Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Смерти нет. Есть только ты и Плещеево озеро... Поездка "Переславль-Залесский - Елизарово"




"...У времени коготки острые,
                     Глазки серые, как купола в
                                                        Елизарово.
Над одинокостью осеннего острова
                 Рыжее носится, плещется зарево
Плещеевское, Залесское…
В гостинице занавеска
Пропустит лучи восходящего солнца –
Когда я уйду, забрав кольца,
Блокнот и куртку,
Замерев на минутку,
Чтобы запомнить ночь под звездами Переславля.."
                                    26-28 сент.2020


Смерти нет.
Есть только Ты и Плещеево озеро.

Билетов обратно в Москву тоже нет. Поэтому, остаюсь на несколько дней. Слава Богу. Не ожидала, что так повернётся, но рада. Много лет я не ночевала в древних городах. Все поездки – одним днём, бегом, с экскурсиями ли, сама ли – темп один.
Надоело.
Нынче плюнула на всё и всех, кто мне мешает.
Остаюсь. Я хочу услышать город. Хочу понять, как он дышит. Один день? Нет, нет, нет. Никогда. Никогда я не соглашусь на Переславль за один день...
Сегодня у меня право. Десять лет назад – поездка в Переславль-Залесский с папой, стала самой лучшей и самой светлой в те годы, когда мы учились жить вдвоём. Без мамы. А теперь – день его рождения. В этом сентябре папе исполнилось бы шестьдесят.
Я хочу вспомнить.

Да.
Есть ещё один человек, чьё имя я до сих пор называю с трудом.
Папа усмехнётся.
«Оголтелая» - скажет. 

Но в любое другое время, эта поездка не вышла бы такой безразмерной. Видимо, так надо именно сейчас, когда научилась слышать время. Именно теперь.
С самого начала складывается удачно. Легла поздно, боялась проспать, автобус в несусветную рань. Утром чуть не проспала, но кто-то словно хлопнул по спине, будто сдёрнул одеяло. Мужа дома не было – я одна. Открываю глаза, ничего не могу понять. Поднимаю взгляд на часы. Будильник прозвенит через минуту.

Всё складно. Пространство последнее время похоже на масло, в которое я постоянно опускаю горячий нож. Иногда пространство бьёт, но иногда позволяет себя побеждать. Смотря, в каком оно настроении.
Переславль…
Ласковый. Осенний. Звенящий.
Как долго я до тебя добиралась! А теперь столько поводов.

Приехав, беру гостиницу, меняю билет.

Первый раз за очень долгое время никуда не надо торопиться. Странное чувство блаженства и лёгкости. Беспечности. Очень сложно объяснить это людям, которые могут распоряжаться сами собой. В таких случаях даже немножко завидую одиноким. Счастливые. Перед вами – сто дорог.
Сегодня можно двигаться не спеша, плавно, замирая перед каждым деревянным одноэтажным домом с наличниками, заходя в каждую церковь или каждый музей - на выбор! А  можно сидеть на веранде открытого кафе, взяв чашку «Латте» или на городских валах. 

И не украдкой, стыдливо урывая время и возможности, а гордо – нынче день рождение папы. И я хочу пройти по нашим с ним следам – не прошу и не требую разрешения. Просто беру то, что мне причитается и плевать на чьё-то мнение или неудобства. Мне вообще на всё и всех становится плевать, когда речь идёт о моих родителях.

Если хотите сойти с ума, если хочется, чтобы "грудная клетка не выдержала" – езжайте в Переславль. Вы сойдёте с ума от цвета и звуков, от узорчатых линий и архитектурной сказочной бахромы.
Здесь – нет времени. Здесь, между вывесок «Билайн», «DNS» и «Шоколадница», безвременье беспощадно смотрит на тебя, кидая под ноги камешки и давая понять, что сомнёт все эти бумажки за одну секунду. Покроет ржавчиной, украсит мхом или гнилью, пустит по ветру. Раздавит мощью и тяжестью вековых монастырей, которые пережили всё. И всех нас переживут. Все вывески «Билайн»…
Увидевший Переславль-Залесский «от» и «до» видел время. Видел историю.

Я встречала закат на городских валах... Когда солнце, оставив на небе несколько полос, поджигало золотые купола изящного и горделивого, осознающего свою красоту, женского Никольского монастыря, а после, скатилось за реку Трубеж.

Я видела ночной Переславль. Когда зелёные чешуйчатые купола церкви Александра Невского, превратились в острые карточные пики и проткнули чёрное небо. Из разреза посыпались звёзды, посеребрив фасадное изображение Богородицы.

Я видела луну над самым мрачным монастырём. Даниловским. Единственный монастырь, в истории которого вспыхивают огоньки мистики. Построенный крёстным Ивана Грозного на месте захоронения не отпетых путников, безымянных и нищих, он издавна был огибаем по вечерам местными жителями....
Именно здесь, луна – жёлтая, с едва заметным красноватым оттенком застыла над шпилем Всехсвятского храма, будто насаженная.




После женских монастырей – мужской. Тяжелая, суровая энергия. Плотная. Первый раз в жизни, попала на окончание службы, чтобы увидеть, как догорают две последние  свечи. Гул собственных шагов. Эхо. 
А из углов храма, равнодушно и неизбежно выползает гоголевский русский сумрак, поглощающий лик иконы, перед которой догорали свечи.

Это нельзя увидеть в Елоховском соборе, в центре Москвы. Эхо голосов, дочитывающих молитвы - словно продолжение шума шагов именитого крестника основателя монастыря.
Мрак очень чётко, полукругом огибает лик. Темнота – живая, дышащая. Кажется, там, в этой темноте, кто-то лежит, крестив руки. С бескровными, плотно сжатыми губами и светлым локоном волос, припечатанным к остывшему лбу. Завтра этот кто-то, будет отпетый. Или нет. Как прикажет Иоанн, что молчит в том же мраке перед мощами Святого Даниила.

Я видела рассвет на Плещеевом озере. Огромная синь. Объемная синь. Похожая на блестящий азурит. Синь, которая помнит всё и всех. И мальчика, рожденного в Залесском и его покровителя святого Феодора и нас с папой. Когда мы, веселые и хохочущие, вылезали из машины, чтобы добежать босиком до Синего Камня.
Но…
Сегодня только двадцать шестое сентября. А значит, можно уделить время не папиным маршрутам.
День первый. Монастыри. Все разные. У каждого своя энергия, свой лик.


День второй. Елизарово.




Сумасшествие нужно выгуливать. Холить, лелеять, баловать. Зачем? Чтобы научиться слышать время и пространство. Хочу тебя знать. Хочу тебя слышать. Всегда.
Три болевые точки, связывающие мои лёгкие с древней Русью: родители, Донбасс и ты. Умерший пять веков назад, чей голос случайно был выхвачен моим жалким стихотворным слухом, посреди сонма вселенских голосов.

Елизарово – бывшие владения Басмановых-Плещеевых. Ещё остались люди, которым я не рассказала эту историю?

Здесь находится уникальная церковь Никиты Мученика, одна из старейших построек Переславского района. Шатровый храм, выполненный по проекту талантливого воеводы Алексея Даниловича Басманова.

Это - памятник его соратникам-воинам, павшим в сражениях под Казанью. Считается, что вкладная грамота, врученная Басмановым церкви – единственный сохранившейся документ шестнадцатого века, где воевода поминает (просит поминать) своих воинов, павших в сражении. Других аналогичных документов до нас не дошло. А может и не все поминали?  Как я уже говорила, воевода Басманов, явно был очень умным человеком, понимающим цену некоторым вещам.


Все складывается удачно – добраться сложно, но мне везёт. Правда, связываясь с автобусом, придётся жертвовать осмотром части Переславля. Не хочу. Жертвую деньгами, еду на такси. Времени экономится море.


Ели-зарово. Зарево. Огонь. Елизарово нынче действительно горит. Только здесь можно понять то, о чём догадывался ранее. Дорога изгибается – узкая, лесная. По обеим сторонам – пламя. Золото. Золото сыпется, осыпается, умывая наши лица сквозь стекло. Разлетается в разные стороны, словно перья жар-птицы, что раздувает ветер. Расступается, открывая огнегривые поля и подёрнутые голубой дымкой озёра. Знаменитая рязанщина – великие есенинские места – сама скромность по сравнению с тем огнём, который вздыбил языки пламени по двум сторонам дороги на Елизарово…

Таксист рассказывает про проблемы отсутствия железнодорожной станции, а я молчу, не в состоянии вымолвить ни слова. Слов нет и даже эмоций нет. Одно погружение. Вытягиваю ладони – хохочущий развесёлый и кокетливый Переславль-Залесский, вытрясает из своих карманов и сундуков самое лучшее, что у него было и есть.

- Бери ещё! Это для других ты странная, а для меня – нет. Помнишь, как я плескал тебе водой на голые ноги и мирил вас с отцом? Помнишь? Я – помню. Это я – Переславль-журавль! Бери мои тайны, бери мои подарки. Хочешь, расскажу, что знаю? А хочешь, покажу?



Мальчик мой, мальчик-опричник, всего лишь русский воин, с металлическими, серыми, серебряными глазами… Глазами цвета битв, на которые ты не попал. Оболганный русский мальчик...Аленький цветочек под слоем сажи. Ну, а кого еще могла родить эта земля?
Не «чёрного же ворона Федьку», потаковника и отцеубийцу. Да, своенравного, да, капризного, знающего себе цену. Еще бы и не знать, крестнику города Переславля!
Порочного по-русски – то есть непорочного до боли.

Колдуна? Да. Если речь идёт о силище корневой, о связи и с языческой Мокошью и с христианской Богородицей одновременно. Если речь об огне, воде, земле и воздухе.
Гениальный режиссёр и тот, подошёл вплотную, но в озеро не заглянул и звон Переславля слушать не стал.

Какие сила и чистота тебе дадены русским древним озером, похожим на синий азурит! Ломаный-переломанный, крученый-перекрученный. Сколько же в тебе, пропало. Озёрный, ты мой. С одного озера начинался, в другое – ушёл…

Церковь вырастает внезапно, у самой обочины, когда огненный каскад леса отступает волнами в две стороны. Видно издали. Белая, острая и идеально прямая как стрела. Вот такая стрела, пронзившая мне сердце раскатистым «фе-о-о-о». Я теперь знаю, как выглядит эта стрела. Острая, как опричный нож. Только светлая.



- Сюда?
- Сюда.
- Она закрыта…
- Я знаю. Мне…так – уклончиво.

Таксист уезжает, остаюсь одна. Посреди дороги и посреди села. Ни души. Не знаю, как буду потом выбираться.
Осенняя тишина потрескивает – сухостью, соломой, солнцем, костром, гравием у дороги. Хотя село живёт обычной жизнью. Дома меняются, люди, а небо всё то же, что и пять столетий назад. Да и земля та же… Всё, что в неё ушло – от крови и костей до слёз – всё в ней так и осталось.

И осеннее золото также стекает сверху…

Солнце растопило георгины и последние флоксы. Сбило лепестки с бархоток. Пахнет дымом от костров. Типичная осень. Богородица-сентябрина.
Колокольня, странная (явный классицизм, с колоннами и абсолютной упорядоченностью, чёткость, торжественной строгостью) улетает в небо. На храме - выступают три апсиды.

Не смотря на обшарпанность и заброшенность – всё светлое, щемяще-белое. Такие колокольни с таким светом в твоих смеющихся глазах- воспоминанием о славной обороне Рязани, битве при Полоцке…Такие белые колокольни лишь мельком показал гений. Такие белые колокольни в твоих глазах, мало кому интересны. Интереснее чёрное.  Интереснее запретные тайны, поэтому они покрываются влажной, сумеречной дымкой…

На меня смотрит яркий, свежий,  явно отреставрированный лик святого Никиты с мечом. У подножия – букет свежих цветов. Кто-то совсем недавно принёс. 
Под ногами  хрустит сухая трава.
Поднимаю взгляд – между кокошниками растут молодые деревца, пытаясь показать свою силу. На самом деле – это жизнь показывает силу над смертью, но при этом, уступая в силе господину Времени.
Над колокольней, на фоне нежнейшего голубого неба -  кружат чёрные  птицы. Когда садятся, в абсолютной тишине слышен металлический цокот. Бряцают листы под коготками. Птицы на колокольнях – всегда печально. Птицы на колокольнях – это объемная Русь, как есть. 

Если не считать птиц, то небо  – без единого пятнышка, хотя и с белыми облачными волокнами, беспомощно разбросанными. Точно разорванные нитки из клубка, с которым поиграл котёнок.
Дергаю двери с надеждой. Хотя, всё одно понятно уже, что чуда не произойдёт – храм закрыт.
Но… Двери открываются.
Затем – ещё одни.
Только на самых внутренних висит цепочка, которая, тем не менее, позволяет раскрыться дверям настолько, чтобы заглянуть в храм и увидеть, что там внутри.
Тревожно. Несколько икон и высохший букет осеннего астера в вазе. В помещении довольно светло. Сквозь окна проникает солнце, повторяющее узоры решеток, падает на пол, присыпанный строительной пылью, на красную ткань, где золотится икона. Видно, что реставрационные работы идут. Хотя и медленно.
Отхожу от церкви. Смотрю на птиц. Кроме них здесь никого нет.

Трава за спиной отчётливо затрещала. Словно кто-то подходит сзади. Вздрагиваю – сейчас добрые дяди-строители настучат по голове, за то, что залезла туда, где заперто. Точнее, наоборот – не заперто, но для таких как я, умных, одного замка мало. Я сегодня ничего не боюсь, но всё-таки не охота тратить нервы и портить настроение объяснениями.
Оборачиваюсь резко и даже удивляюсь, настолько ясно слышала шаги.

Никого нет.
А, ну добре. От души отлегло. Я – то испугалась. Думала – живые.

Засыпай меня золотом!

Оглуши меня тишиной!

Это ведь я, сама…
Приглашала тебя с собой в путь, накануне отъезда…




День третий. Плещеево озеро. Смерти нет.

  В пять утра сдаю ключи от гостиницы сонному и удивлённому охраннику. Сегодня у меня особенный день. Я встречаю рассвет на Плещеевом озере. По пути не забываю свернуть и посмотреть на полюбившейся мне Даниловский.
Утром он такой же таинственный. Но это не мрачность…Нет. Просто стоит на самом краю времени. Пограничный. Между этим миром и тем.
Бегу дальше.
Добираюсь почти… За спиной остаётся сонный Переславль и Никитский монастырь, куда Иван Грозный приезжал на Богомолье. Дорога ухает вниз. В какой-то момент рыжие и бордовые деревья расступаются, и появляется она...

ДУША Переславля-Залесского.

Древнее озеро, которое помнит нас всех.
Утренний звон – короткий, с промежутками разносится над водой, сталкивается с волнами. То рассыпается, то сплетается, то ложится поверх, как ладонь на ладонь.
Я просто сижу на берегу. Песок – белый. На песке рассыпаны ракушки.
Когда смотришь на озеро – начинает щемить в груди.

Чувствуешь его силу. Как и Время, эта сила проходит сквозь тебя, способная разорвать. Но здесь, в Переславле, добром городе, никто тебе зла не пожелает. Сила – вечная, сила исконная, сила корневая. Сила добрая, как и город. Не разорвет. Если слабый – просто отступит, не будет мучать. Если сильный – помучает для пользы. Чтобы больше узнал, больше сумел, большему научился. И ты выдержишь, хоть голова будет кружиться.

Переславль - улыбчивый, румяный, нарядный, гремящий браслетами, сверкающий кольцами... Хвастун-красавчик, знающий себе цену. Кого-то он мне напоминает!  Он такой как ты. Или ты, такой как Переславль-журавль? Или...Вы одно целое? И всегда были одним целым? 
Переславль – Залесский – город – русский мальчик, стройный и гибкий, как ива. Переливчатый, как осина, светловолосый - кудри разлетаются. Сам в красном, то ли в белом сафьяне, расшитом золотом.... румянец – на все щеки. То в венке из полевых цветов, то снег на ресницах «в пол перста». Локоны вразлёт, носок сапожка выставляет, руки в боки, дурачится – зубки острые, губы поцелуйные.
Переславль
Или ты? 
Хотя... Да, безусловно - ВЫ. 

Глаза – озёра. Глаза – разные. Один – смешливый, полный синевы языческого времени, где Синь-камень был живым и за него еще не брали «50 рублей за вход» и не ставили палатки вокруг. Там – Мокошь, Змара, Лада. Там – Велес «покровитель поэтов», колдунов и проводник в иной мир душ.



Другой глаз – мученичество. Это озеро слёз Богородицы. Распятие. Смерть в монастырских тюрьмах, холод от прикосновения лбом к каменному полу, низложение и низвержение лучших детей страны.

Как он похож на тебя. Ты это и есть Переславль. С его древними монастырями, озером и огненным Елизарово.

Совсем не эйзенштейновский, совсем не толстовский. И еще даже не опричный. Не иванов, не слободской, не александровский, хотя злой и хмурый Александров совсем рядышком. Но он пока далеко. Александров сжирает и сейчас. Слобода и нынче вытягивает души, поверишь?

Сижу и смотрю на озеро. Оно помнит и хранит всё и всех. И мальчика, что родился пять веков назад. И нас с папой. Оно помнит, как я в красном платье бегала по берегу, мочила ноги и брызгалась. Чьё имя я тогда выводила на песке?

Закрываю глаза и слушаю, как плещутся волны.
Мне хочется услышать в этом звуке голоса всех своих мёртвых.
Мертвых?
Смерти нет.
Есть ты и Плещеево озеро.



  Перед отъездом отдыхаю на территории Даниловского монастыря. Самый скромный, самый мрачный, самый тяжелый по энергетике. Любый.
Вороны с грохотом атакуют звонницу. Погода за пару часов до отъезда начала меняться волшебным образом на глазах. Солнце ушло, небо заволокло серыми тучами. Данилов монастырь находится на отшибе, на возвышении – отсюда хорошо видно, как городом завладела непогода, накатила, точно волна Плещеева озера. 
Словно эти три дня мне подарили. А сейчас всё – срок вышел.

Вороны дерут глотки. От их криков не по себе. Думается о том, что сегодня – ты любимец и любящий. Фаворит и избранный. Живой, румяный, порочный, жаркий. А завтра, среди безымянных прочих…Сомкнутые бескровные синеватые губы и скрещенные руки на разодранной груди. Над тобой – вороны. Которые и через сто лет будут атаковать звонницу монастыря, что основал на могилах не отпетых путников, крёстный Ивана Грозного…

Закрываю глаза и вижу тонкую ивовую фигуру, спрыгивающую с коня. В чёрном, опричном, ловко, с удалью, весь - серебристая ива, весь - фреска, самый обычный русый локон у непробитого виска... С важным поручением. Смех ребячий.

Услышав бряцание конских копыт, испуганно открываю глаза, озираюсь.

Ничего похожего…Ветер. Тишина. Пустота. Тёмные, нависающие тучи над Всехсвятским запертым храмом. 

Я встаю и ухожу.
Не оборачиваясь.
Единственная тайна, которую я не возьму у тебя, Переславль.
Пусть она остаётся у твоих ног, как монетка, брошенная для того, чтобы вернуться снова.
Да и какая, в сущности, разница, показалось мне или нет?

Ведь, смерти нет.

Есть я,
Мои живые
и Плещеево озеро, которое когда-нибудь расскажет кому-нибудь о нас, как рассказало мне о тебе.






Рейтинг работы: 44
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 49
© 30.09.2020 Марина Пономарёва
Свидетельство о публикации: izba-2020-2908325

Рубрика произведения: Проза -> Эссе


Мария Легран       04.10.2020   04:21:50
Отзыв:   положительный
Марина, удивительный Ваш рассказ! В нем осязаемая мистика вселенской взаимосвязанности, от которой распирает. Состояние восторга, полёта, сказочность места, одушевлённая природа, поэзия каждой строки как благодарная и очищающая молитва... Плещеево озеро живой воды... Удовольствие читать Вас.
Марина Пономарёва       08.10.2020   19:02:51

Мария, всегда рада Вас видеть!
"... от которой распирает" - даже не представляете... Досаду от того, что то, что мне приоткрыли, ни на грамм ни пропорционально тем поэтическим способностям, которые мне дали. Мне этой вселенной никогда не выразить. Скорее задохнусь. Этим Переславлем, этим срезом времени, именем того, кто там рождён, воспоминаниями о тех, кого помнит Плещеево...
Но если Вы получили хотя бы немного радостных эмоций от моих строк - мне точно будет счастьем )
Анатолий Болгов       30.09.2020   04:37:36
Отзыв:   положительный
Елизарово....
Ели зарево на заре,
Смаковали чувства усопших.
Время живо, а мы в нём гарем,
Что страданием стонет и ропщет. - но это я о себе., а ваши осмысленные чувства подобны родниковым ключам: рождается ручей, он зачёрпывает другие потоки и создаётся полноводная река поэмы о времени и Басманове в нём, где обитаем и мы потомками в потёмках, но есть солнце и ночью есть луна, как отражение солнечных лучей. Пишем историю, чтоб заглянуть настоящим в будущее.
Анонс.
Марина Пономарёва       30.09.2020   18:26:30

Анатолий, спасибо Вам большое за внимание к данной теме! Не знаю, правда, на сколько мои чувства осмыслены... Слишком они сильные. Для меня это скорее водопад, чем ручей - саму себя сшибает с ног.
" Ели зарево на заре" - чудесный образ. Лучшее описание того, что со мной происходит до того момента, когда новые строки появляются на свет...

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1