Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 19. На заклание.


Глава 19. На заклание.
Шагая по стылой земле, мне до одури хотелось вернуться в тёплый и уютный Волгоград. Я был готов скрывать от начальства дедовщину, стирать чужое х/б и заправлять кровати. К чёрту личные вещи, посылки, фотографии, письма. Раз они кому-то нужны – значит, это так надо. Мы, молодые и неопытные бойцы переживали из-за каждой мелочи. Казалось дикостью, что у нас постоянно пытаются что-то отнять. «В армии нет ничего личного!» – уверяли нас. «Даже письма и те вы не имеете права хранить в своих тумбочках». Неужели мы настолько подневольные люди, что нас можно разрезать, как шмоток зачерствелого сала и смотреть, что внутри? Почему с меня на учениях драли в три шкуры, заставляя ползать, окапываться, а когда другие бойцы отдыхали, бегать по полю с тяжеленной катушкой кабеля, прокладывая его в самых труднодоступных местах? По ночам я не спал, закапывая кабель в землю. «С утра прибудут полковники. Всё должно быть готово» – поясняли мне и Набибулину. Для офицеров мы были солдатами, которым вечно доставалась грязная работа. И если Комаров нас ещё выгораживал, сержантская сволота не стеснялась указать на короткую привязь и на палку, которой в случае чего, в переносном смысле, нас воспитывали. И если я ещё старался делать всё наперекор, то Набибулин безропотно подчинялся. Тем самым он, в конце концов, выслужился, выйдя, как говорится из грязи в князи. А я оказался не удел. Под предлогом отправки домой меня сослали в Чечню. Но Набибулин этого не знал, а потому люто завидовал. Его холодный мучительный взгляд преследовал меня половину пути. И даже сейчас его глаза, кажется, наблюдали за мной.
– Слушайте, пацаны, может, покурим? – спросил я, стараясь оттянуть неизбежное.
– Запрещено, – буркнул один из часовых и его голос вдруг показался знакомым.
Я не мог рассмотреть своего нежданного, да и не очень желанного соседа со спины. А когда он всё-таки обернулся, тень от каски скрыла половину лица. Какими-то неуловимыми были его глаза, быстро меняющееся выражение лица и жесты. Но одно сразу бросилось в глаза: это золотой зуб незнакомца.
– Асат? – неуверенно выдал я, и часовой нехотя остановился. Он сделал незаметный знак своим спутникам и мы, не доходя до штаба, свернули за тот самый противопожарный щит, за которым прятались с Золотовым, когда преследовали машину.
– Ну, что ж… Покурим, – сверкнул золотой коронкой Набибулин и принял от меня сигарету. – А я думал, не узнаешь, – протянул часовой с лукавой улыбкой, сдвинув на сторону рот, словно собрался выпустить – не в лицо мне – струйку едкого дыма.
– Не поверишь, только что вспоминал наши приключения в Волгограде.
– Какие именно?
– Да со свиньёй, и когда мы в футбол рубились за городом.
– Аааа… было дело.
Набибулин мечтательно выпустил дым и закашлялся.
– А здесь какими судьбами?
– Да вот обманули, – не совсем охотно отозвался я, – обещали дом, а на деле – сам видишь. – И вдруг, укорив себя в том, что не очень вежлив с любознательным человеком, – добавил: – Ты, я смотрю, раскабанел. Да и силёнок набрался. Как у вас тут в карауле – жить можно? А то у нас, в роте материального обеспечения спасу нет от «дедов».
Золотов закурил. Только не деланно, как Набибулин, а незаметно. Вроде только что сигарета не горела, и вдруг без огня от неё пошёл дым. Когда я заговорил о рукоприкладстве, Золотов сморщился, видимо, не одобряя мои речи, но и не желая вмешиваться в разговор.
– Ты уж извини, за выбитый зуб, – проговорил я, опуская глаза.
Золотов напрягся. От чего сигарета у него стоймя поднялась в углу губы.
– Да брось, мы ведь играли в футбол. Откуда ты мог знать, что мяч попадёт мне в лицо? – миролюбиво заметил Набибулин и приобнял за плечи.
Я заметил, что не только жесты, но и слова у него какие-то увертливые и двусмысленные.
Доброжелатель, не говоря не слова, двинул мне коленом в живот. От резкого удара я согнулся и запыхтел:
– Ты чего, Бибуля?
Асат подсел ко мне и, отвернувшись, чтобы не видеть мои расширившиеся от удивления глаза, процедил:
– А за это можно и смазать.
– Э, хорош, пацаны, – вмешался Золотов, но ему преградили дорогу другие часовые. Один из них даже демонстративно упер ствол автомата в спину старшего сержанта.
– Дернешься, и он тебя пристрелит, – предупредил Набибулин.
– Да вы охренели?
– Второго раза не будет, – оскалился Асат, заметив, что Золотов пошевелился. – У нас приказ – в любого дезертира стрелять без предупреждения.
– Ты шутишь, – ошарашено произнёс я, поднимаясь.
Набибулин и впрямь играл этакого простачка, а сам зорок – даже затылком видел.
– Ты изменился, – проговорил я сумрачно. – Что с тобой стало? Откуда в тебе столько злости? Ведь Комаров на своих политзанятиях нас учил только доброму.
– В гробу я видел всё это доброе, – отозвался желчно Набибулин, затушив сигарету. – Вон видишь штаб? Там сидят очень серьёзные командиры и им достаточно узнать, что ты дезертир.
– Боже, ты…Ты не сделаешь этого…
– Почему?
Он удивлённо поднял одну бровь и, не опуская, выслушал не только мои просьбы, но и те извинительные слова, которые я прибавил, чувствуя, что мой бывший напарник лишился разума. Похоже, война изменила его, основательно и бесповоротно.
– Парни, видите их в штаб.
И это были самые страшные слова в моей жизни, потому что я чувствовал, что ведут нас, по всей видимости, на заклание.
И хотя в ночном воздухе больше не раздавалось выстрелов, меня основательно потряхивало. Я жался в мокрую, продуваемую холодным ветром форму и с тоской думал, что ждёт нас с Золотовым и как поведёт себя Ребров, узнав о случившемся.
– Стой! Кто идёт? – раздалось со стороны штаба.
Луч света упёрся в наши уставшие лица.
– Свои Кирюха, принимай… – Набибулин внезапно умолк и по его сосредоточенному выражению лица я догадался, что в нём боролось светлая сторона с тёмной.
– Пожалуйста, – шёпотом попросил я.
Ещё секунда и лицо Набибулина просветлело.
«Ну, слава богу, простил» – проговорил я мысленно, подходя к здоровому дурно пахнущему солдату в пообтрёпанной форме.
– Что с ними? – спросил Кирилл Асата.
– Шарахались по полку, – Набибулин не стал даже уточнять, что рядом была обнаружена брошенная грузовая машина и ящики с водкой.
На пороге появился встревоженный офицер.
– Пропустить, – распорядился он, безжалостно крутя ухо, чтобы прогнать сон. Офицер провёл нас в кабинет командира полка.
Мягкий треск полевого телефона вывел полковника из полудрёмы. Его волевое лицо кирпичного цвета стало ещё более суровым. Коротко что-то буркнув в трубку, он впился в нас колючим взглядом. Наверное, ему не понравились наши цветущие лица, какие бывают только у тыловых служащих и тех, кто только прибыл служить на Кавказ.
– Ну, выкладывайте.
Нас допрашивали несколько часов кряду. Постепенно прессинг усиливался. И хотя только воспитывали крупнокалиберным матом, Золотов, которому было известно о нелегальной торговле провиантом больше, чем мне, сдался первым. Он будто боялся, что вот-вот появятся оперативники НКВД и начнут беспощадные пытки. В сороковые годы это было не редкостью. Если солдаты не хотели отвечать на вопросы, или юлили, старясь загладить вину, их принуждали к выдаче информации при помощи избиений. С этой целью солдат клали на землю вниз лицом. Несколько присутствующих солдат держали им голову и ноги. Пленные получали до десяти ударов толстой дубинкой по спине и тазу до тех пор, пока не теряли сознание или не умирали.
Я с ужасом слушал Золотова.
– Но Ребров… – вылетело у меня, когда Сергей уже заканчивал свой рассказ.
Командир полка, прихлёбывая чай, напомнил:
– Он издевался над молодыми, беспробудно пьянствовал, не давал спать. Знаю. Что ещё?
Мы в нерешительности замялись.
– Ладно, вот бумага. Пишите всё, что считаете нужным.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 14.10.2020 Максим Жуков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2919069

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1