Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

24-я глава. Бесы за ширмой власти Роман политсатиры в стихах "Букет надежд и проклятий ХХ-го века".


Приуныл я от мыслей о жизни советской
возле памятника, что любил больше всех.
Мои чувства к подножию ла`вровой веткой
положил я, казалось, прохожим на смех.

Мимо нас не идти, а мелькать они стали,
чёрно-белых не видя Петра двойников,
за престижность подравшихся на пьедестале,
пропагандой воздвигнутом для дураков!

Я одним был из них, отмечаю с усмешкой,
увязающим в рабстве советском моём.
Жалко, Чёрный-то Пётр, если чуть я помешкай,
навсегда бы смешал меня с местным жульём!

“От уныния надо очнуться, дружище, -
мне сочувственно Гений вдруг тронул плечо, -
Я уверен, народ твой с компартии взыщет! –
Он добавил с надеждой своей горячо.

Снова время, я понял, задерживал Гений.
Два Петра не моргали, тая в себе пыл,
и не двигались множество долгих мгновений.
Про дуэль свою каждый, как будто забыл.

Обращая внимание на херувимов,
помнил я, в параллельном пространстве живу.
Только граждане, быстро мелькавшие мимо,
сквозь меня проходили, как по колдовству.

“От советского паралича` с ниги-лиз-мом
и от блажи марксист-ской их надо ле-чить! –
отчеканил мне Гений, играя харизмой
в древнеримской одежде под солнца лучи.

“Чем? – уныло спросил я, на граждан взирая, -
Нет лекарства такого, мой друг дорогой!
Они ждут коммунизма, как будто бы рая,
веря в Ленина ложь со своей детворой.

“Ты забыл, - Он сказал и добавил со вздохом, -
Исторической памятью надо лечить
нам советских людей, что живут очень плохо
потому, что обманывают их рвачи!”

О лекарстве тут вспомнил я от равнодушия
и сказал, - Друг, на это пониженный спрос!"
Посерьёзнел он сразу, внимательно слушая,
и заметил, “А ты интеллектом подрос.

"Хымм, но как достучаться до сердца народа? -
озадачился я, - Возмущения нет,
прав гражданских нет и колбасы бутербродной!"
Тот сверкнул, - "Разъясняй, что советчина – бре-е-ед.

Убеждай, друг, что собственность материальная
для духовности это - основа основ,
где опора, надежда и сила моральная,
без чего человек духом слаб и суров!

Отчуждение фабрик, заводов, усадеб
и ресурсов природных в России родной -
это штык издевательства, всаженный сзади
в твой великий народ изуверства рукой!..”

Тут вверху, прямо в небе, где солнце светило,
покемонов каких-то увидел я вдруг.
А на туче, лежащей слоённым настилом,
я заметил, как бесы сбегаются в круг.

В нижнем слое виляла дорога, как лента,
и паслась чья-то лошадь по краю жнивья.
На ней было написано “Совесть” зачем-то.
Присмотревшись внимательней, понял, моя!

Привлекая внимание, группа рогатых
заплясала, кривляясь, под рок или джаз.
Вдруг два беса подпрыгнули, как акробаты,
очевидно, войдя в слишком бурный экстаз.

А затем сквозь слоённый настил этой тучи
провалились они на жнивья самый край.
Моей Совести лощадь была невезучей.
Ей на круп сели бесы, упав невзначай!

Я потряс головой и... второй раз, и третий.
До чего же нечистая сила точна!
Лошадь Совесть подпрыгнула, будто в балете.
Испугалась таких акробатов она.

Забрыкала, заржала, задёргалась крупом,
на дыбы сразу встала почти по весь рост.
Один бес ухватился за гриву не глупо,
а другой, как дурак, ухватился, за хвост!

Опустившись затем на четыре копыта,
лошадь Совесть помчалась по краю жнивья.
Всё печальное мной было тут же забыто.
“Э-эх, гони-и-и, - заорал я, - савраска моя!..”

Но моё увлечение хмуро заметив,
строгий Гений с нарочной усмешкой сказал, -
“Ты забаву нашёл в очень личном предмете, -
и одёрнул меня, - Прекрати-и, егоза-а!

У тебя два Петра на дуэли застыли.
Ожидают и граждане, друг мой, тебя.
А ты бросил им горсть сатирической пыли
и отвлёкся надолго, забаву любя!

Информация — это оружие, парень,
на идеологической нашей войне.
Ты борец, и с тобой не разлучен я в паре
потому, что изжить ложь приспело и мне!..”

Лошадь Совесть всё прыгала, будто в балете.
“Слушай, Гений, не брежу ли я наяву? -
сам загнулся вопрос на явления эти, -
Предо мной чёрт-те что, словно по колдовству!..”

Он поправил для чинности римскую тогу
и подёрнул патриция хилым плечом.
Приходил Он в себя, как и я, понемногу,
лошадь Совесть мою поддержав горячо.

“Патриот, - обратился Он с явной тревогой,
охватившей, пожалуй, впервые его, -
Я напомню тебе ради дружбы и бога,
царь плохой и хороший – вот всё колдовство!

Свинья партии Ленина с бесами в юзе
отшибает всем память, зигзаги чертя.
Пётр Великий двоится в Советском Союзе.
Пред тобой один белый, другой чернота!

Царь, я знаю, по Марксу и Ленину это -
вредный эксплуататор и классовый враг.”
“А заслуги не в счёт!” - я изрёк подогрето
потому, что здесь память, как мускул, напряг.

“Наконец-то!..” – Он с радостью живо заметил.
“Нет, скажи ты, не брежу ли я наяву?” -
я пристал, видя Совесть мою, как в балете,
всё брыкавшую с бесами по существу.

“Ты не бредишь, мой друг, есть и твари похлеще, -
заявил Он с усмешкой своей, как всегда, -
Кроме бесов есть лярвы, творящие вещи,
от которых в стране за бедою беда!..”

“Достоевский был прав, но роман его “Бесы”, -
я ввернул, сожалея, - пока не читал.”
Ситуацию Гений по-быстрому взвесил
и обрушил мне в ум информации шквал, -

“Ну так это в стране запрещённая тема!
ЛжеСоветы не жалуют гласности, друг,
и народ возмущается только лишь немо.
Недозволенность прав точно замкнутый круг.

Оттого изуверство творится, как прежде,
Мрёт народ без лекарств по России везде.
А вот власть, как известно любому невежде,
растворяет отраву в еде и воде!..”

Тут на туче, висевшей слоённым настилом,
оружейный вдруг залп, испугав, прогремел.
“Что случилось? – во мне любопытство спросило
под падение вниз человеческих тел.

Светлый Гений ответил с мгновенной тревогой,
на слоённую тучу бросая свой взгляд, -
“По тамбовским крестьянам, идя против бога,
Тухачевский и красные бесы палят!

Я снарядом контужен, ты знаешь, «Авроры»,
легендарного крейсера по существу.
Холостым его выстрел был, чуть ли не вздорным,
но с тех пор я с кошмарами лет тех живу.

“Ах, так вот оно что! – я сочувственно бросил –
Прогрессирует, видимо, эта болезнь.”
Он кивнул мне, кривясь, - “Говорили матросы,
в огнестрельное дело нахрапом не лезь!..”

Тут же с тучи, висевшей слоённым настилом,
в покемонов снаряд, просвистев, прилетел.
Взрыв раздался, - осколками многих скосило,
и по небу взлетели фрагменты из тел!..

Я аж вздрогнул, заметив, что бесы на туче
зачихали, закашляли, громко визжа.
Снова Совести лошадь была невезучей.
Угодила под хвост ей взрывная вожжа!

Как в балете, отбросив четыре копыта,
повалилась бедняга у края жнивья.
Я подумал в испуге, - “Наверно, убита
Тухачевским прокля`тым савраска моя!..”

Канонада меня оглушала в печали.
Замелькали деревни и мёртвый народ.
Дико бесы в будёновках что-то кричали.
“Отчего население быстро так мрёт?” –

обезумев, спросил я, как будто в астрале.
“Отравляет крестьян боевым веществом
командарм Тухачевский, урод от морали, -
доложил Светлый Гений мне в духе крутом.

“Это как? – я спросил отупело, но строго.
“Химснарядами красные бесы палят! –
доложил сразу Гений с надрывной тревогой, -
Тысяч сто погубили,” - потупил Он взгляд.

Прорываясь умом сквозь незнания тернии,
я спросил, - "А за что?" - растерялся совсем.
"А за то, что восстали в Тамбовской губернии!" -
Он ответил, и с этим остался я нем.

                                *****

Конец 24-й главы.

Наброски 1980 – 1990 годы.
Последняя редакция и дополнения 27 августа - 17 сентября 2020 года.

Продолжение следует.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 27
© 16.09.2020 Николай Мирошниченко
Свидетельство о публикации: izba-2020-2899139

Метки: 24-я гл, Бесы за ширмой власти, политсатира в стихах, Букет надежд и проклятий ХХ века, поэт Николай Мирошниченко, русская историческая памят,
Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика гражданская


Вера Коваленко       16.09.2020   22:15:59
Отзыв:   положительный
С возвращением, дорогой английский денди!
Сколько же ещё фантазийных образов у тебя в запасе!
О Совести интересно написано.
Николай Мирошниченко       16.09.2020   22:36:32

Привет, Вера! Да, вот, сам удивляюсь. Но, честно признаваясь, извращаюсь творчески по чёрному, так сказать, вовсю фантазируя и буквально выворачиваясь наизнанку. Хочу угодить тебе, коллегам и народу. Но, как вижу, увы, коллегам по боку, народу тем более! Одна ты вот мой драгоценный читатель. Но, к сожалению, тоже с антипатией по явно политическим мотивам. Но ничего не могу с собой поделать. Я мыслю категориями веков. Моя жизнь всего лишь мгновение в истории. Поэтому для меня главное милосердие и единство русского народа с его исторической элитой. Без, этого, к сожалению, к власти всегда будут приходить только организованные преступные группы. Убеждён на сто процентов. Но это уже политика, то есть не то, что для тебя интересно. В этой жизни каждому своё. Жаль, большинство творческих людей в эту аморальную эпоху почему-то аполитично. Не к добру это для их же потомков. Но не понимают.

Спасибо за проявленный интерес.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1