Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Камера пыток


Камера пыток
Мои шрамы - мои дьявольские метки, я поднёс свою руку к одному из глубоких шрамов, тому, с рваными краями, который пересекал место, где находилось моё сердце... Вот что случается со шлюхами, Валера. Со шлюхами, которые остаются... с шлюхами, которые слушают и делают то, что им сказано. Насилие никогда не заканчивается. Оно лишь усиливается. Ваш сутенёр НЕ ЛЮБИТ Вас. Он использует нас. Мастер всё время говорил мне, что любит меня... Я верил ему. Я даже думал, что тоже его люблю... когда-то. Но он совсем не любил меня. Мастер даже не знал, что означает это слово.

Я быстро открыл планшет, содрогнувшись, когда вспомнил о боли, которую Ворон причинил мне тогда. Мне действительно не хотелось переживать это заново. Я хотел бы остановиться здесь, на этом месте, где я сильный и решительный, а не дальше, где я сильно измучен и слаб.

Затем вспышки воспоминаний пронеслись у меня в голове. Непрошенных воспоминаний об очень больших анальных игрушках, которые медленно с силой входили в меня, пока я кричал во всю мощь своих лёгких, думая, что моя задница расколется надвое, а Ворон в это время говорил мне расслабиться и успокоиться. Я вспомнил электрошокеры, и то, как Ворон ухитрился прикоснуться ими к каждому дюйму моего тела, особенно к очень чувствительным его участкам. Я вспомнил о том, как он снова начал со мной игру с огнём, сразу после того, как я окончательно ослаб.

Но отчётливее всего я помнил о том, как он продолжал попытки заставить меня возненавидеть Дениса и даже своего собственного брата. Но я вспоминал это поверхностно, ни за что не позволяя ему забраться к себе внутрь. Я не поверил ни во что из этого, ни на секунду. Я просто терпел, или пытался вынести все его игры; в любом случае, вскоре его слова перестали доходить до моего сознания и просто превратились в шум на заднем фоне.

И даже после всего этого он сломал меня лишь тогда, когда упомянул Дениса и Исмаэля.

Я отложил планшет, не желая думать об этом сейчас.

Я сломался, да, потому что он угрожал моим близким. Тем не менее, я был рад, что нёс любовь к ним в своём сердце. Я был рад, что эти люди есть в моей жизни - кто-то настолько ценный, что никто другой не мог его заменить. Кто-то подумал бы, что это делает его слабым. Но меня это делало сильным.

Конечно, я вынужден был прекратить сопротивление и согласиться. Я вынужден был сосать его скользкий член и глотать его мерзкую сперму, и затем вынужден был снова и снова умолять его трахнуть меня. Я вынужден был пресмыкаться перед ним, как собака, целуя и вылизывая его с головы до ног, и соблазнять его, чтобы он трахнул меня.

И как только я был готов подумать, что сейчас распрощаюсь с содержимым своего желудка, он согласился.

Я действительно пытался вести себя тихо, когда он, наконец, проник внутрь меня, но не смог. Я рыдал и вырывался, ненавидя этот кусок дерьма, который сейчас слился со мной в единое целое, и звуки, которые он издавал, словно любовник, наслаждающийся каждой секундой секса, игнорируя МОИ звуки боли, злости и неповиновения.

Я даже помню, как кричал ему:

- ВЫЙДИ ИЗ МЕНЯ! Выйди НАХУЙ ИЗ МЕНЯ!

Он лишь стал двигаться медленнее и вскоре я уже умолял его со слезами на глазах:

- Пожалуйста – НЕ НАДО БОЛЬШЕ! Пожалуйста, Ворон!

Я был последним, чьё мнение по этому поводу его интересовало, и я был вынужден умолять его, как маленькая сучка.

Но он лишь получал большее наслаждение, слушая мои всхлипы и крики, ускоряя движения, сжимая мою задницу и целуя мою вонючую потную спину. Казалось, он трахал меня вечность, прежде чем кончить. А затем, словно всего прошедшего было недостаточно, он перевернул меня и принялся ЛИЗАТЬ меня. И сосать мне. Я всё ещё был прикован на цепь и сопротивлялся. Хотя, это не имело успеха. Он по-прежнему получал всё, что хотел.

За исключением Дениса и Исмаэля.

Поэтому, после того, как всё закончилось, я тоже получил то, чего действительно хотел. Они были в безопасности. К ним не прикоснулись эти засранцы. Это единственная мысль, благодаря которой я смог остаться единым целым после всего, через что прошёл.

Запись четвёртая:

- Ты ещё не хочешь поцеловать меня? - спросил Ворон очень нежно, совершенно не обидевшись, рукой поглаживая моё лицо, когда я вздрогнул и почувствовал, что всё моё тело напряглось, - Всё в порядке, любовь моя. Я терпелив, я подожду, пока ты не ЗАХОЧЕШЬ МОИ губы, ты будешь моим, сладкий, доверься мне. Я собираюсь СМАКОВАТЬ тебя... много-много часов. Ты захочешь меня.

Я всё ещё не мог поверить, что это происходит, и я обернулся, ища глазами Мастера, он ведь не мог сделать со мной такого по-настоящему, так ведь? Лишь потому, что ревнует к Денису.

- Расслабься, маленький, - Ворон заметил, что моё внимание обращено на что-то ещё, но его тон по-прежнему был очень нежным. Я почувствовал, что покрылся холодным потом, и дрожал, а слёзы скапливались в уголках глаз, пока я размышлял обо всём, что может случиться со мной сегодня.

- Мастер не вернётся, - Ворон подошёл ко мне, стоящему на коленях и погладил волосы у меня на затылке, - Оууу, ты такой печальный, не пугайся так. Ты мне очень нравишься, я не буду жесток с тобой, ты такой милый маленький раб, даааа, не плачь, я начну медленно.

Я жадно глотнул воздуха и попытался придумать, что сказать, но ничего не смог придумать! Я онемел от страха, от предательства, от отвратительного ощущения рук этого парня на моих волосах, плечах, от ощущения того, как он массирует их обеими своими руками.

Я почувствовал, как умело его пальцы обращаются с моими мышцами и на долю секунды испытал странное чувство небольшого удовольствия. Я почувствовал, что слёзы потекли, когда снова сжался и зарычал, немного согнувшись, пытаясь вырваться из кожаных и стальных пут на моих запястьях, которыми руки были скованы у меня за спиной, но моя дурацкая попытка увенчалась лишь звоном наручников.

- Шшш, расслабься, ангел, расслабься, - сейчас он убрал руки, обошёл меня и встал передо мной, - Давай посмотрим, что мы можем сделать для начала, да? Хочешь показать мне все трюки, которым ты научился у своего Господина? Я бы хотел их увидеть, давай, ангел, пойдём со мной...

Он взялся за цепь, привязанную к моему ошейнику и начал отходить, потянув меня за собой за шею, и я вынужден был ползти за ним на коленях. Я не собирался делать этого так быстро, как делал бы, если бы это был какой-нибудь клиент или Мастер, я немного тянул в обратную сторону, тяжело дыша, пока неохотно полз за ним, и ещё одна слеза скатилась у меня по щеке, пока он вёл меня к большому креслу. Он освободил мои запястья от цепи, что держала их, снова лаская мои волосы.

- Давай, раб, сними с меня обувь, - приказал он довольным тоном, раздвигая свои ноги и откидываясь назад так, словно он отдыхал.

Я почувствовал, что моё тело снова превратилось в тело раба, я частенько должен был раздевать своего Господина и делать для него такие обычные вещи, как брить ему ноги или лизать ступни, и я скорее снимал бы с него обувь, чем то, что я мысленно представлял себе в эту минуту.

- Да, сэр, - услышал я свои слова - мой угодливый тон никуда не делся. Он не был моим хозяином, поэтому я должен был называть его «сэр».

- Хороший мальчик, - промурлыкал Ворон, довольный тем, что я так быстро послушался, когда я подполз к его чёрным кожаным ботинкам и увидел, что на лодыжке у них не было молнии, они снимались, не расстёгиваясь, так что стянул их, увидев его загорелую голую ступню, и ровно поставил их сбоку.

- Покажи мне свою любовь, - он немного вытянул пальцы своих ног, сжимая и расслабляя свои мягкие ступни на полу, - Поцелуй мне ноги, мой ангел.

Сейчас мой желудок снова свело в рвотном спазме. Но это было не так ужасно... пока, хорошо, это вызывало тошноту у остатков моего достоинства, но это было лучше, чем сосать его член.

- Да, сэр, спасибо, сэр, - сказал я очень мягко, вставая на четвереньки и увлажняя языком свои губы, открывая рот и оставляя очень глубокий поцелуй на его правой ступне. Я услышал, как Ворон негромко простонал от удовольствия, и пытался сделать так, чтобы этот поцелуй казался эмоционально наполненным, словно я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО предан ему. Возможно, если бы я притворялся, и притворялся хорошо, он бы не... сделал со мной таких ужасных вещей. Возможно, он бы не изнасиловал меня.

Сейчас я сидел перед Вороном на коленях, поставив руки перед собой, как меня учили, и немного опустил свою голову, глядя в пол, со сведёнными вместе ногами.

- Мне не нравится эта поза, - Ворон окинул меня взглядом, всё ещё не ругая меня, а просто наставляя, - Раздвинь свои ноги шире, да, как можно шире, отлично, дай-ка мне посмотреть на этот член, мммм, у меня просто слюни текут, мой ангел, даже будучи мягкой, эта штука - произведение искусства.

Я почувствовал зуд во всём теле, когда посмотрел вниз, на свой ствол и услышал свои слова:

- Спасибо, сэр. Я рад, что это доставляет Вам удовольствие.

Господи, я СТАЛ роботом! Единственной причиной, по которой я делал всё это, а не бежал с криками к двери, был Денис. Я знаю Мастера. Если я не приму то наказание, которое он хочет, завтра на коленях перед этим парнем будет стоять Денис! А я буду вынужден наблюдать за всем происходящим. Я знаю об этом тузе в его рукаве, об этой его последней карте. Ладно, о предпоследней, последняя карта - это Исмаэль. Так что теперь я пытался быть покорным, зная, что это не продлится долго.

- Да, да, - заверил он меня, оглядывая меня с головы до ног так, словно я был куском отборного мяса. Я был рад, что не могу посмотреть ему в лицо, и прямо сейчас это немного облегчало мою задачу.

И он дал мне посидеть на коленях какое-то время в тишине, пока рассматривал меня, не говоря ни слова. Чем дольше он молчал, тем сильнее я волновался по поводу того, что он собирается делать, и тем более жуткие мысли приходили мне в голову.

Сейчас я взял себя в руки, но знал, что как только он начнёт прикасаться ко мне... и... делать что-нибудь со мной, вся моя покорность исчезнет, и я снова превращусь в яростно кричащего безумца.

- Ползи сюда и помассируй мне стопы, ангел-раб, - приказал он таким тоном, словно говорил с маленькой собачонкой.

- Да, сэр, - сказал я спокойно, вставая на четвереньки и подползая к нему, уселся на колени и с нежностью взял в руки его правую ступню, старательно массируя её.

- Мне нравится, как ты отвечаешь, Валера, - поделился Ворон, улыбаясь мне, в то время как я не отводил глаз от его ступни. Она была мягкой, словно он никогда в жизни не занимался тяжёлым физическим трудом.

- Ты не просто говоришь бессмысленные фразы, как делает большинство рабов, - продолжил Ворон, - Ты говоришь так, словно действительно имеешь в виду то, что говоришь, это очень мило.

- Спасибо, сэр, - ответил я, на этот раз машинально, делая ещё один вдох и чувствуя, что моя рука начинает немного дрожать.

- Просто расслабься, - сказал он, пытаясь меня научить, - Делай, что тебе приказывают и всё с тобой будет хорошо, мой ангел. Ахххх, у тебя такие прекрасные руки, любовь моя, теперь обрати немного внимания на другую мою ногу.

- Да, сэр, - ответил я, теперь массируя вторую его ногу. Я продолжал молиться о том, чтобы произошло что-нибудь, что спасёт меня. Эрик мог ворваться в комнату... или на нас могла обрушиться крыша.

- Ооооо, дааааа, - Ворон улыбнулся и немного откинул назад свою голову, - Оооо, именно здесь... ааааххххх... ты просто превосходен, мой зверёк!

- Спасибо, сэр! - я изо всех сил продолжал представление.

- Ну, зверёк, как насчёт того, чтобы обслужить меня сегодня? - спросил он, и его брови поднялись, когда я украдкой взглянул на него, не веря, что он просит меня о чём-то так напрямую.

Я не знал, что сказать. Я не хотел говорить, что с радостью сделаю это, и я не мог сказать ему о мыслях, сводящих меня с ума, существует ли нечто среднее?

- Я никогда не был по принуждению, - сообщил я, - Это было частью моего контракта - то, что я только для адекватных мужчин-клиентов...

- О, но, Валерка, ты - раб, - напомнил мне Ворон добрым тоном, - У рабов не бывает контрактов и стоп-слов. Ты должен делать то, что тебе говорит Дом или Господин, всё время, нравится тебе это или нет. Ты обязан БЫТЬ тем, кем он хочет, нравится тебе это или нет. Сейчас тебя наказывают, и я знаю, что тебе это не нравится. Но я - не такое уж плохое наказание, так ведь? Я пытаюсь успокоить и настроить тебя, прежде, чем мы действительно начнём.

Ворон посмотрел на меня секунду, а затем продолжил.

- Я слышал, ты позволил себе «втюриться» в другого парня, - сказал Ворон, неодобрительно цокая языком, - Небольшой каприз, это не слишком хорошо, любовь моя - обижать своего Господина, так что... боюсь, что позднее я буду вынужден кое-как наказать тебя за это.

Оно того стоит, сказал я себе - если я приму наказание за то, что влюбился в Дениса, я бы с радостью принял тысячу наказаний за это. Последние две недели моей жизни... были всем. И я заплачу за них.

Я чуть не сказал: «Давайте просто пропустим всё это дерьмо и приступим к делу?».

Но затем я подумал о последствиях моих слов для нас, и меня чуть не стошнило от этой мысли.

Поэтому я просто сидел на коленях и ждал того, что произойдёт.

- Да, сэр, - сказал я уважительно.

Ворон скрестил руки и ноги и восседал, словно король на троне.

- Пососи мои пальцы, раб, - приказал он, ожидая моей реакции, - Ползи ко мне.

Я знал, что моё лицо покраснело от отвращения, когда я услышал его приказ. Я бы скорее съел дерьма и подумывал о том, чтобы сказать это.

И тогда Ворон добил меня морально.

- Я слышал, у тебя есть младший брат. Держу пари, он вырастет таким же красивым, как и ты, - он ухмыльнулся, когда я застыл на месте и нарушил правила, уставившись в ответ ему в глаза. Ему больше не нужно было говорить ни слова. Я проиграл.

Блять.

И я опустил глаза, заставляя себя подчиниться.

Я двинулся и начал ползти со словами: «Да, сэр», а он пару раз причмокнул губами, подзывая меня, словно собаку.

- Очень умно, молодой зверёк, делать то, что тебе сказано, - Ворон самодовольно праздновал свою маленькую победу.

Его свисающие ступни находились прямо перед моим лицом, когда я, оставаясь на четвереньках, открыл свой рот и мокрым языком лизнул все его пальцы, закрывая рот и смыкая на них свои губы. Мой язык был горячим и влажным, и я пытался представить себе, что передо мной сидит Мастер, я не Ворон.

Но он не собирался позволять мне фантазировать об этом, он продолжил говорить.

- Аааааааа, - он сделал вдох, - Даааа, о, мой малыш, аааааааа...

Унижение началось. Типичное поведение Дома.

- Выстави свою задницу, о, дааа, сильнее, - приказал он мне, и я сделал то, что он сказал и услышал:

- Сильнее, соси сильнее, попробуй их, глотай слюну, ооо, Господи, а ты хорош, полижи между пальцев, ОЧЕНЬ ХОРОШО, медленно, дааа, именно так, продолжай, ты ТАК ХОРОШО лижешь, маленький ангел.

Пока я не делал ничего нового для меня. Мастер был помешан на пальцах ног и любил, когда ему их сосут, лижут, как ни назови. Это унижало раба, и Папа любил это.

- Полижи ступню, - он продолжал отдавать мне приказы до тех пор, пока я покрыл слюной каждый дюйм его правой ноги, - Поцелуй её, ХОРОШО поцелуй, ооооо... дааааа, ты ведь одарённая маленькая собачка, да?

Я сосал четыре его пальца, когда он выдернул их у меня изо рта, скрещивая ноги по-другому и теперь предлагая мне свою другую ногу. Я одарил её тем же вниманием, что и первую, и даже пару раз низко простонал, чтобы дать ему понять, что я тоже наслаждаюсь процессом. Я до сих пор не был уверен в причинах, по которым я это делал. Меня учили притворяться и всем наслаждаться, даже если я истекал кровью!

- Да, сэр, - отвечал я на каждый его вопрос и комплимент.

Когда я закончил с его ногами, у меня во рту стоял устойчивый их привкус. Он приказал мне снова сесть на колени перед ним, как и раньше.

Я расставил свои ноги так широко, что мне почти было больно, и ждал своего следующего теста, опустив глаза в пол и глядя перед собой.

- Это было превосходно, сука, - сказал он со свежей ноткой возбуждения в голосе, - Ты знаешь, как пользоваться своим ртом, это несомненно.

- Спасибо, сэр, - я продолжал смотреть вниз, надеясь на чудо.

- Ты так красив, - он встал, пристально разглядывая меня, - что на тебя больно смотреть.

- Спасибо, сэр, - ответил я, ненавидя ожидание и связанные с ним тревоги, это было пыткой уже само по себе, и тогда я понял, что это тоже было частью его игры - продлевать мои ужас и агонию.

- Погладь себя, раб, - сказал затем Ворон.

Это был очередной маленький трюк. Дом отдаёт тебе неясный приказ, а затем, если ты поступишь неправильно, будешь наказан. Но я выучил это за годы, проведённые у Мастера.

- Где Вы хотите, чтобы я погладил себя, сэр? – спросил я, не поднимая глаз.

- Превосходно, - похвалил он меня, - Погладь свой член, Валера. Хорошенько. Я хочу посмотреть, как ты кончаешь для меня. Ты выглядишь таким напряжённым. Начинай.

- Да, сэр, - сказал я спокойно, задаваясь вопросом - не ведёт ли он такую игру, при которой я буду дрочить свой член, а он не позволит мне кончить. Но он только что сказал, что хочет, чтобы я кончил. Я был уверен только в одном: Домы постоянно играют в такие игры разума со своими рабами.

Я взял одну руку и положил её на свой ствол, с силой оттягивая его, как он и сказал. Вторая моя рука оставалась на месте, позади меня. Ворон стоял, наблюдая за мной, его голова немного наклонилась в сторону, а его длинные кудрявые волосы свисали с одного плеча.

Я просто пялился на свой твердокаменный член, наблюдая, как дёргается и раскачивается головка, пока я мастурбировал, думая о Денисе, представляя себе его в душе, всего мокрого, трогающего меня.

Не прошло много времени прежде, чем я вскрикнул и почувствовал приближающийся оргазм, и я зажмурился, представляя себе свою единственную настоящую любовь. Я начал вспоминать, как взял его в Летнем Саду, обнажённого, на траве, и как я проводил лепестками алых роз по его цвета слоновой кости коже. И эта его улыбка... чёрт.

Если я буду держаться сегодня за Дэна, по крайней мере, мысленно, возможно, я смогу пройти через это. Возможно.

- Сэр, пожалуйста, можно мне кончить? - взмолился я, - Пожалуйста!

- Да, можешь, мой зверёк, - разрешил он, наконец, и тогда я задал следующий вопрос.

- На пол, сэр? - спросил я и вздрогнул, всё ещё двигая своими сжатыми пальцами вверх-вниз вдоль своего члена.

- Да, мальчик, давай, - сказал Ворон.

- Спасибо, сэр, спасибо, - я простонал, затем откинул голову назад и очень громко закричал, чувствуя, что сперма из моего члена разбрызгивается по всему полу.

Минуту или около того спустя, после того, как я полностью заново обрёл контроль над своим дыханием, Ворон набросился на меня своими пальцами, всё ещё стоя у кресла.

- Давай, мальчик, - он почмокал губами, - Иди и хорошенько отблагодари меня.

Я нервничал по поводу того, что это будет. Я подполз к нему на четвереньках, как и раньше, и опустил свою голову, снова целуя каждую его ногу со словами:

- Спасибо, сэр! Большое спасибо.

- Потрись носом о мой член, - потребовал Ворон, он всё ещё был одет в кожаные штаны, поэтому, немного поколебавшись, я сделал это. Господи, я его ненавижу!

- Хороший мальчик, поцелуй его, - сказал Ворон.

Я открыл рот и оставил большой влажный поцелуй на его затянутой в кожу выпуклости, надеясь, что для него этого будет достаточно, и он не попросит меня делать что-либо ещё у него между ног.

- Ммммм, - довольно простонал он и нежно погладил мои волосы.

- Ты оставил большой беспорядок на полу, - спокойно заметил Ворон, - Уберись.

Моя сперма была повсюду на полу, и я взглянул на неё.

- Каким образом, сэр? - спросил я.

- Своим толстым язычком, Валерка, - ответил он, усаживаясь в кресло в ожидании моих действий.

Я знал, что он подловит меня на чём-нибудь. Я ненавидел это, ведь это не являлось частью моей обычной игры, но я подполз туда, сделал вдох, наклонился, слизывая отвратительную, холодную жидкость, и чуть не подавился, когда попробовал её в первый раз.

- Поторопись, дорогой, - подтолкнул он меня словами, - У меня большие планы на тебя сегодня. И оттопырь свою красивую маленькую задницу, пока вылизываешь пол начисто. Да, вот так. Всегда выставляй передо мной свою задницу, она просто идеальна! И сегодня вся она МОЯ!

- Да, сэр, - я продолжал вылизывать пол, ускоряясь, возможно, если я стану вылизывать бетонную поверхность быстро, сперма не покажется мне такой ужасной на вкус.

АХХХХ, нет, она была точно такая же ужасная на вкус - быстро ли ты её слизываешь или медленно.

- Не оставляй грязных мест, мальчик, - он вздохнул так, словно ему было скучно, - Это и будет наказанием.

- Да, сэр.

Наконец, я бросил на пол последний взгляд - он выглядел чистым. На нём больше не виднелось ни единого следа моего оргазма.

Так что я вернулся в прежнюю позу, крепко скрещивая руки за спиной, раздвигая ноги и глядя в пол.

- Думаю, я закончил мыть пол, сэр, - сказал я словно последний раб.

- Давай-ка посмотрим, - Ворон прошёлся по полу, ступая по нему своими голыми ногами, чтобы ПОЧУВСТВОВАТЬ, не пропустил ли я какой-нибудь участок, но пол был тщательно убран.

- Хорошая работа, неряха, хорошая работа, - похвалил он, - Ты хорошо знаешь, что нужно делать, очень приятно, Валера.

- Спасибо, сэр.

Он ходил вокруг меня...

- А теперь... что же мы будем делать, что же сделать с тобой сначала... так много вариантов. Я - твой новый Доминант, и этот день должен быть совершенно особенным...

Я закрыл глаза и желал лишь одного - чтобы он просто сделал это уже. Не то, чтобы я этого хотел. Но он играл со мной, как кот играет с мышью до тех пор, пока его когти не будут готовы вцепиться в неё.

Слёзы бежали по моему лицу, когда он снова попытался приложить эту штуковину к моему члену. Мои руки были высоко связаны у меня над головой, и мои кулаки сжимались, пока я, обнажённый, корчился в попытке увернуться от него и от его ёбаного жезла.

Из одежды на мне был лишь ошейник с единственным металлическим кольцом в центре, я стоял на цыпочках, на листе серебристого металла, который он подложил мне под ноги. На дальнем конце этого куска металла находился, лёжа лицевой стороной вниз, небольшой обогреватель, огненно-горячий, нагревая металл, на котором я стоял... до обжигающей температуры. И очень часто я вынужден был приподнимать свою правую ногу, затем, секунду спустя, левую ногу, просто на дюйм от пола, чтобы не обжечь себе пальцы. Блять, мне казалось, что они ГОРЯТ!

Но сейчас это было не самой большой моей проблемой. Помимо этого была верёвка, которой были обвязаны мои яйца, и она была пропущена через шкив, который, в свою очередь, был привязан другим концом к небольшому ржавому ведру, наполовину заполненному тяжёлыми серебристыми шариками и гирями. Оно сильнее натягивало верёвку на моей чувствительной плоти, и растягивало мои «орехи» так, что было очень больно, и ко всему прочему Ворон стоял у моего члена с маленьким красным жезлом.

Он хорошенько вычистил его и смазал какой-то жирной субстанцией по всей поверхности, натирая его своей рукой, и мне казалось, что он горячий, но не настолько, чтобы можно было обжечься. Когда он коснулся этим маленьким красным жезлом моего члена, всего на секунду, мне показалось, что он загнал мне в член раскалённую кочергу! И это было самое болезненное ощущение из всех ранее мной испытанных. Вот поэтому я так боялся, даже если он просто приближался ко мне. Это была игра с огнём, а я ненавидел подобные игры! После того, как огонь уничтожил всю мою жизнь и унёс с собой моего первого мужчину, и Мастер запретил мне жечь себя дальше, я не мог даже смотреть на него, и Мастер тоже знал об этом, а теперь Ворон устраивает со мной игры с огнём. Совпадение?

Был один случай,... как-то давным-давно я по собственной воле жёг себя, но с тех пор, как Мастер сделал меня рабом боли, я ни разу этого не делал. Я был к этому не готов.

- Веди себя хорошо, ангел, - Ворон улыбнулся и схватил меня за уже мучительно болевшую мошонку, сжимая её. И я закричал, моя голова откинулась немного назад, я зажмурился.

- Шшшш... шшшш... - сказал он нежно, словно я его любовник, а не жертва, и погладил мою левую ягодицу, - Развернись ко мне, дай мне этот твой огромный член. Скажи, что он мой.

- Пожалуйста, не надо... - взмолился я, слишком измученный болью, чтобы прятать рыдания, которые вырывались из моего рта, - Пожалуйста, можно мы займёмся чем-нибудь ещё?

- Делай, что я сказал, пока я не разозлился и не достал свою зажигалку для свечей, - сказал он, поглаживая меня по волосам, - Я даю гарантию, что это тебе понравится ещё меньше. А сейчас делай, что я сказал, сука.

Я постарался прекратить плакать и стиснул зубы, делая ещё один глубокий вдох. Я заставил своё тело развернуться к нему и, закрыв глаза, произнёс:

- Мой член – твой, Хозяин.

За последнюю пару часов он проникся ко мне такой симпатией, что теперь приказал мне называть его Хозяином.

- Такой хороший мальчик, - он выпустил мои яйца, и я громко охнул, чувствуя, что новый поток слёз бежит по подбородку, - Посмотрите на эти бедные яйца, они совсем БАГРОВЫЕ!

Я просто продолжал смотреть и ждать, когда этот чёртов красный жезл снова приблизится ко мне. Он тянул с этим, выжидая, когда я перестану защищаться, прежде чем снова напасть.

Я услышал своё неровное дыхание и плач, пока мои пальцы поджаривались на поверхности, на которой я стоял, но я больше не мог поднимать ноги. От этого верёвка, обвязанная вокруг моих яиц, натягивалась сильнее и дёргала за них. И боль, блять, стала просто невыносимой.

- Поцелуй жезл, мой малыш, - Ворон поднёс самый ненавистный предмет к моим губам, и я содрогнулся, хныча и заставляя себя умолять эту суку снова.

- Пожалуйста, не жги меня больше... пожалуйста, у меня проблемы с огнём... - я на секунду забыл про свою гордость, но в этот момент он остался глух к моим девчачьим мольбам.

- Оооо, моя любовь... - Ворон улыбнулся и поцеловал мой подбородок, проводя жезлом по скользкой ямочке на нём, - Ты так прекрасно страдаешь, я рад, что не всунул тебе кляп. Твой голос похож на бархат, когда ты умоляешь. Мне нравится, как ты мучаешься от боли. Так... ахх... у меня нет слов.

- Поцелуй жезл, - он поднёс его к моему рту и я заставил себя сморщить губы... и сделать то, что он приказал. Я тяжело задышал, словно животное, когда он провёл жезлом вниз по моей шее, медленно, вниз, вдоль торса, и оставил его под головкой моего члена. Я громко простонал, зная, что теперь это может произойти в любую секунду. Я не был уверен, что снова выдержу эту боль. Он проделывал со мной это уже больше часа, и с меня было достаточно. Но это не остановило его, он продолжал. Он пытался сломать меня, и преуспел в этом.

- Расслабься, - проворковал Ворон, бесшумно касаясь кнопки на жезле, и пламя нежно коснулось моей головки и мягко лизнуло место соприкосновения.

- Это всего лишь небольшое пламя, - прошептал Ворон, и моя спина выгнулась в обратную сторону, я потерял равновесие, балансируя на горящих пальцах ног, чтобы вырваться, блять, из этой насыщенной жары, которая, как мне казалось, поглощает головку моего члена. Мой крик мало напоминал человеческий, и мне казалось, что от него трясутся стены, а Ворон схватил мой член у основания, удерживая меня на месте, и медленно, блять, жёг меня, да так, что на теле не оставалось никаких видимых отметин.

- РРРРРРРРРРРР! – я кричал что есть мочи, беспомощный, неспособный вырваться и остановить это ебучее ощущение жжения на своём члене. Моё тело дёргалось и выгибалось, и от этого верёвка сильнее тянула меня за яйца.

Наконец, он выпустил меня и убрал жезл от моего члена. Я рыдал, содрогаясь всем телом, но жжение оставалось, оно убивало меня, и мои руки были невероятно далеко от члена, чтобы помочь ему избавиться от этой тупой боли. И он даже не прикоснулся ко мне, чтобы попытаться облегчить мою боль. Он просто давал мне испытывать её.

- Такой хороший крик, раб, - Ворон смотрел на меня счастливыми глазами в то время, как мои страдания продолжались, и теперь я пытался вернуться в своё прежнее положение, стоя на цыпочках, чтобы верёвка больше не тянула меня, создавая ощущение, что мои яйца сейчас вырвутся с корнем.

Я сделал несколько глубоких вдохов, ненавидя то, что слёзы продолжают течь из глаз, выдавая моё состояние тому, кто взял меня в плен. Мне хотелось быть твёрже, сильнее, чем обычно, во время этого сеанса пытки, но это было для меня чем-то новым, это не то, что я был приучен терпеть, я был новичком в играх с огнём, а он играл со мной так, словно я был продвинутым игроком. Он нарушал правила хорошего Доминанта, насильно делая то, что являлось для меня жёстким ограничением. И у меня даже не было стоп-слова. Но мне было слишком больно и я, блять, очень боялся разозлить его в этот момент.

Мне было противно умолять его, но я знал, что через секунду он снова подойдёт ко мне с этой штуковиной.

- Мои поздравления, сука, - сказал Ворон, пока я пытался совладать со своим дыханием, - Ты не сказал «спасибо». Боюсь, это означает, что тебя ждут очередные шарики, мой дорогой.

- Спасибо, Хозяин! – быстро произнёс я, наблюдая за тем, как он делает пару шагов к столу, на котором лежали все его «игрушки». Там были всевозможные шары, любого веса и размера. И он взял два... нет, три больших шарика.

- Слишком поздно, сладкий, - он улыбнулся мне, возвращаясь обратно, поигрывая шариками, которые держал в руках.

Он поднёс один из них к моему рту и сказал:

- Поцелуй шарик.

Я почувствовал, что немного нахмурился, но я быстро избавился от этого выражения лица... и открыл рот, очень чувственно целуя шарик, надеясь, что ему надоело жечь меня и он придумает что-нибудь новенькое.

- Ооо, это было очень мило, мой зверёк, - он ласково улыбнулся мне и затем подержал шарик над ржавым ведром, стоящим сзади в паре дюймов от меня, и просто выпустил его из руки. Шарик приземлился в ведро с глухим стуком.

- ММММММММ! – я попытался справиться с болью, пока вес шарика сильнее натянул верёвку, и мне казалось, что она сейчас действительно оторвёт мне яйца, и я истеку кровью. Само собой, это было просто ощущение, я не слишком отчётливо мог видеть это со своего места, чтобы быть уверенным.

- Скажи «спасибо», - Ворон цокнул языком, качая головой.

- Спасибо, Хозяин, спасибо, - проскрежетал я сквозь стиснутые зубы.

Он дал мне поцеловать второй серебристый шарик, роняя его в ведро, как и первый, и затем третий.

- Ты хочешь заняться чем-то ещё... - Ворон обошёл вокруг и прошептал эти слова, которые прозвучали почти как вопрос, мне на ухо.

Я медленно кивнул, не поднимая глаз и не осмеливаясь посмотреть ему в глаза, это было под большим запретом в мире рабов.

Сейчас я был тих, хотя по-прежнему испытывал крайнее неудобство, и мне было немного больно, но пытку шариками я уже проходил, с самыми жестокими Домами. Я знал, как с этим справиться.

- Скажи мне, чем ты хотел бы заняться, зверёк, - он склонил своё лицо к моему с правой стороны, и я сжался, не готовый сказать «да» тому, что ОН хотел со мной сделать.

Но, увы, я знал правильный ответ раба.

Я сдавленно вдохнул и сморгнул слёзы с глаз, а затем полушёпотом прокаркал:

- Всем, что доставит Вам удовольствие, Хозяин.

- Ахххх... - Ворон охнул и закрыл глаза, его руки двигались вверх-вниз по моему торсу, поглаживая меня словно настоящего домашнего питомца, - Скажи это ещё раз, раб. Это звучит просто чудесно...

Не раздумывая, я закрыл глаза и быстро повторил:

- Всем, что доставит Вам удовольствие, Хозяин.

- Я хотел бы поцеловать твой рот, мой Валера, - сказал он, грубо проводя ногтями по моей щеке и почти оставляя после себя царапины на ней.

Я не сказал ни слова, но моё тело напряглось, и он почувствовал моё сопротивление. Я был уверен, что меня накажут ещё сильнее, и если огонь по-прежнему был частью нашей игры, я знал, что завалил этот маленький тест.

И я, блять, ненавидел то, что он произносил моё имя.

- Отлично, - Ворон внезапно отстранился от меня, и в его голосе слышалась боль и неприятие, а через секунду появилась злость, - Тогда мы продолжим твоё наказание. Ты ещё попросишь МЕНЯ, сука. Мне нет нужды брать тебя силой. В конце ты будешь умолять о моём члене. Вот увидишь.

Я не знал, что ещё сказать, кроме как:

- Да, Хозяин.

Но я по-прежнему не поднимал глаз и не пытался сопротивляться.

Он развязал верёвку, которая сдавливала мои яйца, и я поёжился, не в состоянии удержаться он негромкого крика, который с рычанием вырвался из моего горла. Его пальцы касались меня, сдавливая и отпуская багрянистую поверхность мошонки снова и снова, усиливая боль. И я услышал свои слова:

- Спасибо, Хозяин.

Он мне не ответил. Я умел терпеть боль – меня обучали страдать и плакать для клиентов-Доминантов и мучителей-садистов, им нравилось, как я страдаю. Я мог терпеть всё, что он приготовил для меня так долго, пока ощущалась боль, но я не мог себе представить того, что он предсказал. Что, в конце концов, я сломаюсь, и буду умолять его трахнуть меня. Я был почти сломан прямо сейчас.

Меня тошнило уже при мысли об этом. Я должен был признать тот факт, что рано или поздно это случится. Он собирался изнасиловать меня. Никто не спасёт меня от этого. Ни Денис. Ни мой настоящий отец. Ни Эрик или Исмаэль. И даже Мастер. Это случится со мной... сегодня. Единственная утешительная мысль, за которую я мог уцепиться снова, была та, что если это мой приговор за то, что я встретил и влюбился в Дениса, то я приму его.

И затем мысли о Денисе что-то изменили во мне.

Я должен драться - в этом я был совершенно уверен. Это шло вразрез со всем, чему меня учили, к чему готовили и тем, как мне «промыли мозги», делая рабом. Меня сделали послушным и вежливым. Вот тогда-то я и начал «давать сдачи», будь то словом или делом, или просто посредством свирепого взгляда. Бой! Я продолжал повторять себе это. Это могло сделать следующие несколько часов для меня даже хуже и принести мне более сильную физическую боль, но мне было всё равно.

Я вспомнил, что Денис говорил мне о том, как «давать сдачи». В один прекрасный день я мог сражаться за нас. Я должен был встать и быть сильным, делая так, чтобы ему пришлось попотеть, прежде чем он возьмёт меня. Из меня сделали лёгкую добычу. Хватит делать вид, что этот дерьмовый день похож на романтическое свидание, которое устраивает обе стороны. Я не хотел, чтобы ОН даже думал так. Чтобы у него даже мелькнула подобная мысль. Он насиловал меня и я хотел, чтобы он знал об этом.

Денис дал мне эту силу, я знал это. Это был словно волшебный свет, которого не было у меня раньше, который сейчас сиял у меня внутри. Это был бесценный подарок, и я не намеревался понапрасну растрачивать его в первый же момент моего противостояния злу. Я позволю ему сиять, полыхать во мне, сочиться из меня, чтобы этим светом ослепить моего насильника. Мне пора было начинать.

И тогда, когда Ворон поднёс красный жезл к моим губам и потребовал, на этот раз более строгим тоном:

- Поцелуй жезл, ты, уродливая сучка, - ...я стал новым человеком. Больше нет его сучки, и никого подобного.

- Целуй его сам, ты, ёбаная тряпка! – я усмехнулся, откинул голову назад и затем изо всех сил долбанул его по носу своим лбом, он вскрикнул, всё ещё стоя передо мной, зачарованно наблюдая за тем, как струйка крови вытекает из его ноздри. Я схватился за цепи, которые удерживали мои запястья и в прыжке поднял ноги так, что колени оказались на уровне груди, а затем с размаху ударил его обеими ногами по горлу так, что он отлетел к стене, на которой у него были развешены флоггеры и плётки.

В тот момент, когда я сделал это, я почувствовал себя просто охуенно хорошо. Я знал, что его это не остановит, на самом деле это лишь заставит его действовать со мной более грубо. Но я сказал «нет». Я подрался с ним. Подрался с НИМ. Я ЧУВСТВОВАЛ себя свободным. Я снова встал на горячий металлический пол, чтобы дождаться его, и почувствовал лёгкую боль, когда моя кожа снова соприкоснулась с жаром металла. Но я улыбался! Улыбался в лицо Ворону, тому, как он держался за горло и прокашливался, тому, как он смотрел на меня, и я пристально смотрел на него в ответ, прямо ему в глаза, вызывающе. Я всегда буду дорожить этим моментом. Мои зубы обнажились в улыбке, и, надеюсь, делали меня похожим на того, кем я стал - ядовитой змеёй, смотрящей на своего врага, защищающей свою жизнь, наслаждающейся нападением, даже если в конце змее предстоит проиграть.

- Кто ТЕПЕРЬ уродливая сука, ХУЕСОС? – выкрикнул я, демонстрируя ему своё неуважение и гордясь этим.

- Ты, маленькая пизда, - Ворон встал на ноги и медленно двинулся ко мне, обдумывая своё следующее движение, пока я продолжал улыбаться ему словно безумный джокер.

- Отлично, обзови меня ещё как-нибудь, - я нахмурился, - Это ведь всё, что у тебя есть, так? Обзываться, причинять слабую боль, ты не страшнее десятилетнего школьного хулигана, так что, пожалуйста. Я никуда не бегу. Это всё, на что ты способен, Ворон?

Я знал, что я покойник, взглянув на его лицо. Оно выражало чистую ярость. Но я по-прежнему смеялся ему в лицо. Возможно, я просто схожу с ума. Но, чёрт возьми, мне хорошо.

Я знал, что он должен был теперь доказать себе, что он большой и злой Дом. Так было положено. Непослушное отродье - раб - нуждается в более сильном наказании. Сейчас из меня прольётся кровь - это было очевидно. Но мне по-прежнему было всё равно. Я бы не променял этот момент ни на что. Я – Освобождённый Орёл. И я свободен... внутренне. Я никому не позволю отнять это у меня.

- О, моя любовь... - теперь он улыбнулся, сохраняя дистанцию между нами, пока обходил меня сзади, - Кажется, ты не такой нежный и кроткий, как я думал. Всё в порядке. Я был честен с таким, как ты. С тем, кто хочет боли. Я сказал, что буду нежен, но, кажется, ты этого не хочешь. Отлично. Я могу всё сделать по-другому. Хотя, тебе будет не слишком весело.

Я собрался сказать ему что-нибудь ещё, но у меня не было шанса. Сразу после того, как он произнёс своё последнее слово, что-то ударило меня сзади в шею... Это был выстрел? И за долю секунды... мои глаза подёрнулись дымкой, и мне показалось, что всё в моём теле умерло – как у куклы, у которой обрезали верёвки – мои глаза закрылись, и я даже не смог ничего ПРОИЗНЕСТИ.

Я засыпал, и моё тело было в ЕГО руках, он мог взять меня любым понравившимся ему способом. Я не спешил просыпаться, мне не хотелось знать, что он мог придумать для меня после того, что я сделал. Я беспокоился за Дениса, за Исмаэля. Папа, береги его, держи подальше от этого места! Эрик и остальные сабы не позволяйте брату прийти сюда! Дядя Боря, БЕГИ! Увези Дениса на другой конец света, пожалуйста! Не думай больше обо мне, не приезжай искать меня, не звони. Просто защити моего малыша. Эти молитвы я мысленно произносил, пока скатывался в черноту сна, где меня ожидала лишь пустота... до следующего раунда.

Я очнулся от сильного рывка, когда ледяная вода ударила мне в спину и потекла вниз по моей обнажённой заднице, и я заорал, выпучив глаза, заставив себя осмотреться по сторонам, чтобы понять, в каком затруднительном положении я сейчас нахожусь.

Когда я вскрикнул, то осознал, что у меня во рту находится что-то длинное и пластиковое, щекочущее мне заднюю стенку глотки. Кляп в форме члена. Но у основания, которое находилось у моих губ, он был ровным, кожаным, и я ощущал маленький металлический навесной замок, который висел сзади у меня на шее, надёжно удерживая пластиковый член на месте.

Я ничего не видел, но глаза у меня не были завязаны. Я издал ещё один слабый звук, просто чтобы проверить – что вокруг меня происходит. Я ощутил запах древесины, и почувствовал, что мои плечи покоятся на жёсткой деревянной поверхности. Моя голова находилась внутри небольшого ящика, вделанного в пол. Я уже был здесь раньше, это было творение Мастера. С позиции доминанта казалось, что моя голова находится в отверстии в полу, невидимая для него, и я ощутил кожу, которой был обвязан на уровне таза, свешивающуюся с потолка и удерживающую меня в дюйме или около того от пола. Мои ноги были зажаты в некое подобие металлических трубок, примерно через каждые два дюйма, надёжно скреплённые друг с другом так, что я даже не мог ни согнуть их, ни вытащить из этой металлической конструкции. С точки зрения Ворона я стоял на цыпочках, наполовину согнувшись, а моя задница висела в воздухе. Мои руки находились прямо у меня за спиной, в тугом кожаном рукаве, немного приподнятые и также чем-то привязанные к потолку, просто для того, чтобы они были неподвижны, а также для того, чтобы мне было неудобно.

Блять. Я находился в наилучшей позиции для того, чтобы меня трахнули. Полагаю, медовый месяц начался.

Я почувствовал, как большая рука плеснула холодной воды мне на задницу, и звук почти эхом разнёсся внутри ящика, когда я услышал его голос.

- Моя спящая красавица проснулась? – весело спросил он, растирая холодную воду по моей левой ягодице, словно поглаживая меня.

- РРРРРРР! – прорычал я в ответ, пытаясь пошевелить ногами и сбросить с себя его ёбаные руки, но я не смог пошевелить даже волоском! Он связал меня вполне профессионально.

- Эй, ты, заткнись там! – он сильно ударил ботинком по тыльной стороне моей ноги, прямо под задницей, и это было охуенно больно, потому что я был закован в металлические трубки.

Я вскрикнул со злостью, делая пару вдохов, борясь с дыханием с этой штуковиной во рту. К счастью, я имел опыт и знал, как дышать с такими кляпами во рту. Неопытный саб мог запаниковать и забыть набрать воздух в лёгкие, и я видел, как такое случалось с другими сабами, когда мы играли. Однажды мне было приказано делать одному ребёнку-сабу искусственное дыхание «рот-в-рот», чтобы оживить его.

- Просто продолжай там сосать член! - приказал он, и, судя по его тону, от его образа романтического любовника не осталось и следа. Я был рад. Более оскорбительным было то, что тебя гладят и шепчут на ухо, словно я добровольно принимаю участие в этой игре. Уж лучше пусть он ненавидит меня и будет со мной жесток. Так легче.

Я вырывался и орал изо всех сил. И это было правильно. Я всегда был таким послушным, на всё согласным. Денис научил меня давать сдачи, даже если ты знаешь, что не выиграешь, это гораздо лучше. Дениска был прав.

- Давай, потрать свои последние силы на бесполезное сопротивление, - сказал Ворон, и, судя по голосу, он стоял в нескольких метрах от меня, когда я бросил попытки пошевелить руками. Они лишь причиняли мне сильную боль.

- Это я и имел в виду, - кажется, Ворон приближался, – Ты БУДЕШЬ выпрашивать мой член. И когда ты начнёшь умолять, я скажу тебе «нет». Когда ты сломаешься, меня будет очень тяжело упросить. Тебе придётся умолять меня снова и снова, чтобы я принял твоё приглашение. Но это произойдёт, мой сладкий Валера. Вот увидишь.

- Пошёл НАХУЙ! – неразборчиво произнёс я из-за того, что во рту у меня находилось очень толстое дилдо. Но, думаю, он услышал меня.

- О, мой бедный милый раб... - сказал Ворон с нотками грусти и разочарования в голосе, - Не беспокойся, я помогу тебе. Я заставлю тебя снова увидеть всю прелесть бытия сабмиссива.

Я с большим трудом вдохнул через кляп. Моя спина уже болела из-за хуёвой позиции, в которой я находился.

- Хороший мальчик, береги свой воздух, - сказал Ворон, и его голос сейчас был более дружелюбным, а его рука игриво двигалась вниз по моему позвоночнику. – Он тебе понадобится, когда ты начнёшь кричать.

Затем он дважды шлёпнул меня по мокрой заднице, словно говоря тем самым, что пора начинать.

- Ты знаком с тростями? – спросил он, и мой желудок ухнул вниз.

Да, я знаком с тростями. С длинными деревянными тростями. С толстыми и с очень тонкими. Но все они били охуенно больно. Тонкие были даже хуже. Даже один лёгкий удар – и у тебя на заднице появляется длинный порез. Но Мастер бил меня тростями не только по заднице. Он двигался дальше вниз, к тыльной стороне моих ног, бил по внутренней поверхности бёдер, и даже по подошвам. Чёрт, это было подло. Толстые трости оставляли синяки и могли даже переломать кости, если пользоваться ими неправильно. Однажды Мастер сломал мне две кости на ноге, и в то время мне казалось, что это наихудшая боль из всех мной испытанных. Мастер заставил меня прождать два дня, прежде чем на переломы взглянет врач, что было даже ужасней. И позвольте сказать, что танцевать в клубе и позволять мужчинам лапать меня с двумя переломанными костями – это невесело.

- Я понимаю, что тебе неудобно говорить, но я хочу, чтобы ты ответил мне, Валера, - сказал Ворон, - Или я действительно сделаю то, чего не хочу делать, и, когда приедет твой брат, мы сможем немного поиграть в «брак втроём». Ты знаешь, что это означает, Валерка?

Пидор.

- Да, - сказал я. Это слово больше напоминало нежное хрюканье, но его голос звучал довольно, когда он ответил мне.

- Очень хорошо, - сказал он, поглаживая вверх-вниз рукой по моей заднице. Я сжался и снова попытался пошевелить ногами, услышав, что он идёт, - Ах, ах, ах, расслабься, раб.

Я снова расслабился, думая о Исмаэле. Я бы скорее умер, чем позволил этим ублюдкам прикоснуться хоть к волосу на его голове. Поэтому я расслабил ноги и получил шлепок по заднице в награду за свои усилия.

- Хороший мальчик, хорошо, - сказал он и я почувствовал тошноту от того, что он говорил со мной словно с тупым животным.

- Видишь – я знаю, что этот мальчик сделал с тобой, - начал Ворон, приложив тонкую трость к моим ягодицам, пока не ударяя, а для начала лишь прикасаясь деревом к моей плоти, прикидывая – куда нанести первый удар.

- Мальчишка заставил тебя поверить в то, что любит тебя, да? – нежно спросил Ворон, почти так, словно ему жаль меня, - Мой бедный Валера. Мальчишка не может тебя любить. Ты раб, да ещё и шлюха в придачу. И это также означает, что ты НЕ МОЖЕШЬ любить ЕГО. Что ТЫ знаешь о том, как кого-то любить? Посмотри на себя – ты сосёшь пластиковый член, а твоя бедная маленькая задница висит в воздухе и почти умоляет меня трахнуть тебя.

Теперь я разозлился. Не только потому, что он хотел причинить мне боль, пытать меня и трахнуть, но и потому, что он пытался забрать у меня Дениса.

Нахуй его. Я не отпущу Дэна без отчаянного сопротивления, которое я ощущал сейчас у себя внутри.

Я зарычал, как разозлённый гризли и почувствовал, что слёзы собираются у меня на глазах, в то время как моё тело продолжало висеть, продолжая попытки освободиться, но тщетно.

- Твой братик и этот мальчишка – лгуны и предатели, и они вырывают твоё сердце лишь для того, чтобы в виде брелка повесить его на свой ящик, полный дерьма, - сказал Ворон, и секунду спустя, нанёс первый удар тростью по моей заднице.

- ММРРРРРРРРРР! – я задохнулся от боли, зажмурил глаза и сдержал хныканье, которое просто рвалось наружу. Я не дам ему услышать его. В любом случае, постараюсь.

Я почувствовал, что моя кожа пульсирует от боли, почти горит, и я знал, что рубец от удара сейчас увеличивается в размерах и становится багряным.

- Даже твой маленький братец вырастет и станет одним из шлюх, - Ворон почти злился, когда говорил о моём единственном брате, и мне хотелось порвать его ёбаный рот. - Он будет использовать мужчин и манипулировать ими, брать их и затем вышвыривать, твой брат станет такой же маленькой ПОТАСКУХОЙ, как и все остальные в твоём роду, таким же, как и ваша мать и отец.

Я вскрикнул в ярости, и через секунду получил второй удар. Я знал, чего он добивается, говоря всё это. Он хотел причинить мне не только физическую боль, он также собирался попытаться причинить мне боль эмоциональную, промыть мне мозги и сломать, чтобы я стал таким же ебанутым, как и он.

К счастью для меня, я узнал моего любимого Дениса до того, как попал в эту дерьмовую ситуацию. Я держался за все те слова, которые Дениска мне говорил, о том, как быть сильным, о том, как постоять за себя и за то, что я люблю. Я почти хотел, чтобы Дэн как-нибудь узнал, где я, чтобы помог мне прямо сейчас, чтобы знал, что сделал меня лучше, сильнее. Моя старая личина, которая не знала его, уже давно бы с улыбкой подчинилась, выдержала бы всё и притворилась бы, что всё хорошо. Я ненавидел свою старую личину. В одном я был уверен – этого парня больше нет. Он мёртв. И я был рад. Я никогда не стану таким снова. Так сказал Денис. И сейчас я ему верил.

Душа блудит, как конченая шлюха,
Раздвинув ноги за поломанный медяк,
Стелясь по смятой простыни послушно
И изворачиваясь этак и вот так.

А утром, сука, рвётся через глотку,
Засосы пряча в призрачном дыму.
Распсиховавшись, собирает шмотки,
Грозясь укрыться от меня в аду.

Шарахнув дверью, ломится на волю,
Но, ступнёй зацепившись за порог,
На пыльный коврик падает и воет,
Прося прощения за каждый свой порок.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 80
© 08.09.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2892688

Рубрика произведения: Проза -> Эротика
















1