Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Эффект Лазаря


Эффект Лазаря

Полагаю, это всё из-за татуировки. В мужчине не было ничего ребяческого – даже простенькое чёрное сердце, вытатуированное на бицепсе – но мне почему-то подумалось, что он человек с душой нараспашку. Иногда я веду себя очень глупо. Ну ладно, не иногда, а почти всегда. Вот поэтому-то я и открыл дверь в этот сомнительного вида бар, находящийся у чёрта на куличках.


Я постоял некоторое время в дверях, пытаясь уловить любой тревожный звук с улицы, но в баре было слишком шумно, чтобы что-то услышать. Я передёрнул плечами. Наверное, он сдался. Я уж точно не мог представить своего босса, ступающим на этот серый линолеум в своих итальянских туфлях – да он помрёт от шока. Я чуть не засмеялся вслух, но потом вспомнил, во что одет сам. Ничего удивительного, что в баре на меня все уставились. Господи! По виду присутствующих можно сказать, что дресс-код тут не отличается строгостью – кто одет в кожу, а кто в джины и футболку, но всё же кожи здесь явно больше. И вот стою я, на пороге, одетый в костюм. Обалдеть!

Я сделал глубокий вдох. Ни за что не уйду отсюда, ни за что не позволю этому ублюдку управлять моей жизнью, ни за что не буду больше слушать его. Тебе нужна моя защита, - говорил он. - Ты слишком слаб, чтобы добиться чего-то без сильной поддержки. И ублюдок имел в виду поддержку весьма определённого свойства.

Оглядев зал и столкнувшись с наполовину удивлёнными и наполовину неприязненными взглядами, я сдвинул брови, пытаясь придать себе более суровый вид. Угу, как же, так у меня и получилось. Для таких, как я – сладкоречивых ванильных мальчиков с красивыми личиками – тут собрался довольно пугающего вида народ. Но я уже был сыт по горло своим имиджем и тем, что он сделал со мной. Я не виноват, что у меня такое мальчишеское лицо, и уж точно не виноват в том, что у меня красивая фигура, так что уступите дорогу, дикари.

Наверное, я посылал довольно сильные флюиды, так как большинство посетителей вернулись к своим первоначальным занятиям: продолжили пить, играть в пул и, конечно же, искать партнёра на ночь – даже те из мужчин, к которым уже были привязаны мальчики – причём не только в переносном смысле. Я не испытывал ни интереса ни любопытства к особенностям поведения местного «племени» по большей части оттого, что был слишком зол, чтобы вообще обращать на что-либо внимание.

Мне нужно было разжигать в себе злость, чтобы не слишком пугаться того, что я натворил – дал отворот поворот своему работодателю и устроил на людях сцену, когда он отказался меня отпускать. Поэтому-то я и зашёл в этот бар настолько решительно, насколько только смог.

- Что будете брать?

- Бурбон. Неразбавленный, пожалуйста.

Бармен приподнял проколотую бровь. Я злобно зыркнул на него – сейчас не самое лучшее время, чтобы сомневаться в моём возрасте.

- Что? Потребуете удостоверение личности? - У меня такая внешность, что это было бы уже не впервой. - Или беспокоитесь, что я заляпаю свой «армани»?

Справа от меня раздался тихий, глубокий смех.

- К нам забрёл вспыльчивый юноша, Димон.

Я резко повернул голову посмотреть на засранца с таким – а я был вынужден это признать – приятно низким баритоном.

- Но достаточно вежливый, - ответил бармен.

Я никак не отреагировал на это, потому что был слишком занят разглядыванием двойника Лазаря, сидящего на расстоянии двух барных стульев от меня. Он был просто идеальным воплощением мужчины, облачённого в кожу: всё – от фуражки до кончиков ботинок – сияло и выглядело достойно, даже его суровое лицо. Его нельзя было назвать красивым – слишком резкие черты лица – но было очевидно, что чувствует он себя в своей шкуре превосходно, и это делало его очень привлекательным, по крайней мере, для меня. Я с лёгкостью умел носить «армани», но не имел ни малейшего понятия, как находиться в своём теле, не желая при этом каждую секунду выпрыгнуть из собственной кожи. Как сейчас. Один взгляд на эти широкие плечи, бугрящиеся мускулы, сильные руки, и я вспомнил, что прячусь тут от другого здоровяка, считающего, что я настолько мелкий, что меня можно носить в своём кармане. Чёрт!

- Мой бурбон? - спросил я у бармена, стараясь не выдать голосом своего нетерпения.

- Вау. А мальчика мучает жажда. Папочкино шампанское не утолило её?

Не надо ему было этого говорить – не сегодня, не в другую ночь, никогда. Я выбросил руку так резко, что мужчина за стойкой всё ещё ухмылялся, когда я схватил его за кожаной галстук, ещё называемый «удавкой», и злобно дёрнул на себя. Он даже не успел выставить вперёд руки и громко клацнул зубами, приложившись подбородком о гладкое дерево.

- Ещё раз упомянешь моего отца, и эта «удавка» оправдает своё название, - злобно прошипел я в миллиметре от его лица. - Понял?

- Да, сэр, - просипел он, и я подумал, не приложить ли его для убедительности ещё раз о стойку, когда мне на плечо легла сильная рука.

- Он выучил урок, мальчик. Отпусти его.

Удивительно, но его мальчик не подействовал на меня, как красная тряпка на быка. В его устах оно звучало по-другому, почти нежно, и мне вдруг захотелось, чтобы он придумал для меня ласковое прозвище. Господи. Я отвернулся, пряча своё смущение, и выпустил бармена. Ладонь осталась лежать на моём плече, тёплая и уютная, как одно из тех одеял, которые дети вечно таскают с собой, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я носил с собой повсюду Мистера Медведя, пока отец не оторвал его голову от пушистого маленького тельца.

- Ты в порядке, мальчик?

- Я не мальчик, - возразил я, пытаясь выглядеть злобно, но его тихий смех и взгляд, которым он окинул моё тело, определённо мешали мне в этом.

- Нет, уж точно не мальчик. Придётся мне придумать, как тебя называть.

- Как насчёт моего имени, а?

Он серьёзно кивнул.

- Да, имя подойдёт.

- Валера.

Бармен неожиданно проявил интерес к бутылкам, стоящим на полках за его спиной, и я видел, что двойник Лазаря пытается сдержать смех.

- Знаешь что, - сказал я, сбросив с плеча его руку, - тебе никак не придётся меня называть. На самом деле, тебе даже не придётся со мной разговаривать. Так что окажи себе услугу, и оставь меня, мать твою, в покое.

Кто-то присвистнул, и всё. Бар полностью погрузился в молчание, только песня из музыкального автомата заполняла тишину подобно какой-то совершенно неуместной фонограмме. Я не отрывал взгляда от мужчины перед собой. Я знаю правила жёсткой игры, знаю, что нельзя смотреть в глаза разозлённой собаке, если хочешь избежать драки, особенно если эта собака – вожак своры. И уж точно не тогда, когда тебя окружает вся свора. Но вся беда в том, что у меня проблемы с правилами – они меня бесят.

- Ты мне угрожаешь? - Медовые глаза изучали меня из-под козырька кожаной фуражки, глубокий голос был безучастен. - Или я должен принять это как вызов, Валера?

О, а в конце абсолютно точно не безучастен. Финальная фраза сама была похожа на вызов, моё имя перекатывалось на его языке так, словно он не мог решить, выплюнуть его на пол или проглотить. Ублюдок!

Я нарочито медленно разглядывал его. Не спеша спустился взглядом от его глаз к чёрным усам, чувствительным губам, решительному подбородку, кожаной жилетке – расстёгнутой и обнажающей рельефные мышцы груди и живота – затейливой пряжке ремня, обтянутой кожаными штанами выпуклости в паху, сильным бёдрам, уверенно стоящим на полу ногам, обутым в массивные ботинки. Возвращаясь взглядом к лицу, я удивлённо задержался на руках мужчины. На правой у него был кожаный ремешок с шипами, а левую украшала татуировка в форме сердца. Она была сделана просто: тонкая чёрная линия, вырисовывала большое сердце, а в нём ещё одно чуть поменьше, и ещё одно и ещё, пока все они не заканчивались маленьким пятнышком в центре. Эта тату создавала забавный эффект – словно смотришь в туннель из сердец, в котором не видно конца. Но всё же это было сердце... на руке у такого здоровенного детины. Я поднял взгляд и встретился с прищуром карих глаз, провоцирующих меня на ответ. Учитывая напряжённую атмосферу в баре и очевидную разницу в размере между мной и мужчиной, любой человек с нормальным инстинктом самосохранения рта бы не открыл. Но опять же, я всегда знал, что мой отец был прав, говоря, что я ущербен, хотя он и имел в виду нечто другое.

- Ты забыл подписать под сердцем имя своей мамочки.

Молчание в баре стало тяжёлым, зловещим. Меня это должно бы было напугать, но, полагаю, с мозгами у меня не всё в порядке, потому что, чем страшнее всё становилось, тем сильнее я злился. Может, это запоздалая ответная реакция на издевательства в детстве, я не знаю. Но в окружении всех эти враждебных, одетых в кожу мужчин я просто жаждал драки. А потом громила засмеялся. Этот сукин сын просто стоял и ржал, и остальные негодяи вскоре вторили ему, пока в этом грёбаном баре я не остался единственным человеком с мрачной миной на лице.

- Думаю, я знаю, почему тебя назвали Валерой (сильным) – тебе по силам начать войну даже на молитвенном собрании квакеров.

Теперь уже я сузил глаза, но мужчина улыбался, и посетители бара вернулись к своим делам, всё ещё посмеиваясь или качая головами, словно весь этот эпизод на самом деле их очень развеселил.

- Имя у меня со значением, но я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы делиться им с тобой. - Это прозвучало обиженно, но мне было всё равно – я устал, мне всё надоело, и вообще меня достали люди.

- Это можно исправить, - ответил он, протягивая мне руку. - Дэн.

Я не смог сдержаться, и у меня вырвалось:

- Из Финляндии?

Он засмеялся, его рука обхватила мою тёплым коконом и держала мои пальцы крепко, но в то же время невероятно нежно, словно на мне был приклеен стикер: «Обращаться бережно». Это было мило, до тех пор, пока он не раскрыл своего большого рта.

- Не слишком ли ты юн для того, чтобы быть здесь?

Ненавижу, когда меня считают слишком юным и неспособным понимать определённые вещи и брать на себя определённые обязательства, ненавижу, когда меня не воспринимают всерьёз. Я попытался вытащить руку из его хватки, но его пальцы соскользнули на моё запястье, удерживая меня на месте с такой лёгкостью, как если бы он приковал меня к себе наручниками. Поэтому я решил его уязвить.

- Мне нравится древняя история, ну, знаешь: Чингисхан, Наполеон, искусство BDSM...

Давление на запястье усилилось – я даже подумал, что на руке останется миленькое напоминание об этой ночи в виде синяка – и мужчина потянул меня к себе. В итоге я оказался почти вплотную прижатым к нему.

- Твоему сексуальному ротику, мальчик, следовало бы найти другое применение. - На его губах играла усмешка, но глаза были серьёзными, и от безошибочного обещания в его голосе по моему телу прошла дрожь. Мне не угрожали, нет, мне предлагали что-то, чего я не был уверен, что смогу выдержать. Удивительно, но это меня чрезвычайно взволновало, может быть, потому что кто-то увидел во мне мужчину, с которым можно играть, не делая поблажек.

Я всмотрелся в его глаза, ища малейшую тень насмешки, но нашёл только сильное желание – явное и неподдельное. Не было никаких уловок или задабривающей лжи, к которой я привык от мужчин, притворявшихся, будто они оказывают услугу, желая меня, и становившихся для меня кем-то вроде отца, нахер мне не нужного. Спасибо, хватит с меня таких. Я сделал ещё один шаг вперёд и прильнул к нему, специально вжимаясь пахом в его бедро, чтобы он почувствовал моё возбуждение.

- Предлагаешь свою помощь? - спросил я, вытянув шею, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

Вблизи он выглядел ещё больше: такой высокий, что если бы захотел, мог положить подбородок мне на макушку, и такой широкий, что я бы совершенно потерялся в его объятиях, пожелай он обвить меня своими мускулистыми руками. Он этого не сделал.

Просто стоял, сжимая моё запястье и изучая меня, пытаясь, видимо, решить, делаю ли я ему предложение или просто дразню, чтобы он меня отпустил. Сказать по правде, в этот момент я сам не был уверен, чего хотел – запах кожи, запах мужчины, прижатая к низу живота выпуклость, да даже болезненное прикосновение его пальцев довольно сильно замутнили моё сознание.

- Что, если да? - хриплым шёпотом спросил он, шевельнув бёдрами и ещё больше вжимаясь в меня – мяч вернулся на мою сторону площадки.

Я с трудом вздохнул. Боже, это было невероятно приятно, даже несмотря на то, что мы находились в переполненном баре, даже несмотря на то, что на мне костюм, когда все вокруг в коже, даже несмотря на то, что большой, пугающего вида мужчина сжимал мою руку, или именно потому что он её сжимал.

Меня странным образом волновал этот его собственнический жест, новизна всего этого: мужчина, не стыдящийся того, что желает меня – чужака – прямо на виду у своих собратьев. Такое со мной было впервые. Когда домой приходили друзья отца, он всегда запирал меня в комнате. В школе я сидел на заднем ряду рядом с партой, пустующей весь год. Мужчины, с которыми я встречался, платили за моё обучение, покупали мне одежду, одевали в костюмы, чтобы я выглядел и вёл себя так, как по их мнению было прилично.

- Думаешь, я настолько доступен? - Я просто оттягивал время – я растерялся, страх и возбуждение боролись в моём сознании, пока я бесстыдно тёрся о тело мужчины.

Он был сногсшибательным – все эти крепкие мускулы, оказывающие невероятное воздействие, вся эта сдерживаемая энергия, обещающая грубый, потный, дикий и необузданный секс – но мне нельзя было забывать о том, где я находился. Может быть, он какой-нибудь ублюдочный садист. Ну, то что он садист и так очевидно. Но он мог быть из тех психов, что кончают, причиняя вред другим, настоящий вред, такой, после которого попадают в реанимацию. С меня хватит неотложек.

- Нет, - ответил он, чуть склонившись и проведя носом по коже за моим ухом. - Ты далеко не доступен, но именно это мне и нравится. Люблю заслуживать свою награду.

- Значит, я буду твоей наградой? - спросил я подозрительно охрипшим голосом. - Предположим, я...

Он поднял голову, отрываясь от моей шеи, и посмотрел мне прямо в глаза.

- Если пойдёшь со мной, твоей наградой будет подчинение. - Он внимательно изучал моё лицо, в то время, как я изо всех сил пытался подавить вихрь охвативших меня эмоций, вызванный этим словом. - И наслаждение.

Я сглотнул. Это было самое сексуальное предложение, которое кто-либо когда-либо мне делал. И самое пугающее.

- Я не очень хорош в подчинении, - сказал я, скрывая свой страх за нервным смешком.

Его глаза ни на секунду не оторвались от меня, голос остался спокойным и серьёзным.

- Это потому что тебя всегда к этому принуждали.

Он положил свободную руку на мою поясницу, словно подумал, что меня нужно немного успокоить, но я никогда не любил, когда меня считали слабым, поэтому толкнул его в монолитную грудь, отстраняясь.

- А ты не будешь, - я даже не стал замарачиваться вопросительной интонацией. - Ты сможешь добиться моего подчинения, не принуждая меня.

Затем я просто фыркнул и отвернулся, чтобы уйти. С меня достаточно игр во власть на сегодня – а если уж быть точнее – навсегда. Но его пальцы не отпустили моего запястья, и мне пришлось смотреть на него поверх моста из наших вытянутых рук. И Боже, это меня взбесило. Моя ладонь сжалась в кулак, всё тело напряглось, готовое к драке, к тому, чтобы причинить столько вреда, сколько только смогу. Посмотрим, будет ли он считать меня слабым, когда я вырублю его. Я начал заводить свободную руку назад, когда он посмотрел мне в глаза и сказал:

- Я бы никогда не взял того, чего бы ты не предложил мне по собственной воле.

И отпустил меня. Просто разжал пальцы, уронив мою руку, словно она была ненужным хламом, поднятым им по ошибке. И именно так я себя и ощущал – отвергнутым и ни на что негодным. Опять. Он прошёл мимо меня, не сказав больше ни слова, и несмотря на громкую музыку я слышал его шаги, гул разговоров, звяканье ударяющихся о дерево бокалов. Я застыл на месте и слушал, как он идёт к двери, и просто ждал, считал, заставлял себя смотреть только перед собой. Я даже не знал его, но всегда тяжело переносил, когда меня оставляли позади, хоть и практики у меня в этом было хоть отбавляй.

Думаю, первый раз был жизненно определяющим. Мой отец был так заботлив, что прежде чем вышвырнуть меня на улицу, довёз до окраины. И каждый последующий мужчина в моей жизни был в такой же степени участлив, тщательно собирая мои вещи, прежде чем выставить их за дверь, переставая платить за мою квартиру, предупредив её владельца об этом за месяц, меняя номер мобильного, когда только так я мог с ним связаться, или – и это был самый шикарный случай – оплачивая путёвку на двоих, которой я наслаждался, пока он переезжал в другой город. Видимо, я был до того отстойным, что им было стыдно об этом говорить мне в лицо.

А теперь мне с сочувствием в усталых глазах подал напиток бармен. Чёрт. Мне хотелось что-нибудь разбить, но бокал передо мной был слишком маленьким и слишком дешёвым, как и я сам. Так что я сжал зубы, кинул банкноту на стойку и повернулся, чтобы уйти из этого чёртова места с высоко поднятой головой. Я уходил, точно зная, что как только дойду до дома – устрою там погром, вымещая свою злость на неодушевлённых предметах.

Дверь за спиной захлопнулась, и меня оглушила тишина ночи, лишённая барного шума. Улица была пустынна, и я чертыхнулся, ругая себя за то, что оставил мобильный дома. Так как я балбес, то никак не ожидал, что благотворительный концерт выльется во что-то опасное. Хорошо хоть я весь в чёрном, правда с пейзажем всё равно не сливаюсь. Мой босс позаботился о том, чтобы я надел на этот вечер смокинг, ведь я являлся представителем нашей компании, а затем бы он позаботился о том, чтобы я его снял – как и всё остальное – после концерта. Засранец сделал своё предложение, озвучив его так, будто облагодетельствовал меня этим повышением, которое, по его мнению, я до смерти хотел заполучить – было совершенно очевидно, что мне нужна его помощь. Вот тогда-то я и устроил некрасивую сцену: прямо посреди концертного холла, в окружении всех этих нарядно разодетых людей, старающихся не пялиться на нас.

Мы обменялись несколькими, тщательно подобранными, довольно невежливыми словами. И когда это не привело к должному пониманию, я просто вырвал руку из его болезненно вцепившихся в моё запястье пальцев и ушёл. Верьте или нет, он последовал за мной – наверное, потому, что в его голове не укладывалось, как его мог отвергнуть кто-то, подобный мне. Я избавился от преследования, только завернув за угол и найдя эту неприметную дверь, захлопнувшуюся секунду назад за моей спиной. Да уж. Кажется, этим вечером мне светят только закрывающиеся двери.

Я начал идти по направлению к своему дому. События дня вымотали меня, и злость медленно отступала. Я замёрз, был голоден и немного напуган. Может, я и доберусь до дома в целости и сохранности, но кто сказал, что в понедельник у меня всё ещё будет работа? С моего босса станется сделать так, чтобы я вообще не получил больше работы в этом городе; он слишком привык получать то, что хочет, чтобы уметь достойно проигрывать.

- Смотри под ноги, Валера.

Вскинув взгляд на говорившего, я не заметил конца тротуара, нога зависла в воздухе и тело опасно накренилось, но две сильные руки не дали мне упасть. Я встретился взглядом с весёлыми карими глазами, и на душе потеплело от мысли, что мужчина ждал меня на улице возле бара. Знаю, я улыбался, как идиот, но я не привык к чьей-либо заботе, особенно после того, как кого-то оскорбил.

Дэн рассмеялся, и смех его был очень заразительным.

- Чёрт, ты выглядишь ещё моложе, когда улыбаешься.

Естественно, это тут же стёрло улыбку с моего лица, и я злобно зыркнул на него. Последнее чего бы мне хотелось – чтобы ко мне относились, как к брошенному щенку.

- Ты тоже считаешь, что мне нужна защита? - Я попытался освободиться, но он меня не отпустил.

- Нет, тебе нужно не это. - Он встретил мой горящий злостью взгляд тёплым взглядом медовых глаз.

Он ничего больше не сказал, просто спокойно смотрел на меня, словно в его распоряжении было всё время мира. Меня это не слабо нервировало, и я нетерпеливо дёрнулся в кольце его рук.

- Ага. И так случилось, что ты точно знаешь, что мне нужно, - хмыкнув, сказал я.

- Да, знаю.

Я приподнял бровь. Будет забавно послушать, что, по мнению такого мужчины как он, мне нужно. Но я никак не мог ожидать его следующих слов.

- Тебе нужно внимание, Валера. Всё внимание, которое тебе только смогут дать.

Это был удар поддых – его слова и то, как он их произнёс: серьёзно, напряжённо, без тени издёвки или жалости. Он просто и спокойно констатировал то, что до этого никто не мог понять или, понимая, не имел желания сделать. Я внезапно почувствовал себя открытым и беззащитным и не был бы самим собой, если бы не попытался прикрыть свою уязвимость злостью. Я вырвался из его хватки, приложив для этого больше сил, чем было необходимо, и чуть не шлёпнулся на задницу. Всё это было настолько унизительно, что я взбесился и закричал, срывая на нём злость и отчаяние:

- Я не ищу ни твоего, ни чьего-либо ещё внимания. Слышишь меня, упрямый ублюдок?

Не отрывая взгляда от моих глаз, он сказал даже ещё спокойнее, чем раньше:

- Я и не говорил, что ищешь. И да, я слышал тебя. Слышал всё, что ты сказал, и всё, что осталось несказанным.

На мои сузившиеся глаза, он добавил:

- И, конечно, я упрямый. Особенно, когда нахожу что-то, что стоит моих усилий.

Последняя фраза смутила меня, и я отвернулся, чтобы это скрыть. Он же не мог говорить обо мне, не после того жалкого представления, которое я тут устроил. Дэн придвинулся ко мне, и я неосознанно сделал шаг назад. В этот момент мне хотелось только одного – повернуться и бежать, или чтобы на меня накричали и оттолкнули – сделали простые, понятные мне вещи, на которые я знал, как реагировать. Я не знал как отвечать на его спокойную настойчивость. И это начало меня пугать.

Он снова сделал шаг ко мне, и я заставил себя стоять на месте, уставившись на его сверкающие ботинки. Я изо всех сил притворялся, что его присутствие не оказывает на меня ни малейшего эффекта. Не уверен, что это у меня получилось, потому что я чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда он коснулся моего лица.

- Посмотри на меня, Валерка.

Я не мог противиться его повелительному тону, и, подняв взгляд, встретился с его серьёзными, тёмными глазами.

- Я могу дать тебе то, что тебе нужно, но ты должен позволить мне это. Позволить мне верховодить. - Он замолчал, пальцы на моём подбородке напряглись. - Ты можешь это сделать или слишком напуган, чтобы попробовать?

Я сверкнул на него глазами.

- Знаешь, так обычно говорят все школьные забияки.

Дэн разразился смехом, разрядив возникшее между нами напряжение. Уголки моих губ изогнулись в улыбке – у него очень заразительный смех.

- Хорошо, давай я скажу это по-другому. - Его пальцы скользнули вверх по моему лицу, большая ладонь накрыла щёку, согревая своим теплом кожу. - Я знаю, ты можешь предложить очень многое, но так привык это скрывать, что для того, чтобы ты до конца раскрылся, мне нужно твоё полное подчинение. Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда, и что у тебя всегда будет возможность отступить, но если ты выдержишь до самого конца, то обещаю, получишь незабываемый опыт, который позволит тебе чувствовать себя настолько свободно и спокойно в собственной коже, как никогда прежде. Что скажешь, Валера? Сможешь ли ты довериться мне достаточно для того, чтобы совершить со мной это путешествие?

Мою голову заполнили такие противоречивые мысли, что я боялся, мой мозг закипит, и от волос пойдёт пар. Его предложение было соблазнительным – я не мог этого отрицать. В первый раз мне предлагали не деньги и не должность. Он пытался купить меня, но предлагал свободу. За всё надо платить. Обычно мужчины хотели подчинить меня, потому что я молоденький и хрупкий. Не скажу, что слабый, хотя они и думали так, пока я не вырывался из-под их влияния. Однако, никто из них не хотел иметь надо мной полную и абсолютную власть; для этого они не слишком сильно меня хотели.

Почему этот мужчина так отличался от них? Что он увидел во мне? И что важнее всего – мог ли я ему доверять? Что если он понял, что от меня легко избавиться, и никто не забеспокоится, если я не объявлюсь через несколько дней или лет? Что если он хотел подождать меня на улице просто чтобы убедиться, что я выйду из бара один? Хотел ли я получить окончательную свободу, оказавшись на столе у патологоанатома?

Я отступил на шаг от мужчины, уже более-менее уверившись, что он серийный убийца, когда вспомнил татуировку. Мой взгляд опустился к его руке, теперь закрытой кожаным пиджаком, и меня успокоили две вещи – что он не прячет своего «сердца» и что не выпендривается на холоде без куртки, доказывая свою мужественность. Он не может быть таким уж плохим. Знаю, знаю. В душе мне лет пять.

Его рука медленно и нежно погладила мою щёку, и я задрожал. Он довольно заурчал, его глаза стали ещё темнее.

- Не тяни слишком долго, Валерка, или я не смогу держать себя в руках.

Я судорожно сглотнул, всем телом отвечая на его напряжённый взгляд, на желание в его голосе.

- Я думал, цель была – держать в руках меня, - хрипло ответил я.

Он тихо засмеялся, рука скользнула к моим волосам.

- Знаешь, тебе не нужно умничать, чтобы доказать, что за этими завитками есть мозги, - заметил Дэн укоряюще.

Он сказал это так ласково, его пальцы так нежно перебирали мои волосы, а глаза были такими тёплыми, что я не почувствовал обиды. Я льнул к его ладони, хотел больше этой ласки, даже если всё не закончится сексом – нежность в моей жизни была большой редкостью.

- Могу я задать тебе вопрос?

- Конечно. Ты имеешь право знать, чего ожидать.

- Будешь ли ты... то есть, если я скажу «да»...

Он терпеливо кивнул, словно я был первоклашкой, спрашивающим о птичках и пчёлках. Я сделал глубокий вдох.

- Будешь ли ты меня унижать?

Рука в моих волосах замерла, и я испугался, что всё испортил. Может быть, унижение являлось непременным условием, и мой вопрос только показывал, насколько я невежествен... и насколько глуп и труслив.

- Нет. Я не буду тебя унижать. Словесные оскорбления – последнее, что тебе нужно.

Его рука спустилась вниз и легла на мой затылок, словно защищая от малейшего намёка на плохое обращение. Он был проницательным – не могу этого не признать – понял, что не добьётся моего согласия грубостью и издёвками. Я почувствовал, что могу без боязни спросить о том, чего страшусь.

- Мне будет больно?

Он слегка помедлил, и моё сердце на секунду замерло. До этого момента Дэн отвечал искренно; попытается ли он приукрасить правду на этот раз?

- Да.

Чёрт. Лучше бы он солгал. Я не смогу довериться ему, зная, что он причинит мне боль. Все предыдущие мужчины любезно скрывали свою конечную цель.

Должно быть, он что-то увидел в моих глазах, потому что поторопился добавить:

- У каждого свой болевой порог, и я никогда, ни за что не перешагну определённых границ. Но я хочу показать тебе, что боль, немного сильнее той, к которой ты привык, всё равно может быть очень приятной и более того – освобождающей. Она может вывести тебя на совершенно другой уровень восприятия.

Полагаю, я всё ещё был настроен несколько скептично.

- И я остановлюсь, как только ты мне скажешь это сделать. Я никогда не приму «нет» за «да».

Похоже на правду. У меня остался один последний вопрос, но Дэн меня с ним опередил.

- И, конечно, я занимаюсь только безопасным сексом.

- О′кей.

Я засмеялся, увидев его ошеломлённое выражение лица.

- Что? Не хочешь, чтобы я соглашался после только что проведённой рекламной кампании?

- Нет, то есть, да. Конечно, хочу. Просто я ожидал большего сопротивления, вот и всё.

Так. Теперь он решил, что я доступен.

- Не дуйся. Ты только что сделал меня счастливым; удивлённым, но очень, очень счастливым.

Я чувствовал, что вот-вот улыбнусь, поэтому нахмурился. Ещё не хватало, чтобы он решил, что я не только доступен, но и жалок.

- Я не дуюсь.

Он фыркнул, поднял свободную руку и провёл пальцами по моим выпяченным губам.

- Дуешься.

Я открыл рот и предостерегающе ухватил зубами кожу на подушечке его пальца. Дэн не отнял руки, но на его губах появилась мрачная улыбка.

- Я знал, что ты укусишь, пылкий зверёныш, - прошептал он.

Он всё ещё считал меня щенком, но то как он это сказал – с ясно различимым удовольствием в голосе – принесло мне больше удовлетворения, чем обиды. И немало возбудило. Я выпустил добычу из зубов, скользнул по его пальцам языком и, накрыв их губами, медленно вобрал в рот, впервые ощущая вкус этого мужчины. Я не смог сдержать стона, почувствовав солёный привкус, и ладонь на моей шее напряглась, крепче удерживая голову, а пальцы начали толкаться в мой рот, мягко, но настойчиво. Дэн был достаточно сильным, и я бы не смог высвободиться из его хватки, даже если бы захотел, но хорошо контролировал себя, поэтому я знал – он уберёт руку в ту же секунду, как у меня вырвется малейший звук беспокойства. Большего доказательства мне было не нужно, хотя, к тому времени меня это вообще не волновало. Мой член уж точно не нуждался в большей безопасности и вовсю проявлял свою заинтересованность в происходящем. Кажется, часть этой заинтересованности отразилась и в моих глазах, потому что улыбка Дэна стала ещё шире, и он вытащил пальцы из моего рта, словно выяснил всё, что ему необходимо было знать. Затем он нарочито медленно вытер пальцы о гладкую ткань моего смокинга, ставя на мне свою первую метку. Господи!

- Ты властный ублюдок, - сказал я, чтобы хоть немного снять возникшее напряжение.

Он рыкнул.

- Никаких разговоров, Валера. С этого момента ты не открываешь рта, пока я сам не задал тебе вопрос. Понял?

- Да, сэр! - дерзко ответил я.

У него стало такое серьёзное лицо, что мне вдруг захотелось сесть на корточки, уткнуться лицом в колени и заскулить.

- Не дерзи, малыш. В тебе нет достаточного уважения, чтобы называть меня «сэр», поэтому зови меня по имени, хотя тебе вообще не придётся говорить. Просто делай то, что я тебе скажу и когда я тебе это скажу.

Я вовремя прикусил язык и кивнул. Его серьёзное лицо немного пугало меня, особенно если присовокупить к его угрожающему тону большое, мускулистое тело. Но его глаза всё ещё смотрели на меня с теплом, и я вдруг обнаружил, что не столько боюсь его самого, сколько боюсь не оправдать его ожиданий. Я не хотел видеть разочарование в этих глазах, даже если и знал Дэна меньше часа. И вот это меня действительно пугало.

- Видишь тот пикап?

Я обернулся посмотреть на чёрный джип, припаркованный в нескольких шагах от нас и постарался не обращать внимания на висящее на заднем стекле ружьё.

- Сядь на пассажирское сидение и пристегнись.

Глубоко вздохнув, я пошёл к машине, противясь желанию в последний раз обвести это место взглядом. Это было бы слишком похоже на прощание, а предполагалось, что я уезжаю поразвлечься на пару часов, а не навсегда.

Дверь оказалась не заперта, так что я сел в машину и пристегнул ремень, как мне было велено. Чистота салона подействовала успокаивающе – тут не было пустых банок из-под пива и пахло приятной смесью смазочного масла для двигателей, бензина и кожи. Дэн распахнул дверцу и, забравшись в машину, несколько секунд внимательно смотрел на меня. Я поднял на него взгляд, вовремя вспомнив, что мне нельзя открывать рта. Говорить, то есть.

- Хороший мальчик, - сказал он, и мне захотелось ударить себя за то, что его поощрение так приятно – так обычно поощряют собак. - Ты готов подчиниться?

Это был прямой вопрос, а значит, ответить на него можно. Но на всякий случай, я ответил коротко:

- Да.

Он серьёзно кивнул.

- Подними руки ладонями вниз.

Я подчинился, и Дэн вытащил из кармана пару наручников. Я и моргнуть не успел, как он уже защёлкнул их на моих запястьях – кожи коснулся холодный и жёсткий металл. Такое ощущение, что меня только что лишили последней возможности сбежать, и, в то время, как сердце в груди забилось быстрее, член предательски начал проявлять к происходящему интерес.

Думаю, это довольно распространённая фантазия – быть скованным наручниками красавчиком, желающим сделать с тобой всё, что ему заблагорассудится. Но если этот красавчик совершенно незнакомый тебе человек, и ты знаешь, что он и правда может сделать с тобой, всё что угодно, то ближайшее будущее начинает видеться довольно смутно, особенно если при этом он говорит что-то вроде:

- Теперь ты принадлежишь мне, мальчик. И лучше тебе об этом не забывать.

И Дэн посмотрел на меня так, словно я действительно являюсь его только что приобретённой собственностью. Вот это мне не ново – большинство мужчин в моей жизни в какой-то степени вели себя так же: бились за меня, пока не добивались. Но я очень хорошо научился замечать в них первые признаки скуки – она появлялась в их глазах, как только проходило возбуждение от охоты, а Дэн смотрел на меня так, словно все игры только начинались. И так и было. В этом и состояло самое большое и интригующее меня отличие этого мужчины от других: до настоящего момента именно секс был заключительным этапом сделки, меня метили, подтверждая таким образом владение мной, и после этого теряли ко мне интерес. Дэн же заключил нашу сделку одним пожатием руки, проще говоря – сразу отказался от охоты, чтобы насладиться тем, что только что приобрёл. Он не был коллекционером. Он не собирал мужчин, а использовал их, и как бы жутко это не звучало, моё сердце наполнилось гордостью.

Большие пальцы Дэна обхватили цепочку, сдвигая наручники вместе, и потянули за неё вниз, заставив меня осознать, что всё это время я держал руки поднятыми. Я прочитал во взгляде Дэна улыбку, но он так ласково погладил мои руки, перед тем как опустить их на бёдра, что желание злобно зыркнуть в ответ пропало.

Он всё ещё не заводил мотор, поэтому я, заинтригованный, повернулся к нему.

- У тебя есть какие-нибудь проблемы со здоровьем, о которых я должен знать?

Я удивлённо моргнул. Это что ещё за вопрос?

- Не заставляй меня повторяться, мальчик.

От его тона я весь подтянулся и выпрямился на сиденье.

- Нет, - поспешно ответил я.

- Нет, ты не будешь заставлять меня ждать, или нет, у тебя нет проблем со здоровьем?

- И то и другое.

Дэн кивнул, и у меня чуть не вырвался вздох облегчения.

- Принимаешь какие-нибудь лекарства?

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Он что, глухой?

- Нет, я не принимаю никаких лекарств, потому что у меня нет проблем со здоровьем. - С тем, как прозвучали мои слова, можно было в конце спокойно добавить «идиот».

- Ты только что заработал порку. А теперь следи за своим тоном, если не хочешь, чтобы я познакомил тебя с плёткой.

Я был шокирован тем, что подобная перспектива немало взволновала меня, и не потому, что посчитал угрозу Дэна пустой. Я знал, что он сдержит слово, и, даже если наказание окажется весьма болезненным, всё равно было невероятно приятно осознавать, что мужчина готов к связанным со мной трудностям. Как глупо, да?

- Наркотики?

Я ошарашенно уставился на него. О чём, чёрт возьми, он говорит? Предлагает мне наркоту? Или, что ещё хуже, спрашивает, на какой я сижу? Я не успел как следует обдумать эту мысль, когда Дэн схватил меня за волосы и дёрнул голову назад, его лицо оказалось всего лишь в миллиметрах от запрокинутого моего.

- Что ты принимаешь, мальчик? - спросил он, пригвождая меня взглядом своих невозможных глаз к месту.

Во мне закипела ярость, я дёрнулся из его хватки и, тщательно обдумав каждое слово, выплюнул ему в лицо:

- Я не принимаю наркотики, надменный ты сукин сын.

И дерзко посмотрел на него, ожидая когда он меня ударит. Этим всё всегда и кончается: я веду себя вызывающе, меня избивают, но последнее слово всё равно остаётся за мной. Может быть, я и мелкий, но всё-таки мужчина, и стойко выношу боль. Это, больше чем что-либо другое, нервирует и бесит моих любовников, даже когда они, казалось бы, являются хозяевами положения.

Глаза Дэна едва не просверлили дырку в моей голове, но я не отвёл взгляда. Я не дёрнулся в сторону, когда он придвинулся ближе, всё ещё сжимая мои волосы в своей руке. И когда я уже ожидал первый удар, он жёстко накрыл мой рот своим, раздвигая языком мои губы, чтобы жадно скользнуть им внутрь. Только через секунду я понял, что произошло, но затем всё моё тело отреагировало на вторжение с точно такой же ненасытной жадностью, язык закружился вокруг его языка, спина выгнулась, и руки потянулись к нему. От моих резких движений ремень безопасности натянулся, впиваясь в грудь, и наручники врезались в запястья. Мой отчаянный стон потонул в требовательном поцелуе, губах, продолжающих терзать мои. Не имея возможности прижаться к Дэну, я со всей жаждой набросился на его губы и язык, посасывая их, поглаживая, покусывая, стремясь свести его с ума. Пальцы в моих волосах напряглись и потянули голову назад.

У меня вырвался разочарованный стон, когда Дэн разорвал поцелуй. В его взгляде читалось больше одобрения, чем злости, в нём даже было какое-то весёлое удивление. Мою грудь наполнило странное чувство, ткань плавок обтянула налившийся член.

- Не противься мне, Валерка, - спокойно произнёс Дэн, его губы слегка коснулись моих, руки по-прежнему удерживали голову запрокинутой. - Позволь мне быть главным. Поверь, я знаю, что ты не слаб.

Я вгляделся в его глаза и понял, что он не дразнит меня. Я не знал, как реагировать. Всё настолько отличалось от того, что я испытывал раньше, что я совершенно растерялся. Должно быть, он почувствовал это, потому что продолжал говорить, после каждого предложения касаясь моих губ лёгким, целомудренным поцелуем, что лишь ещё больше меня распаляло, но ни капли не удовлетворяло.

- Отпусти себя, Валерка. Ничего не делай. Позволь мне взять контроль в свои руки, позволь позаботиться о тебе.

Я застонал, сознание отчаянно пыталось сопротивляться сладостному искушению его слов, тому, как его голос одновременно и ласкал и требовал, притягивая меня к нему с неизбежностью, которую мозг находил унизительной, но которую страстно жаждало тело.

- Расслабься. Тебе не нужно ничего доказывать. Просто откройся мне и наслаждайся моментом.

Губы приоткрылись сами собой, и Дэн толкнулся языком в мой рот не так требовательно, как раньше, но всё же достаточно властно, чтобы мне захотелось побороться с ним за право завоевателя. Но я сдержал порыв погрузить язык в его рот, и он промурлыкал своё одобрение. Хватка на волосах ослабла, и пальцы удерживали мою голову под таким углом, чтобы поцелуй получился страстно глубоким. И Боже, он таким и был. Я даже не осознавал, что уронил скованные руки на колени – все чувства сосредоточились на губах, которые Дэн покусывал и посасывал. Его руки теперь бережно держали моё лицо, словно оно было фарфоровым, язык скользил по нёбу, изучая, пробуя, заявляя права на каждый миллиметр моего рта с такой неспешной страстью, что мой мозг просто плавился. Уверен, у меня был совершенно одурманенный взгляд, когда Дэн разорвал поцелуй и посмотрел мне в глаза.

- Хмм. Ты такой сладкий, сексуальный мальчик, когда перестаёшь сопротивляться. Как я и думал.

Я не успел нахмуриться в ответ на эту реплику, так как его ладони уже гладили моё лицо, ласкали с таким видимым удовольствием, что я не мог не льнуть к ним, жаждая прикосновений.

- Не могу дождаться мгновения, когда увижу тебя полностью обнажённым, связанным и растянутым для меня. Ты будешь потрясающе выглядеть.

Я вонзил зубы в нижнюю губу, подавляя стон, готовый вырваться из груди при этих словах. Не думаю, что когда-либо приходил в такое сильное возбуждение от произнесённых вслух непристойностей. Может быть, меня это возбуждало потому, что я знал – это не просто нарисованная им фантазия, а пошаговое описание того, что меня ждёт.

Наконец, Дэн отодвинулся, пристегнул ремень и завёл мотор.

Мы молча выезжали с парковочной стоянки, и я пытался думать о вещах, которые бы помогли хоть немного снять эрекцию. Мне не хотелось, чтобы Дэн узнал, как сильно меня возбудил, или хуже того, как быстро бы я кончил, если бы он только дотронулся до моего уже истекающего смазкой члена.

Пока мы ехали, я старался припомнить каждое слово, брошенное мне этим вечером боссом, всё сказанное им, и особенно ту часть, в которой он обозвал меня дешёвой шлюхой. И это после того, как заявил, что я обладаю выдающимися качествами шимпанзе. Это меня оскорбило, знаете ли. Я никогда не отрицал своих корней, никогда не просил о всех этих дорогих костюмах, никогда не хотел, чтобы меня отсылали в лучшие парикмахерские салоны. И между тем мужчины, считавшие, что я во всём этом нуждался, потом сами меня и обвиняли в том, что я пытаюсь скрыть своё дрянное происхождение.

- Прекрати, Валерка.

Я удивлённо воззрился на Дэна.

- Не жуй губу, до крови прокусишь.

Я почувствовал и облегчение и в то же время разочарование. Никто не мог быть настолько проницательным, но мне почему-то хотелось, чтобы он замечал каждое моё движение, малейшее изменение настроения. Мне хотелось, чтобы ему было не всё равно.

- И перестань расстраиваться. Если твой член ляжет, я не позволю тебе сегодня кончить.

Я моргнул. Как у него, чёрт возьми, получается это делать? Я что, настолько очевиден? Он твёрдо посмотрел мне в глаза.

- Ясно?

- Да.

О да, ясно, как день. Мой член тут же встал. Я с восхищением глянул на Дэна.

Бросив мне вызов, против которого я не мог устоять, он в мгновение ока заставил поникший член снова налиться. Каким-то образом этот мужчина видел меня насквозь и это, больше, чем что-либо другое, держало меня в таком возбуждении, что член стоял, как кол всю оставшуюся дорогу до его дома.

Дэн жил в тихой части города, в конце ряда двухэтажных зданий – притягательно старомодных маленьких домов. Это совершенно не соответствовало его агрессивному имиджу и кожаной одежде, но подстриженные кусты перед домой и окна со шторами прибавили мне спокойствия. Знаю. Я типичная доверчивая жертва, парень, который в ужастиках всегда куда-то прётся, сразу после того, как ему только что сказали никуда не ходить.

Я с облегчением увидел, что Дэн заезжает в гараж. Я не горел желанием устраивать перед его соседями шоу, хотя на улице было достаточно темно, чтобы видны были только наши силуэты. И всё же силуэт в смокинге с наручниками уж точно может привлечь чьё-то внимание.

Дэн вышел из пикапа. Мне более или менее грациозно удалось расстегнуть ремень безопасности, но дверь отказывалась открываться под моими неуклюжими попытками, пока Дэн не дёрнул её, распахивая. Я взглянул вниз, пытаясь оценить расстояние до пола, чтобы спрыгнуть, когда пара сильных рук подхватила меня под мышки и вытащила из машины. Мои ноги мягко приземлились на бетонный пол. Мне было так стыдно, что я не смел поднять глаз на Дэна. Мне слишком сильно нравилось, когда меня таскали таким образом на руках, и гордиться тут было нечем.

- Валерка...

Я уставился на полку позади Дэна, но его большие пальцы развернули мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились.

- Теперь ты мой, Валерка, и если оглядишься, то увидишь, что я хорошо забочусь обо всём, что принадлежит мне. Я надел на тебя наручники не для того, чтобы наблюдать за тем, как ты с трудом делаешь каждый шаг. Если я сковываю твои движения, то только для того, чтобы тебе было легче себя отпустить.

- Я...

Он кивнул, подбадривая меня.

- Я не привык себя отпускать.

- Я знаю. - Он протянул руку и потрепал меня по голове. - Просто позволь мне показать тебе, как это сделать. Слушайся меня и забудь обо всём другом. Сконцентрируй своё внимание на моих словах. Тебе не нужно гадать или искать способ, как доставить мне удовольствие. Жди моих указаний. Всё очень просто. Ты ни в коем случае меня не разочаруешь.

После его слов всё действительно казалось простым, но я никогда не умел следовать указаниям. Последняя же фраза меня ужасно обрадовала. Люди всегда чего-то от меня ожидают, и похоже у меня не получается оправдать их ожиданий – по большей части оттого, что я понятия не имею, в чём они состоят. Может быть, если Дэн и правда скажет, что именно хочет от меня, то я смогу хоть раз справиться с этой задачей достойно. Не знаю почему, но я страшно желал доказать, что он не ошибся, выбрав меня.

- Ты готов? - спросил он, его ладонь всё ещё успокаивающе касалась моей головы.

Забавно, но так как я был скован в движениях и не мог свободно дотронуться до него, каждое прикосновение казалось более значимым, более глубоким, чем до этого.

- Да, сэр.

Я даже не думал о том, что сказал, слова сорвались с губ совершенно естественно, но удовлетворённая улыбка, осветившая красивое лицо Дэна, согрела меня теплом от кончиков пальцев до самой макушки.

- Хороший мальчик. - Его пальцы соскользнули на мой затылок и слегка сжали его, прежде чем меня отпустить. - А теперь следуй за мной.

По пути к двери в подвал я не проронил ни слова. Я немного отвлёкся на то, как кожа обтягивала при ходьбе сильные ноги Дэна, его узкие бёдра покачивались в чисто мужской манере. Вообще-то я не нуждался сейчас в дополнительной стимуляции, член и так стоял и падать не собирался. Дэн повесил куртку у двери и щёлкнул несколькими включателями, а потом взял свечу.

- Сейчас не двигайся.

Я подчинился, ощущая тревогу, но он наклонился и перекинул меня через плечо. От удивления я даже не вскрикнул, но не смог сдержать тихого смеха, когда Дэн нёс меня вниз по лестнице. Он шлёпнул меня по заднице, но я услышал в его голосе улыбку, когда он меня побранил:

- Веди себя хорошо, зверёныш.

Он осторожно поставил меня на пол, и я улыбнулся ему.

- Спасибо.

Мне хотелось, чтобы он знал, что, несмотря на всю мою глупость, я очень благодарен за такую заботу.

- Не за что, Валера. Теперь дай мне руки.

Я послушно поднял их и держал на весу, пока Дэн расстёгивал и снимал с меня наручники. Затем он начал внимательно рассматривать оставшиеся на моих запястьях тонкие красные линии. Ненавижу эту особенность своей кожи – то, как на ней остаётся краснота и синяки от малейшего давления. Невозможно выглядеть грубым и жёстким, когда кожа у тебя светлая и нежная, как у девицы.

- Хмм. Красивая кожа.

Я резко вскинул на него глаза, но похоже он не дразнил меня.

- Да. На ней прекрасно будут держаться мои отметины.

Ах ты, чёрт! Полагаю, это должно было меня напугать, но сердце переполнилось чувствами, а член подпрыгнул, как нетерпеливый щенок. Что этот мужчина делает со мной?

- Теперь разденься для меня, - сказал он, усаживаясь на жёсткий стул передо мной.

Я не колебался. Указание было довольно простым. Я знал, как изящно снять с себя одежду – ничего из ряда вон, имейте в виду – просто хорошо отрепетированная последовательность движений, которые неуловимо перетекали от плавности к резкости, как красивая песня.

Я перестал стыдиться своего тела в тот момент, когда перестал сравнивать себя с выпускаемыми, как на конвейере мускулистыми моделями. У меня хорошая форма и правильные для моего размера пропорции тела. Я быстро обнаружил, что некоторые мужчины предпочитают такой подростковый тип внешности, как у меня, особенно большие мужчины вроде Дэна, которые не желают видеть в сексуальных партнёрах свою точную копию.

Когда я обнажил свою безволосую грудь, Дэн одобрительно хмыкнул, раздвинув ноги, чтобы показать мне, как реагирует на моё маленькое шоу. Обычно видя такую реакцию, я чувствую самодовольство – ведь только в этот момент власть находится в моих руках – но в этот раз всё по-другому, может быть потому, что мне не нужно приманивать потенциального хищника. Дэн ясно дал понять, что я уже его, и как бы странно это не казалось, это дало мне такую свободу, которой я никогда раньше не имел. Я наслаждался тем, что обнажался перед ним, потому что не должен был прятать под самоуверенностью свой страх быть отвергнутым. Я просто раздевался, наблюдая за тем, как он наблюдает за мной, замечая каждую деталь, малейшее изменение в его дыхании, в оттенке его тёмной радужки, в движении тела – впервые всё моё внимание было сосредоточено на мужчине, а не моём собственном представлении.

Когда, наконец, мои плавки присоединились к выросшей на полу куче одежды, Дэн обвёл меня жадным взглядом, медленно оценивая каждый миллиметр обнажённой кожи. Я внезапно смутился, встретившись глазами с его властным взглядом, в котором было написано восхищение. Я опустил глаза, не в силах вспомнить, когда в последний раз краснел.

- Повернись спиной. Медленно.

Он не спешил, и некоторое время разглядывал меня сзади, а потом я услышал, как скрипнул по полу стул.

- Очень хорошо, Валерка, - сказал Дэн мне в ухо.

Он стоял так близко, что я ощущал жар его тела, но моей кожи касалось лишь его дыхание. По телу пробежала дрожь, и я сдержал порыв протянуть назад руку и дотронуться до него.

- Хмм. Вот это правильно. Не двигайся.

Я подчинился. Сердце начало дико колотиться, член дёрнулся, а яички напряглись, в то время, как Дэн стоял позади меня и даже и пальцем не касался. Было такое ощущение, словно у меня завязаны глаза, и я чувствую Дэна за своей спиной, но не знаю, что он собирается сделать. Это нервировало, но одновременно было невероятно эротичным. Всё моё тело напряглось в предвкушении, ожидая знака, слова, звука.

- Ты хорошо себя ведёшь, мальчик.

Я облегчённо выдохнул и немного расслабился, ожидая его прикосновения. Но так и не дождался его.

- Оставайся здесь.

И с этими словами Дэн ушёл. Без тепла его большого тела спине стало холодно. Я почувствовал разочарование, но мне и в голову не пришло повернуться и посмотреть, что он делает. Я слишком боялся нарушить такое простое указание, как это, потому что к этому моменту мне, как воздух было необходимо одобрение Дэна, я хотел слышать в его голосе удовлетворение, когда он называет меня хорошим мальчиком. Да уж. Вот к чему приводит недостаток внимания в детстве.

После, казалось, бесконечного ожидания, до меня донёсся звук вращения колёсиков, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не обернуться. Я глядел себе под ноги, пока в поле моего зрения не появилась пара блестящих кожаных ботинок. Только тогда я рискнул подсмотреть краешком глаза. Дэн подвёз ко мне стальную тележку – на таких в ресторанах подают десерт. Ещё ими пользуются в больницах, но мне не хотелось об этом думать, и я заставил себя снова опустить взгляд, чтобы не видеть лежащих на верхней подставке предметов, предназначенных для меня.

- Дай мне руки.

Я тут же поднял их, ладонями вниз, как он велел мне до этого. Похоже, он был этим доволен.

- Ммм. Ты запомнил.

Я буквально раздулся от гордости. Конечно, запомнить это было совсем не сложно, я же не идиот. Просто всегда был обделён похвалой.

Я резко вскинул голову, когда что-то тёплое обхватило моё левое запястье. Дэн каким-то образом ухитрился застегнуть на нём кожаный наручник, даже не прикоснувшись ко мне, и это подействовало ещё более обнадёживающе, чем обвившая руку кожа. Регулируемый ремень подбитых мехом наручников, которые ещё к тому же и приятно пахли, тесно сковывал одну руку с другой. Я чувствовал себя не связанным, а поддерживаемым, и это дарило удивительное чувство безопасности, даже когда Дэн нагнулся, чтобы закрепить аналогичную пару фиксаторов на лодыжках.

- Иди за мной.

Я шёл за чёрными ботинками, пока они не остановились. Не знаю, почему я продолжал держать глаза опущенными, но мне казалось это правильным. И не позволяло увидеть лишнего. Поэтому-то я не увидел цепи, пока Дэн не сказал мне поднять руки над головой и не прикрепил их к полукруглым кольцам моих наручников. Теперь я не мог опустить руки, хотя цепи были натянуты не слишком сильно и мех с внутренней стороны кожаных манжет не позволял им впиваться в запястья. В общем, поза не была неудобной, однако, признаюсь, я немного занервничал, когда он прикрепил другую пару цепей к моим лодыжкам и отошёл к стене, чтобы подрегулировать их длину – звяканье металлических звеньев навело меня на мысли о зловещих темницах.

- Раздвинь ноги, - голос Дэна перекрыл этот лязг, и то, что я не сострил в ответ, показывало насколько мне не по себе. Одно дело быть скованным наручниками, а другое – цепями. Не очень-то получится сбежать, когда ты прикован к стене железом. Дэн, должно быть, что-то почувствовал, потому что встал прямо передо мной и положил ладонь на мою щёку. - Шшш, детка, всё хорошо. Я здесь и не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Я закрыл глаза, позволяя теплу его прикосновений, ласковому голосу успокоить меня.

- Вот так. Дыши глубоко. Ты молодец.

Я сделал глубокий вдох и открыл глаза, чтобы посмотреть на Дэна. Он не отвёл взгляда, позволяя прочитать в нём все свои чувства. Я увидел, как он хочет меня, как наслаждается тем, что я в его полном подчинении. Но я так же видел в нём жажду разделить со мной этот опыт, его заботливое внимание к малейшей моей реакции, страхам, удовольствию. Именно в этот момент я по-настоящему начал ему доверять.

Поэтому когда он спросил «Ты позволишь мне себя подготовить?», я не колеблясь ответил «Да, пожалуйста», хотя понятия не имел, о чём он говорит. Улыбка, которой он меня вознаградил, стоила чего угодно, особенно когда после неё он поцеловал меня в лоб и сказал, что я хороший мальчик. Вот что мне нужно было. Такое внимание. По крайней мере, так я думал, пока он не удостоил меня внимания совсем другого рода.

Я опустил взгляд, почувствовав что-то прохладное и мягкое на своей голени. Он намазывает мои ноги кремом для бритья? Когда Дэн взял с тележки одноразовую бритву, я дёрнулся, только вот цепи не дали мне увернуться, и я лишь слабо вильнул в сторону.

- Не двигайся. Просто предайся ощущениям. Ты же знаешь, что я тебя не порежу.

Он был прав. Я почему-то был абсолютно уверен в том, что он не сделает этого, поэтому послушался его совета и отдался на волю ощущений.

Бритва снова и снова поднималась от моих лодыжек к коленям, мягко, ровно. Кожа под светлыми волосками оказалась удивительно белой. Конечно, сейчас же поздний апрель, летний загар давно сошёл. Но, полагаю, я не ожидал, что у меня на ногах такая гладкая и белая кожа. Мне было особенно приятно, когда Дэн вытер остатки крема куском ткани. После прохладного крема и бритвы это было похоже на тёплую ласку, и создавалось ощущение беспрерывного телесного контакта между нами, хотя Дэн уже довольно долгое время не прикасался ко мне.

Затем он с той же тщательностью побрил мои бёдра, погружая меня своей молчаливой сосредоточенностью в какое-то приятное состояние умиротворения. Потом настал черёд рук. К этому моменту я уже был восхитительно спокоен, и чувствовал себя почти одурманенным, может быть потому, что от меня ничего не требовалось, даже слов. Молчание не было неловким, оно было таким, какое наступает, когда ты разделяешь с кем-то свою радость. Обо мне заботились сейчас, и я видел, что Дэну это доставляет удовольствие.

Сознание того, что я радую кого-то только одним своим присутствием, просто тем, что я – это я, в свою очередь дарило мне совершенно новое наслаждение. Поэтому, когда лезвие скользнуло по животу вниз от пупка, я даже не вздрогнул. Наоборот, мне были приятны осторожные манипуляции, которыми подверглись яички и ягодицы, и я застонал, когда ткань прошлась по этим чувствительным местам, оставив меня ещё более обнажённым, чем раньше.

Дэн сделал шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. Под его горящим взглядом я почувствовал себя таким открытым и беззащитным, что инстинктивно попытался прикрыться, тщетно дёрнув цепи. На секунду я запаниковал. Что если ему не понравится то, что он увидит? Он так ласково ко мне относился. Что если он почувствует себя обманутым и разозлиться?

- Такой красивый.

Я моргнул.

- Ты такой красивый, Валера.

У меня перехватило дыхание. Никто и никогда не говорил мне таких слов. Конечно, мне часто говорили, что у меня красивая мордашка, и кто-то даже называл меня сексуальным. Но красивым? Меня? Однако Дэн сказал это с таким благоговением в голосе, что я сразу расслабился, а член снова начал наливаться, после того как лёг из-за охватившего меня страха.

- Я знал, что ты особенный.

Боже. Я чуть не взмолился, чтобы он перестал это делать – от слов, которые он говорил, страсти в его глазах, у меня в душе происходило что-то странное, и некуда было бежать, негде было спрятаться от его властного, пожирающего меня взгляда. Я чувствовал себя более обнажённым, чем когда либо, незащищённым и уязвимым. Я хотел, чтобы он подошёл ближе, нуждался в его утешении, успокоении, так сильно нуждался в его прикосновении, как никогда и ни в чём в жизни.

- Пожалуйста... - Это прозвучало настолько отчаянно, что удивило даже меня.

Дэн тут же приблизился, его тёплое тело оказалось буквально в нескольких миллиметрах от моей холодной кожи.

- Я здесь, детка. - Его голос был низким, хриплым. - Скажи мне, что тебе нужно.

- Я... - Мне трудно было это сказать. Я никогда ни о чём не просил. Я и так чувствовал себя сейчас слишком слабым, чтобы ещё и умолять.

- Я дам всё, что тебе нужно, но ты должен мне об этом сказать.

У меня вырвался стон досады и отчаяния, и Дэн лишь улыбнулся.

- Давай. Скажи это.

Я видел в его глазах дьявольский блеск.

- Или ты хочешь, чтобы я оставил тебя здесь поразмышлять?

Вот это тут же развязало мне язык.

- Нет! Пожалуйста! Не уходите. Пожалуйста! Не оставляйте меня здесь одного в таком виде.

- Хорошо. А теперь скажи, что тебе нужно.

Похоже, выбора у меня нет. Это не должно быть таким сложным. Я мог бы солгать, но не хотел. Только не Дэну. Он с самого начала был честен со мной и заслуживал того же.

- Мне нужно, чтобы вы... - Господи. Я с первого класса так не заикался. И оттого, как терпеливо он ждал, когда я закончу, мне только труднее было это сделать. - Мне нужно, чтобы вы ко мне прикоснулись.

- Угу. - Похоже, он обдумывал это. - Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Я громко ругнулся, и его ладонь с таким болезненным шлепком опустилась на мою задницу, что у меня чуть глаза не вылезли из орбит.

- Эй!

- Не матерись, - рыкнул он. - Ты и так уже заслужил одну порку. Не усугубляй своё положение.

Я извинился, сам себе удивившись, особенно из-за того, что сделал это от чистого сердца. Меня никогда не заботило, что думают окружающие о моём поведении.

- Хорошо. Давай повторим. Где ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?

В этот раз я не мешкал.

- Там, где вы побрили меня, сэр.

Он снова одарил меня своей гордой улыбкой, и я разулыбался в ответ, как дурак.

- Видишь? Это было не так уж и сложно.

Я покачал головой, настолько абсурдно счастливый, что даже не мог найти слов.

- И мне доставит большое удовольствие прикоснуться к твоей чудесной коже, - говоря это, он поднял обе руки, и моё сердце забилось в предвкушении, - сейчас, когда она вся такая чистая и гладкая, сейчас, когда ты показываешь мне себя таким, каким никто тебя ещё не видел, полностью обнажённым и открытым, умоляющим, чтобы я подчинил тебя себе.

Боже мой. От слов Дэна меня бросило в дрожь ещё даже до того, как его пальцы коснулись моих предплечий. Мне показалось, что я сейчас умру. После долгого отсутствия телесного контакта ощущение было настолько ярким и насыщенным, что я застонал, как самая распоследняя шлюха. Прикосновение шершавых ладоней к моей побритой, нежной коже было настолько упоительным, что я даже не задумался о вырвавшихся следом словах:

- Ещё, пожалуйста.

- Хмм. Жаждущий мальчик.

Он присел передо мной, чтобы мучительно медленно провести ладонями по моим ногам, признавая своим каждый миллиметр моей по-новому обнажённой кожи. Было такое ощущение, словно кто-то впервые по-настоящему прикасается ко мне. Не знаю, было ли это из-за грубоватости, исходящего от него сильного желания, или того, как он хотел меня полностью и без остатка – каждую частичку моего тела, но я знал, что он не просто использует меня в качестве игрушки для удовольствия, которую вскоре выкинет за ненадобностью. Он подчинял меня себе, всего, от кончиков пальцев до самой макушки, и я ничего не мог с этим поделать, даже если бы и хотел.

Дэн взглянул на мой вставший член, а затем посмотрел в мои затуманенные глаза.

- Я не хочу, чтобы ты пока кончал. Ты подождёшь ради меня?

- Да, сэр, - выдохнул я.

Я сделаю всё что угодно ради этого мужчины, лишь бы он продолжал меня так сильно хотеть, продолжал касаться меня, даже если он так и не дотронется до моего члена. Мне всё равно – я согласен на всё, и если могу иметь его только так, то пусть будет так.

- Вот это мой мальчик.

Он встал одним плавным движением, и я заскулил, лишённый его прикосновений. К этому моменту мне уже было абсолютно наплевать на всякий стыд.

- Шшш. Я только принесу кое-что для тебя. Что-то, что поможет тебе продержаться.

Он пошарил в тележке и повернулся ко мне с чем-то длинным и чёрным в руке.

- Он будет изумительно смотреться на тебе, на твоей бесподобной белой коже.

Господи Боже Ты Мой! Его пальцы поддели под мои яички кожаный ремешок и перехватили им основание члена – кольцо восхитительно сдавило плоть. Я громко застонал, пытаясь толкнуться Дэну в ладонь, но он ухватил меня за бедро, удерживая на месте.

- Не двигайся, детка, дай мне нормально надеть его. Я вознагражу тебя за это кое-чем получше.

Я застыл. Что может быть лучше этого?

Дэн тихо засмеялся.

- Это привлекло твоё внимание, да?

Он посмотрел на меня со смешинками в глазах и, снова опустив взгляд, залюбовался белой кожей моего выбритого лобка. Он провёл по ней подушечкой пальца. Такое крохотное прикосновение, а всё моё тело дёрнулось, словно меня ударило током.

- Ммм. Такой чувствительный. Нам надо будет брить тебя каждый день.

Я не успел обдумать его слова, так как он поднялся и показал два пальца.

- Открой рот.

Когда я сделал это, он толкнулся ими внутрь.

- Соси.

И я послушался. Ещё бы, не послушался. Его глаза так потемнели, что я засомневался, не показалось ли мне, что они у него карие. Сейчас они были совершенно чёрными.

- Маленький сексуальный засранец, - сказал он, и я застонал. Застонал. От удовольствия. Я. Парень, который вмазал школьному хулигану за то, что тот обозвал меня Златовлаской.

Дэн вытащил пальцы из моего рта – с явной неохотой – и зашёл мне за спину. Я дёрнул цепями в неистовой попытке удержать его в поле своего зрения. Сзади на шею опустилась ладонь, успокаивая меня прикосновением.

- Шшш, малыш. Я не оставляю тебя одного. Я здесь.

Я вздохнул. Я больше не боялся того, что он может сделать со мной; что меня сейчас действительно пугало – что он найдёт повод не прикасаться ко мне и оставит меня здесь одного, совсем беззащитного.

- Вот так. Расслабься, детка. Дай мне доставить тебе удовольствие, - прошептал он мне в ухо, погружая в меня пальцы.

Я вскрикнул, внезапное жжение было очень чувствительным, но приятным, таким настоящим, что я невольно толкнулся назад, насаживаясь на его пальцы.

- Хмм. Понравилось? Хочешь ещё?

- Да, пожалуйста, сэр.

- Что, пожалуйста?

- Ещё один палец, пожалуйста. Я...

- Да?

- Я хочу быть растянутым для вас. Сэр. - Я покраснел после своих слов. Никогда не испытывал стеснений в сексе, но этот разговор сильно отличался от обычной постельной болтовни. Это не было поддразниванием или озвученными непристойностями для возбуждения моего партнёра. Я обнажал свою душу, произнося эти слова от чистого сердца, совершенно не обдумывая их.

- Такой прелестный мальчик.

Дэн уткнулся носом мне в шею, добавив третий палец к первым двум и начал быстро двигать ими в ровном ритме, заставляя меня стонать и толкаться на его пальцы, пытаясь насадиться на них до самого конца и ещё больше насладиться приятным жжением. Мышцы расслабились, и он спокойно скользил вперёд-назад в моей заднице.

- Теперь ты раскрыт и готов, - сказал Дэн, внезапно вынув из меня пальцы, и завозился с чем-то на рядом стоящей тележке.

Я поскуливал, не в силах сдержаться, мне совершенно невыносима была даже секунда без его прикосновений.

- Тише, детка, это тебя неплохо наполнит и оставит готовым для меня, пока мы будем разбираться с твоим наказанием.

Наказанием? Какого чёрта?.. Я закричал, когда в меня вошло что-то холодное и твёрдое, хотя, крик у меня вырвался скорее от удивления. Мои мышцы были настолько расслабленными, что с лёгкостью приняли толстую анальную затычку, оставив снаружи только плоский конец.

- Прекрасно смотрится. Как ты чувствуешь себя с ней?

Дэн снова стоял передо мной, смотря на меня с откровенным желанием.

- Наполненным? - Большего я выдать не мог – мозги, видимо, расплавились так же, как и всё тело.

Он тихо засмеялся, и я робко улыбнулся ему.

- Наполненный – это хорошо. Поможет тебе сосредоточиться, пока я буду тебя шлёпать. - И с этими словами, игнорируя мои вытаращенные глаза, он снял цепь с одного из моих запястий.

- Ш... шлёпать меня? - запинаясь переспросил я. - То есть, бить?

Дэн застыл с моей ладонью в руках и открыто и серьёзно посмотрел мне в глаза.

- Валер, я же сказал, что отшлёпаю тебя за неуважение ко мне. Помнишь?

Я только кивнул не в силах ничего сказать.

Он нежно погладил костяшки пальцев на моей руке.

- Я всегда сдерживаю свои обещания, и сейчас я тебе пообещаю кое-что ещё. Я отшлёпаю тебя быстро, и тебе это понравится. Ты почувствуешь боль, но в конечном счёте она принесёт тебе удовольствие.

Я судорожно сглотнул, всматриваясь в его глаза, не находя в них ничего кроме искренности.

- Ты мне доверяешь?

Я кивнул, не успев толком подумать. Я был безумно напуган, но доверился бы ему, даже если бы он сказал, что будет швырять в меня ножи. И он понял это, судя по тому, как его лицо осветилось гордой улыбкой.

- Я говорил тебе, какой ты потрясающий?

- Недостаточно часто.

Его улыбка стала ещё шире, и он протянул руку погладить моё лицо.

- Ты потрясающий, милый мой, прекрасный троянский воин.

Столько восхвалений и нежности в одной единственной фразе... для меня это чересчур; и, наверное, чтобы не чувствовать себя таким ошеломлённым, я попытался отвлечь его внимание:

- Я не один из твоих дилдо, знаешь ли.

Паршиво, да? Но он только рассмеялся, покачал головой и высвободил из цепей моё второе запястье.

- Тебе придётся привыкнуть к этому, малыш. Я очень красноречив в отношении любимых вещей, особенно если они – мои.

Опять он – этот его собственнический тон. Клянусь, я каждый раз ощущаю его словно прикосновение. Очень тёплое, чувственное прикосновение к моей обнажённой коже. Господи, помоги мне.

- А теперь займёмся делом.

Он не снял цепи с моих лодыжек, поэтому я стоял на месте, наблюдая, как он взял единственный стул в комнате и принёс его, чтобы сесть передо мной. Потом он приглашающе похлопал себя по коленям.

- Иди ко мне.

Двигаться со скреплёнными цепью ногами было неудобно, и я, чуть не упав, инстинктивно потянулся к Дэну. Его реакция оказалась восхитительно молниеносной, он тут же подхватил меня сильными руками и помог лечь себе на колени. Мягкая лайка его штанов ощущалась моей изголодавшейся кожей, как ласка; запах, тепло, исходящие от крепкого литого тела дарили чувство безопасности.

- Мой прекрасный мальчик, - сказал Дэн, поглаживая мою спину, и я застонал в ответ на эти слова, на его прикосновения, расслабляясь, несмотря на неудобную позу, разжимая пальцы, которыми в испуге вцепился в его ногу. - Вот так, отпусти себя, позволь мне тебя направлять.

Его руки нашли мои и свели ладони вместе, соединяя кольца между наручниками на моих запястьях. И опять эта скованность подействовала на меня успокаивающе, обнадёживающе, словно спасательный круг, удерживающий меня на плаву и не дающий пропасть в бушующем море.

- Хороший мальчик, весь расслабленный и открытый для меня.

Дэн продолжал ласкать мою кожу, и желание неуклонно росло, скручиваясь тугим клубком внизу живота, и в паху сладко заныло.

- Сосредоточь своё внимание на моих руках, на ощущениях, которые они тебе принесут.

Как будто я мог не обращать внимания на то, как под его пальцами по телу пробегала дрожь, как пробуждался каждый миллиметр моей кожи, когда он мучительно медленно скользил рукой к моим ягодицам.

- Правильно, не отвлекайся ни на что.

И с этими словами его ладонь с выпрямленными пальцами внезапно шлёпнула меня по заднице – сильно – так сильно, что от толчка я резко сдвинулся вперёд, пройдясь обнажённой кожей по кожаным штанам, ахнув от удивления и боли.

- Сконцентрируйся на ощущении, Валерка, позволь ему стать центром твоей вселенной.

Его рука снова опустилась, и в этот раз я закричал, ругнувшись, чуть ли не сползая с его колен и пытаясь убежать от дикого жжения. Было больно, и, чёрт бы побрал этого ублюдка, он даже не дал мне передохнуть.

- Не борись с этим, детка. Дай этому случиться, - продолжал говорить он, пока его ладонь раз за разом опускалась на мой многострадальный зад.

Меня немного злило это его «не борись с этим». Как, блять, я могу это сделать? Я от природы такой, что всё время с чем-то борюсь, это рефлекс, который я не могу сдержать. Ты делаешь мне больно, я злюсь. А если я разозлюсь, то буду драться с чем угодно и кем угодно, пока в кровь не раздеру себе костяшки. Так было всегда – я таким был всегда. И сейчас наручники на моих запястьях и фиксаторы на ногах настолько сводили меня с ума, что я начал оскорблять его любыми словами, которые только приходили на ум, крича во всю глотку, отчаянно извиваясь на его коленях, жаждая причинить боль и ему и себе, хоть что-нибудь разодрать на клочки.

А потом он сказал эти слова, эти простые слова, от которых весь мир застыл.

- Всё хорошо, Валерка, дай волю своим чувствам. Я на тебя не злюсь.

И всё. Он сказал: «Я на тебя не злюсь», и я резко выдохнул из лёгких весь воздух, ругательства, сорвавшись с губ, замерли в полуполёте, словно нарисованные в мультике пузырьки. К следующему шлепку я был так же не готов, как и к последовавшим за ним словам:

- Тебе не нужно бороться со мной для того, чтобы привлечь моё внимание. Я всегда дам тебе то, что тебе нужно.

Не могу объяснить, что со мной в этот момент произошло, наверное, я находился в каком-то подобии шока. Моё тело обмякло на его коленях, разум отключился, удары, продолжавшие сыпаться на мои ягодицы, внезапно почти перестали ощущаться и лишь заставляли раскачиваться, посылая по всему телу тепло. Нас окружило молчание, мягкое и тёплое, как одеяло... уютное. Звуки шлепков плоти о плоть стали единственным измерителем времени, и я погрузился в яркий мир ощущений. Я слушал ритм нашего совместного дыхания, остро чувствуя путы, держащие меня в безопасности, и каждую частичку своего тела, прикасающегося к твёрдому, тёплому телу Дэна.

Затем угол шлепков изменился, и ладонь задела основание глубоко погружённой в меня затычки, о которой я совсем забыл. Я закричал, удовольствие было настолько острым, что я сдвинулся вниз, пытаясь ещё раз испытать его, жаждая следующего удара. И получил его, и ещё один, и ещё, ладонь ударяла по моим бёдрам, то по одной ягодице, то по другой, неизменно меняя направление, и я вставал на цыпочки, стонал, извивался, нетерпеливо ожидая того самого редкого удара, который толкнёт затычку и заставит меня увидеть звёзды, когда закруглённая головка заденет простату. Член начал сочиться смазкой, давление кожаного кольца дарило приятную боль, поддерживающие меня сильные бёдра Дэна сдвинулись, сжав мою возбуждённую плоть и добавив тем самым восхитительное трение.

Я не знаю, когда звуки, срывающиеся с моих губ, обернулись в слова, но я не был шокирован, услышав свои собственные мольбы. Это казалось таким правильным, хоть я и понятия не имел, о чём умоляю, или именно из-за этого: потому что я полностью доверился Дэну, зная – он даст мне всё, что мне нужно.

- Пожалуйста, Хозяин, пожалуйста, - повторял я между стонами, даже не удивляясь и не задумываясь, откуда вдруг взялся этот «Хозяин» или почему я использовал именно это слово. Я давно уже перестал думать и никогда ещё за всю свою грёбаную жизнь не чувствовал себя так хорошо, как сейчас – настолько правильно, настолько на своём месте, настолько полностью отдавшимся ощущениям. Здесь только я, только моё тело и мой Хозяин, поддерживающий во мне жизнь и заставляющий сгорать от желания.

- Да, детка, я здесь, с тобой. Я горжусь тобой, мальчик мой, ты прекрасно держишься.

Я отчаянно застонал, яйца подтянулись, желание кончить стало почти непереносимым.

- Пожалуйста...

Дэн погладил пылающую кожу моих ягодиц, и я снова застонал и взмолился пуще прежнего.

- Шшш, детка, ещё только два удара.

- Хозяин...

- Только два, я обещаю. Считай их для меня.

Я думал, он бьёт меня достаточно сильно, но приземлившаяся на мою задницу ладонь так далеко толкнула моё тело вперёд, что цепи, прикреплённые к лодыжкам, полностью натянулись, и мои пятки оторвались от земли. И всё же вырвавшийся из горла звук говорил о чистом, животном наслаждении.

- Один... - наконец, сказал я хриплым шёпотом.

- Хороший мальчик. А теперь последний.

Вместо того, чтобы дёрнуться, уклоняясь от шлепка, я наоборот инстинктивно съехал по коленям Дэна назад в его предвкушении. И это стоило того – звяканье рывком натянувшихся на моих лодыжках цепей, трение обнажённой кожи по коже штанов Дэна, толчок жёсткой затычки, ударившей по тому самому месту внутри меня, кольцо на члене, державшее меня на самой грани, не дававшее получить разрядку без Дэна и помогавшее дождаться, когда Хозяин меня освободит.

- Д... два... Хозяин... - сквозь стиснутые зубы выдавил я, сильно дрожа от невыносимого желания кончить, почти уже не в силах сдерживаться, но отчаянно жаждая показать Хозяину, что моё наслаждение находится полностью в его руках.

- Такой хороший мальчик. Теперь я тебя награжу.

Я всхлипнул, когда его рука скользнула между моих бёдер, чтобы расстегнуть кольцо.

- Пожалуйста...

- Да, детка, кончи для меня.

Я резко дёрнулся на его коленях, бурно изливаясь горячей влагой, содрогаясь в конвульсиях самого сильного и яркого оргазма в своей жизни. Руки Дэна нежно поглаживали меня, поощряющие, успокаивающие слова заставляли парить, его запах, прикосновения, присутствие – только они были нужны мне во всём этом огромном необъятном мире.

- Мой потрясающий мальчик, - шептал он, продлевая эйфорию от прошедшего оргазма, поддерживая мой член в полувозбуждённом состоянии, хоть всё остальное тело и обмякло на его коленях.

- Хозяин... - прошептал я в ответ, наслаждаясь его тёплым прикосновением, ноткой гордости в его голосе.

- Мой милый зверёныш, - сказал он, сдвигая руки, чтобы снять цепи с моих ног.

Удивительно, но я почувствовал лёгкий испуг, оставшись без давления фиксаторов, может быть потому что понял, что между нами разорвалась первая связь. Должно быть, Дэн почувствовал моё беспокойство – он тут же поднял меня так, словно я вешу не больше щенка, и усадил верхом на свои колени, лицом к себе. Я зашипел, приземлившись на него своей горящей задницей, но это была приятная боль, и мне стало ещё приятней, когда пальцы Дэна заскользили по моему телу, а губы внезапно сомкнулись на левом соске и начали с силой посасывать его. Я выгнулся в его руках, застонав, мой член упёрся в прикрытую штанами значительную выпуклость.

Я взглянул в тёмные глаза Дэна и застонал от того, что прочитал в них. Никто и никогда не смотрел на меня так – страсть в его глазах настолько смешалась с гордостью и обожанием, что создавалось ощущение, будто для этого человека я самое дорогое и важное, что только есть в этом мире. В этот момент он хотел меня больше всего на свете, и я без всяких сомнений знал, что всё, что я хочу – это он.

- Ты прокатишься на моём члене, Валерка?

Я не мешкал.

- Да. Пожалуйста. Хозяин.

Он смял мои губы жёстким поцелуем, обхватил руками бёдра и вдавил меня в свой пах. В ответ я яростно впился в его рот, ударив сцепленными ладонями по его груди, словно хотел проделать в нём дырку и залезть к нему внутрь. Дэн зарычал и прикусил мою нижнюю губу, его пальцы вертели затычку, чтобы немного расслабить обхватившие её мускулы и сводя меня при этом с ума. Невероятно, я кончил всего лишь несколько секунд назад, а мой член уже вовсю стоял только оттого, что Дэн так дико меня хотел.

Когда он, наконец, вытащил затычку, я заскулил, выгнувшись на нём, умоляя, упрашивая войти в меня.

- Скоро, детка, я не заставлю тебя ждать. Больше не заставлю.

- Пожалуйста, Хозяин...

- Да, детка, иди ко мне, туда, где твоё место.

Каким-то образом он сохранял над собой достаточный контроль, чтобы надеть презерватив, прежде чем подставить головку члена к моему подготовленному входу и резко натянуть меня на себя; но его самоконтроля хватило только на это. Он брал меня жёстко – его бёдра толкались вверх в безжалостном, неистовом ритме, кожу покрывал пот, из горла вырывались страстные стоны. Я тоже не мог себя контролировать – я так сильно его хотел, что ненавидел надетый на его член презерватив. Я хотел ощущать его, хотел его глубоко внутри себя, нуждался, чтобы он кончил в меня, заклеймив окончательно.

- Уже почти, Валера, - предупредил он, и я протестующее застонал, жаждая, чтобы это продолжалось вечно, но сжал своими мышцами его член, чтобы доставить ему ещё большее удовольствие, чтобы подвести его к грани.

Слова неудержимо полились из меня, обнажая перед ним мою душу:

- Пожалуйста, Хозяин, сделайте меня своим, излейтесь в меня, поставьте на мне свою метку.

У него вырвался рык чистейшей страсти, зубы впились в основание моей шеи, больно кусая. Горячая влага и изливалась, и вливалась в меня, и по нам обоим прокатывались мощные волны ошеломительного оргазма. Я кричал от наслаждения, а Дэн, как мантру повторял моё имя, облизывая маленький порез, оставленный его зубами на моей коже, крепко сжимая моё тело в своих объятиях до тех пор, пока не утихла послеоргазменная дрожь.

Я распластался на его груди, истощённый, обмякший, всё ещё с его членом глубоко внутри себя, где хотел, чтобы он остался навечно. Дэн гладил мои влажные волосы и горячо шептал мне на ухо:

- Мой.

И грудь так сдавило, что стало больно.

- Хозяин, - тихо сказал я, слово вышло почти болезненным всхлипом.

- Шшш, детка, - прошептал он, подняв мою голову, чтобы посмотреть мне в лицо. - Мой прекрасный ангел.

По моим щекам потекли слёзы, и я никак не мог их остановить. Во мне не осталось ни сил, ни защитных барьеров, которые бы помогли сдержать поток эмоций, вытекающих из меня слезами. Я попытался спрятать лицо у него на груди, но он мне не позволил. Я стал рыдать, дрожа и всхлипывая, как ребёнок.

- П... простите... - сумел выдавить я между всхлипами, мне было безумно стыдно, но я не мог остановиться. И этот удивительный мужчина продолжал меня обнимать, укачивать, как маленького ребёнка, гладить по волосам, нежно целовать виски, слизывать солёные капли с моих щёк, и, слегка касаясь моих губ своими, шептать слова утешения – милую чепуху, которая облегчала мою душевную боль.

- Тихо, детка, теперь ты мой, всё хорошо. Дай волю чувствам, мой малыш, я тут, я с тобой, я не отпущу тебя. Всё хорошо.

Он коснулся моих губ нежнейшим поцелуем, и я открылся ему навстречу.

- Ммм. Такой сладкий мальчик.

Я наклонил голову, умоляя о поцелуях, и он уступил, его губы нежно ласкали меня, и один медленный поцелуй перетекал в другой. Эти поцелуи наполнили меня таким теплом и чувством благодарности, которых я никогда ещё не испытывал. Дэн исцелял меня, помогал прийти в себя, давал силы оправиться и, наконец, отпустить его.

Да. Я знал, что это одноразовый секс и что через несколько мгновений мне нужно быть достаточно сильным, чтобы собрать свои вещи и достойно уйти, благодарно улыбнувшись ему и пожав руку.

Да. Через несколько минут я смогу отцепиться от него и гордо удалиться, с высоко поднятой головой, как того требует сброшенный смокинг. Да, сэр, я буду сильным, даже если только на те несколько секунд, которые мне потребуются, чтобы скрыться с ваших глаз. После этого не будет никакой возможности избежать нервного срыва, который уже стал моим вторым именем.

Мне показали, что такое великодушный и бескорыстный любовник. Я встретил мужчину, который заботился о моём удовольствии не меньше чем о своём, который заботился обо мне, хотя совсем не знал меня и совершенно точно не планировал когда-либо увидеть снова. И даже если я с гордо выпрямленной спиной начну своё долгое путешествие домой, теперь уже ничто не будет по-прежнему, потому что всё чего я хочу – быть крошечной каплей туши в самом центре вытатуированного у Дэна на руке сердца. Сердца Лазаря.

- Спасибо, Дэн, - сказал я, смотря ему прямо в глаза, чтобы показать, насколько я действительно ему благодарен.

Он ответил мне тёплой, довольной улыбкой.

- Спасибо тебе, Валера. Ты потрясающий.

Горло сжалось, и я только покачал головой и попытался подняться с его коленей. Его большие руки тут же обхватили мои бёдра, удерживая на месте.

- Эй, ты знаешь, что это дурные манеры – пытаться уйти, когда мой член всё ещё в тебе.

Я мучительно покраснел. Мне было так хорошо, так правильно ощущать его член внутри себя, что я совсем забыл, что ему там не место.

- Простите.

Дэн тихо засмеялся, нежно гладя мои пылающие щёки.

- Не извиняйся, детка. Мне просто нравится быть в тебе, касаться тебя так глубоко.

Я закусил нижнюю губу, сдерживая стон. Нужно немедленно уходить, иначе я опущусь до того, что начну умолять его позволить мне остаться с ним на ночь, оттягивая неизбежное прощание до следующего утра, когда расстаться будет ещё труднее.

- Перестань жевать губу, детка, она и так достаточно припухла.

Я отвёл взгляд. Мне было невыносимо то, как он всё подмечал, как он волновался обо мне. Дэн взял пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

- Что беспокоит твою прелестную голову, а?

Я опустил взгляд.

- Ничего.

Шлепок прогремел в комнате словно раскат грома, измученную кожу ягодицы резко обожгло. И всё же мой член тут же подскочил, набухая. Я пропал. Окончательно и бесповоротно.

- Я этого не потерплю. А теперь рассказывай.

И я послушался. Просто он сказал это тем тоном, которому я не мог не подчиниться, и к чёрту смущение и стыд.

- Простите, сэр. Пожалуйста, позвольте мне остаться. Только на одну ночь. Обещаю, вы даже не увидите меня утром. Я уйду до того, как вы проснётесь. Пожалуйста. Только на одну ночь.

Он нахмурился, страшно серьёзный. Чёрт! Я всё-таки облажался. Я знал, что так и будет.

- Ты разве не слышал, как я назвал тебя своим?

Я уставился на него, моргая.

- Ты мой, Валера, с той самой секунды, как ступил на мою территорию и бросил мне вызов, и я не отпущу тебя ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Так что привыкай к этому, потому что я оставляю тебя себе.

Мои глаза наполнились слезами, сердце громко забилось, чуть не выпрыгивая из груди, пытаясь дотянуться до Дэна.

- И не смей опять плакать, или я снова тебя отшлёпаю.

Но он смотрел на меня с нежностью и теплотой, и уголки его губ изгибались в улыбке.

- Никаких слёз, сэр. Хозяин.

Дэн кивнул, едва сдерживая смех.

- Вот это мой мальчик.

До сих пор, каждый раз, когда я нахожу среди нашей с Дэном кожаной одежды обёрнутый в пластик смокинг, мои губы расплываются в понимающей улыбке. Мне больше никогда не придётся надевать что-то подобное, чтобы привлечь немного внимания – я получаю всё возможное внимание дома. Всё, что мне нужно.

Сила проходит сквозь рёбра. Сжимается с сердцем в один комок.
Не поворачивай спину на свет, уходи в темноту. Страдай.
Быть всемогущим в границах Вселенной, сквозь боль. Пожелал и смог.
Чувствуешь? Чья-то мольба заполняет до горла тебя, Дом.

Чья-то последняя тихая вера, надежда и тусклый блик.
Руки разжать бы и выпустить меч, но внутри тебя больше нет.
Кровь обжигает глаза вместо слёз, ты к такому почти привык.
Так безысходность играет на клятвы и тьму, отбирая свет.

Силу храни. Пусть царапает горло, слегка отдаёт виной.
Где-то в глубинах рассудка твори темноту, подчини, создай.
Тёмное – сильное, ненависть дарит и бьёт только по больной.
Новым путём и за новой Звездой. Уходи от себя, Саб.

Сила колеблется, льётся сквозь пальцы, струится. Песок. Вода.
Крики далёких галактик дрейфуют и спать не дают в ночи.
Годы иссякнут, поднимутся бури, взойдёт не твоя Звезда.
Всё обернётся твоей личной болью. Страдай. Умирай. Кричи.

Будь самой яростью, смертью и властью, такою, как пожелал.
Миг безысходности пройден. На Той стороне себя не предай.
Пал твой великий, безоблачный мир; сквозь броню нереальным стал.
Сила с тобой. Будь внутри настоящим, борись за себя, Дом/Саб.





Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 35
© 15.10.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2919737

Рубрика произведения: Проза -> Эротика
















1