулямина. День ничем не отличался от череды себе подобных рабочих дней. Главное то, что пока всё ещё идёт полоса хорошего настроения и всё радует.
Ходили с Борькой в универмаг на Кутузовский проспект, купили Коле одеколон за 12 рублей. В универмаге вели опрос, чтобы выяснить, сколько в магазине приезжих, а сколько москвичей. Я сказался приезжим из Киева. Затем я продолжил клоунаду в аптеке и закончил на рабочем месте. Всё от нечего делать. Таисия Яковлевна кричала, что я ненормальный, что мне необходимо показаться врачу. Хотя ничего особенного, из ряда вон выходящего, я не показывал. Проявление радости, любого позитивного чувства наших женщин бесит.
Снова споры в Валеркину смену, они постоянны. Валерка любит споры, согревается ими, он их провоцирует. Как всегда споры ни к чему не привели, но время убить помогли. Играли в домино. Мы с Борисом выиграли 2:1. Опираясь на мою книгу по психологии, заполняли предлагаемые тесты, для выявления характера. Я оказался на 99% сангвиником и на 1% холериком. Валерка - флегматиком, Борька – холериком с элементами меланхолии.
После работы подстригся. В библиотеке взял стихи Тютчева и «Сонеты» Шекспира. И это самая большая радость сегодняшнего дня. Шекспир – это чудо! Когда я его читаю, забываю о том, что есть другие поэты.

11 марта 1987 года, среда
Утром проспал, встал позже на полчаса. Я не спеша, собрался и не торопясь, отправился на работу. Хорошо, когда над тобой не стоят с палкой. Сегодня у Коли день рождения, подарили ему купленный вчера в универмаге одеколон. Я выпил за его здоровье сто семьдесят пять грамм водки. Водка почему-то пошла незаметно. Я даже подумал: «Какая слабая».
Все наши женщины напились и стали плясать.
Я прочитал сказку актёра Леонида Филатова и статью Андрея Вознесенского о том, что в тридцатые годы собор Василия Блаженного хотели взорвать. Я этого не знал.
Ходили с Женькой на творческий вечер Михаила Задорнова. С самого начала пошла рекою жизнь, мы весь вечер смеялись. На станции метро «Арбатская» дрались молодые люди. Я в драку не полез, но сердце заболело от того, что не попытался разнять дерущихся.
Перед сном читал «Сонеты» Шекспира и понравившиеся места выписывал в рабочую тетрадь.

Глава 13 Переезд на Лабораторный. Весна

12 марта 1987 года, четверг
С утра мы с Борисом пошли на Лабораторный корпус. Включили грузовой лифт для строителей, а сами стали рифмовать слова. Полезное занятие. Выучил шестьдесят шестой сонет Шекспира: «Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж достоинство, что просит подаянье, над простотой глумящуюся ложь, ничтожество в роскошном одеянье…» и декламировал его по- актёрски, с выражением, в машинном отделении. Читал Борьке все басни, которые знал. А именно: «Флюгер и громоотвод» Шевченко, «Любопытный», «Ворона и лисица», «Мужик имедведь» Крылова.
После обеда снова отправились на Лабораторный. Весь день сегодня там промаялись. Сидели в машинном помещении и ждали, пока всё перевезут.
Галька Алтухова принесла мне две пачки «Геркулеса», - заботится. После работы поехал с Борькой на квартиру к его маме. Погуляли с собакой Мишкой. Собака узнала меня, обрадовалась, крутила отрубленным хвостом.
Хотели пойти с Борисом в кинотеатр «Правда», или в клуб ЗВИ. Но ни там, ни там ничего хорошего не было, - я поехал домой. Дома читал «Литературную газету» и последний номер «Крестьянки». Записывал появляющиеся в результате чтения мысли в рабочую тетрадь. Звонил Тане, Юле, Ане, Женьке, - никого не оказалось дома. Вернувшись к письменному столу, я продолжил писать.
После программы «Время» смотрел передачу «Литературные встречи». Встречались с Чингизом Айтматовым, по поводу его «Плахи». Автор привёз с собой книгу, переведённую на финский язык, вышедшую в Финляндии. Зал возмущался, спрашивали: «Отчего до сих пор нет этой книги у нас, на русском языке?». А действительно, почему?

13 марта 1987 года, пятница
На работе гирей разбил себе палец на левой руке. Так усердно занимался гимнастикой. В мастерской все читают газеты. В каждой газете непременно статья про проституцию в нашей стране. Пошла сплошная полоса таких публикаций. Героизация. Заметки о наркоманах, алкоголиках, афганцах сошли на нет. Теперь только о проститутках.
После работы пошли с Женькой на фильм Ларисы Шепитько «Восхождение». Ушли, не досмотрев. В театре Гоголя созерцалиплохой спектакль. Но по-прежнему, нахожусь в приподнятом настроении. Перед сном снова наслаждался сонетами Шекспира. Дошёл до сотого: «Где Муза? Что молчат её уста, о том кто вдохновлял её полёт? Иль песенкой дешёвой занята, Она ничтожным славу создаёт?». Стихи на все времена!

14 марта 1987 года, суббота
Весь день безвылазно просидел дома. Вчера вечером хотел перебрать оставшиеся пятьдесят сонетов Шекспира, но осилил только два. Зато сегодня с Шекспиром закончил. Остался Тютчев. Во вторник нужно будет сдать эти две книги и взять Достоевского.
Звонил опять и Тане, и Юле, и Ане, и Женьке – ни души. Одни безответные гудки в телефонной трубке. Зато позвонил Володя Копорев, сказал, что отпуск будет брать в июне и чтобы мы готовились к путешествию в город Судак. Он заболел подводной охотой, купил себе пневматическое ружьё. Как ни жаль, но в Судак мы с ним не поедем. У меня отпуск в августе.
Смотрел по телевизору передачу о самодеятельных коллективах, театрах-студиях. Видел знакомую физиономию, парень учится вместе с Юлей у Гончарова. Передача сама по себе плохая, но тема для меня интересная. Телевизионная программа встала сегодня с ног на голову. Всё, что было в программе, шло с опозданием или совсем не шло. Киевское «Динамо» выиграло у турецкой команды 5:0. Я хоть и не футбольный болельщик, но это известие меня обрадовало. Понравилась передача, снятая для показа в США. Американский ведущий вёл разговор с нашими семьями. Понравилось то, что наши люди стали смелее, свободнее себя вести, смело выражали своё мнение. Было необычно всё это видеть.

15 марта 1987 года, воскресенье
Сегодня как-то особенно хорошо. В такие дни хочется жить. И не только потому, что наступила настоящая весна и кровь бродит, как молодое вино. А ещё и потому, что есть силы, есть желание жить и есть вера в лучшее. С утра переписывал стихи Тютчева. Некоторые целиком. Созвонился с Женькой, встретились в три часа пополудни на Курской. Собирались сходить в кино, но во всех кинотеатрах большие очереди. В выходные дни люди ломятся на любую кинокартину. А кинотеатров хоть и много, но всё равно не хватает, чтобы удовлетворить всех желающих.
В кинотеатре «Москва» шёл французско-итальянский фильм с интригующим названием. Короче на него не попали. Попали в «Победу» на кинокартину «Исповедь его жены». Фильм вялый, но актёры играли неплохо.
Домой вернулся рано, засел за книгу стихов Тютчева. Смотрел фильм, в котором сантехники в общежитии не дают жизни молодому физику, и он, надев наушники, читает про себя стихи Киплинга. Так я до конца и не понял, что этим хотел сказать режиссёр. В целом день – сказка. Я желал бы всю жизнь прожить, как сегодня. Да так оно, мне кажется, и будет. Завтра снова на работу, буду там повторять рифмы.

Глава 14 Народная дружина

16 марта 1987 года, понедельник
Сегодня задумался: «Правильно ли я поступаю, что веду дневник? Зачем он мне? К чему?». Ответить на эти вопросы не могу.
На работе Вера Шишацкая кричала, как сумасшедшая, страдает баба без мужика. Борька нервничал, а его нервозность передалась мне. Купил нас Толя отгулами, лишь бы шли в народную дружину. Завтра должны пойти. Это главный фактор, который испортил нам настроение.
Сегодня Валера Чекуров был на смене. Он подавлен душевно, а Толя пользуется этим. Если кого и посылал на работу, так в первую очередь его. Мы вместе с Валерой катались на крыше кабины лифта по шахте. Так сказать, проводили технический осмотр.
Сегодня необычная погода. То солнце светит, тепло. То вдруг налетит ветер и пойдёт снег. Возвращаясь домой, встретил Ирку Власову, что живёт в доме напротив и служит в театре Советской Армии. Она направлялась в баню и разговор у нас был короткий. Придя домой, сел за Тютчева, но вскоре устроил себе перемену. Включил музыку и побежал на месте. И бежал так тридцать минут. После пробежки решил сходить в библиотеку, сдать книги. Хочу взять стихи Киплинга. Звонил всем начиная с Витьки Павлюченкова и никого не обнаружил дома. Вечером, по телевизору смотрел передачу, посвящённую Юрию Яковлеву и запомнил одну его фразу: «Актёры все тщеславны». И в этот момент сам себе признался, что хоть ещё и не актёр, а тщеславия во мне хоть отбавляй. Не знаю, плохо это или хорошо, но это так.

17 марта 1987 года, вторник
Не выспался, плохо вставал. На работе с утра пошли сплетни. Я спустил «полкана» на Таисию Яковлевну. Толя сказал нам с Борькой: «Пейте чай и идите на Лабораторный». На улице встретил заведующего клубом Юрия Ивановича. Он предложил в субботу станцевать на конкурсе наш танец. Я согласился. Моя партнёрша по танцу, Таня, даст ответ завтра.
Перед уходом с работы играли в домино. Я с Борисом, Толя в паре с Андреичем. Я разошёлся и подзадоривал, Толя с Андреичем злились, им не нравятся подобные номера. Своего пика игра достигла к финалу, и тут мы - победили. Я хохотал, а Андреич чуть не плакал. Они не умеют проигрывать. После работы мы с Борисом встретились с Женькой на станции метро «Площадь Ногина» и, оставив его на улице, пошли в сорок второе отделение милиции. Нас толкали в народную добровольную дружину. С радостью узнали, что нас нет в списках. Долго не раздумывая, встали и ушли прямо с инструктажа. Пошли в кинотеатр «Россия» на фильм «Как стать звездой». Не попали. Борис простился с нами и поехал домой, к жене. Мы с Женькой поехали в «Победу» на фильм «Дом, где разбиваются сердца» по Бернарду Шоу. Может и не дрянь, но мне такое творчество непонятно. Фильм утомил.
По дороге к дому встретил одноклассницу Ольгу Мягкову. Ехали с ней вместе и говорили о жизни. Ей осталось учиться в консерватории год. Приглашала на ипподром. Она и там и там успевает. Одна из класса незамужняя. Совсем не изменилась.

18 марта 1987 года, среда
Сегодня праздник – День Парижской Коммуны. Видимо, поэтому весь сегодняшний день я трудился, не разгибая спины. Вспомнилась перевозка дома в деревне. С утра как встал, не выспавшись, так и работал в полудрёме. Физически тяжёлая работа так и не смогла разогнать сон, недосып засел где-то внутри и терзал. Потрудились сегодня усердно и на нашем объекте и на Лабораторном корпусе, и на «Загородном». В обед съездили с Борисом до метро «Багратионовская» в магазин «Винница», купили мочёных яблок.
После работы заехал домой, бросил пустые банки и пошёл в библиотеку. Сдал Тютчева и Шекспира, взял Киплинга и Достоевского. Киплинга долго искали, но всё же нашли. За что особое спасибо. Вернувшись домой, появилось желание пасть ничком на кровать и уснуть. Но тут пришёл отец, включил телевизор и сонное состояние прошло. Играли в футбол киевская и турецкая команды. Игоря Беланова назвали лучшим футболистом Европы за 1986 год и вручили «Золотой мяч». Я не отношу себя к футбольным болельщикам, но посмотрел на всё это с удовольствием.
Вечером звонил Юле, Ане, Тане, - дома никого не застал. Зачем звоню? Не знаю. Нужны ли они мне? Сейчас точно не нужны. Хочется с кем-то поговорить, именно с женщиной. Но из трёх вышеперечисленных только с Аней разговариваю спокойно и с удовольствием. Да и то раз на раз не приходится. Звонил Женька, он купил билеты на встречу с актёром Борисом Щербаковым. Завтра поеду к нему в Плехановский институт на авторский вечер. Придётся отпрашиваться на час.
Перед сном читал «Преступление и наказание». Завтра возьму книгу с собой на работу.

19 марта 1987 года, четверг
Замечательный день. Сегодня с утра ходили на «Загородное», помогли погрузить тюки. Вернувшись на свой объект, отнёс художнику работу, Юрию Ивановичу сказал, что танец не состоится по причине отказа партнёрши.
В обеденное время ходили в универмаг. Купить ничего не купили, но пошутил и развлёкся я там вдоволь. Давно не болтал и не трепался так много, как сегодня. Рассказывал нашим женщинам о своём летнем отдыхе, а в шестнадцать часов, отпросившись у Толи, поехал в институт им. Плеханова на авторский вечер Бориса Щербакова.
По пути встретил Женьку, он сказал, что авторский вечер перенесли на понедельник. Поехали с ним на фильм «Как стать звездой». В «Октябре» сеанс сняли. В «России» билеты проданы и на сегодня и на завтра. Пошли пешком в «Художественный» на «Левшу». Фильм понравился. С шутками-прибаутками и печальным концом.
Вечером, посмотрев программу «Время», позвонил Ане. Трубку поднял её отец и сказал, что Ани нет дома. Я попросил передать ей, что звонил Алексей. Позвонил Севе. У него в жизни что-то важное намечается, а меня он отчего-то считает чуть ли не за святого. Просил молить за него Бога. Я такой же как он лентяй, возложил всё это на отца. Поскольку отец по субботам ходит в церковь на службу, я попросил Ивана Корнеевича поставить свечку и помолиться за раба божьего Всеволода. Отец с радостью согласился выполнить мою просьбу.
Вечером, перед сном, читал Киплинга «Если» в переводе Маршака. Наверное, выучу к экзамену. «О, если ты спокоен, не растерян, когда теряют головы вокруг. И если ты себе остался верен, когда в тебя не верит лучший друг…». Замечательно!

Часть вторая
Глава 1 Борис Щербаков. Баскетбол. Толя завидует
20 марта 1987 года, пятница
Проснулся в хорошем расположении духа. На работу приехал вовремя. После болезни вышел на работу Коля. Весь день наши старшие товарищи бражничали и курили, не выходя из комнаты. От дыма у меня заболело сердце.
На работе читал «Преступление и наказание». Достоевский пишет только о главном, что волнует каждого. Это мой писатель, каждое его слово мне по душе.
Получили деньги, мне дали пятьдесят рублей. Сдал комсомольские взносы и секретарь Михалёв предупредил персонально, что завтра субботник. С работы мы с Борисом ушли рано, не в семнадцать часов, а в шестнадцать, на проходной столкнулись с Зуйковым и Дешёвым, но ничего страшного не случилось. Мы тепло поздоровались и пошли дальше.
Узнав от меня, что отец в субботу идёт в церковь на службу, наши девицы дали записки и по рублю на свечки. Какие они смешные. Думают, что без их личного участия Бог исправит жизнь в лучшую сторону. Отдал рубль, пусть кто-то за тебя молится и можно успокоиться. Впрочем, я точно такой же лентяй, в этом смысле, как и они. Отдал отцу все их записки.
Купил на станции метро «Арбатская» в театральной кассе билет в театр на Таганке на спектакль «На дне». Смотрел постановку второй раз и на многое обратил внимание. Иван Бортник – исполнитель роли Сатина был бесподобен. Появилось желание взять в библиотеке эту пьесу и проштудировать.

21 марта 1987 года, суббота
Проснувшись утром, я сразу позвонил Женьке и мы встретились на станции метро «Добрынинская». Ходили в клуб ЗВИ. В пятнадцать часов там должен был выступать гипнотизёр. В последнее время это слово снова запестрело на афишах. На гипнотизёра мы не пошли. Смутила цена билета и те амбиции, о которых он заявлял. И потом, мы уже видели столько «гипнотизёров», что интерес к ним иссяк. Поехали в «Октябрь» на картину «Как стать звездой». Попали на сеанс тринадцать ноль-ноль. Фильм превзошёл все ожидания. Надеялись на хороший сюжет, а тут целый каскад трюков и песен, - настоящий праздник. После кинокартины подкрепились в сосисочной на «Добрынинской» и пошли на фильм «Барьер» в тот же самый клуб ЗВИ.
Домой я приехал без двадцати девять, успел захватить клочок польского детектива, что шёл по телевизору. После программы «Время» смотрел «Музыкальный ринг» с участием М. Боярского. После «ринга» по Ленинградской программе - Розенбаума. Он пел песни про моряков. Хочет всем угодить, и нашим, и вашим. Моя симпатия к нему ослабевает. Потихоньку поэт в нём исчезает. Но это только моё мнение.

22 марта 1987 года, воскресенье
Проснулся рано, но не стал вставать с постели, лежал и слушал старые записи Розенбаума. Смотрел «Утреннюю почту» - не понравилась. А до неё «Служу Советскому Союзу», посвящённую Калашникову, отцу-изобретателю одноимённого автомата. Приятно, что он ещё молод и полон сил.
Весь день провёл дома. И неплохо провёл. Утром играл на гитаре, решил тренировать пальцы утром и вечером. Днём посмотрел две серии фильма «Поднятая целина», с большим удовольствием. Затем уединился в Маринкиной комнате и читал там «Преступление и наказание». Книга легко читается. В некоторых местах настолько погружаюсь в состояние героя, что кажется, живу вместо него. Я представляю себя Раскольниковым. Достоевский так точно описывает размышления молодого человека двадцати четырёх лет, что иной раз ловишь себя на мысли, что роман он писал с меня. То есть знал меня и мои мысли, мои волнения. Прочитал страниц сто, - это для меня много.
Звонил Витька Павлюченков, он на больничном, что-то у него с позвоночником. Договорились встретиться в пятницу, я приеду к нему в ГИТИС. Звонил Анне, она в этот момент мыла голову. Пришлось перезвонить. Она вчера смотрела «Крёстного отца» и сильно устала, долго не говорили. Позвонил Тане, Юле – их не было дома. Вечером, как и полагается домоседам, посмотрел программу «Время». А следом за ней «Семнадцать мгновений весны». Давно не видел этот фильм. После фильма побренчал на гитаре, написал два коротких рассказа и сел за книгу Фёдора Михайловича. Сегодня устроил себе разминку под пластинку «Ритмическая гимнастика». Я думаю, что эти разминки и тренировки игры на гитаре мне стоит практиковать ежедневно.

23 марта 1987 года, понедельник
Отличный день. С утра шёл на работу и улыбался. Не оттого, что иду на любимую работу, работа нелюбимая. А потому, что хорошо быть молодым, жить на родной земле, любоваться людьми и окружающей действительностью. Мне так не хватает времени на то, чтобы любоваться всем этим.
Придя на работу, встретил Колю и Валеру Кулямина. Пришёл Борис, за ним следом Толя и Максимыч. Все они, кроме Бориса, напились пьяными в пятницу. Да так сильно напились, что до сих пор не могут отойти. Работы никакой не было, поменяли только лампочки в грузовом лифте. Я отпросился с работы без двадцати четыре и поехал к Женьке в институт. Через главный вход не пустили, и мы пошли в обход. Шли на авторский вечер Бориса Щербакова. Артист пришёл запыхавшийся и начал с извинений. Рассказывал о театральной жизни о событиях во МХАТе. Оказывается, Олега Ефремова прижимает оппозиция. Вся труппа театра разделилась на два лагеря. Говорил, что в театре за кулисами страшная грязь и трясина, что всё человеческое в этих дрязгах исчезает, остаётся только мерзость. Сказал, что оппозицию возглавляет Татьяна Доронина. Это для меня странно. Щербаков читал стихи Есенина, хорошо читал. Отвечал на записки. А потом нас вместе с Щербаковым попросили освободить аудиторию. При выходе из аудитории, так получилось мы столкнулись с Щербаковым. Я представился, сказал, что хочу поступать в театральное училище и до самой его посадки в автомобиль мы шли с ним рядом по длинным коридорам института и беседовали. Тут он «спустил тормоза» и стал материться, но углубляться в театральные дрязги, откровенничать не стал. Прошёлся по верхам, как собственно, делал это в аудитории. Пожав руки нам с Женькой, уехал в красных «Жигулях». В моих глазах все известные артисты - Боги. Сверхчеловеки. Свет и Доброта исходят от них. Борис Щербаков даже злясь не терял лица и не сходил с Олимпа.
Перекусив в сосисочной у метро «Добрынинская», мы с Женькой хотели пойти в кинотеатр «Правда» на французский фильм, но передумав, продали билеты и разъехались по домам. Вечером смотрел вторую серию Штирлица и работал с книгой Киплинга. «Преступление и наказание» оставил на работе.

24 марта 1987 года, вторник
Не знаю почему, но думал, что сегодня понедельник. Рассеянным стал. С утра пребывал в хорошем настроении. На смену Максимычу пришёл пьяненький Валера Чекуров. Он дома гонит самогон и потихоньку его попивает. С утра пораньше Валера стал врать и рассказывать небылицы. Вера и Лена с утра стали кидаться на всех, как бешеные собаки, а потом, выбрав время, подошли ко мне и поинтересовались, куда им ехать, чтобы свои грехи замолить. Каким-то непонятным для меня образом я везде оказываюсь в роли посредника между людьми и церковью.
Обедали мы с Борькой в течение трёх часов, это Толе надоело, и он нам нашёл работу. Вкрутить лампочки в шахте второго лифта.
Немного почитал Достоевского «Преступление и наказание» и всё оставшееся до конца работы время наблюдал за тем, как Толя и Коля стригли тупыми ножницами пьяного Чекурова с мокрой головой. В конце рабочего дня играли в домино и отложили игру, находясь в состоянии ничьей: 1:1.
После работы встретился с Женькой, и мы поехали на баскетбол. Играли команды «ЦСКА» – «Жальгирис». Крытый стадион был забит битком. Мы сидели за щитом. Болельщики, пользуясь разрешением поддерживать команду, под конец игры разошлись, бесновались. Хотя сначала всё-таки скромничали. «Жальгирис» выиграл с минимальным разрывом. Завтра опять эти команды встретятся в финальном поединке. Сколько же приехало литовцев, как они болели за свою команду. Я был в Каунасе. Там на улицах литовцев меньше, чем сегодня было на стадионе.

25 марта 1987 года, среда
Замечательный день. На работе всё тихо. Лена Роговенко с утра где-то напилась самогонки и ходила весёлая. Мы с Борисом ездили на станцию метро «Багратионовская» в мебельный магазин. Я там покачался в кресле-качалке. Хорошая штука. Жаль, что не в моих планах её приобретать. Играл в шашки с Витькой из дистилляторной. Выиграл два раза, один раз проиграл. Напарнику его, Юрке Ломакину, проиграл два раза.
Читал Достоевского и смеялся от восхищения над его изобразительной точностью. Толя завидует даже моим эмоциям. Что за человек. Плачу – завидует, смеюсь – завидует. Как тяжело ему, должно быть, живётся на земле. Он постоянно всем завидует и думает, что это и есть жизнь. После работы поехали с Женькой на суперфинал по баскетболу «ЦСКА» – «Жальгирис». Дворец спорта был снова забит до отказа. Народу было больше, чем вчера. Ну и порадовали. Играли в таком ритме, с таким напряжением, за каждый мяч бились насмерть. Болельщики кричали так громко, как только может человек кричать. Я вышел слегка оглушённый их криками. Основное время сыграли вничью 83:83. А дополнительную пятиминутку реализовали литовцы. Они и стали чемпионами Союза.
Приехав домой, смотрел четвёртую серию «Семнадцать мгновений весны». С удовольствием слежу за игрой Вячеслава Тихонова в роли Штирлица. После фильма передача «Сегодня в мире», следом «Мир и молодёжь». Спать лёг поздно, голова гудит, как улей.

Глава 2 Ленка пьёт. Достоевский. Звонок Тани
26 марта 1987 года, четверг
На работе, практически каждый день, Коля жалуется мне на свою жизнь. И от этого у меня на душе тяжесть. Я не люблю жалоб, в особенности от людей, мне не симпатичных. Коля с Толей выпили на работе, и Толя стал меня просить куда-нибудь с ним пойти. Проснулась в нём старая болезнь – смелость от градуса. Еле отбоярился.
Читал «Преступление и наказание». В обед играли в домино, мы с Борькой выиграли у Толи и Коли. Решили купить бильярд за восемьдесят рублей и поставить его в фойе. Мало развлечений.
Ленка пьёт третий день. Таисия Яковлевна жаловалась на сердце. К Марине Авдеевой приехали две родственницы из Таллина. Она не знает, о чём с ними говорить. Звала меня к себе в гости, чтобы я их веселил и развлекал, - я отказался от приглашения.
Звонил Витьке, он всё ещё на больничном, а ведь мы завтра собирались с ним встретиться в ГИТИСе. Не получится.
Смотрел Штирлица пятую серию. После программы «Сегодня в мире» - передачу о Майе Кристалинской. Читал «Литературную газету», понравилась статья Марка Захарова «О бедном режиссёре замолвите слово». Статья о «домушниках», как они работают и кто им помогает.
Читал стихи Киплинга, звонил Юле, её не было дома. Она приходит поздно с репетиций, а я хотел с ней в воскресенье встретиться.

27 марта 1987 года, пятница
Международный День театра. Волшебный день. В метро встретил знакомую по Народному театру, Люду Афанасьеву. Как выяснилось, она поступила в ГИТИС и более того, учится с Витькой на одном курсе у Евгения Лазарева. Он мне об этом ничего не говорил.
На «Добрынинской» встретился с Женькой. Впервые нам не удалось сесть в вагон метрополитена. Машинист открыл двери и тотчас их закрыл. Поезд тронулся, не высадив пассажиров на станции. Машинист, наверное, влюбился. Оказывается, и такое бывает. Весна! Обошли с Женькой и «Россию» и «Октябрь», ни на «Лермонтова», ни на другой фильм не попали. Пошли в клуб ЗВИ на Рижскую кинокартину. Перед фильмом заправились в «Пельменной». Возвращаясь домой, сделались свидетелями интереснейшей картины. В полной тишине салона автобуса мужчина стал истерически хохотать, и остановила его окриком женщина, над которой он видимо смеялся. Смех у мужчины был такой заразительный, что перекинулся сразу на нескольких пассажиров. Они хохотали, даже не зная причины.

28 марта 1987 года, суббота
Весь день просидел дома. Утром устроил забег на месте на тридцать минут, под песни В. Высоцкого. После пробежки приятно устал. После душа и завтрака сел за чтение книги «Преступление и наказание». С перерывами на то, чтобы «заправиться» и посмотреть интересные передачи, я читал роман. В первый такой перерыв я смотрел документальный фильм о Максиме Горьком. Во втором перерыве - фильм «Двенадцатая ночь» по В. Шекспиру.
Клара Лучко, совсем ещё молодая, играла в этой кинокартине две роли. В третий перерыв смотрел телемост «Москва – Нью-Йорк».
Всё остальное время читал роман. Прочитал страниц сто. Я так увлёкся героем романа и самим сюжетом, что стал себя считать виновным в убийстве старухи-процентщицы. Как же психологически тонко написана эта книга! Я смело заявляю, что не читал ничего более глубокого и интересного. Роман Достоевского «Преступление и наказание» - это чудо! Чудо, которому нет объяснения. Я открыл сегодня это чудо для себя! Я влюбился в писателя Достоевского и в его книгу. До сегодняшнего дня, признаюсь, я не видел смысла в литературе, не верил в неё, не понимал её силы, не испытывал удовольствия от прочтения книги. Сегодня праздник! Настоящий праздник!
Перед сном я написал маленький рассказ-шутку.
День прожит не зря, не впустую.

29 марта 1987 года, воскресенье
Замечательный день. Один из тех, когда хочется жить. Жить вечно! Всё это благодаря книге Достоевского «Преступление и наказание». Весь день сидел дома и читал её.
Сегодня перевели часы на час раньше, и я прозевал «Утреннюю почту». Я и это как-то не заметил. Видимо завтра, при пробуждении, даст о себе знать этот украденный час утреннего сна. Вечером звонил Женька, я ему все уши прожужжал о своём впечатлении от прочитанной книги. Прочитал, как и вчера, сто страниц.
Вечером вышел на кухню, заварил чай и поймал себя на мысли, что хорошо всё-таки иметь свой дом, жить на Родине. Понял, ощутил шкурой своей, как эти простые вещи много значат. Служил я в Германии, вокруг были добрые русские люди, хорошее питание, тёплая постель, но только Родина далеко. И сам не заметил, как затосковал по дому, по родной земле. В последние дни перед демобилизацией почти ни с кем не разговаривал и даже ни о чём не думал, сидел с запёкшейся тоской в груди. И сегодня я много вспоминал о последних днях службы. А всему виной книга Достоевского. Только за то можно полюбить Достоевского, что строчки его заставляют жить, будят от спячки. Соприкасаясь с чем-то большим, великим, всегда внутренне, творчески, загораешься сам. И хочется подражать своим кумирам. Самому замахнуться на большое, высокое.

30 марта 1987 года, понедельник
Утром вставал плохо, чувствуется разница в час. Как быстро я привык, что по утрам работает телевизор. Программа утренняя была плохая, но несмотря на это, настроение у меня было отличное.
Достоевского брал с собой на работу, но так и не читал. А вот отрывок из «Мастера и Маргариты», где Иван Бездомный попадает в сумасшедший дом, - мы с Борисом учили. Должен получиться неплохим.
После работы я встретился с Женькой, и мы поехали в кино. Сходили в «Звёздном» сразу на два фильма. Первый про Гитлера, второй про Шерлока Холмса. Кинокартины средние.
Возвращаясь домой, заметил, что практически на путях, на территории станции метро «Багратионовская», растёт огромная берёза. Сколько езжу мимо, - не обращал внимания. И только сегодня, в сумерках, - разглядел.

31 марта 1987 года, вторник
Утром вставал тяжело. На работу приехал первым. По дороге обратил внимание на рыжую дворняжку. Она сидела на чёрном снегу, смотрела куда-то вдаль и трясла своей бородой. Хорошая собака, умная и мною любимая.
С утра ходили на Лабораторный корпус и пробездельничали там до обеда. Во всех газетах опубликовали приговор «Новоросийским» капитанам, которые загубили четыреста человеческих жизней. Их приговорили к пятнадцати годам. На этой почве все в мастерской заспорили. Кто-то горой стоял за расстрел. Кто-то за пятнадцать лет. Спорили, кричали, что-то друг другу доказывали, но так и не пришли к общему мнению.
Взял билеты на завтрашний вечер, у нас в клубе будет праздник.
Ходили в гараж к Сане, долго с ним разговаривали, смеялись. После работы я поехал на встречу с Женькой. Встретились, зашли в сосисочную. Съели по три сосиски и отправились в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Кин-дза-дза». Женька за билетами стоял битый час и вот мы на долгожданном просмотре. Кинокартина скучная. Данелия так растянул её, что в финале оказалось пустое место. После просмотра фильма, ощущение было такое, словно из тебя всю кровь выпили. Да к тому же ещё и обокрали. Настроение резко ухудшилось. Но приехав домой и посмотрев очередную серию Штирлица, я собрался с силами и воспрял духом.

1 апреля 1987 год, среда
Сегодня праздник смеха. Все подшучивают друг над другом. Государством официально отмечается День Смеха второй раз. В восемьдесят шестом сделали почин и видимо, решили на этом не останавливаться.
Сегодня я разговаривал с Борисом, и он решил вместе со мной поступать в Театральное училище. Читать сегодня ничего не читал, но отрывок с Борисом повторили. Толя с утра хмурый и злой. У него в последнее время всегда такое настроение. На работу я пришёл в сером костюме, чёрной рубашке и синем галстуке. Но на вечер я галстук решил не надевать. Отвык от галстуков, они меня душат. Придя на вечер, в кредит выпил два стакана газированной воды. Помог развесить шторы и имел разговор с Юрием Ивановичем. Тот советовал мне идти прямо к Табакову и проситься в театр. Любит меня Юрий Иванович, верит в мою звезду.
На вечере присутствовали все «маркизы» и «принцессы» нашего «королевства». Разумеется, и сама «королева». Как ни странно, представителей мужского пола было мало. Я потанцевал несколько медленных танцев с красавицами, оделся и поехал домой. Успел на передачу «Вокруг смеха» приуроченную к сегодняшнему празднику. Передача не понравилась, а вот очередная серия Штирлица пошла хорошо. И телевизионный фильм о Константине Райкине порадовал.
Звонила Таня поздним вечером, интересовалась, почему я так рано ушёл. Видимо у неё в этот вечер были на меня какие-то планы. Дала свой рабочий телефон, просила звонить.
Танцы, музыка благотворно действуют на мою нервную систему. Короткий музыкальный вечер зарядил меня на неделю положительными эмоциями. А может, на меня так подействовал звонок Тани?

Глава 3 Чешские фильмы. Весна опьяняет
2 апреля 1987 года, четверг
Встаю на работу тяжело, не знаю, на что пенять. Снился яркий сон, в котором Борис говорил с Таней. Сегодня я работал один, Борис взял отгул. С утра ходили с Толей на Лабораторный корпус. Переписали все реле и все контакторы. Когда же это всё уйдёт в небытие? «Как тяжко в стужу без рубашки». Свой обед, рассчитанный на двоих, поделил с Толей.
Попробовал сироп из ягод шиповника с чаем. Желудок за это сказал мне спасибо. Андреич с Колей пили спирт, после чего Андреич стал философствовать. До того, как они начали употреблять спирт, я им рассказал несколько анекдотов, они хохотали, как дети.
Отнёс двадцать копеек в буфет за два стакана лимонада, выпитых мною вчера. Ходил в гараж к Сане, долго с ним беседовал. Он опять впадает в меланхолию. Глаза грустные, уговаривал меня немедленно уходить с работы.
Заходил к сослуживцу Володьке Кирееву в мастерские, его на рабочем месте не оказалось. Он сегодня где-то выступает. Вчера, на общем собрании ОГМ его ругали за нарушение правил техники безопасности. Он на станке работает в перчатках. Ему, как музыканту необходимо руки беречь.
После работы поехал домой, читал Достоевского. Занимался физической гимнастикой, она благотворно влияет на настроение.
Смотрел одиннадцатую серию «Семнадцать мгновений весны» и при просмотре волновался. И знаю наперёд, что всё закончится хорошо, но нервишки пошаливают.

3 апреля 1987 года, пятница
Насыщенный день. Борис вышел после отгула, видел Таню, разговаривал с «королевой». Разговаривал с Саней, с Володей-строителем, что ходит на работе в широкополой шляпе и ковбойских сапогах. С Володькой Киреевым, он делился успехами. Дал мне две книги – самоучители игры на гитаре. Получил деньги – семьдесят рублей. Дядя Миша, Коля Новиков и многие другие лезли ко мне сегодня со своими рассказами и предложениями. Все в мастерской, кроме нас с Борисом, выпили спирта и храбрились друг перед другом.
Снабженец Чешков, начальник склада, подарил мне новые резиновые сапоги. Под тем предлогом, что пригодятся для субботника. Завтра иду на субботник. Толя отводя глаза, дал приказ фальцетом – отработать завтра на «финском» складе. После работы поехал на встречу к Женьке.
Встретившись, отправились в «Рекорд» на французский мультфильм «Тайна жителей Луны». На мультфильм не попали, пошли в Новодевичий монастырь. Хотели посетить Новодевичье кладбище, - не пустили. Закрыто. Поехали в «Новороссийск» на фильм чехословацких кинематографистов «Любовь из пассажа». Смотрели в полупустом зале. Я не ожидал, что фильм так на меня подействует. Я дрожал крупной дрожью и не мог её унять. В этом фильме гибнет герой, фильм со страшным финалом, но очень хороший. После фильма зашли в Театр-студию Табакова, там как раз закончился спектакль. Посмотрели репертуар и то, как студийцы оформили здание. С любовью всё сделано, свежая краска и свежие впечатления. После этого прогулялись по Москве. От станции метро «Площадь Ногина» до станции метро «Киевская». Через ГИТИС, Старый Арбат и Бородинский мост.
На «Киевской» мы распрощались. Я ехал домой в вагоне метро, голова гудела от событий, мыслей и избытка кислорода в воздухе. Воздух так приторно сладок, что давит на виски. Приехав домой, узнаю, что у нас дома дядя Яша. Приехал на повторную операцию.
Читать не читал, писать не писал, - голова гудит, как улей, обещая весёлые сны. Завтра рано вставать на субботник. Отбили все святые начала. Не хочу!

4 апреля 1987 года, суббота
Замечательный день. Как и вчерашний, перенасыщен информацией и встречами. С утра ездил отрабатывать субботник, они его в три дня решили провести. Четвёртого, одиннадцатого и восемнадцатого. Работы мало, практически нет. И я поймал себя на мысли, что все отвыкли от работы. Устраивают постоянные перекуры. А перекуривать незачем, так как не трудились. После субботника поехал к Витьке в ГИТИС. Меня там покормили милые девушки, одна очень хотела со мной познакомиться. Дождался Витьку и тут же встретил Юлю Силаеву. Она снова живёт в общежитии, как я и предполагал. Мы с ней долго не говорили, она опаздывала и смущалась к тому же присутствием третьего лица. Витька сказал, что во МХАТе набирает курс Олег Борисов, помимо плана, и он туда хочет сходить, экзаменоваться. Он повёл меня в кафе с названием «Арфа».
Воздух в Москве такой необычайный, второй день я от него хожу, как пьяный. Возвращаясь домой, прошёлся по Арбату. Видел художников, рисующих портреты за деньги, молодых людей, танцующих «Брейк-данс», актёра Владимира Князева из фильма «Плата за проезд».
Дома смотрел КВН, первый полуфинал. Московский Химико-Технологический с Уральским Политехом. Плохой был КВН, не понравился. До часу ночи наслаждался новой передачей. «Информационно – музыкальной».

5 апреля 1987 года, воскресенье
Отличный день, погода замечательная. Настроение ещё лучше. Встал без пяти одиннадцать, посмотрел «Утреннюю почту». Звонил Женьке. Встретились на «Добрынинской». Пока его ждал, рассматривал театральную афишу. Спесивцев взял для своего театра эмблему – яблоко. Он сам с этим так не схож.
Сходили в клуб ЗВИ, оттуда съездили в «Новороссийск». На чешский фильм «Кулаки во тьме», того же режиссёра, что и «Любовь из пассажа». Фильм замечательный, и актёры играют бесподобно. После фильма опять всё моё нутро дрожало крупной дрожью. После этого фильма поехали в кинотеатр «Россия» и купили билеты на девятнадцать часов на фильм «Лермонтов» Николая Бурляева. Его сценарий, его постановка и сам он в роли Михаила Юрьевича. До начала сеанса гуляли по городу, зашли во МХАТ. Там сегодня «На каждого мудреца довольно простоты». Заглянули в кинотеатр «Повторного фильма». Нашли во дворе вход в Театр-студию «У Никитских ворот». Видел ленинградскую актрису Елену Соловей с дочерью. Их театр сейчас в Москве на гастролях. Сама уже старенькая, а дочке лет шестнадцать.
Ходили по Арбату, видели вчерашних художников и танцоров. Проголодались, как волки, а подкрепиться в центре просто негде, - так и пошли голодными на фильм «Лермонтов». Кинокартина идёт по одному сеансу в день, зал малюсенький, народа мало. Читал о фильме злые статьи. Но кинокартина понравилась, задела душевные струны. Домой вернулся в приятном возбуждении. Давно ничего не писал, а сегодня восемь страниц убористым почерком. Спать лёг поздно, во втором часу ночи.

6 апреля 1987 года, понедельник
День нового для меня ощущения. Ощущения покоя. Интересное, приятное состояние. При входе на работу на меня налетела молоденькая девушка, ей что-то нужно было от меня. Здоровается и смотрит с вопросом в глазах. Но я не придал значения этой встрече, поздоровался и прошёл мимо. Видимо, на вечере с ней танцевал и она забрала себе в голову что-то романтическое.
Главное событие сегодняшнего дня - это обширнейшая дискуссия. Я спорил с Андреичем на тему «Государство и его управленческий аппарат». Спорили хорошо. Но, к сожалению, Андреич, так же, как и Валера Кулямин, чувствуя своё поражение, начинает приводить тебе твои же аргументы и отстаивать их с пеной у рта. Поэтому их невозможно прижать. Они изворачиваются, как речные пиявки под каблуком сапога.
Ходили с Женькой в «Новороссийск» на фильм «Зорро» с Ален Делоном в главной роли. Я смотрел этот фильм лет восемь назад и теперь воспринималось всё, конечно, иначе.

Глава 4 Таня. Римма. Андреич о себе

7 апреля 1987 года, вторник
Сегодня какой-то церковный праздник, по-моему, Благовещение. Таисия Яковлевна сделала доклад на эту тему. Ходили с Борисом в магазин, по дороге встретили Таню. Я не здоровался с ней, прошёл мимо. При этом мы многозначительно посмотрели друг дружке в глаза.
Если меня с ней увидят вместе, то слухами заполнят каждую щель. Поэтому прохожу мимо, как разведчик в тылу врага. Никого я не любил и не полюблю так сильно, как Таню. Но при этом точно знаю, что вместе нам с ней никогда не быть.
Вернувшись из магазина, я позвонил Тане на работу, её не оказалось на месте.
Вечером играли в домино. А за пять минут до конца рабочего дня позвонил Николай Иванович и сказал, чтобы все шли в конференц-зал на политучёбу. Мы пошли, но так и не дошли – убежали.
Дядя Яша просил халвы. В обеденный перерыв я обшарил все наши магазины и не нашёл её. Поехал к Борьке в Ясенево и там купил сразу два килограмма, как собственно, и заказывалось. За ужином выпили настойки из чернослив. Хлебнули лишнего. Я напился пьяным и философствовал до поздней ночи. До этого мы с Борисом спускались к телефону-автомату и я звонил домой, предупредил что заночую у друга. Разговаривал с отцом, он по голосу понял, что я навеселе и передал поздравление с Благовещением Борису и его жене.
Спать я ложился с мыслями о том, что голова оторвётся во сне от тела и улетит. Так сильно она кружилась. Но скоро заснул.

8 апреля 1987 года, среда
Проснулся от звонка будильника. На остановке автобуса в Ясенево встретили наших строителей: Римму, Володю-ковбоя и молодого парня, с которым Римма путалась, изменяя своему старому и некрасивому мужу. С ними вместе приехали на работу.
Настроение было отличное. С утра ходили на Лабораторный корпус. Заходили с Борисом к Сане в гараж. Толя навязывает мне Рериха, какие-то бредовые книги, я их не читаю.
Отдавая Кузнецову партвзносы за Колю, я зашёл поговорить с Киреевым Володькой. У того концерт. Он пригласил меня с собой, но произошла путаница. Киреев ждал меня у одного выхода с объекта, а я его у другого, - разумеется, он меня не дождался. Я, не зная, где концерт, когда, – нашёл его по наитию, в Измайловском комплексе. И даже прошёл туда бесплатно, через служебный вход.
Володя стал выступать на большой сцене с красивым освещением. Концерт, положа руку на сердце, был, конечно, дешёвым. Выступали старики и дети. Те, кому уже не вернуть ушедшего признания публики и те, к кому признание никогда не придёт.
Опять ложусь спать в два часа ночи.

9 апреля 1987 года, четверг
Ездили в обеденный перерыв в «Винницу», купили мочёных яблок. Толя послал нас мыть японские пластиковые занавеси в гараж. Делать нечего, - пошли. Там нас встретили без особой радости, и даже Саня убежал.
Вернулись в мастерскую, а там уже пир горой. Толя, Коля и Валера Чекуров – все пьяные. Это Коля вернулся с поминок и для успокоения своих нервов предложил. Вот они и начали. Впрочем, если спирт выдают, то его кому-то надо пить. Вот они и пьют. Пьяные они разные. Обычно тихие. Но сегодня их разобрало, они стали кричать на нас с Борисом. Мы конечно ко всему этому привыкли, но настроение такие сцены не улучшают.
Встретились с Женькой на «Добрынинской» и поехали в «Звёздный». Пошли на итальянский фильм «Грог». Кинокартина пустая.
Дядя Яша сегодня уехал, отец его провожал.
Всё! С завтрашнего дня никаких развлекательных фильмов, телевизоров, - буду учить отрывок. Я за последние дни очень устал и никак не могу заняться делом. Кроме всего прочего, я решил опять по утрам бегать. А так же хочу купить себе боксёрские перчатки и долбить ими в «грушу». И если не буду лениться, то к экзаменам буду в хорошей физической форме.

10 апреля 1987 года, пятница
На работе было тихо, осознавая свою вину за вчерашнее, Толя и Коля были как шёлковые. Сами работали и к нам не лезли. Константин Андреевич рассказывал сегодня о своей молодости. Довоенной, послевоенной, о том, как воевал. Если бы все его рассказы записать на плёнку, а потом переписать на бумагу, то получился бы увлекательный роман. Был и разведчиком, и снайпером, и три самоходки у него сгорели. И всё это глазами умного, мыслящего человека. То время было временем его бурной жизненной деятельности, был он умён и деятелен. Теперь остались лишь воспоминания.
После работы поехали к Борьке, у него прочитал запрещённую поэму Твардовского «По праву памяти». Она мне пришлась по душе. Ничего подобного я в наших журналах не читал, а тут в журнале «Знамя» пустили поэму, написанную к 1967-му году.
Звонил Тане, Ане, Юле, - но ни с кем из них так и не удалось побеседовать. Я оставил Юле на вахте номер своего телефона и сказал вахтёрше, что ещё завтра позвоню. Звонил Володе Копореву, хотел пригласить его на день рождения, но тоже дома не застал. Вечером читал «Преступление и наказание».

Глава 5 Жена коменданта. День рождения

11 апреля 1987 года, суббота
Встал в одиннадцать часов, включил телевизор, намереваясь посмотреть «Утреннюю почту». Но время передачи, как оказалось, по субботам другое. После этой неудачи я до самого вечера телевизор не включал. Переписал поэму Твардовского «По праву памяти». Отнёс в библиотеку и сдал книги Киплинга и Достоевского, взял пьесу Горького «На дне». Посетил выставку картин, которую устроили в одном из залов библиотеки. Картины красивые, в приятных, тёплых тонах. И почти на каждой изображена голая женщина. Были репортёры, бегали от картины к картине, снимали, суетились.
Зашёл в парикмахерскую, подстригся. Вернувшись домой, выписал из пьесы «На дне», два самых ударных монолога Сатина. После чего бег на месте и комплекс физических упражнений для развития мышц. Занимался до того усердно, что чуть было в обморок не упал.
Сегодня, кроме всего прочего, случилось необыкновенное. В пятницу, на работе, Лена Роговенко мне нагадала, что Ане сделали предложение. Мне всё это показалось чересчур неправдоподобным. Я ни слову не верю из того, что говорит мне Ленка, раскладывая карты,. А сегодня я позвонил Ане и чуть было со смехом не начал с этого Ленкиного пророчества. И что же? Не дав мне сказать ни слова, Аня сообщила, что выходит замуж, что сейчас рядом с ней стоит её жених и свадьба назначена на пятнадцатое мая. Ну не странно ли это? Впрочем, всё так и должно было быть. Нечему удивляться.

12 апреля 1987 года, воскресенье
День Космонавтики. С утра по радио запели песню: «Нас Юра в полёт провожал». И так весь день. Вчера Аня сказала: «Не могу сейчас с тобой разговаривать, рядом со мной стоит жених. Позвони завтра утром». Сегодня с утра я набрал её номер, мы с ней спокойно поговорили о её предстоящей свадьбе. Оказалось не пятнадцатого, а девятнадцатого она сочетается. Жить будет у мужа на Речном вокзале, но по причине частых отлучек супруга, станет частенько гостить у матери. Со мной отношения прекращать не собирается и даже наоборот, после свадьбы их хочет начать, что называется, по-настоящему. Мужа не любит, говорит: «Достаточно того, что он любит меня».
Весь день думал об Анне. Я отказывался верить, что она способна на то, о чём с такой лёгкостью сегодня утром говорила мне по телефону. Да как же так? Она же честная, чистая душа! И вдруг такая приспособленческая философия. Ангельские черты, полна высоких устремлений и вдруг такой сатанинский расчёт.
Весь день при мыслях об Анютином будущем болело сердце и подступала к горлу тошнота.
Встретился с Женькой, пошли в «Зарядье» на финский фильм «Воровство по-фински». Фильм лёгкий, неплохой. Хотели после кинокартины пойти на футбол «ЦСКА» – «Спартак», но билеты все проданы.
Поехали в Театр-студию Табакова, сегодня там шёл спектакль «Крыша». Но и на него не попали. Совершенно случайно зашли в кассы театра «Современник» и там нам предложили билеты. Оказывается, в здании театра гастролировал театр из Чехословакии. Мы выпили фанту в буфете, взяли наушники и проследовали в зал. Актёры играли замечательно, так, как играют для друзей и родных. Спектакль по Леониду Андрееву «Жизнь человека». Понравилась и музыка и декорации. После спектакля гуляли с Женькой по Москве.

13 апреля 1987 года, понедельник
Возможно, полнолуние виновато, а может, известие о свадьбе Анны, - третий день хожу нервный и никак не могу успокоится. Ехал в лифте с женой коменданта. Она работает у нас на этажах. Женщина не первой свежести с родимым пятном на щеке. Захотелось приободрить её. Я стал с ней заигрывать. Почувствовав жалость и неискренность в моих словах, она обиделась и, добравшись до рабочего места, позвонила мужу и пожаловалась на меня. Муж позвонил в режим и сказал, что я пьяный. Те, в свою очередь, побеспокоили Николая Ивановича и попросили свести меня в медпункт на освидетельствование.
Николай Иванович переживая, пошёл со мной к врачам. Те со смехом, бросив свои дела, сбежались посмотреть на необычную процедуру. Но так как спец.прибора в медпункте не было, у меня померили давление и посмотрели зрачки. Дали определение: «Трезв и чист, как стёклышко. Всё это оговор».
Николай Иванович передо мной оправдывался. Из медпункта при мне позвонил коменданту и предложил ему подойти и лично передо мной извиниться. Гражданские считают военных на объекте бездельниками и дармоедами, ненужными людьми. А тут военные, видишь ли, ещё и следят за тем, кто пил, кто не пил. Через минуту весть, что комендант меня велел освидетельствовать, облетела весь объект. Я стал героем.
Кто-то просто хохотал над этим своеволием военных, а кто-то из наших алкоголиков призадумался и ругал коменданта последними словами, намекая на то, что он не уполномочен отдавать такие распоряжения. Но при этом все жали мне руку, выказывая свою солидарность.
Мне такая слава не очень льстила и в утешение оставалось думать, что всё это временно и когда-нибудь всё же закончится. С работы пошли на профсоюзное собрание, где опять выказывали недоверие какому-то жюри. И всё было, как всегда. Кто бы знал, как мне тошно во всём этом вариться.
Ездил по винным магазинам, искал сухое вино на день рождения. Но одни магазины закрыты, другие открыты, но полки пусты.
Дома смотрел фильм «Вызываю огонь на себя» и плакал. Нервы сдали. Учу монолог Сатина из пьесы М. Горького «На дне».

14 апреля 1987 года, вторник
День рождения. Двадцать четыре года. Поздравлять начали, как только проснулся. Поздравляли дома родные, на работе сотрудники и коллеги.
С работы ушёл раньше обычного, в шестнадцать часов был уже дома. Толя не хотел отпускать, и в тоже время хотел увязаться со мной, чтобы усесться за праздничный стол. Но вышло не так, как он хотел, а так как было надо. Мама подарила немецкую сумку. Ребята - длинный артистический зонтик, который мы с Женькой приметили в комиссионном магазине.
За праздничным столом, кроме родителей и сестры, были Борис с женой Надеждой, Женька и Володя Копорев, приехавший к девяти часам вечера. Пришлось ему пить штрафную.
Хороший получился день, по-настоящему праздничный.

15 апреля 1987 года, среда
Погода резко испортилась. Если вчера Москву посетило лето, то сегодня в столицу вернулся настоящий октябрь. Дул сильный ветер и даже шёл снег.
На работе заполнили лотерею «Спортпрогноз» и Валерка сегодня же опустил карточки в ящик. После работы встретились с Женькой и поехали в «Новороссийск» на короткометражные фильмы студии «Дебют». Но увидев билеты на «Бим-бом», пошли на их концерт и пожалели об этом. Кроме «Бим-бома» в концерте принимали участие старые фокусники с примитивными фокусами, уставшие акробаты, с трудом делавшие сальто-мортале, да и сам «Бим-бом» уже не тот. Не радует сердце, как прежде. После концерта дошли до станции метро «Площадь Ногина» и разъехались по домам. Женька жаловался, что от выпитого кофе его подташнивает. Я же чувствовал себя нормально, но это продолжалось недолго. В вагоне метро я ощутил такую слабость, что вынужден был попросить себе место и сесть. После пересадки на кольцевой линии меня стало тошнить. Я выходил дважды из вагона метро, сидел на станционных скамеечках и приходил в себя. Даже выйдя на площадь Киевского вокзала, на воздух, мне не сделалось легче. Ехал в девяносто первом автобусе и все смотрели на меня, как на пьяного. В автобусе стало так плохо, что мысленно я уже попрощался с жизнью. И только дома мне стало легче.

16 апреля 1987 года, четверг
Утром вставал плохо. На работе, не успев попить чай, почувствовал, что голова распухает. Таисия Яковлевна вся загорелась от радости и повезла меня в медпункт. Там все выражали солидарность за напраслину, возведённую на меня комендантом. А потом померили давление. Давление оказалось повышенное - сто пятьдесят на девяносто. Дали две таблетки и просили подойти через час. Под предлогом повышенного давления я отказался от похода в народную дружину, куда нас сегодня собирались послать.
Вера с Галей ругались и кричали друг на дружку. Лена обнимала меня, а потом уехала на синей «Волге» с другом. Толя тоже уехал домой, настало райское время. Я растворил мясные кубики в кипятке и выпил получившийся бульон с большим удовольствием. Сходил в медпункт, - дали таблетку валидола.
Николай Иванович подошёл и в качестве извинения передо мной рассказал, что написал докладную на тех людей, которые меня оклеветали. Я был тронут таким вниманием к своей персоне. С работы я ушёл на полчаса раньше. Поговорил у входа в метро с двумя девушками, которые являются моими друзьями. Одна замужняя, хочет свою незамужнюю подругу сосватать за меня. Впрочем, отношения у нас действительно очень тёплые. Поговорив с ними, я поехал домой.
Дома пришёл в себя окончательно. Играл на гитаре, учил монолог Сатина, позвонил Витьке. Договорились в субботу в восемь часов встретиться на «Спортивной», в центре зала. Пойдём на Новодевичье кладбище. Вечером смотрел выступление М.С.Горбачёва на двадцатом съезде ВЛКСМ.

Глава 6 У Бориса родился сын. С Толей в гости к Коле
17 апреля 1987 года, пятница
Никак не войду в колею, хорошее настроение не возвращается. На работе с утра все стали «лопать» спирт и объясняться мне в любви. Как мне это надоело.
С утра ходил в медпункт, мерил давление. Дали таблетку от учащённого сердцебиения. А давление нормальное. Лена рассказывала мне о своих мужчинах и о взглядах на жизнь. Взгляды на жизнь примитивные.
После работы поехали с Женькой в клуб ЗВИ. Там проводились показательные выступления агитбригад. Самодеятельные актёры выступали плохо, я подметил только две интересные мысли во всех выступлениях. Да и те оставляют желать лучшего. Испытал приступы внезапного голода. Вернувшись домой, поужинал. Чувство голода испарилось. Странно откуда такой зверский голод? Я же не в армии, да и плотно пообедал.
Смотрел фильм «Живёт такой парень». Я не знал, что сценарий и постановка Василия Шукшина. Леонид Куравлёв играет бесподобно. С удовольствием посмотрел эту кинокартину.
Отец принёс четыре пригласительных билета на Пасху в Патриарший Богоявленский кафедральный собор, что на станции метро «Бауманская». Дал Маринке два билета и мне два. Сам я не пойду на службу, а вот кому отдать пригласительные?

18 апреля 1987 года, суббота
Разбудила меня мама без пятнадцати семь. За пятнадцать минут я собрался и поехал на «Спортивную». В восемь часов встретились с Витькой и пошли на Новодевичье кладбище. Но к сожалению, не попали, оно открыто для посещения с одиннадцати до шестнадцати часов. Зашли в монастырь, как раз к заутрене. В церкви было интересно. Шла служба, старушки крестились.
Поехали в кинотеатр «Буревестник», но там сеанс отменили. Красили плинтуса. Сегодня же субботник. В утренние часы, я имел возможность наблюдать в городе за притворной работой тысячи лентяев, неспешно тянувших свою лямку, распределяя малый объём работ на весь день. Все они притворялись участниками большого трудового праздника. Эта демонстрация всеобщего безделья под вывеской Ленинского субботника мне показалась страшной своими перспективами. Куда же это враньё и притворство нас, в конце концов, приведёт? Позор! Позор КПСС, а не Слава. Обиднее всего, что Горбачёв радуется всему, как неразумное дитя, а тут ведь плакать надо.
Поехали в «Стрелу» на «Смоленскую», там посмотрели фильм «Легко ли быть молодым». Кинокартина своими сильными монологами вошла в мою плоть и кровь. Особенно запомнился молодой врач, который по словам матери, от сострадания к больным неожиданно для неё умер. В этом месте фильма у меня закололо сердце. Витька рассказал о сумасшедшем революционере, который регулярно приходит к ним в ГИТИС и проповедует коммунизм.
Сегодня всю ночь показывали весёлую, развлекательную программу, чтобы молодёжь не пошла в церковь.

19 апреля 1987 года, воскресенье. Пасха
На улице идёт крупный снег, такой лишь в феврале выпадает. Мне особенно приятно, что я угадал и отметил свой день рождения четырнадцатого. Тогда был солнечный, весенний день. А ведь были мысли перенести празднование Дня рождения на выходной.
Весь день провёл дома. Съев с утра по просьбе матушки яичко и кусочек кулича, сел смотреть «Утреннюю почту». Она мне не понравилась.
Хотел весь сегодняшний день посвятить заучиванию текста, но начался старый, замечательный фильм «Два капитана», где каждая актёрская работа – шедевр. Затем - передача из Клуба Пищевиков в Ленинграде «Возьмёмся за руки друзья». Показывали авторов-исполнителей. Передача, по своему замыслу хорошая, но расстроило то, что показывали средних, не самых любимых мною исполнителей. Центральное телевидение никак не хочет переходить на рельсы гласности и демократии. Каждая передача «полируется» и цензурируется, что до омерзения отвратительно. И это после постоянных заверений Горбачёва, что меры будут приняты. И о двадцатом съезде комсомола никто не говорит по-людски. Ни один из показанных по телевизору выступающих не вскрывает пороков, не хочет, чтобы лучше было стране и народу. Это не может не огорчать. Я уж и не претендую на то, чтобы говорили кратко, понятно, по существу и без бумажки. Мне бы хватило неравнодушных глаз. Но их, к сожалению, нет. А это печально.
Весь день просидел у телеэкрана. Смотрел фильмы, повтор «Кинопанорамы». Признание Ролана Быкова в том, что он «вертелся», изменял себе, своим принципам. Я люблю его, и мне всё это слышать от него больно и грустно. Так как я себя мысленно соотношу с театром и кино, то невольно приходится задумываться – не придётся ли и мне юлить, подстраиваться.
Звонил Юрка Васильцов, просил сообщить о прибавлении семейства у Бориса.

20 апреля 1987 года, понедельник
Звонил Борис, сообщил радостную весть. Вчера в двенадцать часов у него родился сын. Родился в Пасху, как и я в своё время. Весом три килограмма триста грамм. А в высоту пятьдесят сантиметров. Роды прошли удачно и Надежда и малыш, тьфу-тьфу-тьфу, здоровы.
Толя вчера дежурил, сегодня пошёл отдыхать. Сразу стало легче дышать в мастерской. Меньше табачного дыма и неуместных острот.
Своим обедом я поделился с Колей, он в благодарность за это помыл посуду. У него раздулся нос, и теперь он похож на карикатурного алкоголика с красным носом из журнала «Крокодил». Вчера он опять, будучи пьяным, проспав свою станцию «Бескудниково», прокатился до «Петушков». С ним такое часто случается.
После работы заехал в магазин «Минск» искал общую тетрадь. Там её не нашёл. Купил сразу две в ЦУМе. Приехав домой, успел на концовку фильма «Служили два товарища». Расстроила передача «Добрый вечер, Москва». В начале передачи А. Розенбаум спел песню «Покажите мне Москву, москвичи». Всю передачу лили воду и под финал пустили ещё одну песню Розенбаума.
Вечером звонил Женька, я рассказал о своём походе с Витькой в Новодевичий монастырь: «В церкви было интересно, старушки крестились. Шёл настоящий спектакль. Правда, что до главных актёров, попов, то они играли плохо, совсем как зарвавшиеся провинциальные бездари, возомнившие себя гениями. Один из них, глядя на нас с Витькой, даже поперхнулся». Услышав, что я браню священников, отец вышел из себя, стал ругаться со мной. Кричал: «Твоё кривляние и хула на церковь, не что иное, как поиски Бога. А окружающие тебя люди считают тебя верующим потому, что видят в тебе то, чего ты пока сам в себе не замечаешь. Придёт время и тебе будет стыдно за то, что ты сейчас говоришь». Разговор с Женькой пришлось прекратить.
Писал стихи в новую тетрадь, стараясь казаться умней, чем есть на самом деле.

21 апреля 1987 года, вторник
По дороге на работу встретил молодого студийца, ходившего на занятия в группу к Севе Хабарову. Очень органичный, жаль, что бросил студию. Он рассказал, что у них из школы украли ЭВМ и что Петровка ищет жуликов. Поговорили о пустяках и каждый пошёл своей дорогой. Сегодня вторник, но я сбился со счёта своим рабочим дням. Казалось, или понедельник или пятница. День вышел насыщенный событиями и эмоциями.
До обеда оставшись в мастерской один, я позвонил Тане на работу. Долго и хорошо с ней поговорили. В обед, разбавив спирт газированной водой, стали бражничать. Я сначала отказывался, но потом попробовал. Удивительно хорошо, как лекарство, пошёл сегодня разбавленный спирт. Не до пьяного состояния, в меру. Всё по уму. Кто-то пожаловался на Колю и сегодня снова приходил Николай Иванович ругался. Стуканул кто-то из наших. Коля в бешенстве рвал и метал. Начальники уговорили меня поехать к Коле в гости, и я не проявил характера, поддался на их уговоры.
Прямо от «Гохрана» взяли такси и к Коле. Зашли к нему в квартиру и устроились на кухне. Зачем он повёз нас к себе домой? С женой у него натянутые отношения. Но то ли Коля был слишком пьян, то ли понадеялся на то, что жена посовестится ругать его при начальнике. Хотя и начальник наш Толя, был пьян и по природе, будучи человеком робким в пьяном виде, как выяснилось, готов совершать неслыханные по своей дерзости поступки. Перед тем, как идти к Коле, мы зашли в продуктовый магазин и Толя украл там кусок сыра грамм на четыреста.
Повторяю, пьяный муж, с которым жена «на ножах», приходит с работы в стельку пьяный, да к тому же не один, а с двумя такими же пьяными собутыльниками. Для чего? Для того, чтобы усевшись на кухне, продолжить пьянку. Естественно, Колина супруга закатила скандал. Она при нас выгоняла Колю из дома и, наверное, выгнала. Я, не став дожидаться финала, обулся, оделся и поехал домой.
Домашние мои болеют, мама и сестра температурят. Звонил Лене Феклистовой, у них в Народном театре завтра премьера спектакля, я обещал прийти. Вечером поработал. Переписал из блокнотов в рабочую тетрадь всё, что там было.

Глава 7 Цветы для Толи и Надежды. Певица
22 апреля 1987 года, среда
С утра в «Кулинарии» купил себе на завтрак печенье курабье. Позавтракав, вдвоём с Колей заменили перегоревшую лампу в кабине лифта. После этого я переоделся в цивильное, и мы с Таисией Яковлевной отправились в город, искать Толе подарок.
Съездили на Калининский проспект, прошлись по магазинам, затем отправились в «Молодёжный». Там и купили нашему начальнику сумку за двадцать четыре рубля. Возвращаясь на работу, зашли к Таисии Яковлевне домой и у неё пообедали. Кормила меня, как на убой. В углу, на кухне, у неё горит лампадка и стоят четыре маленькие иконки. Видел фотографию её сына, который сидит в тюрьме и картонного зайца с надписью: «Юрастику». Надпись сделала дочь Таисии Яковлевны, она младше брата.
На работу вернулись в пятнадцать часов. Не успел оглянуться, как сыграли в домино, оделись и пошли по домам.
Я поехал на «Добрынинскую», встретился с Женькой. Зафиксировали в ларьке карточки «Спортпрогноза» 17-го тиража, которые Женька приобрёл и поехали в кинотеатр «Горизонт» на югославские фильмы. До фильма зашли в церковь, что на станции метро «Парк Культуры». Там пели: «Христос воскресе». Хорошо, сладко так пели, на душе стало легко. Фильм тоже понравился. Название: «Для счастья нужны трое».

23 апреля 1987 года, четверг
Утром у входа на объект встретил Борьку. Он забыл пропуск и отправлялся за ним домой. В дверях столкнулся с «королевой», - поздоровались. Я пригласил её на премьеру. Она поблагодарила и отказалась, сославшись на то, что у неё нет времени.
Борька вернулся с пропуском и привёз «Пшеничную» водку. Пить не стали. Все запуганы последними посещениями начальства. Спорили с Валеркой Куляминым насчёт инвалидов, он предлагал всех инвалидов расстрелять. Я стоял за то, что рождённый жить пусть этим благом наслаждается. Коля, имея дочь-инвалида, поддержал меня. Остальные заняли нейтральную позицию.
Ходил в Технический отдел, там меня встретили, как героя. Если в нашей группе уже улеглись страсти насчёт моей проверки на наличие в крови алкоголя, то там они были в самом разгаре. Все кричали, что я просто добр, а клеветников следовало бы привлечь за клевету к уголовному суду. И прочее-прочее. Предлагали выпить, но я отказался.
После работы на станции метро «Фили» встретился с Женькой, заехали ко мне домой, перекусили и поехали в ДК им. Горбунова на премьеру. Во Дворце культуры встретился со всеми. С одними обнимался жарко и охотно, с другими без особой радости. Были и такие, с кем видеться не хотелось, но пришлось встретиться.
Спектакль по пьесе Михаила Рощина, название забыл. Не понравилась ни пьеса, ни игра актёров. В перерыве спектакля поговорил с Севой Хабаровым, он покрасил волосы в соломенный цвет. А по окончании спектакля с Генкой Стручковым.
После спектакля пошли с Женькой к метро. Добрались до «Смоленской». Оттуда пешком, через Старый Арбат, мимо ГИТИСа, мимо Театра-студии «На Красной Пресне» в кафе «Арфа». Прогулялись по студёно-весенней Москве. Весна что-то всё не приходит.

24 апреля 1987 года, пятница
День завертелся событиями с самого утра. Поехал на Дорогомиловский рынок за цветами, но там пусто. На Центральном рынке купил пять роз по пять рублей. Продавщица вертелась вокруг меня, просила прийти осенью. Обещала дать мне целый куст и научить выращивать.
Купил ещё один букет – три гвоздики за четыре рубля и на частнике поехал прочь. Заехали к Борису, я бросил розы в ванну, наполненную водой, а маленький букет из гвоздик повёз Толе на работу.
Только вошёл в мастерскую, сразу приступили к поздравлению и выпивке. Пили «Пшеничную» водку, она оказалась по своим вкусовым качествам хуже того спирта, который мы получали для протирки техники и хуже «Русской» водки, которая дешевле. Пилась «Пшеничная» тяжело, трудно, но разошлась быстро. Я выпил сто пятьдесят грамм. Борьку отправили получать сына в родильный дом. А меня на всякий случай оставили.
После работы встретились с Женькой. До встречи я успел сходить в универмаг и купить шесть метров чёрной ткани и три метра бордовой, на рубашки. С Женькой отправились в «Горизонт» на югославский фильм «Добровольцы». С фильма ушли и поехали в «Зарядье». Но там на югославские фильмы все билеты проданы. Попали в «Новороссийск» на фильм «Перехват» на двадцать один час. Не знаю, сколько перехватил режиссёр, создавший эту дрянь. Весь сеанс плевались, но досмотрели до конца.
Домой приехал поздно, спать лёг ещё позже.

25 апреля 1987 года, суббота
Утром меня разбудила матушка. Сказала, что меня к телефону Захаров, главный режиссёр Народного театра в ДК им. Горбунова.
Николай Сергеевич просил меня прийти в ДК, так как сегодня по расписанию «Аленький цветочек», а я являюсь помощником режиссёра в этом спектакле. Я поел и поехал на «Багратионовскую».
До спектакля должны были чествовать заводскую династию. А после церемонии чествования, перед спектаклем, предполагалось выступление артистов Москонцерта.
И вот кульминация дня. Певица в розовом платье просит подняться на сцену мужчину и потанцевать с ней вальс. В зале тишина, никто не в состоянии исполнить её каприз. Такие вещи обычно делаются с подсадкой. Её приглашение было чистой авантюрой. Заводские мужчины робки, танцевать вальс с такой красавицей, да ещё и на сцене, у всех на виду. Ситуация была аховая. Я, долго не думая, вышел из-за кулис и потанцевал с ней вальс, как и положено кавалеру, до конца исполняемой ею песни. В финале, поцеловав ей руку, хотел ретироваться. Но не тут-то было. Певица оказалась веселее, чем можно было предположить. Она схватила меня за руку и стала недвусмысленно мне подмигивать. Мы всё ещё стояли с ней на сцене. Признаться, разные мысли ходили в голове. Красивая и талантливая была певица, но всё случилось неожиданно. Я был к этому не готов, не соблазнился. Всё это не описать в двух словах. На сцене за десять-пятнадцать минут мы с ней прожили целую жизнь. Но на этом всё не закончилось. Когда я убежал за кулисы, то Захаров поймал меня там, дал огромный букет цветов и опять вытолкнул на сцену. Я подарил букет певице. Она снова схватила меня за руку и не отпускала. Спросила имя, просила зал поприветствовать такого смелого молодого человека аплодисментами.
Наши «народные актёры», мужская половина, занятая в спектакле, почти что силой толкали меня к ней. Говорили: «Езжай с ней. Разве не видишь, как она смотрит на тебя, как она тебя хочет». Я устоял.
После «Москонцерта» показывали спектакль «Аленький цветочек». Сказка шла быстро, без особой подготовки и антракта. Актёры, давно не игравшие эту пьесу, игравшие без предварительного прогона, - путали текст, сбивались. Не было декораций у дворца и многое срезали. Всё было плохо. Освободился в шесть часов вечера.
Звонил Женька, он ходил на футбол «ЦСКА» – «Спартак». Сыграли 1:1. Так что его «Спортпрогноз» дал трещину. Он ставил на «Спартак», хотя и болеет за ЦСКА. Вот тебе и лотерея. Не знаешь, за кого болеть.
Вечером смотрел по Ленинградской программе картину «Влюблён по собственному желанию». Хорошо сделан фильм, и актёры хорошо подобраны и играют хорошо. Вечером стал учить отрывок, речь Сатина. Дал себе слово учить до половины второго, но выучить. Сколько можно тянуть, да откладывать.

Глава 8 Дом на набережной. Демонстрация
26 апреля 1987 года, воскресенье
Встал в десять часов. До «Утренней почты» учил монолог Сатина из пьесы «На дне». Затем сходил в магазин, после магазина в библиотеку.
Сдал книгу Горького, взял роман Достоевского «Униженные и оскорбленные» и «Рассказы» В. Шукшина. Кроме того, посетил выставку картин при библиотеке. Картины хорошие, от некоторых просто глаз не оторвать.
Дома снова взялся за монолог Сатина, на этот раз он у меня пошёл. Смотрел «Международную панораму» и спектакль Театра «Ромен» «Мы – цыгане». В девять часов вечера оделся и вышел из дома. Поехал на улицу Трифоновская, в общежитие ГИТИСа им. Луначарского. В гости к Юлии. Не то, чтобы в гости, но так и получилось. Застал её в общежитии, она готовилась писать реферат. Долго я у неё не был, поговорили и я ушёл.
Вышел прогуляться и у меня это получилось. Я днём поспал два часа и теперь от свежего весеннего воздуха опьянел. Когда я возвращался домой, ко мне в вагоне метро подсел подвыпивший дядя и спросил сигаретку. После моего отказа он стал рассказывать свою жизнь. Говорил, что был знаменитым спортсменом, что у него три жены и сын восемнадцатилетний боксёр, чемпион. После того, как собеседник мой вышел, я подумал: «Почему эти странные люди всё это мне рассказывают?». У меня таких шапочных знакомств с непременной исповедью, наберётся с сотню, если не с тысячу. В автобусе ехал с молодыми людьми, уже знакомыми мне.
Девушка демонстративно угощала меня конфетами и капризно говорила, что спутника своего не любит.

27 апреля 1987 года, понедельник
На работе тихо. Толя с Колей ушли на занятия по гражданской обороне и до часа дня их не было. Я читал рассказы Шукшина, повторял свой отрывок и слушал рассказы Бориса о сыне. На смене был Валерка Кулямин.
С работы поехал на «Добрынинскую». В театральном киоске посмотрел расписание спектаклей на сегодня. Подумал: «Неплохо бы попасть в театр на Таганке на спектакль «Дом на набережной». Но сразу же прогнал эту мысль, как ненужную. Надежды на покупку билета быть не могло. И я, расстроившись, купил билет на двадцать часов в кинотеатр «Буревестник» на фильм «Двойник». С билетом в кармане я всё же решил попытать счастья, поехал в Театр на Таганке. Поскольку мне, бессловесному, лишний билет достался бы в самую последнюю очередь, я пошёл на хитрость. Заметив актёра у служебного входа, подошёл к нему и извинившись, заговорил. Смешно вспоминать, но такие слова, которые я ему говорил, не готовятся заранее и не говорятся дважды. Я словно был в церкви и исповедовался священнику, и актёр поверил мне. Провёл в театр через служебный вход коридорами к раздевалке, несмотря на то, что видел меня впервые и был не занят в сегодняшнем спектакле.
Некоторое время пришлось посидеть в служебном коридоре, мимо меня прошли актёры Золотухин и Джебраилов. Они о чём-то громко говорили. Подкрепившись в буфете, я пересмотрел все портреты и после третьего звонка забрался, как меня научили, на балкон. Кроме меня, на балконе стояло безбилетных ещё человек пятьдесят. Весь спектакль я простоял на ногах. В один момент я настолько отдался происходящему на сцене, что у меня программка выпала из рук. Поднять её смог только по окончании спектакля. Постановка поразила меня, открыла новые горизонты, дала много пищи для ума. Мне стало необыкновенно хорошо. Появилось ощущение того, что я не зря живу, что я счастливый человек, раз видел всё это. Эмоции захлёстывали. Правда, искренность, свобода, красота! В спектакле было всё то, чего мне так не доставало в повседневной жизни. После спектакля я знал, что уже никогда не стану прежним, не остановлюсь в своих исканиях правды и красоты.

28 апреля 1987 года, вторник
Ходили с Борисом с утра на Лабораторный, а оттуда отправились по магазинам. Купили кефир, и я выпил его с большим удовольствием. Получил премию сто пять рублей. Видели Саню, разговаривали с ним. Борька хотел было сына назвать Ильёй, но мы сегодня подумали и нашли другое, подходящее имя. Решил он сына назвать Степаном.
Послали меня, как правофлангового в шеренге на первомайской демонстрации, на инструктаж в Бауманский райком партии. Слушал речь первого секретаря, фамилию, к сожалению, забыл. А может, эта женщина и не первый секретарь, а всего лишь инструктор. Глупа, как не знаю кто. Сидел, ёрзал полчаса на кресле, но досидел до конца инструктажа. Хотя многие, не дожидаясь конца, выходили.
Приехал домой и сев за стол, стал писать. Очень рад этому факту. Так как был большой перерыв, когда ручку в руки взять не мог. А тут, сел и пожалуйста, написал рассказ в четыре листа и, можно сказать, недурственный.

29 апреля 1987 года, среда
Быстро промелькнул апрель, я его даже не заметил. Борька на работе не был, что-то случилось. Он с Колей по телефону разговаривал. Только бы сын его рос, не болел. Он такой маленький, беззащитный.
Ходили с Колей на Лабораторный корпус. Сидоров рассказывал что-то глупое и сам же смеялся над этим. Носил в магазин сдавать пустые бутылки. Выгодно, сплошная экономия. В магазине, в отделе «соки» пожадничав, выпил два стакана томатного. Третий стакан предложил пенсионеру, с вожделением смотревшему, как я пью сок. Он, долго не думая, выпил и поблагодарил.
Читал на работе «Калину красную». Фильм одно, а киноповесть совсем другое. Многое в голове встало на свои места. Валерка Чекуров подарил мне фотографию В.Высоцкого. Хорошая фотография. После работы сразу домой, смотрел Чемпионат мира по хоккею СССР – Канада. Сыграли вничью, волынили в течении всех трёх периодов. Футбол, отборочный матч с немцами смотреть не стал, пошёл в свободную Маринкину комнату и стал там читать Достоевского «Униженные и оскорблённые». Проглотил сходу тридцать страниц. Чем больше читаю Достоевского, тем больше влюбляюсь в него.
Маринка собралась на Волгу, просила штормовку. Отец ходил на чей-то день рождения. Прошу его позвонить Доре, узнать, можно ли приобрести библию, евангелие. Мне эти книги нужны для изучения. У него на этот счёт своё мнение. Он считает, что у меня пока что ветер в голове и в данный момент мне эти книги не понять. Быть может, ему с высоты прожитых лет видней. Хотя мне самому так не кажется.
Перед сном читал «Литературную газету», последний номер. Джозеф Маури опять летит в нашу страну, житья ему не дают в Америке. Поэтесса И.В.Одоевцева вернулась на Родину. А главная статья, которая меня заинтересовала. Интервью главного режиссёра Театра им. Ермоловой Валерия Фокина. Хорошо говорит, не знаю, как спектакли ставит. Перед сном учил монолог Сатина.

30 апреля 1987 года, четверг
Последний апрельский день – чудный день. Тепло, хорошо. Западный ветер гонит в Москву сладкий и пряный лесной воздух. Температура в Москве гуляет от плюс пятнадцати до плюс девятнадцати градусов. Третьего дня и вчера шёл снег, а сегодня сразу лето. Словно по мановению волшебной палочки. На работе ко мне вернулся мой красивый баритон, я стал петь песни, шутить, наслаждаясь его тембром. Рабочий день сегодня был короткий, всех отпустили в четырнадцать часов, но за это время по местному радио, словно для меня, дважды прокрутили песню «Привет» бит-квартета «Секрет».
После работы в битком набитом электропоезде метрополитена я доехал до станции «Кунцево». Заехал домой за деньгами, снял с себя шарф и кепку. Добрался до «Новороссийска» там ничего не нашёл и выпив в ближайшем магазине, на Садовом кольце, стакан томатного сока, позвонил из автомата Женьке.
Если бы Женьку дома не застал, то наверное, поехал бы в театр Ленинского комсомола, проситься на «Юнону и Авось», она сегодня заявлена в афише. Но Женька оказался дома. Встретившись, отправились в «Звёздный» на фильм «Акция».
Из кинозала вышли ровно в девять часов вечера. Светло, тепло, мы пошли гулять. Ходили на Красную площадь, на улицу Горького, на Арбат. Домой я ехал в первом часу ночи, уставший от ходьбы и свалившегося на Москву тепла. В автобусе встретил одноклассницу Медведеву, она возвращалась домой из гостей. Я неизвестно зачем стал приглашать её к себе в гости. Совсем забыл, что на дворе темень и время не гостевать, а спать. Она благоразумно отказалась от моего предложения.
Завтра к восьми утра на «Кировскую», на Первомайскую демонстрацию.

1 мая 1987 года, пятница (Красный день календаря)
День солидарности трудящихся. Невыносимо жаркий, прямо-таки летний день. Ранним утром, не выспавшись, я поехал на демонстрацию трудящихся. Но до Красной площади был свой праздник – встреча с Таней. Она была с мужем, которого я видеть не хотел. Свидание при свидетелях. Как Таня на меня смотрела! Демонстрация на меня впечатления не произвела. По телевизору лучше смотреть, чем самому в ней участвовать. Горбачёва все боготворят. Останавливаются напротив мавзолея Ленина, на трибуне которого он стоит вместе с другими членами Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза. Ответственные за прохождение колонн поторапливают. После прохода по Красной площади, я приехал домой, свалился на диван и заснул. Проспал два часа. Подъехал Женька, и мы с ним отправились во Дворец «Крылья советов» на выступление рок-групп. Выступали: «Лотос», «Рондо», «Браво», «Мастер». «Лотос» встречали хуже всего. А все остальные группы рёвом и овациями.
Понравился саксофонист и мелодия у группы «Рондо», понравилась певица Жанна Агузарова из группы «Браво». Группа «Мастер», тяжёлый рок – мне не по душе. К тому же они не искренне всё это делают, притворяются. Но молодые ребята под музыку «Мастера» тряслись, как механические куклы со сломанным заводом и их тотчас хватали дружинники и уводили прочь. После концерта поехали ко мне. Смотрели хоккейный матч СССР – Швеция и допивали оставшуюся после моего дня рождения водку. Пили за цветущий май, за наших красивых и замечательных людей, за победу над шведами в чемпионате мира по хоккею. Но все наши тосты прошли впустую. Сыграли 2:2.
Вернулась из похода Марина, оказалось, в лесу ещё лежит снег, а они хотели мягкой травы. Сестра сварила макароны. Водку с нами не пила. Да и правильно сделала. Водка «Пшеничная» плохая. Мы с Женькой плевались, мучились, но всё же пили. Женька ночевал у меня, дал ему прочесть новые свои рассказы.


Глава 9 На зарядку. С Киреевым в Театре эстрады
2 мая 1987 года, суббота
Утром встал бодрый. Водка хоть и плохая, но утром от неё голова не болит. Перемыл посуду, сели завтракать и смотреть фильм «Служили два товарища». Высоцкий, Ткачук, Папанов, Быков, Янковский. Все хороши, все на месте. После фильма поехали на ВДНХ. Стоит жаркая погода, хочется пить – настоящее лето. На ВДНХ посетили павильон молодых рационализаторов и изобретателей. Новые машины понравились. Посмотрели на автомобиль «Ока», который вскоре обещают пустить в продажу. Очень элегантна и красива. Если останется цена, которую обещают – три с половиной тысячи, то это для народа будет настоящим подарком.
После выставки собрались было в «Октябрь» на фильм «Наградить посмертно». Вместо этого пошли на Арбат. Насчитали там двенадцать художников. Не ко всем, конечно, подходили желающие заплатить пять рублей за свой портрет, но некоторые художники творили чудеса. Один писал акварелью. Красивые получались портреты.
Дома, по телевизору я смотрел «Жестокий романс», мультфильмы для взрослых и КВН – 87. Одесса и Воронеж соревновались. Сильные команды, но победили одесситы. Что они показывали!

3 мая 1987 года, воскресенье
День ото дня всё теплее и краше. Смотрел «Утреннюю почту» - не понравилась. Наконец выучил монолог Сатина из пьесы Горького «На дне», повторил басни и стихи. Вообще-то будет страшной несправедливостью моё попадание в театральный ВУЗ. Весь год я не ударял палец о палец и опять за неделю до прослушиваний вдруг взял да и зашевелился. Что поделать, я иначе не умею.
Ездил на Новодевичье кладбище, поклонился могилам Маяковского и Шукшина. Ходил в кинотеатр «Спорт» на молдавскую картину «Кто войдёт в последний вагон». Фильм - никакой. На кладбище было много людей, а на улицах города сегодня людей мало. Все разъехались по дачам, а те что не разъехались, попрятались по квартирам. До дома меня вёз пустой автобус.
Дома сел за просмотр матча чемпионата мира по хоккею СССР - ЧССР. Два периода посмотрел и лопнуло терпение. Наши проигрывали 0:1, и катались по льду, как варёные, а им нужно было выигрывать с крупным счётом. Короче, выше серебра уже не прыгнуть. Канада проиграла шведам 0:9. По другим программам шли какие-то телеспектакли. До того плохие, что сил не было смотреть.
Звонил Женька, сказал новость. Доктор Хайдер отказался от голодовки. Как ни странно, но этого все давно ждали. Теперь он хочет баллотироватся в президенты США, куда тут голодать. Наш представитель выразил удовлетворение решением Хайдера. А сам Хайдер, до этого, красиво говорил: «Моя голодовка сильна тем, что отказаться от неё я не могу». Оказывается, смог. И неплохо выглядит после двухсот с лишнем дней голодовки.
Вечером взялся за чтение «Каторги» Валентина Пикуля.

4 мая 1987 года, понедельник
Родители на даче, встал по Маринкиной команде. На пробежку выйти не смог. Не выспался. Глаза не открывались ещё минут десять после того, как поднялся с софы. А всё из-за того, что допоздна читал «Каторгу».
На работе затишье. Ходили на Лабораторный корпус, возили цемент для строителей. Пока они загружали мешки с цементом в грузовой лифт, а затем разгружали, я читал Борису монолог Сатина. В мастерской, сидя на диване, читал «Калину красную». Толе чтение моё не нравится, но он пока помалкивает. В честь рождения сына Борис купил два торта, и все их молча ели за здоровье Степана Борисовича.
В обеденный перерыв ездили с Борисом в «Винницу», он там грецких орехов купил. После работы заехали на Киевский колхозный рынок. Раньше он назывался Дорогомиловским. Борис купил квашеной капусты, хотел жене купить яблок, да их в продаже не было. Стоял один продавец, торговал гнильём. Но в цене упёрся так, что не сдвинешь. Решили не брать.
Возвращался домой на двести первом. Зашёл в парикмахерскую, там на восемь человек один мастер. Я поплёлся по жаре домой.
Как пришёл, засел за «Каторгу» и читал её до последней страницы. Всё, что было напечатано в №3 журнала «Молодая гвардия». В одиннадцать часов вечера взял у Маринки №4 «Молодой гвардии». Быть может, почитаю перед сном. Написано поверхностно, но интерес к написанному имеется.

5 мая 1987 года, вторник
Сегодня первый день побежал. Встал в половине седьмого и уже в семь часов был дома после пробежки. Чувствуется усталость. На первых двухстах метрах сбилось дыхание и темп.
На работу пришёл в хорошем настроении, совершенно забыв, что сегодня зарплата. Дали семьдесят два рубля сорок пять копеек. Деньги некуда девать. С этими вышло ровно двести пятьдесят рублей. На работе почитываю «Калину красную». Нет покоя от Толи. Он, бедный, с приближением моих экзаменов совсем разволновался.
Спорили с Валерой Куляминым, он рассказывал про Америку, где никогда не был. Точнее не спорили, а беседовали. Спорить с Валеркой бессмысленно, истина в споре с ним не рождается. Валерка любит говорить и при этом слушать себя.
После работы снова заходил в парикмахерскую, снова остался нестриженым. Работают неспешно два мастера, желающих подстричься пятнадцать человек. Откуда столько? Пришёл домой и стал читать «Каторгу», но вдруг звонок. Женька звонил от кинотеатра «Октябрь». Я моментально оделся и выехал. Доехал за двадцать пять минут, Женька даже удивился.
Смотрели фильм «Наградить посмертно». Неплохая картина, я бы даже сказал, со смыслом. Возвращаясь домой, чуть было не умер от голода. Это последствия утреннего кросса. Когда бегаешь, всё время хочется есть. Это я за собой заметил. Перед сном читал «Каторгу».
6 мая 1987 года, среда
Утром пробежался по большому кругу. После пробежки пребывал в хорошем расположении духа, в прекрасном настроении. Погода ли тому виной или какие другие факторы.
Толя, рисуясь перед Максимычем, решил завалить нас работой. Мы чистили приямки на Лабораторном в новых лифтах, поднимали раствор и сами же, помогая строителям, таскали носилки с раствором.
Дочитал до конца «Калину красную». В обеденный перерыв купили Андреичу одеколон «Кремлёвская стена», подарок на Девятое мая. Завтра купим цветы и будем поздравлять. Во время работы зашёл в мастерскую к Володьке Кирееву, он пригласил меня с собой в театр Эстрады. Заметив меня, подошёл Дешёвый, пошутил со мною, дескать, что «пьяным» ходишь. Напомнив тот случай, когда меня по оговору водили на проверку. Все смеются, у всех хорошее настроение.
Поехали с Киреевым в театр Эстрады, прошли по служебным пропускам. Сегодня я понял простую вещь, театр делает актёр. Смотрел на старые некрашеные доски сцены и думал: «Что на них можно показывать?». А началась программа и стали на плохом покрытии демонстрировать настоящее искусство. Всё зависит только от мастерства и личности актёра. Были плохие исполнители, были средние, были и хорошие. И всех встречали и провожали так, как те того заслуживали. Зритель умеет различать что хорошо, а что плохо.
Володька со своей рок группой «Апрель» исполнил одну песню и они ушли. Концерт мне понравился.

Глава 10 Униженные и оскорбленные. Этуш. Киреев

7 мая 1987 года, четверг
Мама разбудила в шесть тридцать. Третий день утренних пробежек. Сегодня не хотелось бежать, слегка простыл. Но пересилив себя, побежал. Утро было прохладное, но погода летняя. На берёзках молоденькие листья. Красота.
В начале рабочего дня ходили на Лабораторный. В обеденный перерыв ездили на рынок за цветами. Купили семь штук тюльпанов и подарили вместе с одеколоном Константину Андреевичу. Поздравили с наступающим праздником Днём Победы. Читал в «Огоньке» статью о Высоцком, рассказывала Марина Влади. Хорошая статья. Дополнила мои знания о Владимире Семёновиче.
Борька с понедельника уходит в отпуск, получил отпускные. Ходили на «Загородное» там видел Таню. Она была сегодня очень красива, приготовилась к вечеру. То-то муж её злобно косился на меня, когда встретились у нас на пятнадцатом этаже. Догадывается, для кого эти наряды предназначены. Но на вечер я не пошёл. Себя искушать? Мне это ни к чему. С Таней танцевать нельзя, а программа – дрянь. Приехал домой и засел за книги. Дочитал «Каторгу» В. Пикуля. Теперь надо ждать следующий номер «Молодой гвардии». После «Каторги» взял в руки «Униженных и оскорблённых» Ф.М. Достоевского. И так увлёкся, что шестьдесят страниц прочитал одним махом. Я не перестаю преклонять голову перед литературным гением этого человека. Достоевский пишет точно, просто, красиво, без обмана и чёрных дыр. Именно так, как мне нужно. Он стал для меня самым близким писателем. После Пикуля читаю Достоевского и сразу заметна огромная разница, громадная бездна между ними. От чтения умных, утончённых книг, в которых автор считает тебя своей ровней, а не идиотом, становится светло на душе и хочется жить бесконечно. Хочется переживать и радоваться.

8 мая 1987 года, пятница
Утром не побежал на зарядку, решил, что сегодня и без бега будет достаточно физических нагрузок. И не ошибся. В восемь тридцать встретились на Курском вокзале я, Борис и Женька. В девять часов были в селе Никольском у дома Валерки Кулямина. Стали перевозить вещи из одного дома в другой. Поначалу даже коробило. Из хорошего дома таскаем вещи в дом наполовину сгоревший. В ту часть, где ещё остались комнаты для проживания. Возились долго. Перевозка напомнила лето восемьдесят шестого года. Когда мы вдвоём с Борисом перевозили дом в деревне. Такая же усталость неоднократная. В обед выпили домашнего вина. Вкус не из лучших. После обеда опять таскали и переносили. Видел младшую Валеркину дочь Аннушку. Она уже самостоятельно ходит и даже мучает кошку с котятами. Работали мы впятером, кроме нас троих был ещё Валеркин друг Дмитрий. После работы хотели сходить в баню, но не получилось. Из-за сильных дождей, от которых приходилось прятаться, наша работа затянулась до позднего вечера. Таким образом, баня и пар, которых я с Бердянска не видел, ушли в сторону. Домой приехал уставший, но счастливый. Нет ничего лучше физической работы, если, к тому же, сразу виден результат.
По телевизору показывали плохие фильмы, да и программа «Время» меня раздражает. Опять пустословят, опять всё неправда. Это особенно заметно, когда возвращаешься с физической работы и близок к правде бытия. Всё болтовня, суета, местами смешная, местами ужасная. Читал выступление А.Вознесенского на съезде писателей. Неплохо. Перед сном засел за «Униженных и оскорблённых». Читается книга хорошо, с большой радостью. Достоевский – чудо-писатель!

9 мая 1987 года, суббота
Жутко холодный день. Ветер прямо-таки зимний. Так же резко, как свалилась нам на голову летняя жара, вернулась холодная осенняя стужа. Праздник Победы в этот день прошёл мимо меня. Я его не заметил. Утром звонила подозрительная Инна, справлялась о Марине. Сестра не знает никаких Инн. Встретил в метро Ольгу Николаевну, педагога из театральной студии, поговорили с ней хорошо.
Встретившись с Женькой на «Октябрьской» поехали в гости к Борису. Степан совсем маленький. Смотрели по телевизору фильм «Человек с аккордеоном» в главной роли Валерий Золотухин. После этого фильма и спектакля «Дом на набережной» Золотухин опять стал возвращаться в моё сердце. Выпили разбавленного спирта, съели курицу и поехали по домам.
Дома я включил телевизор, шёл фильм «Баллада о солдате». То ли от выпитого спирта, пьяный я становлюсь плаксивым, то ли от расстроенной психики, но в финале фильма я сильно рыдал. Слёзы лились в три ручья. Не успел я умыться, как началась программа «Время». Смотреть её не стал. Очень уж плохая в последнее время. Одну лишь хорошую новость сказали. Фильм Элема Климова «Иди и смотри» в Лондоне идёт при переполненных залах. Вот это порадовало. Стал читать «Униженных и оскорблённых». Думаю, эта книга Достоевского станет моей любимой. Так же стал плакать над отдельными строчками. Сегодня показывали замечательный спектакль театра «Современник» «Из записок Лопатина». Валентин Гафт в роли Лопатина очень органичен. Спектакль живой, настоящий, наполненный военными новостями. Смотрел его с огромной радостью.

10 мая 1987 года, воскресенье
Каждый праздник у нас принято праздновать неделю до и неделю после праздничной даты. От этого пропадает интерес и уважение к самому празднику. Весь день показывали ветеранов и всё не так, как надо бы. Зло берёт. Правда, одна передача понравилась, я чуть было опять не заплакал. Весь день сидел дома, читал Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорблённые». Прочитал около двухсот страниц. Дочитал до конца. Очень уж заманчиво пишет, невозможно оторваться. Хорошо на душе! Сидел дома один, никто мне не мешал. Родители в деревне, сестра в гостях. Я иногда одиночество предпочитаю самой весёлой компании. Есть в одиночестве много полезного. Читая роман, я с самыми нежными чувствами следил за судьбой маленькой девочки Нелли. Как жаль, что в финале она умирает. И в своей голове почему-то образ Нелли я соединил с образом Ани. Она для меня была слабой, светлой и вот, вдруг взяла и исчезла из моей жизни, словно умерла. Читая роман, я выписывал из него понравившиеся мне слова, выражения, а то и целые абзацы. Всё записываю в зелёную тетрадь, своего пока не пишу нисколечко. Нет настроения, нет желания. По телевизору пела Жанна Агузарова, а я танцевал под её песню. Потом, разогревшись, я повторил отрывок, который готовлю к экзаменам. Получается неплохо, когда с жаром в груди читаешь и живёшь.
Родители приедут только завтра, так что на работе придётся варить суп из пакета.

11 мая 1987 года, понедельник
Неделя началась весело. Марина разбудила меня в восемь часов. В это время я должен быть уже на работе, но ничего страшного не случилось. Один Максимыч надулся, глядя на моё опоздание.
С девяти тридцати до четырнадцати часов мы с Колей сидели на занятиях по гражданской обороне. Глупый лектор кричал с трибуны, как диктатор, облечённый абсолютной властью и сошедший от этой власти с ума: «Вы все у меня будете в строю стоять и ходить в противогазах!». Ещё очень много глупостей он наговорил. Такие же недалёкие люди задавали ему примитивные вопросы из зала. Всё это грустно. Одно хорошо, сидели вместе с Киреевым и разговаривали о своём. Я выпросил у него на завтра два служебных входных в Театр Эстрады. Завтра и послезавтра в Театре Эстрады поёт А. Розенбаум.
После гражданской обороны я сходил в магазин и накупил целую сумку продуктов. Сварили суп в стеклянной жаропрочной кастрюле и съели его втроём: я, Толя и Коля. Приходила Марья Степановна, рассказала про «жадного» мужа, который отдавал жене по двести пятьдесят рублей. Получая при этом четыреста. Всё мало и мало им. Вся женская часть нашей группы заняла сторону несчастной жены, которая бесится от жира. Хочет, чтобы муж не двести пятьдесят ей отдавал, а все деньги, что зарабатывает. И этой вот темы хватило на весь рабочий день.
После работы пошли с Женькой на авторский вечер Владимира Этуша. Он рассказывал о себе, о своём театре. По-актёрски разыграл рассказ «овсянка» (официантка). Я хохотал, как в детстве. Что-то рассказал про актрису Валентину Малявину, якобы убившую актёра Станислава Жданько, который был младше её на десять лет. Этуш сказал, что молодой актёр Жданько был талантлив и на него в театре возлагались большие надежды. Меня это известие сильно ранило в сердце. Друга-любовника взять, да и убить. Страшная драма, должно быть, разыгралась между любовниками в тот день.
Домой ехал в одном вагоне с молодым поэтом, он всё порывался показать мне свои стихи. И я взглянул. Он писал о любви. Плохо писал.

Глава 11 Толя алкоголик. Чехов. Арбатские художники
12 мая 1987 года, вторник
Мама разбудила пораньше. Я после короткого перерыва снова на беговой дорожке. Сказалось питьё спиртного, я опять «сдулся» на пол-дороги. В гору бежал так медленно, что пешеходы тихим ходом обгоняли меня и смеялись в лицо. Душ, просмотр утренней программы и к восьми часам на работу.
На работе получил под расписку противогаз, взял у Киреева входные в Театр Эстрады и вся активная жизнь на этом закончилась. Всё остальное время сидел в мягком кресле, накинув на плечи телогрейку.
Таисия Яковлевна с наслаждением рассказывала про кладбище и молодых ребят, погибших в Афганистане. Нервишки у неё стальные. Особенно любит смаковать кладбищенские подробности. После работы поехали с Женькой в Театр Эстрады. Народ за полтора часа до начала ходил и спрашивал лишнего билетика. Мы, как два сотрудника театра, направились к служебному входу. Положение было иным, нежели при других концертах. Служебная дверь на замке и при ней три сторожа. После того, как я постучал в дверь служебного входа, на улицу вышла женщина-сторож, разорвала демонстративно мой пропуск, а внутрь не пустила. Пропуск был просрочен, да ещё и на другую фамилию.
Женька занял очередь за «бронью». Но эта очередь под номером пятьдесят семь нас не устраивала. Поехали в клуб ЗВИ на встречу с театром «Современник». Были актёры неизвестные, но играли неплохо. Они показали несколько отрывков из текущих спектаклей. И актёр Кутузов читал рассказ М.Задорнова и Измайлова о телевизоре. Я хохотал, и слёзы от смеха застилали глаза. Вечер вела знакомая мне женщина, с которой я беседовал после их концерта в «Гохране». День хороший и настроение хорошее.

13 мая 1987 года, среда
На работу поехал в плаще и картузе. Не жарко было на улице. Опять варили суп в общей кастрюле. Коля с Толей отравят меня супами из пакета. Ходил к Кирееву и к Сане в гараж. Звонил Тане из автомата. Стал, как разведчик, смотреть по сторонам. Нет ли кого из знакомых поблизости, чтобы не слышали и не видели. Говорили с Таней недолго, но хорошо. В мастерской шутил с