Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Путь Илья Габая. Учитель


Путь Илья Габая. Учитель
Я не могу преподавать хуже, чем могу преподавать.
Илья Габай

   Какого учителя, читатель, вы назовете идеальным? Может быть, того, кто любит детей? Увы, в пединститут идут чаще всего по другим причинам. Может быть, хороший учитель тот, кто досконально знает свой предмет и может научить ребят? Мне нравятся учителя, дарящие детям неведомые миры. Вопросы не разрешенные. Габай всю жизнь испытывал потребность в общении с детьми. Когда его лишили возможности вернуться в школу после заключения, он переживал гораздо больше своих институтских друзей. Может такова специфика предмета, но полюбить литературу в рамках программы невозможно. Габай литературу знал, как, наверное, не многие из современников, не только программную. Были какие-то реперные, внепрограммные точки на уроках Габая, которые мы запомнили на всю жизнь. Инакомыслие в общественной жизни было под запретом, но инакомыслие в мире литературы Габай упорно воспитывал в нас, а мы этого не замечали.

   Может быть, школа наша была особенная, для особенных учителей и учеников? Ничего подобного. Школа была советская, казарменная. На переменах ученики ходили по кругу в рекреациях, как заключенные, заложив руки за спину, разрешалось разговаривать в полголоса и постоять у окна. А рядом между колонн стояли, тоже заложив руки за спину, завучи и дежурные учителя. Не помню, стоял ли с ними и Габай, ведь, несмотря на сопротивление, его завучем все-таки назначили. На пятый этаж вели две лестницы, по одной нужно было подниматься, по другой спускаться. Учителя были вовсе не продвинутые, работали в рамках программы, а программы были несовершенные. Учительница биологии была сторонница Лысенко, а мы уже слышали о законах Менделя. Но когда Габая арестовали в первый раз, педсовет убедил директора дать самую положительную характеристику коллеге. Сегодня это было бы невозможно. Учителя сегодня запуганы проверками, разобщены и лишены чувства солидарности. Правда, после второго ареста коллектив сломали, заставили осудить инакомыслие. И все-таки нашлась смелая учительница и написала Габаю письмо в заключение, рассказала о судьбе его пятиклашек, что ввергло его в состояние просветленной печали.

   Сегодня это кажется абсурдным, но в шестидесятые годы школьники не слышали о Серебряном веке нашей поэзии. Для них не существовало ни Пастернака, ни Гумилева, ни Мандельштама, даже Ахматовой не было. Как странно, много раз я проходил по Ордынке и не представлял, что Ахматова жива, ее можно встретить в доме Ардовых. Ахматова была поэтом дореволюционной России. Габай подарил нам целый мир. Конечно, он читал подпольный «Реквием», знал стихи к «Доктору Живаго», но обсуждал их со своими друзьями. Ученикам он просто предлагал сделать свободный выбор, найти в библиотеках стихи поэтов Серебряного века, выучить одно из них наизусть и прочитать на уроке. Я выбрал «Жирафа» Гумилева и помню его до сих пор.
И был абсурд истинный. Вы были, читатель, в театре абсурда? Габай ввел нас в этот новый мир. Именно тогда узнали мы о Данииле Хармсе. Через много лет, уже после перестройки, попал я в новосибирском театре актера на французскую пьесу. В крошечном фойе стояла железная кровать с голой сеткой, связка книг и табличка. «Здесь жил Хармс, оставил квартиру другу и ушел неизвестно куда». В пьесе герой сдавал экзамен на водительские права. Вместо машины инспектор и он сидели на двух стульях и случайно задавили прохожего. Габай подготовил меня к такому искусству, хотя в живописи придерживался скорее традиционных взглядов, восхищался импрессионистами, но недолюбливал мирискуссников, а кубизм Пикассо не принимал.

  И, конечно, нельзя быть учителем и не работать в маленьком коллективе с детьми. Еще студентом Габай работал пионервожатым, воспитателем в колонии, водил ребят в походы. Даже Сухомлинский, знаменитый директор школы, руководил классом малышей. Когда учитель приходит в школу, ему обычно дают пятый класс.
Я вновь в ореоле следящих колец
табачного дыма. Я жду лишь сигнала,
чтобы выйти один на один — без коллег
под теплые взгляды юнцов небывалых

Действительно, курил Габай много, как и многие учителя, в учительской на переменах клубились облака дыма, а в классе видели мы его чаще не за столом с журналом в руках, а присевшего непринужденно на тот же учительский стол и поправляющего указательным пальцем спадающие очки. Были пятиклашки и у Габая. Из маленькой деревушки на Алтае Зеленой Рощи он писал о них восторженно, какие они активные и любознательные (им можно бесконечно читать стихотворения Пушкина!), несмотря на ужасающую среду взрослых. Колхозники традиционно пили, круг их интересов – жирный боров, нож и паяльная лампа, сало и самогон.
Лишенный сил, он зол и хмур.
Ночами, с подлинным талантом,
Как протестантов, режет кур.
Габай их не осуждал, они были не злые, просто невежественные. Даже в уголовниках в заключении он видел неразвитых подростков. Более того, он готов был согласиться с мнением генетика Эфроимсона о наследственности добра в человеке. Гены добра правоверные марксисты не признавали.
Гораздо труднее давались Габаю классные часы. Невозможно представить правозащитника, восхваляющего сталинскую Конституцию. Сегодня, через полвека, ситуация еще хуже, учителя покорно изучают и одобряют «новую» Конституцию, в которую внесены поправки, недопустимые в цивилизованных странах. Наверное, рассказывал он деревенским ребятам о новых книгах, не известных в провинции. Да и в Москве, как ни странно, новые книги пробивали дорогу с трудом. Даже «Маленький принц», цитаты из которого он часто приводил на уроках, казался нам чудом, невозможным в учебниках и хрестоматиях.

Но и поэты, и писатели, заключенные в учебниках, предстали нам на уроках Габая в новом свете.






Рейтинг работы: 28
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 71
© 29.07.2020г. Юрий Панов
Свидетельство о публикации: izba-2020-2862969

Метки: Габай, Сухомлинский, поэзия, проза, Эфроимсон, Алтай, Зеленая Роща, школа521, Москва, Лысенко,
Рубрика произведения: Проза -> Эссе


Нина Маматова       02.08.2020   12:45:27
Отзыв:   положительный
Уважаемый, Юрий, Вы позволили мне окунуться в волшебное время - время школы и уроков!
Как же я Вам благодарна за это! Я всегда восхищаюсь Вашими миниатюрами, написанными Мастером пера - величально, высоко, красиво!
С уважением и благодарностью, - Нина


Юрий Панов       03.08.2020   15:10:19

Спасибо, Нина. С дружеским приветом
Лидия Любомирская       01.08.2020   15:23:18
Отзыв:   положительный
Юрий, ваш прекрасный учитель Габай любил не только детей, но и вообще - людей. Сердце человеческого романтика, сердце, в которое постоянно вонзают шипы из-за его любви к людям эти же люди. Он, как Данко. Такого учителя как не пожелать? Ведь он открыл для вас целый мир волшебной литературы. Часто мне вспоминается наш учитель истории - бывший фронтовик, добряк Александр Алексеевич с его пуническими войнами. Знал ли он тогда, что история - это не совсем то, что он преподаёт? Но, как уж научили... Юрий, очень подкупает ваше отношение тёплое к учителю и то, что Вы помните его и увековечили его память. С уважением.
Юрий Панов       02.08.2020   04:02:25

Спасибо, Лидия. Школа наша из таких мифологических времен, что самому не верится. В пятидесятые годы все школы были пятиэтажные, по проекту, утвержденному лично Сталиным. Все они были из красного кирпича, с белой лепниной, колоннами и часами над входом. В начальных классах я учился в такой. В шестидесятые пятиэтажки стали более современные, панельные хрущевки без всяких украшений. Такой была наша 521ая. Она и сегодня стоит в Черемушках, только ее объединили с 625ой. Один директор. Экономия. Никакой музыки у нас не было на переменах, зато в актовом зале стоял огромный рояль. Зато сегодня я жду перемены с ужасом. Министерство культуры выносит в коридор колонки и включает на всю катушку музыку. Танцуют все. А вот таких учителей, как Илья Габай не видно. Надеюсь, появятся, народ у нас талантливый. С дружеским приветом.
Лидия Любомирская       02.08.2020   12:36:45

Ах, так это в столице. Там конечно водились не только 5-этажные школы,
но и всем недовольные диссиденты.
А у нас (раз Вы не любите ссылок) всё было много проще:
"Мы пололи морковку на поле колхозном,
Десять пальцев задействовав - весь инструмент.
Возвращались из клуба домой ночью поздно.
Даже слова такого не знав – “диссидент”,
Не имели понятья что такое – “тусовка”,
На просторах живя той же самой страны.
Лишь пололи (и дёргали позже) морковку.
В классе перья скрипели среди тишины."
И мы были всем довольны, не зная тогда ни Ахматовой, ни Цветаевой - кому было надо, как мне например, всё обнаружили и нашли потом. Есенина переписывали в тетрадь.
Юрий Панов       02.08.2020   15:34:51

Спасибо, Лидия, вы правы,
В столицах взятки и разврат.
Деревне скажем вместе - браво!
Ну и природе тоже рад.
Остались в прошлом диссиденты
Нам не нужны эксперименты,
Но, МИР, о нем ты все же знай
Был диссидент Илья Габай!
mishal       01.08.2020   10:07:52
Отзыв:   положительный
С благодарностью вспоминаю свою учительницу литературы, которая в пятом классе отметила меня оболтуса и привила мне любовь к русской словесности!
Спасибо, Юрий, за рассказ о Вашем учителе!
С уважением, М.
Юрий Панов       01.08.2020   11:04:51

Спасибо. М.
Ди.Вано       31.07.2020   16:09:31
Отзыв:   положительный
Помнить учителя..это как помнить что-то , дающее свет..
У меня была Нинушка.. Нина Александровна Басова, не правозащитница, но открыватель для меня Блока...
Поклон всем учителям, которым дано вести ученика в неведомый мир.
Спасибо Вам.
Чуть грустное повествование,
но весьма полезное...
Удачи!!
Юрий Панов       01.08.2020   09:07:44

Вы правы, немного грустно. Но странная двойственность. Готическая литература в стиле Кинга пользуется спросом. Но на писательских порталах все соревнуются в игре "кукушка и петух", ищут положительных эмоций и посылают друг другу благостные картинки. Габай даже в застенках, получая вести о своих учениках, впадал в состояние просветленной грусти. Печаль моя светла - это наше. С дружеским приветом

Добавить отзыв

0 / 500

Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  









1