Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, том XI, 52


ГЛАВА 52

Лицедеевским школьным учителям прямо-таки заняться больше у себя классах было нечем, как задавать ученикам своим такие глупые темы для изложений и сочинений, как повествование о стянутой сиротками сайке. Много шуму наделал сиротский проступок в том городишке! Обыватели сходились кучками буквально на каждом перекрёстке уличных дорог и делились «срамными вестями об этих недостойных побирушках, дерзнувших обокрасть их городок, поправ глубочайшее к ним доверие со стороны отцов их пенатов». Взволнованные наглым и вызывающим поведением непрошенных гостей, клопиные кумушки, сватьи, золовки, свояченицы и прочая, им подобная, языкастая кодла чесала сутки напролёт почём зря об этих «мелких татях и негодниках, осрамивших всю вселенную тем своим поползновением на общее городское имущество». (Жителям лицедеевским во всех гостях мерещились отныне гнусные воры, за всеми они постановили негласно следить, «одни тати, мошенники, никого нет честного и порядочного, ну как тут убережёшься, право же, от жестокого и горького осуждения?», возмущались туземцы и в отчаянии воздевали когтистые лапки к небу, чая от него защиты, истолкования низкого поступка, виденного ими от юных гостей.)

    Между тем гонцы бежали, княжью волю возвещая,
    И от одного селенья ко другим гонцы спешили:
    «Подданные да уведят: суть во Скифии клопиной
    Некие воришки, двое их числом, они проныры,
    Попрошайки, меж домами ходят, молят оказать им
    Помощь малую хотя бы. Но пускай никто не верит
    Побирушкам: это тати малолетние, с позором
    Выставили за ворота их в три шеи горожане
    Лицелейска!» Обыватель, новостями возмущённый,
    Закипел в негодованье: «вот ведь мерзости какие!
    Маловато им, что щедро их улыбками дарили,
    Так они с прилавка сайку у разносчика стащили!» (1465)

Дорого обошлись булочки сироткам: если до этого случая никто ими совсем не интересовался, то вот после этого происшествия всё клопиное общество загудело и заскрежетало зубами на бедолаг: «и как эти пакостники осмелились посягнуть на собственность наших продавцов и офеней?», только и слышно было повсюду на улицах, во дворах, уставленных «покоем», где собирались две или три кумушки и принимались единодушно поливать помоями сироток. На обоих малолетних клопяток был наложен своего рода запрет: их не желали принимать ни в одном полисе, а понеже многие личинки и наполовину возмужавшие постельные клопы мало чем отличались друг от друга, то печальным следствием подобного запрета стало в те дни и месяцы то, что эти самые многие клопиные личинки тоже попали «под запрет» и им тоже бывало отказано в приёме в домах, в приличных клопиных семействах. Сiя же невиновная чада через оновое воспященie зело раздосадована быша: чесо ради им самим, никоея души обидивым, отказано от общества прилична? (1465): невиновные в оплошности справедливо клеймили отцов и столпов клопиного общества за их огульное суждение, за причёсывание их, невиновных, наравне со всеми виноватыми, чья вина легла на этих непричастных к воровству клопиных подданных и лишила их всех счастливой возможности принимать активное участие в жизни полиса. «Отцам и столпам клопиного общества надлежало б вначале изучить досконально illamproblemam и лишь затем выносить своё решение, они же огульно осудили нас, запятнали каждого из нас, и отныне мы все стали посмешищем в глазах у частных семейств; не им же самим нести клеймо позора, на невинных возложенного, как не им, отцам и столпам клопиного общества, становиться гадкими, низкими и подлыми татями, коих бегут все приличные семейства и никто даже лапки таким обесчещенным не подаст», справедливо и гневно досадовали обиженные и обнесённые поклёпом клопики.
― Се, ― гудели недовольные, ― клеймо на ны легло грязное! И како избавимся от него, и как сотрём его с чела своего? Пакостно и многомерзостно изобидело нас отцовство чиновное, да разве такое дозволительно сносить? Отцы наши, деды и прадеды во век века и не видывали, не нашивали осрамы толикия, и нам завещали честь, прямодушие гражданское и подданство нелицемерное, и нам ли то стерпеть, досточтимые? Пойдём к отцам родного полиса нашего и сообща потребуем от отцов наших, чтоб отозвали они запрещение, внесли бы более подробное уточнение, да не спутают семейства ни с одним из оных негодников, ибо, видим, яко уроняют наши честь и клопиное достоинство. Двинемся-ка, возлюбленные, к ратуше, и там же добьёмся от столпов города справедливого уточнения!

    Двинулась ватага гневных и рассерженных приказом
    Столпов общества, который к сиротинкам относился,
    Но, неточен и размыт быв, задевал и непричастных.
    «Се чините вы, отцове, беззаконно и бесчинно!»
    Отцы полиса спросили: «Для чего вы развопились?»
    Обыватели на это пуще прежнего: «смешали
    Наши имена честны́е с низкой грязью, то не дело!
    Требуем, чтоб уточненья в описанья тех виновных
    Поживее бы в запрет свой вы внесли, чтоб не страдали
    Мы от произвола власти, чешущей нас под гребёнку
    С негодяями, с отребьем и со жмыхом, не такие
    Ибо выходцы, потомки из семей клопов приличных!» (1465)

Здесь только уразумели столпы лицедеевские, сколь неправеден оказался из указ, касающийся малолетних двух негодяев, которым, увы, они поспособствовали посрамлению множества порядочных, невиновных клопиных подданных из числа молоди. Отцы встали с сокрушением сердец перед оклеветанными клопиками на колени и дружно повинились: «попутала всех нас нелёгкая, детушки, вы нас простите, старых пней высохших, не со зла убо вытворяли сие, ино по вящему усердию о благе полиса нашего богоспасаемого». Но не пронять клопиную молодь пустыми извинениями и обещаниями, и столпам лицедеевским пришлось в присутствии клопиной молоди, под их диктовку, вымарывать нечёткие определения в описании, в уточнении внешних черт виновной мелюзги. А что отцам тогда же оставалось делать? Молодь клопиная угрожала поднять мятеж: ею нагло поиграли, её имя честное подло запятнали и опорочили, а те столпы клопиного общества спят себе и в ус не дуют. И только когда уточнения были внесены в повторное уложение, касающееся в те дни запрета на вхождение в клопиные полисы той двоицы, злая, разъярённая такой несправедливостью отцов и столпов общества и родного местечка клопиная молодь немного поутихла. Гнев молоди оказала небывалое по силе воздействия влияние на умы отцов и столпов лицедеевского ратушного совета: деды впредь никогда уж не выписывали свои бюллетени, не соотнесясь вначале с мнением, пожеланиями юного клопиного поколения. Указу нову исшедшу, в землях княжества клопиного не сташе нигде угла для виновных, ни притулка, ни двора постоялого, ни дома радушна. (1465): сиротки, оклеветанные во взятии с подноса офени сдобной булочки, впредь не могли уже понадеяться на тёплый приём и на верный ночлег, их объявили personis non gtatis, они сделались в глазах общества точно зачумленными, их узнавали по описаниям, данным отцами лицедеевского общества и членами тамошнего чиновного совета, им, запуганным и затёрханным, повсюду были заготовлены одни лишь сухие, односложные отказы: «нет, местов нет». Сироткам с тех пор приходилось ночевать под звёздами, мокнуть под ливнями, им же, несчастным, никто не желал протянуть лапку помощи, но зато как их все сообща гнобили и травили! Постельных клопов хлебом тут не покорми, да позволь вдосталь поизмываться над беззащитными, которые и сайку-то стащили от безденежья, да ведь они ж сначала и просили, и молили о пропитании, но никто их не желал слушать, и вот, стоило только им стащить сайку с подноса у офени, как злое общество клопиное оскалилось на бедняжек, будто бы они украли дневное светило, утащили к себе домой солнечный диск и всех разом лишили живительного солнечного сияния. С недавних пор два братика были объявлены заочно «гнусными нечистоплотными татями», а в городке Лицедейске так и подавно приговорены советом клопиных старейшин к отсечению голов. Вот как великие княжества «любят» невинных детушек, вот как великие и пространные imperia относятся к своим незначительно оступившимся клопиным подданным! Отъявленных негодяев и убийц прощают, зато злобно и яростно щёлкают клыками на чуть-чуть провинившихся рабов.

    Поплелись родных два брата на восток, искать жилища
    Человеческа, где можно, яко баили клопятам,
    Опочить от издевательств, клеветы несправедливой,
    Где в матрас забиться можно, в самый дальный его угол,
    И уже никто откуда их не выудит посулом,
    Не доверятся клопята этим лживым обещаньям.
    Лишь бы дома им людского и́з виду не потеряти,
    Где легли бы, утомлённых оба братца, на полати.
    «Приниимать нас не желают, и пускай себе гоняют,
    Если нечем им заняться, мы же в поисках жилища,
    Обречённые клоповством на скитания, достигнем
    Нор людских, и там, в кроватях расплодимся же на славу!»
    Таково было решение двоих братьев волевое.
    «Всё претерпим, не сдадимся, перед нами годы жизни,
    Перед нами тиха пристань и надёжна наша гавань,
    Нам ли шквалов опасаться? Нам ли отступать, идучи
    Ко заманчивой той цели, впереди что нас маячит?
    Ни за что мы не отступим, никогда не отмахнёмся». (1465)







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 09.10.2020 Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2020-2915802

Рубрика произведения: Проза -> Роман


















1