Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 17. Опасная вылазка


Глава 17. Опасная вылазка
Сидорчук на швейной машинке прострачивал карманы, отороченные бархатом. Вся бытовая комната была завалена шапками, бушлатами, нашивками, значками и аксельбантами.
Я поставил на тюк с тряпьём четыре котелка с кашей. Золотов принёс ещё шесть посудин. Опустив их на пол, достал спрятанный за пазухой хлеб.
– Пора сделать перерыв, – выдохнул он.
– Ого! Откуда такая роскошь? – удивился Сидорчук.
– Ребров кашу, что мы ему принесли, заставил выкинуть, – подавленно объяснил я.
– Нифига себе! – выкрикнул Женя.
– Делайте, как он сказал, – приказал злобно Золотов. – И без лишних вопросов. Потом ещё спасибо скажете.
– Кому, тебе? Да ты заодно с Ребровым! – возмутился я.
– Думай что говоришь, – отрезал старший сержант. – Я не собираюсь перед тобой отчитываться, бегом ешьте и выполняйте приказание.
Выбора, похоже что, не было. Приходилось терпеть и молиться, чтобы хотя бы изредка на командующих нисходило прозрение. Как например, сейчас, когда намечалась опасная вылазка:
– Рифкат зажал два пузыря водки, – объяснял Золотов, когда с кашей было покончено и мы, оставив Сидорчука, направлялись к выходу из казармы.
– Это тот, что в санчати всех строит?
– Да. Приструнить его надо. Сейчас шастать одному боязно, да и запрещено. Пойдём вдвоём. Если остановит патруль или офицер какой, скажу, что ты заболел, а я тебя сопровождаю в медсанчасть.
– А если по нам откроют огонь?
Золотов остановился. Задумался.
– Ребров говорил, по ночам стреляют в полку, да ты и сам об этом не раз предупреждал, – продолжал с волнением я.
– Не хочешь, не иди. Тоже мне, мамин сынок.
Обидное выражение задело меня, лишив былой осторожности. Я поплёлся за Золотовым в подавленном состоянии.
Солнце замерло у кромки горизонта, золотя величавые горы. В темнеющем пространстве неба плыли жёлто-оранжевые облака. Меж них скользили солнечные лучи. Лёгкий ветерок выдворил на прогулку первые опавшие листья. Слышались лай собак и окрики караульных. Возле курилки зашелестел кустарник. Он привлёк моё внимание.
– Ты чего? – спросил меня Золотов.
– Да, так, страшно стало.
– Ну, ты даёшь…
В ту же секунду воздух пропорола автоматная очередь, за ней послышалась другая, но не со стороны гор, а с заставы. Сергей пригнулся, а я прижался к чуть тёплому камню и обхватил руками голову – как показывали на учениях. Затаился…
– Не бойся, сейчас утихнет.
– Да ты сдурел! Ты куда меня втянул?
– Помолчи.
Наступили минуты многозначительного молчания, той сумрачной кратковременной тишины, которая предваряет ночь. Я чувствовал, как стучит моё сердце и, несмотря на прохладу, обливался горячим потом.
– Пойдём, – Сергей толкнул меня в бок и, пригнувшись, повёл по дороге мимо казарм к одноэтажному строению. Оно находилось на самой крайней точке возвышенности рядом с вертолётной площадкой. Её мы видели на утренней пробежке.
Странное чувство подавленности и тревоги охватило меня. Всё шуршало, скрипело и ухало, особенно со стороны гор. Я постоянно оглядывался.
– Не вертись, Луков. Не хочу, чтоб тебя ненароком подстрелили.
– Под – стре – лили…?
– Чеченцы стреляют во всех без разбору, особенно в таких, как ты.
В нерешительности я остановился. У меня не получалось сделать и шагу. Золотов попытался грубо толкнуть в спину, но я увернулся и побежал.
– Куда?! Назад! – приказал старший сержант.
Но я бежал всё быстрее. Хотелось перемахнуть через забор, забраться в лесные дебри, потеряться среди местных жителей. Найти их одежду, научиться по-чеченски говорить. Тупо стать «чехом», потому что своим русским я оказался не нужен.
Донёсся короткий сигнал клаксона. Шофер вёл машину на меня и Сергея, ослепляя лучами фар. Отбежав в сторону, я укрылся за железной коробкой с песком, над которой возвышался красный противопожарный щит.
Мимо нас промчалась машина с открытым верхом. Забуксовав на подъеме, она остановилась.
– Чего сидим? Давайте толкайте! – угрожающим тоном потребовал водитель, высунувшись из боковой двери.
Бойцы упёрлись в задний борт и, раскачивая машину, принялись сдвигать её с места.
– Ну, чего там? – из машины выпрыгнул тот самый прапорщик, который чуть не убил нас за тушёнку. И хотя он был невысок и узок в плечах, он обладал силой, способной подчинить кого угодно.
– Нам нужно поскорей скинуть груз. Пацанов со склада нельзя оставлять одних, – пояснил водителю прапорщик. – Эта рота, пока тут возимся, меня по миру пустит.
Водитель, пожав плечами, возразил:
– На самом деле мы берём в тысячу раз больше, чем они успевают там съесть. И всё ради дешёвой осетинской водки.
– Разговорчики! Только в газетах пишут, что военные в Чечне купаются в золоте. Надоели эти басни, тошнит. Впрочем, я хочу сказку сделать былью. Так сказать, привести к единому знаменателю домыслы и реальность.
Моё отвращение к прапорщику усиливалось. В голову лезли недобрые мысли, и если бы не присутствие Золотова, наверняка «наломал бы дров».
Когда машина недовольно затарахтела и поползла вверх, подоспел Золотов.
– Давай за ней! – крикнул он.
Мы бежали, словно загнанные звери, спотыкаясь и падая. Секунды складывались в минуты, минут становилось всё больше. Давно в темноте улизнула дорога и с ней остатки цивилизации. Корявые сучья лезли в лицо, хватали за рукава и рвали брюки. С жирным, плотоядным урчанием присасывалась к подошвам разбухшая земля за полуразрушенной насосной станцией. За ней возвышался забор с черным провалом, заколоченным досками. Здесь машина и остановилась.
– Смотри, разгружаются, гады, – шепнул Сергей.
Мы залегли за цистерной примерно в двухстах метрах от забора. Наблюдая за беспокойными фигурами, Золотов поделился своими соображениями:
– Сейчас им начнут переправлять водку. Считай, сколько возьмут.
– Один, два, три ящика…
Четвёртый ящик развалился в руках грузчиков.
– Вы чего делаете! Бракоделы недоделанные… Ладно, пёс с ним, сбагрим уцелевшие бутыли в хозроту. Им всё равно больше десяти пузырей давать не стоит, – проворчал прапор.
– Вот жук! – вспыхнул Золотов, – пацаны с нашей роты давно просекли, что прапорщик с нами делится не в полном объёме.
В этот момент вспыхнули фары машины. Они осветили цистерну, заставив нас вжаться в раскисшую от влаги землю, покрытую пустыми гильзами и обрывками окровавленных бинтов.
– Так, выходим по одному! – прогремел грозный голос со стороны забора.
– Не шевелись, – запротестовал Золотов.
– Я говорю – выходим! На счёт «десять» буду стрелять, – предупредил строго Буданов.
По цистерне ударила короткая автоматная очередь. От испуга я с криком отпрянул назад. Старший сержант схватил меня за руку. Подмял под себя, приговаривая:
– Дурья башка, тебе что – жить надоело?
Очередная очередь срикошетила в мой ботинок. Я заголосил, вырвался из мёртвой сержантской хватки и побежал. Грудная клетка, казалось, разрывается от боли. Я рывком расстегнул рубашку, чувствуя приступ удушья. Пуговицы посыпались на размокший суглинок. Пули визжали совсем рядом. Казалось, достаточно протянуть руку и поймаешь одну из них, как светлячка. Мимо меня проносилась смерть, заключённая в несколько грамм металла. Но не это было самое страшное, а то, что шла война со своими.
Испуганные птицы выпорхнули из кустов и скрылись в темноте. Споткнувшись, я упал и пополз к насосной станции. «Живым не дамся!» – пульсировало в голове. Открыв дверь станции, я буквально ввалился внутрь. Отдышавшись, плеснул в лицо холодной воды. Форма жгла обессиленное тело. Кровь гудела в висках. Я огляделся. Сквозь раму окна проникал лунный свет, проявляя затопленные вентиля и край ржавой ёмкости. Лунная рябь покрывала поверхность, делая отражение луны похожим на подводного обитателя, готового в любую минуту устроить облаву. И тишина, и шуршание травы, которая нашла себе место прямо на стене и загадочное небо – всё говорило о том, что обо мне позабыли. Я погрузил лицо в воду, чувствуя небывалое облегчение.
Рядом послышалось тяжёлое дыхание. «Золотов!». Он упал в воду, некоторое время приходил в себя, всматриваясь в темноту.
– Луков, отзовись!
– Да здесь, здесь я.
– Ты как, не ранен? – спросил он, озираясь в полумраке.
– Всё нормально, а ты?
Старший сержант скривился, потирая бок:
– Задело немного.
– Сволочи!
– Тебе не следовало убегать, а мне нельзя было тащить тебя за машиной Буданова и просвещать в тёмные дела РМО.
– Он не имел права стрелять, – вскипел я, сжимая исцарапанные грязные кулаки. – Его следует за это отправить в дисбат.
– Возможно, но только если мы придумаем правдивое объяснение тому, каким образом здесь оказались.
– Не знаю… Может, сказать, что это мы разгружали машину под угрозой жестокой расправы? Нам пришлось подчиниться и всё такое…
– Не пойдёт… Ты забыл про тех, кто реально занимался разгрузкой?
– Так! А ну выходите, ворюги! – крикнул кто-то из темноты.
– Вот и помощь пришла. Крепись, Миша.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 11.10.2020 Максим Жуков
Свидетельство о публикации: izba-2020-2916950

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1