Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 24. Верхняя точка.


Глава 24. Верхняя точка.
Мы уединились с Володей в одиночной палате. Он принёс водку, нехитрую закуску и целый чайник крепкого чая. В голове не укладывалось, что старшина от потери крови скончался.
– Ну, ладно, – проворчал Артамонов, наполняя чёрные от заварки стаканы. – Давай, помянем что ли... Я прикрыл свой стакан ладонью и налил чаю. Не чокаясь, выпили. Володя поморщился. Некоторое время было не до разговоров.
– На гражданке пьют без надобности, потому и спиваются, – пояснил Володя, пододвигая ко мне гранёный стакан.
– Нет, спасибо, я лучше чайку.
– Помянуть надо, как ты не понимаешь?
– Я всё понимаю, кроме смерти!
– Зинченко ушёл на покой настоящим мужчиной.
– Артамон, я же с ним разговаривал. Он сказал, что у него есть жена, дети. Мы забинтовали его, словно мумию, а он…
– Я был рядом, всё видел и слышал, – проговорил он печально. – Операция вышла нешуточная. Нам пришлось нелегко, а какого тем, кто выжил – ты задумывался?! – неожиданно вскипел он и тут же остыл – Так, что с нами? Нервы – ни к чёрту.
В дверях показался рослый солдат.
– Вы чего раскричались? Все давно спят, – укоризненно произнёс он, переводя взгляд на импровизированный стол. – Ух ты! Жирно живёте! Угостите стопочкой?
Я обратил внимание на ботинки солдата.
– Ну-ка подойди ближе. Володь, узнаёшь? – я показал на берцы одного из контрактников из операционной.
Кровь бросилась в лицо. Мне вспомнился короткий разговор со старшиной, его потухшие глаза, едва заметная улыбка и тяга к жизни.
– Ты же мародер… – я накинулся на солдата.
Артамонов опередил меня, преградив дорогу.
– Хорош бузить.
– И ты вместе с ним?! – яростно завопил я.
– Угомонись.
Володя помолчал и продолжил:
– Негоже скандалить после такого.
– Ты ещё скажи не по-христиански, – вырвалось у меня.
– Если верующий, не стоит об этом кричать на каждом углу, – укорил меня Артамонов, – а ты, – он покосился хмуро на мародёра, – проваливай.
– А ботинки? – не мог я успокоиться.
Внутри всё клокотало.
– Пусть носит, – вступился за солдата Артамонов, – в память о старшине.
Когда он ушёл, мы некоторое время прислушивались к дождю, барабанившему по жестяной крыше санчасти. За единственным узким окном горели осветительные огни вертолётной площадки. Ряд невысоких сопок, затянутых травой цвета шинельного сукна, терялись в темноте. Земля за санчастью казалась беспокойной, горбатой, точно под ней перекатывались гребни реки. Пространство гудело под ударами капель. Ветер сыпал брызгами, похожими на маленькие стеклянные бомбы.
Артамонов поднялся и глянул в окно. Почему то подумалось, что за ним бродит душа Зинченко. Мне вдруг послышалось, что снаружи что-то скрипнуло, тяжёлые шаги стали медленно передвигаться вдоль санитарной части …
– Кто это там? – встрепенулся я.
– Караульный, наверное. А ты кто подумал?
Где-то далеко с подвизгом залаяла собака. Раздался одиночный выстрел, и сразу всё смолкло, если не считать эха. Фонарь у окна светил ровным, едва мигающим светом. Я подошёл и выглянул наружу, надеясь разглядеть, если не призрака, то того, кто по близости бродит. В полку стояла знобкая тишина. Я улыбнулся в темноту, решив, что нас, возможно, разыгрывают.
Артамонов потянулся и так же непринуждённо зевнул.
– Ну что там? – спросил он с хрипотцой.
– Тишина, – повернулся я к нему и окно вдруг резко захлопнулось. От испуга я прикусил язык и какое-то время стоял, пригнувшись, будто под тяжестью неподъёмной ноши.
– Ветер играет, – отреагировал Артамонов. – Нервы натянуты, вот и шарахаемся от каждого звука. Ладно, я пойду, разберу кровать и умоюсь. Ты со мной? – спросил Володя, переливая остатки водки в чайник.
– Посижу один. Мне нужно успокоиться.
– Поспать тебе не мешало бы, – заметил Артамонов.
Уходя, он сочувственно меня приобнял и попросил:
– Не засиживайся.
Одному в палате было тоскливо. Бывают такие состояния, когда пытаешься найти выход, двигаясь на ощупь, доверяя инстинктам. Но получается так, что повсюду, куда не ткнёшься – тупик. Загнанность… Снова привиделись испуганные солдаты у операционной и этот рослый доходяга с ботинками. Он напомнил мне Сидорчука, Фурманова…
Остро захотелось затушить душевную боль. Старый алюминиевый чайник стоял на столе. «Полупустой» – пришёл я к выводу, взвесив его в руке. Осторожно коснувшись губами горлышка, сделал глоток. Водка обожгла горло и, устремившись в желудок, заявила о себе приятным теплом.
Вместе с чайником, захмелевший, я направился к выходу санитарной части. В одном нижнем белье, босой вылез под проливной дождь. Небо, точно намокшая парусина, грузно легло на сопки. Огни вокруг вертолётной площадки грустно мерцали. Дождь лил с такой силой, что запрокинув голову, можно было напиться. Мне казалось, над землёй больше воды, чем воздуха. Удар грома разорвал небо пополам. Молния, точно кисть небесного художника, окрасила в лиловый цвет мокрые вершины сопок.
Скользя по мокрой траве, я пробежал вдоль санчасти. Свернул к забетонированной площадке со стендами и устремился по спуску к казарме.
– Стоять! – послышалось из темноты.
В свете звёзд и отсветов фонаря, прикрученного около входа санчасти, мелькнула крепкая фигура Набибулина. Он бежал мне наперерез.
– Асат… – я попытался его успокоить, но солдат, похоже, был взвинчен и собирался устроить мне крепкую взбучку. – Ну и пёс с тобой…
Я снова устремился к казарме. Благо до неё оставались считанные метры. В дверях стоял Золотов с размокшей сигаретой во рту и удивлённо смотрел то на Набибулина, то на меня.
– Что за вид?! Случилось чего?
Я без лишних слов прошмыгнул в расположение роты. Дневального на посту не оказалось. Из спального помещения раздавались глухие удары и стоны. По моему неживому взгляду Золотов догадался, что я сильно пьян и до предела взвинчен. Его попытки меня остановить не увенчались успехом. Я забежал в спальню. Некоторое время тщетно пытался разглядеть, что делалось в нескольких шагах от меня. Но увидел немного: принявших упор лёжа ребят и борцов за «стариковские» права, которые нажимом ног заставляли солдат прижиматься к полу.
Сидорчук, мой верный товарищ, в отличие от других, стоял на коленях, а перед ним разминался для удара крепкий парень. Он переминался с ноги на ногу и делал резкие движения руками, словно профессиональный боксёр.
Кто-то толкнул меня в спину.
– А ты что отлыниваешь? Давай к остальным!
Я с разворота огрел его чайником. Потом подскочил к боксёру. Тот как раз оборачивался в мою сторону. Двинул ему коленом в живот. В мою сторону кинулись сразу трое «стариков».
– Назад, суки! – выпалил я и принялся размахивать чайником.
Из темноты спального помещения появился Фурманов. Его так избили, что он не мог стоять на ногах. От злости я заревел, словно раненый зверь, и уложил высокого сухого парня с татуировкой на плече. Второй костолом оказался ниже ростом, с горящими ненавистью глазами. Он схватил меня за свободную руку и рывком повалил на пол. Сверху навалились несколько старослужащих. Я как мог, сопротивлялся. Кого-то даже удалось отпихнуть от себя ногами, уйти от тяжёлых ударов «боксёра» и обездвижить верзилу с табуреткой в руках. Но потом во мне что-то надломилось. Неимоверный поток сил и адреналина иссяк и я почувствовал, что ещё немного и придёт конец. Помню, кто-то голосил и пытался вступиться за меня. Помню удары, летевшие отовсюду и крики: «Да что вы с ним возитесь? Кончайте, паскуду!».





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 15.10.2020 Максим Жуков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2919950

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1