Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Познакомила нас эта осень поздняя...


Познакомила нас эта осень поздняя...
Я сразу понял, что день будет дерьмовым. Будильник разбудил меня на час раньше, чем должен – в пять, а не в шесть. Собака доела последние хлопья. Кошка, которая уже три года счастливо пялилась в аквариум, решила, что ждать уже хватит, и запрыгнула прямо в воду. Единственные чистые носки в ящике оказались из разных пар, хотя я был уверен, что они одинаковые, когда их откладывал. Я захлопнул дверь, забыв дома ключи, и пришлось будить моего милого, но очень недовольного соседа, чтобы попросить запасные. Потом, когда я уже решил, что хуже быть не может, оказалось, что у машины спустило шину.

К счастью, я из тех, кого ничто не может застать врасплох. Включая ранний подъём в случае, если что-то – или даже несколько «что-то» - пойдёт не так. Я всегда был таким. Педантичным, как называет меня мама. Дотошным, как говорит отец.

Педантичный или дотошный, но по крайней мере, я всегда готов ко всему. И мне никогда не нравились сюрпризы.

Я отправился в клинику – прямо передо мной ехал Вольво, водитель которого – какой-то старик – наверное, путал тормоз с акселератором. А ещё на нём была шляпа. Ну, знаете, что говорят о тех, кто носит шляпу и водит Вольво. Берегитесь!

Когда я вошёл в клинику, то первым делом заметил, что за столом регистрации Дина, а не Катя. Три недели в месяц у нас проходят просто идеально. А вот оставшуюся неделю мне – и большинству пациентов – приходится быть тише воды, ниже травы. Сегодня был не её рабочий день, но рано утром ей позвонила Катя и сказала, что у неё грипп, и Дина - хоть и недовольно - но вышла в чужую смену. Стоило мне войти в приёмную, как я понял, что «та самая неделя» наступила.

- Добро утро! – сказал я, улыбаясь и всем видом показывая, как доволен миром, хотя на самом деле он меня чаще просто раздражает.

- Думаете? – Светло-серые глаза пронзили меня словно лазерные лучи. – Вы обратили внимание, что Кати нет?

- Да. – В наносекунду я вдруг почувствовал, как мой рост уменьшился сантиметров на десять. Под рассерженным взглядом Дины я словно съёжился. – Обратил, но... – Улыбайся, Валера, притворись, что не замечаешь рогов, растущих у неё на голове... - Для меня просто удовольствие работать с тобой.

- Мужчины. – Фыркнула она. Готов поклясться, что видел, как из её ноздрей повалил дым. – Вы все одинаковые.

Я уже давно понял, что спорить с женщиной, страдающей ПМС, себе дороже. Это всегда заканчивается слезами. Чаще – моими. Дина стала что-то напевать. Когда она гудит себе под нос, значит, мне не стоит ни встречаться с ней взглядом, ни разговаривать, ни бросаться шуточками, которые, как мне кажется, могли бы поднять ей настроение, ни, по возможности, дышать с ней одним воздухом.

Она протянула мне больничную карту первого пациента.

- Он опаздывает. – Она притопнула ногой - точь-в-точь разъярённый бык перед красной тряпкой. – Мужчины!

- Он опаздывает всего на две ми... - Заткнись, Валерка, улыбайся и кивай. – Ты права. Это непростительно.

Сунув карту подмышку и стараясь поскорее смыться от этого взрыва гормонов, я пошёл в кабинет. У меня трое сестёр, я пережил мамину раннюю менопаузу, но ни одна женщина не пугает меня так, как Дина во время «той самой недели». Это гудение себе под нос. Оно ужасно. Рой пчёл летящих прямо ко мне - на много децибел громче – с жалами, похожими на кинжалы, не привёл бы меня в такой ужас.

Я снял куртку, взял с крючка на двери белый халат и накинул его.

Убедившись, что за ночь медицинский стол не оброс пылью, я подошёл к кушетке и положил карту. Именно тогда я и заметил имя, напечатанное красным шрифтом. Денис Садов. Желудок тут же скрутило в миллиард узлов. Я посмотрел на дату рождения, надеясь, что ему не двадцать шесть. Но сколько бы я ни пересчитывал, получалось именно двадцать шесть.

Сигнал о приходе пациента ещё не прозвучал. Из головы улетучились все мысли, кроме одной, я выбежал из кабинета в коридор, поскользнулся на линолеуме и налетел на регистрационный стол. Я отчаянно желал, чтобы этот день никогда не наступал.

- Дина. – Я стал лихорадочно тыкать пальцем в телефон. – Позвони пациенту и отмени приём.

- У вас сломаны пальцы?

От паники я впал в тупой ступор, поэтому в ответ бросил:

- Это же ты – регистратор.

Плохой ход. Её губы скривились, словно она проглотила очень кислый лимон. Я почти видел, как дьявольские гормоны пульсируют в яремной вене. Её лицо стало пугающе пунцовым.

- Отлично! – сказал я, будто это был самый подходящий ответ в данной ситуации. – Забудь.

Раздался дверной сигнал. Я застыл. Перед глазами пронеслись школьные воспоминания. Денис Садов, капитан школьной команды, парень, на которого пускали слюни все девчонки, тот, кто много лет превращал мою жизнь в ад. Отбирал мой завтрак, рвал в клочки домашнюю работу, писал на моём ящике «Валерка – жирный педик» и не раз совал головой в толчок. Он издевался надо мной, угрожал убить и пугал почти так же, как ПМС Дины.

- Здравствуйте. Простите, я немного опоздал.

Я тут же узнал этот голос. Всякая надежда на то, что я ошибся, испарилась.

- Мне назначено на девять. Я Денис Садов.

- Немного опоздали? – проворчала Дина. – Восемь минут – это почти десять. А десятиминутное опоздание – вовсе не немного.

Давай, Дина! Покажи ему! Дай выход ярости!

- Я пытался позвонить. Но у меня села батарея. – Голос Дениса был таким же, как в школе, у меня по коже побежали мурашки. – Моя мать попала в больницу. Я приехал прямо из реанимации. Пищевое отравление.

- О, понимаю. – От взрыва и сразу в нормальное состояние. Дина вдруг успокоилась. – Жаль это слышать.

Нет, не жалей его! Я попытался послать свои мысли прямиком в голову Дины. Ради Бога, эта женщина – его мать, в конце концов. Она заслуживает наказания!

Даже его друг, этот придурок Генка, у которого шея в обхвате была такой же, как голова, а мозг – размером с горошину, всё равно лучше Дэна. Гена при каждой возможности подначивал его, но ему никогда не хватало ума самому придумать, как больнее задеть меня. Однажды он попытался приколоться и написал на доске «ВР - гей». Но забыл, что нашего классного зовут Виталий Романович. Его целую неделю оставляли после уроков.

И вот мы здесь, стоим у регистрационного стола, а я боюсь даже повернуть голову. Не знаю, чего я ждал. Может, божественного вмешательства, или думал, что сейчас проснусь и пойму, что это просто сумасшедший кошмар.

- Вы собираетесь вести господина Садова в кабинет, доктор...

Куда громче, чем требовалось, я перебил Дину, прежде чем она сказала «доктор Русик».

- Да! – Я прижал его карту к груди, чтобы прикрыть вышивку на кармане. – Как только ты закончишь анкетирование, - добавил я, безостановочно ей подмигивая.

Дина сложила руки на груди, ноздри её раздулись.

- С каких это пор я занимаюсь анкетированием?

- С сегодняшнего дня. – Я ещё яростнее заморгал. – Новая методика.

- Вам что-то в глаз попало. – Она вытащила платок из коробки и сунула мне. – Не слышала о новой методике...

- Забудь. – Какой смысл спорить? – Ладно, этим займусь я. – Я развернулся и кивнул Дэну, так и не посмотрев на него. – Следуйте за мной.

Оказавшись в кабинете, я снова положил карту на кушетку, снял халат, чтобы он не смог прочитать моё имя, и сел на крутящийся стул спиной к Дэну. Я услышал, как он переступает с ноги на ногу, и понял, что он не знает, лечь ему на стол или пока стоять.

Я вытащил из кармана ручку и резко щёлкнул ею, как делаю, когда зол или нервничаю:

- Вы предпочитаете, чтобы вас называли Денисом или Дэном?

- Дэном.

- Дэном? Я запишу в карту, – громко сказал я, делая пометку. – Пациент предпочитает, чтобы его звали «Дэн». - Вы когда-нибудь бывали у хиропрактика, Дэн? – Услышав его раздражённый вздох, я не смог сдержать улыбку.

- Я бывал у психотерапевта. У хиропрактика – никогда.

С тех пор как я закончил школу, многое изменилось, особенно – моя внешность. Тинейджером я был толстым, прыщавым, с брекетами, в ужасных очках и носил тёмно-красную школьную форму, в которой походил на большую клубничину. Похоже, Дэн не узнал меня. Да и с какой стати самому крутому парню в школе запоминать имя толстого, страшного одноклассника, над которым он издевался? Даже я иногда не узнаю себя на старых фотографиях.

- Понятно. – Интересно, стоит ли проверить теорию или так и сидеть, отвернувшись? Любопытство было невыносимо. Мне хотелось проверить, так ли я запомнил этого говнюка. – Есть две формы лечения, Дэн. – Я крутанулся на стуле и впервые посмотрел на него. – Приготовьтесь к тому, что кости будут хрустеть.

Он молча смотрел на меня. Какое-то мгновение он выглядел испуганным, пока его синие глаза не прошлись по моему лицу.

- Спасибо за предупреждение.

То, что он выглядел так же хорошо сейчас, спустя восемь лет, меня разозлило. Нет, этот ублюдок выглядел даже лучше.

- Хотите, чтобы я снял рубашку?

- Нет! – Боже, уже одно то, что мне придётся к нему прикасаться, ужасно, но дотрагиваться до обнажённой кожи... – Оставьте рубашку, Дэн, но снимите куртку. – Я встал со стула, подошёл к медицинскому столу, поставил ногу на педальку и отрегулировал его. – А потом садитесь на стол и смотрите прямо перед собой.

- Хорошо. – Моя внезапная заботливость, очевидно, заставила его задуматься о том, стоит ли вручать свою костную систему в мои руки. – Куда положить куртку?

Засунь себе в задницу!

- Передайте мне. – Он протянул куртку мне, и я закинул её в угол комнаты.

- Это я мог и сам сделать. – Он усмехнулся.

- Сядьте и смотрите прямо. – Когда он рассмеялся, я ещё сильнее взбесился, потому что мне хотелось его разозлить. – Почему вы решили пойти на мануальную терапию? – Обычный вопрос, я не собирался вести с ним дружескую беседу.

- Уже несколько лет у меня жуткие мигрени. Просто ужас. – Он сел. То, что он продолжал изучать моё лицо, начинало действовать на нервы. – Врач выписал мне таблетки, но ничто не помогает. Голова болит постоянно.

- Вы зрение проверяли?

- Да. Всё в порядке. Мне и томографию сделали.

- Что-нибудь нашли?

- Ничего.

- И почему меня это не удивляет? – я сделал пометку в его карте – мне начинало нравиться то, что моё школьное проклятье оказалось полностью в моей власти. – У вас бывают боли в шее?

- Да, вообще-то довольно часто. А вы не слишком молоды для хиропрактика?

Ага! Начинает нервничать. Я в самом деле выгляжу моложе своих лет. У меня до сих пор довольно часто проверяют документы.

– Уверяю вас, я профессионал, Дэн. Закончил курсы три дня назад. – Наврал, конечно, я уже два года как закончил. – Вы мой первый пациент.

- Вы никогда раньше этого не делали?

- Конечно, делал. – Никогда не видел, чтобы так быстро потели. – На манекенах. Но принцип тот же.

- А я могу прийти в другой день?

- Конечно, можете. – Я натянуто улыбнулся и указал рукой на дверь. – Но вам всё равно придётся заплатить за сегодняшний приём, такова наша политика. – Если до этого мне не хотелось и пальцем к нему прикасаться, то теперь я горел желанием заставить его корчиться. – Поскольку я вас не осмотрел, вы не сможете воспользоваться медицинской страховкой. А значит, вам это обойдётся где-то в двадцать тысяч рублей.

- Вы точно знаете, что делаете?

- Ну, почти. – Я кивнул и показал на плакат на стене. – Если что-нибудь забуду, просто посмотрю туда и сразу пойму, что куда. – Отложив медкарту, я подошёл к нему сзади. – Отлично, ну что, приступим? Смотрите прямо.

- А куда именно? – Его голос звучал напряжённо.

Хотя прикасаться к нему мне не хотелось, но нужно блюсти репутацию клиники.

- Не опускайте голову и смотрите прямо перед собой. – Я взял его за подбородок и слегка приподнял. Мне совсем не улыбалось сделать его инвалидом и лишиться лицензии. – Я ничего не делаю. Если что, я вас предупрежу. Расслабьтесь, положите подбородок мне на ладонь, сидите прямо, но не напрягайтесь. – Пациент должен расслабиться, поэтому я послушно ждал, пока его подбородок тяжело ляжет в мою руку. Вторую я положил ему на затылок. – Так как давно, вы говорите, у вас...

Одним быстрым, плавным движением я повернул его голову вправо. Чуть сильнее – и я мог бы сломать ему шею. О, какая приятная мысль. Хруст позвонков – это просто великолепно!

- Боже правый! – Он обеими руками ухватился за край стола.

- Больно?

- Хмм... нет.

Какая жалость.

- А теперь в другую сторону.

Он согнулся пополам от смеха.

- Вы сказали, что предупредите!

- Если бы я вас предупредил, вы бы не расслабились. – Прекрати смеяться, придурок. Ты должен был испугаться. – Смотрите прямо перед собой. – Я положил ладони на место.

- Я же знаю, что произойдёт, как мне расслабиться?

- Подождите-ка. – Я привык отвлекать пациентов, которые нервничают. Это приходит с опытом. – Никуда не уходите, Дэн. Я вернусь... - Его подбородок отяжелел. - ...через... - тело расслабилось, – одну...

Я резко повернул его голову влево. Хрусть! Во второй раз звук был ещё громче. К несчастью, и смех Дэна – тоже.

- Вы точно делали это раньше. – Покрутив головой, он посмотрел на меня через плечо. – Вы чуть меня не провели.

Хватит ржать! Бойся меня, ты, неандерталец!

- Смещение позвонков, особенно в области шеи, часто приводит к мигреням. – Последнее, чего мне хотелось, так это, чтобы он решил, что мне есть дело до того, что он хочет сказать. – Ложитесь на живот.

Не то, чтобы меня волновало то, что он много лет мучился от боли, но спина у парня походила на покоробившиеся рельсы. Годы игры в футбол взяли своё. Неудивительно, что он страдал от мигреней. Я начал разминать его спину и плечи, хруст наполнил кабинет. Где-то минут через десять он полностью расслабился, что говорило о том, что он полностью доверился мне, как врачу. Стоит ли говорить, что это привело меня в бешенство? Да, мне нравится, что у меня отличная репутация, но мне хотелось, чтобы он страдал так же, как когда-то в школе заставлял страдать меня.

- Всё. – Я отошёл от стола. – Можете вставать, Дэн.

Дэн сел и спустил ноги со стола, его взгляд встретился с моим, я протянул ему куртку, подняв её с пола.

- Боль прошла. – Готов поклясться, его руки тряслись. – Три года на таблетках, и ничто не помогало. Полчаса с вами - и головная боль исчезла.

- Мы не какие-нибудь шарлатаны, как говорят некоторые. – Ну почему он так понимающе смотрит на меня? Чуть не поверил, что у него есть душа. – Вам придётся прийти ещё несколько раз.

Схватив медкарту с кушетки, я кивком попросил его следовать за мной.

- Дина, Дэн должен приходить на приём раз в неделю и так полтора месяца. Запиши его к доктору Дееву, пожалуйста.

- Я не хочу на приём к другому доктору. Я хочу к вам.

Он схватил меня за руку, словно я его единственное спасение. Меня скорчило от отвращения.

- У меня всё расписано на два месяца вперёд.

- Нет, вы ошибаетесь. – Дина сунула мне под нос регистрационную книгу, не обращая внимания на мои умоляющие подмигивания - наверное, она решила, что у меня начался нервный тик. – Видите? – Она покачала головой, закатила глаза и взяла карандаш. – Я запишу вас к Валере, господин Садов.

О Господи... именно это было написано на лице Дэна. В момент озарения он сложил два и два и ошеломлённо уставился на меня, видимо, вспоминая похожего на клубничину подростка и сравнивая с мужчиной, стоящим перед ним. В животе всё будто перевернулось, тошнота подступила к горлу. Уверен, лицо у меня посерело. По-моему, меня сейчас вырвет.

Наконец, сумев поднять челюсть с пола, Дэн ткнул в меня пальцем.

- Валерий Русик? Ты Валерка Русик!

Знаю, я сжался - это был рефлекс, выработанный со школы. Он видел, как я напуган, да и чувствовал я себя точь-в-точь как тогда - затравленным, забившимся в угол подростком, в то время как он и его придурки-друзья угрожали пробить мне череп. Восемь лет прошло, а эти синие глаза всё ещё наполняли меня ужасом. Дэн ни разу не бил меня, но постоянно шпынял вместе с друзьями. В школе я постоянно чувствовал себя полным ничтожеством.

Я выбежал из приёмной и запер за собой двери.

Слава Богу, фортуна наконец-то мне улыбнулась, и следующий пациент отменил приём. Мне понадобилось минут сорок пять, чтобы взять себя в руки. Иногда я представлял себе, как случайно натолкнусь на Дэна, мечтал, что смогу отомстить ему за годы издевательств. Когда большую часть жизни ты толстый, страшный парень, над которым все смеются, ты молишься о том, чтобы однажды проснуться сногсшибательным красавцем. О том, чтобы больше не пришлось шить форму на заказ, потому что в обычную ты не влезаешь. Хочешь, чтобы прыщи, брекеты и очки пропали, и ты шёл бы по улице, зная, что все оборачиваются по правильным причинам.

Когда Дина влетела в ординаторскую, шёпотом ругая дешёвые ручки, которыми приходится пользоваться в клинике, я отвернулся.

- Ни одна не пишет. – Она бросила передо мной четыре ручки. – Как я должна работать, если в этом забытом Богом месте нет ни одной приличной ручки?

- Не знаю.

- И вам всё равно?

- В данный момент, - и тут я расплакался, - да.

Я ждал, когда за этот ответ на меня падёт ярость разгневанного демона.

- Валера! Дорогой! – В следующую секунду она крепко обняла меня и прижала лицом к груди. – Дорогой, что случилось? Почему вы плачете?

В ту секунду мне уже было трудно разобраться, плачу ли я из-за своей трудной жизни или оттого, что пара грудей оказалась гораздо ближе, чем мне бы того хотелось. Она прижала меня так крепко, что ткань её рубашки забивалась мне в рот каждый раз, когда я пытался вдохнуть. В Дине никогда не было материнского инстинкта, даже в те три недели, что она не страдала от ПМС. Наверное, это – ещё одна сторона гормонального сдвига, и пугает она, по правде говоря, не меньше.

- Расскажите мне, что не так? – Она начала укачивать меня, ероша рукой мои уложенные волосы. – Хотите, я позвоню вашей матери?

Нет, только не маме! Но хотя мне и хотелось ответить, я не мог, потому что моё лицо всё ещё прижималось к её огромной груди, так что я покачал головой. Ну, или попытался покачать.

- Знаете...

О Боже, теперь и она плачет. Что может быть хуже?

- ...иногда жизнь становится невыносимой, и нам просто необходимо дать выход эмоциям. – Несколько шумных вдохов, и она продолжила: – Поплачь, детка.

Детка? Какого?..

- Поплачь, а я буду обнимать тебя. Ты в безопасности. Здесь ты в безопасности. – Она поцеловала меня в лоб. – Мир жесток, безжалостен и неумолим, но со мной ты в безопасности.

Мои плечи задрожали, всё тело затряслось. Она ещё раз повозила меня лицом по груди, отчаянно пытаясь унять мой истерический смех, который, видимо, приняла за... ну... истерический, какой же ещё!

Через несколько минут я смог достаточно успокоиться, чтобы вырваться.

- Я в порядке, правда. А ты?

- Я тоже... буду в порядке. – Она сжала моё лицо в ладонях. – Я люблю вас, Валера.

Чёрт, эти гормоны - ужасные и могущественные штуки.

- Я тоже тебя люблю. – Твою мать, ну надо же мне было что-то сказать? Я не мог оставить бедную женщину одну, когда она смотрит на меня, как потерявшийся щенок.

- Ты хороший мальчик, милый, добрый, мягкий и очень хороший.

- Наверное, нам лучше умыться, пока не приехал следующий пациент. – Замечательный предлог встать и ретироваться, пока она не начала снова душить меня своими дойками.

Будучи джентльменом, я терпеливо ждал под дверью туалета, пока Дина поправляла макияж. Зазвонил телефон, и я выругался, потому что отвечать на звонок придётся мне.

- «Хиропрактика Русиков», доктор Валерий Русик слушает, – произнёс я мужественным голосом.

- Валер, это Дэн Са...

Я бросил трубку. Какого чёрта он звонит? Ну почему он позвонил именно в те несколько минут, когда Дина накладывает тушь?

- Надеюсь, вы никого на приём не записали, Валера? – К регистрационной конторке подошла Дина. – М?

- Нет. – Оперевшись на стол, я уронил лицо на руки. – Из всех клиник мануальной терапии во всех городах мира он должен был зайти именно в...

Моя очередь идти в туалет. Я вышел, бросив через плечо:

- Если позвонит Дэн и попросит меня к телефону, скажи ему, что я ушёл домой. Я не желаю с ним разговаривать!

- Конечно. – Бедная женщина, она выглядела абсолютно огорошенной, наверное, решив, что я спятил. – Хотя сомневаюсь, что он позвонит...

В двенадцать тридцать я предложил Дине купить обед, вышел из клиники и направился к кафешке напротив. По моему скромному мнению, здесь продаются лучшие в мире сэндвичи с куриным салатом и отличнейший кофе. Из-за того, что день оказался таким дерьмовым, я пошёл в разнос и купил ещё и два куска шоколадного торта. Обычно я строго соблюдаю диету. Мне совсем не хочется снова набрать все те килограммы, что удалось сбросить. Хотя иногда не мешает себя баловать.

Стараясь не разлить кофе и не помять пакеты с обедом, я подождал, пока остановятся машины, и перешёл дорогу. Я не мог дождаться, когда смогу засесть в ординаторской и устроить праздник живота, чтобы заесть тоску.

- Эй! Валера!

Кофе выскользнул их моих пальцев, заливая асфальт. За ним последовали пакеты с ланчем, шоколадный торт превратился в коричневую массу, а один из сэндвичей с куриным салатом вывалился из обёрточной бумаги. Я так подпрыгнул, что пошатнулся. Увидев Дэна, направлявшегося прямо ко мне, я бросился бежать. Вернее, хотел. Поскользнувшись в лужице томатного соуса, я плюхнулся прямо на задницу поверх всех своих пакетов.

Дэн склонился надо мной и протянул руку. Я поднялся на ноги, униженный и испуганный. С моей манией быть готовым ко всему, в машине, конечно, была запасная одежда. По крайней мере, не придётся заниматься пациентами в брюках, заляпанных кофе, кремом и кусочками курицы. Но в тот момент я думал совсем не об этом и бросился через парковку к клинике.

Чтобы не объяснять Дине, что не принёс обед, потому что Дэн напугал меня до чёртиков, я сказал, что поскользнулся и уронил пакеты, возвращаясь из кафе. Это ведь не совсем враньё, да? Аппетит пропал, и я отказался от предложения Дины всё-таки купить мне обед. Когда она вышла из клиники, я запер дверь и остановился у окна в приёмной, чтобы в щёлку между занавесками убедиться, что Дэна на улице нет.

Мне двадцать шесть лет, у меня отличная работа, я выплачиваю кредит за замечательный дом, вожу BMW, и у меня хорошие друзья. Думаю – пока не приспичит – никто не понимает, как издевательства в детстве портят взрослую жизнь. Тому, кто придумал поговорку «брань на вороту не виснет» не приходилось терпеть такое. Когда вернулась Дина, я уже переоделся в чистые брюки и стоял перед зеркалом, и оттуда на меня смотрела гигантская клубничина.

Работа на время отвлекла меня. Я занимался пациентами, бумажной волокитой и даже умудрялся улыбаться, хотя Дина продолжала возиться со мной как курица-наседка. Пожалуй, надо запомнить на будущее, лучший способ бороться с её ПМС – разрыдаться. По крайней мере, сегодня сработало.

Я проводил пациента из кабинета в приёмную. В вазе на столе гордо стоял огромный букет красных роз.

Дина протянула мне небольшой запечатанный конверт.

- Думала, в муженьке наконец-то проснулся романтик. – Она фыркнула. – Увы. Они для вас.

Розы для меня? У меня нет парня. Насколько мне известно, тайных поклонников у меня тоже нет. Разве что Таня, девушка, что работает в кафе. Но сегодня не День Святого Валентина и не мой день рождения. Кто мог послать мне дорогущий букет красных роз? Мой пациент продолжал стоять рядом – ему так же как и Дине не терпелось утолить любопытство.

Я открыл карточку и прочёл: «Прости. Дэн».

- От кого они? – Наклонившись поближе, чтобы разобрать почерк, Дина ухмыльнулась.

Какого чёрта сегодня происходит? Я забросил карточку в корзину для мусора.

- Оставь цветы себе, Дина. Мне они не нужны.

Сердце заколотилось. С какой стати Дэну, капитану футбольной команды, парню, который встречался с каждой хорошенькой девчонкой в школе, гомофобу и просто выдающемуся придурку посылать мне розы? Натуралы не дарят розы другим парням, даже если из-за них эти парни роняют на парковке свой обед. Кроме того, розы явно недешёвые. Их купили не на какой-нибудь там заправке или в супермаркете. Нет, Дэн ведь не... нет, абсолютно невозможно. Да бразильский кофе не может быть натуральнее Дэна Садова.

Хотелось, чтобы этот день, наконец, закончился. Хотелось залезть в постель и проснуться уже утром, когда всё встанет на свои места. Это я, Валера Русик, парень, который ненавидит сюрпризы, которому нужно, чтобы всё шло по плану, по расписанию, чтобы всё было предсказуемо. К тому времени, когда ушёл последний пациент, я чувствовал себя измученным и выжатым, как лимон. Слава Богу, сегодня пятница.

- Увидимся, Дина – Розы глядели на меня с регистрационного стола. Одеваясь, я пытался притвориться, что их тут нет. – Спасибо, что не дала мне совсем расклеиться.

- Это не стыдно – даже мужчинам иногда нужно показывать свои эмоции.

Нет, нет, только не плачь, Дина, не плачь... о-о-о... слишком поздно. Опять.

- Идите сюда, дорогой. – Выйдя из-за стола, с полными слёз глазами она обвила меня руками, выдавив весь воздух из лёгких. – Если бы мужчины не боялись показывать свои эмоции, они не были бы такими ублюдками.

- Я закрою клинику. – Я высвободился. – Можешь идти.

- Уверены?

- Да. Не забудь цветы.

- Нет, они ваши. – Она поцеловала меня в щёку. – И почему все геи такие понимающие и милые?

- Пффф. – Я посмотрел на неё, вскинув бровь. – Вовсе нет, поверь мне. Это миф.

- Нормальные мужчины не понимают, что такое судороги, перепады настроения, боли в спине, головные боли, не говоря уже о цене на тампоны...

Т-а-а-ак, явный переизбыток информации - я сунул сумки ей в руки.

- Идите домой. Увидимся в понедельник.

Отделавшись от Дины и убрав на столе, я запер клинику и направился к машине. «Горячая ванна» здорово звучит. Горячая ванна и пиала с мороженым. Или торт. В конце концов, шоколадный я так и не съел. Может, остановиться по пути домой и купить такой торт, чтобы на целый час хватило?

- Валер?

О, твою мать, только не снова! Отпрыгнув на шесть метров, я споткнулся и налетел на дверцу своего BMW – взвыла сигнализация. Моё школьное проклятье превратилось в спятившего маньяка-преследователя.

- Я вызову полицию! – закричал я, пытаясь заткнуть воющую машину. – Оставь меня в покое!

- Я просто хочу с тобой поговорить. – Угроза на него нисколько не подействовала, и теперь он стоял прямо передо мной. – Ты получил розы?

- Я уезжаю. – И уехал бы, если бы руки перестали трястись и удалось, наконец, попасть ключом в замок. – Увяжешься за мной - клянусь Богом, вызову копов!

- Я ничего тебе не сделаю, Валера. – Ключи выпали из моих пальцев, и Дэн поднял их, сделав шаг ко мне. – Можно с тобой поговорить?

- Отдай ключи. – И почему мой голос так дрожит?

Он положил ключи в мою ладонь.

- Я просто хочу сказать...

- Что? Сказать что? – Вся горечь школьных лет вдруг хлынула наружу – В школе ты уже говорил мне все гадости, какие смог придумать. Что ещё тут можно сказать?
Не думал, что Дэн Садов способен на муки совести. Но даже в неярком вечернем свете я ясно мог видеть раскаяние на его лице - слышать в его тяжёлом вздохе, различать в движении пальцев, пробежавшихся по светлым волосам.

- То, что я говорил тебе и как с тобой обходился, было жестоко, и если бы я мог повернуть время вспять и всё изменить, я бы это сделал. – Он слегка пожал плечами и перехватил мой взгляд. – Но я не могу.

Я фыркнул.

- А розы? Зачем ты послал мне розы?

- Чтобы попытаться выразить, как мне жаль. – Похоже, ему было очень не по себе, а ещё он выглядел взволнованным и явно нервничал. – Дело было не в тебе, Валера. Я не тебя ненавидел.

- Да, а у меня создалось другое впечатление!

- Я ненавидел себя и срывал злость на тебе. – Он говорил почти шёпотом. Странно. – Все знали, что ты гей, но никто не знал, что я - тоже.

Молния, ударившая мне в голову, не смогла бы удивить меня сильнее.

- Вся эта игра мускулами, издевательства - я делал это, чтобы никто не догадался, что мне тоже нравятся парни. – Покачав головой, он потёр лицо и посмотрел на луну. – Я теперь детский консультант. – Он опустил голову и снова встретился со мной взглядом. – В основном, работаю с детьми, которые прошли через то же самое, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Сегодня, когда я увидел, как ты реагируешь на меня после стольких лет, мне стало просто тошно. - Кто этот человек? Что он сделал с придурком Дэном Садовым? - А потом из-за меня ты уронил свой обед, упал и сбежал.

- Это был не только мой обед, - пробурчал я. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я до сих пор съедаю по две порции, - но и Дины.

- Я могу загладить свою вину, пригласив тебя на ужин?

Дэн Садов приглашает меня на свидание? Вместо того, чтобы ответить, я просто неподвижно стоял и смотрел в синие глаза, которые расширились в ожидании ответа. Сначала – розы, теперь – приглашение на ужин.

- Пожалуйста?

- Когда? – Боже! Что я говорю? Не соглашайся, Валерка, ты идиот!

- Как насчёт «сейчас»? – В его выражение закралась улыбка. – Тут недалеко есть неплохой итальянский ресторанчик. Мы могли бы пройтись пешком.

- Хорошо. – Ты всё-таки это сделал! Болван, ты согласился поужинать с Дэном Садовым! - Ты платишь, чтобы я ни заказал, Дэн.

Дэн пихнул меня локтем.

- Это сходит тебе с рук только потому, что ты избавил меня от мигрени.

Мы направились к моей машине.

– Кстати, ты никогда не боялся сломать кому-нибудь шею во время хиропрактики?

- Нет. Но мне очень хотелось сломать твою.

- Не могу тебя за это винить.

Леопарды не меняют своих пятен. По крайней мере, я в такое не верю. И всё же я был здесь – сидел в уютном ресторанчике за столиком на двоих с парнем, который очень долгое время делал мою жизнь несчастной. Я слушал, как он говорит, и изучал лицо, которое когда-то презирал – и во всём этом было что-то сюрреалистическое. Часть меня хотела продолжать ненавидеть его. Это было легче, чем думать о том, чтобы простить его. Но чем больше он говорил и чем больше я слушал, тем сильнее осознавал, что он в самом деле изменился. Дэн страстно любил свою работу, хотел помочь детям, которым в этой жизни приходилось нелегко. Пока мы ужинали, он постоянно повторял, как ему жаль, и каждый раз, когда он говорил, как ему стыдно за всё, я читал в его глазах раскаяние.

- Почему ты стал хиропрактиком? – спросил Дэн, подперев подбородок рукой и внимательно следя за мной. – Из-за отца? Решил пойти по его стопам?

- Поначалу да. – Я воткнул ложку в десерт – мне не хотелось перед ним много есть. – Ему нужен был протеже – кто-то, кто заменил бы его. Но теперь мне даже нравится. Хорошо, когда можешь помогать людям.

- Согласен. – Ладонь Дэна легла на мою. – Поэтому я и люблю свою работу. Некоторые дети, которыми я занимаюсь, абсолютно разбиты, их лишили чувства собственного достоинства. Иногда это из-за проблем в семье, иногда – в школе, а иногда – и от того, и от другого. Мне нравится, что я могу изменить их жизнь.

- Да, мою ты точно изменил. – Это замечание прозвучало едко и язвительно, и Дэн вздрогнул. Я отодвинул тарелку и сменил тему. - Я больше не могу есть. – Он поднял бутылку с вином, и я накрыл свой бокал рукой. – Мне ещё домой ехать. А если я выпью больше двух бокалов, я недвижимость.

Он тут же подтолкнул ко мне свой полный бокал.

- Пей.

Я отодвинул бокал обратно.

- Это просто фигура речи, я пошутил.

- Чёрт. – Он усмехнулся, опустив голову. – А я думал, сегодня мой счастливый день.

Это было чертовски странно. Я на свидании с Дэном Садовым, и он флиртует со мной – ещё немного, и мой рассудок этого не вынесет. Но моя злость вовсе не прошла, просто затаилась, поджидая своего часа.

По какой-то причине именно в этот момент я вдруг вспомнил кое-что, что точно доказало бы, что Дэн – лжец.

- Погоди секунду. Почему ты здесь, со мной, если твоя мать в реанимации?

- Её выписали, как только я приехал в больницу. – Он вытащил из бумажника кредитную карточку и положил на маленький поднос. – Она съела несвежие устрицы. Всё оказалось не так серьёзно, как она пыталась показать. – Он усмехнулся. – Мама всегда была мнительной. Сейчас за ней приглядывает отец. Хотя сомневаюсь, что она позволит ему когда-нибудь ещё готовить обед.

Звучало довольно правдоподобно. Увидев, что Дэн потянулся за счётом, я понял, что свидание подошло к концу. Наверное, до него дошло, что тут ему не перепадёт.

- Не хочешь... - Я вскинул брови. - ...заглянуть ко мне?

Брови поднялись ещё выше.

- Вау. Ловко, Дэн.

Он покраснел. Дэн Садов в самом деле покраснел!

- Я имел в виду – на чашечку кофе.

- Кофе у меня и дома есть. – Боже, он что, думает, я совсем дешёвка?

- Давай перефразирую. – Ещё одна очаровательная улыбка, посланная в мою сторону. – Я не хочу пока расставаться, я надеялся, что мы сможем провести ещё немного времени вместе.

Ага, конечно! Ты хочешь трахнуться!

- Тогда мне будет удобнее на моей территории. Можешь проводить меня домой. – О Боже, Валерка, о чём ты только думаешь?

Всю дорогу до дома я пялился в боковое зеркало, ожидая, что Дэн передумает, и огни его машины исчезнут из виду.

В животе ныло и скручивался узел. Меня будто рвало на куски. Я ненавидел Дэна Садова, но мне очень понравился парень, с которым я ужинал. Как ни странно, общество Дэна показалось мне приятным, он был умным и весёлым. Хотя порой, когда он смотрел на меня, я снова чувствовал себя ребёнком и начинал бояться того, что он сделает в следующий момент. Ну, знаете... леопарды, пятна и всё такое.

Когда мы подъехали к моему дому, он прошёл за мной на кухню и остановился рядом, пока я готовил кофе. Он болтал ни о чём, очевидно, не замечая моей нервозности. До этого дня я никогда не считал Дэна красивым, я не понимал, что видят в нём все девчонки в школе. Сейчас, когда он стоял в моей кухне, от его красоты у меня начинала кружиться голова. Высокий, светловолосый, голубоглазый, мускулистый – в нём не было никаких недостатков. Красивый. Высший балл.

Я поднял кружки с кофе, обернулся сказать что-нибудь остроумное, поскользнулся на одной из игрушек-пищалок моего пса, выронил кофе и упал на колени... Могло ли быть хуже? О да! Я уткнулся лицом прямо в ширинку Дэна.

- Чёрт! Ты в порядке?

- Да. – Нет. Это ужасно. И думаю, мне не почудился стояк, прижимавшийся к моему лицу.

Сильная мускулистая рука обвилась вокруг талии и помогла мне подняться.

- Я в порядке. Правда. – Вот дерьмо, а я-то думал, что ты под одежду что-нибудь подкладываешь. – Как неловко. – И куда это я смотрю? Куда угодно – только не в глаза. – Я сварю ещё кофе и наведу порядок. Можешь посидеть в гостиной, если хочешь. – И очередная пара брюк промокла насквозь.

- Давай лучше ты переоденешься, а я приберусь и приготовлю кофе. – Его рука крепче обняла меня за талию. – Уверен, что не ушибся? Ты уже второй раз падаешь.

- Просто ужасный день. – Не прикидывайся таким понимающим. От этого ты ещё сексуальнее.

- Гммм... - Я провёл пальцами по волосам, колеблясь в нерешительности. – Ладно, я сейчас вернусь. – Я сделал шаг, и левое колено пронзило болью.

Несмотря на все усилия притвориться, что всё в порядке, Дэн не поверил. Тут же переключившись в «футбольный режим» - так как ушибы колен довольно часто случались в этом виде спорта – он сел на корточки, чтобы осмотреть ногу. – Ты довольно сильно ударился о пол, но думаю, это просто синяк. Давай. – Он закинул мою руку себе на шею и выпрямился. – Обопрись на меня.

Вскоре Дэн благополучно усадил меня на диван и вернулся из спальни с парой спортивных штанов, которые отыскал в шкафу.

- Снимай джинсы и дай мне взглянуть.

- На что именно?

- На твоё колено. – Он хмыкнул. – Но если мой взгляд упадёт на что-нибудь ещё, я постараюсь не смотреть. Особо.

Я закатил глаза.

- Не упоминай при мне слово «падать». – Какой смысл прикидываться стыдливым? В конце концов я же только что прижимался лицом к его промежности! Я стащил джинсы и поблагодарил Бога за то, что сегодня на мне приличное бельё. – О нет, похоже, распухает.

Меня здорово обидело то, что Дэну мой ушиб показался таким смешным.

- Ты даже не можешь себе представить, как быстро! – добавил он, прикрыв глаза ладонью.

Да, речь шла вовсе не о колене. Я опустил глаза на его ширинку и увидел, о чём он говорил. Всегда завидовал тому, что женщинам не приходится мириться с тем, что их гениталии принародно объявляют о возбуждении в самый неподходящий момент. Мой член инстинктивно отозвался – абсолютно не посоветовавшись с мозгом – и встал по стойке «смирно» прямо под боксёрами, которые никак не скрывали того, что у меня стоит.

Дэн убрал руку.

- У тебя тоже, да?

Тут же схватив подушку, чтобы прикрыться, я крепко прижал её к животу, пытаясь представить голую Дину в надежде, что эрекция спадёт.

- Не принесёшь мне льда из морозилки, пожалуйста? – прокаркал я.

- Не слишком ли радикальные меры?

- Для колена!

Дэн встал с кофейного столика и сел рядом со мной. Ноздри защекотал запах дорогого лосьона после бритья. Я заёрзал, когда тёплые пальцы прошлись по моему бедру, и его ладонь легла на моё колено.

- У тебя красивые ноги.

О Боже... и что теперь делать?

- Длинные, мускулистые, ровные.

- Отвали, Ромео! – Я оттолкнул его руку. – Я не одна из твоих девочек-болельщиц!

- Тогда меня бы здесь не было!

- А почему ты здесь, Дэн? – Хотя моё колено молило о пощаде, я поднялся с дивана – подальше от его блуждающих рук. – Ужин, розы... Это ничего не изменит, ты ведь понимаешь?

- Понимаю.

- Нет, не понимаешь! Ты ни хрена не понимаешь! – Кошка спрыгнула с подлокотника кресла – она не привыкла, чтобы я орал, как банши. – Из-за тебя я чувствовал себя мусором, Дэн. Что? Думаешь, я не знал, что толстый? Думаешь, зеркало, в которое я смотрелся каждое утро, показывало мне что-то другое? Да я до сих пор смотрюсь в зеркало и вижу там урода! – Заткнись сейчас же, истеричка! – Думаешь, я не приходил каждый день домой и не рыдал до ночи из-за тебя? – Немедленно, Валерка, замолчи! – А с тобой так было? Мм? У тебя бывали приступы паники, когда нужно было идти в школу? Когда думал о том, что там буду я? Ты когда-нибудь думал, что похож на грёбаную клубничину? – Ну, обязательно надо было упомянуть об этой клубничине, да?

В тот момент Дэн мог сделать что угодно. Уйти, оставив меня в одних трусах с опухшим коленом, со слезами, текущими по лицу, и убраться куда подальше.

Вместо этого он встал, подошёл ко мне, обнял и сказал:

- Сколько бы я ни извинялся, этого будет недостаточно.

Мне так хотелось оттолкнуть его. Заехать коленом по яйцам – рабочим коленом, естественно – вышвырнуть его из своего дома, заставить его почувствовать себя мразью.

Когда он поцеловал меня в макушку, я совсем раскис. Наверное, оттого, что день походил на «американские горки», и оттого, что какой-то части меня в самом деле нравился мужчина, с которым я сегодня ужинал. Больше, чем кто-либо за уже довольно долгое время.

- Я не узнал тебя сегодня, Валера. – Прошептал он мне на ухо, его руки крепче обвились вокруг меня, слегка укачивая. – Когда я увидел тебя, то подумал: «Твою мать, какой красавчик!». Когда регистраторша назвала тебя по имени, я вспомнил твои глаза. У тебя всегда были самые красивые аквамариновые глаза в мире.

- Никто никогда не видел их за стёклами толщиной с донышки бутылок! – пожаловался я.

- Я видел. То есть они, конечно, были вдвое больше, чем должны бы быть, но...

Он был прав. Это, наконец, заставило меня рассмеяться, я вспомнил, какими огромными были мои глаза за этими толстенными линзами.

- ...они всегда были красивыми. – Отпустив меня, Дэн придержал мою руку и приподнял пальцем подбородок. – Никогда не считай себя уродом. Ты великолепен, Валера. Когда я увидел тебя сегодня, у меня просто дыхание перехватило.

Он что, собирается поцеловать меня? Интересно, он тоже ел чеснок, или только я? Потому что если Дэн не ел чеснок, то он подумает... О, к чёрту всё, пора кончать этот диалог!

- Ты красивый. – Он стал медленно наклонять голову. – Сексуальный. – Ещё медленнее. – Ты...

Одна из контактных линз скользнула мне под веко. Дэн замолчал, видимо, приняв мои «подмигивания» за поощрение. Растерянно застыв на мгновение, он подмигнул мне в ответ и почти прикоснулся своими губами к моим.

Я поднял руку, заехав ему по губам, и прикрыл глаз рукой.

- Ой, ой!

- Ой?

- Линза... она... ой, ай... под веко попала. – Если бы не колено, я бы убежал в ванную.

Дэн сжал мой подбородок.

- Лизни пальцы.

- Мне больно, Дэн. Я не хочу сейчас ничего никому лизать!

- Мокрыми пальцами будет легче... - Он опять рассмеялся, и я разозлился ещё сильнее. – Бог с ними, я сам. Повернись к свету.

- Я бы повернулся, если бы мог двигаться!

Его руки сжали мою голову словно футбольный мяч.

- Они одноразовые?

- Линзы – да, глаза – нет. Осторожно!

Пока Дэн пытался приоткрыть мне глаз в поисках ускользнувшей линзы, я вдруг остро осознал, что стою в трусах, рубашке и развязанном галстуке. Прямо сцена из порнофильма, где футболист встречает доктора-натурала – ну, или не совсем натурала. Пальцы Дэна тёрли мой глаз, было больно, но я всё равно завёлся, чувствуя себя плохишом-доктором, который решил завести интрижку с красавчиком-пациентом.

О Боже, именно это я и делаю! А это запрещено!

Дэн, наконец, выловил линзу и вытер её о платок, который достал из кармана. Я тут же вытащил оставшуюся, на всякий случай, пока она не решила меня добить.

- Лучше?

- Нет! – Я поднял его пиджак с кофейного столика и швырнул ему. – Ты должен уйти. Сейчас же! Действуй!

- Что? Почему?

- Ты мой пациент, а я твой врач. Я могу лишиться из-за этого лицензии!

- Я думал, что хиропрактики – ненастоящие врачи.

Люди понятия не имеют, как меня бесят подобные заявления. Я доктор хиропрактической науки, а не какой-нибудь шарлатан, ломающий другим кости, чтобы заработать на жизнь, потому что ему не хватило ума поступить в медицинский колледж. Я пять лет учился и получил своё место вовсе не потому, что я сын владельца.

- Ты думал неправильно! – Я стал выталкивать Дэна в коридор, забыв о больном колене. – Это нарушение врачебной тайны. А как же врачебная этика? Мы не можем.

- Подожди, подожди, постой. – Он упёрся, отказываясь выходить. – Мы же ничего не делали, Валера. И разве ты не говорил, что меня может принять другой доктор?

Верно. Говорил.

- А если ты запишешь меня на приём к другому, значит, я был твоим пациентом, но теперь не твой. Так?

Тоже верно. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы всё обдумать.

- Ты всё равно будешь пациентом нашей клиники, а это почти то же самое.

- Посоветуй мне другого. Я тебе доверяю. Если ты говоришь, что врач хороший, я пойду на приём к нему.

- Это можно. – А он не сдаётся легко. Мне было чертовски приятно. Я мысленно сделал заметку, что нужно убедиться, что хиропрактик, к которому я отправлю Дэна, будет старым, морщинистым и женатым. Знаете, просто на всякий пожарный, подстраховаться. А ещё лучше, если это будет старая, морщинистая женщина. Да, точно, так и сделаю. – Значит, мы оба согласны, что ты не мой пациент, а я не твой доктор?

- Валер, ты стоишь в одном белье. Я согласен на всё.

Предотвратив конец своей карьеры, я расслабился. Снова забавляясь мыслью о плохише-докторе и красавчике-пациенте, я пожалел, что у меня дома нет медицинского стола. Тот факт, что Дэн был тем самым парнем, который издевался надо мной в школе, лишь разжигал фантазию. Итак, плохиш-доктор, который превратился из гадкого утёнка в лебедя, трахает натурала капитана футбольной команды, который становится геем от одного только вида неотразимого хиропрактика.
Ладно, пусть я и не превращал Дэга в гея, но к чёрту мелочи.

Дэн ухватил меня за галстук, заставив наклониться вперёд. Снова запах лосьона... дрожь... такой вкусный. Я почувствовал, как его ладонь легла на мой зад, тело прижалось ещё теснее. Когда я протянул руку, чтобы эротично запустить пальцы в его волосы, то промахнулся.

- Ты ведь ни черта не видишь, да?

Я ощутил его дыхание у своих губ, опасно близко.

- Совершенно, - прошептал я.

- Ммм... действуй на ощупь. Например, чувствуешь... - Его рука обхватила мою ягодицу. - ...это... и... - Пальцы скользнули по моему затылку. - ...это.

Когда я уже думал, что больше не смогу выносить ожидание, особенно учитывая, что одной рукой Дэн мял мои ягодицы, его рот нашёл мой. Тёплый, нежный, он целовал меня, с головой погрузившись в ощущения. Поцелуй был сладким и горячим, обещающим большее, но не агрессивным. Я нащупал кожу Дэна под рубашкой, и только тогда он приоткрыл рот, приглашая мой язык.

Стоило принять приглашение, и за поцелуем последовали судорожные движенья рук, пытающихся ощупать каждую часть тела другого. Мы лихорадочно целовались, время от времени стукаясь зубами, выделывая языками сальто в попытке распробовать вкус как можно глубже.

А потом он стал целовать мою шею. Господи, обожаю, когда мне целуют шею! Он постанывал: «Валера... О, Валера», и это возбуждало меня ещё сильнее. Он прижался членом к моему бедру, сильное тело тёрлось о меня, а руки крепко держали, но у меня не было ни малейшего желания освободиться. Это был вовсе не тот Дэн, которого я знал много лет назад. Это был совсем другой человек, и с ним я чувствовал себя в безопасности, даже сейчас.

- Спальня, - выдохнул я, обхватив его затылок. – Сейчас же!

Даже в «пылу страсти» Дэн не забыл про моё колено. Его руки подхватили меня, подняли, и он, продолжая ласкать губами мою шею, понёс меня в спальню с такой лёгкостью, словно я ничего не весил. Он осторожно опустил меня на кровать, положив голову на подушку, и снова принялся за мою шею.

Галстук он уже стянул с меня, и теперь по одной расстёгивал пуговицы на рубашке, двигаясь вниз по моей груди и целуя, пока не добрался до пояса трусов. Я приподнял бёдра, помогая ему стащить бельё.

- Презервативы и смазка в верхнем ящике. – Я махнул рукой на прикроватный столик. – Там.

- Не так быстро.

Его губы пощекотали мои, руки обхватили мой член, лаская в медленном, непрерывном ритме. Я выгнулся, вжимаясь в его ладонь, и тихо застонал, чувствуя, как обострились все ощущения из-за того, что я почти ничего не видел.

Но это отнюдь не значило, что я собирался оставить на нём одежду. Дэн был полностью одет, тогда как я лежал перед ним абсолютно голый. Мои пальцы пытались нащупать пуговицы на его рубашке, высвобождая из петель, как только получалось их обнаружить. Наконец, мне удалось спустить рубашку с его плеч. Дэн перестал ласкать меня и отбросил её в сторону. Я провёл ладонями по его груди, нащупал сморщившиеся соски и погладил кончиками пальцев. Он застонал. Это был хриплый, низкий, эротичный стон.

Мне хотелось заняться его джинсами, но я быстро передумал, когда рот Дэна скользнул по моему члену.

- О... - Я резко дёрнулся, стиснув простыни. Думал, что кончу прямо там. - чёрт!

Он безжалостно дразнил меня языком, то просто посасывая, то заглатывая почти целиком. Одной рукой он гладил мой живот, второй массировал яички. Боже, я на небесах... для плохишей-докторов!

- Хватит! – Я потянул его за волосы. – Хватит, или я кончу!

Он по очереди поцеловал мои бёдра, двинулся вверх по груди и вернулся к губам. Меня затрясло. Я слышал, как открылся ящик столика, внутри что-то загремело, потом тишина, и вжикнула молния.

Он сидел чуть сбоку, нависнув надо мной, и продолжал целовать. Я попытался нащупать его ширинку и на этот раз тут же попал в цель. Дэн застонал мне в рот, дыхание его зачастило, когда я начал гладить его. В ответ он тоже стал медленно ласкать меня, прекрасно осознавая, что я и так на грани из-за того, что он делал до этого. Не говоря уже о том, что я держал в руке его член, теперь я знал, какой он на ощупь, какого он размера. В уме я уже представлял его внутри себя.

- Экхмм... - Дэн отстранился, его пальцы мазнули меня по щеке.

- Экхмм? Экхмм... что? – Боже, Дэн, только не дрейфь, не сейчас. – Что-то не так?
Я сжал его член, не желая отпускать.

- Твоё колено. Оно опухло. Наверное, не стоит сгибать ногу.

Согни её, Дэн, ради Бога! Заживёт!

- Пытаюсь понять, как это лучше сделать.

Поршень цилиндрической формы вставляется в круглую дырку, всё не так уж и тяжело. Хотя, нет, я взвесил его в руке, тяжеловато, мне совсем не хотелось, чтобы это пропало до того, как он выяснит, «как это лучше сделать».

- Всё будет нормально, не волнуйся.

- Ляг на бок, детка. На левый, чтобы не сгибать колено.

Детка. Дэн назвал меня деткой. Я улыбнулся.

- Знаю, это несколько... ну... - Я расслышал в его голосе тревогу. - неромантично, ведь это наш первый раз, но это – единственный способ не сделать тебе больно.

Это так мило. Забота Дэна о моих чувствах лишь приумножила моё новообретённое уважение к нему. А ещё подсказала, что это не просто секс на одну ночь. Видимо, Дэн решил, что не прочь увидеть меня снова.

Придерживая меня на боку, Дэн прижался сзади, пытаясь отвлечь меня поцелуями. Конечно, для этого мне приходилось неудобно выворачивать шею, но его поцелуи стоили лёгкого неудобства.

Скользкие пальцы задели простату, и меня бросило в жар и в холод одновременно.
Пальцы выскользнули из меня, и я протянул руки за спину и развёл ягодицы. Он вошёл в меня. Я ахнул, резко втянув в себя воздух, и выгнулся. Дэн глухо и хрипло застонал. Его рука нашла мою, и наши пальцы переплелись. Его губы целовали, пощипывали, лизали моё плечо. Ровный ритм его рывков вызывал исступлённый восторг. Дэн заставлял моё тело отзываться как никогда раньше, сердце бешено колотилось.

Я вовсе не могу назвать себя невинным. Я не раз занимался сексом на первом свидании. Но это никогда не было большим, чем просто секс. Сейчас всё было по-другому. Между нами была настоящая связь. Я чувствовал её и знал, что Дэн тоже чувствует.

Нет, этот день никогда уже не станет для меня обычным. То, что началось настоящим кошмаром, превратилось в день, навсегда впечатавшийся в память. Мы с Дэном вместе уже год. Сегодня у нас годовщина, поэтому мне и захотелось написать о том времени, когда мы познакомились заново. Мы идём в тот самый итальянский ресторанчик, в который ходили в ту ночь двенадцать месяцев назад.

Моё сердце всё ещё трепещет каждый раз, когда Дэн говорит, что любит меня. Его глаза всё ещё загораются, когда я говорю эти слова ему. Мы союз, созданный на небесах. Хоть я и повстречал своего ангела в аду.

P.S. Посвящается моему Дэну...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 14.09.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2897519

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1