Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Пылинки счастья


Пылинки счастья
                                                                 «ПЫЛИНКИ СЧАСТЬЯ»

                 Максиму сегодня пришлось отказаться от экскурсии к подземным тоннелям Кути: вчера вечером шеф завалил его работой. Кроме того, годовой финансовый отчет всё ещё довлел над ним Дамокловым мечом, посверкивая дамасской сталью. Отпуск - отпуском, но твою работу за тебя никто делать не будет. Один из крепчайших офисных законов. Устроился менеджером, считай, что нет у тебя ни выходных, ни отпуска, ни даже свободных вечеров. Не сдюжишь – лишишься и ночей.
Хорошо, что хоть вчера удалось с группой съездить на Плавучий рынок в дельте Меконга, прошвырнуться по храмам и посетить смотровую площадку на небоскрёбе. Но то - вчера. А сейчас Максим готовил для начальства важные бумажульки и крапал отчёт, прерываясь лишь для того, чтобы забросить в рот пару склизких личи. Что толку от тура «ол инклюзив» и бассейна, если нет времени даже дух перевести, оторвавшись от ноута?
              Когда красные и остекленевшие от недосыпа и напряжения глаза уже отказывались подчиняться хозяину, в дверь номера постучали. Гид сообщил, что долго они его ждать не намерены: группа итак задержалась, а самолёт в Ханой отправляется уже через три часа. Ханой… Максим напрочь забыл о вечернем перелёте на север Вьетнама. Он как загнанный кролик стал мотаться по номеру, чуть не ногами впихивая разбросанные вещи в чемодан. Небритый и непричёсанный, он устремился вниз по лестнице…, но микроавтобуса с группой внизу уже не оказалось. Такси, срочно вызвать такси! Он вернулся к рецепшину, и только теперь вспомнил, что так и не удосужился снять с карты денег. В кармане – только пятьдесят тысяч донгов. Видимо, не хватит на такси. Он снова рванул на улицу и попытался поймать попутку. В Хошимине не так много автомобилей, что крайне необычно для многомиллионника. Единичные легковушки просто тонут в океане велосипедов, макиков и мотоциклов.
              С одним водилой, всё же, удалось сторговаться. Вылетая во Вьетнам, Максим был уверен, что почти все местные хоть и плохо, но понимают по-русски: «ведь мы же им так славно помогали в войне со Штатами» - думал он. На деле оказалось всё иначе. Единицы пожилых вьетнамцев могли ещё с трудом вспомнить пару-тройку слов по-русски, тогда как молодёжь всё больше тараторила на «вражеском» английском. Впрочем, Вьетнам и Америка давно уже не враги, и именно Штаты теперь являются крупнейшим экспортным рынком для Вьетнама. Сам же Максим не очень «дружил» с английским. Вот и сейчас он, видимо, не понял, на каких условиях согласился везти его владелец убитой вдрызг колымаги. Неладное Максимка почуял, когда водитель вместо того, чтобы продолжить движение по трассе, свернул в пригородные хутонги. Когда же драндулет остановился у величественной мусорной свалки, преградившей им дорогу, он понял, что попал в какую-то совсем уж нехорошую передрягу. В ходе долгих и выразительных разбирательств ему, всё же, удалось понять, что водитель не захотел платить мзду за въезд в зону аэропорта, и забросил пассажира до ближайшей к аэропорту точки, отделяемой от места назначения полосой хутонгов, трущобоподобных массивов тесно прижавшихся друг к другу домишек, лачуг и прочих строений.
         Не желая терять драгоценного времени, Максим завершил препирательства и, взвалив на спину чемодан, отправился прямиком через мусорную кучу в том направлении, куда указал вьетнамец. О, как он сейчас ненавидел эту грязную, жаркую и душную азиатскую страну! Как он клял про себя всех вьетнамцев, этих никчёмных коммуняк! Чтобы ещё хоть раз он полетел отдыхать сюда?! Да ни за какие коврижки! Ноги его не будет в этой придурошной стране! Пыл его немного поутих, когда двое местных утвердительно кивнули ему, когда он их спросил, верной ли дорогой движется к аэропорту.
           Переулки здесь были такими узкими, что горе-путешественник еле протискивался с объемным чемоданом между стенами зданий. Улочки петляли, порой приходилось влезать на хлипкие лестницы, перелезая через выросшие прямо посреди улицы хижины. На одной из таких лестниц Максим встретил странного человечка. Незнакомец был явно европеоидом, хотя цветом кожи почти не отличался от местных. Обратившись к встречному со всё тем же вопросом, и получив ответ на ломаном английском, Максим понял, что мужик является его сородичем. И не ошибся: встретившийся ему пожилой человек оказался советским военным лётчиком, оставшимся после окончания Вьетнамской войны здесь. Он женился на медсестре, которая выходила его после ранения. Невозвращенец, поняв, что к чему, прямо-таки набросился на Максима с расспросами и намерением поговорить обо всём на свете. Макс уже прокручивал в мозгу варианты действий и отговорок, которые бы помогли ему избавиться от назойливого деда, но, взглянув в бездонные, голодные до общения глаза бедолаги, что-то щелкнуло у него в голове. Ну не мог он сейчас вот так просто отопнуть этого несчастного человека, с лихвой хлебанувшего горя. Тяжело вздохнув и бросив последний взгляд туда, где должен был находиться этот уже давно слышимый, но пока еще невидимый аэропорт, он плюнул мысленно на всё и вся и дал бывшему лётчику возможность утащить себя в его хибару.
          Чувак без удержу тараторил всё время, пока разжигал самовар. «Самовар…», - отметил про себя Максим, - «в такую духотищу ещё только горячего чая не хватало». И пока бывший лётчик щебетал и тарахтел, Макс всё думал о том, как же обидно, что он теперь не попадёт в Ханой, не сможет полюбоваться на торчащие из воды скалки бухты Ха-Лонг, которая, по сути, и являлась целью его поездки во Вьетнам. «Ну, хорошо, день он потратит на посещение тех самых тоннелей Хо Ши Мина. День можно потратить на военный музей, зоопарк и центральный рынок. Но оставалось ещё три дня, и он просто не представлял, как можно было с пользой провести всё это время. Может, стоит поехать к морю? Пусть не Ха-Лонг, но пляжи, ведь, должны же быть поблизости от южной столицы? Или нет? Хотя, какие там пляжи! Отчёт же ещё не закончен, да и шеф не сегодня–завтра снова завалит работой. Не до отдыха будет…».
               Со временем, когда Макс начал потихоньку осознавать, насколько приятно ему было потягивать ароматный чай, впитавший запах дыма из самовара и насколько в тему был здесь и сейчас этот совершенно невьетнамский самовар, до его уха стали, наконец, доходить отдельные слова хозяина. Стал вслушиваться. Оказывается, сейчас тот ему рассказывал про случай из его жизни во время учебы лётном училище. И смешно так рассказывал. Вскоре Максим чуть не катался по полу от смеха, так юмористично описывал события полувековой давности его собеседник. Постепенно напряжение, стискивавшее грудь молодого человека, казалось, уже больше года, начинало таять. Смутная тревога, ставшая последние годы повседневным спутником его жизни, потихоньку ослабляла свои железные объятия. Ему стало как-то даже легко…так легко на душе, как не было уже очень и очень давно!
          Кроме того, Максим, словно сняв тёмные очки, начал замечать, насколько красочен окружающий его мир. Прежде казавшиеся ему серыми лачуги хутонга пылали теперь яркими красками самых разнообразных оттенков. Он только теперь заметил, что чуть ли не в каждом углу здесь стояла кадка с цветами. И жители, оказывается, были одеты совсем не в лохмотья, а в яркие одежды, сшитые из разноцветных лоскутков. А щебет птиц! Прежде Максим обращал внимание только на звуки гремящих вдали самолётов. Теперь же он слышал всё, что происходило вокруг на самом деле, а не то, на что обращал внимание его воспалённый, окутанный суетой мозг.
            Побеседовав с гостеприимным хозяином хижины ещё какое-то время, Максим отправился назад. Пешком. Солнце потихоньку окунулось в тихоходный Сайгон, смыв с себя краску прямиком в реку, окрашивая ее в бардовый цвет. Люди, возвратившиеся в хутонг с работы, не прятались по своим каморкам, как в его родном городе, а копошились на свежем воздухе: играли в шахматы, шашки, маджонг, домино или просто разговаривали на завалинке разговоры, курили трубки. Пацанва перекидывалась ногами перьевым воланом, выписывая в воздухе пируэты, играла в бадминтон и догонялки. Женщины выполняли скопом гимнастические упражнения… Никакой суеты. Все улыбаются друг другу. Атмосфера полного идиллического спокойствия. У Максима защемило сердце: он как будто перенёсся в застойные времена СССР. Дежа вю.
            Вот и широкая улица. Наличие светофора ни о чём не говорило: они во Вьетнаме, видимо выполняют функцию придорожных фонариков: да чхали на светофоры все без исключения водители транспортных средств. У перекрёстка давно уже стояла невесть откуда взявшаяся европейка, озираясь по сторонам как загнанный зверёк, не решаясь выйти на перекрёсток. Максим подошёл к девушке, взял её руку и направился по переходу поперёк нескончаемого потока из несущихся на всех парах велосипедистов и мотоциклистов. Девушка настолько опешила, что даже не попыталась вырвать руку: так и вошла со своим спутником в эту реку транспорта. И никто их не сбил: вьетнамцы просто объезжали идущую по переходу парочку, нисколько, впрочем, не сбрасывая скорости.
            Очутившись по ту сторону дороги, Максим из потока дорожного влился в поток людской. Сотни, тысячи вьетнамцев словно мураши разбредались из центра к периферии. И он плыл в этом потоке, чувствуя какой-то непостижимый драйв во всём своём теле. Чувство эйфории переполняло его до краёв.
          Гостиница. Нет, не та, дорогущая, которую он покинул полжизни назад, нет, обычая придорожная ночлежка. Впервые за невесть какой период времени Макс перед сном не стал проверять пять своих почтовых ящиков и аккаунты в соц.сетях, а сразу же завалился спать. На следующий же день, ещё до рассвета, он отправился … нет, не в военный музей и не на центральный рынок, а через мост на другую сторону реки Сайгон. В тот самый лесок, который он заприметил еще во время обозрения окрестностей города со смотровой площадки. И там, окунув ноги в речку, он встретил рождавшееся из воды Солнце. Он обязательно вернётся сюда. Съездит в Ханой. Посетит волшебную бухту и самую глубокую в мире пещеру. Теперь уже без всяких туров. Сам организует себе тур и не будет ни от кого зависеть.
               Поразительно: в километре от него маячил центр огромнейшего мегаполиса, но вокруг – ни души. Только гудят и стрекочут насекомые да щебечут свои залихватские песенки певчие птички. Гармония наполнила всё естество Максима, и он весь без остатка растворился в мироздании. Было неясно, почему же ему так сейчас хорошо, с какой стати он чувствует радость? Как объяснить это ничем не подкреплённое ощущение счастья? Но откуда он мог знать? Ведь не мог же он видеть, что как раз сейчас прямо над ним, раскинув во всю ширь огромные крылья, парит сияющий Ангел, а с крыльев Ангела на загорающего у реки человечка сдуваются ветром сверкающие пылинки счастья. А если бы Максиму удалось приглядеться к Ангелу хорошенько, он бы заметил в его чертах какое-то еле уловимое, тонкое сходство с давешним его собеседником, отставным советским лётчиком…
            И того не знал Максим, что вчера вечером самолёт, на котором он вместе с группой должен был лететь в Ханой, разбился, едва оторвавшись от земли. Каждому из пассажиров того рейса была дана возможность избежать гибели, но лишь он один нашёл возможность воспользоваться подаренным ему шансом.
          А Солнце тем временем полностью поднялось над Хошимином и осветило дорогу миллионам вьетнамцев, спешащим по своим делам в этом замечательном южном городе.
____________
P.S. Фото автора - вид на центр Хошимина с берега реки Сайгон, Вьетнам. 





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 13.09.2020 Андрей Жигайлов
Свидетельство о публикации: izba-2020-2896348

Рубрика произведения: Проза -> Эссе


















1