Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Рубиновый Рыцарь Главы 19 - 22



ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Обнаженного Габриеля, вывели во двор и согнали туда всех обитателей дома. Теперь все происходило очень быстро, все неслось неудержимо. Больше не надо было задавать себе мучительных вопросов. . . Запястья юного раба скрутили веревкой так, что вздулись вены на кулаках, и, подтянув кверху, привязали к столбу, вкопанному посреди двора.
Юноша даже не заметил, как рядом с ним оказался Эмерик, как влил он ему в рот какую-то жидкость из маленького флакончика.
- Мужайся, малыш, - прошептал сын главного надзирателя. - Это лекарство облегчит твои страдания.
- Спасибо, Эмерик, - поблагодарил его Габриель. А сын Юрбена остолбенел: безголосый раб вдруг заговорил! - Ты настоящий друг. Прощай. . .
Через несколько минут юноша почувствовал на себе удары плети, похожие поначалу на короткие прикосновения языков пламени. Они сыпались все чаще и чаще, пока не превратились в непрерывный, полыхающий на его коже огонь. Его спину жгло все сильнее и сильнее, по ногам заструилась кровь.
" Это вовсе не так страшно, - пронеслось в угасающем сознании истязаемого. - Но ведь это же еще не конец. Дальше будет хуже. . . А! Не все ли равно"!
Теперь неслось все само собой. Габриель уже ничего не мог остановить. Он был камешком, маленьким круглым камешком, который летит по дну течения быстрой реки. Юному страдальцу очень захотелось пить, перед глазами поплыл кровавый туман.
Внезапно удары прекратились, и во время этой паузы боль распространилась по всему телу и сделалась нестерпимой. Запястья юноши развязали, но лишь для того, чтобы повернуть его лицом к зрителям и снова привязать к столбу.
Сквозь застилавшую его взгляд мутную пелену он вдруг увидел стоящего палача и рядом с ним жаровню с рдеющими в ней углями и ужасными раскаленными инструментами, которые тот раскладывал на небольшой подставке.
Мадам Сент-Илер в бархатном платье цвета спелой сливы с глубоким вырезом на морщинистой груди восседала слева от столба. Она отказалась от перевязки. Ее рана на шее была всего лишь неглубокой царапиной. Однако, старая ведьма желала, чтобы все видели ее кровь, которая начала уже запекаться.
Пусть каждый раб видит, сколь велико совершенное святотатство!
- Слушай! Мадам Сент- Илер, наша милостивая госпожа, готова простить тебе твой безумный поступок, - Габриель услышал за своей спиной вкрадчивый голос главного надзирателя. - Согласись покориться, и она помилует тебя.
- Нет! - Юный мученик упрямо тряхнул головой.
Чуть в отдалении от столба стояли Эмерик, Фроманталь с потрясенным лицом и другие обитатели дома. Раскрыв рты, они глядели на обнаженного юношу, которого пытал палач.
- Бедный малыш! - горестно вздыхал Эмерик, качая головой.
- Соглашайся, маленький Нарцисс! - не сдержавшись, крикнул старый добрый Фроманталь. - Соглашайся! Иначе тебя изуродуют раскаленными щипцами.
Габриель снова тряхнул черной шевелюрой, влажной от пота. Веки его опустились. Ему хотелось остаться одному, наедине со своей болью. Человеческие фигуры постепенно уходили в туман. Они были уже где-то далеко-далеко. Рядом с юным мучеником осталась лишь одна фигура женщины, окутанная легким белым облачком. Юноша узнал эту женщину. Это была его мать, Камилла Пера.
- Матушка, - прошептали запекшиеся губы Габриеля. - Матушка моя. . . Я умираю. . .
- Нет, сынок, не умирай. . . - раздался до боли знакомый голос.
Эти слова он услышал уже в отдалении, а дальше - кромешная тьма и благословенная тишина. . .

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Потрясенная мученической кончиной своего брата Патрика, его страшными проклятьями, Камилла впала в горячку и вот уже несколько дней не приходила в себя. Она металась по подушке в бреду и в своем больном воображении видела мать, отца, бабушку Жозефу, которые смотрели на нее с ненавистью.
"Предательница! - говорили они в один голос. - Ради мужика с золотой короной на голове, ради его благополучия ты предала память. Ты не смогла даже добиться помилования своего родного брата. Какая же ты дочь, если пошла под венец без родительского благословения? Сейчас ты страдаешь, а ведомы ли тебе страдания простых людей, которые стонут под каблуком твоего супруга-изверга"?
Да, ради Даниеля де Клавеля она отреклась от родного дома, от своей семьи. Даже сына своего она потихоньку стала забывать. А что получила взамен? Страстную, безумную любовь мужа? Что ж, это и много, и в то же время ничтожно мало. Никогда не замолить ей великого греха, и грех этот тяжким камнем будет лежать на ее измученной душе.
А герцог де Клавель, осунувшийся и постаревший, сидел в ту минуту в изголовье постели больной супруги и молил Бога, чтобы тот не призвал ее к себе. Даниель ненавидел себя за малодушие, ненавидел дядю своего, который сделал его жизнь невыносимой, непрерывающейся пыткой, ненавидел свою судьбу, по воле которой возложили ему на голову корону и заставили управлять страной. Как он в тот момент завидовал простому труженику - мастеровому, который честно выполнив свою работу, спит спокойно по ночам, не боясь быть растерзанным неуправляемой толпой.
"Если Камилла умрет, то и мне не жить", - так думал сорокалетний правитель, обхватив руками седеющую голову.
Он не чувствовал ни голода, ни усталости. Только пустота и тяжесть сковывали его истекающее кровью сердце.
Герцог не заметил, как сзади к нему подошел лекарь.
- Ваша светлость, - сказал он, трогая правителя за плечо. - Вам необходим отдых. Поспите немного, я сам подежурю у постели герцогини.
- Да, друг мой, я, пожалуй, пойду, прилягу, - не меняя выражения лица ответил Даниель. - Поручаю Камиллу твоим заботам.
И он пошел по коридору, пошатываясь, в свои покои, не надеясь уже ни на что хорошее.

***

- Матушка. . . матушка моя. . . я умираю, . . - померещился Камилле слабый голос.
Герцогиня очнулась от забытья и села на кровати. Перед ней смутно предстал облик сына, истерзанного, окровавленного. Он звал ее.
Женщина вскочила. Лекарь попытался было снова уложить ее в постель, но она с неизвестно откуда взявшейся силой, оттолкнула его.
С горящими лихорадочным блеском глазами, простоволосая, в одной ночной сорочке герцогиня выбежала из спальни.
- Нет, сынок, не умирай! - шептала бедная женщина сухими губами, несясь по полутемному коридору. - Своими горячими слезами я омою твое израненое тело, своими волосами я осушу твой тяжкий пот, своими нежными поцелуями я облегчу твои страдания. . .
Даниель поймал Камиллу возле самого выхода. Он сжал ее в своих объятьях и осыпал поцелуями.
- Что случилось, любовь моя? Ты так бледна. Куда ты бежала? - спросил он. - Ответь же мне, Камилла!
Герцогиня дрожала, словно осиновый лист: у нее зуб на зуб не попадал.
- Я сейчас видела нашего сына, - заикаясь, пробормотала она. - Он звал меня. . . Он весь в крови. Скорее к нему. . . Не то он умрет. . .
- Успокойся, любовь моя, это просто кошмарный сон. Ты еще не совсем оправилась от болезни. Пойдем, я отведу тебя в твою спальню.
- Нет, это был не сон! - Герцогиня де Клавель, словно дикая кошка, вырывалась из объятий супруга. - Я ясно видела Габриеля. Умоляю тебя, Даниель, отвези меня к одному человеку. Нет - нет, не задавай никаких вопросов, иначе я сойду с ума!
- Хорошо, любимая, я не стану тебя ни о чем спрашивать и отвезу туда, куда ты прикажешь. Только не пугай меня больше так.
- Пожалуйста, Даниель, поедем прямо сейчас, - простонала Камилла. - И не надо брать с собой охрану.
Даниель был согласен на все. Он приказал оседлать своего коня, подождал, пока оденут супругу, вывел ее под руку из дворца и посадил на лошадь впереди себя. Натянув поводья, герцог направил коня в ту сторону, куда указала ему Камилла.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Мэтр Лангуа остолбенел: перед ним в его скромной хижине стояли герцог и герцогиня де Клавель.
- Даниель де Клавель! - сказал знахарь властно. - Выйди за дверь. Мне нужно поговорить с твоей женой наедине.
Герцог послушный, словно школяр, вышел на улицу и плотно прикрыл за собой дверь.
- Я ждал тебя, Камилла, - мягко сказал мэтр Лангуа, усаживая женщину на стул. - Но почему ты приехала не одна?
- У меня совсем нет сил, сударь, - промолвила герцогиня слабым голосом. - Наверное, я скоро умру. . .
- Ты не умрешь, девочка! - уверенно сказал знахарь. - Ты будешь жить долго.
- Я потихоньку схожу с ума, - продолжала Камилла. -Жизнь моя превратилась в сплошной кошмар. Я постоянно вижу своего сына Габриеля. Я знаю, что ему очень плохо, он мучается и страдает. Но как помочь ему, если я даже не знаю, где сейчас мой мальчик ? Подскажите, мэтр. Только вы один знаете, что нужно делать.
- Сейчас ты ему ничем не поможешь. . .
- О, сударь. - Камилла обхватила голову руками и до боли сжала виски. - Как невероятно тяжелы страдания матери, потерявшей свое родное дитя! Заклинаю Спасителем нашим! Ответьте же мне, наконец: увижу ли я когда-нибудь Габриеля?
- Увидишь, - спокойно ответил доктор.
- Когда же, друг мой, когда?
- Когда слетятся две белые голубки, влюбленные в одного ясного сокола, готовые принять вместе с ним мученическую смерть, - загадочно начал мэтр Лангуа. - Когда одна голубка, расправив крылья, воспарит над площадью, а вторая опустится с неба на колесо, когда надутый, заносчивый индюк превратится в решительного орла, а черный ворон, клюющий мертвечину, сгинет в небытие - вот тогда ты и увидишь своего сына.
- Вы говорите загадками, мэтр. Где же искать ту площадь?
Что это за колесо, на которое должна опуститься одна из голубок? Мельничное колесо? Колесо телеги? Колодезное колесо?
- Колесо судьбы! - твердо сказал мэтр Лангуа и взял герцогиню де Клавель за руку. - Не надо меня пытать, Камилла. Больше того, что мне известно, я все равно тебе не скажу. Послушай, дитя мое, я хочу проститься с тобой. Скоро я уйду из этих мест навсегда.
- Нет, мэтр, прошу вас, не делайте этого! - взмолилась Камилла. - Вы - мой единственный друг. Поверьте, Даниэль неплохой человек. Он не выдаст вас.
- Я не боюсь смерти. Но мне нужно повидаться с одним человеком, который живет далеко отсюда. Кулон с рубином я, пожалуй, возьму с собой. Тебе он все равно ни к чему. А теперь прощай, Камилла! Возвращайся домой и терпеливо жди.
Камилла обняла своего доброго друга и, смахнув украдкой слезу, вышла из хижины.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Полуденное солнце ярко светило над бескрайней степью с безоблачного лазоревого небосклона. В золотых лучах его вырисовывались предметы, необычные для этого дикого места. Они говорили о присутствии людей там, где не видно было признаков человеческого жилья.
Даже на большом расстоянии можно было разглядеть, что это - конные фургоны: над каждым - полукруглый полотняный верх. Фургонов - десять. Слишком мало для торгового каравана. Скорее всего, они принадлежали какому-нибудь богатому человеку, который держал путь в свои владения.
Вытянувшись длинной вереницей, фургоны ползли медленно по степи.
Вокруг не было видно ни летящей птицы, ни бегущего зверя. В этот знойный полуденный час все живое замирало или пряталось в тень.
Каждый фургон был запряжен четверкой сильных лошадей. Они везли съестные припасы в известную на всю округу школу боевых искусств, владельцем которой являлся богатый человек по имени Паскаль Леметр.
Впереди обоза на вороном жеребце ехал молодой всадник. У него были грубые черты лица. Дешевая одежда, плеть, которую он держал в правой руке, так искусно ею щелкая, - все говорило о том, что это надсмотрщик над невольниками, а точнее - их мучитель. Звали этого человека Гастон.
Рядом с ним ехал другой всадник. Он был очень молод, почти юноша. Одет он был в белоснежную рубашку, узкие брюки, высокие кожаные сапоги. Его голову прикрывала широкополая шляпа, а грудь украшал атласный колет, расшитый серебряной нитью. На боку покоилась шпага в изящных ножнах. Звали всадника Лоран. Он являлся главным тренером в школе Паскаля Леметра.
Солнце почти достигло зенита. Расслабленные нестерпимой жарой, всадники молча покачивались в своих седлах.
Вдруг надсмотрщик подал возницам знак, чтобы те остановили обоз.
- Что случилось, господин Гастон? - спросил Лоран.
- Видишь там одинокое дерево?- вопросом на вопрос ответил надсмотрщик. - По-моему, на нем что-то болтается.
Они подъехали поближе и увидели, что, действительно, на дереве висит привязанный за руки к толстому суку человек. Несчастный был абсолютно гол и не подавал признаков жизни. Его смуглая кожа, покрытая кровавыми рубцами и шрамами, была облеплена мухами. Длинные спутанные волосы
несчастного шевелил легкий ветерок.
- Парень что надо! - прищелкнул языком Гастон внимательно, со всех сторон разглядывая мученика. - Он прекрасно сложен, молод, силен. Если он еще не отдал богу душу, то это именно тот экземпляр, что тебе нужен, Лоран. А ну-ка, перережь веревку!
Спутник надсмотрщика подъехал к дереву, освободил несчастного юношу от веревки и, отогнав мух, осторожно положил его на землю.
Юный мученик открыл глаза и беззвучно пошевелил потрескавшимися губами.
Лоран поднес к его губам флягу с водой.
- Пей, бедолага, - с чувством глубокого сострадания промолвил он, приподнимая голову юноши. - Эк, тебя изуродовали!
- Что ты с ним возишься, Лоран? - прикрикнул на своего спутника главный надсмотрщик. - Видно, этот парень - один из тех строптивых рабов, что доставляют своим хозяевам много головной боли, - с чувством безмерного цинизма произнес он. - Иначе он не болтался бы сейчас на этом дереве. Ну, что, берешь его под свою опеку? Представляешь, какой отличный воин получится из этого малого? Господин
Леметр удвоит тебе за него жалованье.
- Сначала юношу нужно выходить, - заметил Лоран, - а уж потом обучать его боевому искусству. Разве вы не видите, господин Гастон, что на теле бедняги живого места нет.
- Да, здорово его изукрасили, - без тени сострадания осклабился Гастон. - Видно этот мальчуган с бо-о-льшим норовом, словно необъезженный жеребец. Что ж, тем занятнее будет его укрощать! Эй, там! - крикнул он рабам в обозе. -Положите парня в фургон, да приглядывайте за ним получше. А то как бы малец не очухался, да не дал деру.
Рабы подняли юношу на руки, положили его в один из фургонов и заботливо прикрыли рогожей. Взвились бичи - и обоз тронулся дальше.

https://www.chitalnya.ru/work/2896800/
Продолжение
Сказать спасибо автору:
10
Закрепить в авторских анонсах
Закрепить в шапке сайта





Рейтинг работы: 30
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 24
© 11.09.2020 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2020-2895366

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Тамара Авасева       16.09.2020   08:10:39
Отзыв:   положительный
Бедный Габриель... сколько страданий выпало на долю юноши.. Когда же появится просвет, Галя? На ночь, точно, читать не буду. А может и буду.

Долорес       18.09.2020   14:39:13

Не читай на ночь, Тамарочка. Нужно было написать и предупредить,
что роман не рекомендуется читать людям с лабильной нервной системой...
Спасибо большое! Всего самого доброго!


Ирина Ондронова       15.09.2020   00:41:16
Отзыв:   положительный
Захватывает, увлекает роман, Галочка! Спасибо за твой труд и талант, дорогая! Очень интересно!

Долорес       15.09.2020   17:34:12

Спасибо, милая Ирочка!
Да, крови и здоровья положено на прозу много.
Сейчас бы не осмелилась писать такие объёмные произведения.
А тогда была молода и очень "плодовита".
Спасибо, что читатешь, не бросаешь.
Всего тееб самого доброго!
Жди письмо... сегодня отправила простым...


Татьяна Максименко       13.09.2020   23:05:04
Отзыв:   положительный
Габриель жив после жестокого наказания, это обнадёживает.
Но что ждёт его на этот раз?
Галочка, спасибо за новые главы романа! Здорово написано!
Доброй ночи тебе, дорогая!


Долорес       15.09.2020   17:26:58

Понимаю, Танюша, что в моих романах зачастую одна печалька, но
что поделаешь?
Вот такая я зараза...
Доброго тебе вечерочка!


ЕЛЕНА МОРОЗОВА       13.09.2020   22:50:42
Отзыв:   положительный
Страшная история, переживаю за ЛГ. Иду дальше...
Спасибо, Галочка, так интересно пишешь!


Долорес       14.09.2020   22:08:31

Милая Леночка!
Сожалею, что приходится читать такую страсть. Постараюсь исправиться.
Спасибо тебе, что читатешь, не бросаешь. Это очень дорогого стоит...
С любовью!


Дмитрий и Мария Смирновы       12.09.2020   12:15:15
Отзыв:   положительный
нам нравится

Долорес       12.09.2020   20:56:54

Спасибо, я рада!
Будьте счастливы!


Людмила Зубарева       11.09.2020   21:22:44
Отзыв:   положительный
Ох, бедный Габриэль, из огня да в полымя...
Долорес       13.09.2020   21:13:01

Люсенька, милая, спасибо, что читатешь...
Всего тебе самого доброго! Душой с тобой!


















1