Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Моя личная битва с Вороном


Моя личная битва с Вороном
Я почувствовал, как две ледяные руки обхватили мои закованные в наручники запястья, и ледяной холод сковал на мгновение все мои чувства, а секунду спустя наручники расстегнулись, зубцы ослабили свою хватку и мои руки освободились, когда тяжёлый металл легко соскочил, падая на мраморный пол с глухим звуком.

- Как держишься, любимый? – Ворон начал осматривать меня так, словно я был пони, ощупывая моё избитое лицо.

Я застыл и отпрянул, но он всё равно продолжил тыкать меня пальцами и прикасаться ко мне. Я чувствовал себя грязным... и мерзким...

- УБЕРИ от меня свои ёбаные руки, - прорычал я ему низким и смертоносным тоном, и каждое, блять, из этих слов было сказано искренне.

Он оттянул меня за волосы назад и уставился прямо мне в глаза, и его огромный глаз выпучился даже сильнее.

- Ты почувствуешь такую боль, какую не чувствовал ни разу в жизни, мой любимый маленький хуесос, - сообщил Ворон, - Начиная с твоего маленького нежного сердца...

Рыча словно безумец, подстёгиваемый безумной яростью и сильным страхом, который я испытал секунду назад, я навалился на этого говнюка и принялся выбивать из него оставшееся дерьмо. Ничего не соображая от гнева, я придавил коленями его руки и ударил по его уродливому лицу один... два... три... четыре... пять раз, почувствовав, что последним ударом выбил ему зубы, когда ударил его по рту с такой силой, что разбил в кровь костяшки пальцев, но мне было похуй. Я мог бить его так весь день, пока его голова не превратится в кровавое месиво.

Я чувствовал себя так, словно побеждаю в драке с Вороном, но затем этот ублюдок улыбнулся мне своими окровавленными губами и сказал:

- О, малыш, ты меня возбуждаешь!

Больной пидор!

Я на секунду заколебался, и он ударил меня коленом прямо по яйцам! И даже раньше, чем я смог заорать, он схватил упавшую кочергу и перекатился на меня сверху, оседлав, сжимая мою грудь своими коленями, и прижал длинную металлическую палку прямо к моему горлу крепко ровно настолько, чтобы перекрыть мне кислород.

Его нос почти соприкасался с моим, пока я вырывался, держась за кочергу и пытался оттолкнуть её, когда Ворон наклонился ко мне всем весом, пригвождая меня к полу.

- РРРРРРРРРРРРРР! – я ощутил, как протяжное рычание рвётся из моего горла, и Бог знает, где я взял сил, чтобы сбросить его с себя словно, блять, тряпичную куклу!

Я стоял на ногах, держался настороже, и был готов надрать его ёбаную задницу! Он тоже стоял, держа кочергу горизонтально перед собой, защищаясь. Всё, что у меня было – это голые руки и, блять, ярость, скопившаяся за шесть лет жизни.

- Ты очень красивый, - признал Ворон, пока мы ходили кругами друг вокруг друга, снова готовясь к нападению, выискивая слабые места противника, - Защищаешься, это очень сексуально, мой дорогой. Мне нравится это. Я уничтожу это в тебе, как только ты станешь моим, но играя в крутого героя, ты выглядишь очень привлекательно, зверёк.

- Я НЕ ТВОЙ ЗВЕРЁК, БЛЯТЬ! – крикнул я, слыша, что мой голос эхом разносится высоко под потолком. Я выпустил всю свою боль, всю свою ненависть, что носил в себе, словно в бутылке, слишком долго. Всё это полилось из меня словно кровь, и я не смог остановиться. Я не хотел останавливаться.

Я схватил кочергу, и мы начали тянуть её на себя и выкручивать, каждый пытался отнять её у другого. Ворон дёрнул кочергу на себя, и я выпустил её из рук, а он помахал ею из стороны в сторону у меня перед лицом, словно мечом. Похоже, на самом деле он не собирался БИТЬ меня ею. Он наслаждался этим, играл со мной, пока не приготовился нанести свой последний удар, тот, который заставил бы меня умолкнуть и вести себя спокойно.

- О, дорогой, сбегаешь? – спросил он, находясь у меня за спиной, когда на улице грянул гром, и короткая вспышка молнии осветила кухню, когда я добрался до неё.
- Ты не так уж и крут, да, дорогой? Видишь – ты можешь играть в героя совсем недолго, но, в конце концов, ты всего лишь покорная рабыня, бегущая, чтобы спасти свою жизнь, - сказал Ворон, быстро следуя за мной, не позволяя мне слишком далеко уйти от него.

Я прошёл внутрь этой изысканной кухни, выполненной в современном чёрно-белом дизайне. Здесь было несколько холодильников цвета стали. И стекло. Много-много стекла - чёрного, гравированного, прозрачного. Идеально. Всё оно режет одинаково. Я приготовился к появлению Ворона, осматриваясь в поиске чего-нибудь, чем я мог воспользоваться. Эрик всегда учил меня драться подручными средствами. Пришло время избить Ворона так, как он того заслуживал, и я намеревался не оставить ни дюйма его тела без отметин.

Давай, Валерка. Вот оно – время сражаться за свою свободу, за свою семью, время быть мужчиной, а не тенью, наконец-то! Я ждал этого дня, мечтал о нём, и в то же время боялся его. Я ждал дня, чтобы дать им сдачи, заставить ИХ хоть разок истекать кровью. И впервые за долгие годы я почувствовал себя в безопасности, даже находясь в эпицентре всего этого.

Я услышал приближающиеся шаги. Я вытащил всё содержимое деревянного ящика со столовыми приборами и швырнул в его лицо, едва видное в темноте. Это не должно было причинить ему боль, но в темноте это могло оказаться неожиданным для него и дать мне возможность начать атаку.

- ААА! – он охнул, рукой прикрывая лицо, и прежде чем он увидел меня, я был на нём.

Я ударил его прямо в нос, услышал хруст и затем отшвырнул его влево, сопровождая ударом ноги в грудь, отправляя его назад, к одной из гравированных стеклянных стен. Звон и сверкание разбитого стекла вместе с глухим звуком удара его тела вызвало волны приятного трепета в моём теле, я стоял на месте, пристально глядя на тёмную тушу этого дегенерата, лежащего на полу.

- РРРРР! – я услышал, как что-то большое ударило меня и на этот раз меня развернуло и отбросило назад, и мы вместе сломали ещё одну стеклянную стену. Я почувствовал, как крошечные осколки стекла, словно иглы, впились в мою голую спину, когда мы приземлились на пол, и затем - горячее дыхание Ворона на своём лице, когда мои глаза за секунду затуманились.

Негромкий дикий стон вырвался из его груди, и я почувствовал, что рукой он держит меня за подбородок, а языком проводит вверх по моей щеке, пробуя мою кровь, пробуя меня на вкус. Этого оказалось достаточным, чтобы небольшой туман в моей голове рассеялся, и я продолжил драку.

Я потянулся к его покрытому коркой выпученному глазу и дёрнул его за потрёпанные длинные волосы, чтобы сесть, пытаясь игнорировать боль от осколков стекла, впивающихся в мою плоть, когда встал, оттолкнул его от себя и моргнул пару раз, желая избавиться от тумана в голове.

Я сосредоточился на воспоминании о Эрике и услышал его голос, объясняющий мне, как победить противника. Используй то, что есть под рукой.

Он был у меня за спиной, когда я пробежал дальше в кухню и увидел стальной серебристый холодильник с небольшой верхней дверцей морозильника. Я рывком распахнул её, и она ударила Ворона прямо по лицу, заставив его отшатнуться назад, но он по-прежнему был на ногах.

Я увидел в морозильнике что-то большое и завёрнутое и схватил это. Прежде чем Ворон даже успел снова подойти ко мне сзади, я ударил его по лицу тяжёлым ледяным куском. БАМ! БАМ! Я ударил его по разу с каждой стороны его ёбаного лица и увидел, что кости его скул треснули от удара. С каждым ударом он издавал глухие стоны и завалился на стойку, держась за неё, чтобы не упасть.

Затем сверкнула молния, и я увидел его, а он увидел меня. Я знал, что сейчас он очень зол. И он сказал:

- Ты маленькая сучка - покойник, когда я доберусь до тебя, зверёк. ПОКОЙНИК. Ты же знаешь это, да?

- Ты покойник, - прорычал я, тяжело дыша, - Ты никогда снова не прикоснёшься ко мне!

- Посмотрим, - он усмехнулся, вытирая свою щёку пальцами, и выпрямился, готовясь снова наброситься на меня.

Прежде, чем он подошёл ко мне, я ударил первым. Ударил прямо в выпученный глаз сильнейшим ударом, каким когда-либо бил в своей жизни.

Он плюнул в меня кровью и заревел, изо всех сил бросаясь на меня.

Прежде, чем я успел поставить блок, он дважды ударил меня по рту, и я почувствовал всплеск боли, когда один из моих нижних зубов сломался. Я даже ощутил, что проглотил кусочек зуба, когда Ворон схватил меня за волосы на макушке и ударил лицом обо что-то твёрдое и крепкое. Я услышал пару щелчков и мои глаза выпучились, когда я осознал, что это.

Я лежал лицом на плите и Ворон поворачивал ручку, чтобы зажечь её!

- НЕТ! – я вырывался, чтобы убрать лицо подальше от одной из горелок, прежде чем огонь загорится. Я ощутил запах газа, и кулак Ворона ударил меня по губам, вдавив их в железные ограничители горелки.

- О, да, - Ворон толкнулся своим пахом в мою задницу, и я ощутил его возбуждение, пока вырывался.

- Тебе незнакомо удовольствие от того, что твоё лицо горит, да, любовь моя? – спросил Ворон, поворачивая другую ручку. Я лягался ногами, пытаясь наступить ему на ногу, но Ворон предвидел это и ударом развёл мои ноги врозь.

- Давай немножко подкоптим эту драгоценную ангельскую плоть, да, дорогой? – Ворон заржал мне в ухо, и я громко зарычал, - Может, просто глаз?

- УБЕРИСЬ ОТ МЕНЯ! – я усмехнулся, слишком хорошо помня последний раз, когда я кричал Ворону эти слова.

И тогда небольшое голубое пламя вырвалось из соседней горелки, и я чуть не поцеловал его и простонал – пламя было слишком горячим, даже находясь в нескольких дюймах от меня.

- Оууууу, горячо, я знаю, - сказал мне Ворон словно двухлетнему ребёнку, который напуган без достаточной на то причины, - Не бойся, малыш. Я сожгу тебе только половину лица. Как только мы вылечим моё лицо, я дам тебе вылечить твоё.

Я зажмурился и изо всех сил мотнул головой в обратном направлении, снова ударив Ворона в нос. Он вскрикнул, и у меня появилась возможность вырваться из его мерзких рук. Я схватился за стекло и швырнул его ему в лицо, когда он двинулся за мной.

Ворон, шатаясь, шёл ко мне, когда я понял, что стою в углу, но остался на месте.

- Давай, - я поднял руки вверх, готовясь наброситься на него, пока он уверенно надвигался на меня.

У Ворона не было оружия. Он думал, что он круче меня. Он не видел во мне угрозы, и я мог использовать это. Он думал, что я по-прежнему маленькая сучка, которая стояла перед ним на коленях в Санкт-Петербурге. Но я больше не такой. Тот раб мёртв. Исчез. Слава Богу.

Он попытался положить свои руки мне на шею, но я ударил его снова... и снова. Он защищался и пару раз ударил в ответ, и я смог поднырнуть и вырваться из угла.

Я поднял руки вверх и нашарил ковши и кастрюли, висевшие надо мной, и схватил по одной в каждую руку, используя их в качестве оружия, и невольно улыбнулся, когда они с громким лязгом поцеловали изуродованное лицо Ворона.

Повернувшись вместе с ним, я толкнул окровавленное лицо Ворона об стену с ужасающим глухим стуком, и на секунду мне показалось, что я вырубил его. Но он тут же снова поднялся и снова пошёл на меня. БЛЯТЬ! Из чего сделан этот парень? Из СТАЛИ?

У меня раньше никогда не было необходимости драться с Вороном, но вскоре по ходу драки я понял, что он нелёгкий соперник. Он мог принять сильный удар и улыбаться мне, сплёвывая кровь, а затем, полный сил, снова пойти на меня. Он был тренированным и знал движения, которых я никогда раньше не видел. После таких ударов я обычно падал на задницу и они были чертовски больными, но я тоже продолжал давать ему сдачи. Я был вынужден.

Ворон не был просто очередным идиотом с клёвой «пушкой» в руке, который делает вид, что крут, притворяясь каким-нибудь мафиози. Он был настоящим. Опасным. Дьяволом во плоти. Смертельно опасным.

Возможно, он даже был наёмным убийцей и так познакомился с Мастером. Я бы не удивился этому после сегодняшней ночи.

И, что даже хуже – казалось, что он наслаждается всем этим немного больше, чем нужно. Словно его возбуждало ощущать мой кулак на своей плоти. Я понял, что бью его с большей силой, пытаясь с каждым последующим ударом всё больше и больше задействовать свой вес и гнев, надеясь, что этого окажется достаточно, чтобы остановить его, покончить с ним, или, блять, по крайней мере, вырубить его. И я знал, что быстро устану, если продолжу бить его в таком темпе, но я должен был сделать всё, чтобы освободить всех нас, чтобы убедиться, что он не причинит боли и даже больше НЕ ПОСМОТРИТ ни на кого из тех, кто мне небезразличен.

Я пытался не обращать внимания на боль, которую он причинил мне своими кулаками и был удивлён тем, каким крепким я оказался. Но даже, несмотря на то, что у меня была небольшая передышка, я успел неплохо познакомиться с болью. Но не в такой форме. Для меня было немного непривычным то, что меня били руками, ногами, швыряли об стены, но я решил, что это лучше, чем когда ты, беспомощный, прикован на цепь. Теперь я контролировал свои действия, у меня была такая возможность, и мне не нужно было быть тихим и послушным, улыбаться и притворяться, что я наслаждаюсь этим.

Я ощущал себя мужчиной, настоящим мужчиной, который сражается за свою семью. Защищая их, приходя к ним на помощь в благодарность за все те дни, когда они спасали меня с тех пор, как мы сюда переехали. И из-за них сегодня я был способен драться с этим ублюдком.

Они дали мне храбрость. Они научили меня силе, и как ею пользоваться, держа её словно меч... и сражаясь. Наконец-то сражаясь! Победить или проиграть, НЕТ, у меня нет права на проигрыш. Я должен победить. Я должен побить его. Ради Дениса. Ради Исмаэля. Ради папы и мамы. И – прежде всего – ради себя самого.

Наша драка становилась всё отчаяннее, моё тело устало, я был покрыт потом. Я продолжал его бить, хотя знал, что мои удары становятся слабыми. Ворон даже рассмеялся после одного такого удара в челюсть.

- Немного устал, зверёк? – он улыбнулся, хватая меня между ног. Я закричал и почувствовал себя в два раза бодрее, разозлившись на его слова.

- Дай мне знать, когда выдохнешься, ладно? – промурлыкал он, пристально глядя в моё нахмуренное лицо, - И тогда папочка даст тебе немного вздремнуть.

Я чуть не поблагодарил его за это. Он дал мне новой энергии, новый всплеск ненависти, и я забыл о своей боли и слабости и снова подошёл к нему, будучи немного сильнее.

Каким-то образом мы дрались, перемещаясь по всему особняку. Мы были в комнате для бильярда со столами для пула, и Ворон пытался отлупить меня кием. Я схватил один, и наша драка стала похожа на битву на мечах. Я удачно блокировал его удары и даже пару раз хорошенько уколол его. Не до крови, но судя по звуку, это было больно – когда я воткнул кончик своего кия ему в грудь, а позднее – в его вонючий пах. У меня была прекрасная попытка ударить его по голове, но в последнюю секунду он перекатился словно воин ниндзя! Чёрт возьми!

Вот когда он одолел меня и схватил несколько дротиков с круглой мишени для «дартс», висевшей позади него, воткнув их мне в лопатку раз... два... трижды. Он остановился, вероятно, подумав о том, что он по-прежнему собирается увезти меня к себе домой. Он отчаянно дрался со мной, но сдерживал себя. Он не хотел бить меня очень сильно, чтобы мне не пришлось многие месяцы лечиться, прежде чем он сможет «поиграть» со мной. До него словно не доходило, что я НИКУДА не собираюсь с ним ехать, ни за что.

На этот раз он выбежал из комнаты в поисках нового оружия для боя. Тем не менее, я не дал ему убежать очень далеко, чтобы он не получил преимущества, поджидая меня в следующей комнате.

Через небольшой промежуток времени мы превратились в два избитых окровавленных тела, едва стоящих на ногах. Ворон продолжал спрашивать у меня, не выдохся ли я окончательно, и: «это всё, на что ты способен, котёнок?».

Но он не одурачил меня. Я знал, что ему больно так же сильно, как и мне.

Затем мы оказались в музыкальной комнате, которую разнесли в щепки. Я не мог в это поверить - здесь был рояль, а мы с Денисом никогда раньше не находили эту комнату. Было бы прекрасно прикоснуться к нему, расставить на нём свечи и сыграть для него что-нибудь. Эта мысль злила меня больше всего, пока мы дрались здесь. И даже клавиши рояля рассерженно звенели, пока мы дрались рядом с ним.

Он подошёл ко мне сзади с виолончелью, держа её за гриф, словно биту и раскачивая ею, но я увидел большую латунную арфу и укрылся за ней. Струны рвались, но арфа загораживала меня до тех пор, пока я не перебрался к другой двери. Комната была наполнена какофонией звуков, и я был рад, что виолончель ни разу не ударила по мне. Она могла переломать мне кости, и тогда мне настал бы пиздец.

Мы нашли тренажёрный зал, солнечную комнату, комнату для просмотра кино и когда Ворон вышвырнул меня из комнаты, которая была то ли офисом, то ли компьютерной комнатой, я отлетел спиной к деревянной панели. Она выглядела, как часть стены, но затем она открылась! Внутри оказался симпатичный красный лифт, и я быстро вошёл в него и закрыл за собой дверь, нажимая на кнопку со стрелкой, указывающей вверх. Я хорошо рассмотрел себя в правой стене лифта, представляющей собой зеркало от пола до потолка.

ИИСУСЕ! В моих волосах была кровь, и пара струек сбегала вниз по лбу. Мой правый глаз опух и заплыл, почти закрывшись. На левой щеке у меня были царапины, нос был весь в багряных отметинах синяков, а под правой ноздрёй засохла кровь. Рот был порван и опух, сияя свежей кровью, и когда я присмотрелся к своим зубам, то увидел, что сломано больше одного, нижние зубы почти ОТСУТСТВОВАЛИ! Чёрт! Затем грудь! Синяки повсюду, багряные, серые, чёрные, красные пятна.

Блять!

Я почти развернулся, чтобы посмотреть на свою спину, но затем, в сопровождении едва слышного «ДЗИНЬ», двери открылись... Я выглянул из лифта, прежде чем выходить наружу, увидев длинный белый коридор с выходящими в него дверями.

- Немного устал, малыш? – спросил Ворон с улыбкой, прежде чем нанести сокрушительный удар по моей челюсти, и я одновременно увидел и ощутил, как кровь потекла изо рта, когда я ударился об стену на площадке лестницы.

Но одна вещь играла мне на руку – МОЯ ВЫНОСЛИВОСТЬ. Я мог терпеть это дерьмо много часов, если потребуется. Я уже терпел подобное прежде.

- Ты шутишь? – я сделал тяжёлый вдох между словами, вытирая рот тыльной стороной ладони, - Мастер бил меня на порядок сильнее, чем ТЫ СЕЙЧАС, даже когда я ВЁЛ СЕБЯ ХОРОШО!

Ворона разозлило это замечание, и он схватил меня за горло, приблизив ко мне свои губы. Я оттолкнул его подальше, пока он хмурился, глядя на меня.

- Спасибо, что поделился со мной этим, любимый, - выдохнул он мне в лицо, - Я устал тебя шлёпать. Приятно узнать, что я могу бить тебя так, как мне хочется.

И прежде, чем я успел это понять, его кулак снова вернулся, и я увернулся как раз вовремя - его рука ударила в стену и оставила после себя огромную дыру на идеальной цвета слоновой кости поверхности.

У меня появился шанс броситься прямо на него, и я завёл руку ему за спину, разворачивая его, и толкнул в направлении чёрных железных перил, медленно приближаясь вместе с ним к спуску, чтобы скинуть его с лестницы на мраморный пол. Долгое падение могло убить его, если бы я смог перебросить его через перила.

Ворон сопротивлялся и пытался вцепиться мне в лицо, пока я продолжал толкать его вперёд. Я даже сказал ему крайне злобным голосом:

- Я знаю, что ты можешь гореть, но умеешь ли ты летать, Ворон?

Он упирался ногами, но полы были мраморными, поэтому его ноги скользили, словно по льду. Я почти добрался с ним до перил, прижав его к поручню талией, и с нетерпением ждал, когда смогу перебросить его через них и наблюдать, как он летит в направлении чёрно-белого пола. Я ощутил жар, лишь представив себе, какой звук издаст его тело, когда ударится об пол.

- Полетай для меня, Хозяин... - услышал я свои слова, только они не были похожи на МОИ слова. Это была очень тёмная часть меня. Обезумевший зверь внутри меня, жаждущий крови Мастера. Жаждущий крови Ворона. Жаждущий мести. Отплаты за долгие часы отчаяния, проведённые в руках этого говнюка. За то, как он прикасался ко мне. За то, что он мне говорил. Так, словно я хотел этого. Так, словно я наслаждался этим. Даже когда я кричал, он заставлял меня замолчать и ласкал, словно нежный любовник, вставляя кляп мне в рот и мягко объясняя, что я веду себя несколько шумно. Мне хотелось оторвать ему руки и оставить их у себя в качестве сувенира.

- СУКА! – закричал Ворон, сопротивляясь, чувствуя, что упирается пахом в железные столбики перил, - УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ЁБАНЫЕ РАБСКИЕ РУКИ!

- Это хорошо - я улыбнулся, концентрируясь на том, чтобы не позволить ему оттолкнуть нас обоих от поручня перил ни на дюйм, - Последние руки, которые коснутся тебя, будут МОИ ЁБАНЫЕ РАБСКИЕ РУКИ! Единственное, о чём я сожалею – что это будет БЫСТРАЯ смерть. Ты заслуживаешь двенадцати часов, какие были у меня! Но я полагаю, что должен верить в то, что тебя, блять, ожидает вечность, снова и снова... всё, что ты делал со мной, теперь будет происходить с ТОБОЙ... вечно. Что ты окажешься прикованным на цепь рядом с Мастером. Или, возможно, Мастер станет ТВОИМ Доминантом, Господином, прикасающимся к тебе - то, что ты НЕНАВИДИШЬ. Ты можешь занять в аду рядом с ним моё место. Блять, я желаю тебе этого, ХОЗЯИН.

Ворон ударил ногой по столбикам перил, чтобы вырваться.

- Ты думаешь, что увидел всё в тот единственный день, когда я играл с тобой? – прорычал Ворон, - Ты и понятия не имеешь, что я приберёг для тебя, маленький ХУЕСОС! Подожди, пока проживёшь со мной месяц! ГОД! Пять лет! Я знаю о боли и об унижении такое, чего твой маленький умишко не в состоянии даже ПРЕДСТАВИТЬ! А теперь отпусти меня или я заставлю тебя СЪЕСТЬ сердце твоего собственного брата после того, как я вырву его из груди твоего братца!

- Это больше не действует, Ворон, - прошипел я в ответ в плоскую дыру его уха, - Ты не можешь прикоснуться к нему. Ты не можешь прикоснуться к Денису. Ты не пугаешь меня. Больше не пугаешь. И ты должен умереть. Сейчас же.

Я вернулся к своему собственному занятию и снова двинулся на Ворона. Я схватился за столбики перил и просто толкнул его вперёд весом своего собственного тела.

- Пора идти, - объявил я ему, когда схватился за то, что осталось от его волос на левой половине головы.

И в этот момент Ворон дёрнулся, чтобы освободиться. Он сделал резкий выпад головой назад, целясь мне в лицо, и я отцепился от поручня перил. На секунду всё смешалось, а затем я ощутил, как он схватил меня за волосы на затылке и сильно толкнул, ударив о железные перила. И, словно кто-то повернул выключатель, стало темно. Как в пещере.

Звук выстрела оглушил меня...

- ШЛЮХИ НЕ ПОЛУЧАЮТ ДРУГОГО ШАНСА!

И как только Ворон договорил последние слова, раздался ужасный грохот, напоминающий землетрясение, и противный звук столкновения металла с металлом ворвался в мои уши, а когда я моргнул, то СМОГ увидеть, что прямо позади Ворона была та длинная металлическая лестница, к которой я был прикован наручниками. На вершине лестницы я увидел шесть фигур, шесть прекрасных молоденьких мальчиков-призраков, одетых в старомодные костюмы, они хмурились, глядя вниз на Ворона, и так же быстро, как и появились, они исчезли, и я снова вернулся в темноту, снова ослеп.

Вся железная лестница обрушилась с ГЛУХИМ СТУКОМ, и вдалеке раздался лязг металла, эхом отразившийся от стен позади нас, а голос Ворона внезапно оборвался.
Ворон был мёртв. Его погребло под лестницей, и мне не нужно было видеть, чтобы понять это.

Ворон так долго жил, убивая и причиняя боль другим, что не боялся того, что умрёт сам. Думаю, что он знал, что я не собираюсь быть его рабом, знал, что меня не «отрегулировать», и я не буду «напоминать» того, кем я был. Он сказал, что любит меня. Я не думаю, что Ворон знал, что такое любовь. Но, возможно, своим больным умом он думал, что впервые нашёл любовь... в моём лице. Может быть, он смотрел на меня, как на настоящее домашнее животное, безмозглую собаку, которая в один прекрасный день ответит на его любовь, после того, как он выдрессирует её.

Я присел на корточки и руками нащупал кровь на его груди, всё ещё тёплой, она ещё не затвердела и не остыла. И я нащупал твёрдую, обгоревшую часть его лица, нашёл глазницы. Я закрыл ему глаза своими пальцами. Он уже никогда никого не увидит. И мы больше никогда не увидим его. Я не испытывал радости от того, что кого-то убил, но я был рад, что он мёртв. И я был рад, что был тем, кто его остановил. Он никогда больше не задышит. Он никогда больше не засмеётся. Он никогда больше не вымолвит ни одного проклятого слова.

И всё это потому, что я убил его. Я чувствовал себя хорошо, и в то же время я чувствовал себя ужасно. Зрение постепенно возвращалось ко мне, также как и осознание, что мне помогли справиться со злом в чистом виде. Призраки насильственно умерших здесь мальчиков помогли мне выбраться из металлических наручников, в самый трудный момент снабдили меня револьвером Ворона и в нужную секунду обрушили стеклянный пол на высоте третьего этажа, который и так был весь в трещинах и дырах от нашей с Вороном бойни.

Моя прошлая жизнь похоронена в этом тёмном месте, теперь я направляюсь к солнцу и малиново-красным небесам...

Новый день... новая жизнь.

Мы вместе. Мы живы! И впереди нас ждёт целая жизнь.

Просто осень и в голове «Окурки в Неву» и Питер —
Это привычка, как и курить до хрипа,
Чтоб оцарапало горло и пепел вытер
Лишние мысли до белизны и скрипа.

Только бы дождь отскулил и оставил в покое,
Не раздирая нутро визгливым плачем,
Шмыгая ветром и опускаясь до воя,
Будто его причитания что-то значат.

Может, махнём вдвоём на ослах до рая?
Ангелы в стельку напьются — такое «счастье»...
Думаешь, долго ещё нам шляться по краю
Бездны сомнений с чёрной клыкастой пастью?

Руки сцепив в замок, сделать шаг и вместе
Крылья раскрыть в полёте, разрезав кожу,
Под примитивный мотив унылой песни.
Слышишь... держи меня... и я не брошу...

Нервы курить в себя стало обычным —
Корявые самокрутки из старых писем
С горьким осадком напоминаний о личном,
Сверкающих на ладони, как мелкий бисер.

Просто осень и в голове сумятица:
Кошусь на билетные кассы, скрипя зубами,
Стараюсь не приближаться к вокзалам по пятницам
И не следить с тоской за поездами.

Просто осень... чёртова сука-стерва,
Умеющая ломать и калечить душу,
Рвущая наизнанку больное тело...
Это ведь просто осень... и я не струшу?..





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 09.09.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2893483

Рубрика произведения: Проза -> Триллер


















1