Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Вкус счастья. Главы 3 и 4.


Вкус счастья. Главы 3 и 4.
Глава 3.

Когда Мария закончила начальную школу, Анна вздохнула свободнее и, обнаружив наличие некоторого времени, тоже решила учиться. Она получила степень бакалавра по юриспруденции, но от магистратуры отказалась. Не хватало денег.

Дочь получила диплом менеджера по туризму, но устроилась в офис директора сети пиццерий на должность секретаря только для того, чтобы быть поближе к Андрею, фирма которого находился в этом же бизнес-центре. Все, что занимало ее в тот момент, – почаще попадаться на глаза предмету своего любви и правильно себя повести в нужный момент, чтобы молодой человек сделал ей предложение. Нужно сказать, она своего добилась и стала его женой.

После года их встреч Мария мольбами и слезами заставила мать согласиться на этот брак и расстаться с очередным претендентом на руку и сердце матери, так как он не вписывался в планы молодой семьи и мог стать препятствием на пути ее создания. Эгоизм дочери тогда не ужаснул Анну. Она согласилась со сложившейся ситуацией, пожертвовав своим женским счастьем, тем самым оправдав свои слабоволие и нерешительность в отношении дочери, которой редко могла в чем-либо отказать.

После получения диплома Анне улыбнулась удача: она получила работу в юридическом отделе большой строительной компании. Юридическая грамотность, приобретенный опыт, сообразительность и четкое выполнение поручений начальства позволили ей продвинуться по службе, заняв должность начальника юридического отдела с весьма приличной зарплатой. Это уже была ее личная победа над обстоятельствами жизни, которую до этого вряд ли можно было назвать благосклонной. Анна по праву гордилась своей быстрой карьерой, но предпочитала не хвастаться перед дочерью и зятем своими успехами.

Продолжая пристально рассматривать себя в зеркале, Анна вспоминала, какой она была, когда приехала к бабушке. Юной, конечно, и совершенно неопытной. Вся ее жизнь прошла в замкнутом мире провинциального городка, где она только училась. Ее родители совершенно не собирались расширять кругозор дочери или обеспечивать ей какие-либо развлечения. Напротив, они… Анна покачала головой. Ведь давно дала себе слово просто не думать о них. Так проще и нервы целее будут.

После рождения Маши Анна долго не могла успокоиться, что ее фактически выставили из дома. Что ж, это не самые приятные воспоминания. Но ведь есть и другие! Бабушка спасла ее и подарила почти семь лет тепла и любви. Воспоминания о её доме и проведенном в нем счастливом времени стали тайным убежищем молодой женщины. Что бы ни случалось – ссорилась ли она с Машей, наступал ли очередной период безденежья или ей приходилось рвать отношения с мужчиной, который чуть не стал ее мужем и от которого она отказалась в угоду интересам дочери, Анна мысленно переносилась в Таволжанск и входила в бабушкин дом.

Впрочем, может, теперь там все по-другому, вздохнула она. На месте все станет ясно. Просто надо пожить немного в доме, пока не закончится отпуск, а потом сразу же вернуться домой, чтобы быть рядом с дочерью, когда ей придет время рожать. Наверняка от Андрея никакого толку не будет. Как всегда.

Чтобы не углубляться мыслями в неприятную для нее тему, Анна включила телевизор и стала бездумно перещелкивать каналы. На одном из них ее внимание остановилось, и она отложила пульт в сторону.

Шла передача «Беседа с психологом». Её вела известный в Москве психолог Алина Громова. Кажется, доктор наук. Речь шла о сепарации. Это слово Анне ни о чем не говорило, а вот эпиграф программы «Ребенок – гость в твоем доме: накорми, воспитай и отпусти…» её заинтересовал.

Анна увеличила звук и стала внимательно слушать. Первое, что она для себя уяснила, то, что сепарация – это отделение ребенка от своих родителей, и в первую очередь – от мамы, и что это естественный природный процесс, связанный с взрослением ребенка и приобретением им независимости: эмоциональной, материальной, ценностной, функциональной.

Откровением стало для нее и то, что сепарация происходит не в восемнадцать лет, когда дети достигают своего совершеннолетия, а сразу же после их рождения.

Слушая Алину Громову, Анна стала анализировать ту часть своего прошлого, когда в ее жизни появилась Машка. Первые три года она пыталась максимально оградить дочку от жестокого мира, опасностей, которые могут быть на её пути. В первый год её жизни она стремилась делать всё "вместо" и "за" ребенка: подавать игрушки, кормить с ложечки…

Даже когда малышка подросла и стала отталкивать материнскую руку, чтобы начать есть самостоятельно, Анна не позволяла ей этого, так как этот процесс, нервировавший своей длительностью, в результате приводил к тому, что Маша вымазывалась с ног до головы и заляпывала едой стол.

Анна была уверена, что совершает благое дело, а оказывается, неосознанно вымащивала «дорогу в ад», то есть лишала дочь возможности ощутить радость от того, что она может это сделать сама и у неё это получается.

Психолог перешла к разговору об особенностях психологии трехлетнего ребенка, и Анна вновь окунулась в прошлое.

В этом возрасте для Маши из-за её чрезмерной материнской опеки так и не наступил период, который называют "Я сам!". Анна не позволила дочери сделать очередной шаг, отдаляющий её от матери, о чем говорила Алина Громова, несмотря на то, что её девочке, как и любому другому ребенку, казалось, что она уже абсолютно взрослая и может всё делать самостоятельно.

Однако Анна не приняла тогда тот факт, что дочь растет и ей не нужна постоянная опека, что она уже человек, который заявляет о своих желаниях, определяет границы личного пространства. Тем не менее, она не позволяла ей что-то уметь и не поощряла её желания. Ведь, глядя правде в глаза, будучи еще совсем малышкой, Маша пыталась помыть посуду, полить цветы, подмести пол или убрать свои игрушки… И как на это реагировала она, Анна? Не позволяла ей этого, и всё делала сама.

Психолог обратила внимание родителей на то, что с четырех до семи лет ребенок учится выстраивать отношения, определять личные границы уже с посторонними людьми, особенно, когда он посещает детсад. И родителям нужно принять тот факт, что у их детей в этом возрасте появляются свои интересы: друзья, игры и увлечения, не связанные с семьей, а они сами воспринимаются своими чадами как некая помеха во время игры со сверстниками.Именно через игру малыши обучаются всему, что может пригодиться им во взрослой жизни.

И в этот период жизни Маши она вела себя как эгоистка и собою заменяла дочери друзей. Сама с нею играла в настольные и подвижные игры по вечерам и в выходные дни. Непонятно зачем ограждала ее от сверстников. А когда во время прогулок в парке Маша играла с другими детьми и случалось ссорилась с ними, вместо того, чтобы дать ей возможность разрешить эту ситуацию самостоятельно, она, как любящая мать, бежала сама выяснять, кто виноват, и забирала свою обиженную девочку от «плохих» детей.

Слушая Алину Громову, Анна проводила параллели в воспитании своей дочери чуть ли не по годам. В доподростковый школьный период опять – таки она не позволила сепарации набрать обороты и скорость в их маленькой семье. Быстро погасила бунт и отстаивание Машей своего права ходить в школу без материнского сопровождения, часто вместо нее делала второстепенные уроки, чтобы освободить дочери время для отдыха, навязывала ей кружки, которые считала для нее полезными, сама определяла, с кем ей дружить.

Да и в подростковом возрасте, когда для Маши наступило интенсивное время взросления, она не признавала за ней права личной территории, собственного мнения и интересов.

Всё в целом привело к тому, что у Маши к восемнадцати годам не появилось естественное желание сепарироваться от матери и взросление, как таковое, не наступило. Её дочь как бы застряла в детстве и боится оторваться от материнской юбки, поскольку плохо приспособлена к жизни.

И что теперь делать? Какой толк от того, что она признала свои ошибки в воспитании дочери? На эти вопросы Анна самостоятельно ответить не смогла, и тут ее посетила спасительная мысль: позвонить в студию к Алине Громовой и попросить совета. Благо работала прямая линия.

К счастью, удалось дозвониться со второго раза. Анна кратко рассказала основные моменты своей проблемы, ответила на уточняющие вопросы и получила конкретный, шокирующий для нее ответ:

- У вас два выхода, - сказала Алина. - Оба болезненные, поскольку вы неправильно сформировали психику собственного ребенка, не позволив ему стать взрослым. Первый - отказать молодой семье в дальнейшем проживании в своей квартире и отпустить их в свободное плавание. Став хозяйкой собственной квартиры, и не важно, что арендованной, Мария постепенно станет осваиваться в роли самостоятельной личности, начнет формировать в себе чувство ответственности за свою семью, уважение к себе и собственным интересам. Да, этот процесс будет проходить для нее болезненно: будут эмоциональные срывы, психологические стрессы, будут также попытки играть на чувствах матери и взывать к ее жалости, но любовь, если именно она скрепляет ее отношения с мужем, в итоге победит. В противном случае семья распадется, ребенок останется без отца, а Маша так и останется маминой дочкой во взрослом теле.

Второй вариант аналогичный, с той лишь разницей, что уедет из своей квартиры Анна и оставит ее молодой семье. Этот вариант скажется на молодых супругах менее болезненно, так как в материальном плане проблемы минимизируются, поскольку не нужно будет львиную долю доходов тратить на аренду жилья. И то, что у нее, Анны, в настоящий момент появилась такая возможность, – это дар небес и выход из создавшегося положения.

- Что ж, в современном мире сепарация - не такая уж редкая тема, - подвела Алина Громова итог своей телеконсультации. - Наоборот, из-за того, что многодетные семьи фактически остались в прошлом, а современные ограничиваются одним ребенком или двумя, она стала приобретать массовый характер. Так что не думайте, что вы одна допустили столь серьезные промахи в воспитании своей дочери. Важнее, строя свою дальнейшую жизнь, помнить, что у вас есть реальная возможность минимизировать их последствия.

Глава 4.

После этого разговора Анна еще долго сидела в задумчивости, осмысливая услышанное. Как бы она не мусолила имеющуюся проблему, решить ее нужно так, как посоветовала психолог. Ей, как специалисту, виднее. К тому же она не обременена материнскими чувствами. В ее случае, признала Анна, хирургический метод лечения более эффективный, чем терапевтический.

- А чего я боюсь? – спросила она себя. - Что Мария останется без нее один на один со своей беременностью?

- А может, если не будет меня, Андрей сам позаботится о Маше?» – предположила Анна, и сама удивилась подобной мысли. По всей видимости, они жили бы лучше и дружнее, если бы она не находилась рядом, как довесок к дочери, ревниво оберегая ее от вымышленных и реальных обид и вольно или невольно вставая между мужем и женой. Не исключено ведь, что Андрей поведет себя по-другому, более ответственно, если ему не на кого будет рассчитывать.?

Вопросы возникали один за другим, и Анна сквозь их призму взглянула на себя, дочь и зятя со стороны. Увиденное заставило ее без сил опуститься на кровать.

В одночасье вспомнились все ключевые моменты, на которые заостряла внимание Анна Громова в своей беседе с родителями.

- Выходит, я допускаю большую ошибку, оставаясь все время рядом с дочерью, - с горечью признала она. Я мать-одиночка, и Машутка – мое единственное дитя. Немудрено, что наши жизни тесно переплелись, мы словно всё еще связаны пуповиной. И теперь наступил единственный выход - покинуть дочь?

От подобного предположения холод пробежал по спине. Нет, это невозможно. Анна вспомнила тот единственный раз, когда они с Машей ненадолго разлучились: дочь уехала на летние каникулы в детский лагерь на подработку. Она провела там почти три месяца. За это время Анна ездила к ней два раза, а уж телефонная трубка по вечерам просто превратилась в неотъемлемую часть ее тела: их разговоры заканчивались далеко за полночь.

Именно нежелание Анны расставаться с дочерью стало причиной ее разрыва с Алексея, которого она любила. А любила ли? Почему же тогда отказалась от любви в угоду другим чувствам? После очередной поездки в детский лагерь к Маше она вернулась разбитая и несчастная и ни о чем не могла говорить, кроме как о дочери. И Алексей не выдержал, рассердился по-настоящему. Впервые за все время их знакомства.

– Что ты делаешь? – возмущался он. – Дай ей жить самостоятельно! Твоя дочь уже не ребенок!

– Она навсегда останется для меня ребенком, – твердила ему в ответ Анна и, недолго думая, прекратила с ним все отношения, не желая связывать себя с человеком, который возражает против ее общения с дочерью, и решив, что он не ее мужчина, ибо никогда не поймет ее материнского сердца.

Но теперь Маша замужем, скоро у нее родится ребенок и она тоже будет мамой. И сейчас дочь попала в ловушку, разрываясь между любовью к матери и любовью к мужу. И не по своей вине.

- А я, – спросила себя Анна, – что я делаю? Может, я просто ревную свою дочь и мои поступки продиктованы не только заботой, но и желанием досадить Андрею? Ведь он не пришелся мне по душе с самых первых минут знакомства. Взять хотя бы еду. Да, Марию мучает голод, но это естественно в ее положении, и все пособия для беременных утверждают, что можно обойтись фруктами или овощами, если уж так захотелось перекусить. Что же делает Андрей? Заботясь о здоровье своей жены, он настаивает, чтобы она питалась правильно. А что делаю я? Набиваю холодильник выпечкой и шоколадом. И кому делаю хуже? Андрею? Да он даже не знает, что Машка гробит себя с моей подачи. Неужели, чтобы досадить своему зятю, я готова идти на абсурдные поступки, которые вредны для дочери, которую я люблю больше жизни? Парадокс? Не иначе.

Анна видела в зяте много недостатков, и одним из главных было его нежелание предпринять какие-нибудь шаги для того, чтобы он и Маша могли жить отдельно. Но теперь вдруг она приоткрыла свое сознание и ей припомнился один вечер, когда она услышала из своей комнаты, что дочь плачет. Конечно, как мать, она тут же подошла к двери соседней спальни и уже собралась постучать, когда услышала слова Марии:

– Но, если мы уедем, мама будет ужасно одинока. Ты не понимаешь: я – это все, что у нее есть. Она видит смысл жизни в том, чтобы быть рядом со мной. И, к тому же, я всем обязана ей … Ты даже не представляешь, как трудно растить ребенка одинокой матери! Она пожертвовала своим женским счастьем ради меня.

Тогда, в тот вечер, Анна довольно улыбнулась и вернулась к себе, витая на седьмом небе от услышанного. Но теперь она вдруг взглянула на эти слова с другой стороны: а что, если именно Мария почти два года настаивает на том, чтобы жить с матерью, а Андрей просто выполняет прихоть жены? Возможно, в том, что он живет в квартире тещи, и нет его вины?

- Черт возьми, как я могла так долго обманывать саму себя? – удивилась Анна. – Да, Машка – моя дочь, моя жизнь. Но не разрушаю ли я ее брак, обращаясь со своей дочерью, как с маленьким ребенком, а с ее мужем, как с тираном? Если так пойдет дальше, не нужно быть психоаналитиком, чтобы предсказать неизбежное – брак дочери не будет долгим и в итоге распадется. Причем, с моей легкой руки. Но разве этого я желаю своей девочке?

- Да, я знаю, что нужно делать, – неожиданно для самой себя твердо решила Анна. – Много лет назад бабушка спасла жизнь мне и моей тогда еще не рожденной дочери. Похоже, что и сегодня она выступает в роли моего доброго ангела. Ее завещание убережет мою дочь от развода и поможет сохранить нам с ней нормальные отношения. Я не стану виновницей ее бед. Прямо сейчас пойду к ним и скажу, что уезжаю. Навсегда. Маша будет плакать, а Андрей не сможет скрыть торжества. Я в этом уверена. Ну и черт с ним. Я приняла решение и смогу быть сильной и гордой. Не в первый раз.

Разговор с дочерью об отъезде дался ей очень нелегко. До сих пор Мария не мыслила жизни вдали от матери, и Анна готовилась к слезам и истерикам, которые неизбежно последуют, когда она сообщит об этом. И была шокирована тем, как дочь приняла известие о предстоящем расставании. Ошибиться было трудно – ее девочка не только восприняла все спокойно, но и не могла скрыть свою радость. И вновь Анна убедилась, что она слишком затянула детство собственного ребенка и ей не стоило предлагать им жить вместе с ней.

Выслушав мать, дочь мечтательно заявила, что давно собиралась переклеить обои и переставить мебель, словом изменить дизайн внутреннего убранства квартиры, а Андрей, сохранив ничего не выражающее выражение лица, принялся подсчитывать все затраты, которые им придется теперь нести самостоятельно.

Через пятнадцать минут после того, что представлялось Анне очень трудным разговором, она вернулась в свою спальню. Аргументы в пользу ее отъезда, которые она продумывала так тщательно, не понадобились. Похоже, только она пребывала в уверенности, что Маше лучше жить с матерью, а молодых такая ситуация уже давно тяготила.

Анна решила забронировать билеты на послеобеденный рейс, собрала в чемоданы свои вещи, поспала пару часов, а утром отправилась на работу, чтобы сообщить руководству о грядущих изменениях в ее жизни. Незаменимых нет – эта истина особенно актуальна и верна, когда дело касается хороших должностей. На двухнедельной отработке никто не настаивал, поскольку ее заместитель тут же с энтузиазмом согласился принять работу отдела на себя.

Все произошло на удивление быстро и легко. По всей вероятности, наступило время перемен.

Похороны прошли без осложнений. Приехавшая первой, мать Анны времени не теряла, поэтому в своевременном присутствии дочери явно выраженной необходимости не было.

После того, как с поминок ушли последние гости, мать попыталась поговорить с дочерью по душам, но та ей свою не открыла, выдавив из себя:

- Все мои обиды уже давно заросли травой забвения. Я прощаю тебя, мама, но поддерживать отношения и знакомить тебя с внучкой, от которой ты с легкостью отказалась, не намерена. Может, я и злопамятная, но уж какая есть. Давай оставим все так, как было все эти годы. Поздно каяться и меняться. Когда мне была нужна мать, ее рядом со мной не было, а теперь…к чему отношения, в которых не будет ни капли искренности? Я рада, что ты, мама, осознала свою неправоту, но и только.

Чтобы прекратить этот тягостный для обеих разговор, Анна спустилась вниз, прибралась в кухне, а потом решила позвонить дочери. Решение далось ей непросто, но она все же набрала номер.

– Как ты себя чувствуешь, девочка моя?

– Хорошо, – быстро сказала Маша. – Мам, ты не сердись, но не могла бы ты позвонить позже? Андрей сегодня остался дома, и мы сейчас едем за покупками. Хотим кое-что купить для нашей новой квартиры… ну, то есть для твоей старой квартиры. Ох, прости, я не хотела тебя обидеть. Лучше расскажи, как ты перенесла похороны? Как Таволжанск? Всё такой же?

Анна прекрасно слышала нетерпение в голосе дочери, которой было совершенно не интересно, что происходит там, где она родилась. Волновал ее сейчас только Андрей. Она была счастлива, что они вместе.

Анна быстро сказала себе, что нельзя обижаться на Марию за такой эгоизм и не стоит злоупотреблять вниманием дочери. Хотя, видит Бог, ей было обидно, что Машке хорошо без нее.

– Ты права, – легко согласилась Анна. – Здесь ровным счетом ничего не меняется и не происходит. Так что беги по магазинам и получай удовольствие. Если будут нужны деньги…

– Мама! – возмущенно прервала ее дочь. – Неужели ты думаешь, что Андрей не в состоянии содержать меня и ребенка?

- Ну если он вот уже столько времени живет в квартире, за которую плачу я, тогда это возможно, – хотелось ответить Анне. Даже язык зачесался опустить зятя, но она опять заставила себя промолчать. Вообще в последнее время ей приходится столько всего держать в себе, просто удивительно! Интересно, у всех матерей так же?

– Я никогда не сомневалась в твоем муже, – сказала она сухо. – Беги, девочка, Андрей, наверное, заждался.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 10.09.2020 Лариса Печенежская
Свидетельство о публикации: izba-2020-2894778

Метки: Сепарация, женское взросление, беременность, материнство, любовь, самостоятельность, теща, муж, роды, независимость,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть


















1