Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Дьявольские игры


Дьявольские игры
Я потянулся и схватил брата за тонкие бёдра, подтягивая вверх. Братец обернул ноги вокруг моей талии и накинулся своим ртом на мой, хватая руками затылок и пытаясь притянуть меня поближе. Его пальцы намертво вцепились мне в волосы. В этом поцелуе не было ничего нежного, ничего из этого абсолютно не было романтичным. Нет, этот поцелуй был полон отчаяния – в том, как лихорадочно двигались его губы, было что-то почти, нахрен, первобытное. Это было влажно и небрежно; наши языки слились воедино, из-за силы поцелуя наши зубы натыкались друг на друга, но никто из нас не считал это, блять, некрасивым. Сейчас это было правильным. Это не было нежно и чувственно – это была та потребность, которую мы сейчас ощущали. Это было всепоглощающе, нами завладела грёбаная похоть «мне-мало-тебя», просто взывая об освобождении.

Я вонзил его в дверь спальни, сила удара заставила дверь качнуться и издать звенящий звук. Я толкнул своё тело в него, и брательник застонал, так как мой член вжался в его стояк. Я был таким грёбано твёрдым, мой член набух и пульсировал, отчаянно прося внимания. Я мог чувствовать тепло Исмаэля через тонкий материал его шорт, и это сводило меня с ума. Так близко к тому, где я так отчаянно хотел быть, но всё ещё с барьером между этой задницей и мной.

- Валера, - застонал брательник напротив моего рта, когда я вжал в него свои бёдра, потирая напротив его члена.

Пряжка от ремня на моих штанах скользнула по его стальному члену, и братик захныкал, руками ещё сильнее вцепившись в мои волосы и потянув их. Я вздрогнул, потому что это было чертовски больно, но не сказал ни единого грёбаного слова, потому что боль, казалось, ещё больше заводила меня. Ощущение его рук, что так яростно атаковали меня, заставляло бурлиться мою кровь, посылая её прямо к моему члену.

Может быть, я был мазохистом и, вероятно, неправильно кончать от боли, кто, блять, его знает, но по какой-то причине, это только побуждало и заставляло меня хотеть ещё больше. Я хотел поглотить его, взять его прямо здесь и просто овладеть им. Я не хотел сделать это потому, что имел на это право, совсем нет. Мой брат был сильный и независимый, становясь таким изо дня в день, и мог прочно стоять на своих грёбаных ногах.

Нет, я не хотел владеть им таким путём. Я любил его силу, его способность идти со мной нога в ногу, когда это было нужно ему. Я хотел взять это тело и дать ему наслаждение, удовлетворить каждый его дюйм. Я хотел захватить его, потому что нуждался в нём. Я нуждался в нём, как в воздухе. Я нуждался в нём больше, чем в еде или воде. Я нуждался в нём так сильно, что, если мне не удастся сорвать с него эту проклятую одежду и вонзиться в эту тугую, дьявольскую задницу сию же минуту, то у меня было ощущение, что я, блять, умру.

- Блять, - задыхаясь, сказал я, отстраняясь от его рта и делая глубокий вдох. Я вонзил свои бёдра в него, и брат громко застонал, откидывая голову назад и сильно ударяясь об дверь. Меня на миг пронзила паника, я надеялся, что с ним, блять, всё хорошо и у него не будет проклятого сотрясения мозга, но всё улеглось, когда я увидел, что он поднял голову и посмотрел на меня.

Его глаза потемнели, в них плескалась чистая, примитивная похоть, а сила его взгляда просто ошеломила меня. Братишка втянул свою нижнюю губу в рот и прикусил её, заставив меня застонать и снова вонзиться в него. Прижимаясь своей эрекцией к выпуклости в моих штанах, он задвигал бёдрами – и полная картина происходящего ошеломила меня. В этот момент стало ясно, что брат нуждается во мне так же сильно, как и я в нём. Из его пор просто сочилось отчаяние, его тело, блять, звало меня. Я мог слышать, как оно кричало, чтобы ему преклонились и удовлетворили, и я жаждал быть тем, кто сделает это.

Я страстно желал его.

- Валерка, - задыхался братец, притягивая меня ближе. Я зарылся лицом в его шею и начал прикусывать и лизать кожу. Его вкус был такой же сладкий, как и его запах, комбинация грёбаной клубники, мёда и сахара. – Ты нужен мне, Валера.

Я застонал от его слов, желание ринулось сквозь меня, заставляя мою кожу гореть в огне от страсти к нему. Я оторвался от его шеи, прижался к губам и крепко обхватил руками, отходя от дверей на трясущихся ногах. Я был полостью трезвый, и братик был, пиздец, каким лёгким, но мои грёбаные колени подкашивались от слабости.

Спотыкаясь, я добрёл до кровати, стараясь быть осторожным, чтобы не упасть или, на хрен, не уронить его, и положил поперёк кровати. Руками братец схватился за низ моей рубашки, зажимая её в кулаках и поднимая вверх. Я отодвинулся, чтобы он мог снять её с меня. Исмаэль бросил рубашку через всю комнату и приник своими губами к моей груди, пробежался язычком по татуировке над моим сердцем. Время лечит все раны. Я не был уверен, действительно ли время или это был мой Исми, но что-то излечило меня. Что-то заставило меня чувствовать себя целостным опять.

Я провёл руками по его волосам, вцепился в его рубашку, и Исмаэль поднял руки в воздух, чтобы я мог снять это с него. Я отбросил рубашку, забираясь на кровать и нависая над Исми. Мои губы опустились на его грудь, и братец снова схватился за мои волосы, когда я ласкал языком соски. Они затвердели от моих прикосновений, и Исмаэль, заёрзав, слегка простонал.

Я нежно прикусил один сосок, захватывая его между зубами, и сильно всосал его. Братишка закричал, его руки пробежались вниз по моей спине. У него не было длинных ногтей, так что поцарапать он меня не мог, но его прикосновения были жёсткими, брательник сильно захватывал мою кожу. Он передвинул руки и начал расстёгивать мои штаны, возясь с пряжкой.

– Я не могу ждать, Валерка, - задыхаясь, сказал брат. – Ты нужен мне прямо сейчас.

Я застонал и оторвался от соска, глядя на Исмаэля. У него на лице всё ещё было выражение сильной срасти, а глаза буквально, блять, умоляли взять его. Я кивнул, желание к нему прокатилось через меня. Моё дыхание уже стало тяжёлое от ожидания, тело покрылось гусиной кожей. Я сел и быстро стянул его шорты, снимая с него и остальную одежду. Встав на ноги, я сбросил свои штаны, смотря на его обнажённое тело. Брат был так грёбано красив, так чертовски идеален для меня.

Больше я времени не терял. Забравшись назад на кровать, я передвинул Исми к центру, хватая его за ноги и закидывая себе на плечи. Я взял свой член и, подтянувшись вверх, вонзился в него одним движением, наполняя его. Братик закричал и откинул голову назад, закатывая глаза. Я застонал, когда его тепло окутало, а задница туго охватила меня.

- Чёрт, Исми, - зашипел я, эта позиция позволяла войти в него настолько глубоко, насколько это было возможно в пределах грёбаных человеческих сил. Я остановился, чтобы вернуть себе контроль, не желая от перевозбуждения облажаться и кончить преждевременно. Я бы никогда не простил себе, если бы испортил момент, сделав такое дерьмо.

Я почти полностью вышел из него, головка моего члена остановилась у его входа, чтобы снова погрузится в него. Я медленно сделал пару движений, позволяя его телу привыкнуть к моему размеру, перед тем, как увеличить скорость. Я начал вонзаться в него, от соприкосновений наших тел раздавились громкие хлопки, его член сочился смазкой, она покрывала весь ствол и катилась к яйцам. Братишка ещё сильнее ухватился за меня и закричал, из его горла вырывались всхлипы и хриплое рычание. Я никогда прежде не слышал, чтобы он издавал такие первобытные звуки, но это заводило меня ещё больше.

- Тебе нравится это дерьмо, тигрёнок? Тебе хорошо? – спросил я, опуская голову вниз и быстро прижимаясь к его губам. Я схватил его нижнюю губу своими зубами и нежно прикусил её. Братец застонал и неистово закивал головой. – Скажи мне, малыш. Скажи мне, что ты ощущаешь?

- О, это так хорошо, - задыхаясь, сказал братик. – С тобой всегда хорошо, Валера.

Я замычал в ответ и ещё больше увеличил скорость. Я начал трахать его жёстко, врезаясь с такой мощью, на которую был только способен, яростно толкаясь в его таз своим. Исмаэль сильнее уцепился за меня, издавая громкие звуки.

– Проклятье, ты такой тугой, - зарычал я, заполняя его ещё глубже. Я опустил голову и начал целовать Исми вдоль линии подбородка, лаская языком мочку его ушка. – Мой красивый братик. Люблю трахать моего брата. Иисусе, и такая красивая грёбаная задница. Нет никого лучше тебя. Я имею в виду именно это дерьмо, лапа.

Я прикусил мочку его ушка, и брат закричал моё имя, которое вылетело из его горла в хриплом крике экстаза.

– Боже, я люблю тебя, - страстно сказал Исмаэль. Я зарычал, эти три слова бросили меня в дрожь. Он действительно, блять, любил меня. Я мог слышать это в его голосе и чувствовать в его теле. Преданность Исми мне была потрясающая и всепоглощающая. Я замедлил движения и, схватив его ноги, убрал их с моих плеч.

- Стань, пожалуйста, на колени и руки, малыш, - сказал я, выходя из него. Исми захныкал из-за потери контакта, но повернулся так, как я предложил, становясь на руки и колени. Я провёл рукой по округлостям его попки и изгибам спины, ощущая лёгкий налёт пота, который собрался на его коже, и пару раз погладил себя. Я направил свой член в него и быстро толкнулся внутрь, заставляя Исмаэля прогнуть спину и закричать.

Я двигался в нём размеренными толчками, опуская руку, чтобы погладить его член. Брат начал извиваться под моими прикосновениями и силой моих толчков, его дыхание стало поверхностным, а крики ещё более громкими. По звукам, которые вылетали из его горла, и заднице, которая напряглась вокруг меня, я мог сказать, что Исми был близок. Я зажал его член между пальцами, и братик громко закричал, его руки обессилили, когда тело начало сотрясать в конвульсиях, и Исмаэль достиг оргазма. Исми уткнулся лицом в подушку и гортанно закричал, когда я продолжал играть с его членом и шарами, проводя его через волны удовольствия.

После того, как его оргазм утих, я убрал свою руку, удерживая Исмаэля за бёдра. Он продолжал держать голову на подушке, тяжело дыша, его тело дрожало и покрылось гусиной кожей.

- Хочешь сыграть в игру, Исмаэль? – мягко спросил я, наклоняясь и оставляя поцелуи на его спине, вдоль позвоночника. Братец что-то невнятно пробормотал в ответ, кивая головой. – Давай сыграем в тишину. Посмотрим, как долго ты сможешь оставаться тихим.

Исмаэль поднял голову, чтобы посмотреть на меня, его взгляд был удивлённым. Мы никогда не играли в постели, потому что это дерьмо не было для него игрой. Я любил его и был серьёзен с ним, но в этот момент я хотел дико завести его и знал, что игра в тишину сможет это сделать. Я ухмыльнулся от любопытного выражения лица Исми, и маленькая улыбка украсила его губы.

- Ладно, - пробормотал брат. - Что я получу, если выиграю?

Я засмеялся, пожимая плечами.

– Если ты сумеешь сделать так, чтобы не издать ни одного звука, то мы сегодня будем делать всё, что ты захочешь. Я имею в виду «любую-грёбаную-вещь».

Его глаза слегка расширились от шока, и он кивнул, смущённо улыбаясь.

– Тогда, ладно, - сказал Исмаэль.

Я взглянул вниз, довольный, что он согласился поиграть со мной, и крепко ухватил его за бёдра. Ускорившись, я снова начал его сильно трахать, буквально пронзая его. Исми сжал челюсти и закрыл глаза, ложась головой вниз на кровать. Я мог сказать, что он уже борется изо всех сил, чтобы оставаться тихим, и усмехнулся, зная, что скоро станет ещё интереснее.

Я наклонился к нему, неистово входя в него, в то время как начал свой грязный разговор, просто выплёскивая всё, что приходило мне на ум. Я говорил ему, каким грёбано тугим он был, как великолепно его задница обхватывала мой член. Я говорил ему, каким он был сладким на вкус, и как сильно я любил пробовать его член. Я говорил ему, какой он красивый и как чудесно он выглядел, когда брал меня в свой ротик. Я говорил ему, какое у него было красивое грёбаное тело, от мягкости его кожи до округлости его попки и подростковых изгибов бёдер. Я сказал ему, что никогда не перестану хотеть, блять, трахать его, что моя жизнь будет заключаться в том, чтобы приносить удовольствие его телу.

Я пробежался рукой по светлым волосам Исми, запуская в них свои пальцы, и нежно подтягивая его голову вверх, чтобы братец посмотрел на меня. Братишка тяжело дышал, отчаянно стараясь быть тихим, но я мог чувствовать, как дрожит его тело от этой борьбы. Я отпустил его волосы и снова опустил руку вниз, начиная стимулировать его член, в то время как продолжал вонзаться в него. Я мог чувствовать, как напряглось его тело, я уже был на грани и чувствовал, как приближается мой оргазм. Напряжение всё нарастало, и я едва мог его удержать, тепло начало распространяться по моему телу.

Я ощутил покалывания в позвоночнике и начал прокручивать пальцами его яйца, желая, чтобы братик кончил прежде, чем это сделаю я. Брат сильно сжал челюсти и отчаянно пытался бороться с желанием закричать. Но не мог не закричать для меня. Потому что была одна вещь, в которой я нуждался даже больше, чем в самом чёртовом физическом контакте – это слышать, как Исмаэль, наконец, потеряет контроль над собой. Он всегда был таким совершенным и сдержанным, даже во время секса, и я нуждался в том, чтобы брательник хоть один раз полностью раскрепостился.

Я чувствовал, как надвигается мой оргазм, неистово проносясь сквозь меня. Я зарычал и попытался бороться, не желая, чтобы это так закончилось. Эти ощущения были слишком, блять, хороши и были наполнены проклятой страстью, чтобы так просто закончиться, но как бы я не боролся, я знал, что иного выхода нет. Наслаждение пронеслось сквозь меня, и я взорвался в оргазме, наклоняясь к Исми.

- Я, блять, люблю тебя, Исмаэль, - прорычал я ему на ухо, когда удовольствие захватило меня. Я провёл носом по его плечу, вдыхая запах Исмаэля, перед тем, как погрузить зубы в его затылок. Я слегка укусил его – не достаточно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы он ощутил, как я пробую его плоть – и братик разорвал тишину громким криком. Исми выгнул спину, и его тело начало сотрясаться в конвульсиях, его задница сжалась вокруг меня, полностью опустошая от всего, что я мог ему дать.

Я закрыл глаза, просто наслаждаясь ощущениями, когда братец продолжал кричать от захватившего его оргазма, моё имя многократно достигало моих ушей. Его тело подо мной было тёплым и дрожащим, и перед тем, как я начал замедлять свои движения, громкий крик разорвал его грудь, и слово, которое вырвалось из его горла, повергло меня в шок:

- Блять!

Я замер, и снова услышал своё имя, которое эхом отозвалось в моих ушах, голос Исмаэля звучал почти панически. Моё тело начало дрожать от вибраций, которые проносились сквозь меня. Глаза распахнулись, и я пару раз ошалело моргнул. Посмотрев в растерянности по сторонам, я сел и нахмурился. Около меня сидел Исмаэль, его рука лежала на моей, но брательник отдёрнул её. Посмотрев на него, я заметил, что братец был одет в пижамные штаны голубого цвета и белую майку, белая чёлка спадала на синие глаза. Брат казался полусонным, и осторожно смотрел на меня.

- Валер? – робко спросил он взволнованным голосом. Я на мгновение взглянул на него, даже не зная, блять, что сказать. Я пытался понять, что, чёрт возьми, происходит, сопротивляясь тому факту, что это был всего лишь сон. Не было этого невероятного, наполненного похотью сна, не было криков страсти. Я не затрахал его до полубессознательного состояния и он, чертовски уверен, в этом, не кричал «блять», в то время, как кончал. Это всё было только в моей голове, всё это было только проклятым сном.

Что за чёрт? Мне снова было грёбаных двенадцать лет и у меня снова были поллюции?
Брат несколько раз повторил моё имя, и я вздохнул. По крайней мере, эта часть казалась реальной – Исмаэль повторял моё имя.

– Я в порядке, малыш, - сказал я хриплым голосом и провёл руками по лицу, пытаясь проснуться.

- Ты напугал меня, - сказал Исми мягко, всё ещё смотря на меня с тревогой. – Ты тяжело дышал, как будто бы у тебя был приступ паники. Я подумал, может, у тебя... э-э... был ещё один кошмар.

Я посмотрел на него на мгновенье, удивлённый тем, что он разбудил меня, испугавшись моих мучений. Брательник знал, из чего состоят мои кошмары, и было очень трогательно, что он попытался помочь мне. Братец осторожно смотрел на меня, очевидно, ожидая, что я подтвержу его грёбаные опасения. Я размышлял, что, чёрт возьми, я должен сказать ему, как должен объяснить всё, чтобы не показаться грёбаным подростком-извращенцем. Наконец, я ухмыльнулся, пробежал рукой по волосам, и с моих губ сорвался смешок.

– Мне снился сон, Исми, но это, наверняка уж, не был, блять, кошмар. Вообще-то, это было довольно хорошо.

Братик нежно улыбнулся, и румянец покрыл его щёки.

– Ох, - пробормотал брательник. – Прости, тогда я не должен был тебя будить. - Я покачал головой и протянул руку, хватая Исми и опуская вместе со мной на кровать, чтобы я мог крепко обнять его.

- Не извиняйся. Я рад, что ты меня разбудил. Видеть тебя в реальности лучше любого сна, который когда-либо приходил в мою грёбаную голову, - сказал я, вздыхая. Я поцеловал его в макушку, и брат прижался к моей груди.

- Ты такой милый, - пробормотал братик.

- Если бы ты знал, что мне, на хрен, только что снилось, Исми, то я уверен, что «милый» – это не то слово, которым ты бы меня описал, - сказал я. Брат поднял голову, чтобы посмотреть на меня, на его лице читалось любопытство.

- Тогда каким словом я бы тебя описал? – спросил Исмаэль, смеясь.

- Ээ, не знаю. Гормональный? Извращённый? – предположил я. Его глаза слегка расширились, когда до него дошло, что именно мне снилось.

- Действительно? – спросил Исми нервно, как будто бы боялся ответа на свой вопрос, но я мог чувствовать нотки возбуждения в его голосе.

- Да, действительно, - сказал я. Я провёл рукой вниз по его спине к попке, слегка сжимая её, и румянец Исмаэля стал ещё ярче. – В самом деле, малыш, я был довольно хорош в этом дерьме и как раз заставил тебя кричать, когда ты меня разбудил.

Его глаза расширились от шока.

– Ох, - сказал брат, смущённо улыбаясь, как будто бы это он был грёбано виноват в моих чересчур разыгравшихся гормонах. Предполагаю, что в некоторой степени братец был ответственен за это, потому что, если бы не тот факт, что он был грёбано аппетитным, то мне бы не приснилось такое дерьмо, но он не мог нести ответственность за извращённое дерьмо, что возникало у меня в голове. – Я сожалею, что разбудил тебя и всё закончилось.

- Хмм, - я просунул руку за край его шортиков, проводя пальцами вдоль трусов. – Я говорил тебе, не извиняйся, любимый братишка. И знаешь, это не значит, что всё закончилось.

Я скользнул рукой под его трусы, задевая член и опускаясь вниз к его яичкам. Я медленно сжал его мошонку, оттягивая его шары и перекатывая, заставляя Исми охнуть от неожиданности.

– Валерка, - сказал он, теперь моё имя звучало больше, как хриплый стон в моих снах, чем серьёзность, от которой я проснулся. Я застонал, кровь с шумом пронеслась сквозь моё тело, направляясь прямо к моему члену. Он уже был твёрдым – неприятный проклятый побочный эффект от грёбаного эротического сна, – теперь же он пульсировал почти болезненно.

Мне было неловко стимулировать его пальцами из-за проклятой одежды, потому что материал препятствовал моим движениям, и через некоторое время мне это надоело. Я вытянул руку из трусов и, схватив за шорты, начал опускать их вниз, когда в дверь постучали. Я замер, опустив шорты к верхней части его коленей, меня охватило раздражение.

- Убирайся, - закричал я сердито, не желая прерываться. Я начал стягивать шорты опять, твёрдо решив снять этих ублюдков, но Исмаэль схватил меня за руку, останавливая.

- Давай, открывай дверь. Мне не нужен ты, мне нужен Исми, - прозвучал голос Саши. Я застонал.

- Ага, ладно, мне он, блять, нужен тоже, - закричал я. Исми вздохнул и оторвал мои руки от себя, натягивая свои шорты назад.

- Я пообещал ему, - пробормотал братец, когда я недоверчиво посмотрел на него. – Это важно для него. Это же день рождение Лизы.

Я закатил глаза, садясь, в то время как брательник сполз с кровати. Исми сказал Сашке, что спустится вниз через минуту, и я просто смотрел на него, шокированный тем, что он отказал мне. Другие парни не отвергали, блять, меня, а это уже был не первый раз, когда Исмаэль делал так. Сомневаюсь, что я когда-нибудь привыкну к этому дерьму.

- Почему он просто не может пригласить её, блять, на ужин, как делают все нормальные люди? – спросил я с досадой. - Это то, что вы грёбано делаете. Вы приглашаете их в проклятый ресторан, где они могут просмотреть грёбаное меню и заказать всё, что они, чёрт возьми, хотят, а несколько задниц в заднем помещении, которым платят, всё это, блять, сделают. Вот для чего существуют рестораны.

На прошлой неделе Исмаэль предложил помочь нашему общему другу Саше сделать восемнадцатый день рождения нашей сестры Лизы особенным, приготовив для них обед. В то время я подумал, что это будет хорошо для Исми – он чертовски вкусно готовит всякое дерьмо, которое не обязан делать, но сейчас, когда этот день настал, я не был таким чертовски оптимистичным на счёт всего происходящего. Сашка забирал моё время с моим братом.

Исмаэль рассмеялся над моей напыщенной речью, и я сузил глаза, удивившись, что же в этом было такого смешного.

– Что-то смешное? – спросил я. Братик кивнул, хихикая.

- Я отчётливо помню, что кто-то приложил много усилий, чтобы устроить пикник на природе, когда можно было просто пойти в ресторан и заказать что-то из меню, – сказал он игриво. – И, если я правильно помню, один человек помог ему всё это осуществить.

Я закатил глаза, зная, что Исми меня сделал. Лиза была очень полезна на День Святого Валентина, когда изо всех сил старалась убедиться, что я достиг успехов в приготовлении особенного дня для Исмаэля, и теперь я жаловался на Исми, что он пытается сделать то же самое взамен для нашего друга. Я досадно вздохнул, зная, что был задницей на счёт этого, но, Иисусе, что Исми, блять, ожидал? Мой член был твёрд, а брат просто грёбано уходил от меня. Конечно, я не мог принять легко это дерьмо.

- Ладно, иди помогай. Хотя, он, блять, сполна заплатит тебе за это, - пробормотал я. Исмаэль вздохнул и начал стаскивать с себя одежду, раздеваясь догола. Братик стоял передо мной полностью обнажённый, шаря в верхнем ящике комода, ища чего-нибудь надеть. Это было потрясающе, как комфортно ему было рядом со мной, просто непринуждённо расслабляться, как будто бы это ничего не значило.

Это действительно потрясло меня, потому что это дерьмо стоило изрядной доли доверия. Это было хорошо, что ему было удобно, и брат доверял мне, обычно я был благодарен ему за это, но не сегодня. Нет, сегодня это просто раздражало меня к чертям собачьим, потому как мой член был твёрдым, Исми был голым, но в этот момент не было ничего, что я бы мог с этим поделать. Я застонал и завалился обратно на кровать от досадной ситуации.

Через некоторое время постель зашевелилась, и я убрал руку, открыв глаза. Я поднялся на локтях и посмотрел на Исми, который, расставив свои ноги по обе стороны от меня, оседлал мои колени. Заворчав, когда его задница соприкоснулась с моей эрекцией, я сильно зажмурил глаза и откинул голову на кровать. Я схватил его за бёдра и остановил движения, потому что знал, если его задница будет так грёбано близко к моему члену, то это заставит меня кончить в мои чёртовы штаны. Я знал, что братец чувствует это, потому что был прямо напротив этой моей грёбаной части.

Братишка наклонился и нежно прижался своими губами к моим, даря мне невинный поцелуй.

– Я люблю тебя, Валера, - сказал он мягко. Я вздохнул, смотря на него. Брательник одел джинсовые бриджи и чёрно-розовую футболку с V-образным вырезом, его волосы цвета арктического снега были в полнейшем беспорядке. Такой красивый, мой Исми.

- Отлично, - сказал я. - Хотя, я понимаю. Это для Лизы. Маленькая дерьмовка была добра к нам. Это её день рождение. Я не могу быть эгоистичным придурком.

Он улыбнулся.

– Я рад, что ты понимаешь, - промурлыкал братик, наклоняясь и опять целуя меня. Я загудел в ответ, прикусывая его нижнюю губу своими зубами.

- Только потому, что я понимаю, не значит, что мне это нравится, - сказал я. - Грёбаный Сашка, членоблокаторский мудак.

- Валера! - сказал брательник раздражённо, но его губы изогнулись в забавную улыбку, и он игриво шлёпнул меня. Я засмеялся и схватил его за руку.

- Проклятье, хорошо. Ты не должен бить меня. Чёрт, малыш, - сказал я. Братик открыл рот, чтобы сказать что-то, но я быстро поднялся, всполошив его своим перемещением. Я обернул руки вокруг него, чтобы он не мог, блять, шлёпнуться на пол и зарылся лицом в его шею. Я оставлял поцелуи на оголённой коже, пробегая языком вдоль его плоти. Брат захихикал и провёл пальцами по моим волосам, откидывая свою голову назад.

- Мне нужно спускаться вниз. Саша ждёт, - со стоном сказал он. Я прогудел в ответ, но не потрудился ответить ему. В любом случае, ему бы не понравилось то, что я, блять, сказал бы, потому что я мог чувствовать его тело и тепло, что прижимались к моему члену, и это сводило меня с ума. Через минуту братец поднёс руки к моей груди и попытался оттолкнуть меня, заставляя оторваться от его шеи. – Ты хочешь помочь мне?

Мои брови поползли вверх, и я посмотрел на него с недоверием.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Чёрт, как будто бы действительно что-то делал, а не просто смотрел? – спросил я. Братик кивнул. – И ты думаешь, что это разумно? Я имею в виду, ты же хочешь, чтобы это дерьмо оказалось хорошим, ведь так? Потому что я говорю тебе сейчас, что у меня есть свойство всё портить, к чёртовой матери.

Исми улыбнулся.

– Ты ведь не испортишь всё. Пожалуйста? Я думаю, это будет весело, - умоляюще сказал брательник.

Исмаэль выглядел возбуждённым и полным надежды, когда смотрел на меня, и я хотел сказать ему «нет», но не смог, не тогда, когда он так смотрел на меня. Я не мог отказать ему ни в чём, чего он хотел, когда он смотрел на меня этими красивыми сапфиро-синими глазами... особенно, когда сидел на моём грёбаном члене.

- Отлично, - сказал я, вздыхая. – Я помогу, фиг с ним.

Брат широко улыбнулся и соскочил с моих колен, освобождаясь из моих объятий. Я застонал и поднялся и, ворча, направился в ванную умыться. Я быстро оделся, натягивая джинсы и рубашку в серые, чёрные и синие полосы. Мой член был всё ещё твёрдым, и я не хотел ничего больше, кроме, как пойти в ванную и выбить из него всё дерьмо, пока он не упадёт, но Исми стоял там, блять, ожидая меня, и выглядел счастливее, чем я когда–либо видел его за последнее время. Я не хотел позволять моим гормонам испортить это дерьмо для него.

Я надел кроссовки «Найк», и мы спустились вниз на кухню. Саша уже стоял там, ожидая нас, и выглядел чертовски нервным, измеряя шагами комнату. Я остановился и засмеялся, вспоминая время, когда я, блять, чувствовал себя так же. Я был в шаге от проклятого психического срыва из-за моих нервов на День Святого Валентина, и, судя по неистовым движениям и выражениям Саши, он был на грани того же.

Он и Исми обсуждали особенности того, что они собирались делать, а я стоял в стороне, скрестив руки на груди. Они решили все детали, и Сашка обернулся, чтобы уйти, говоря, что вернётся через пару часов. Я понятия не имел, что именно они планировали, я просто знал, что они готовят романтический ужин здесь, в доме, и Исмаэль занимается готовкой и сервировкой.

Саша прошёл мимо меня к выходу, невнятно ворча что-то о выборе бриллиантов, и я засмеялся.

– По крайней мере, это не проклятая тупая корзина для пикника, - пробормотал я. Он посмотрел на меня в замешательстве, но я только отмахнулся. Он пожал плечами и вышел из дома, а я направился к Исми, который стоял около раковины.

- Итак, что тебе нужно, чтобы я сделал? – спросил я, в то время, как он вынимал продукты из кладовой и холодильника. Я знал достаточно для того, чтобы приготовить грёбаный сэндвич или разогреть немного остатков еды, но использование проклятой плиты и готовка с нуля – это было то, чего я никогда в действительности не делал. Я привык помогать маме печь печенье и всякое дерьмо, но я был таким юным, что самое многое, что она позволяла мне – это смешивать всё дерьмо вместе. Я надеялся, что Исмаэль не возлагал на меня большие надежды, потому что именно это я и имел в виду, когда говорил, что, вероятнее всего, я облажаюсь.

- Хм, может, ты начнёшь с курицы? – спросил брат, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Исми вопросительно поднял брови и опять сделал полное надежды лицо. Я вздохнул, проводя рукой по волосам.

- Начать – это что-то типа положить её в духовку? – спросил я, смотря на упакованную курицу, которую братец положил на стойку. Исмаэль мягко улыбнулся.

- Нет, мне нужно, чтобы ты почистил её, - сказал он. Мои брови поднялись в замешательстве, и я посмотрел на него.

- Что ты имеешь в виду «почистил её»? – спросил я. - На ней ведь нет грёбаных перьев или ещё чего-нибудь, ведь так? Потому что, клянусь Богом, я не буду щипать проклятую курицу.

Брательник захихикал, качая головой.

– Нет, на ней нет перьев, Валера. Но ты должен вымыть её и вынуть то, что внутри и всё такое.

Я вздохнул, мне не нравилось, как это всё звучало, но не хотел быть задницей, отказываясь.

– Отлично. Я просто вымою её в раковине, что ли? – спросил я, поднимая курицу. Исми кивнул и схватил разделочную доску, положив её на стойку возле раковины.

- Просто открой её, вынь всё изнутри, а потом подержи под холодной водой в раковине, - сказал он. Я вздохнул и положил курицу на разделочную доску, схватил нож и разрезал упаковку. Я выкинул её в мусорное ведро и с отвращением посмотрел на курицу. Осторожно схватив за одну ногу, я перевернул её разрезом ко мне, и некоторое время смотрел на неё, перед тем, как взглянуть на Исми. Брат взбивал яйца в миске, полной раскрошенного хлеба и прочего дерьма.

- И я просто должен сунуть свою проклятую руку туда? – спросил я, поднимая брови на него. Братик весело улыбнулся и кивнул. Я глубоко вдохнул и быстро запихнул свою руку внутрь, съёживаясь от ощущения холодной мокрой птицы напротив моей кожи. Наткнувшись на какой-то пакет, я ухватился за него и начал вытаскивать наружу. – Кстати, что это такое? – спросил я, полагая, что это был какой-то вид приправ или другого дерьма, которое положили внутрь, чтобы сэкономить место.

- Это потроха, - сказал братец, пожав плечами. Я посмотрел на него в замешательстве, и он улыбнулся. – Шея, печень, желудок и сердце.

Мои глаза расширились от шока, и я быстро вытянул свою руку, бросая упаковку. Она шлёпнулась на пол, и я сделал шаг назад, смотря на неё с отвращением.

– Иисусе, какого чёрта? Почему оно, блять, там? Кому, на фиг, нужно сердце курицы?

Братик подошёл ко мне, наклоняясь, чтобы поднять упаковку и, минуту поколебавшись, выкинул её в мусорное ведро.

– Они съедобны, люди делают из них подливу и всё такое, или просто едят.

- Люди, блять, едят сердце курицы? – спросил я потрясённо. Только от услышанного меня начало мутить. Брательник кивнул, и я застонал. – Пожалуйста, скажи, что ты никогда не кормил меня этим дерьмом?

Исмаэль покачал головой, смеясь.

– Нет, не кормил. Хотя, я не удивлюсь, если это сделал кто-то другой, и ты ничего не знал об этом, - сказал брат, пожимая плечами. Он повернулся к раковине, схватил курицу и заглянул внутрь, перед тем как промыть её под водой. Исми промыл внутри и снаружи, шлёпнув её назад на разделочную доску. Вымыв руки и закрутив кран, Исмаэль обернулся, чтобы посмотреть на меня. – Ты справишься с остальным?

Я секунду смотрел на него, обдумывая вопрос.

- Зависит от того, что такое, проклятье, «остальное», Исмаэль. Я не буду делать никакое грёбаное вуду-дерьмо с куриным сердцем.

Брат снова рассмеялся.

– Просто забудь об этом. Я сам справлюсь, - сказал он, качая головой. Я вздохнул, чувствуя себя мудаком из-за того, что не смог помочь ему.

- Нет, просто скажи мне, что делать, Исмаэль. Я сказал тебе, что помогу, - сказал я.

- Ты можешь, хм, нарезать овощи? – спросил братик. Я кивнул.

- Да, думаю, я смогу это, - сказал я, ухмыляясь. В конце концов, я смогу управиться с чёртовым ножом. Исми счастливо улыбнулся, и я схватил нож, в то время как он вынимал морковь, сельдерей, картофель и лук. Брат проинструктировал меня, но самое главное, что я усвоил – порезать эту хрень. Это были овощи – как это может быть трудно?

Исмаэль руками начал смешивать ингредиенты в миске, переминая всё пальцами, и фаршировать грёбаную курицу. Братец положил её в кастрюлю и поручил мне кинуть овощи вместе с курицей. Я без проблем нарезал сельдерей и то же самое проделал с морковью. С картофелем было более сложно, потому что брательник, блять, не сказал мне, что я, предполагалось, должен был очистить этих ублюдков от кожуры. Я спросил его, где проклятая машина для очистки картофеля, и брат рассмеялся надо мной, схватил картошку и быстро почистил её ножом. Братик выбросил ошмётки в мусорное ведро, а я ухитрился порезать картофель на кубики и бросить их в кастрюлю.

Я добрался до лука и подозрительно уставился на эту хрень. Исмаэль продолжал поглядывать на меня и ухмыляться, пока кипятил одну кастрюльку воды и плавил масло в другой. Я очистил лук от шелухи и схватил нож, но брат остановил меня прежде, чем я смог начать нарезать его.

– Хочешь, чтобы я сделал это? – спросил братишка. Я покачал головой, и он засмеялся, потянувшись позади меня и схватив уксус. Исми плеснул немного на разделочную доску, и я уставился на него подозрительно. – Уксус уменьшит химические процессы, так что жечь будет не очень сильно.

Я заинтересованно поднял брови.

– Где узнал? – спросил я, удивляясь, откуда он знает это дерьмо. Братец покачал головой.

- Просто уловка, которую обрёл во время процесса, - сказал он, снизывая плечами. – Открытый огонь и вода также помогают. Я могу достать свечу или ещё что-то.

Я покачал головой.

– Мне не нужна свеча, Исми. Не волнуйся обо мне. Я смогу управиться с ублюдочным луком.

Он улыбнулся, но не ответил, вместо этого сосредотачивая своё внимание на плите. Исмаэль положил макароны в кипящую воду, а я взял нож, обрезая концы лука, как он меня проинструктировал. Я разрезал по центру и в момент, когда две половины разъединились, едкие выделения ударили мне прямо в лицо. Я пару раз моргнул, так как глаза стало жечь почти мгновенно. Я прочистил горло и старался, блять, игнорировать это, нарезая быстро это дерьмо.

Каждый разрез, казалось, усиливал жжение, и я зажмурился, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слёзы. Через несколько минут всё ухудшилось настолько, что моё зрение стало размытым, и я моргнул пару раз, чтобы очистить его, но это поспособствовало только тому, что слёзы потекли по моим щекам. Я застонал и начал резать быстрее, поворачиваясь в сторону, чтобы смахнуть слёзы рукой. На мгновенье я потерял внимание, резанув вслепую, и закричал от жгучей боли, которая пронзила мой палец. Я бросил нож и отдёрнул руку, хватаясь в шоке за неё.

- Блять! – закричал я, посмотрев на палец и увидев каплю крови. Это был маленький порез, едва заметный, но сок от лука на пальце ещё больше усилил жжение. Моей естественной реакцией было сунуть палец в рот – плохая дурацкая привычка ещё с детства, когда я резался, – но сразу содрогнулся от комбинации вкуса крови и лука.

Я посмотрел на Исми и увидел, что он смотрит на меня. Я моргнул пару раз, мои глаза всё ещё горели, и я сдуру поднёс неповреждённую руку, чтобы протереть их. Я застонал, когда жжение усилилось, и мои глаза начали слезиться ещё больше.

Исмаэль подошёл ко мне и, хмурясь, оторвал руки от моего лица. Брательник протянул руку и провёл пальчиками по моим щекам, вытирая слёзы.

– Ты в порядке? – нежно спросил он. Я кивнул, и братец схватил мою руку, подводя нас к раковине и включая холодную воду. Брат подставил мои руки под холодную воду, промывая порез, и сказал мне потереть их об стальную раковину, чтобы убрать запах. Я плеснул немного воды на лицо, хватая полотенце и вытираясь.

Я откинулся на кухонную стойку и смотрел на Исмаэля, пока он дорезал лук и бросал его в кастрюлю без всяких проблем. Я чувствовал себя маленькой больной сучкой, позволив такой банальной вещи, как проклятый лук, надрать мне задницу, когда, похоже, это дерьмо, совсем, блять, не смущало Исми. Он разогрел духовку и быстро работал, поливая курицу каким-то соком, кидая кусочек масла и чеснок в кастрюлю, перед тем, как закрыть её крышкой и поставить в духовку. Братец опять сосредоточил своё внимание на кипящих макаронах, тогда как я вздохнул и запрыгнул на стойку, смотря, как он смешивает домашние макароны и сыр.

- Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал, малыш? – спросил я через некоторое время, чувствуя себя плохо из-за моей грёбаной недееспособности. Исми посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

- Я пока справляюсь с этим, спасибо, - сказал брат. Исмаэль управился с горячей едой и положил в миску немного муки и чего-то ещё. Смешав всё это, он отложил миску в сторону, хватая другую для сливочного масла и сахара. Исми взял ручной миксер, и я спрыгнул со стойки, протягиваясь и забирая его у брата. Братишка посмотрел на меня с удивлением, и я улыбнулся.

- Я думаю, что смогу справиться с этой вещью, - сказал я. Исми улыбнулся, качая головой.

- Если ты уверен, - сказал он. Я кивнул, уверенный, что, по крайней мере, с проклятым миксером я смогу управиться. – Средняя скорость, пока не станет лёгким и пушистым, пожалуйста.

Я включил миксер и слегка подпрыгнул, удивлённый, насколько мощной была эта грёбаная штука на средней скорости. Исми смотрел на меня с любопытством, но я игнорировал его, сосредотачиваясь на том, что делал, потому что не хотел ни в чём снова облажаться. Я взбил всё до однородного состояния, и Исмаэль положил немного клубничного варенья и яйца в миску, сказав взбивать всё это дерьмо ещё немного.

Я сделал всё, как надо, и брат сказал мне убавить скорость, пока бросал муку и пахту (сухие обезжиренные сливки) в миску. Я был очень горд собой, когда тесто начало соединяться в однородную массу, и это было чертовски смешно, ведь в действительности, я не делал ни единой хреновой вещи, кроме того, что держал миксер. Но всё же, я чувствовал, что на самом деле помогаю ему вместо того, чтобы мешать его готовке, и это дерьмо было проклятым чудом.

Комков уже не было, и, вроде, всё тесто уже взбилось хорошо, так что я перевёл взгляд на Исми и ухмыльнулся. Он сладко улыбнулся, и я, потеряв на минуту своё грёбаное внимание, машинально поднял миксер вверх. Тесто выскочило из миски, и я выругался, потому что оно забрызгало кухонную стойку и нас с Исмаэлем. Я опустил миксер назад в миску и выключил его, ворча под нос из-за своей проклятой тупости. Исми начал смеяться, и я, посмотрев на него, тоже расхохотался, когда увидел подтёк розоватого теста на его щеке. Я протянул руку и стёр его указательным пальцем, сунув его в рот, пробуя тесто на вкус.

- Я думаю, оно готово, малыш, - сказал я игриво. Исми опять засмеялся и покачал головой, посмотрев вниз на свою рубашку, которая сейчас была покрыта пятнами.

- Ты думаешь? – сказал он. – Вроде того, как ты думал, что сможешь справиться с курицей и луком?

Я закатил глаза, тогда как брат продолжал смеяться.

– Ты смеёшься, что всё дерьмово, мужик. Я сделал свою лучшую работу. Просто потому, что поездка куда-то не прошла так, как мы надеялись, ещё не означает, блять, что мы не добрались туда. Разве это не то, что действительно имеет значение? Конечный результат?

Его смех притих, когда он посмотрел на меня.

– Полагаю, что так. Значит, не важно, с каким количеством проблем нам придётся столкнуться во время пути, но если всё сделано и всё сказано, значит, всё нормально? – спросил брат с любопытством. Я кивнул, он забрал у меня миксер, и я попытался провести рукой по волосам, забыв, на хер, что на моих пальцах остались брызги от розового теста, и всё закончилось тем, что я перенёс их на мои волосы. Исмаэль посмотрел на меня и попытался сдержать смех, но забавное фыркание всё-таки выскользнуло из его рта.

- Точно. Не имеет значения, сколько пальцев я порезал или сколько грёбаного теста для торта я размазал по своим волосам... - начал я.

- Или сколько слёз ты пролил? – спросил братец. Я закатил глаза и застонал.

- Я не плакал, мои глаза слезились. Это большая разница, - пробормотал я. – Хотя, пусть, да. Это дерьмо не имеет значение до того времени, пока оно приводит тебя к тому, где ты, предполагается, должен быть... или вроде того. Я, на хер, не знаю. То, что я говорю сейчас, имеет смысл или я просто убеждаю свою задницу?

Он улыбнулся.

– Ты – абсолютно логичен. Важна не сама поездка, а пункт назначения. Я думаю, что подарок для Лизы есть своего рода метафора для наших жизней, да?

Я усмехнулся.

– Думаю, да, - сказал я, изумлённый, как в одно мгновение мы могли грёбано обернуть разговор во что-то философское или вроде того. Исми встал на цыпочки и мягко прижался к моим губам, быстро меня поцеловав. Брат оторвался от моего рта и провёл своим язычком вдоль нижней губы, и один этот вид заставил мой член в штанах зашевелиться. Между отвратительной грёбаной сырой курицей, что напала на мою руку, и почти утратой проклятого пальца в борьбе с ножом, он, наконец-то упал – и только для того, чтобы братик облизал свои губы и привлёк внимание этого ублюдка назад.

Я крепко притянул его к себе, наклонился и страстно впился в его губы. Я прижался напротив него, и братишка застонал, проводя руками по моей спине и запуская пальцы в волосы на затылке. Эти ощущения вызвали дрожь в позвоночнике, моя эрекция возросла. Иисусе, я хотел его. На хер это – я нуждался в нём. Утренний сон всё ещё хранился в глубине моего сознания, вызывая во мне желание. Я почти мог слышать его крики для меня, почти мог чувствовать его тело, которое извивалось напротив моего.

- Пойдём наверх, тигр, - пробормотал я напротив его ротика, прикусывая его губу. Исмаэль отстранился и прижал свои ладони к моей груди, отталкивая меня.

- Торт, - сказал он, смотря на меня. Мои брови нахмурились, и брат засмеялся. – Валер, мы здесь выпекаем торт. Помнишь, для Лизы?

Я закатил глаза.

– Какая разница. Кстати, как много времени ещё займёт это дерьмо?

Брательник пожал плечами.

- Зависит от того, насколько ты будешь отвлекать меня, - прошептал Исмаэль, когда я снова поцеловал его. Я вздохнул и отпустил его.

- Отлично, я понял намёк, - сказал я. – Я просто посажу свою задницу здесь, на стойке, и буду ждать.

Исми подошёл к холодильнику и вытащил необходимое дерьмо для вишнёвой колы, сделав каждому из нас по одной. Я добавил в свою колу немного водки «Серый Гусь» и предложил Исмаэлю, но он отказался. Я потягивал свой напиток и смотрел, как брат работает, заканчивая обед для Лизы и допекая торт. Братик украсил столовую, постелил белую скатерть на стол и рассыпал по ней лепестки роз. Схватив коробку, которая стояла в стороне, он начал доставать из неё свечи и повсюду расставлять.

После того, как Исмаэль закончил, он посмотрел на часы.

– Пока что всё, я могу взять перерыв. Вытащу курицу через час, а свечи зажгу, когда зайдёт солнце.

Я кивнул, минуту размышляя над тем, что он сказал. Часа вполне достаточно, чтобы я быстренько оттрахал его и отпустил назад к тому, что он делал, но это дерьмо просто ощущалось неправильным, независимо от того, что говорил мой член на данный момент. Я не хотел поступать так с ним и использовать его для того, чтобы кончить.

– Так что ты хочешь делать? – спросил я. Братец пожал плечами, смотря сверху вниз на себя.

- Мне нужно принять душ и переодеться, - сказал брательник. Я вздохнул и кивнул, следуя за ним наверх. Исмаэль начал раздеваться, и я старался, на хер, не смотреть на него, боясь, что, если сделаю это, то уже не смогу остановиться от того, чтобы не наброситься на него. – Что собираешься делать? – спросил он.

Я пожал плечами, садясь на край кровати.

– Я не знаю, Исми. Точно сейчас сказать не могу, но, пока ты не нуждаешься в помощи, то, думаю, буду просто грёбано сидеть здесь, - сказал я. Брат ничего не ответил, так что я поднял голову и посмотрел на него, надеясь, что не обидел его своей болтовнёй. Я не ожидал, что получиться так грубо.

Исмаэль стоял в дверном проёме, совершенно, блять, голый, с румянцем, который бежал от его лица по всему телу, и смотрел на меня с озорной улыбкой.

- Кто сказал, что ты не можешь? – спросил Исми. – Я имею в виду, тебе ведь самому нужен душ, из-за теста для торта, и всё такое.

Он повернулся и исчез в ванной прежде, чем я смог даже ответить. Мои глаза расширились от удивления, потому что он, обычно, не проявлял инициативу таким образом, и я быстро вскочил, когда услышал, что он включил воду. Я в рекордное время выбрался из своей херовой одежды и направился в ванную, помешкав на полдороге. Открыв верхний ящик комода и пошарив быстро среди всего дерьма, я схватил фиолетовый вибратор. Мы не использовали его часто, потому что мой чёртов братик не нуждался в искусственной стимуляции, когда он имел меня, но пользоваться этим время от времени было забавно... и проклятый душ казался идеальной возможностью. Я зашёл в ванную, когда братец только ступил под струю воды. Я схватил Исми за бёдра и шагнул позади него, заставив его взвизгнуть.

- Это было быстро, - сказал брат, оборачиваясь ко мне лицом. Я ухмыльнулся, когда его взгляд опустился ниже, заставляя Исмаэля ещё больше покраснеть, когда он увидел вибратор.

- Никогда не говори мужчине эти три слова, когда дело доходит до секса, малыш, - пробормотал я. Его брови поднялись, и я покачал головой, не желая, блять, объясняться, потому что это не было важным. Это были три грёбаных слова, которые он никогда не произнесёт, когда дело касается меня.

Прижавшись страстно к его губам, я придвинул его к стенке душевой. Я углубил поцелуй, мой язык исследовал его рот, пока я включал вибратор. Я ощутил, как содрогнулось его тело напротив моего, когда прозвучал жужжащий звук, я мог чувствовать его проклятое возбуждение даже до того, как дотронулся до него вибратором.

Исмаэль всё ещё был довольно неопытен, и я старался не позволять себе с ним лишнего дерьма, не желая, на хер, напугать его или толкать слишком далеко, но он был открытым и, в итоге, становился сексуальным существом, таким, каким я знал, он мог быть. И я, блять, любил каждую чёртову минуту этого.

Я толкнулся между ног Исми, чтобы он больше развёл их, и прижал вибратор к его члену. Брат вскрикнул в мой рот и сильно обхватил руками, цепляясь за меня, когда его ноги начали дрожать. Я знал, что ему понадобится мало времени, чтобы кончить, с вибратором это никогда не было долго, и я был чертовски благодарен за это, потому что был не в состоянии продержаться слишком долго со своим пульсирующим членом.

Я продолжал целовать Исмаэля, когда его крики стали громче, а тело начало содрогаться. Я не вводил вибратор в его анус, просто продолжал держать его, сосредотачиваясь на члене брата и вокруг него. Может, это было охренительно неправильно или смешно, но я не мог вынести даже мысли о том, что что-то другое, кроме меня, может быть внутри моего братика. Я знал, что был собственническим мудаком, когда дело касалось Исми и секса, но не мог ничего с этим сделать.

Одна мысль о том, что его тело будет подвергнуто сексуальному вторжению тем, что не связано с моим телом, заставляло меня грёбано злиться. Я привык наслаждаться этим дерьмом, видя, как парни трахают себя игрушками, но больше нет. Я был так грёбано влюблён и так отчаянно хотел обладать им, так что это должен быть я и только, блять, я.

Я ощутил, как Исмаэль напрягся, пронзительный крик вырвался из его горла, руками он сильно уцепился за меня, и его тело пронзила дрожь. Его ноги почти подкосились, и я обернул свободную руку вокруг него, когда брат содрогался в конвульсиях. Я держал его во время оргазма, каждое дрожание, каждый стон и крик увеличивали мою потребность.

Я был твёрдым и пульсирующим, нуждающийся быть в нём прямо в сию же хренову минуту. Через мгновение братец успокоился, его напряжение спало, я убрал вибратор и выключил его, выкидывая грёбаную вещицу из душевой. Она ударилась об пол со стуком, и Исмаэль удивлённо посмотрел на меня, но мне, блять, было всё равно. Если я сломал вибратор, то я, на хрен, куплю ему новый. Сейчас это было неважно.

Я схватил его бёдра и поднял их вверх, опешив Исми на мгновение своим движением, но он быстро пришёл в себя и обернул свои ноги вокруг моей талии, сильно сжимая меня. Я прижал его к стене, держась за него одной рукой, а другой схватил себя. Я сильно толкнулся в него, сразу же заполнив, и мы оба закричали от этих ощущений. Братишка был таким, на хрен, тугим, всё его тело было мокрым и скользким от воды. Горячая вода заволакивала ванную туманом, воздух был плотным от жары. Я стабилизировал Исмаэля напротив стены, сильно надеясь, что не поскользнусь, на хрен, и не упаду, и начал входить в него.

- Ах, Валерка, - задыхался Исми, звук моего имени, произнесённый с такой страстью, сводил меня с ума. Я с силой начал врезаться в него, его спина ударялась об стену. Я услышал, как зазвонил мой телефон в спальне и постарался игнорировать этого ублюдка, потому что сейчас не было проклятого времени для тех, кто звонил мне. Никто не мог сказать мне ничего в этот полный страсти момент такого, что было бы так же чертовски важно, как задница моего брата.

- Чёрт, Исми, – пробормотал я, врезаясь своими бёдрами в него, заполняя его опять. – Так охренительно невероятно, тигрёнок.

Он громко застонал, обрушивая свои губы на мой рот. Звуки от хлопков нашей кожи под брызгами воды, наши стоны и рычание были громкими, но не настолько, чтобы полностью заглушить звук моего чёртового телефона, который звонил опять. Я оторвался от его рта и застонал, стараясь заблокировать этот звук и сосредоточиться на своём братике. Я взглянул на его лицо и увидел, что брат закусил свою нижнюю губу, смотря на меня с любопытством.

- Ты ответишь? – спросил он, задыхаясь. Я быстро покачал головой.

- Нахер этих ублюдков. Нет никого важнее тебя, тигр. Никого, - сказал я отрывисто. Исмаэль громко застонал от действенности заявления, цепляясь за меня крепко. Я прижал его к стене ещё сильнее и ускорился, звуки нашей соприкасающейся мокрой кожи стали ещё громче. Моё имя вылетело из его уст опять, его голос был осипший, а губы прямо около моего уха. Это послало дрожь по спине, и я застонал, чувствуя, как нарастает напряжение.

Не в состоянии контролировать своё желание, я погрузился в него ещё глубже, когда внезапно раздался громкий стук, который испугал нас обоих. Исмаэль напрягся, и мои движения стали неуверенными. Растерянный, я прижал его к стене, и снова услышал стук. Я застонал в раздражении, понимая, что кто-то стучит в мою проклятую дверь. Исми попытался опустить свои ноги на пол душевой, но я удерживал их, не желая его отпускать.

- Валера! – прозвучал громко голос Саши. – Чёрт, Валерка, открывай!

Мои брови поднялись, потому что наш друг не часто ругался, если только действительно не был чем-то обеспокоен. Исми вздохнул.

- Я нужен нашему другу, - сказал Исмаэль, смотря на меня умоляюще. Я застонал.

- Ну, я тоже нуждаюсь в тебе, - сказал я с раздражением, когда в дверь постучали опять.

- Я всё ещё буду здесь, - сказал Исми мягко, опять пытаясь опуститься. Я вышел из него и пробормотал несколько ругательств, опуская его вниз. – День рождение Лизы, помнишь? – с улыбкой напомнил он мне. Я только посмотрел на него, совсем не радуясь и не наслаждаясь этим дерьмом.

Сашка опять начал колотить в дверь, так, на хер, сильно, что я был уверен, что он либо собирался сломать себе проклятую руку, либо повредить мою дверь, и я прихлопну его, если он сделает что-либо из этого. Я не любил, когда портили моё дерьмо, он знал это, и если он повредит свою руку и будет нуждаться в чёртовой медицинской помощи, это будет ещё одна проклятая диверсия, чтобы испоганить мою ночь. Я обернулся и вышел из душевой, пока Исми перекрывал воду, и, почти скользя по полу из-за мокрых ступней, потопал в спальню. Я схватил по дороге полотенце и быстро вытерся, натягивая одежду.

Я резко открыл дверь и уставился на Сашу.

– Что? – завопил я, громче, чем намеревался, чем заставил его вздрогнуть.

- Я помешал? – спросил он, прикидываясь невинностью, но этот ублюдок знал, что помешал.

- Нет, Саша, ничуть, - сказал я саркастично. – Я здесь, чтобы, на хер, прислуживать. Что ты хочешь?

Он покачал головой, вздыхая.

– Я не знаю, какое вино надо взять, - сказал он, его тон был серьёзен, как будто бы это был проклятый вопрос о национальной безопасности. Я просто смотрел на него, пока он продолжал. – Я знаю, что Исми сделал курицу и не знаю, какое вино подходит к птице. Красное? Белое? У тебя есть какие-то предложения?

Он умолк и ждал, пока я ему отвечу, а я делал всё, что в моих силах, чтобы сдержать свой гнев. Вино? Он спрашивает меня о блядском вине? Он только что лишил меня херового душа и вытащил из чертовски сладкой задницы, чтобы спросить об ублюдочном вине?

- Ты шутишь? – спросил я с раздражением. Он покачал головой, но мне не нужно было, чтобы он отвечал, потому что я и так знал, что он, блять, не шутит. – Ты хочешь знать моё грёбаное мнение на счёт алкоголя, Сашок? Предложи ей грёбаного «Серого Гуся», он подходит к любой проклятой вещи. Там, в морозилке, есть бутылка. Накачай Лизу хорошенько, чтобы она была пьяной в стельку, а потом вытрахай из неё всё дерьмо, потому что кто-то здесь просто обязан получить своё.

- Валера! – сказал Исмаэль подчёркнуто, звуча при этом раздражительно. Я повернул голову, чтобы заглянуть в комнату, и брат посмотрел на меня, видимо, не оценив мой совет. Я увидел, что он был в одежде, и застонал, понимая, что мои надежды закончить то, на чём мы остановились, сгорели синим пламенем.

- Что? – спросил я, не зная, что ещё сказать? – Это правда.

Исми закатил глаза, подходя ко мне, и выглянул из комнаты к Саше. Братец мило улыбнулся ему, поднимая брови в изумлении.

– Ты красиво выглядишь, Саша, - сказал он. Я повернулся, чтобы взглянуть на своего друга опять, заметив, что он был одет в костюм.

- Спасибо, - сказал он вежливо.

- Всегда пожалуйста. И люди, обычно, пьют белое вино с курицей, но это действительно не имеет значения. Лично я думаю, что Лиза больше игристая девушка, - сказал Исми. Я посмотрел на него в шоке, а Сашка широко улыбнулся и поблагодарил его. Он поспешил вниз по коридору, и я приподнял бровь на Исмаэля.

- Откуда, на хер, ты так много знаешь о вине? – спросил я. Брательник пожал плечами, краснея.

- Я помню, как один раз к бабушке приезжала тётя Лида, и пришла в бешенство от того, что ей подали красное вино к курице, - сказал братец. - А я просто остановился на шампанском, потому что Лиза – это своего рода шипучка.

Я засмеялся и схватил его, притянув в объятья. Я попытался пустить в ход руки, но брат оттолкнул меня, говоря, что ему нужно закончить помогать Саше. Я ещё немного поворчал, но братик указал мне, что в моих волосах ещё есть проклятое тесто для торта, и я сказал ему спускаться вниз, пока я закончу мыться. Я разделся и заскочил обратно в душ, чтобы вымыть волосы и тело.

Я обернул руку вокруг своего члена и погладил его несколько раз, размышляя над тем, дрочить мне или нет. Я нуждался в разрядке, в этом не было никакого грёбаного сомнения, но если я сделаю это дерьмо сейчас, я не буду знать, как это подействует на меня, когда я буду со своим братиком, когда он, наконец-то, закончит, блять, свои дела, и мы сможем остаться наедине. Я сказал «на хрен это», сдаваясь и откидываясь на стенку душевой, но через мгновение, когда я начал, услышал, как открылась и хлопнула дверь в спальню, звук напугал меня и заставил потерять концентрацию. Я застонал и выбрался из душевой, хватая полотенце и обматывая его вокруг талии. Когда я зашёл в спальню, мои брови нахмурились от растерянности, когда я увидел Сашу, который осматривал мой стол, перекладывая бумаги и двигая книги.

- Что ты, на хрен, делаешь? Почему ты трогаешь моё дерьмо? – спросил я с охватившим меня раздражением. Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнула паника.

Сперва это меня озадачило, потому что, не имело значение, каким привередливым мудаком я был, Сашка никогда не боялся, на хрен, меня. Однако, через мгновенье, до меня дошло, что это не имело никакого дела ко мне. Паника была из-за того, что он пытался всё идеально сделать для Лизы.

- Исми послал меня за его айподом. Я не могу найти его, - сказал он.

Я указал ему на айпод, прямо перед его чёртовым лицом, он схватил его и быстро поблагодарил меня, бросившись из комнаты.

Я накинул на себя какую-то одежду, действительно, не беспокоясь об этом дерьме, и схватил пульт к телевизору. Развалившись на диване, я начал просматривать каналы, останавливаясь на «Гремлинах» («Гремлины» - фильм 1984 года. Его персонажи - мифические существа гремлины. Могвай - по фильму – это милое мохнатое существо, покрытое бело-чёрным мехом, совершенно всеядное и умеющее замечательно петь, но самое главное – полностью разумное). Это был мой любимый фильм, когда я был ребёнком, и я не видел его уже долгое чёртово время, так что, полагаю, это поможет мне скоротать время, если нет ничего другого.

Наконец, Исмаэль вернулся, заползая мне между ног и ложась на меня на кушетке. Мой член был всё ещё твёрд, но в тот момент, когда его глаза встретились с экраном телевизора, он, казался таким восхищённым, что я не хотел быть задницей и прерывать кино, чтобы порезвиться, тогда как брат хотел посмотреть его.

Я когда-нибудь собираюсь, на хрен, кончить? Не был в этом уверен, но если это не произойдёт в скором времени, то почти уверен, что я взорвусь к чёртовой матери.
Казалось, по происшествию долгих проклятых лет, фильм закончился, и Исми сел, чтобы посмотреть на меня.

– Мне понравилось, - сказал он, улыбаясь. Я усмехнулся в ответ, кивая.

- Он был моим любимым фильмом, когда я был младше. Ты тогда был совсем мелочью. К нему есть довольно приличный сиквел, - сказал я. Его глаза расширились от удивления.

- Ещё один фильм? – спросил братик возбуждённо. Я кивнул, проводя рукой по волосам и жалея, что сказал это, потому что действительно не был заинтересован в грёбаном обсуждении гремлинов и могваев, но Исмаэль выглядел таким восхищённым, что я не мог просто отмахнуться от него.

- Да, есть ещё один. У меня на самом деле есть, он должен быть где-то там, на полке, если Макс возвратил его, когда брал в последний раз. Он любит «Гремлинов», - сказал я. Братец широко улыбнулся и вскочил, направляясь к полке. Исмаэль пробежал глазами по моим дискам, читая названия. Вытянув один, он протянул его мне, и я кивнул, узнав коробку. Я поднялся и потянулся, в то время как брат вставлял диск в DVD-плеер, выключил свет, говоря ему, что если я должен смотреть проклятое кино, то мы, хотя бы, будем делать это на кровати, где мне, по крайней мере, будет удобно. Исми не возражал, я лёг на спину, хватая его, когда братик забрался на кровать, и потянул в свои объятья.

Я не обратил внимания, как загружался фильм, просто закрыл глаза и молча умолял свой член успокоиться для того, чтобы следующих два проклятых часа не были совершенно неудобными. Я начал думать о несексуальном дерьме, и он, наконец-то, послушался, когда началась дрянная музыка и зазвучал громкий стон – звуки, которые направились прямо к моему члену и подняли этого мудака опять. Я застонал и открыл глаза, в то время, как Исмаэль напрягся.

- Я не думаю, что это оно, - сказал брат, запаниковав. Я посмотрел на экран, когда братик сел, сразу же увидев полуголую суку, которая сбрасывала остатки своей одежды. Я начал смеяться, понимая, что это было проклятое гетеросексуальное порно. Макс, должно быть, машинально положил его в мою грёбаную коробку от диска и забыл об этом.

Я взглянул на Исми, ухмыляясь, смотря, как братец сжимал пульт и с изумлением смотрел на экран. В кадре появился мужчина, полностью голый и поглаживающий свой эрегированный член, и Исмаэль ахнул. Его глаза расширились от шока, когда девушка через мгновение опустилась на колени и взяла его в свой рот, глубоко заглотнув этого ублюдка. Он начал драматично охать, а сука на экране постанывать с его членом, засунутым ей в глотку, делая вид, что она наслаждается этим дерьмом. Я потянулся и с трудом извлёк пульт из его рук, намереваясь выключить это, но брательник схватил меня за руку прежде, чем я смог это сделать.

- Подожди! – сказал он. Я замер и вопросительно посмотрел на него. Исми смущённо улыбнулся и нервно прикусил нижнюю губу, его глаза метались между телевизором и мной. – Что... э-э... как она делает это?

Я начал смеяться, и брат сильно покраснел.

– Много грёбаной практики. Она – профессионалка, ей платят за то, чтобы она знала, как делать это дерьмо. Мужчина на экране сильно закряхтел, и я, посмотрев туда, увидел, как он вытянул свой член из её рта и погладил его пару раз. Он вскрикнул, и его сперма выстрелила, покрывая всё лицо суки. Он сказал ей всё проглотить, и она, высунув язык, начала собирать им всё и стонать. Я посмотрел на Исми и увидел, что он выглядит раздираемым между возбуждением и ужасом. Мужчина шлёпнул девушку по щеке своим членом, и Исмаэль выдохнул, его глаза ещё больше расширились, когда братец посмотрел на меня.

- Э-э... что... - начал братик, сбиваясь, он был полностью ошарашен. – Как они, я имею в виду... зачем? - Я засмеялся, качая головой.

- Лучше не спрашивай, малыш. Порно не для того, чтобы его анализировать, оно просто для того, чтобы расслабиться, - сказал я. Это было одно из тех истинных «даже не претендую на сюжет» видов порно, в котором не было ничего, кроме секса. Брат кивнул, как будто бы понял и посмотрел обратно на экран. Мужчина поставил сучку на четвереньки и начал трахать её в стиле «догги», будучи при этом грубым и грязно с ней разговаривая.

Исмаэль пристально смотрел на это, а я не был уверен, что, на хрен, мне делать. Братишка выглядел потрясённым этим, и одна мысль о том, что мой брат заинтересовался этим дерьмом, сводила меня с ума, в этот момент я действительно больше не мог выдержать. Мне нужно было, блять, кончить, потому что мой член пульсировал почти до боли, а моё тело жаждало разрядки.

Я сидел и наблюдал за Исми, пока он смотрел фильм, краснел и кусал губу. Братик заёрзал, как будто бы ему было некомфортно, но при этом совсем не казалось, что он беспокоится из-за этого, что могло означать только то, что брат, на хрен, заведён. И эта мысль подвела меня к черте. Я подтянулся к нему, опуская его назад между моих ног. Я наклонился и нежно начал целовать его затылок. Братишка вздрогнул, закидывая свою руку назад и проводя по моим волосам, с его губ сорвался мягкий стон.

- Люди действительно так делают? – спросил он тихо, наклоняя свою голову в сторону и предоставляя мне больше доступа.

- Да, - пробормотал я, целуя и полизывая его шею, спускаясь вниз к плечику. – Хотя, не всё из этого реалистично.

- Например? – спросил братец с любопытством.

- Ну, например, когда он кончает ей на лицо и через мгновение снова твёрдый. Это не всегда работает. Но прежде всего, большинство девушек не позволят вот так кончать им на лицо. Он так же обучен долго сдерживать себя – большинство из нас не могут делать такое дерьмо, - сказал я.

- Правда? – спросил брат, звуча удивлённо. – У тебя, казалось, никогда не было проблем... ты знаешь...

Я засмеялся, и Исми нервно захихикал.

– Нет, кажется, с тобой у меня не было такой проблемы. Хотя, это не означает, что её не было раньше. Я не могу просто сказать «подъём, мальчик», и это дерьмо поднимется – я должен быть заведён. А ты, мой Исми, единственная грёбаная блядь, которая сейчас может так со мной делать, - сказал я.

- О, Боже! – завопил братик, звуча поражённо. Я посмотрел на него в замешательстве, удивляясь, что же я, на хрен, такого сказал, и увидел выражение ужаса на его лице. Я посмотрел на экран и опять начал смеяться, понимая, что теперь они занимались анальным сексом.

- Или, например, вот так, - сказал я, качая головой. – Ты не можешь просто так делать это, ты должен подготовиться или это, на хрен, будет чертовски больно.

Его брови нахмурились, и он посмотрел на меня с непониманием.

– Что? – спросил брательник.

- Нельзя просто так заниматься анальным сексом без смазки, Исми, иначе это больно, но трахальщики в порно делают это постоянно. – Ещё одна нереальная вещь, - сказал я, пожимая плечами. Брат смотрел на меня некоторое время, очевидно, обдумывая, что я только что сказал.

- Смазка? - спросил он. Я кивнул, вздыхая.

- Да, смазка. Лубрикант, это не важно, - сказал я. Братик кивнул, как будто бы понял, но продолжал с интересом смотреть на меня.

- Но люди действительно занимаются сексом... вот так? – спросил Исми. Я кивнул в подтверждение, и он ещё больше покраснел. - А... я имею в виду... ты? Ну, ты знаешь, ты делал так?

Я смотрел на него, застигнутый врасплох его вопросом.

– Ты спрашиваешь меня, трахал ли я когда-нибудь вот так девушку или парня? – спросил я. Его глаза слегка расширились, перед тем, как он виновато улыбнулся. Я вздохнул, проведя рукой по волосам, чувствуя себя немного неудобно из-за этой темы. Последнюю вещь, которую я сейчас хотел делать – это говорить о том, как я трахал других. – Хм, да. Делал, - пробормотал я.

- И тебе понравилось это, именно анальный секс с девушками? – с любопытством спросил брат. Я застонал, совсем не наслаждаясь тем фактом, что он давил на меня, чтобы получить больше информации.

- Я полагаю. Я имею в виду, да, это было хорошо. Но ты действительно сейчас хочешь слушать о том, как я был с другими, Исмаэль? – спросил я. Он быстро замотал головой и обратил своё внимание назад на экран. Я опять прижался губами к его шее, и брат начал расслабляться, издавая мягкие стоны. Обернув руки вокруг него, я остановился на его груди, сжимая и нежно массажируя его соски. Я прокрутил его соски между пальцами, и они затвердели под моими прикосновениями.

- Валера, - прошептал Исмаэль, от чего по моей спине пробежала дрожь. Я схватился за низ его рубашки, скидывая её и бросая на пол. Я прижал спину Исми ко мне и опять начал целовать его шею, мои руки блуждали по его телу. Брат начал дрожать, и я быстро посмотрел на него, чтобы удостовериться, что он в порядке, замечая, что его глаза были закрыты. Он выглядел таким грёбано расслабленным, таким добросердечным, верящим и любящим.

- Иди сюда, ложись, - тихо сказал я, отпуская его и отодвигаясь. Братик открыл глаза и с интересом посмотрел на меня, я кивнул головой в сторону подушки. Брат начал ложиться на спину, но я отрицательно покачал головой, хватаясь за Исмаэля. – Ложись на живот.

Братец посмотрел на меня подозрительно, и я усмехнулся.

– Верь мне.

Братишка мягко улыбнулся и без слов перевернулся, лёжа на кровати на животе, головой на подушке. Я придвинулся ближе к нему, нависая над ним и целуя вдоль спины. Брат легко застонал, его закрытые веки дрожали. Я целовал всю его голую спину, мой язык очерчивал каждый мускул.

Мой брат был добрым и сердечным, таким чертовски любящим и жертвенным. Исмаэль был понимающим, самоотверженным и сострадательным. Братец ни разу не осудил меня, даже когда имел на это все причины. Брательник имел полное право ненавидеть меня, за все мои грехи и похождения, но он не сделал это. Братик открыл себя мне, даря мне своё доверие и свою любовь, и я никогда не буду принимать это дерьмо, как должное. Исми был моей жизнью, моим сердцем, моей причиной вставать, на хрен, утром с постели и сталкиваться со всем дерьмом, что подбрасывала мне жизнь. Брат был принцем, и он, может быть, никогда не узнает об этом факте, но остальные пусть будут, блять, уверены, я сделаю всё, чтобы заставить Исмаэля почувствовать себя им.

Целуя, я спустился к его талии, и, схватившись за верх его штанов и трусов, спустил их вниз. Я полностью раздел Исми и присел, мои глаза блуждали по его телу. Я протянул руку и легонько провёл ею по всему телу Исмаэля, кончиками пальцев скользя по его коже, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Братишка извивался и мягко хихикал, его кожа покрылась мурашками.

Я провёл рукой по округлости его попки, тихонько говоря себе под нос:

– Ты знаешь, ты действительно красивый, - сказал я. Брат открыл глаза, чтобы взглянуть на меня, и нежно улыбнулся.

- Спасибо, - краснея от комплимента, сказал он. Я ухмыльнулся.

- Это я должен благодарить тебя, - сказал я. – Это ты согласился голым лежать здесь для меня после того дерьма, что посмотрел.

- Я верю тебе, - сказал Исмаэль серьёзно. Я кивнул.

- Именно так, - пробормотал я.

Я сбросил свою рубашку и откинул её в сторону, выбираясь из остальной своей одежды. Я схватил пульт и скрутил громкость телевизора, потому что драматические вопли экстаза суки трахали мне голову и отвлекали моё внимание. Я оставил телевизор включённым для света, перелез через Исми, возвышаясь над ним, расставил его ноги в стороны и устроился сзади между ними. Братец с интересом посмотрел на меня назад, наверное, гадая, что же я, на хер, такое делаю. Смазав свой ствол обильно смазкой, я удовлетворённо хмыкнул.

Я захватил свой член, направился к его входу и медленно вошёл в него, выдохнув от ощущений.

Исмаэль мягко застонал, его глаза опять закрылись. Я нежно лёг на него сверху, стараясь не налегать всем телом, чтобы не придавить его, и начал заниматься любовью со своим братишкой.

Мы могли трахаться – Исми бы разрешил мне так делать. Брат бы разрешил мне пронзать эту задницу и брать его таким способом, каким бы мне захотелось. Я мог поиметь его около двери или вонзиться в него сзади, мы могли бы играть в такие же игры, как и в моём сне. И я любил бы каждую такую грёбаную минуту, и уверен, что братик также, на хрен, наслаждался бы этим... но это не были мы.

Я любил его, больше, чем кого-либо на свете, и не хотел ничего так сильно, как показать ему это. Я хотел, чтобы Исмаэль почувствовал это, просто, блять, ощутил мою страсть и преданность по отношению к нему. Я действительно нуждался в нём, как в чёртовом воздухе, которым дышал. Я всё ещё нуждался обладать им, но в этот момент я просто хотел, чтобы брат знал, что он – единственный для меня. Исми был единственным, кто мог успокоить меня и заставить чувствовать себя вот так, единственным, кто мог утолить мою жажду.

Я целовал его вдоль лопаток, медленно толкаясь в него и выходя обратно, смакуя каждый толчок, утопая в этих ощущениях. Его тело было такое упругое и тёплое, трепещущее от страсти подо мной.

- Я люблю тебя, мой Исмаэль, - прошептал я, нежно целуя мочку его уха. - Ti amo tantissimo. Farт di tutto per voi. (Я так сильно тебя люблю. Я всё сделаю для тебя).

Исмаэль застонал в ответ, поворачивая голову в сторону, чтобы посмотреть на меня. Его глаза потемнели от страсти, он отрывисто вздохнул.

- Я тоже тебя люблю, - захныкал братик. Я наклонился и поцеловал уголок его рта.

- И я так рад, что ты любишь, малыш. Так чертовски рад, - сказал я. Я проскользнул под него рукой и крепко обнял, переворачивая его на мою сторону и подтягивая за собой. Я случайно выскользнул из него, но сразу же толкнулся обратно, не желая прерывать контакт с ним. Руками я продолжал держать его, и брат почти инстинктивно закинул свою ногу на меня, ещё больше открываясь мне. Я застонал и продолжил врезаться бёдрами в него, погружаясь так глубоко, насколько это было возможно.

- Tu sei la mia vita (Ты – моя жизнь), - прошептал я, целуя его шею. - Если бы я мог вот так провести с тобой остаток своей жизни, я был бы самым счастливым человеком на земле.

- Ты – потрясающий, - промурлыкал Исмаэль, снова резко закрывая глаза. Я ухмыльнулся, борясь с желанием сказать что-то дерзкое или саркастичное, не желая испортить этот момент своим комментарием.

- Ты действительно так думаешь? – мягко спросил я. Братец кивнул, издавая ещё один прерывистый вздох. Я мог чувствовать, как дрожит его тело и как с каждым его вздохом проскакивают мягкие гортанные звуки, которые говорили мне, что он уже близок. Я соскользнул рукой вниз по его животику, мимо пупка, и провёл пальцами по его члену. Братишка вскрикнул и напрягся, когда я потёр головку и нежно ущипнул его яйца, зажав их между своими пальцами.

- Да, - захныкал он. – Так чудесно. Так... ох... Боже! Ох! - Его голос стал приглушённым, превращаясь почти в рычание, тело начало дрожать, и его накрыл оргазм. Я ускорился, ощущая, как его задница содрогается вокруг меня, сводя с ума и приближая к собственной разрядке. Моё тело задрожало, и я почувствовал покалывания в позвоночнике, между нами увеличивалось напряжение. Оно всегда было здесь, витая в воздухе между нами, когда наша кожа соприкасалась, но когда мы кончали вместе, как сейчас, это было ещё более интенсивнее. Воздух вокруг нас был насыщен страстью, и это переполняло мои ощущения.

Когда тело Исми расслабилось, я убрал руку от его члена, снова крепко обнял и одним рывком притянул его спиной назад ко мне. Наша кожа гладко скользила одна напротив другой, нас обоих покрыл лёгкий налёт пота.

- Чёрт, - задыхался я, чувствуя, как мой приближающийся оргазм рвётся наружу. Я поцеловал его в шею, пробуя слегка солоноватый привкус. Исмаэль поднял руки вверх, правой сжимая одну мою руку, а левой хватая вторую так, чтобы переплести наши пальцы, поднося их к своему лицу. Братик оставлял нежные влажные поцелуи на тыльной стороне моей ладони, и его тёплое дыхание ласкало меня, когда он вздыхал.

- Мне нравиться быть с тобой так, - прошептал брат, посредине предложения его голос надломился. – Ты – единственный, кого я буду когда-либо так хотеть.

От его слов у меня заныло в груди, моё сердце переполнилось грёбаной любовью к нему.

- Ты никогда не будешь нуждаться в ком-то ещё, - сказал я хриплым голосом. Я попытался прочистить горло и взять себя в руки, но это было бесполезно. – Только я и ты, Исмаэль. Навсегда. Нахрен, sempre.

- Sempre, - повторил он. Я застонал, когда удовольствие пронзило меня, моё тело дрожало от нахлынувшего оргазма. Он был настолько мощным – намного интенсивнее, чем я ожидал, что я громко зарычал и выругался. На секунду всё моё тело было парализовано, после чего сразу же начало покалывать, мои движения стали неуверенными, несмотря на то, что я пытался сохранить скорость.

- Грёбаное дерьмо, - выругался я, слова вылетали просто сами, когда сквозь меня протекало наслаждение. Я сильно сжал его руку и зарылся лицом в волосы, вдыхая их клубничный запах.

- Чёрт возьми, проклятье. - Я пролился в него, и после того, как уже не был способен ни на что, прекратил движения. Некоторое время я просто лежал, держа Исми, тяжело дыша в его волосы и дрожа.

Брат начал хихикать, и я поднял голову, нахмуривая брови в замешательстве.

– Что здесь такого смешного? – спросил я, зашипев, когда выходил из него. Я был чертовски истощён.

Братик перекатился на живот и, задорно улыбаясь, посмотрел на меня.

– Было слишком много плохих слов, - игриво сказал он. Я закатил глаза и рассмеялся.

- Да, ладно, но я ничего не могу поделать, - сказал я. - В любом случае, это твоя грёбаная вина.

Его глаза слегка сузились.

– Как это моя вина? – спросил он с подозрением, выглядя почти готовым к грёбаной обороне. Я ухмыльнулся.

- Хмм... давай посмотрим, - пробормотал я, протягивая руку и нежно лаская его спину. - Прежде всего, я бы так не загорелся, если бы эта задница не была так хороша.

Его глаза расширились от шока, и братец покраснел, заставив меня рассмеяться.

– Хм, ладно, - смущённо улыбнулся Исми. – Думаю, это принимается.

Я рассмеялся и наклонился, нежно целуя его в губы.

– Я рад, что ты увидел логику, тигр.

Некоторое время мы молча лежали, просто смотря друг на друга. Я чертил узоры на его спине, рисуя случайное дерьмо своими пальцами. Потом я начал игру, в которой вы на участниках что-нибудь начёркиваете, и они угадывают, что, на хрен, вы нарисовали или написали, но у нас это получалось ужасно, а Исмаэль был настолько далёким от чёртовых азов, что мы просто рассмеялись и сдались. Я понятия не имел, как он, на хрен, получил слово «кайен» из слова «конфета», которое я написал, когда у них даже не одинаковое количество проклятых букв – или, как он мог подумать, что я напишу «кайен», когда я даже не догадывался, кто был этот хренов кайен (красный стручковый перец). Хотя, это было хорошо – смеяться с ним. У нас никогда не было достаточно вот таких моментов, когда мы просто могли полежать вместе, полностью грёбано голые и удовлетворённые, и просто смеяться вместе. У нас никогда не было достаточно беззаботного времени.

Вскоре я встал и сказал Исми не двигаться ни на один грёбаный дюйм, пока я бегал и искал по дому коробку с настоящим диском «Гремлины-2». Я нашёл его в комнате Макса и вернулся наверх, увидев Исмаэля на том же месте, его глаза были закрыты, а на губах играла удовлетворённая улыбка. Брат услышал, что я пришёл, и открыл глаза, посмотрев на меня. Я обернул диск к нему, показывая, что нашёл его, и направился к DVD-плееру. Я хотел было извлечь порно, которое всё так же тихо играло на экране, но голос Исми остановил меня:

- Постой! – закричал он. Я замер с пальцем на кнопке и обернулся, чтобы посмотреть на Исмаэля. Братишка сидел и смотрел на телевизор, его брови нахмурились. – Что они делают?

Я вздохнул и посмотрел на экран, ухмыляясь.

- Это, мой Исми, называется поза шестьдесят девять.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 31
© 10.10.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2915964

Рубрика произведения: Проза -> Эротика
















1