Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. VI.11. Ходовой ветер


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. VI.11. Ходовой ветер
 


VI.11. Ходовой ветер


Дождь нас не покидает. В короткие просветы спешим «на сковородку», но больше по каютам:

– Движенье в никуда…

Без берегов, без мыслей – идем без остановок на теченье.

И только ближе к вечеру (к шестнадцати часам) –

– Как будто разворот?

Наш бег остановился. А то бы так и плыли до самого Хабаровска:

– Ведь, в сущности, немного остается…

Стоянка вне традиции – на правом берегу. По замыслу похоже, что «зеленая». Пустынный брег и никаких столиц. И трап приткнули к пляжу:

– Выходите!

Ни признака жилища? Все замкнуто горами. Какая-то речушка невдалеке вливается.

И стали попадаться халцедоны. Конечно, не так часто, как в Хабаровске.

Брег неизвестно где, но я сверяюсь с картой. Единственно, где можем быть:

– Вблизи Нижнетамбовки?



У острова Ледового похода – с той одноногой теткой, звенящими лучами.



Утес Ходар, «Амурские столбы»?

– Значки на карте…

Вот они синеют? Тут, кстати, солнышко и ясность в чистом воздухе, промытом дождичком, который только кончился.

У нас – опять отроги (хребет Хуми?), вплотную подходящие к Амуру. И если не ошибся, то вот и пик хребта:

– Пик «Пик»…

Самый высокий здесь и самый ярко-синий.

Конические сопки:

– Треугольник…

Пляж, камни срезаны, березы наклоненные. Ну и Амур, конечно:

– Ну, славное местечко?

Наверное, из всех, что мы в круизе.

Хотел было форсировать речушку:

– Не тут-то было?

Шел, пока – по горло. Но ноги сводит – речка ледяная. Конечно, я кольчемец –

– Но зачем мне…

Я отступил и греюсь на бревне, затянутом в песок:

– Лежу так, солнце греет…



За речкой луг (не прерия!) и речка (не протока?) – с водою красноватой, стекающей с отрогов.

И ясность воздуха какая-то осенняя? А может быть, так кажется:

– Ведь тут необитаемость…

Действительно – мы плаваем, а лето-то уходит? Тут все же север Нижнего Амура.

Красивое местечко:

– Пожалуй, правда, самое…

Но что-то огорчает:

– Романтика другая?

Мое – Кольчем, с натяжкой – Богородское:

– Специфика шаманских деревяшек…

Не надо трогать то, что за горами? Однако я сейчас же себе противоречу:

– Река Тумнин за Хоми…

Найди ее истоки, выдалбливай из тополя лодчонку.

И до Совгавани, хребты пересекая:

– Деяние, достойное Арсеньева…



Таежная пустыня на «местности Элансга», где «смех и голоса» – на сотни километров.

Так в книге «Сквозь тайгу», малоизвестной, но самой поэтической, по-моему. Оттуда я и чЕрпаю (порою без кавычек):

– Возможно, что воспитан на Арсеньеве…

Его маршрут (двадцать седьмого года) чуть-чуть южней:

– К Амуру от Совгавани…

Сюда, что называю – страною Гайаваты:

– Но разница, наверно, несущественна…

Деянье несомненное:

– Хотелось бы, конечно…

Однако я уже не строю таких планов:

– Мое – Кольчем…

На большее не хватит:

– Вот я уже не стал переплывать протоку…

Вот разве что по воле обстоятельств? Но ведь и тех, похоже, не предвидится. Пиши воспоминания в глубоком мягком кресле. В тиши библиотеки:

– Фолианты…

Десяток лет:

– Ну и сейчас отчасти…

Как мне отпущено и как я соответствовал:

– Осталось два-три дня…

И, хоть я не считаю, придется ставить точку на Амуре.

Открой глаза:

– Тут – как бы треугольник…

Наверно, из-за этого и облака особые? Конечно, все минутно, но вот – летит собачка и ей навстречу – с клювом, такой – вроде павлина.

Вот – морда развалилась, а то еще –

– Двойные…

Раскинув лапы, светятся над Хоми выпирательства. Массив из белой ваты:

– Хребет, повисший в воздухе…

Пик «Пик», по крайней мере, отчетливо заметен.

Я в треугольнике – лежу, закинув голову. И верю (с Богородского?), что я хабаровчанин. Спокоен, созерцателен:

– Вблизи Нижнетамбовки…

Сейчас мне облака на первом плане.

Слежу, как пролетают мимо солнца:

– Белейшие, в густейшей синеве…

Готовятся к закату спецификой Амура? Зверье разнообразное:

– Особенно– павлины…

По мне гуляет ветер и облачные тени –

– Но эту тучку солнцу не пробить?

И дождь прогнал с бревна:

– Даже гремело!

Такой слепой дождище на минуту.

Вновь мокрый пляж, «Пржевальский», пики гор:

– Туристы издали?

Держусь всегда отдельно. Ведь слишком занят собственными мыслями и в общем-то средь них великовозрастный.

Но с многими здороваюсь, меня зовут на кофе. Порой и разговоры бывают интересные. У них свое, однако. Что именно, не знаю, и разбираться в этом не намерен.

Хотя в моих рисунках попадаются:

– У дюны, на корме…

Рисунки неумелые. Но кое-что останется – по большей части дамы. По большей части чем-нибудь заметные.

Чаще всего там дама с черной гривой. Из тех, что толстоваты, но с талией отменной –

– И с непременной шляпой?



Но повернется:

– Рожа…

Бывает же такое? Да, рожа из-под шляпы.

Без рожи и без талии – живет через каюту. Подстелит карту – так и загорает. Она из питерских, я к ним хожу пить кофе, не очень раскрывая эрудицию.

Но мой сосед, который говорил, что знает светляков и что «им есть не надо», вот экземпляр поистине:

– Турист необычайнейший…

Затворник, но болтлив! Наверно, и застенчивый.

У нас был спирт – по фляге. Мы пили экономно. И я ему рассказывал о жизни на «Пржевальском», ибо он очень склонен сидеть за жалюзи, ничем не занимаясь и даже не читая.

Путевку ему дали (пенсионер заслуженный). Когда я прихожу, изводит разговорами.

Такой – с большим апломбом, но застенчивый. И без меня не знал бы, где мы плаваем.

Сейчас смотрю:

– На пляже?

И даже с надувастиком! Взял напрокат:

– Решился?

Поздравляю! Глядишь, к концу круиза и привыкнет –

– У комсомолок станет популярным!

Заметно, что туристы – уже общество. Все ищут «янтари», не разбираясь. Прошел их лежбище:

– Ну да – «Танго на пляже»?

Да, саксофон:

– «Веселые ребята»…



Я добираю крохи путешествия. А там – к себе –

– В Приморье…

В свою нишу? В свой кабинетик, к пишущей машинке, о чем мне на бревне и размышлялось.

Но дождь прервал, спокойный, хоть и шквальный –

– Пронесшийся минутой незабвенной…

Дождь по воде? Сейчас – «танго на пляже». И новым поворотом:

– Вновь подумалось?

Опять о кабинетике, о пишущей машинке? Ведь через пару дней придется ставить точку. Амур мой исчерпался. Даже такой –

– Замедленный…

Возможно, в самом деле будет книга.

О чем, сейчас неважно. Главней –

– Элефантерий…

Ведь это и мои возможные читатели?! Я вижу их –

– Еще не сознающих?

Имеющих по книге, привыкших к моим ритмам.

Смотрите на меня? Возможно, кто и вспомнит, но я уже об этом не узнаю. Ни с кем не обменяюсь адресами – ни с «рожей» и ни стой, кто «декадентка».

Убрали трап, и я на верхней палубе. В распадках вата –

– Вечер начинается…

Прошли утес Ходар, «Амурские столбы» –

– Здесь самый пережим…

Навряд ли ошибаюсь.



Теперь долина будет расширяться? Отступят горы. Эти облака, наверное, должны расположиться – уродцами привычными, давно мне симпатичными.

Но здесь закономерность нарушается. Тем, что «антенны» близко:

– Пики гор…



Здесь облака не знают, каким зверьем прикинуться и как вообще держаться в
треугольнике.



Я размечтался:

– Чуть не опоздал?

Не слышал, как позвали мою смену. Об этом вряд ли стоит, но на столах – сараны. К корме – сплошные окна, и ресторан пустынен.



И вновь на палубу, на вахту в час заката:

– И ветер ходовой…

Не спрячешься от ветра? С ног не сшибает, но – мне холодно в рубашке. И время жаль одеться потеплее.



У лесенки из скоб все же затишье. Не опрокинь трубу, затылком ощущая, как говорит двигач «Летучего голландца». Как палуба вибрирует –

– Как длится путешествие…

Я не заметил сразу:

– Однодневки…

Те эльфы бестелесные? А в боевой раскраске – исчезли почему-то и внезапно:

– Наверное, вернулись в Богородское…

А эти – греются на копоти трубы и на клеенке шлюпки –

– В дымном шлейфе…

Они же – совершенно беззащитны? Судьба быть однодневкой:

– На Амуре…

Открой глаза в заманчивость деталей! Откроешь –

– Отраженья…

Бегущие зайчата? Светилу как бы не принадлежащие. ОслЕпят, но зато –

– Как голубеет…

Невольно отклоняешься за стойку. Глаза привыкнут. Видишь:

– Низкий берег…

Потом – тайгу. И там, «за лесом тем», там – горы, ризы –

– Храмы на вершинах…

Амур сейчас как раз-то и старается? И выпиранья – чуть не от берез. Куда ни глянешь:

– Облачные храмы…



Спокойно розовеют, возвышаясь.

Но темен лес! И тьма – по островкам. Особенно – к востоку –

– Настоящему…



Оттуда ночь крылАми. Нет, я уже не путаю. Возможно, навсегда в нормальных румбах.

Смотри в другую сторону:

– Как солнце оседает…

Садится, не желтея, тем паче – не краснея. Там горы, вероятно, достаточно высокие и горизонта нет как такового.

Не лес, так та гора сейчас закроет? И однодневки греются на всем, что только можно. Последние лучи:

– До состояния Искры…

Уйдет в места, что – выше по теченью.

Ушло, а мы плывем под розовым букетом, который отражается в шартрезовой воде:

– Не кончились волшебства…



Я только – с примечаньями, которых тут, на мой взгляд, не хватает.

Шартрез – это ликер зеленоватый (под цвет «морской волны»), давно не попадавшийся. Но кто пивал, тот вспомнит, вероятно:

– И я не откажусь от этого сравненья…

А розовый букет (уже с ночными тенями?) откуда-то сорвался:

– Висит над кораблем…

Такой огромный парус дрейфует над Амуром. Он тут один такой:

– Над серединой…

Опять архипелаг –

– Опять почти тропический…



С лица не прогоняю однодневок. Сегодня – нет, но завтра непременно оденусь потеплее, и будет ночь на палубе.

Продолжение (Глава VI.12.): https://www.chitalnya.ru/work/2855386/






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 39
© 14.07.2020 Николай Зубец
Свидетельство о публикации: izba-2020-2852851

Рубрика произведения: Проза -> Поэма


















1