Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

О ПАМЯТИ ПОКОЛЕНИЙ!..


О ПАМЯТИ ПОКОЛЕНИЙ!..
Друзья!

Из всех наук мне ближе всего география! Не та скучная, что в школьных учебниках, а живая, настоящая, полная чудных путешествий, открытий и загадок. Ветер странствий увлекает до сих пор, пусть и в пределах одного Среднего Приобья. Конкретно- уникального Юганского Междуречья, где расположился единственный островной город Нефтеюганск. Его окрестности от Юганской Оби до самой Оби посещаю уже много лет, запечатлевая на фото и видео изрядно погубленную нефтяниками Природу и людей этого сурового края. Уже издана моя эколого-краеведческая эл.книга «Песнь и плач Матери-Земли» (uralizdat.ru), на разных сайтах продолжаю публикацию новых заметок и фотографий о реках, протоках, лесных островах, о птицах и животных, обитающих на Междуречье. К сожалению, их становится все меньше!
В год 175-летия Русского географического общества с особой благодарностью вспоминаю его члена Александра Федоровича Меркера, русского немца, из северного уральского городка Краснотурьинска, создавшего школьное научное общество «Юный эколог» и 17 лет руководившего им. Сотни ребят за это время побывали на окрестных горах и реках, сплавлялись по ним на резиновых лодках, ночевали в палатках и т.д. ( материалы об этом на www.ecosysema.ru , www.proza.ru).
Думаю, имя Александра Меркера не забудется на Северном Урале никогда! Ведь этот чудесный педагог написал и подарил Краснотурьинскому городскому краеведческому музею несколько отличных книг со своими цветными фотографиями дикой нетронутой Природы края.
Таких увлеченных краеведов в России много. О них обязаны знать местные отделения РГО!
А теперь о главном хранилище Российского географического общества.
*************
«В историческом здании Общества (переулок Гривцова, 10 А) вот уже более ста лет размещаются лучшая в Европе специализированная библиотека по географии, а также научный архив организации, хранящий материалы экспедиций, воспоминания и личные предметы выдающихся путешественников и ученых таких как Н.Н.Миклухо-Маклай, П.П. Семенов Тянь-Шанский, Н.М.Пржевальский и мн. других. В здании работает лекторий имени Ю.Шокальского, ежедневно проводятся заседания комиссий Санкт-Петербургского и Ленинградского региональных отделений Русского географического общества.
Единственный и старейший в России географический архив бережно хранится в центре Санкт-Петербурга в историческом особняке, который был специально построен для штаб-квартиры Русского географического общества. Уникальные документы, личная переписка великих учёных, редкие тревел-дневники известных путешественников – эта впечатляющая коллекция собиралась с 1845 года. Почти полвека её охраняет Мария Матвеева, заведующая архивом РГО. Она рассказала о знаковых экспонатах, знаменитых гостях и о том, как мы чуть не потеряли ценные архивы из-за плесени, питерской зимы и аварии отопительной системы.
Иногда я выезжаю на дом к человеку осмотреть то, что он хочет нам передать. Однажды даже отправилась в Тунис, в город Бизерту, где сохранился уникальный фонд Ширинской. Анастасия Александровна была последней свидетельницей одной из самых драматичных страниц отечественной истории – исхода эскадры русского военного флота из Севастополя в Бизерту. Этот порт в Тунисе наряду с Константинополем стал местом эвакуации войск генерала Врангеля после событий Гражданской войны в России. В 1920–1921 годах в Бизерту прибыли тридцать три военных корабля с шестью тысячами российских граждан. На одном из кораблей была восьмилетняя Анастасия вместе с отцом, командиром миноносца "Жаркий". У её семьи сохранились уникальные сведения о жизни тех моряков. Вообще, фонд Ширинской небольшой, но очень ценный. Получится интересная выставка.
О самом внушительном фонде
Самый впечатляющий личный фонд принадлежал Юлию Шокальскому (1856–1940). Это знаменитый географ, метеоролог, гидролог, картограф, основоположник отечественной океанографии. Он много лет возглавлял РГО. Шокальский стал вице-председателем в 1914 году – после смерти Семёнова-Тян-Шанского. А в 1917-м великий князь Николай Михайлович, Председатель Общества, предложил ему занять этот пост.
Юлий Шокальский был Председателем РГО до 1931 года, а затем – Почётным президентом Общества вплоть до смерти. К слову, его бабушка – Анна Керн, которой Александр Пушкин
Единственный и старейший в России географический архив бережно хранится в центре Санкт-Петербурга в историческом особняке, который был специально построен для штаб-квартиры Русского географического общества. Уникальные документы, личная переписка великих учёных, редкие тревел-дневники известных путешественников – эта впечатляющая коллекция собиралась с 1845 года. Почти полвека её охраняет Мария Матвеева, заведующая архивом РГО. Она рассказала о знаковых экспонатах, знаменитых гостях и о том, как мы чуть не потеряли ценные архивы из-за плесени, питерской зимы и аварии отопительной системы.
--Я работаю здесь с 1971 года. Пришла в РГО из Института истории, где около трёх лет была курьером и параллельно училась на вечернем. Меня пригласил коллега, член этой организации, – как раз освободилось место в читальном зале. Более двадцати лет я проработала архивистом, а уже с 1995 года и по сей день руковожу Научным архивом РГО.
Думала, что я здесь временно, но осталась почти на 50 лет. А всё из-за интереснейших людей, с которыми мне приходилось сотрудничать. Многие учёные и исследователи приезжали к нам из разных уголков страны. Я готовила для них материалы – так постепенно изучила содержание архива.
В архиве Русского географического общества находится более 60 тысяч единиц хранения более чем из 140 личных фондов.
Не обращайте внимания на мой кашель. Это профессиональное заболевание, которое выработалось за годы работы. Дело в том, что этот особняк отреставрировали лишь в 2009 году. А до этого, можно сказать, я работала в экстремальных условиях.
Так как архив находится на последнем этаже, периодически случались протечки крыши. Из-за этого на потолке и стенах постоянно появлялась плесень. Приходилось работать в маске.
Вообще, наш архив многое пережил.
Во время войны, 5 января 1944 года, в здание РГО попал артиллерийский снаряд. Он пробил крышу и перекрытия. Один из осколков прошёл через украинскую коллекцию по этнографии.
Помещение завалило кусками бетона и арматуры. Сотрудники чудом спасли ценные документы.
А совсем недавно, в 2009 году, произошла авария отопительной системы в чердачном помещении над хранилищем архива. Мы быстро устранили аварию, но пар повредил многие альбомы. Наш архив находится в процессе постоянной реставрации.
Описание фонда и его систематизация – очень длительный процесс, который длится несколько лет. Мы систематизируем каждый документ. Это ещё и технически трудоёмкая работа, ведь нужно на каждом документе поставить штамп, присвоить ему номер. Вот поэтому этот процесс называется научно-технической обработкой. Порядка 50% нашей работы занимает как раз техническая обработка.
С фондами можно познакомиться в нашем читальном зале, куда я допускаю каждого человека лично. Одновременно в зале могут находиться восемь человек – именно столько у нас посадочных мест. Поэтому, если вам нужно поработать с архивами РГО, нужно предварительно записаться и согласовать время. Выдаю не больше пяти единиц хранения.
Если кто-то хочет передать нам свои личные архивы, мы собираем фондовый совет и решаем, принимать их или нет. Как правило, мы всё принимаем. Некоторые люди сопровождают вещи описанием. Но такое происходит редко. Чаще просто отдают в пакетах. Дальше мы составляем с человеком акт.
Я делаю запись в книге поступлений и предупреждаю, что теперь все вещи находятся на государственном хранение. Никто не может их изъять из архива ни при каких обстоятельствах. У каждого фонда есть свой номер, учётная карточка, формуляр – иными словами, личное дело. Необработанные фонды хранятся в специальном отделе. Сейчас у нас десять таких фондов. Их можно не обрабатывать много лет.
Иногда я выезжаю на дом к человеку осмотреть то, что он хочет нам передать. Однажды даже отправилась в Тунис, в город Бизерту, где сохранился уникальный фонд Ширинской. Анастасия Александровна была последней свидетельницей одной из самых драматичных страниц отечественной истории – исхода эскадры русского военного флота из Севастополя в Бизерту. Этот порт в Тунисе наряду с Константинополем стал местом эвакуации войск генерала Врангеля после событий Гражданской войны в России. В 1920–1921 годах в Бизерту прибыли тридцать три военных корабля с шестью тысячами российских граждан. На одном из кораблей была восьмилетняя Анастасия вместе с отцом, командиром миноносца "Жаркий". У её семьи сохранились уникальные сведения о жизни тех моряков. Вообще, фонд Ширинской небольшой, но очень ценный. Получится интересная выставка.
Самый впечатляющий личный фонд принадлежал Юлию Шокальскому (1856–1940). Это знаменитый географ, метеоролог, гидролог, картограф, основоположник отечественной океанографии. Он много лет возглавлял РГО. Шокальский стал вице-председателем в 1914 году – после смерти Семёнова-Тян-Шанского. А в 1917-м великий князь Николай Михайлович, Председатель Общества, предложил ему занять этот пост.
Юлий Шокальский был Председателем РГО до 1931 года, а затем – Почётным президентом Общества вплоть до смерти. К слову, его бабушка – Анна Керн, которой Александр Пушкин посвятил стихотворение "Я помню чудное мгновенье…".
Ещё при жизни Юлий Шокальский завещал свою впечатляющую библиотеку Географическому обществу. В годы блокады РГО возглавляла его дочь, Зинаида Шокальская. Она сохранила и описала всё научное наследство отца. В 1947 году она передала в архивы РГО всю личную библиотеку Шокальского, а это 13 тысяч книг и журналов и 4 тысячи карт.
Мне больше всего нравятся личные дневники и переписка путешественников. Особенно Николая Михайловича Пржевальского. Мы все представляем его мужественным, сильным, смелым. А в переписке с мамой он совершенно другой человек – нежный и очень любящий сын.
У нас в архивах есть и его переписка с людьми, которые сопровождали его в экспедициях. Когда читаешь эти рукописи, удивляешься, каким он был заботливым по отношению к своим спутникам. Через переписку можно понять, каким на самом деле был человек.
А ещё я очень люблю дневник Миклухо-Маклая, написанный в 1874 году. Это уникальный документ, который существует в единственном экземпляре. И он хранится у нас. В дневнике – 140 рисунков. Каждый раз волнуюсь, когда держу его в руках и представляю, сколько ему лет. Мы показываем этот экспонат лишь самым почётным гостям.
Недавно в моём кабинете сидел барон Эдуард фон Фальц-Фейн. Это выдающийся человек, меценат и общественный деятель, который очень многое сделал для России. В частности, он передал произведения Репина, Коровина, Бенуа в ведущие музеи страны. Он участвовал в возвращении на родину праха Фёдора Шаляпина, помог в восстановлении Янтарной комнаты и Мальтийской капеллы Воронцовского дворца в Санкт-Петербурге.
Его семья основала знаменитый заповедник "Аскания-Нова" в Херсонской области, где впервые в мире получили чистокровных лошадей Пржевальского. Барон фон Фальц-Фейн хотел восстановить семейную усадьбу в Аскании-Новой. А в наших архивах как раз есть её фотографии.
Помню, как он рассказывал о детстве, семье, а потом увидел на снимке лошадь Пржевальского и говорит: "Так это же Миша!" Оказывается, так звали лошадь, которую впервые привезли в Российскую империю из Центральной Азии по заданию фон Фальц-Фейнов.
Я трижды встречалась с этим великим путешественником. Мы общались на немецком языке. Он был очень обаятельным и простым человеком. Больше всего мне запомнился его визит в штаб-квартиру РГО в 1984 году.
Послушать Хейердала пришло так много желающих, что пришлось вводить конную милицию, которая регулировала движение по всему переулку Гривцова, так как вся улица была заполнена людьми. Кто-то даже попытался проникнуть в особняк по водосточной трубе. В Большом зале Общества не было ни одного свободного места.
За свою жизнь я создала много выставок – не только в музее РГО, но и в разных городах страны. Мне повезло поработать с Юрием Константиновичем Ефремовым, одним из основателей Музея землеведения МГУ и Почётным членом РГО. Это он меня научил правильно выбирать экспонаты. Как сейчас помню его слова:
"В музей я прихожу смотреть, а книгу люблю читать на диване дома".
В нашем архиве практически нет предметов – в конце XIX века большую часть вещей, которые привозили из экспедиций, передали в Академию наук, Эрмитаж, Русский музей. У нас хранится много ценных и интересных документов, но не все могут войти в музейную экспозицию. Я всегда выбираю такие экспонаты, которые могут быть интересны зрителям.
Практически каждый год в Музее РГО бывают плановые выставки. Они часто приурочены к юбилеям. Так было с выставкой, посвящённой Семёнову-Тян-Шанскому. Президент РГО Сергей Шойгу одним из первых посещает наши выставки.
Больше всего я, наверное, горжусь выставкой, которую готовила для Киргизии. Она проходила в городе Ош, втором по численности в стране, и была посвящена тому, как русские путешественники изучали этот регион. Мы подобрали уникальные архивные документы и фотографии. Вы знаете, очередь на эту выставку стояла, как на Серова в Третьяковской галерее. Она имела чрезвычайный успех. Посетители никогда ранее не видели тех фотографий, которые мы экспонировали. Многие даже узнали на снимках своих родственников.
Для них эта выставка стала возможностью изучить свою историю.
Ещё я очень люблю выставку про Николая Николаевича Миклухо-Маклая, которую мы проводили в РГО. Её готовили три человека. Мы над ней работали, как и над всеми другими, не больше года. Это очень мало. Спасает опыт. За столько лет я уже знаю, где что смотреть. И могу сразу сказать, есть у нас выставочный материал в архивах или нет. https://www.rgo.ru/ru
…Есть ли подобные научные учреждения в других российских городах, где расположены отделения РГО? Не знаю! Но уверен- их надо срочно создавать! Человеческая память кратковременна, недолговечна, посему музеи и их хранилища- прекрасная возможность сохранить и передать огромные накопленные знания нашим потомкам!
Вл.Назаров
***************************
КАК СОХРАНЯЮТ ГЕОГРАФИЧЕСКУЮ ПАМЯТЬ ПОКОЛЕНИЙ
Научный архив Русского географического общества — сердце организации. Здесь хранятся архивы отцов-основателей, экспонаты из многочисленных экспедиций, уникальные документы и личные письма известных путешественников. Как признаётся многолетняя заведующая Научным архивом Мария Матвеева, в нём до сих пор можно совершить открытия — и исторического, и географического характера. Но как удалось сохранить это богатство? Читайте в нашем репортаже.
О фондах
За изящными, но тяжёлыми дверями в штаб-квартире Русского географического общества в Санкт-Петербурге находится более 60 тыс. единиц хранения более чем из 140 личных фондов. Что ни имя — то страница истории: Николай Пржевальский, Николай Миклухо-Маклай, Пётр Семёнов-Тян-Шанский, Пётр Козлов, Николай Вавилов, Алексей Трёшников… Здесь собраны свидетельства 175 лет изучения России и её пределов, чтобы однажды дать импульс последующим путешествиям и открытиям.
Читальный зал. Меня встречает заведующая Научным архивом РГО Мария Фёдоровна Матвеева. Три соединённых между собой стола, по обе стороны от которых шкафы с документами. На столах зелёные лампы, как в кабинете Ленина. Сейчас в читальном зале архива — никого, антикоронавирусные меры. Николай Миклухо-Маклай со стены смотрит на пустую комнату и, кажется, немного грустит. В обычное время для ознакомления с документами надо записываться примерно за неделю. Мария Фёдоровна распределяет посетителей так, чтобы поместить всех желающих.
— Приезжают из Европы, много из республик бывшего Советского Союза, из Ирана и Польши, — перечисляет Мария Фёдоровна. — К сожалению, сейчас мало студентов. Пик их интереса пришёлся на советское время и начало 90-х годов. Сейчас с нашими документами в основном работают научные сотрудники из институтов и музеев: Кунсткамера, РЭМ, Институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая.
Через комнату — фондохранилище. Металлические шкафы стоят как неприступные скалы.
— Австрийские стеллажи. Картон у нас бескислотный. Во время капитального ремонта здесь всё переоборудовали, приобретены сейфы для особо ценных единиц хранения. Ранее были ужасные условия, — рассказывает Мария Матвеева. — 5 января 1944 года вот в этот угол упал снаряд, который пробил крышу и перекрытия. Один из осколков прошёл через украинскую коллекцию по этнографии, второй — разрушил бюст немецкого географа Карла Риттера. Помещение завалило кусками бетона и арматуры. В потолке оставались колоссальные трещины даже после ремонта. С этого момента и до 2009 года были ежегодные протечки. На шкафах и на полу постоянно находились клеёнки, тазики — так мы спасали фонды из коллекции по этнографии.
Коллекция по этнографии самая многочисленная. Первой потребностью только созданного Общества было узнать свой народ. И вот этнограф Николай Надеждин разработал специальную анкету, которую уже в 1848 году распространили по губерниям. Программу напечатали в 7000 экземплярах "с целью собрать сведения о простом русском человеке, о народном быте коренного русского населения во всех его оттенках".
Спрашивали о внешности, языке, домашнем быте, особенностях общественного быта, умственных и нравственных способностях, образовании и, наконец, о народных преданиях и памятниках.
— К концу века поступило порядка 15 тысяч ответов. Кто отвечал? Сельские учителя, врачи, много духовенства. Так сформировалась эта коллекция, которая была систематизирована по губерниям, — рассказывает Мария Фёдоровна.
Затем поступления сортировали по наукам: астрономия, метеорология, геология… В общей сложности собрали 115 коллекций, а это более 13 тысяч единиц хранения.
— Эти коллекции самые востребованные, их изучают из всех регионов: с Алтая, из Якутии, из Костромы... Например, у нас в архиве хранится уникальная, неопубликованная и ранее забытая рукопись калмыцкого языка. Её обнаружили совсем недавно. Исследователи Калмыкии изучают её на средства гранта РГО, — делится Мария Матвеева. — Этнографическая коллекция очень востребована, поэтому у нас сейчас работает проект с Президентской библиотекой, мы проводим её оцифровку. Она очень важна для местных краеведов. Не все имеют возможность приехать и поработать с фондами вживую.
Мария Фёдоровна достаёт журнал из Тульской губернии, заполненный удивительно ровным и красивым почерком управщика Соколова с подробными ответами на вопросы. Понимал ли он тогда, что собранный им материал — на века?
— Перепись населения — несомненный качественный скачок в самосознании русских как единой нации. Но я не перестаю удивляться, — делится своими соображениями заведующая Научным архивом, — насколько император Николай I опережал своё время. Учредить такое Общество при дворе, чтобы изучать народы империи. Ведь это именно благодаря ему мы сохранили столько словарей на национальных языках: якутский, литовский, калмыцкий. В наше время такой интерес к этому, даже словарь айнов есть!
Как пополнялись фонды? Кроме целенаправленного сбора информации, организованного Надеждиным, в архиве РГО оседала вся переписка Общества и научные материалы из экспедиций.
Кстати, самостоятельной единицей внутри Общества Научный архив стал только после Первого географического съезда СССР, который состоялся в 1933 году. До этого и книги, и рукописи входили в библиотеку РГО. С тех пор фонды только растут. Им давно тесно в этом помещении, поэтому работники архива стараются использовать каждый квадратный метр.
— Вот этот шкаф появился в нашем хранилище очень интересно, — Мария Фёдоровна показывает большой стеллаж в конце кабинета. — Во время ремонта стену сделали не сплошь. Появилась возможность для манёвра. А с нашим-то дефицитом площадей! Заказали мастерам.
Что можно обнаружить в Научном архиве
В соседней комнате — шкафы из красного дерева, где хранятся архивы великих путешественников: Пржевальского, Козлова, Миклухо-Маклая, Семёнова-Тян-Шанского. Основные фонды попали в РГО от потомков перед Великой Отечественной войной. Описи к некоторым из них составляли во время блокады, в самые суровые дни, когда выжить помогали только работа и надежда на скорую Победу.
Мария Фёдоровна залезает на стремянку, отпирает дверь шкафа, из-под потолка достаёт коробки и аккуратно перевязанные папки — документы Пржевальского. Каллиграфический почерк, рисунки и пометки.
— После среднеазиатских экспедиций РГО все дневники изданы. Это было что-то вроде правил хорошего тона в то время, — говорит Мария Фёдоровна. — Зачем нужны, например, дневники Пржевальского, если они изданы ещё самим им при жизни? Мы храним их как реликвию. Сейчас уже и почерк никто не станет разбирать, но это уникальнейшие документы.
Но общеизвестные документы — одно, а документы и переписка — другое. И у каждого путешественника таких писем — сотни.
— Личную переписку мы не выкладываем, на то она и личная. Необходима экспертиза, которая установит, что этично выкладывать в общий доступ, а что неэтично. И всё-таки я бы делала исключения. Письма родственников и друзей надо изучать и готовить к публикации с некоторыми комментариями и допущениями, — рассуждает Мария Матвеева. — Я очень люблю Пржевальского, поэтому с удовольствием бы издала его переписку с матерью. В ней он предстаёт не жёстким руководителем, а очень любящим, очень нежным сыном. Переписка с его спутниками говорит о том, что Пржевальский был целеустремлённым, любил дисциплину. А здесь иначе раскрывается его личность.
Письмо Елены Алексеевны Пржевальской сыну Николаю
"Любезный сын мой, милый Николенька! По прилагаемой при сем квитанции прошу получить ящик, в нем тебе и посылаю твои любимые закуски, ты любишь рано вставать и рано завтракать, а в Петербург это не принято, то мои закуски тебе пригодятся особенно. В жестком ящике уже все изжарено, сядь, да искушай на здоровье.
Тетушка твои письма спрашивала, и беспокоила тебя с какими-то справками в морском министерстве, что вчера она получили об этом сведения, и потому она просит тебя уже не о чем не справляться, она все знает, что им нужно знать.
Мы все здоровы, Ипполит выздоравливает, а тебе желаю непременно встретить и провести масленицу в кругу твоих добрых знакомых.
Благодарю тебя за газеты, мы читаем их каждый день, и о тебе часто пишут, что мы все с радостью читаем такие статьи, особенно я, это моя гордость, и всем моим знакомым показываю все написанное о тебе.
При желании тебе всего лучшего остаюсь любящая тебя мать Ел. Пржевальская.
Михаилу Александровичу мой поклон, а так же и всего моего семейства".
Письмо матери Пржевальского Елены Алексеевны. Публикуется впервые. Фото: Александр Филиппов, Научный архив РГО
В Научном архиве РГО хранятся абсолютно неизученные фонды нескольких полярников начала ХХ века. Есть труды учёных-натуралистов, пребывавших в политической ссылке в дальних краях Российской империи. ИРГО поддерживало их, как могло, заказывая им исследования или принимая их готовые работы и наблюдения. Среди них Дыбовский, Годлевский, Черский, Пилсудский.
На очереди коробка с папками по геологии Сибири: рукописи, чертежи, заметки, фотографии. По словам Марии Метвеевой, это описание отечественного Клондайка и сейчас имеет не только историческую ценность.
— К сожалению, — говорит заведующая Научным архивом РГО, — физгеографы нашими архивами почти не интересуются, а зря. Здесь хранится информация об огромном количестве рудников и месторождений, и далеко не все из них разработаны. Есть отличные рукописи по приискам, особенно сибирским. В разделе "Россия" у нас есть уникальная коллекция, как чертежи горного завода XVIII века. Уникальная коллекция акварелей. Представьте себе, насколько редкий и информативный это материал.
Мария Фёдоровна показывает мне документы, которые до меня видели лет тридцать-пятьдесят назад, и убирает на место, чтобы кто-то их увидел ещё лет через тридцать.
Как пополняются фонды
Многие учёные, состоявшие в РГО, — академики РАН, поэтому и наследие их хранится в её архивах: Литке, Ломанский, Зеленин, Комаров, Берг. Ещё при жизни океанолог Юлий Шокальский завещал свою впечатляющую библиотеку и документы по научной и научно-организационной деятельности Географическому обществу. В годы блокады РГО возглавляла его дочь, Зинаида Шокальская. Она сохранила и описала всё научное наследство отца. В 1947 году Зинаида Юльевна передала в архивы РГО всю личную библиотеку знаменитого отца, а это 13 тысяч книг и журналов и 4 тысячи карт и личный архив.
В соседнем хранилище заведующая Научным архивом РГО открывает шкаф с необычными экспонатами. Перед нами предстаёт что-то вроде мочалки из лыка, перевязанное голубыми, красными и жёлтыми лентами.
— Это юбка папуаса с Берега Маклая. В 90-е годы её привез из Новой Гвинеи путешественник Павел Скобёлкин. Подарил современные фотографии и такую юбку, — рассказывает Мария Фёдоровна. — Какое-то растение, похожее на тростник.
Представляю, как эта штука должна была колоть тело.
— А сам Маклай в такой же юбке ходил?
— Я не видела, чтобы он в таком ходил, — смеётся Мария Матвеева. — Но папуасы ходили.
Научный Архив РГО и фонды в целом — живой и растущий организм. Он всё время пополняется. Насколько ценна та или иная коллекция, определяет Фондовый совет Общества.
— Но в некоторых случаях, — уточняет Мария Фёдоровна, — историческая ценность архивов понятна, если это документы научной величины мирового уровня. Например, когда скончался востоковед Виктор Велькус, я принимала решение взять его документы к нам в фонд. Сложилась критическая ситуация: мне позвонили его знакомые, и я на месте смотрела, что мы забираем. Сразу систематизировала. У него была уникальная библиографическая картотека, труды востоковедов. Похожая ситуация была с материалами вице-президента ГО СССР академика Туркестанской Академии наук, исследователя пустынь Михаила Фёдоровича Петрова. После его смерти сын позвал, чтобы я отобрала наиболее ценное.
Мы с Марией Матвеевой сидим за изящным столом, заваленным папками, на стульях XIX века. Она с азартом рассказывает про работу, которой отдала полвека своей жизни, и невозможно поверить, что сейчас ей 70 лет. Но зато понимаешь, почему архив не только выстоял, но и пополняется до сих пор первоклассными коллекциями: она знает всех значимых географов, всех геологов, всех гидрографов, многие на её глазах из любознательных студентов выросли в уважаемых академиков. Хотя свой вклад в сохранение достижений отечественной науки может внести любой человек, увлечённый географией: заведующая Научным архивом легко вступает в переписку, выслушивает, принимает коллекции.
— Был такой случай: звонит молодой человек, полярный лётчик, говорит, что прилетел на один день. У него умерла бабушка, а бабушка в советские годы собрала большую коллекцию плёнок по городам России, — вспоминает Мария Матвеева. — Естественно, мы приняли. Пока подробно не изучали, но уверена, что эти материалы мы будем использовать. Подкупает, что человек не выбросил, а так уважительно отнёсся к памяти поколений.
И кстати, все, у кого есть ценное с точки зрения истории отечественной науки, может связываться с Марией Фёдоровной.
Обогатили все музеи
Малый зал Научного архива РГО так же меблирован ещё в XIX веке. Столы с резными ножками, венские стулья, добротные шкафы. В интерьерах кабинетов можно увидеть изящные вазы, картины, письменные приборы, скульптуры, научные приборы. Но это, в общем-то, всё. Менее 5% от того, что путешественники и учёные привезли из экспедиций.
— Особенно мне жалко коллекции, которые расчленены по разным музеям страны, — вздыхает Мария Фёдоровна. — Очень многое передали в Кунсткамеру и в Эрмитаж. Этнографический музей и вовсе создан по инициативе Русского географического общества и его председателя Константина Николаевича. Вместе с ответами на анкеты присылали и предметы быта, утварь, одежду. Все коллекции — геологические, ботанические, зоологические — попали в соответствующие музеи. Например, у Пржевальского — все птицы, лошадь Пржевальского и прочее.
Председатель ИРГО великий князь Константин Николаевич большую партию артефактов передал в Музей этнографии незадолго до смерти, в 1892 году. Вторая крупная передача случилась незадолго до переезда Общества на переулок Демидова (ныне пер. Гривцова). До этого они лежали по шкафам и ящикам в старом здании у Чернышёва моста.
Но большая часть находок хранится по запасникам. Экспонаты передавали в Этнографический отдел Русского музея, при Восточно-Сибирском отделении ИРГО находился большой музей, который национализировали после революции.
Как сохранить?
Это звучит странно, но Научный архив РГО пережил три потопа. Первый — во время Великой Отечественной войны, после того как в крышу угодил снаряд. Второй — через 50 лет.
— В 1994 году весь наш архив находился под водой. Водопроводчик спустил воду, лило всю ночь. После этой трагедии мы сушили весь год. В 1995 году Обществу исполнялось 150 лет, надо было всё просушить и привести в порядок, — рассказывает Мария Фёдоровна.
Третий потоп — ещё через 12 лет: в канун Нового года коммунальщики сбрасывали с крыши снег и повредили краны отопительной системы. А погода, как бывает в Петербурге, стремительно с зимней поменялась на весеннюю, пошёл дождь.
— Это был какой-то кошмар! Весь малый архив залило водой! 30 декабря 2009 года мы приехали около 23.00, всю ночь и следующий день спасали фонды. Я домой пришла за полчаса до Нового года, а утром опять в архив. Хорошо, помогали студенты из Института Земли, они потом многие у нас работали. Без них я бы не справилась.
Катаклизм не прошёл бесследно. Президент РГО Сергей Шойгу поручил провести комплексное обследование архивов. В Штаб-квартиру вызвали специальную группу экспертов из архива РАН, среди которых находились микробиологи и реставраторы.
— Они составили акт обследования и техническое задание на тот момент только одного хранения на 40 миллионов. Сейчас эта сумма возросла до 80. Даже если по миллиону в год — на сколько лет работы, — сетует Мария Фёдоровна.
Правда, в Научном архиве РГО есть собственная лаборатория. На её создание Матвеева выиграла Президентский грант, а затем оборудовала всем необходимым.
— У нас есть две комнаты: одна собственно реставрация, а во второй — дезинфекция, — с гордостью показывает Мария Фёдоровна свою лабораторию. — Здесь есть специальный шкаф для рукописей с биоповреждениями. При расстановке после ремонта мы сразу их изолировали, чтобы не провоцировать дальнейшее разрушение. Оттуда их берём, отправляем на срочную реставрацию. Работы выполняет архив РАН, я с ними сотрудничаю уже много лет. Наши реставраторы стараются как бы предупредить повреждения: обеспылить, очистить от грязи, чтобы не возникал грибок.
Но даже те фонды, которые не подвержены грибку и пыли, надо спасать — от времени. Многие тексты спустя годы затухают, и их всё сложнее читать. Как ни странно, документы XVIII и XIX века хранятся прекрасно. А вот начало XX — это или плохие чернила, или некачественная краска в печатных машинках.
— Рукопись, которая хранится в единственном числе, должна иметь страховую копию. По международному закону страховой копией является только микрофильм, — поясняет Мария Матвеева.
В советское время уникальные документы переснимали и хранили в виде негативов, то есть делали страховые копии. С 90-х в Научном архиве РГО, к сожалению, специалисты такой работы не ведут, хотя любая историческая реликвия должна быть неуязвимой. Почётным гостям и на выставках показывают подлинники, но мало ли что с документом случится?
Казалось бы, современные технологии пришли на выручку бесценным бумагам. Но сплошь сканируют только этнографическую коллекцию.
— К каждому документу — индивидуальный подход! Я категорически против тотальной оцифровки. Её необходимо делать под проект, под какую-то деятельность, а все важные архивы необходимо переснимать! Так, например, делают в Японии. Жёсткий диск сегодня есть — завтра нет, — рассуждает Мария Фёдоровна.
Оцифрованы, например, дневники Козлова и Седова, поскольку они издавались. На очереди материалы из личного архива Юлия Шокальского — документы о бурном развитии Общества и его международных контактах.
Как украли Айвазовского
Заслуженный перерыв. Садимся на кухне для сотрудников РГО, стягиваем с лиц медицинские маски, и пока Федя, работник Научного архива, режет торт, спрашиваю, как удалось сохранить коллекции? Все, кто знает Марию Фёдоровну, говорят, что сохранность фондов Общества - исключительно её заслуга. Пройдя через смутные 90-е и тучные 2000-е архив практически не понёс потерь.
— Антикварный мир очень узок. Если человек что-то крадёт или хочет купить, значит, на этот предмет есть заказ. Меня несколько раз останавливали, намекали или даже прямым текстом говорили, что хотят приобрести экспонаты из Фондов РГО. Я обычно отвечала им очень жёстко, и повторных поползновений не было, — рассказывает Мария Фёдоровна.
А однажды к Марии Матвеевой забрёл человек с пистолетом и автоматом. Вот что она вспоминает: "Лет 20 назад это было. Молодой человек с улицы зашёл, спросил, есть ли кто из руководства. В здании к этому часу оставалась одна я. Бабушка-одуванчик, которая работала на охране, указала на Научный архив. Он поднялся, зашёл. Дверь тогда стояла совсем другая. Зашёл, сел напротив меня в читальном зале архива и стал рассказывать про свою жизнь и службу в армии. Ни возразить, ни уйти я не могла, он наставил на меня пистолет. Ушёл, когда в архив пришёл посетитель, выговорился. Хотел, чтобы я связалась с президентом. Через несколько часов моих с ним разговоров он ушёл. Потом его задержали, у мужчины было психическое расстройство. Но чем могло всё закончиться — Бог его знает".
Человек мог вынести из архивов всё, что угодно, но, вероятно, не подозревал о ценности всего того, что его окружало. "Но Айвазовского-то не уберегли!" — сетует Мария Фёдоровна. В июне 2001 года из Малого зала Штаб-квартиры вынесли картину "Солнечное затмение в Феодосии". Помещение в то время сдавалось в аренду под выставки. Некая фирма заключила договор на экспозицию туристического снаряжения, завезли какие-то коробки, имитировали бурную деятельность. А когда завхоз РГО пошла посмотреть, как идёт процесс, вместо картины известного мариниста увидела пустую раму.
— В 1852 году Иван Айвазовский подарил эту картину великому князю Константину Николаевичу. Она всё время висела в интерьерах здания. Сначала у Чернышёва моста, потом уже здесь, над лестницей. Исполнителя нашли, его судили, он отсидел 10 лет, но заказчика так и не сдал. Вероятно, какое-то частное лицо тайком собирает полотна Айвазовского. В тот год вообще прокатилась волна краж, — вспоминает Мария Матвеева.
Сейчас многое поменялось: на входе сидит охранник, архив обнесён по периметру видеокамерами и опутан сигнализацией, в здании не бывает никаких сторонних мероприятий и левых организаций. А главное — заведующая Научным архивом РГО всё ещё Мария Фёдоровна: для кого-то лютый цербер, для кого-то вторая мама, для кого-то ангел-хранитель.
Вместо послесловия:
Мария Матвеева о своей работе: "Архивист — профессия не врождённая, и о ней не мечтают с детства. Я тоже думала, что буду искусствоведом, но пришла в Географическое общество — и осталась навсегда. Вкус к этой работе приходит с годами. Ты попадаешь в захватывающий мир, в котором переплетаются прошлое, настоящее и будущее. Видишь документы, написанные руками великих людей, и понимаешь истинную ценность этого интеллектуального сокровища.
Здесь обостряются многие природные качества: работнику архива крайне необходима зрительная память — есть документы, которые я видела пять лет назад, но я помню, какие и где. Обоняние помогает понять состав и влажность воздуха, а осязание — сохранность бумаги.
Потом, ты и сам становишься частью великой истории. Постоянно приходится общаться с необычными, крайне интересными людьми. Если проявлять любознательность, они пополняют тебя знаниями. А разве возможно не прочитать рукописи, когда выдаёшь?"
Мария Матвеева в научном архиве РГО.
Фото предоставлено Санкт-Петербургским городским отделением РГО
https://www.rgo.ru/ru
***********************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
15 октября 2020 года.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 15.10.2020 Владимир Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2020-2919622

Рубрика произведения: Проза -> Статья


















1