Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

5. Окончание Части четвёртой


5. Окончание Части четвёртой
ПЁТР

(Окончание)


По какой причине за всё время жизни в Волжском Пётр почти не вспоминал об оставленных им матери и братьях, он ни разу не задумывался до той мимолётной встречи с бабушкой в соборе на Светлой Седмице. И вот вдруг вспомнил о том, как вписывая их имена в записки о здравии, изредка подаваемые им в монастырском храме, оставался далёким от каких-нибудь хоть как-то затрагивавших чувства мыслей о них, словно исполняя поручения отдалённых знакомых.

Но скорее ощущением недоговорённости, – после этой долгожданной и стремительно оборвавшейся встречи, – а не желанием повидаться с близкими, были вызваны эти потревожившие сознание молодого человека мысли и возникшее вдруг решение непременно наведаться в некогда покинутый им родной барак.

***

Это был папка – первым, кого увидел Пётр, показавшись в родном дворе, – здоровенный дядька с курчавой, изрядно поседевшей и потому кажущейся грязной, жёсткой шевелюрой и явно не поддающейся бритвенному станку, почти окостеневшей густой щетиной на пожелтевшем лице. Было в кого разрастись Петькиной ранней бороде.

Грозного вида мужик стоял на крылечке и курил. Безразличным взглядом окинув Петра, он, казалось, совсем не обращал внимания на бесцеремонно вперившегося в него застывшим немигающим взором детину с примечательной внешностью. Но этого мимолётного взгляда хватило Петру для того чтобы ничуточки не усомниться в своей, впрочем, на миг лишь взбудоражившей его сознание догадке. Этот взгляд и, особенно, глаза мужчины выдавали в нём всё, что, видимо, так старательно скрывалось за неприступностью внешнего облика. И Пётр нисколько не сомневался, что через эти глаза, как в открытые ворота, он непрошено вошёл уже в беззащитно трепещущую под кажущимся спокойствием этого человека его неспокойную душу и застрял там саднящей занозой.

Пётр шагнул было, чтобы поздороваться с отцом, но в этот миг на крыльцо вышла его нетрезвая мать. Смерив пьяным взглядом странного вида мужика с кривой бородой и в допотопной одежде, она, не признав в нём собственного сына, сначала захотела, для приличия, пошуметь, но, отмахнувшись от него, как от наваждения, повернулась к мужу и принялась навязчиво обнимать его со спины, пытаясь всунуть ему в рот нечищенный и перереспевший банан. Тот оттолкнул её. Она снова посмотрела на Петра и сказала:

– Ну что уставился, замухрышка?.. Шёл бы ты… Здесь не подают… Ишь, уставился… Гош, а Гош, – снова повернулась к мужу, – чё он на меня уставился, а?.. Дай ему в рожу… Ну дай ему в рожу, склизняк паршивый!.. – Стукнула его бананом по голове. – Не можешь за жену постоять… Ты посмотри, какие у него глаза страшенные… В ночь-полночь не забуду. И рожа, как у бомжа… Шастают тут… А-а!.. Щас тебя – шоб не пялился на чужих жён…

Из соседнего двора с громким, устрашающим лаем примчались две большие дворняги и хотели броситься на Петра. А хозяйка приговаривала:

– Ща тебя поучат… У-тю-тю, мои хорошие… Фас!.. Гоните этого придурка отседова!

Но собаки вдруг перестали лаять. Обнюхав прохожего, дружно завиляли хвостами и встав на задние лапы, начали преданно тыкаться в него мордами и лизать у него руки. Пётр обнял их, потрепал за загривки, и уже после этого собаки молча улеглись у его ног.

– Батюшки святы! Что за чудеса?! – изумлённо прокричала мать. – Ты чё – святой что ли? – обратилась к сыну, всё ещё не узнавая его. – Слушайте, мил человек… На вот тебе банан – хороший, сладкий, спелый… Э… Ну... и помяните свекровь мою новопреставленную Агриппину…

– Что? – впервые за всю сцену подал голос Пётр. – Агриппину?.. Она умерла?.. Когда?

– А когда? – опять повернулась к мужу. – А сразу после Пасхи… Гош, а Гош – в среду, кажись?.. Да, в среду и схоронили… А тебе-то что? Ты знал её что ли?

– А где похоронили? – спросил Пётр.

– Да на Богородском похоронили… А тебе-то что? Что ты тут… Спрашивает ещё… Гош, а Гош!.. Что он тут?..

Она неожиданно разревелась. Гоша, докурив, молча ушёл в дом. А Пётр, взяв из рук матери банан, разломил напополам и отдал собакам. Затем быстро покинул двор под пьяные рыдания матери.

***

Жена Паханыча Светлана являлась натурой весьма любознательной. Она была дамой, о которых говорят, что таким больше всех надо, что суются, куда не следует, ну и прочее, в подобном роде. По крайней мере, она, при случае, могла вспомнить немало интересных историй – неважно, правдивых или не очень – почти о всех прихожанах большого кафедрального собора.

Однажды Пётр, придя домой к Фёдору в поисках Василия, застал там двух секретничавших между собой подружек. Светлана как раз рассказывала Лене об отце Петра, от присутствия которого вовсе не смутилась, так как была уверена, что для него информация имеет первостепенное значение.

Как выяснилось, освободившийся из заключения Игорь Туманов в поисках работы заходил в епархиальную канцелярию, где его узнал Паханыч, который вместе с ним отбывал срок и со слов которого Богомаз, как называли Игоря на зоне, мужик был слабохарактерный, из-за чего частенько нарывался на неприятности, но спасало его то, что считался не самым плохим кольщиком.

На Радоницу Пётр заметил его с матерью на кладбище. Мать пока была трезвая и узнала сына. Она побежала за ним, окликая его, но он без труда скрылся в многолюдной толпе посетителей. Однако успел заметить, что бабушкина могила представляла собой всего лишь скромный захудалый холмик. И тотчас отправился к Серёге, чтобы попросить или занять у него денег на крест. Да и помимо этого он соскучился по старому другу. Но Сергея не было дома, и старого знакомого встретила Марина, которая, впрочем, сначала испугалась, не узнав его сразу, а потом, не успев обрадоваться встрече, прослезилась тому, как жалко, по её словам, он выглядел. Так что Петру и просить не пришлось. Марина сама дала ему денег. И Пётр в тот же день вернулся на кладбище и заказал деревянный крест.
Поплакав на могиле бабушки, побежал к Фёдору. Ему необходимо было найти Василия, который вот уже несколько дней где-то пропадал. Пётр искал его и в храме, и в епархиальном управлении, но его нигде не было. Более того, он не появлялся даже ночью. Пётр слышал о каких-то его друзьях в городе и потому потерпел ещё неделю, наведываясь в дом Фёдора только для ночлега, дабы не сильно стеснять молодую семью. Прочее же время преимущественно проводил в храме. Как-то в городе пересёкся с Сергеем и провёл с ним весь день. Навестил и Павла, памятуя о данном ему обещании. Но тот уже справился со своей проблемой, найдя дружка, который помог ему перебросить штангу через заводской забор. И, стало быть, про Оптину так и не рассказал, но более менее вразумительно дал понять, из-за чего у него, то есть у Павла, отбило всякую охоту молиться и странствовать. И посоветовал Петру в этом покаяться. Нечего, типа, расхаживать в мороз с голыми ногами и обнимающим всех взором, что делиться духовной радостью надо тихо, про себя, чтобы людей не травмировать. Беседуя с Павлом, Пётр вспомнил, как и отец Илия намекал на что-то подобное. Тем не менее ежедневно в храме, между службами, уединившись где-то в уголке собора, Пётр по памяти совершал Оптинское келейное правило. Его никто не прогонял, зная, что он друг Светланы и Паханыча, и даже приглашали на трапезу.

***

Когда Пётр уже настроился идти без Василия, тот вдруг объявился ночью и вручил ему компактный, но уёмистый и удобный рюкзак, набитый чем-то, по его словам, самым необходимым в дороге. Там были консервы, кое-какое бельё, санитарные принадлежности вплоть до туалетной бумаги, лекарства и прочие предметы первой необходимости. И сказал, что отправляться надо непременно завтра вечером, объяснив это тем, что именно завтра от собора в Оптину пустынь поедет автобус с паломниками, и что он обо всём договорился, и для Петра там найдётся местечко, и что денег никаких не надо. На вопрос Петра, как же он сам, Василий, смачно зевнув, ответил:

– Всё завтра. Я очень устал.

И тотчас же захрапел.

На вечернем богослужении Василий молился вместе с Петром. После службы к храму стали подтягиваться паломники. Вскоре вернулся батюшка и начал служить молебен о путешествующих. После молебна ожидали, когда приедет автобус.
Весь день до вечерней Василий был в приподнятом настроении, гулял с Петром по городу, рассказывал об истории Оптиной.

– Впрочем, – часто приговаривал, – там обязательно будет экскурсовод – кто-нибудь из монахов – он всё расскажет подробнее, и ты, о чём захочешь, сможешь у него спросить. А потом на месте и решишь, что дальше вознамеришься делать. Ну, может, поживёшь при монастыре, если позволят.

– А ты? – спросил Пётр.

– Ну и я, конечно, – еле слышно отвечал Василий всякий раз, когда Пётр его об этом спрашивал.

Теперь же, поджидая автобус, Василий сидел, словно на иголках, как-то нервно отвечал на вопросы и постоянно оглядывался.

Посмотрев в ту сторону, Пётр увидел миловидную девушку в платочке, хрупкую, маленького ростика, которая то и дело скромно вскидывала на них глаза и тут же опускала, как только Пётр оглядывался на неё вслед за Василием. Пётр заметил, что она иногда улыбалась Василию, да и Василий, несмотря на своё взбудораженное состояние, тоже порой не мог удержаться от улыбки.

Усмехнувшись в бороду, Пётр сказал:

– Василий, помнишь тот день, когда мы с тобой познакомились? И что я тебе говорил на пристани?

– Помню! – Василий вперился в глаза товарища преисполненным надеждой взглядом.

– Так вот – не менжуйся! – Пётр нарочно употребил столь грубоватое слово, чтобы развеять у друга всякие сомнения. – Вон он – твой путь. Сзади сидит… Ничего так, на вид – хорошая девушка. Иди же к ней и не мучай ни себя, ни её да и меня тоже. А то вы сейчас слюни начнёте пускать. И что тогда мне прикажете с вами делать?

– Пётр!.. Петька!.. Ну ты... Петька! – Василий вскочил на ноги.

Встал и Пётр. И друзья крепко обнялись на прощание.

– Там просто… – Залепетал Василий. – Твоё место – это её место… Ну, то есть…

– Всё пучком, дружище! – продолжил Пётр в том же духе. – Просто мы поменялись местами!

И засмеялся. Друзья попрощались. И в это время подъехал автобус.

***

Однако до Оптиной тогда Пётр доехал не сразу. В пути автобус остановили какие-то неизвестно откуда взявшиеся патрульные в форме и с калашами. Заглянули вовнутрь и, узнав, что автобус паломнический, хотели было отпустить богомольцев. Но взгляд капитана мельком коснулся и остановился на Петре. Видимо, парень с расцарапанным лицом и странной бородой показался ему подозрительным.

За несколько лет до того в самой Оптиной и её окрестностях случилось два загадочных происшествия с убийствами. Первое – нашумевшее дело о трёх монахах. Второе же, кажется, было связано с убийством паломника. Поговаривали, что орудовали сатанисты. И вообще, в те годы сообщали о целом ряде подобных происшествий, случившихся в разных концах России. Вроде бы, в основном убивали священников. И кто знает –быть может, внешний вид Петра навеял неведомым стражам не очень приятные воспоминания, что даже проверив документы, они, наверное, на всякий случай, захотели вдруг пригласить его проехаться с ними, возможно, для выяснения каких-нибудь обстоятельств или – что там ещё можно предъявить человеку, однажды решившемуся оставить всё и отправиться странствовать. А, может быть, просто Петру суждено было пройти очередное испытание в преддверии ещё неизведанного им и, вероятно, лишь одному Богу известного пути.

(Продолжение следует)






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 19
© 14.10.2020 Эдуард Поздышев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2918808

Рубрика произведения: Проза -> Повесть



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1