Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

В отражении зеркал... Часть 1



«ЗА РУКУ – ЧЕРЕЗ РЕКУ…»


В современных исследованиях М.И. Цветаева представляется фигурой глубоко трагической и недостаточно изученной. Как пишет Н. Богомолов, русская литература начала ХХ века долгое время была не просто запечатана и закрыта для изучения, но и сознательно подвергалась искажению. Складывались многочисленные политические, идеологические, историко-культурные мифы, в угоду которым преувеличивалось или преуменьшалось значение той или иной литературной фигуры. По мнению исследователя, главная особенность литературы начала ХХ века состоит в том, что ее ореол создавался самыми разнообразными писателями и поэтами, нередко полярно различавшимся по творческим принципам, по направленности таланта, которые жесточайшим образом полемизировали друг с другом. Таким образом, русская культура ХХ столетия может быть верно интерпретирована только лишь в том случае, если будет рассматриваться с точки зрения полифонического единства, в котором каждый голос ведет свою партию и без него целое окажется непоправимо искаженным.

Обратившись к малоизвестным фактам жизни М.И. Цветаевой, биографы и литературоведы принимают во внимание не только творчество самого поэта, но и пытаются реконструировать по письмам, дневникам, документам и письменным свидетельствам события, оказавшие влияние на формирование картины ее собственных представлений о мире. Интересно, что при рассмотрении основных этапов творчества М.И. Цветаевой, становление которой пришлось на начало ХХ столетия, обозначенного в современном литературоведении как «серебряный век», многие исследователи стремятся расширить его хронологические рамки.

По мнению В.М. Акимова, если подходить к вопросу о границах «серебряного века» системно, то они могут быть очерчены довольно четко – с начала 1890-го года XIX века до 1917-го года ХХ века. Совсем иной взгляд на существующую проблему у В. Ракова, очерчивающего рамки «серебряного века» до 1910-х – 1920-х годов. Довольно убедительные аргументы приводит Н. Богомолов, раздвигая хронологические рамки до конца 1930-х годов, или от З. Гиппиус до Н. Заболоцкого и Л. Чуковской. Как пишет В.М. Акимов, продолжительность «серебряного века» до сих пор является предметом споров: «Иногда его растягивают на целых полвека – с 90-х годов XIX в. до 40-х гг. ХХ в. (имея в виду продолжающееся творчество Ахматовой и Цветаевой). <–> Конечно, И. Бунин умер в 1953 г., Анна Ахматова дожила до 1966 г., Борис Зайцев – последний крупный прозаик «серебряного века», скончался в Париже в 1972 г. Но из этого не следует, что на нем и пресекся «серебряный век» русской литературы».

Известность к Цветаевой-поэту пришла в 1910-м году, когда вышел в свет ее первый сборник стихов «Вечерний альбом». На изданную в типографии А.И. Мамонтова книгу последовали положительные отзывы М. Волошина, Н. Гумилева, В. Брюсова. «Я жажду сразу всех дорог», – искренне обращалась она к Спасителю в стихотворении «Молитва». И на протяжении всей жизни, от которой она жаждала только одного – Абсолюта, сначала поэт, а с середины 1920-х годов прозаик, горела любовью к жизни, живым людям, к дорогим сердцу «теням», природе и к «святому ремеслу» Творца. Начиная с 1917-го года, в творчестве поэта обозначились два основных направления. Первое, надуманное – книжно-театральной романтики, где как в цикле «Любви старинные туманы» – мелодраматическое расставание некой пары на берегу Сены, или роковой поединок страстей Дон-Жуана и Кармен в одноименных циклах, или игра и флирт в россыпи стихов «Комедьянт». Но все это лишь маски и плащи, где мало души и много одежд, и все это ни что иное, как уход от суровой действительности.

Второе направление – народное, или, как писала М.И. Цветаева, «русское», наметилось в творчестве поэта еще в 1916-м году. Созданные в этот период произведения утратили некую литературность, и стали более естественными. В ее поэзии появились народные интонации, которые как в цикле стихов о Стеньке Разине, в поэмах «Царь-девица» (осень 1920 г.), «Молодец» (1922 г.), а также в изданных записях «Октябрь в вагоне» (октябрь-ноябрь 1917 г.) и «Вольный проезд» (сентябрь 1918 г.) позволили ей глубже раскрыть характеры главных героев.

Явление миру Цветаевой-прозаика произошло чуть позже в начале 1920-х годов. И уникальность ее художественной прозы в том, что она строится на основе целого сплава жанров. «Цветаева не сочиняла рассказов, новелл, повестей, романов, не писала именно в тех жанрах, о которых мы привыкли говорить, как о художественной прозе. В цветаевской прозе – свои жанры, вернее, свой сплав нескольких жанров», – считает А. Саакянц. В ней нет вымышленных героев, потому как она писала о том, что видела, помнила, переживала мыслью и чувством. И преображая события и лица, автор изображала их такими, какими они могли быть на самом деле. И в тоже время она сохраняла реальные имена героев, что позволяет нам с некой долей условности считать цветаевскую прозу художественными мемуарами, биографией души художника и творца.

Публицистическое наследие М.И. Цветаевой создавалось в два этапа. Первый из них приходится на 1920-е годы, когда прозаик пишет отзывы на книги Б. Пастернака «Сестра моя – жизнь», С.М. Волконского «Родина» – «Световой ливень» (1922 г.) и «Кедр» (1923 г.), а также трактат о творчестве «Поэт о критике» (1926 г.). Но уже на этом этапе особо выделяются мемуарный портрет Валерия Брюсова «Герой труда» (1925 г.), плач по поэту Райнер Мария Рильке «Твоя смерть» (февраль 1927 г.), очерк «Наталья Гончарова» (март 1929 г.). Однако литературоведы убеждены, что цветаевская проза второй половины 1920-х годов еще далека от совершенства. Язык ее сложен, а сюжет перегружен отвлеченными отступлениями и рассуждениями.

Расцвет публицистики М.И. Цветаевой приходится на 1930-е годы. И начинается он с написания «Истории одного посвящения» (Медон, апрель – май 1931 г.) – об Осипе Мандельштаме. Прозаиком ее сделала эмиграция. И причин тому несколько. Во-первых, уже с середины 1920-х годов поэт обращается к большим формам – поэмам и трагедиям. Во-вторых, поэзия в эмиграции не была востребована. «Стихи не кормят, кормит проза», – писала она в период отчаяния. Самым большим испытанием для нее было отсутствие своего читателя. Оттого так часто и вспоминала Россию, где остался ее «именной и даже именитый» слушатель. В Париже в небольших «зальцах» Географического общества на бульваре Сен-Жермен, Социального музея на Монпарнасе, Общества ученых на улице Дантона, где М. Цветаева читала свои произведения, собиралось по нескольку десятков человек. И прозу шли слушать охотнее, чем поэзию. В этот период прозаик создает свои лучшие автобиографические очерки, эссе, воспоминания о современниках.

По мнению Маргариты Духаниной, и у литературоведов, и у читателей существует настоящий «культ Цветаевой» и увлечение ее творчеством почти всегда переходит в увлечение личностью поэта. «Благими намерениями и усилиями многочисленных цветаевоведов личность Цветаевой превращена в «благоуханную легенду» <–> Традицию эту заложили близкие – А.С. Эфрон и А.И. Цветаева; <–> Но почему и зачем «благоуханные легенды» создают историки и филологи, претендующие на некую долю объективности и беспристрастия?» – размышляет исследователь.

Упоминание о возникновении самых противоречивых слухов и домыслов, и о попытках разгадать неподатливый «код Цветаевой», мы также находим в воспоминаниях Н.П. Гордон. В январе 1961-го года к ней с просьбой обратилась дочь Марины Ивановны – Ариадна Эфрон. В письме Ариадна Сергеевна сообщала, что собирает, и не безуспешно, «мамино и о маме»: «Время летит быстро, память слабеет, тускнеет, и я тороплюсь у него, времени, вырвать все, что только возможно, о маме. <–> Теперь, Нинуша, каждая мелочь – бесценна... <–> И единственное, что можем сделать мы – любившие и любящие, единственное, чем можем победить ее смерть, – это запечатлеть ее живую. <–> …и когда по-настоящему настанет мамин час, будущие ее друзья и почитатели найдут живую правду о ней». В письме А. Эфрон сожалела, что уже в то время начали возникать неправдивые «легенды» о ней, что люди, мало или вовсе никогда не знавшие М. Цветаеву, претендуют на «раскрытие» ее стихов, поступков, жизни, немилосердно искажая то, к чему они не имели ни малейшего касательства: «А выдумывать» ее ни к чему. Такую не выдумаешь».

Вся ее жизнь, как откровенно признавалась М.И. Цветаева, была одним большим романом с собственной душой. Оттого, многое из эпистолярного и дневникового, растерянного по миру большим поэтом, удивительным прозаиком, тонко чувствующим драматургом и блестящим переводчиком, «до сроку» лежит запечатанным в государственных архивах и частных собраниях. Ибо немногочисленные ее друзья помнили наказ: «Нельзя печатать без спросу. Без спросу, то есть – до сроку. Пока адресат здесь, а отправитель там, ответа быть не может».

Известно более 800 лирических стихотворений, 17 поэм, 8 пьес, около 50 произведений в прозе и свыше 1000 писем М.И. Цветаевой. К сожалению, многое было безвозвратно утрачено. В личном архиве А. Эфрон, как утверждает цветаевовед Вероника Лосская, в нескольких закрытых створчатых шкафчиках хранился «Архив Цветаевой»: тетрадки матери, папки с фотографиями, отдельные листочки. В 1975-м году, согласно ее последней воле он был передан на хранение в Центральный государственный архив литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ) в г. Москве. Кроме того, незадолго перед отъездом в СССР Марина Ивановна передала часть личного архива (изданные и неизданные произведения, письма, черновики, записные книжки) профессору Малер для базельской библиотеки в Швейцарии. Летом 1982-го года на цветаевском симпозиуме в Лозанне профессор Кембалл подробно описал этот, так называемый «Базельский фонд».

До сих пор не явлен миру и парижский архив М. Цветаевой. Как вспоминала Ариадна Эфрон, он хранился у ближайших друзей Марины Ивановны на рю Данфер-Рошеро, 18-бис у Владимира Ивановича Лебедева: «Там было 30–40 тетрадей, черновики, часть поэмы «Егорушка». Во время эвакуации, оставленные на сохранение бумаги спрятали в сундук и убрали в подвал. После наводнения почти весь цветаевский архив погиб. Неизвестна судьба и «Поэмы о царской семье».

В 1990-м году вышли отдельным изданием 74 письма М.И. Цветаевой к Ариадне Берг, а год спустя еще 135 писем к чешской подруге Анне Тесковой. Однако и этого, оказывается, недостаточно, чтобы понять и принять ее до конца. Ведь для этого, как утверждала Ариадна Эфрон, нужно быть первым и единственным, верным и вдумчивым читателем.

В составленных И.В. Шевеленко библиографических заметках к 100-летию М.И. Цветаевой приводится обширный список самых значимых исследований биографии и творчества поэта. Первое из них, изданное на Западе: Karlinsky S. Marina Svetaeva: Her Life and Art. University of California Press, 1966. По мере того, как менялось отношение к «серебряному веку», изменялось и отражение одной эпохи в другой. Самой доступной советскому читателю книгой о М.И. Цветаевой была работа А. Саакянц «Марина Цветаева: Страницы жизни и творчества (1910–1922)». В тот же период на Западе увидели свет две другие биографии М. Цветаевой в интерпретации М. Разумовской и S. Karlinsky (Разумовская М. Марина Цветаева. Мифидействительность. – Лондон, 1983; Karlinsky S. Marina Tsvetaeva: The Women, Her World, and Her Poetry. Cambridge University Press, 1985).

В 1983-м году в американском издательстве «Ардис» вышла книга Софьи Поляковой «Незакатные оны дни: Цветаева и Парнок». Еще две новые книги о жизненном и творческом пути М. Цветаевой принадлежат перу Илэйн Файнстайн. Однако, по мнению цветаевоведов, исследования Илэйн Файнстайн (Feinstein E. Captive Lion: The Life of Marina Tsvetayeva. New York: E.P. Dutton, 1987) не выдерживают никакой критики, поскольку их автор обнаруживает довольно поверхностное знакомство с фактами цветаевской биографии и неверно толкует многие тексты.

У читателей уже была возможность оценить изданную в 1988-м году в парижском издательстве «Синтаксис» книгу Виктории Швейцер «Быт и Бытие Марины Цветаевой», которая в 1992-м году была переиздана и у нас – в России. Лучшей цветаевской биографией признана книга Ирмы Кудровой «Версты, дали… Марина Цветаева: 1922–1939». Следует обратить внимание и на два других издания: Алексея Павловского и Джейн Таубман. Замысел обеих книг состоит в подаче цветаевской биографии через призму ее творчества (Павловский А. Куст рябины: О поэзии Марины Цветаевой. – Л.: Сов. Писатель, 1989; Taubman J. A Life Through Poetry: Marina Tsvetaeva’s Lyric Diary. Columbus: Slavica Publishers, 1989). К знаковым событиям причисляют и издание книги Марии Белкиной «Скрещение судеб», в которой прослеживается судьба М.И. Цветаевой после возвращения в СССР. Бесценный материал также собран и систематизирован в исследовании Вероники Лосской «Марина Цветаева в жизни: Неизданные воспоминания современников».

Однако, поскольку многие документы, проливающие свет на жизнь и творчество М.И. Цветаевой были безвозвратно утрачены или до сих пор недоступны для исследователей, то публицистическое наследие поэта пока изучено не достаточно. И не случайно, обратившись к последним газетно-журнальным статьям, рецензиям, предисловиям, исследователь Татьяна Геворкян задается вопросом: «Почему так грязно поминают ныне Марину Ивановну Цветаеву? 
Почему наперекор доступной нам правде о ней (а ею помимо стихов, поэм, пьес, мемуарной, автобиографической и теоретико-литературной прозы оставлено так много записей, писем, воспоминаний, самоаналитических заметок, которые дополнились теперь еще и дневниками сына, проливающими свет на последние ее земные годы, когда сама Цветаева записей почти не вела) снова и снова плетутся вокруг ее имени легенды, похожие скорее на сплетни, и нравоучения, граничащие с приглашением на казнь?»

Никита ЛЁДАРИ
НА СНИМКЕ: Фоторепродукция «Тверской бульвар» московского живописца А. Шалаева.





Рейтинг работы: 14
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 35
© 09.08.2020 Никита Лёдари
Свидетельство о публикации: izba-2020-2870801

Метки: проза, литературоведение,
Рубрика произведения: Проза -> Очерк


Алла Веретина       06.09.2020   14:54:23
Отзыв:   положительный
Зависит от того из чьих уст они исходят?!
Никогда не нужно верить тупо высказываниям, нужно анализировать кто это сказал эмпат или психопат?
В этом и скрывается истина.


















1