Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Кот-баюн


Я просто не умею и не могу спать в незнакомом месте. Что-то неизменно будоражит чувства, вызывает настороженность, не позволяя раскрепоститься душе и ощутить на ресницах приятную сонную истому.
Казалось бы, хозяйка сделала всё, чтобы гость ни о чём не беспокоился и безмятежно отошёл ко сну, но нет! – я не переставал вслушиваться в тишину и следить за движением мохнатых теней на стене, которые через окно посылали сосны и большая оранжевая луна.
Всегда, когда мне становится понятно, что заснуть уже не получится, я иду на кухню и завариваю себе крепчайший кофе, назло бессоннице и всем непришедшим снам.
Наскоро одевшись, я привычно поспешил навстречу своим ночным размышлениям, имеющим обыкновение собираться на терпкий кофейный аромат. К своему изумлению, я обнаружил, что кухня уже занята: там сидела хозяйка и пила из алюминиевой кружки душистый чай из какой-то необычайно пряной травы.
– Эвона-то как, милай! Заботу каку привёз с собой, верно? Надоть ослобониться от спуду ейной то!
– А как же, хозяйка, мне от неё ослобониться?
– Та йди ложися, я к те котика свого запушшу...
Предложение хозяйки мне показалось забавным, да и к тому же я нежно люблю кошек, отдавая должное их способности находить контакт даже с самыми угрюмыми и закомплексованными людьми, к которым, с некоторыми оговорками, можно было бы, наверное, причислить и меня.
Как было велено, я, не раздумывая, лёг в постель, да и кот тоже не заставил себя долго ждать. Он вошёл как-то неуклюже, боком, отчего в темноте мне показался почти плоским, но при этом невероятно большим. На память пришло не только сказание про огромного кота-баюна, но и замечательное изречение древних, утверждавшее, что чем темнее ночь, тем величественнее кажется гора.
«Котик» в бесшумном прыжке одолел расстояние до подоконника, представ передо мной во всей красоте своего ночного обличия, когда мистический свет луны одолжил ему на время свой таинственный холодноватый блеск. Зверёк немного повертелся, очевидно решая, как ему повнушительнее принять позу египетского божества Бастет и, найдя для себя приемлемый вариант, запел обыкновенную кошачью песню. Только было в этом традиционном урчании и нечто необычное, поскольку мне сразу же почудилось, что тени в комнате сдвинулись и куда-то поехали, меняя при этом и контуры, и размеры. Всё вокруг приобрело характер зыбкого неравновесия, как будто бы не осталось в мире ничего постоянного, достоверного, окончательного... Моя память постепенно слабела, уступая в приоритете чему-то несбыточному, невнятному, будто бы не имелось у меня никакого прошлого, а настоящее, потеряв измерение времени, превратилось в калейдоскопическую картинку с произвольными формами, в которых реальности было не больше, чем различимых слов в горловом пении хозяйского кота. Сон приходил ко мне совсем не как припозднившийся беспечный друг, забирающий тебя целиком вплоть до утреннего луча, а как искусный фокусник, создающий из ничего такие фантастические образы, что их невозможно ни понять, ни запомнить. Эти образы могли бы показаться уродливыми и даже пугающими, не будь монотонного кошачьего пения, обещавшего мне уют и покой, а также нечто небывалое, что неизбежно должно произойти в будущем, поскольку не может быть пустых обещаний у ночного египетского бога.
Последнее, что мне удалось увидеть, были текучие фосфоресцирующие фигурки, роящиеся вокруг зеленоватого диска, который стремительно падал вниз, увлекая меня и всех тех, кто имел неосторожность приблизиться к нему своим светящимся эфирным тельцем.
Проснувшись, я почувствовал, что прекрасно выспался. В открытое окно врывался свежий утренний бриз, в котором солёное дыхание моря дивно смешивалось с имбирным ароматом вековых сосен.
В коридоре я вновь столкнулся с хозяйкой, и она чуть ли не силой потащила меня в кухню испить травяного чая и повидаться с моим избавителем от бессонницы.
Кот, действительно, обретался в кухне и, увидев меня, понимающе прищурил глазки. Он-то знал, что наобещал мне ночью, и сейчас, очевидно, прикидывал, как ему всё это поскорее устроить.
– Няшто, милай, – заворковала хозяйка, искоса поглядывая на своего чародейного кота, – жисть, она дадена в нам завсегдашную радость, нада тока к ней малость преноровиться и примать вспомоществование от тех, кто готов тойное дать, и бежать тех, кто ущерб чинить могет. Жисть, как есть, откровение Божие, и жить нада щасливо, каку б те долю Господь не назначил и каков бы годок те не шол.
Кот выказывал полнейшую солидарность со словами хозяйки, распушив хвост и игриво выпуская и втягивая коготки.
Я пил горьковатый отвар из непонятных трав и был почти счастлив. Солнце юга щедро осыпало всех троих солнцем, и никто из нас не сомневался в том, что его достанет каждому, сколько б кому не было потребно. Как достанет и остального, надо только перестать тревожиться по пустякам и позволить свободно раскрепоститься душе. Тогда ничего не помешает вовремя и опускаться снам, и возвещать солнечным лучам о начале нового дня, обещанного моим ночным гостем, дня, разумеется, радостного и счастливого.






Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 01.09.2020 Виктор Меркушев
Свидетельство о публикации: izba-2020-2887390

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1