Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Непристойное поведение. Глава 6


Непристойное поведение. Глава 6
– Да, я могу подменить тебя в десять, – не задумываясь, сказал Денис, сочувствующе похлопав коллегу по плечу. Она выглядела ужасно, карие глаза были совсем больными, нос влажно блестел и покраснел оттого, что она постоянно сморкалась. – Мне осталось проверить всего пару работ, уверен, наши любимцы не станут возражать, если молот падёт на их головы на день позже. – Он сложил разбросанные бумаги в аккуратную стопку. – Иди домой и не возвращайся, пока тебе не станет лучше.

– Я бы не приходила сегодня, – гундосо пробубнила она, – но в деканате сказали, что они не смогут... – Она замолчала и громко чихнула, Денис вежливо отвёл глаза, пока она сморкалась. – Прости. Они сказали, что не смогут найти замену до завтра, и я пообещала попытаться, но даже дышать не могу и...

– Я всё сделаю, – успокаивающе повторил Денис. – Просто скажи, что за тема, и иди домой пить какие-нибудь порошки со вкусом лимона.

Он надеялся, что она не успела его заразить. Стоял ноябрь, земля покрывалась инеем каждый вечер, но к полудню воздух прогревался почти до пятнадцати градусов. «Типичная для Петербурга погода», – подумал Денис... но это не меняло его мнения о ней.

Эта мысль напомнила о Валерке, как и большинство других последнюю неделю, и если быть честным с собой, все остальные недели, прошедшие с их встречи. Он всё ещё злился из-за того, как поступил Валера в тот вечер, и не желал забывать о своём раздражении. Мальчишка был избалованным, привык получать всё, о чём только попросит, и до сих пор ждал, что ему подадут это на блюдечке с голубой каёмочкой. Валерке было плевать на всех, кроме себя и своих желаний.

Думать так было легко, думать, не принимая во внимание мелочи, которые доказывали обратное. Фунт дорогого кофе, который Валерка купил для него на прошлой неделе, просто потому что днём раньше он рассуждал о его качестве. Вечер, когда Валера опоздал и его пришлось наказать – к обоюдному удовольствию, конечно, – потому что он остановился, чтобы поймать собаку, которая сорвала ошейник и убежала от своей хозяйки, одиннадцатилетней девочки, рыдающей посреди улицы. Забота, с которой Валерка выбирал, что подарить матери и сестре, хотя до праздника было ещё два месяца, откладывая деньги, которые заработал, раскладывая по порциям мороженое и взбивая коктейли, бесконечно обдумывая достоинства то одного, то другого подарка, пока Дениска не заставлял его забыть обо всём.

Валерка был испорченным и эгоистичным, и Денису повезло, что он от него избавился.

– Вот тема, которую мы должны были обсуждать, – сказала коллега, прерывая поток его мыслей, сунув ему в руки книгу и стопку бумаг. – В числе прочих двадцатый сонет Шекспира. Это должно быть интересно.

– Иди, – сказал Денис. – Иди домой. Отдохни. Я со всем разберусь.

Видимо, он был совсем выбит из колеи, потому что вспомнил о том, что она была одним из преподавателей Валеры, только когда она уже ушла, забив мусорную корзину в учительской промокшими бумажными платками. Это было смешно – он знал расписание Валерки наизусть, как своё собственное, знал обо всех его заданиях и о датах сдачи, он не раз откладывал сессии, чтобы подождать, пока Валерка допишет работу. Обычно тот сидел с лэптопом за обеденным столом и пил газировку со льдом из стакана, стоявшего опасно близко к компьютеру. Валера говорил, что ему очень нравятся лекции профессорши, и Дэн пожалел, что не сможет сказать ей об этом, не вызывая подозрений.

Он взглянул на часы. Времени было достаточно, чтобы просмотреть сонет, но недостаточно, чтобы найти кого-нибудь ещё на замену. Две недели назад профессорша давала контрольную, Валерка был очень возмущён, потому что не готовился к ней. Наказание, которое пообещал Дэн за плохую оценку, явно подняло Валерику настроение – хотя Дениска рассчитывал на обратную реакцию. Что сказать – он оказался недальновиден. Но Дэна не слишком мучила совесть за то, что он собирается поощрить теоретически плохую работу. Контрольная уже написана, а что сделано – то сделано, в конце концов он знал Валерку; в любом случае его оценка будет достойной. Он получил пять, и Денису пришлось заменить задуманную порку наручниками, повязкой на глаза и множеством игрушек, после которых кожа Валеры стала такой чувствительной, что он кончил с хриплым стоном, стоило Дэну капнуть ледяной водой на головку его члена – первое прикосновение к нему за весь вечер.
После Валерка, всё ещё дрожа, свернулся рядом с ним, изо всех сил вцепившись в Дэна.

– Боже, что вы со мной делаете, вы заставляете меня чувствовать...

Дэн закусил губу и, пролистав книгу, оставленную коллегой, с облегчением нашёл лист с заметками на нужной странице.

Занятие проходило в аудитории, в которой он не был уже несколько лет, правда она находилась недалеко от тех, где обычно шли его лекции, так что найти её оказалось несложно. Когда Дэн вошёл в зал, половина столов уже была занята студентами, которые несколько удивлённо смотрели на него, пока он шёл к кафедре. Однако они лишь тихо перешёптывались, и он решил воспользоваться этими несколькими минутами до начала лекции, чтобы просмотреть заметки коллеги.

Он никогда не преподавал Шекспира, хоть и был уверен, что на одно или даже десяток занятий его знаний хватит. Может, он и не такой блестящий специалист – ему нравилась короткая современная проза, – но Дэн гордился тем, что был гуманитарием широкого профиля.

Он периодически поглядывал на часы и встал, как только минутная стрелка оказалась на двенадцати.

– Добрый день, – сказал он, когда все в аудитории посмотрели на него. – С некоторыми из вас мы знакомы – я профессор Садов, и все вы знаете, что я не с этого курса. К сожалению, профессор Тимофеева простудилась, и сегодня вместо неё я.

В этот момент в аудиторию, сутулясь, вошёл Валера с виноватым выражением на лице, которое сменилось расстроенным, а потом мрачным, когда он сел на своё место.

Денис не обратил на него внимания. Валерка опоздал не так сильно, чтобы отчитывать его, а чем меньше они общаются – тем лучше. Его природная уверенность – а Валерка, надо признать, был не единственным нахалом в аудитории – заставляла Дэна рассматривать предстоящий час как вызов, а не как угрозу. Конечно, очень помогало то, что он верил, что Валера, даже разозлённый Валера, будет благоразумен.

– Профессор Тимофеева говорила, что вы разбирали сонеты. С первого по сто двадцать шестой, посвящённые неизвестному джентльмену, которого Шекспир называет?.. – Дэн заметил смутно знакомое лицо – девушка, которая была на первом курсе в той же группе, что и Валерка. – Алёна?

Она откашлялась, длинные шелковистые волосы, такие же красные, как и её щёки, упали на лицо.

– Эмм, Юный Друг?

– Верно, – Дэн опустил глаза на книгу у себя у руках, копии которой лежали на столах перед большинством студентов. – А сейчас, пожалуйста, откройте страницу пятьдесят четыре, меня попросили посвятить это занятие двадцатому сонету. Признаюсь, я не очень хорошо его знаю, так что, возможно, мы все сегодня чему-нибудь научимся, собственно, для этого мы здесь и собрались.

В ответ на его попытку пошутить по залу прокатился смех. Первокурсники слишком нервничали, чтобы смеяться, второкурсники и третьекурсники слишком старались казаться хладнокровными, но к последнему курсу студенты расслаблялись и, наконец, немного привыкали к людям, от которых могло зависеть их будущее.

– Может, кто-нибудь прочитает сонет вслух, чтобы мы все имели представление о том, какова его идея, а потом мы разберём его на отрывки и посмотрим, что кроется между строк. Это Шекспир; мало кто мог вложить столько значений в на первый взгляд простые слова, и поскольку нас разделяют время и география, нам иногда трудно понять его юмор или разгадать намёк, который бы показался совершенно прозрачным любому его современнику.

Денис оглядел аудиторию в поисках жертвы. Он не хотел, чтобы стихотворение испортили, поэтому никто из зевающих на задних партах не подходил, и он был не в настроении выслушивать, как кто-нибудь читает сонет наизусть, просто чтобы заработать оценку, поэтому он не стал ловить взгляды сидящих в первом ряду и тянущих руки. Он остановился на парне с умными глазами, когда вдруг голос Валеры прорезал шелест страниц и шум двигаемых стульев.

– Лик женщины, но строже, совершенней... – продекламировал Валера, не глядя в раскрытую книгу перед собой; Дэн задумался, когда это тот успел его заучить. Не было смысла его перебивать... иначе всем станет ясно, что Дэн не контролирует ситуацию. Лучше пусть дочитывает.

Валерка склонился над столом, продолжая, и слегка расслабился, раздвинув ноги. На третьем катрене он поднял голову и встретил взгляд Дэна, на его губах играла надменная улыбка, в глазах ясно горел вызов. Закончив, он ликующе ухмыльнулся.

– Спасибо, – сказал Денис и кивнул Валере, проклиная давно почившего Шекспира и микробов, которые подкосили коллегу. Целый час обсуждать стихотворение о любви одного мужчины к другому? Это ли не самая неловкая ситуация, которую только можно придумать...

Валерка прочитал сонет блестяще – чисто и выразительно, вкладывая в голос тоску и томление, скрывающиеся за каждым словом, и учителю в Дэне было больно не признать этого, но он не мог уступить даже столь крохотную победу, если хотел выиграть войну.

«Твои нежный взор лишён игры лукавой,
Но золотит сияньем всё вокруг...»

О Боже, да. Глаза у Валеры сегодня прямо горели, но это был огонь злости.

– А теперь, кто мне скажет, какова самая очевидная интерпретация темы с точки зрения современного читателя?.. – Денис вопросительно вскинул брови. Коллега говорила, что этот класс достаточно сильный и проницательный, и он надеялся, что по привычке или из желания произвести впечатление на гостя они постараются.

Парень, которого он хотел попросить прочесть стихотворение, поднял руку и, когда Дэн кивнул, нерешительно сказал:

– Эээ, поскольку мы уже не так зациклены на традиционной ориентации, мы можем утверждать, что поэт хотел другого мужчину? Но не мог просто выйти и сказать об этом прямо, по крайней мере в те времена, поэтому он пытался убедить себя, что его вполне устроит дружба, хотя на самом деле это было не так, потому что он был по уши влюблён в этого парня.

«Да, уж ты-то точно не зациклен на своей ориентации», – подумал Денис, что было несправедливо – ведь он не мог с уверенностью утверждать, что этот студент – натурал. Он просто косноязычен.

– Это, конечно, самая распространённая интерпретация, – согласился он вслух, потому что не было смысла делать положение ещё более неловким, чем оно есть, тем более что надежды на то, что Валерка будет молчать, было мало. – У кого-нибудь имеется своя версия?

Парень в шортах – да, неразумно, учитывая погоду – поднял руку и, не дожидаясь, пока Дэн его спросит, сказал:

– Почему это обязательно должно означать, что он был извращенцем?.. В смысле – геем? - пояснил он, когда темноволосая девушка на соседнем месте поёрзала на стуле и что-то пробормотала. - Люди постоянно пишут такое, и это не имеет никакого отношения к их реальной жизни. Например, Стивен Кинг. Мы же не утверждаем, что он охотник за приведениями или что-то в этом духе, просто потому что он пишет о монстрах, верно?

– Но монстров не существует, – возразила Алёна, поворачиваясь к парню в шортах. – Кроме того, речь о Шекспире. В его сонетах полно намёков на гомосексуализм. С какой стати ему писать про это, если он ничего такого не имел в иду?

Валерка, до этого казавшийся скучающим, вдруг выпрямился и посмотрел на Дэна.

– А вы что думаете, профессор? Шекспир был геем?

Этот враждебный взгляд послал по телу Дениса дрожь возбуждения. Все инстинкты кричали ему разобраться с Валеркой, как с сабом, бросающим вызов своему Дому, и Дэн даже знал, как именно. А то, что у них есть зрители – не проблема; ему нравилось проводить сцены в клубе, возбуждение посетителей лишь подзадоривало его. Проблема, однако, заключалась в том, что он на работе, в окружении студентов, и ему надо держать свои инстинкты в узде. По крайней мере – некоторые из них; учитель заслуживает уважения, как любой Дом, и студенты будут ждать, что он накажет Валерку за наглость, если тот переступит черту. Пока же он ловко балансировал на грани.

– Это спорный вопрос, и его обсуждают уже много веков, но точного ответа никто не знает, – ответил Денис, повернувшись ко всему курсу. – Как вам, наверное, известно, предположительных кандидатов на место любовника Шекспира было несколько – если, конечно, у него был любовник – включая графов Саутгемптона и Пембрука. Можно лишь догадываться, что сотворили с этими слухами таблоиды елизаветинских времён.

– Но судя по сонету, женщин Шекспир не жаловал, – заметил Валера.

Денис покачал головой.

– Он был продуктом того времени, но я сомневаюсь, что его можно назвать женоненавистником. Множество источников позволяют нам сделать вывод, что, возможно, ему пришлось жениться на женщине гораздо старше него, а это едва ли могло положительно повлиять на его отношение к «прекрасному полу».

– Поэтому он завёл молодого любовника на стороне, – сказал Валерка. – Разве это не делает его лицемером? Нежелание признать открыто, кто он есть, эти намёки в стихах, которые многие, наверное, даже не пытались анализировать?

– Я думаю, здесь вы неправы, – сказал Дэн. Почти вся аудитория вдруг замолкла, как будто те, кто видел их с Валеркой столкновения раньше, ждали чего-то необычного. Он взглянул на лист с записями у себя в руках и заметил, что коллега кое-что пометила звёздочкой, видимо, желая подчеркнуть идею. – Образованные люди тех дней привыкли искать скрытые значения в каждом слове, они с радостью разобрали бы каждый сонет. У них не было телевидения, кинематографа или компьютеров... Именно так они и развлекались.

Это становилось интересным.

– Есть также предположение, что Шекспир раскидал по в своим работам намёки на личность своего друга. Так в сонете встречается слово «hews»; современное написание «hues», но в оригинале именно «hews». Некоторые говорят, что эти четыре буквы в строках сонета – это инициалы Уильяма и кого-либо из графов, хотя, возможно, люди видят слишком много. – Он положил заметки на кафедру и стал нагло читать. – Точно известно одно – великие поэты того времени были мастерами рифмоплетения. Они могли вложить в одно слово больше смысла, чем было во всей строке. – Он поймал взгляд Валеры. – И они знали, что быть откровенным в некоторых вопросах значило рискнуть всем: социальным положением, богатством... жизнью.

– Вы о гомофобах? – Парень в шортах проявлял чересчур явный, на вкус Дэна, интерес к поднятой теме.

– В наше время есть законы, защищающие людей любой ориентации, но во времена Шекспира ничто не могло помешать другим нападать на тех, кому, по их мнению, не хватало нравственности, – вежливо ответил Денис.

– Но мы ведь более цивилизованны, – сказал Валерка достаточно громко, чтобы привлечь внимание. – Особенно в Западной Европе и ряде штатов США. Мы узаконили гомосексуальные браки и наказываем за преступления на почве нетерпимости. Сейчас не средневековье – люди не теряют положения в обществе просто из-за того, что они геи.

– Эти законы введены совсем недавно и действуют отнюдь не в каждой стране, – заметил Дэн и демонстративно отвернулся от Валеры, который, нахмурившись и поджав губы, смотрел на него. – Думаю, нам лучше вернуться к сонету, я бы хотел послушать тех, кто молчит. – Он кивнул на девушку, которая развалилась на стуле, рассматривая свои ногти, и подняла голову, лишь когда более наблюдательный сосед пихнул её локтем. – Как бы вы охарактеризовали общую атмосферу этого стихотворения? Радостная? Печальная? Романтичная? Каким было ваше первое впечатление и почему?

Он слушал, как она, запинаясь, пытается сочинить ответ, краем глаза внимательно следя за Валеркой, но тот, похоже, не хотел заходить слишком далеко – или не осмеливался. Дэна разрывали на части раздражение и неохотное восхищение хладнокровием Валеры. А значит, между ними ничего не изменилось; коктейль именно этих эмоций когда-то заставил его принять предложение Валеры.

Оставшуюся часть лекции тот сидел молча, делая вид, что слушает, как Дэн задаёт вопросы его однокурсникам. Он даже изредка что-то записывал своим аккуратным, округлым, таким знакомым Дэну почерком. В конце часа Денис свернул дискуссию, перечислив несколько похожих сонетов.

– Уверен, к следующему занятию вернётся профессор Тимофеева, – сказал он, дав задание на дом. – Так что не разочаруйте её – подготовьтесь, как следует. Всем спасибо... можете идти.

Почти все студенты ушли сразу же, несколько задержалось, разговаривая, прежде чем выйти за дверь, оставив с ним одного Валеру.

– Простите, – сказал тот, когда последняя студентка вышла из аудитории, и дверь за ней захлопнулась.

Дениска поднял книгу сонетов и тонкую стопочку заметок, собираясь тоже уйти, но потом положил их обратно на стол, посмотрел на Валеру, всё ещё сидящего на своём месте, и вздохнул.

– Это неважно. Я знаю, почему ты это сделал, и не могу сказать, что у тебя не было на это права. Хотя ты выбрал для этого не лучшее место.

– Это важно, – возразил Валерка. – Я знаю, что это не оправдание, но я так удивился, увидев вас здесь... что просто слетел с катушек. Но мне жаль. Это больше не повторится. – Он печально улыбнулся и встал. – Хотя вряд ли мне ещё когда-нибудь представится подобная возможность. А вы... как вы? В порядке?

– Я скучал, – сказал Денис, тут же переходя к причине своей страшной раздражительности. – Мне не понравилось, как всё закончилось между нами, и я... – Он покачал головой. На этой неделе он разговаривал с Мишей, и беседа вышла не слишком приятной. Тупоголовый, упрямый и другие эпитеты сыпались из трубки через тысячи миль, и кончилось тем, что Дэн вышел из дома, хлопнув дверью, и направился в клуб, где его настроение ничуть не улучшилось из-за встречи с Кирой. Она была вся в коже, с шипованным ошейником и с обожанием смотрела на своего нового Дома – а ещё она так толком и не научилась становиться на колени, чёрт бы её побрал. Она выглядела неуклюжей, но это лишь заставило его вспомнить, как замечательно вставал на колени Валерик, и стало ещё хуже.

В конце концов отмахнувшись от парочки предложений, которые раньше бы наверняка принял, он вернулся домой очень поздно абсолютно трезвым и расстроенным.

– Я скучал, – повторил он.

Валерка с тоской посмотрел на него и шагнул ближе, сжимая в руке теперь уже закрытую тетрадь – единственное, что было у него с собой, несмотря на то, что Дэн знал, что сразу после этой пары у него ещё одна.

– Я тоже скучал, и... хотя я не считаю, что был неправ, требуя объяснений, мне следовало выслушать вас, когда вы пытались. Я... вы ведь знаете, во всём этом я полный ноль. Я знаю, что подвёл вас, не оправдал ожиданий, и что вы хотели от меня большего, и может быть, я вовсе не способен дать это вам, хотя, наверное, мне не стоило в этом признаваться, если я хочу вас вернуть... Просто мне правда очень вас не хватает, и я всё это время сходил с ума, словно забыл, как можно снять напряжение, или что-то вроде того, и...

Теперь он оказался совсем рядом, и Дениска протянул руку и прижал пальцы ко всё ещё шевелящимся губам, потому что он не слушал; сейчас, когда он стоял так близко, желание снова заявить на Валеру свои права было непреодолимо.

– Ты меня не подводил, – сказал он. – Ты просто просил о том, чего я не желал – и не желаю – давать тебе. Ещё два месяца, Валерик, и всё. Дай мне это время, а потом я буду каждую ночь трахать тебя так, что ты ходить не сможешь, только подожди. Сумеешь?

Не произнесённое вслух «пожалуйста» прозвучало достаточно громко, чтобы его услышали. Боже, вот развеселился бы Мишка, увидев, до чего его довели жажда и желание. Но Валера был для него как наркотик, прошла неделя или даже больше с тех пор, как Дэн целовал его, чувствовал, как губы Валеры раскрываются под его губами, осторожные, нерешительные движения его языка, приглушённый стон, когда поцелуй заканчивался, закрытые глаза.

– Не знаю, – прошептал Валерка так близко, что Дэн почувствовал его дыхание на своих губах. – Я вижу вас во сне... каждую ночь, вижу, как вы трахаете меня, Дениска, вбиваетесь своим членом в меня и трахаете... но я обещаю попытаться. Хорошо? Я попытаюсь. Это лучшее, что я могу сделать.

А потом их губы встретились, и Валерка, отчаянно всхлипывая и прижимаясь возбуждённым членом к бедру Дэна, вцепился в его рубашку. Валерка был хорош, очень хорош, позволяя ему вести, несмотря на всё своё нетерпение.

Дэн вдруг понял, что они лихорадочно целуются прямо посреди аудитории, куда в любой момент может кто-нибудь войти, и отстранился, хотя не смог устоять и накрыл ладонью пах Валеры, на мгновение сжав член под хлопком, напоминая обоим, кому он принадлежит.

– Сегодня вечером, – сказал он хрипло. – В восемь. – Валерка кивнул, его глаза изумлённо расширились, исполнившись предвкушения. – Не жди, что я буду мягок с тобой, – предупредил его Дэн, зная, что это обещание – нет, вовсе не угроза – сделает с Валеркой, до самого вечера держа в напряжении и отвлекая.

Но Дэну впервые было плевать на его оценки.

– Дэн. – Это было одно из слов, которые Валерке разрешалось произносить во время игры, и он вовсю этим пользовался, шепча – или даже выстанывая – его почти постоянно.

Сегодня он приехал в восемь, как и договорились. Войдя, он по привычке сразу направился к шкафу, но Дениска твёрдо сказал:

– Сними всю одежду, пожалуйста. – Валерка безропотно разделся и почти с благодарностью последовал за Дэном наверх – в спальню.

Теперь он стоял на коленях на полу у кровати и ждал, когда же узнает, что у Дэна на уме. Он знал, что вечер будет напряжённым, но именно это было ему необходимо – неделя без Дениса оказалась долгой, Валерка начал задаваться вопросом, а сможет ли он вернуться к тому, с чего всё начиналось. Он даже подумывал пойти в BDSM-клуб и найти кого-нибудь, но понимал, что заменить Дениса невозможно, поэтому отказался от этой идеи.

– Ты хотел о чём-то спросить? – поинтересовался Дэн, и Валерка вспомнил, что позвал его по имени – просто ради удовольствия от того, что у него есть такая возможность.

– Нет... простите. Я просто... очень по вам соскучился.

Стоять обнажённым на полу в спальне Дениса было всё равно что вернуться домой. Облегчение, затопившее Валеру, казалось безмерным.

Ладонь Дэна легла ему на затылок, и Валерка полностью расслабился, отдавшись этой руке. Это, конечно, не ошейник – он как-то просил о нём, на что Дэн фыркнул и сказал, что их надо заслужить, а Валера не заслужил, пока, – но хватка помогала ему почувствовать свою принадлежность этому мужчине. Как-то он попытался затянуть на шее ремень, не слишком сильно, просто чтобы почувствовать прикосновение кожи и увидеть это в зеркале – тёмную полоску на светлом. Кончилось всё тем, что он оказался на полу, на коленях, тяжело дыша и лихорадочно борясь с тугой молнией, чтобы поскорее добраться до твёрдого члена, и кончил всего через пару секунд после того, как обхватил его рукой.

Он рассказал Дэну, что кончил без разрешения, и послушно провёл целый час в углу, лицезрея скучную стену, но подробности всё же опустил. Иногда чувство вины из-за того, что он был не до конца откровенен, зудело в Валерке, словно недавний комариный укус, но Боже, то невероятное ощущение... оно того стоило. Если Дэн когда-нибудь наденет на него ошейник, он, наверное, совсем свихнётся.

– Ясно, что ж, теперь ты здесь, – сказал Дэн, в голосе его слышалось удовлетворение, которое льстило и успокаивало сильнее иных комплиментов. – И я хочу твоего полного внимания.

– Да, Дениска. Конечно. – Валера посмотрел на него, не поднимая головы, чтобы не нарушать позиции. Мужчина казался огромным, заслоняющим собой всю комнату и весь мир.

– Сегодня я собираюсь связать тебя так, что ты почти не сможешь двигаться. Я хочу, чтобы ты сохранял позицию, чтобы я ни делал, а к концу это будет нелегко. – Денис запустил пальцы в волосы Валеры и взъерошил их. – Сначала ты будешь просто лежать так, с завязанными глазами – конечно, я буду с тобой – а потом, когда я решу, что ты готов... – Дэн заставил Валерку повернуть голову и посмотреть на прикроватный столик. На нём стояли свечи, обычные белые свечи, которых Валерка не заметил, когда вошёл в комнату, потому что всё его внимание было сосредоточено на Дэне. – Валера?

Дениска редко вслух спрашивал у Валерки мнение о том, что задумал, но всегда заранее давал ему возможность выразить свои сомнения или страхи.

– Да, – ответил он, вложив всё в одно слово, потому что это было единственно важным. Ему плевать, чтобы ни придумал Дэн; он согласен на всё.

Денис, должно быть, понял это по его голосу или прочитал по счастливому выражению, которое, Валерка знал наверняка, застыло на его лице. Дэн на мгновение заглянул ему в глаза, а потом кивнул и достал шарф.

Они уже пользовались им раньше – Дэн повязал чёрную шёлковую полоску Валере на глаза, полностью лишая зрения. Но тот не возражал. Наверное, Дэну больше понравилось бы наоборот, но почему-то для Валерки лишение способности видеть не было проблемой, по крайней мере до сих пор. Было в этом что-то успокаивающее; что-то, что давало Валерке шанс отключиться на каком-то уровне, чувствовать, не думая о том, что будет дальше.

Он позволил Денису завязать шарф так, чтобы узел не впивался в голову, когда Валерка лёг; позволил расцепить запястья и покорно передвинулся на середину постели, где было расстелено большое мягкое полотенце; позволил привязать руки и ноги к раме кровати, так что почти не мог пошевелиться.

И когда Денис тихо и довольно вздохнул, устроив его именно так, как ему хотелось, Валерка пожалел, что не может видеть выражение его лица.

– Можешь кричать сколько угодно, – сказал Дэн, обводя кончиками пальцев линии на ладони Валеры и заставляя пальцы подрагивать. – И тебе известно, что нужно сделать, чтобы всё прекратить.

Не то, чтобы Валерка когда-либо пользовался своими стоп-словами – он был, пожалуй, слишком упрям для этого, он просто не мог сдаться, выдавить из себя любое из двух слов, как бы напуган ни был, и какую бы боль при этом ни испытывал.
Теперь Денис не торопясь дразнил его. Мягкие пальцы, едва касаясь, скользнули по горлу Валеры и исчезли. Когда он уже начал задумываться, что же будет дальше, Дэн дотронулся до него снова – на этот раз до ключиц: одной, потом другой, прижимая кожу к косточкам, словно оставляя на теле метки. Валера потянулся за его пальцами, желая большего, но Дэн привязал его крепко.

Снова ничего. Валерка ждал, заставляя себя дышать ровно и глубоко.

Ещё одно прикосновение – к подъёму правой стопы – заставило его зашипеть и дёрнуться.

– Полегче, – прошептал Дэн. – Принимай их, не борись. Всё, что я готов тебе дать, просто принимай, чувствуй.

Следующее касание прошило болью – Дэн ущипнул его сосок, он горел, а давление пальцев не ослабевало, так что вскоре Валера, тяжело дыша, выгнулся над постелью. Жжение сменилось жаром, болезненная пульсация ноющей плоти отдавалась в члене – уже твёрдом, хотя Валерка знал, что ему ещё нескоро позволят кончить – если вообще позволят.

– Я подарю тебе пару зажимов для них, – сказал Дэн, наконец, убрав руку, и дразня лизнул второй сосок. – Позвоню и прикажу надеть их, а потом буду дрочить, представляя, как ты ходишь в них, и они делают тебе больно, возбуждают. А потом я перезвоню и скажу тебе снять их, но не разрешу кончить. И позже буду мастурбировать, просто думая о том, как ты возбуждён, как горят и ноют твои соски.

Мысль о том, как Дэн дрочит, сводила с ума – какой он, когда сидит, обхватив ладонью член, и мышцы руки напрягаются, пока он скользит ею вверх-вниз, какое выражение на его лице, когда он кончает.

«Не бороться», – напомнил он себе, когда Дэн с силой сжал его яички. Несколько глубоких вдохов помогли ему расслабиться, и даже когда скользкие пальцы погладили за мошонкой и обвели дырочку, он был готов принять это прикосновение, не напрягаясь. Он застонал, когда Денис без предупреждения протолкнул в него палец – Боже, как хорошо! И как он мог так долго этого бояться?

Денис нигде не задерживался. Он переходил от одной части тела Валеры к другой, то щипая, что царапая короткими ногтями.

– По-моему, пора задать жару, – сказал Дэн. И Валерка улыбнулся игре слов, но больше никак не отреагировал. Он погружался всё глубже, расслабляясь всё сильнее, беспорядочные нотки смешавшихся боли и удовольствия срывали с губ стоны.

Он услышал, как чиркнула спичка, и понял, что Дэн зажёг свечу, одну из тех, что стояли на столике в подстаканниках, и наверное, вокруг фитиля теперь собирается воск.

– Он не слишком горячий, – пояснил Дэн. – Для начала я, пожалуй, не буду подносить свечу близко, просто посмотрю, как воск капает на твою кожу, послушаю, как ты кричишь.

Валерка почувствовал, как дрожь предвкушения сводит на нет его спокойствие; он мог бы вернуть его, но это делается медленно – шаг за шагом. Впрочем, Валера был не против; ему нравилось это ощущение предчувствия, что что-то вот-вот должно произойти. Ожидая обжигающей вспышки, он вздрогнул от удивления, потому что следующее прикосновение оказалось к его губам – Дэн жадно поцеловал его, оставив губы Валеры влажными и ноющими от укуса.

– Это чтобы напомнить тебе, что я здесь, – произнёс Дэн. И прежде чем Валерка смог выдавить из себя слова и объяснить, что ему не требуются напоминания, капля воска, горячего, словно жидкий огонь, упала ему на живот, и он гортанно застонал, как, видимо, и хотелось Денису.

Грудь заходила ходуном, когда он попытался вздохнуть.

Это совсем не то, что прикоснуться к горячей кухонной плите, потому что тело инстинктивно отстраняется от источника жара. Валерка же не мог это сделать – он мог только лежать, тяжело дыша, и ждать, пока жжение утихнет. Казалось, прошла вечность, но даже тогда боль не угасла, кожу тянуло от застывающего воска.

Валера лежал, не двигаясь, прислушиваясь к Денису, пытаясь угадать, куда в следующий раз капнет воск. Он уже начал думать, что это всё, хотя это и казалось маловероятным, когда вторая капля обожгла внутреннюю сторону его бедра и потекла вниз, оставляя горящий след. Он вскрикнул и рванулся из верёвок, ткань на запястьях впилась в тонкую кожу, но он ничего не мог поделать; инстинкты кричали, но деваться было некуда. Было больно, и хорошо выдрессированный член пульсировал от возбуждения.

Он услышал, как Дэн двигается, что-то делает, а спустя полминуты две капли расплавленного воска почти одновременно упали на соски. Звук, вырвавшийся из горла Валеры, был скорее похож на крик – короткий, но испуганный. Пальцы впились в связывающие его ленты, силясь найти точку опоры.

Кончики пальцев Дэна погладили губы Валеры, словно стремясь пощупать его стоны, это прикосновение не успокаивало и не утешало – это будет позже; а сейчас от него всё только усиливалось: боль, обжигающая кожу, возбуждение, горячащее кровь, доверие между ним и Денисом.

– Сейчас будет ещё, – предупредил тот. – Боже, видел бы ты себя: как твоя кожа краснеет и блестит от пота.

Из-под повязки выкатилась слеза, и Валерка сосредоточился на дорожке, оставленной ею на щеке, лишь бы отвлечься от этого ожидания, но Дэн слизнул её, резко возвращая его к пробегающим по телу волнам ощущений. Первые капли воска совсем застыли, кожу тянуло. Отрывать его от себя будет тоже больно, и Валерка сжал руки в кулаки и простонал имя Дэна, желая большего, несмотря на то – нет, потому – что знал, как будет жечь.

Дэн нарисовал воском аккуратные круги вокруг каждого соска, не позволяя каплям смешиваться или накладываться одна на другую, а потом всего с нескольких дюймов, судя по температуре, капнул на сами соски. Казалось, кожа горит, огонь растекается от пульсирующих комочков плоти.

– Нужно кончить...

– Ещё рано, – отозвался Дэн, но эти два слова позволяли надеяться, что Валерка всё-таки получит разрешение, пусть это и не слишком утешало, учитывая, как близок он был к тому, чтобы забыть обо всём.

Он должен был догадаться, что последует за этим, но слишком погрузился в свои ощущения. И потому страшно удивился, когда следующая вереница восковых капель протянулась у основания его члена – он закричал и выгнулся, натягивая верёвки. Позже, вспоминая об этом, он изумлялся, как это не порвал какую-нибудь связку. Слава Богу, руки были привязаны туже, чем ноги, наверное, поэтому он и не повредил больное плечо.

Когда очередная капля упала на его член, Валера снова вскрикнул, звук просто вырывался из горла. Он смог вдохнуть и выдохнуть – Дэн нарочно каждый раз давал ему передышку, наверное, чтобы у него было время поставить на этом точку, но тогда Денис, пожалуй, знает его совсем не так хорошо, как думает, потому что Валерка ни за что не собирался произносить ни одно из своих стоп-слов. Пауза мучительно затягивалась – он чувствовал, как полотенце липнет к мокрой от пота спине, – а потом мир взорвался, потому что капля воска размером с четвертак упала на головку.

Боже, боль была адской. Он так отчаянно кричал, что почти не слышал своего голоса – в лёгких кончился воздух. Казалось, что нервные окончания забрали весь кислород, и он не мог дышать, не мог думать из-за обжигающей боли.

Он ничего не мог поделать. Он просто пропал.

И больше всего пугало то, как же здорово это было. Мучительная боль рвала сдерживающие его оковы: не просто верёвки или цепи, а те, что были у него в голове. Он использовал боль, как и сказал ему Дэн, придавал ей форму, любил её, позволял затянуть себя глубже. Он как-то рассеянно подумал, что сейчас кончит, словно тело – пусть и запоздало – пыталось избавиться от боли наслаждением, что было глупо, конечно, потому что боль и насаждение - это одно и то же.

Он лежал, как выброшенное на незнакомый берег бревно, и чувствовал пальцы Дэна в своей руке. Тот молчал. А если бы и говорил, Валерка не был уверен, что понял бы его. В голове было пусто, словно мозг расщепился на атомы, расплавился. Хотя это вряд ли продлится – он уже начинал приходить в себя, но пока свободное падение продолжалось, и он плыл, удерживаемый лишь рукой Дэна.

Только минут через десять он, наконец, заставил себя заговорить.

– П-простите, – прошептал он. – Кончил без разрешения.

– С разрешения, – поправил его Дэн – и хорошо, что поправил – это помогало сохранять границы, сдерживаться. – Я сказал, что можно. Не помнишь?

– Нет. – Валерка облегчённо расслабился, хотя наказание его совсем не пугало. Он слегка сжал пальцы, стискивая ладонь Дэна; ему не хотелось её отпускать.

Дэн снял с него повязку, в комнате было почти темно, так что Валере пришлось моргнуть только пару раз, чтобы привыкнуть.

– Я хочу, чтобы ты подумал, – протянул Дэн и лениво сковырнул ногтем капельку воска с груди Валеры, – и сказал, когда будешь готов к продолжению.

«О Боже», – мысленно ахнул Валерка. – Будет ещё и продолжение?»

Он уже кончил, что для него значило, что секса больше не будет... но ведь дело не только в сексе, так? Он знал это. Может, это и нелегко понять, но он знал.

Валера сделал глубокий вдох и кивнул.

– Я готов.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 11.09.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2894902

Рубрика произведения: Проза -> Киберпанк


















1