Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сентябрь


СЕНТЯБРЬ

Солнце уже давно встало, но пока золотило только верхушки высоченных тополей. Двор ещё был погружён в тень, а потому – тих и пуст.
Рыжик примостился под скамейкой в курилке. Насупившись, он ждал, когда солнце поднимется выше, его лучи озарят боксы, здание ремзоны, и двухэтажную контору, и тогда, здесь появятся люди. Много людей, все разные, и по размеру, и по возрасту, и по характеру, вот только от всех них лучше держаться подальше. Ну… может, кроме тётки Натальи, которая кормит и его, и сестру Мурку, и их мамку – кошку Матильду.
Мамка Матильда сейчас где-то среди автомашин, стоящих в ряд с другой стороны ремзоны, и ожидавших своих хозяев. Мурка, наверное, тоже там. А Рыжик здесь, под скамейкой. Днём сюда не сунешься – до вечера здесь будут сидеть шофера, слесаря, рабочие… и только поздно вечером всё утихнет, автомобили снова выстроятся в ряд на своём месте, солнце уйдёт за многоэтажки, и двор погрузится в тень. И снова будет и тихо, и пусто! До следующего утра.
О! Это прекрасное время, когда здесь нет людей-человеков! Можно ходить везде, лежать везде, хоть посередине двора, и никто тебя не прогонит, и никто тебя не спугнёт своим «а ну брысь!», и не будет донимать лицемерным и надоедливым «кись-кись»!
Единственное, за что можно их терпеть – это за кормёжку. Как только двор наполняется людьми, обязательно надо ждать, что появится тётка Наталья – дородная женщина постбальзаковского возраста, которая непременно выйдет из своей комнатёнки, вывалит корм в старую тарелку у забора и, обращаясь ко всему окружающему её пространству, звучно позовёт: «Кись-кись-кись»!
Да и другие, бывает, после обеда выйдут из своей бытовки, и что-нибудь выложат в кошачью кормушку! Иногда тоже кричат это заклинание, иногда нет, но каждый раз, это приятно – найти что-то вкусненькое в том углу у забора!
А Рыжик уже голодный. И с нетерпением ждёт, когда день вступит в свои права, появятся люди, а главное – тётка Наталья, которая с утра пораньше выйдет покормить кошек.
«Конторские» тоже подкармливают, но редко. Они все ходят на обед в столовую, что на другой стороне улицы, а на улицу Рыжик ходить не решается – там постоянно много машин, которые снуют туда-сюда. Ну его! Лучше здесь, на территории, огороженном высоким забором, где уже всё знакомо – стоянка машин, контора, ремзона, ряд боксов с плоской крышей…
Главное – чужие коты здесь появляются редко. Матёрые, сильные, они с лёгкостью отберут всё вкусненькое у них – Рыжика с Муркой, которым всего-то семь месяцев от роду. А солнце поднимается, и его лучи уже осветили здание конторы. Значит – скоро появятся люди. Много людей – у них начнётся трудовой день! Для Рыжика, это было не очень приятно: люди будут повсюду, и придётся прятаться, но… зато покормят! А это главное!

Вот, наконец, появился один. Ключом отпер ворота в ремзону, распахнул их, и скрылся внутри. Через минуту ещё один неспешно прошествовал мимо курилки в открытые ворота. Потом ещё и ещё. По одному, по двое… пора прятаться.
Рыжик вскарабкался на крышу бокса, и оттуда наблюдал, как люди-человеки заходят в ворота, затем, переменив одежды выходят, и разбредаются по территории. Или оседают в курилке, пыхтя сигаретами.
Вот появилась и тётя Наталья. Следом за ней, как на привязи, шла Мурка. Рыжик напрягся в ожидании – скоро покормят. Кстати – Мурка, почему-то, почти не боится людей! Даже даёт себя погладить! И спокойно может дремать в тенёчке, когда мимо ходят люди. А ведь вроде бы, выросли вместе!
Заработали моторы, почти все машины одна за другой покинули стоянку, курилка опустела, и внутри здания ремзоны закипела работа – оттуда стали доноситься громкие звуки. И вот, наконец, настал, что называется, «час икс» - тётка Наталья вышла, чтобы покормить кошек. Её звучное «кись-кись-кись» разлетелось по двору, но было излишним: и без этого было понятно, для чего она подошла к забору, к старой тарелке!
Рыжик стремительно покинул своё место, и в миг оказался там. Какая прелесть эти сухие, но аппетитные комочки, что тётка Наталья высыпала из большого зелёного пакета им в тарелку. Всем хватит. И ему, и Мурке, и мамке Матильде – она уже рядом, но стоит в стороне, ждёт, когда насытятся её почти уже взрослые детки.
Рыжик наелся первым. Он отошёл в сторону, и начал небрежно умываться. Затем затрусил через двор к зданию конторы, и там, в тени кустов, разлёгся подремать. День обещал быть жарким, а здесь и тихо, и спокойно, да и солнце не печёт!
Хорошо-то как! Сколько он себя помнил – дни всегда становились всё теплее и теплее, а солнце всё выше и выше! Потом всё остановилось. Да, когда они с Муркой, и ещ1 одной сестрёнкой были маленькими, было прохладно, и они грелись друг о друга, и об мамку. Но с каждым днём теплело, и вот уже давно лето. И, кажется, что мир так устроен, что нагревается по мере того, как ты растёшь! Вот только, стал Рыжик замечать, что в последнее время, ночи стали прохладными. Да и солнце стало подниматься не так высоко, как ещё недавно.
Хорошо-то хорошо, но хочется пить. Что-то, в последнее время стали реже поливать кусты и деревья у конторы. Раньше, мужики из «хозбанды» каждый день протягивали длинный шланг, и вода подолгу лилась в лунки, растекаясь и насыщая землю. Вола была повсюду – и на асфальте, и в наполненных до краёв лунках, текла из конца шланга, капала из крана в начале шланга. А сейчас, поливают через день. Вот сегодня поливать не будут, а это значит, что для того, чтобы напиться, Рыжику придётся идти к крайнему боксу, где из стены торчит вечно капающий кран, а под ним – таз с водой. Шофера набирают здесь воду, когда надо помыть машину.
Чутьё подсказывало Рыжику, что сейчас много воду у крайнего бокса, но там люди, а к ним Рыжик, лишний раз приближаться не хотел. Хотя… интересно, а что они там делают? В этом боксе работал сварщик – седой долговязый мужичок средних лет, который так сильно заикался, что даже «Кись» сказать, стоило ему больших трудов.
Любопытство взяло вверх, и Рыжик медленно направился к боксу сварщика, но не прямо, а по стеночке, по тенёчку. И что же он увидел? Шланг со струящейся водой лежал на земле, и обильно поливал асфальт, а за огромной лужей стоял бензобак, у которого хлопотал сварщик-заика с задранной маской. Рядом стояли двое - молодой рабочий их «хозбанды», и один из шоферов. Они что-то обсуждали, пока сварной настраивался на работу.
Рыжик подошёл к краю лужи, и начал лакать. Водила заметил это, и потянулся к нему:
- Рыжий! Кись-кись!
Но рыжик отпрянул в сторону.
- Ты смотри… - покачал головой водила. - С характером!!!
А молодой рабочий из «хозбанды» махнул рукой, и с усмешкой произнёс:
- Э-э! Этот совсем дикий! Кошечка ещё более-менее, а этот…
- Два котёнка было?
- Три. Одного Михалыч забрал.
- Тоже рыжий?
- Нет. Такой, знаешь… трёхцветный! Кошечка.
Рыжик не понимал, о чём они говорят, но чувствовал, что про него. И от этого, ему становилось как-то не по себе – какое-то беспокойство овладевало им. Будет лучше удалиться отсюда, и побыстрее. Что Рыжик и сделал – он быстро затрусил через двор в сторону стоянки. Благо – двор был пуст.
А на стоянке, Рыжик вскарабкался на крышу навеса, и устроился на жестяном покрытии подремать на солнышке. Хорошо! Солнце припекает, вокруг никого, тишина и покой. Вот только…
Вот только, с каждым днём, Рыжик всё отчётливее чувствует, что происходит нечто странное. Солнце, почему-то поднимается не так высоко, как раньше, и ветер какой-то непривычно прохладный, и деревья шелестят своей листвой как-то тревожно. Всё это навевало какую-то тревогу. Рыжик чувствовал: грядёт что-то неприятное. Что именно, он не догадывался, но в глубине своей кошачьей души начинал беспокоиться.
Грубые голоса заставили его выйти из сладкой дрёмы и насторожиться. Они приближались, они уже совсем близко. Раздался железный лязг, и кто–то недовольно крикнул:
- Да тише ты! Давай, ставь сюда!
Рыжик понял, что здесь ему покоя не дадут. Во всяком случае – в ближайшее время, здесь будут люди. Он нехотя поднялся, и поспешил прочь.
Пройдя мимо здания конторы, он вскарабкался на крышу боксов, но не стал устраиваться здесь, а продолжал идти, пока длинная крыша не упёрлась в парапет. И Рыжик, совершенно неожиданно, устроился именно здесь.
Неожиданно – потому, что он не любил это место. Во-первых, рядом была приставлена лестница, по которой люди то и дело забирались на крышу, причём без всякой логики: предугадать, когда им вновь взбредет в голову лезть сюда, было невозможно. Во-вторых, внизу была курилка, где иногда собирались рабочие, слесаря, водители, о чём-то говорили, что-то обсуждали, и невозможно было понять: полезут они сейчас по лестнице на крышу, или нет?
Хотя место было комфортным. Парапет защищал и от ветра, и от палящего солнца. Вот только в последнее время светило перестало «жарить», и у Рыжика всё чаще возникало желание не спрятаться от его света, а наоборот – понежиться в его лучах.
Растянувшись на солнышке, Рыжик закрыл глаза, и замер, наслаждаясь жизнью. Он ясно слышал разговоры людей в курилке, но не придавал им значения. Пусть болтают. Главное – чтобы опять не полезли сюда. Несколько раз он настораживался: чутьё говорило ему, что кто-то подошёл к лестнице. Но… подниматься по ней никто не собирался, во всяком случае, сейчас. И Рыжик снова впадал в забытие.
Лениво идут минуты, светит яркое солнце, шумит листвою старый тополь невдалеке, Рыжик дремлет, и мимо него проносятся разговоры людей там внизу, в курилке:
- Ну и что? Я на этой автобазе уже семь лет! Это уже четвёртый начальник здесь! Что он мне сделает? Уволит? – возмущался один.
- Да ладно тебе! – успокаивал его другой.
- Да пошли они, куда подальше! Ладно… пошли работать.
На время, разговоры стихли. Потом опять, уже другие голоса:
- Вчера принесла пятёрку! Весь вечер только об этом и галдела!
- Слушай, а ты свою первую пятёрку в школе помнишь?
- Да какое там…
Время шло, менялись голоса из курилки, солнце припекало, и Рыжик, время от времени забываясь в сладкой полудрёме, уже был в ожидании того часа, когда не только тётка Наталья, но и другие, начнут выносить им всякие вкусности. О! Это всегда что-то! От одних воспоминаний текли слюнки!
Где-то далеко раздался протяжный гудок. Уже? Рыжик не знал, откуда по несколько раз в день приходит этот странный протяжный звук, он только чувствовал, что откуда-то издалека. Странно – он был только в те дни, когда здесь работали люди. И всегда в одно и то же время: сначала утром, когда автобаза наполнялась работниками, потом в середине дня, когда шумы в ремзоне стихали! Потом – через некоторое время, словно давая сигнал снова начать работать. И в последний раз - вечером, когда все начинали покидать территорию.
Гудок в это время был для Рыжика сигналом: скоро будут «вкусняшки»! Территория автобазы пустела, шумы стихали, и через некоторое время из ремзоны по очереди начинают выходить люди, и наполнять их кормушку всякой «вкуснятиной»! Куски курятины, колбасы, вермишель с мясом, и ещё многое чего недоеденного.
Именно после этого гудка, на некоторое время пустела огромная ремзона - люди покидали этот вытянутый на много метров цех, собираясь в небольших комнатах. И Рыжик мог свободно зайти в ремзону, взобраться по крутой лестнице на галерею, полазить по пыльным антресолям. Именно здесь прошло его и сестёр (Мурки и Машки) детство. Именно здесь они проводили ночи весной. Лишь потом стали оставаться на улице.
Но сейчас, Рыжику не очень хотелось туда - в тёмный, пропитанный бензином и машинным маслом цех. Ему и здесь, на солнышке хорошо. Сестрёнка Мурка, наверняка где-то там, поближе к кормушке. Она вообще перестала бояться людей. А почему? Рыжик не понимал. Она даже позволяла себя гладить! Фу…
Людские руки… они такие сильные! Попробуй из них вырваться, если попал в их плен! Несколько раз Рыжик уже оказывался в человеческих лапах, и каждый раз, снова обрести свободу, было делом очень непростым!

Тишина. У людей обеденный перерыв. Можно спуститься вниз, и пристроиться в тенёчке. Хватит уже этого солнца. Рыжик вскочил на парапет, и ветер принялся обдувать его нагретую рыжую шубку. По приставной лестнице он в два прыжка спустился вниз, и сел рядом с лавочкой, уставившись на ворота ремзоны, откуда уже доносились аппетитные запахи. Рыжик даже облизался в предвкушении.
Но надо немного подождать. Он не Мурка, и не мамка Матильда. Это они сейчас топчутся у бытовки, и канючат своим жалобным мяуканьем. Слов нет – им, возможно, достанется больше, чем ему. Но… просить, ждать, когда кто-то вынесет тебе кусок колбасы (из жалости, или чтобы заткнулся) - это не для Рыжика! Всё равно, достанется и ему. Надо только ждать. Желательно - вот здесь, недалеко от миски, куда после обеда люди выносят вкусности для них.
Ах, как тянутся эти минуты! Предвкушая обильную трапезу, Рыжик начал умываться – так и время проходит быстрее, да и отвлекаешься от этого томительного ожидания. Время от времени, он замирал и настораживался: вдруг начинало казаться, что кто-то из людей-человеков крадётся к нему совсем рядом. Но нет – это всего лишь ветер.

И наступает долгожданная минута – люди начинают по одному выходить из бытовки, некоторые идут к кошачьей миске, выгребая в неё остатки своего обеда. Мурка с мамкой Матильдой уже там, но и Рыжик, отставив на время свои предрассудки и принципы, мигом очутился у кормушки.
Сестра и мамка ели спокойно, а Рыжик был настороже. Как же – и не заметишь, как окажешься в лапах этих людей. А люди грубые, пахнут чем-то резким и неприятным, они хватают тебя бесцеремонно, подносят к лицу, и громовым голосом хохочут, давая понять, что ты – слабое ничтожество, а они – властители положения! А главное – неизвестно что от них ожидать: а вдруг возьмут, да и свернут тебе шею? Или проглотят - у них вон какие большие рты!
Но всё же… когда в миске появляются остатки курятины, или колбасы или даже куски мяса, страх перед человеками отступает на второй план. К счастью, ещё не было случая, чтобы их потревожили в это время. Люди сейчас добрые, собираются в курилке, громко разговаривают, смеются, что-то обсуждают. До Рыжика доходили их разговоры, смысла которых он не понимал:
- Моя пятёрку в школе получила. В третий раз подряд! «Всё, - говорит, - я теперь круглая отличница, и до одиннадцатого класса буду только пятёрки получать!». «Подожди, - говорю, - ты только третью неделю в школе, а впереди ещё одиннадцать лет!»…
- А у моего – последний класс. Весной будет ЕГЭ… уже сейчас надо готовится.
Разговоры, разговоры…
- Э-э-э-э-э… у нас одноклассник на выпускном… это ещё в советские времена было… «влетел в историю»! Подрался с одним из параллельного класса. Из-за чего? Да из-за девчонки! Ну, как обычно: «Пойдём выйдем?» «Пойдём!». Подрались, тот упал, да виском об камень! В общем, как в песне «Аттестат в крови»: врачи, милиция! Потом нас всех, как свидетелей для дачи показаний таскали…
- И что с ним было?
- Как что? Получил срок!

Ах это блаженное время – после сытной еды забиться куда-нибудь в укромном месте, и дремать до вечера. Главное – быть там, где людей нет, и не предвидится. Для Рыжика, это таким местом была антресоль в ремзоне. Здесь было пыльно, но зато, можно было спокойно, и не опасаясь, что тебя потревожат человеки, вздремнуть, пока набитый до отказа желудок не переварит своё содержимое.
А попасть туда, можно было двумя путями. Первый – через ворота. Они огромные, но открыты только тогда, когда здесь люди. Второй – через маленький лаз в окне под крышей, где никогда никого не бывает. Но ворота вот они, рядом, а до лаза надо добираться, и путь этот полон трудностей и опасностей! Сначала надо вскарабкаться на крышу пристроя, запрыгнуть одну на балку, торчащую из стены, затем на другую, повыше, а потом на узкий каменный пояс, идущий по периметру всего здания. По нему надо пройти мимо ряда небольших окон, почти до угла ремзоны, и там будет одно окно с выбитым стеклом. Пролезаешь туда, и оказываешься на подкрановой балке, по которой, иногда ходит тележка. О! Это страшная вещь! Рыжик как-то оказался там, когда она двигалась – это «чудо техники» так страшно громыхало, когда двигалось прямо на него, медленно, но с таким тупым остервенением, что Рыжика охватил непонятный ужас, и он буквально вылетел из цеха в тоже окно.
Ну, а дальше, по подкрановой балке надо пройти до края цеха, и там начинаются антресоли. Ох, там и пыльно! Люди эти места не навещают, но когда-то, закидывали сюда ненужный хлам. Здесь полно укромных мест, вот только - везде много пыли. Лишь в самых укромных местах чисто: пыль сюда просто не долетала.
Но Рыжик, почему-то, выбрал близкий путь. Пока люди кучковались в курилке, он решил прошмыгнуть в ремзону через открытые ворота, и по железной лестнице попасть на антресоли. Вот только случилось ужасное: когда Рыжик уже подбежал к лестнице, тх темноты вынырнул человек, и схватил его двумя руками.
- Опа! Попался!
Рыжик прилагал все усилия, но выбраться не удавалось. Руки обхватили его тело так, что как ни крутись – не вырвешься! И он замер, ожидая, что будет. А человек со своей «добычей» вышел в курилку и, грубо гладя его по голове, торжественно объявил:
- Вот он, наш Рыжий!
Человеки в курилке загоготали:
- Поймал, наконец-то?
- Да он совсем дикий! Вон как дрожит!
- Смотри, какая мордочка испуганная!
Рыжик оцепенел от страха. Несколько раз он пытался выкрутиться из человеческих рук, но не тут-то было – они так ловко держали его со всех сторон, что не оставляли ни единого шанса на свободу.
- Ничего, мы его приручим!
Человек сел на лавочку, пристроив свою добычу на колени, и продолжал его гладить. Рыжик напрягся. Он ждал возможности выскользнуть из лап человека. Сердце в груди колотилось, а всю его кошачью душу наполняла злость. Злость не столько на людей, сколько на самого себя: какого рожна он попёрся через ворота?! Ведь хотел же пройти окольным путём!
Время шло, а удобного случая, чтобы сбежать не появлялось. Одна человеческая рука продолжала гладить по голове, а вторая обхватила тело полукольцом. И Рыжик, постепенно затих. Он даже немного успокоился, но не смирился – находиться в человеческих лапах, пахнущих бензином, на его коленях, одетых в промасленные штаны, было очень неприятно.
А Человеки продолжали говорить. И, как понял Рыжик – говорили они именно о нём.
- Вот надо же, как природа устроена! Если котёнка в месячном возрасте не приучить к рукам – он вырастает «диким», в руки не даётся, людей чурается.
- Ну да! Матильда их родила, первое время они были в коробке у бытовки, а потом утащила куда-то на антресоли. Там они и выросли!
- Ну, не знаю… Мурка-то вон, ничего! Даёт себя гладить! Да и которую Пётр Михайлович забрал, тоже нормально! А этот…
Тот, который поймал Рыжика отвечал им:
- Ничего! Сделаем мы из нашего Рыжика ручного! Не будет людей бояться!
Неожиданно появился начальник ремзоны, Пётр Михайлович - плотного телосложения мужик с громовым от природы голосом.
- Что сидим? Обед уже кончился! – прогремел он, и все послушно встали.
Человек, поймавший Рыжика, тоже поднялся, мягко опустили его на землю, и вместе со всеми, поспешил в глубь цеха. Рыжик подождал, пока все уйдут, и засеменил в сторону конторы. Там, под густым кустарником, он выбрал место поукромнее, и притаился.
Сегодня он побывал в лапах человека. Конечно, ничего плохого люди ему не сделали, но перспектива оказаться в их руках ещё раз, его не прельщала. Да – они кормят, но надо быть осторожнее. Всегда держать их в поле зрения, и контролировать дистанцию. Иначе – подучится, как в этот раз. И не надо рисковать: лучше выбрать окольный, но безопасный путь!
Рыжик начал умываться. Он вылизывал лапки, бока, хвостик, чтобы избавиться от того страшного духа, который остался на нём от человека. Несколько раз он останавливался, и прислушивался: ему казалось, что человек крад1тся к нему. Но нет – это всего лишь показалось!
Надо спрятаться понадёжнее. А куда? Конечно же – на антресолях в ремзоне! И Рыжик, умытый и более-менее успокоившийся от той «передряги», в которую попал, пробрался в ремзону по сложному пути – через пристрой, через балки, через каменный пояс, разбитое окно… долго, но зато спокойно!
И вот уже он на антресолях, среди хлама. В укромном месте, куда не только люди не заглядывают, но даже пыль не долетает. Здесь можно окончательно успокоиться, и подремать всласть!

И до конца рабочего дня, никто из людей не видел Рыжика. Он мирно спал свернувшись клубочком. Здесь. На антресолях, было спокойно, хотя не сказать, что тихо – где-то внизу работали люди, и до Рыжика доносились их голоса, и звуки их деятельности: громыхание, звон металла, визг шлифмашины… Но Рыжик умел их игнорировать, и они проходили как фон. Лишь изредка он просыпался – особо громкие звуки всё же отрывали его ото сна. И тогда он открывал глаза, ждал, пока помехи сну прекратятся, и снова засыпал.
А когда проснулся - вокруг была тишина. Ворота ремзоны закрыты, и это означало, что люди-человеки уже разошлись по домам - их рабочий день закончился, они покинули этот мир, в котором жил Рыжик, его сестра Мурка, и их мамка Матильда.
Кстати, где они? Рыжик покинул место своей спячки, выбрался из ремзоны через разбитое окно, и увидел их – они лежали рядышком на асфальте, на стоянке автомобилей. Пусть лежат. Сейчас, когда эта территория свободна от людей, и Рыжик может свободно гулять там, где ему захочется! Ну, может быть, кроме въезда на территорию: там стоит сторожка, в которой люди всегда. Вот и сейчас окно сторожки светится желтоватым светом, и оттуда доносятся человеческие звуки.
Да и ладно. Рыжик спустился вниз, потянулся, сладко зевнув, и медленно побрёл по пустому двору, ничего не опасаясь. Всё! Люди ушли! И до следующего утра их не будет!
А завтра всё будет, как обычно. Главное – чтобы пришла тётка Наталья, и с утра покормила их. От остальных, Рыжик будет держаться подальше. Ещё дальше, чем раньше.
Солнце клонилось к закату, налетел ветер с какой-то непривычной прохладой, и деревья как-то тревожно зашелестели своими листьями. Откуда Рыжику было знать, что наступил сентябрь, и скоро начнётся осень. Первая осень в его жизни.

Рафаэль Басыров
11.09. – 11.10.2020г.








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 13.10.2020 Рафаэль Басыров
Свидетельство о публикации: izba-2020-2918606

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1