Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

А счастье - оно рядом!


Неба из окна больничной палаты, расположенной на первом этаже родильного дома №1, почти не видно. Старинное здание бывшего страхового общества «Саламандра», расположенного напротив, исключает такую возможность. Главный фасад этой монументальной постройки, выполненный в стиле неоклассицизма, выглядит очень парадно. Арка входа сверху увенчанная изображением рельефной фигурки саламандры, привлекает к себе внимание каждый раз, когда Марина подходит к окну.
Окно в палате, хоть и довольно большое, ограничивает панораму обзора и поэтому иногда кажется, что ты находишься не в своём родном городе, а в Ленинграде, - так перекликается архитектура этого здания с архитектурой Северной столицы.
Обо всём этом думается во время, свободное от процедур и часов кормления. Когда-то, теперь уже очень давно, они с мужем, будучи студентами пятого курса, решили провести зимние каникулы в Ленинграде. И теперь, глядя на фасад здания напротив, в памяти всплывало это, такое далёкое и такое счастливое время, когда их семье «от роду» было всего пять месяцев.
В палату на кормление принесли первых малышей. Мамочки поспешили занять свои «рабочие места». Маринину красавицу приносили всегда не в первой, во второй паре. Разговоры между мамочками поутихли, теперь каждая чего-то нашёптывала своему чуду, завёрнутому в серые ненарядные больничные «наряды».
Надя, которая обычно старалась выходить из палаты на время кормления детей, сейчас, почему-то осталась лежать на своей кровати, отвернувшись лицом к стене. Марине, да и всем, благополучно разрешившимся от своего непраздного состояния, было ужасно жаль её. Невозможно было смотреть на эту несчастную женщину, когда одного за другим, в палату начинали приносить на кормление наших малышей. Она была не очень разговорчивой, да и понятно – тридцать шесть лет, три невыношенные беременности и вот четвёртая, вроде бы сохраненная до нужного срока и… Невозможность и убийственность случившегося, состояла в том, что муж её, сам акушер-гинеколог одного районного центра, просмотрел ситуацию, при которой можно было спасти плод. А здесь, в городе спасали уже только её.
- Как же горько! Как же больно ей среди нас, счастливых, - в который раз мысленно посочувствовала ей Марина, смотря через проход на чуть вздрагивающую Надину спину.
А была ли счастлива сама Марина? Счастье, которое лежало сейчас рядом с ней и с завидным усердием вкушало «эликсир жизни», конечно же было настоящим, счастьем. Однако, обида на мужа, которую она старалась не допускать к сердцу, пробиралась, проползала и порой одерживала кратковременную победу. Но Марина, ставшая этой весной матерью уже во второй раз знала, что от таких переживаний может пропасть молоко и поэтому старалась думать о чём-то хорошем, - вот, например о той поездке в Ленинград или о своей старшенькой доченьке, очень ждавшей сестричку или братика.
Когда осенью прошлого года она поняла, что беременна, то приняла это, как данность, которая рано или поздно, должна была случиться. Старшей дочери к тому времени уже исполнилось шесть и эта неожиданная новость была весьма своевременной. Неожиданной она была только потому, что они, в общем-то как всегда, придерживались с мужем, уже выработанных за время супружеской жизни, календарных расчётов. Но, Богу, видимо, захотелось вмешаться в этот, как оказалось, несовершенный расчёт и внести Свои коррективы. Муж на новость отреагировал однозначным протестом и настойчивым «советом». Это очень ранило Марину и рана саднила все девять месяцев, с завидной регулярностью задеваемая протестующей стороной.
Ранним майским утром, чуть раньше предполагаемого срока, Марина разбудила мужа:
- Пора собираться, схватки, по-моему начались.
- По-твоему или всё-таки начались? – не очень по-доброму отреагировал так и не сломивший Марину муж.
- Начались, - коротко ответила она, понимая, что проявления нежных чувств ждать не приходится.
Тихонько встали, чтобы не разбудить дочь, спящую здесь же и, взяв все необходимые вещи, заранее приготовленные Мариной, вышли в другую комнату, где спала свекровь. Вера Петровна, спросонья всполошилась, отреагировав на неожиданный для такого раннего часа шум на её территории:
- Что случалось?
- Да ничего особенного, мама, спи. Тут вот приспичило, - ответил заботливый сын.
За девять месяцев Марина, хоть и научилась не реагировать на подобные нежности, но обида работала в автономном режиме, соперничая с почти выработанным смирением.
До роддома шли молча, пешком, периодически останавливаясь на пережидание боли. Идти было не так, чтобы очень далеко, но и не близко. Молчание было тягостным. Ни моральной поддержки, ни добрых слов, да и вообще никаких, от мужа Марина во время этой «утренней весенней прогулки» не услышала. Уже в роддоме, перед тем как ей зайти в родильное отделение, сухой вопрос, - У тебя всё с собой, что надо? И на её утвердительный ответ, ещё, - Всё, я пошёл.
Роды прошли благополучно, но не без предусмотренного матушкой природой «сопровождающего крещендо». Когда оно было на самом пике, Марина даже не сдержалась и с тихим подвыванием застонала: - Господи, я же знала, как будет больно, зачем же я опять на это пошла!? Ну что поделаешь, иногда предел терпения подходит к критической точке и тогда – вот так.
Сегодня младшенькой уже четыре денёчка. Вот они сейчас перед тобой - две смородинки-глаза, чётко очерченные бровки и маленькая пикулька – носик. Уснула, наработалась. Марина пытается чуть потянуть сосок, но не тут-то было, сразу последовала реакция «не отдам, моё!»
Относительная тишина в палате нарушается только, уже ставшим за эти четыре дня знакомым сопением и очень громким причмокиванием «изголодавшегося богатыря». Совсем даже небольшая с виду женщина, но, правда, крепенькая такая, родила парнишку, весом больше пяти килограммов и ростом – шестьдесят три сантиметра! Так вот он-то и нарушал каждое кормление эту благостную палатную тишину.
На улице только что закончился короткий майский дождик. Это было утреннее кормление, когда обычно никто из родственников не беспокоил, ну разве что в самый первый день, когда ждать невмоготу. А в Марининой палате все уже были «старожилы». Неожиданные стук в окно заставил прислушаться. Цоколь первого этажа старинного здания, в котором размещался Центральный родильный дом, был очень высоким и вот так вот дотянуться до окна было совсем непросто. Стук повторился. Марина успела рассмотреть , что стучали рукояткой зонта.
- Мой, вроде бы сегодня вообще не обещал, - первая отреагировала Маринина тёзка, муж которой постоянно спрашивал или утверждал, когда приходил, - А сын-то на меня похож?! Правда, на меня! – когда она показывала ему в очередной раз общее их достояние.
- Надо глянуть, - распорядительным тоном сказала она, сама не собираясь при этом вставать с кровати. – Кто-нибудь уже покормил? Гляньте в окно.
- Сейчас посмотрю, моя вроде бы наелась, - первой не выдержала Наташа, родившая своему, ожидающему третий раз сына мужу, уже третью дочь. Но он при всём при этом был несказанно счастлив, когда она показывала ему в окно щекастую дочурку. – Моя порода! – рассчитывая, наверное теперь уже на четвёртую попытку, добродушно и с не покидаемой на то надеждой, кричал он.
– Нет, не мой, да чего бы он припёрся в такую рань. На работе поди уже, - засвидетельствовала она, вернувшись на своё место, где блаженным сном спала её третья, но всё равно, всеми любимая дочурка.
Через какое-то время неопознанный сигнал присутствия повторился в третий раз.
- Люб! Может всё-таки твой из района приехал? Ну, не обещал, а раз и приехал! – предположила Наташа, подружившаяся на эти недолгие дни совместного проживания с молодой женщиной Любой, которая как раз и разродилась настоящим богатырём. Всё-таки деревня даёт людям гораздо больше жизненных сил – чистый воздух, натуральные продукты, ну и конечно физический труд, не простой, но необходимый для поддержания жизненного тонуса.
- Нет! Я точно знаю, что сегодня не приедет. Завтра, сказал, будет и то не с утра.
Оставалась только Марина. Вечерами после работы к ней приходили целые делегации - и родственники и друзья и коллеги по работе. Мама старалась приурочить свой визит к обеду, потому что вечером смотрела свой любимый сериал. Посетителей у неё было, пожалуй, больше, чем у всех. А муж… Про мужа ей пришлось придумать историю, что он сейчас очень занят на работе и поэтому не приходит.
- Марин! – обратилась к Марине её тёзка. – Может это всё-таки твой, наконец-то закончил этой ночью, - тут она хихикнула, - свои неотложные дела. Иди, посмотри уже.
Андрей был у неё в тот день, когда она родила. Тогда она, совсем ещё слабая, проковыляла к окну, когда услышала звонкие голоса подруг, выкрикивающих её имя. Был тёплый майский вечер. Чуть приоткрыв створку окна, она выглянула и с благодарной улыбкой помахала рукой всем, кто незамедлительно (а она родила всего три часа назад) отреагировал на это важное в её жизни событие. Перед окном кучно стояли: мама, брат с женой, две подруги и аж четверо её коллег по работе, которая находилась совсем недалеко от роддома. Стоял и Андрей. Вроде здесь же, но как-то отдельно от всех. Видимо, конфликт настроений, по умолчанию, создавал некоторую дистанцию.
Долго стоять было пока ещё трудно и Марина, ответив на стандартные вопросы: как, когда и сколько, постаралась деликатно завершить «аудиенцию», послав всем воздушный поцелуй. Но Андрея жестом попросила подождать, повернувшись к зашедшей в палату медсестре, которая настаивала на том, чтобы закрыли окно.
- Сейчас, всего одну минуточку, - просительно обратилась она к медсестре, - мне только пару слов сказать.
Медсестра, привыкшая к подобным прошениям, равнодушно подошла к окну и закрыла створку, подбив щеколду своим крепким кулаком, - А потом с маститами ходите, мамочки бестолковые.
Рама была двойная, добротная и, в результате только что произведённых действий медперсонала, общаться через закрытое окно было практически невозможно. Марина после ухода медсестры попробовала было потянуть вверх щеколду, но та даже не шевельнулась. То ли она была настолько обессилена, то ли медсестра, наоборот, приложила все свои здоровые силы. Так или иначе, возможности общения значительно сократились, причём совсем не вовремя.
Марина, пододвинув к окну единственный стул, стоящий возле единственного столика при входе в палату, с трудом забралась на подоконник и открыла форточку. Андрей всё-таки дожидался, пока она решала, неожиданно и несвоевременно возникшие «организационные» вопросы, однако его взгляд скорее выражал раздражение, чем искреннюю готовность ожидания.
- Андрей, - чуть высунув в форточку свою голову, окликнула его Марина. – У меня с собой не оказалось бумаги и ручки или карандаша. Что-то не подумала, что могут понадобиться. Мне нужно написать дополнительный список необходимых вещей. Послезавтра, скорее всего нас выпишут, будь добр, если у тебя с собой, передай мне, пожалуйста.
Андрей, не отвечая на её просьбу словами, молча порылся в своём кейсе и, найдя там необходимое, стал взгромождаться на выступающий карниз, чтобы суметь передать Марине просимое.
- Ой, спасибо тебе огромное, дорогой - с нежностью сказала Марина, принимая через форточку лист бумаги и карандаш.
- Это тебе спасибо, - ледяным тоном ответил ей муж, - Ты лишила меня надежды иметь сына.
Марина, ухватившись за ручку накрепко закрытой створки окна, сумела тем сохранить устойчивое положение тела и, не глядя уже на удаляющуюся фигуру мужа, стала неуклюже сползать с подоконника. В палате кроме неё пока никого не было, остальные придут сюда уже поздно вечером и ночью. Одолев непростой спуск, она подошла к своей кровати и, приложив лоб к холодной никелированной спинке тихо заплакала. – Такой благодарности и такого поздравления от Андрея она не ожидала. Это было больно, непонятно и даже, на тот момент, безысходно.
Больше Андрей не приходил. И сейчас, отозвавшись на призыв тёзки, адресованный ей, она потихоньку встала с кровати, где уже сладко спала, не случившая сыном дочь и без особой надежды подошла к окну. Андрей, до сих пор не получивший какой-либо реакции на свои «позывные», стоял в сторонке в ожидании. Что-то горячее заполнило всю Маринину грудь. Она, с трудом скрывая непрошенные слёзы, помахала ему рукой. Увидел, улыбнулся. Научившись за эти дни справляться со щеколдой, Марина всё-таки не стала применять сейчас свой опыт, понимая, что во время кормления для тех, кто лежит у окна, это совсем ни к чему.
Она сумела жестами и мимикой задать Андрею вопрос, - Тебе показать дочку? Он как-то неопределённо кивнул. Марина, уже почти счастливая, подошла к кровати и тихонечко взяла на руки свою маленькую, но такую осязаемую радость. – Пойдём-ка, радость моя на смотрины, папа ждёт.
- Хорошенькая, - по губам поняла Марина удовлетворительное заключение подобревшего родителя. Этого было достаточно, чтобы боль и обида перестали таиться в глубине её души. И сердце заполнил покой. А её Счастье сейчас как раз лежало в руках у самого сердца.








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 09.09.2020 Ираида Бердникова
Свидетельство о публикации: izba-2020-2893604

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1