Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мои воспоминания


Мои воспоминания.
Мой жизненный путь приближается к концу. Большая его часть пролегла в двадцатом веке и завершается в первых десятках лет двадцать первого века двухтысячной эры. Года промчались как один день, переполненный массой событий, огромным числом исторических, экономических и социальных перемен.
Дорогой мой потомок, если ты хочешь знать, кто были твои предки, когда они жили, как трудились, страдали и умирали, прочти мои записи, при условии, что они тебе интересны. В противном случае, пройди мимо. Это мой отчёт о прожитой жизни, мой анализ моих побед и ошибок, моих радостей и огорчений. Вспоминаю своих предков потому, что я перед ними в вечном долгу. Они дали мне жизнь, они жили полные надежд и желаний, они трудились и для моего блага, и для моих успехов. Они были простыми крестьянами, нет среди них ни богатых, ни очень бедных. Жили в полном согласии с законами и с людьми.
Мой район.
Итак, начинаю свою исповедь. Хочу привязать её к территории к своей малой родине. На юге в сотне километрах от славного Киева расположился Каневский район. Сам Канев знаменит тем, что там находится могила поэта и художника Т.Г. Шевченко, что рядом с городом несёт свои воды главная река страны – Днепр, что живут там обыкновенные труженики.
Лесостепь является главной особенностью района. Во времена Киевской Руси был он неспокойной южной границей, населённой представителями княжеской дружины и нанятыми из Тмутаракани так зваными «люди армии» чири-кисы,то есть черкасами, которые первыми принимали на себя бесчисленные набеги кочующих племён печенегов, хазар, половцев. Район был покрыт славными памятниками прошлого – высокими могилами.
До второй мировой войны зеленели они своими высокими конусами, которых не могла затронуть соха или плуг пахаря, таили своё скифское или казацко-запорожское прошлое. После войны пришла на колхозные поля мощная техника, распахала, разровняла она могилы, закопала в землю все то, что там с помощью рук, лопат и шапок было спрятано.
Моё село.
На юго-восточной окраине района расположилось село Беркозовка. Никто не знает, откуда пришло такое странное название. Особенностью села были холмы и переярки, где белели хатки, крытые соломой. Село было большое, растянулось на четыре километра. Жили там, в основной массе малоземельные труженики. Некого было раскулачивать во время коллективизации.
В центре села высились голубые купола деревянной церкви и крытые железом хоромы попа. По холмам махали крыльями ветряки. На полях, с западной стороны, расположилась панская экономия, а с восточной – графские земли. На них то и трудились местные жители и распахивали бугры и переярки, добывали на них потом политый свой горький хлеб.
Удачливые и настойчивые работали в селе Мартыновке на сахарном заводе, построенном в 1912 году неким Муравьевым. Далеко в соседних сёлах слышно было зовущий к труду его гудок. Работали и на стройках рядом возводимых железных дорог.
После революции село начало изменяться. Поповские хоромы и службы превратились в семилетнюю школу. По ленинскому лозунгу «Земля крестьянам» из земель экономии люди на души получили долгожданную землю и появилась во дворах живность. От тесноты многие жители села уезжали в города, на стройки социализма.
Перед второй мировой войной в селе было около пятисот дворов и чуть больше двух тысяч жителей. А после войны изменился и внешний облик села. По сталинскому плану преобразования природы, колхозные поля позеленели многокилометровыми лесополосами, все свободные земли холмов и переярков покрылись посадками лесов. Ныне эти посадки превратились в густой, дремучий лес. Но теперь некому гулять в этих лесах. После развала СССР умирает село. Уходят люди в города, зарастают земли бурьянами. Сейчас в селе осталось, сосредоточенных в его центре, около двухсот жителей.
Моя бабушка.
В соседнем селе Таганче с давних времён поселились графы отпрыски знаменитых магнатов Потоцких. В центре села высились постройки графских домов и служб, раскинулся обнесённый глубоким рвом роскошный парк, который до сих пор зеленеет. А в доме и службах при советской власти была размещена колония малолетних преступников, после войны – тюрьма для взрослых заключённых.
Для отправления своих служб ревностные католики графы на противоположной к поместью горе построили костёл. Там трудился приехавший из Польши ксёндз. Вот в семье этого ксёндза в шестидесятых годах 19 столетия появилась малолетняя сироточка Одарочка для услужения.
Видно хорошо трудилась безродная сирота, потому что к ее совершеннолетию она стала для ксёндза почти дочерью. Приготовил он для нее приданное, отдал замуж за графского батрака из села Беркозовки, молодого парня Якова, обвенчал их по православному обычаю в сельской церкви и поселил в малой хатке на краю Беркозовки.
Мой дед Пилипенко Яков.
Батрак графа, житель села Беркозовки, мой дед Пилипенко Яков был высоким, стройным, чернявым молодым человеком. Но имел он один очень большой недостаток. Он был беден и почти глухой, не спешили девушки села за него замуж. А глухим он стал в юности. Когда женился его старший брат и взял в своё владение всю принадлежащую семье землю, Яков стал возражать. Но брат, не долго думая, побил парня до полусмерти. Вот и остался он на всю жизнь глухим и без земли.
Молодая семья бедствовала. Уехали они на полесье к помещикам на заработки. Вспоминала бабушка в своих рассказах и дремучие леса, и засеянные рожью и льном панские поля, и тяжесть их работ на этих полях. Помнила внимание и доброжелательность простых людей, таких же бедных, как и они полещуков.
Заработали молодые кое-что, вернулись в село, купили корову и полоску земли, стали строить своё будущее.
Семья деда Якова.
Скоро родился в семье старший сынок Лука. За ним родились Катерина, Мусий и самая младшая Мария. Были и умершие дети, но они, как тогда водилось не в счёт. Старший сын внешне похож на мать, был сероглазым, невысокого роста. Остальные дети все в отца – высокие, чернявые, стройные.
Семью надо было кормить. Трудился отец постоянно, не зная отдыха. Зимой он ткал людские полотна на сделанном своими руками ткацком станке. Летом был бондарем, умелые его руки выполняли заказы на изготовление бочек, бочонков, ушат и прочей деревянной утвари.
Загадка семьи: откуда то появились у моей бабушки Одарки Васильевны талант акушерки и уменье шептанием лечить детей. При отсутствии в царских сёлах больниц её дело оказалось востребованным. С детства помню, как приезжали к нашему двору люди с разных сел на возах или санях, садили на них нашу уже старенькую бабушку и увозили к себе, к роженице или к больному ребёнку. Через два-три дня бабушка возвращалась домой с благодарностью людей и собой довольная. И никогда не брала платы за труд. Довольствовалась тем, что дают: буханкой хлеба, платком или куском домотканого полотна «на рукава».
А дома на крылечке сидели мамы с больными детьми. Брала бабушка детей, заводила в свою спаленку, садила против себя и что то говорила, говорила… Сама при этом зевала бесконечно. И помогала, лечила у детей бешиху, испуг и прочие разные болезни. Уже умирая, в 1936 году, она повторяла: «Я перед Богом и людьми не виновата. У меня не умерли ни одна роженица, ни один ребёнок».
Дети в семье росли. Уже пора женить старшего сына. Как водится, нашла бабушка в соседнем селе Даривке ему невесту, хорошую труженицу Зиньку, Зину. Пристроили к хате вторую половинку и поселилась там молодая семья. Вышла замуж и Катерина за парня имеющего изрядный лоскут земли и пару лошадей, что было большим достоинством.
Мой дядя Мусий.
Мой дядя Мусий родился в 1892 году и был третьим ребёнком в семье, отличался от всех своей красотой и умом. Ещё будучи мальчиком, понравился он таганчанскому ксёндзу, который постоянно помогал семье. Взял ксёндз над ним шефство, помог закончить церковно-приходскую и второклассную школу, дающую право работать учителем, приобщил к чтению книг, позволил пользоваться его обширной библиотекой.
Образование то он получил, но места работать учителем в школах не было. Пришлось работать кучером у управляющего Мартыновским сахарным заводом Тюнтина. Там он жил, женился на кухарке Тюнтина, там родились его дочери Евдокия и Оксана.
Но в 1914 году началась первая мировая война, ушёл он на фронт и сидел там в окопах аж до революции. В 1918 году пришёл Мусий со своей винтовкой с фронта зрелым человеком, убеждённым большевиком. Сразу же был избран председателем ревкома села, приступил к выполнению первых ленинских указов.
Начал с того, что распределил землю экономии по числу душ в семьях, открыл школу в доме попа, организовал ликнеп для неграмотных людей, которых в селе было большинство, сам работал там учителем.
На свободных землях экономии организовал новое село, из желающих на переезд. Строились все шестьдесят семей в двух рядах с большим выгоном для простора. Толокой выкопали большой пруд и два колодца, построили ветряную мельницу. Проблемой была глубина водных пластов, он мечтал построить водокачку. Так родилось новое село – Лизки. Туда переселился и родной брат Мусия Лука.
А старое село продолжало жить бурной жизнью. Открылся детсад майданом называемый, строилась столовая, баня, временный клуб при котором уже работал драмкружок. Моя мать, будучи девушкой, сыграла главную роль в пьесе Карпенко-Карого «Бесталанный», о чем помнила всю жизнь.
Но пришла беда. При разделе земли остались, почему то недовольны несколько семей. Организовались, вооружились и в 1921 году, поздно ночью явились к Мусию, вызвали его и на пороге убили. Хоронило Мусия все село. Убийцы спрятались, жили тайно, перед войной в 1940 году попались на воровстве. Был самосуд, за который никто не был наказан.
Остались трое сирот, в том числе и маленький сын Иван. Молодая советская власть помогла семье построить, вместо падающей, новую хату. Сын закончил техникум, с фронтов Отечественной войны вернулся капитаном артиллеристом, работал метеорологом в городе Жашкове.
Старшая дочь Евдокия (Дунька) умерла от родов во время войны. Её сын Николай 1935 года рождения, рос сиротой, стал военным. Отставным подполковником закончил свой жизненный путь и похоронен в Литве, где в последнее время проходил службу. Его единственный сын Царенко Юрий Николаевич, полковник в отставке, живёт в городе Одессе.
Дочь Оксана была угнана на работу в Германию, вернулась в 1945 году с сыночком Анатолием. Вырос сын, работал в колхозе механизатором, умер в 2015 году. Остался сынок Евгений, продолжатель его дела.
Моя тётя Катерина.
Родилась в 1890 году. Полгода походила в церковно-приходскую школу, научилась писать и читать, что считалось для девушки достаточно. Удачно вышла замуж за зажиточного жителя соседнего села и стала уважаемой хозяйкой, родила мужу двух сыновей и дочь.
Пришла революция, а за ней гражданская война. Через село постоянно перекатывались разные банды, то зелёные, то синие, то петлюровцы, то махновцы. И все заставляли местных жителей перевозить их имущество и людей по указанным маршрутам. В очередной поездке муж проколол через сапог ногу, вернулся домой и умер от заражения крови. Осталась вдова и трое сирот, хозяйничали, как могли.
С 1925 года Катерина работала председателем Копиеватского сельсовета. Но в 1929 году началась коллективизация. Или от несогласия с курсом коллективизации, или испугалась сложности перемен, она оставила работу. Закрыла сельсовет и хату, забрала детей и ночью сбежала из села.
Долго вызывая тревогу близких, она не отзывалась. Работала в Крыму, растила детей. Старшая дочь Фрося вышла замуж за Донского казака. Молодой зять перевёз на свою родину всю семью Катерины. Так они оказались в Ростовской области и на станции Каменоломны все работали железнодорожниками. Дочь, сыновья Кирилл и Павел Скориченки создали свои дружные семьи полу украинцев и полурусских людей, потомки которых там живут и сейчас.
На пенсии Катерина, будучи членом семьи железнодорожников, ежегодно бесплатно приезжала на родину в село Беркозовку, гостила у своей сестры Марии. Встречалась в селе Копиевате со своими бывшими соседями, которых она так внезапно бросила в 1929 году. Умерла Катерина в 1968 году.
Мой дядя Лука.
Он был старшим сыном в семье деда Якова. В 1920 году переселился на хутор Лизки, строил там просторную новую хату вместо маленькой пристройки к хате Мусия. Не достроил. Он оказался в момент убийства брата в своей пристройке и его избили бандиты. Всего год пожил после этого Лука и умер, оставил сиротами пять дочерей, в том числе маленькую Марию в колыске.
Бедствовала вдова Зинька со своими детками, тяжко работала, достраивала свой дом. Старшая дочь София, 1909 года рождения, вскоре вышла замуж за жителя села Павловки. Там у неё родились четверо детей. Двое из них, Александр и Анатолий, переехали на жительство в село Морозовка Барышевского района, работали на местной птицефабрике. Дочь Галина окончила Киевский техникум связи и с мужем связистом уехала на работу в Сибирь. Там живёт и сейчас.
Родившаяся в 1912 году дочь Луки Ганна вышла замуж за колхозного кладовщика Андрея, который погиб на войне. Единственный сын Василий – лётчик военной авиации, старший лейтенант вместе с женой и маленьким сыном погибли в автокатастрофе.
У дочери Елизаветы родилась единственная дочка Татьяна. Вышла она замуж за офицера. Сейчас они на пенсии, живут в Черкассах. У них две дочери – Галина живёт в США, а Людмила в Москве.
У дочери Марии было трое детей. Старший сын Валентин моряк, капитан второго ранга, служил в Севастополе, умер там и похоронен. Второй сын Иван погиб в селе Лизки по причине пьянства. Дочь Люба живёт в селе Вергуны, под Черкассами.
Моя мать Мария.
Моя мать была младшим ребёнком в семье деда Якова, родилась в 1902 году. Её беды начались с того времени, когда умер в 1911 году её отец Яков. Мать Одарка вскоре вышла замуж за вдовца, имеющего четырех взрослых дочерей и сына. Места малолетке Марии в семье не было. Осталась она одна в старом доме в семье Луки, нянчила там его детей.
Накануне первой мировой войны вместе с графом, друг семьи, ксёндз уезжали в Польшу. Он хотел увезти с собой и Марию, но мать Одарка не согласилась. Ксёндз оставил Одарке многое из своего имущества: столы, лавы, стулья. Мусию подарил свою библиотеку, целый сундук классиков русской, украинской и зарубежной литературы. Там были двухтомная энциклопедия и изданный в 1914 году Кобзарь Шевченко, который хранится у нас до сих пор.
Когда Мария подросла, мать её в 1916 году отдала в наймы к попу Ожеговскому. Насмотрелась Мария на то, как поедали поповские свиньи, принесённые в церковь панихиды, как объедалась семья попа салом во время постов, как принуждал поп трудиться жителей на его полях, как отбирал у людей последние копейки.
Она очень уставала. Надо было работать со скотом, трудиться на полях и огородах, убирать в доме. Выручил Марию из поповского рабства, приехавший из фронта Мусий, забрал её к себе. Когда дочери новой семьи матери Одарки вышли замуж, освободилось место и для Марии. Перешла она жить к родной матери, познакомилась с пасынком Иваном, подружились с ним на всю жизнь. Стал он крестным отцом её детей. И как многие погиб на войне.
А в селе под руководством ревкома шли большие перемены. Мария, которая ни дня не училась в школе, начала посещать ликнеп. А дальше под руководством Мусия быстро стала вполне грамотной, участвовала в работе драмкружка, выступала в его концертах. В 1922 году вышла замуж за Михаила Дмитриевича Тысяченко.
Семья деда Дмитрия Тысяченко.
Тысяченко Дмитрий был хорошим столяром, сделанные его руками окна, двери и другие детали домов пользовались большим спросом. Строил дома не только в своём селе, но и в соседних сёлах, будучи умелым строителем.
Имел дед крутой характер, не терпел возражений, строго наказывал детей за непослушание. А тут ещё постоянные магарычи в конец испортили деда. Разлеталась семья с глаз долой, когда возвращался он с работы, изрядно выпивши. И это случалось нередко.
Поэтому подросший старший сын Иосиф ушёл примаком в чужую семью. Но там ему было плохо. Уже имея двух детей, он ушёл из дома, уехал, сгинул без следа. Долго оплакивала его мать Секлета, ставила в церкви поминальные свечи, носила панихиды. Дети его вырастали сиротами под опекой моего отца Михаила.
Старшая дочь Елена вскоре вышла замуж за сельского парня умевшего шить и чинить обувь, и тем они жили.
А младший Петр постоянно жил в семье моего отца, аж до службы в армии. После армии он остался работать в чека, затем в органах НКВД. Разъезжая по служебным командировкам, он искал своего пропавшего отца и случайно нашёл его в Крыму, в городе Джанкой. Отец там женился и работал на железной дороге все свои двадцать пять лет пропажи.
Петр продолжал работать в органах НКВД. Уйдя на пенсию, он поселился на Донбассе в городе Горловке. Умер в 1984 году. Там по адресу (Горловка, 19, улица Пожарского 97) возможно живёт его сын Тысяченко Владимир Петрович или его потомки. Переживают они наши бурные часы АТО и никому не нужной злополучной гибридной войны.
Подобно опыту старшего брата, следующий сын деда Дмитрия Афанасий, в своих штанах из домотканого полотна ушёл на заработки на юг страны. Работал в городе Мелитополе на спиртовом заводе. Начал он с должности разнорабочего и закончил главным механиком завода. Способствовал этому его очевидный талант. До революции, паном будучи, часто приезжал домой, привозил гостинцы. Однажды привёз он граммофон с большой розовой трубой и с пластинками, чем удивил всех в селе.
От революции вернулся Афанасий в 1918 году в своё село, чудом приехал на собственном мотоцикле, женился. В том же 1918 году умирает от руки, случайно отмахнувшегося Афанасия, порядком выпивший, разбушевавшийся дед Дмитрий. Вскоре умер в 1920 году от туберкулёза сам Афанасий. От туберкулёза умерли следующие за Афанасием дочери деда. Из большой семьи остались бабушка Секлета, и с моим отцом Михаилом жили вдвоём в пустой ветхой хате.
Мой отец Михаил.
Родился Михаил в 1899 году и был последним ребёнком в большой семье. Учился в церковно-приходской школе. С детства стремился он заняться какой-нибудь работой, хотел строгать, пилить, строить. У проезжающих через село портных купил сломанную швейную машинку «Зингер», разобрал её, вручную выточил недостающие детали и отремонтировал. Работающей эта машинка является в настоящее время. Распорол он свой костюмчик, сделал по деталям выкройки и начал шить всякую одежду себе и соседям. Вот за этого парня осенью 1922 года вышла замуж моя мать Мария.
Мать Секлета жила с молодыми, старая женщина занималась тем, что латала, штопала изношенную одежду семьи, помогала по дому. Латки у неё получались, мастерски сделаны, если ей не нравилась выполненная работа, она переделывала, перештопывала заново.
В НЭПовские времена мой отец решил заняться кузнечным делом. Построил он во дворе кузню, обеспечил её всем необходимым, стал получать заказы на изготовление и ремонт всякой мелкой сельскохозяйственной техники. Скоро он прославился и на окружающие села. Шли заказы, появились заработки, возникло желание вместо старенькой отцовской хаты построить новый дом с деревянными полами. Все заработанные средства он использовал на закупку материалов для нового дома.
Но пришла весна рокового 1929 года. Возле кузни толпились заказчики. Все желали как можно лучше и быстрее подготовиться к весеннему севу, изготовить или отремонтировать недостающую технику. Безостановочно бегал от горна к наковальне мой простуженный отец. Добегался до того, что заказчики занесли его в дом, упавшего без сознания возле наковальни.
Температура его тела была чрезвычайно высокой, вызванный из Таганчи фельдшер ничем не мог помочь. Так без сознания, на пятый день болезни, мой отец в свои 29 лет умер. Остались сиротами шести летний мой старший брат, я двух летняя и беременная моя мать, безостановочно льющая горькие слезы. Через неделю умерла мать Михаила Секлета, тихо ушла за сыном.
Пришла на выручку моя бабушка Одарка, раньше похоронившая своего второго мужа, стала надёжной опорой в бедствующей семье. Вскоре пришла коллективизация, и мать сдала в организованный колхоз коня и отцовскую кузню. Осенью у матери родился сын, названный в честь отца Михаилом. Недолго жил маленький Миша. Зимой 1930 года нагрянула эпидемия кори, мы старшие выжили, он в горе рождённый умер.
Осенью 1929 года возвратился с военной службы двоюродный брат моего покойного отца и стал моим отчимом.
Мой отчим.
В селе Ключники жила вдовствующая сестра бабушки Секлеты со своим единственным сыном Степаном Трофимовичем 1905 года рождения. Чтобы сын не мешал матери второй раз выйти замуж, отдала она своего семнадцатилетнего сына в примаки. Вскоре он был призван в армию на три года, а его жена нашла себе другого мужа. Хорошо на Кавказе служил сельский парень, вернулся из армии сержантом, командиром орудийного расчёта.
Увидел Степан бедственное положение семьи его двоюродного брата и стал надёжным мужем моей матери и вторым отцом его детей, в том числе не рождённого сироты. Начал с того, что спланировал постройку нового дома, продолжал собирать средства и материалы.
В 1932 году таки построил новый дом, один из лучших в селе. Правда, не хватило средств на деревянные полы, о чем мечтал мой родной отец. Полы были глиняные, как у всех односельчан.
Работал отчим на Мартыновском сахарном заводе в кузнице медником, в сезон сахароварения грузчиком. Ежедневно, при любой погоде он ходил восемь километров на восьми часовую смену и обратно домой. Всякий прогул или опоздание на работу грозило тюремным заключением, таким был суровый сталинский закон.
Мечтал он приобрести велосипед. Но велосипед стоил 400 рублей, а месячный заработок его составлял всего 120 рублей. Расходы семьи были огромными. Чего стоили годовые продовольственные налоги: 70 кг мяса, при наличии коровы 150 литров молока, 200 штук яиц и т.д. Можно платить натурой или деньгами. Где же было взять натурой 70 кг мяса, если в год семья могла вырастить только одного поросёнка, мясом и салом которого надо было кормить семью целый год. Вот и платили налоги деньгами. Так и остался отчим без велосипеда.
Мать все время работала в колхозе, была в числе ударниц, честно нарабатывала за год 120-130 трудодней, за которые осенью после уборки урожая в лучшем случае платили по 2 кг зерна за трудодень и ни копейки денег. Где же там было кормить свиней, когда полученного зерна едва ли хватало для хлеба.
Отчим помог семье пережить голодовку 1933 года. Получал он на заводе тогда ежедневно полтора килограммовый кирпичик хлеба, голодный нёс его домой, не отломив ни кусочка. Дома делил ровно на пять частей, по числу членов в семье.
Баловал он нас, детей. Получив зарплату всякий раз, приносил гостинчики, то карамельки подушечки, то халвы граммов сто, то баночку рыбных консервов. Очень гордился тем, что мы хорошо учились в школе, ставили его в пример для родных отцов. И ничем никогда он нас не обидел.
Чувствовал отчим приближение войны, часто повторял: «Мне жить, пока нет войны». Ушёл он на войну в конце июня 1941 года, где и пропал без вести. Оставил он нам прекрасные воспоминания и светлую память.
Заключение.
Дорогой потомок, ты заметил, что я как могла, старалась осветить жизнь наших предков, и мало слов посвятила современникам. Передаю перо, продолжай мою работу. Цени, уважай своих близких, помни, что теперь их становится все меньше и меньше. Многодетных семей нет.
Посвящаю мой скромный труд памяти моему любимому внученьку Лежневу Владимиру Геннадиевичу. Он полностью повторил судьбу моего покойного отца, его прадеда Михаила. Как и прадед, он был талантливый во всех делах умелец, трудолюбивый, работал всю жизнь, не зная отдыха.
Прадед собирался построить дом, не успел. Внук в любимом Харькове, в чудесном районе Холодной горы, рядом со знаменитым лесопарком своими руками, самостоятельно выполняя все виды строительных работ, построил двухэтажный дом с мансардой.
Как и прадед внук умер до последних дней работая, как и прадед без медицинской помощи, на пятый день. Как и прадед, он оставил трое сирот. Всего 29 лет прожил прадед, жизнь внука была длиннее всего лишь на 12 лет.
Милый Вовочка! 5 ноября 2018 года был твой сороковой поминальный день. Вечная наша тебе память, дорогой, незабвенный внук.
12 ноября 2018 года.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 13.10.2020 Галина Михайловна Майстренко
Свидетельство о публикации: izba-2020-2918488

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


















1