Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Мои итоги


Мои итоги.
Быстро незаметно промчалась зима 2019-2020 года. Была она теплой, ласковой, бесснежной. Это самая приятная зима в моей жизни. Моя жизнь начиналась с зимними трескучими морозами, с многосуточными снежными бурями, с огромными сугробами, плотно прикрывавшими землю с осени и до самой весны. И весны были дружными, многоводные, бурные, с непроходимыми разливами. Так за мою длинную жизнь успел поменяться климат. И не только климат, произошли грандиозные исторические, экономические и социальные перемены. И это только за одну жизнь, пролетевшую стрелой в нашем безграничном пространстве, ставшей неприметным мгновением во всем сущем.
Скоро закончится моя жизнь и надо будет включаться в вечный естественный процесс обмена веществ в природе. Настала пора задуматься о том, что оставило на память моим потомкам мое существование, продуктивной ли была моя жизнь, удачным ли было постоянное стремление к достижению призрачных жизненных целей. Пора подводить итоги, пора составлять отчет о результатах существования в форме анализа достижений или упущений и ошибок.
Наследие мое скромное, материальных накоплений нет, остается отчет в письменном виде. Написанные на бумаге слова подтвердят факт о реальности моего длинного существования, напомнят обо мне. И этого достаточно вполне.
Радуют меня предъявленный вами интерес к моим отчетам, к моим откровенным исповедям. Моей задачей стало обязательство разъяснить вам, почему мне пришлось значительную часть моей жизни работать преподавателем микробиологии. Начну свой отчет издалека, с начала своего существования. Родилась я в глухом украинском селе Каневского района в стареньком доме, который в четвертом году моей жизни, заменили на новый просторный дом. Это в память о моем скоропостижно умершем отце, дом построил мой отчим, добрый и отзывчивый человек. Сам он через восемь лет погиб на войне. Так что почти вся моя жизнь пролетела в условиях безотцовщины.
Летом было мое гуляние, позднее работа в окружении прекрасной природы, зимой – традиционное сидение на печке. Старший на четыре года мой единственный брат уже учился в школе, читал вслух вечно занятой матери свои задания по литературе. Вечером при керосиновой лампе проводилось длинными зимними вечерами чтение книг, которых в нашем доме было много. Их оставил нашим родственникам воспитавший нашу бабушку таганчанский ксёндз Тонкиль, накануне первой мировой войны уехавший в Польшу.
Мне так хотелось тоже читать эти замечательные книги. Учитывая мое настырное желание, моя добрая, умная бабушка отвела меня шестилетнюю в школу. Хорошо помню свой первый класс. В селе в поповском доме находилась семилетняя школа, малая, тесная. Занятия начальных классов проводилось в сельских хатах, оставшихся пустыми после голодовки 1933 года. В такой пустке на краю села и был оборудован наш первый класс «А» длинными столами и длинными досками для сидения. На грубке висела доска, с помощью которой нас начала учить писать палочки и первые буквы молодая учительница. Букварей, учебников не было. Мне, знающей почти все буквы, писать палочки стало скучно. Но благодаря учительнице, увлекательно проводившей занятия, моя скука скоро исчезла.
Быстро незаметно пролетела зима, пришла весна. Школьников тогда привлекали к борьбе с долгоносиками, пожиравшими молодые всходы сахарной свеклы на колхозных полях. К нашему классу подъехала подвода, усадили нас на воза, а кому на возе не хватило места пошли пешком на поле. Там мы с баночками, а учительница с ведром собирали прожорливых жуков полдня до жары. Возвращались уставшие в школу пешком. Слабеньких по очереди учительница несла на руках. Я же хотя и моложе была от всех на целый год, слабенькой не оказалась, на руки учительницы не попала. Не знаю, почему наш печальный выход на поле больше не повторялся. Закончила я свой первый класс на отлично, все оценки в табеле на листочках были «дуже добре».
В таких хатах-пустках я проучилась во втором и третьем классе. И только на четвертый год учебы занятия торжественно начались в классе, оборудованном настоящими партами и школьными досками. А на партах были выемки для чернильниц невылеваек, не надо было дальше носить чернильниц из дома. Появились у нас учебники, передаваемые из класса в класс до полной невозможности их использования. В четвертом классе я сидела за третьей партой возле окна, заглядывала в окно, смотрела на дорогу, отвлекалась и получала замечания. Но не часто, я по-прежнему числюсь в отличниках. Хотя неожиданно за диктант по украинскому языку получила оценку «2». Это была первая и последняя в моей жизни двойка. Получив листок с двойкой за диктант, я растерялась, судорожно пошматовала его на мелкие кусочки и никому и никогда не призналась о своем позоре. Не посмотрела на свой диктант, не узнала о сути моих ошибок, не знаю, попала ли моя двойка в классный журнал, но запомнила я свою двойку на всю жизнь.
С начала следующего года соединили оба класса «А» и «Б» в один пятый класс. Занятия начались серьезно, с учебниками, с твердым расписанием. Запомнился урок рисования. Сидела со мной за партой ученица из прошлого четвертого класса «Б», рисовали мы разрезанный арбуз. Я рисую арбуз простым карандашом, поэтому рисую плохо. А рядом сидящая девочка рисует хорошо тот же арбуз цветными карандашами. Позавидовала я, но просить цветные карандаши не посмела, в ту пору это была большая ценность. Вскоре девочка-соседка перестала ходить в школу, пришло известие, что она умерла. Возникло сожаление, но на главный вопрос, кому же достались цветные карандаши, у меня не было ответа. В ту довоенную пору умирало много детей, косил их детский туберкулез, так называемый бронхоаденит. Да и голодовка оставила свой след. После моего первого класса уже детей для следующего класса не хватало.
В пятом классе у меня возник интерес к усвоению отдельных предметов. Особенно почему-то понравилась математика, с упоением я решала задачи сверх заданного, заметно отличалась от всех своими знаниями. Мои одноклассники завидовали, говорили, что задачи решает ей брат. Но мой брат никогда, ни в каком классе не помогал мне в учебе. Даже тогда, когда я просила его об этом, получала его принципиальный отказ.
В шестом классе мне понравилась биология. Учил нас этому предмету пожилой учитель, ходил он к нам на работу из соседнего села Таганчи шесть километров. Был он внимательный, умный, но слабохарактерный. На его уроках был постоянный шум, который мне очень мешал слышать учителя. Но учебник я изучила, искала дополнение к нему, знала предмет достаточно хорошо. В последнем седьмом классе учителем истории был сам директор школы, серьезный суровый человек. Хорошо помню, что зимой учитель начал урок сообщением cфинского фронта во время войны Советского Союза с Финляндией. Первого марта 1940 года он торжественно сообщил о первой значительной победе наших войск, после чего вскоре был заключен мир.
Тринадцатилетней я закончила свою неполно-среднюю школу и поступила в восьмой класс средней школы в селе Мартыновка. Каждый день при любой погоде постоянно без пропусков занятий я ходила свои шесть километров туда и обратно. И не уставала, не жаловалась. Но отличницей я уже не числилась, как-то затушевалась, затемнилась. Победили местные сельские отличники. Тогда я почувствовала какое то унижение, какой то комплекс неполноценности из-за того, что я житель глухого села по сравнению с жителями села, где имеется сахарный завод. Долго весь учебный год меня мучил этот злополучный комплекс, а потом утих благополучно и в дальнейшей моей жизни никогда не появлялся.
Тогда с первого января 1940 года ввели плату за обучение в средней школе 160 рублей за год учебы. Стал вопрос о моем дальнейшем образовании. Это потому, что в это же время поступил на учебу в институт мой старший брат, где ему предстояло платить в год 400 рублей. Средств для нашего образования у матери и отчима не было. Долго думали мои родители, рассуждали и решили поднатужится и таки разрешили нам с братом продолжить учебу. Так до войны я закончила восьмой класс. Война грянула 22 июня 1941 года, резко изменившая мою биографию.
Добрый мой отчим ушел на войну, там и погиб. Брат – допризывник вернулся из института домой, и стали мы семьей из трех человек жить на оккупированной территории. Хорошо то, что наш куток был далеко от центра, глухое было село, расположенное по буграм и переяркам, не удобное для военных действий. Перекатились через село десяток немцев на мотоциклах, похоронили в центре села четырех своих убитых, украсили могилы березовыми крестами и уехали. Властью стал назначенный из волости староста. Занимались мы натуральным сельским хозяйством, и таким образом обеспечивали себя пищей полностью. Наконец получили в своей жизни достаток после голодного довоенного колхозного существования.
Осенью в селе Таганчи произошло чудо, открылась гимназия для учащихся старших классов по образцу дореволюционных гимназий России. Я сразу же поступила в предпоследний класс, восьмиклассной гимназии, то есть в седьмой класс и заметила, что предпочтение в гимназии было отдано урокам культуры, в том числе украинскому языку и латыни, пению и закону Божьему вместо обычных уроков математики и физики. На уроках пения мы разучивали песню «Не пора, не пора, москалеві, ляхові служить, нам пора для України жить». Так я впервые в жизни встретилась с махровым национализмом. Даже лучше, что поработав две недели, гимназия закрылась. Таким образом в моей жизни возник трехлетний перерыв в учебе. Во время оккупации я научилась прясть на прядке нитки из конопли для домашнего полотна, и в свои пятнадцать лет стала опытной умелой пряхой. Вот только вскоре пришла беда, началась охота на молодежь для отправки рабов в Германию. Мы с братом были постоянно на страже, в тревоге. Услышав ночной шум, лай собак, крики, мы убегали из дома, прятались в сараях, у знакомых, у родственников. Таким образом спасались от погони, которую организовывали наши же полицаи, немецкие прислужники. Так и спаслись мы, в Германию не попали.
В конце января 1944 года пришло освобождение от оккупации, в наше село вступили части Советской армии. Но сразу же возникли новые проблемы. Надо было восстанавливать колхозное хозяйство до предела разваленное войной. Все мужчины на войне, ушла на фронт и подросшая молодежь. Остались старики и женщины. Вот они то поголовно приступили к работе, оставив своих малых «детей войны» дома без присмотра. Техники нет, МТС еще не работает, из тягловой силы – десяток оставленных войной раненых лошадей. Мне тогда шел семнадцатый год. Вызвал меня появившийся в селе председатель колхоза и назначил звеньевой и бригадиром второй бригады временно до появления из госпиталя какого-нибудь фронтовика. Мое временной бригадирство по организации работы всех пяти звеньев женщин для обработки 500 гектаров земли тянулось до самой осени. Одновременно выполняла свои обязанности звеньевой и обрабатывала свою делянку земли. Эта тройная нагрузка без отдыха, без выходных лишила меня сил окончательно. Только в конце августа появился из госпиталя первый фронтовик, я ему передала свое бригадирство и пошла учиться в девятый класс Таганчанской средней школы.
Так после трехлетнего перерыва я снова учусь в школе. И я заметила, что резко изменились мои прежние способности. Учитель физики, очевидно неумелый, объясняет материал, а я не понимаю, о чем он говорит! Учебников нет. В таких затруднениях я училась свой первый месяц учебы, пока не восстановились мои прежние способности в понимании и запоминании учебного материала. Работа моя наладилась. Особенно понравились уроки русского языка и литературы, которые проводил выпускник Казанского университета, старый и совсем глухой человек. Он отлично знал свой предмет, был широко образованным, уроки его было интересны, увлекательны. Благодаря ему, я на всю жизнь полюбила русский язык и до сих пор люблю и ценю богатую русскую литературу. И это в противовес украинскому языку и литературе, уроки по которым вела серенькая и явно недобросовестная учительница.
Будучи в девятом классе, мы 9-го мая 1945 года с огромной радостью и с неописуемым восторгом встрелили известие о победе в Великой Отечественной войне. Шли мы школьной колонной по главной улице села, пели, кричали, с почетом несли весть о победе. Люди встречали нас, аплодировали, а многие плакали. Слишком много было человеческих жертв, много погибших, много вдов и сирот.
Быстро пролетела учеба в десятом классе, пополненном вернувшимися из немецкой неволи молодыми людьми. Все четырнадцать выпускных экзаменов я сдала на отлично. Мои работы были направлены для награждения золотой медалью в район. Но , видно был большой конкурс среди желающих получения наград, медали мне не досталось
Так в 1946 году я получила среднее образование, стал вопрос как же жить дальше. Возвращаться в колхоз не хотелось, наработалась я там бригадиром досыта, не получила ни копейки за труд. Это потому, что шла война, работали для фронта. Для победы. Да и до войны материальное положение колхозников было нищенским, работали все трудоспособные колхозники в обязательном порядке. Иначе они были лишены права пользования государственной землей, своим кормильцем шестидесятисоточным огородом. Надо было выработать за лето минимум 120 трудодней, за которые осенью после уборки урожая получали, при хорошем урожае в лучшем случае, два килограмма зерна за один трудодень. Но не отборного зерна, которое отправлялось государству не посевного зерна, а оставшегося зерна, практически отхода. При плохом урожае плата за труд была гораздо меньше двух килограммов. И этот хлеб предназначен труженику на целый год питания, практически нищенского. И уехать из села на заработки нельзя: выдача колхозникам паспортов строго запрещалась. И натуральные налоги до конца истощали скудное хозяйство колхозников.
Возвращаться в колхоз не хотелось. Решили мы с подружкой Верой Гончаренко обязательно ехать учиться дальше. Подружилась я с Верой недавно. Сама она была жителем села Масловки Мироновского района. Был в селе сельскохозяйственный техникум, проучилась там Вера на первом курсе и оставила учебу, решила учиться в обычной средней школе. Приехала она в наше село к тете и поступила со мной в 9-й класс. Моя подруга была внимательной и доброй, понравилась моей матери и больше времени жила у нас. Для поступления в институт денег, конечно, нет и не предвидится. Накопали мы с Верой по мешку молодого картофеля и поехали в Киев. Несли мы свою ношу все девять километров до железнодорожной станции, еле-еле дошли. И тут подъезжает товарный поезд с пассажирами на крыше. Нам повезло, вытащили нас с нашими мешками какие-то ребята на крышу, и мы начали свое путешествие. На станции Мироновке комплект пассажиров на крыше пополнился до предела. Села там на крышу и подружка Веры из Масловки, она имела хороший голос и ехала в Киев учиться вокалу. У моей Веры тоже был хороший голос. Начался на крыше концерт. Запевали Вера с подружкой, подхватывал запев весь хор. Пели в основном популярные песни недавних военных времен. Так на рассвете с песнями прибыли мы в Киев на товарную станцию, сгрузились и пошли продавать картошку на базарчике, расположенном рядом, на Соломенке. Быстро мы справились с продажей, в руках у нас появились деньги, пустые мешки и тщательно охраняемые документы выпускников средней школы.
Начали решать, куда же поступать учиться. На заборе вокзальной площади был весь перечень институтов. Целый день мы кружили по Киеву, посетили университет, медицинский институт, целый ряд разных учебных заведений. Видели мы сплошные развалины, печальную военную разруху. Крещатик представлял собой две огромные горы кирпичей с узкой дорогой посередине. И ни в одном учебном заведении не оказалось общежитий, без которых учеба в Киеве не возможна.
Вечером идем мы грустные на вокзал, чтобы возвратиться домой. И, о чудо! На заборе возле вокзала читаем: Львовский торгово-экономический институт приглашает на учебу, есть общежитие и столовая ОРСа. Это то, что нам нужно. Ищем кассу по продаже билетов на пассажирские поезда, но билетов нет и в помине. Курсируют только воинские составы. Идем на знакомую товарную станцию, вылазим на крышу Львовского товарного поезда и через ночь, переспав на постелях из наших мешков, торжественно утром въезжаем на станцию Подзамче города Львова. Перед глазами видим высокую, казалось, поднятую до неба гору. Это был знаменитый Высокий Замок. Обходим его мимо, видим целехонький, уютный, зеленый, чистый, прекрасный город. Пересекаем пешком его и в конце дня находим искомый институт.
На период вступительных экзаменов нас поселили в роскошном замке, о чем мы раньше и представить не могли. Видим полы с наборного паркета, лепнину на потолке, статуи. Из окна видим небольшое озеро, а дальше был замечательный парк. Это был знаменитый Стрийский парк города Львова. Легко мы сдаем по одному вступительному экзамену в день и поступаем в институт. В этом втором после войны 1946 году уже работали во Львове знаменитый университет, политехнический и не менее десяти отраслевых институтов в прекрасных зданиях учебных корпусов и общежитий. Постаралась господствующая на Галичине в течение 150-ти лет Австро-Венгерская империя, создала прекрасную базу образования в окраинном для нее городе Львове. Остается гадать, какая же учебная база была в центре Австрии и Венгрии. Среди поступающих абитуриентов местных жителей, так называемых там западников, почему-то было мало. Поэтому наполнением студентами массы учебных заведений стали жители восточных областей Украины и даже России.
Так мы с Верой без адаптации быстро стали студентами института. С радостью возвращались мы домой, чтобы взять все необходимое и к сентябрю вернуться в институт. О содержании нашего будущего образования, о сути нашей будущей профессии не задумывались. Решили, все равно где работать, торговать так торговать. Лишь бы пристроиться к жизни, лишь бы не потеряться, лишь бы не вернуться в колхоз. И при возвращении домой нам повезло. Ехали мы в так называемом пятьсотвеселом поезде. Это товарные дощатые вагоны длинными составами курсирующие тогда по всей стране. Служили они тогда главным средством для перевозки людей, любых грузов и даже животных. Поэтому они назывались «телятниками», нумеровались цифрой пятьсот. В таких поездах возвращались наши победители с войны домой. Попросились мы в вагон к семейным людям и отлично устроились. Во всем составе господствовали радость, возбуждение, ехали-то люди домой. И опять всю дорогу до Киева звучали песни, опять запевалой оказалась моя подружка Верочка.
Итак, мы учимся в институте, живем в общежитии. Смотрим расписание первого курса: высшая математика, физика, неорганическая химия, иностранный язык, физкультура. С радостью мы начали посещать занятия. Восхитила математика. Это начертательная геометрия, дифференцирование, интегрирование, теория вероятности. Физика была не обычная школьная, а квантовая, ядерная, химия – подробная с опытами в химической лаборатории. Физкультура – это занятие на свежем воздухе не где-нибудь, а в Стрийском парке, что рядом с институтом через дорогу. По иностранному языку мы выбрали немецкий, потому что в средней школе мы кое-как учили этот фашистский язык, презирая наших врагов в жестокой войне. Позже я пожалела, что не начала учить английский язык, который самый популярный в мире.
Занятия проводились читкой лекций в огромных аудиториях, или занятия по группам – в уютных кабинетах и лабораториях. Нашими преподавателями стали приехавшие из Киева, Харькова, Москвы и других городов опытные ученые с дипломами и званиями. Но и у них возникли затруднения. Лично Сталин дал установку вести преподавание в Львовских вузах только на украинском языке, что в начале преподавателям давалось с трудном, особенно москвичам. Но вскоре все наладилось. И в вузах, и в городе господствовал украинский язык.
Для нашего материального обеспечения мы получили карточки при тогдашней карточной системе, отмененной в декабре 1947 года. По карточкам мы получили ежегодный паёк из 500 граммов черного, тяжелого, кирпичного хлеба, который мы съедали с огромным аппетитом. По остальным продуктовым карточкам питались в столовой института хоть и скудно, но терпимо. Получив справку из сельсовета о гибели моего отчима, я была освобождена от уплаты 400 рублей за год обучения, отмененного в 1947 году. Занятия первого семестра закончились в январе 1947 года экзаменами по всем предметам, которые я успешно одолела с оценкой «4» и продолжала получать свою стипендию 250 рублей в месяц. Могу признаться, жилось мне на первом курсе особенно нелегко. Помощи не было никакой. Брат служил в армии, мать-колхозница, кругом свирепствовала голодовка. На западную Украину ехали жители неурожайных областей за хлебом, как всегда, на крышах поездов. Куратор нашей пятой группы заметила мое состояние, мою бледность. Она, как преподаватель неорганической химии, предложила мне платную работу в химической лаборатории. Целый учебный год я после занятий шла в лабораторию, мыла там пробирки и всякую лабораторную посуду, готовила препараты для занятий со студентами. Знала я химию хорошо. Даже обидно, что за незначительную ошибку на экзамене преподаватель снизил на балл мою оценку. За работу в лаборатории я получала вторую стипендию 250 рублей и делила ее с Верой, которая помогала мне в лаборатории.
Второй семестр начался изучением органической и аналитической химии, основ марксизма-ленинизма, физиологии питания, экономической географии, иностранного языка. Втянулись мы в режим учебы, привыкли, освоились. Начали ходить в кинотеатры, где демонстрировались чудесные фильмы, в том числе трофейные, посещали по купленным со скидкой через профсоюз билетам оперный театр. А вечером в актовом зале института часто были встречи с артистами, певцами, разными интересными людьми. Тогда в зените славы были Крючков, Кадочников, были они на нашей встрече. Я узнала, что отличники в институте получают повышенную на 25 процентов стипендию. Поднатужилась я и сдала все экзамены за второй семестр на отлично, стала получать до конца учебы в институте стипендию 303 рубля.
Второй курс, его третий семестр был посвящен изучению коллоидной и физической химии, политэкономию, начальных разделов товароведения продовольственных товаров, а главное, микробиологии. Здесь я и начну отвечать на вопрос, почему я стала преподавателем микробиологии. Нас учили многие хорошие преподаватели, но микробиологию преподавал особенный человек, по имени Чистяков Федор Михайлович, профессор, доктор технических наук. Его имя часто встречалось на страницах научных журналов. Лекции его были изумительны, но огромное впечатление и восхищение вызывали у всех лабораторные занятия в отличной передовой лаборатории. Сеяли мы микробы, выращивали в термостатах, изучали их морфологию, удивлялись тому, что везде, кругом, в воздухе, в продуктах, в питьевой воде имеется масса микроорганизмов, что разминуться с ними в обычной нашей жизни невозможно. Очень жалею, что не сохранила я на память конспекты лекций профессора Чистякова Ф.М.
На втором курсе и дальше начались занятия на военной кафедре, где нас готовили лейтенантами интендантской службы. Начали мы с изучения вооружения, в первую очередь стрелкового, удивляюсь их сложностями и разнообразию. На скорость учились разбирать и собирать оружие, особенно знаменитое ППШ – пистолет-пулемет Шпагина. На следующих курсах мы изучали стратегию и тактику боевых действий, содержание интендантской службы. Для завершения учебы по военному делу надо было пройти подготовку в военных лагерях. Но в связи с тем, что настал мир, в лагерь мы не попали и званий нам не присвоили, что мы встретили с равнодушием.
Третий курс во всех институтах является основным. Загрузили нас массой материала по изучению наших специальных предметов товароведением, организацией и техникой торговли. Но изучение их давалось нам легко. Серьезно мы относились только к изучению так называемого советского права, статистики и бухгалтерского учета. Объем этих предметов бы таков, что после выпуска из института мы могли смело становиться юристами или бухгалтерами. В конце третьего курса подводился итог изучения иностранного языка. Вот здесь то, на экзаменах единственный раз за всю учебу в институте мне пришлось покраснеть. Изучали мы этот немецкий язык не серьезно, спустя рукава. Свободное чтение сдавали переписыванием текстов из политических журналов, где были публикации одновременно на русском и немецком языках, обманывали преподавателя. На экзамене по немецкому языку в билете попалось мне задание перевести и составить краткий пересказ сказки про льва на немецком языке. Сделала я в своем пересказе много грамматических ошибок. Нацелился мне преподаватель ставить злополучную тройку. Но, раскрыв мою зачетную книжку, он удивленно увидел мои пятерки за весь прежний курс обучения, кроме четырех оценок «4» за первый семестр. Задумался преподаватель, вижу ставит мне в зачетку оценку «5». Это была единственная фальшивая пятёрка за все время обучения в институте. Проводил меня преподаватель покрасневшую за дверь, заслуженно отчитал за мою недобросовестность. Такое в моей жизни встретилось первый раз, к счастью, больше не повторилось.
Конец занятий на третьем курсе закончился технологической практикой. Это самый интересный период обучения в моей жизни. Ходили мы по разным предприятиям города Львова и смотрели как производятся пищевые продукты. Представляете: неделю мы ходим по кондитерской фабрике «Свиточь» и видим как отливаются шоколадные плитки, как из прессов появляется масса сортов конфет в шоколаде, так сказать, изучаем технологический процесс. Изучаем продукцию на вкус, то есть едим все подряд до полного насыщения. И это после полуголодного нашего существования. А на молочном комбинате пробуем на вкус всю продукцию. Особенно понравились молочные сырки, сливки, мороженое. Целую неделю смотрим как все это производится и едим, едим. Изучаем процесс производства различной консервированной продукции, проходим практику на мясокомбинате. Только на знаменитом пивоваренном заводе делать нам было нечего. Пиво мы не употребляли, не хотелось.
Четвертый курс обучения завершающий. Первое полугодие – это напряженное изучение всех необходимых для будущей работы предметов: экономика, товароведение, оргтехника. Второе полугодие – завершающая практика на предприятиях торговли. Проходили мы с Верой три месяца практики в Сталинском пищеторге Киева. Прокрутились мы по городу и толком по профессии ничего не получили. Ну что с того, что я целый месяц работала в одном большом гастрономе Киева. И за прилавком стояла во время продажи дефицитных товаров, когда в магазинах толпилась огромная очередь. И с документами работала в подсобке по подведению итогов выполнения плана продажи товаров в магазине. А в конторе пищеторга изучала поступления из Госплана фондов продовольственных товаров, занималась их разнарядкой, то есть распределением по торговым предприятиям. Присутствовали на заседаниях арбитража, которые проводились в самом здании Совета Министров Украины. Вот пожалуй и все, что дала нам длинная трехмесячная практика.
Остались Государственные экзамены. Все четыре экзамена я сдала на оценку «5», получила диплом с отличием и поэтому имела право выбора места назначения на работу. Уехала я по направлению работать преподавателем Луцкой торгово-кулинарной школы. В такой же школе я шесть лет работала в городе Бресте и повторила с 1961 года работу в Черкассах. В 1966 году Черкасская школа торгового ученичества превратилась в техникум, где я работала заведующей отделением, а позже заместителем директора по учебно-воспитательной работе. Здесь уже по учебному плану было преподавание в третьем семестре предмета «микробиология» в количестве 64-х учебных часов, 4 часа в неделю. Вот я и взяла в свою обязанность преподавание микробиологии как дополнительную учебную нагрузку к ставке заведующего отделением или завуча. Имела на то право. В моем дипломе предмет «микробиология» указан на первом месте среди специальных дисциплин, то есть впереди товароведения.
В рутине обязанностей заведующего отделением и тем более завуча, уроки микробиологии были приятной отдушиной, своеобразным отдыхом. Я видела в глазах моих учащихся искренний интерес и желание знать как можно больше об этих маленьких, незаметных глазу существах. Особенно интересны учащимся были лабораторные работы. Там они увидели огромное количество разнообразных существ, в воздухе, на руках, на продуктах, везде в окружающем мире, и искренне удивлялись факту их существования, их силе и могуществу. Даже человек часто оказывается слабее, чем эти ничтожно малые существа.
Направила я методическую разработку по предмету «микробиология» в методический кабинет Управления учебных заведений Укркоопсоюза и довольна тем, что моя методика проведения лабораторных занятий в обязательном порядке использовалась во всех учебных заведениях Укркоопсоюза.
На этом заканчиваю свое длинное повествование о том, в связи с чем я работала шестнадцать лет моей жизни преподавателем микробиологии. Надеюсь, что я вас убедила в правильности моего выбора в моей длинной трудовой деятельности.
3 марта 2020 года.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 14.09.2020 Галина Михайловна Майстренко
Свидетельство о публикации: izba-2020-2897468

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


















1