Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман. 1941 год, август. Томаковка. Арест.


Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман. 1941 год, август. Томаковка. Арест.
Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман.
1941 год, август. Томаковка. Арест.

Поздним августовским вечером в доме Шаблей царило тревожно-суетливое настроение: родители готовили Петра в дорогу.
– Направление на работу не забыл? – в который раз деловито переспросил отец. – Паспорт? Деньги? Приписное свидетельство? Сейчас война – в любой момент могут мобилизовать. Нужно иметь при себе все документы.
Пётр снова проверил свои бумаги: всё на месте. Тем временем мать принесла из кладовки свёрток:
– Возьми ещё сала: мало ли что – пригодится, – женщина взглянула на сына со смешанным чувством любви, жалости и какой-то обречённости.
Она протянула вперёд завёрнутые в пергаментную бумагу продукты, но не выдержала и расплакалась. Затем, поняв неуместность своих слёз, сконфузилась и начала через силу улыбаться, спешно вытирая лицо тыльной стороной ладони. Пётр подошёл к матери, нежно привлёк её к себе и поцеловал, помогая обтирать щёки.
– Всё нормально, мамочка, всё хорошо, – ласково увещевал он. – Я еду на работу, буду учительствовать. Это совсем недалеко, и я буду приезжать.
Местом назначения был не такой уж далёкий Каменско-Днепровский район Запорожской области. И случись поездка в мирное, спокойное время, – ничего, кроме радости, она бы не принесла. Но шла война; и она подбиралась уже совсем близко. Поэтому будущее становилось неопределённым. Именно эта неопределённость привносила щемящее беспокойство в мысли и чувства всех членов семьи.
Лаская и гладя мать, Пётр и сам проникся жалостью к ней, к отцу, к их общей, почему-то такой непутёвой судьбе. Слёзы матери разбередили душу; ком подступил к горлу. Чтобы не заплакать, он легонько отстранился от матери, улыбнулся.
– Пойду покурю, – сдерживая эмоции, поспешно сказал парень, взял пачку папирос и вышел на улицу.
Несколько шагов в темноту – и молодой человек остановился, прислушиваясь. Зияющая, обволакивающая тишина ночи опустилась ему на плечи, окутала тело, проникла в саму душу. Боясь нарушить это величественное безмолвие, он осторожно присел на крыльце, полной грудью вобрал свежий, отдохнувший от дневного зноя, воздух, поднял глаза к небу. Яркие звёзды торжественно сияли в вышине. Среди тысяч далёких миров особо выделялась своей красотой и таинственностью Большая Медведица. Мысль живо скользнула в ту неведомую, загадочную, бесконечную даль и потерялась в ней.
– Вечность… – еле слышно пробормотал Пётр. – Вселенная всегда была и всегда будет, независимо от нашего существования.
Внезапно где-то в соседнем дворе залаяла собака; в ответ ей на другом конце улицы раскатисто и жалобно завыла другая, потом третья. Бодрый ветерок прошуршал по кронам деревьев. Отозвавшись на его рвение, спелое, наливное яблоко сорвалось с ветки, глухо ударилось о землю, чуть прокатилось по ней и застыло у ног Петра. Совсем рядом в траве заиграли свою однообразную скрипичную партию кузнечики, а в сажу, похрюкивая, зашевелился поросёнок. Как будто по сигналу невидимого дирижёра, оркестр живых существ дружно принялся исполнять привычную, сумбурную и так резко контрастирующую с вечностью какофонию бытия.
«Зачем всё это? Собаки, деревья, кузнечики, свиньи, люди? В чём смысл этой суеты, если есть величественная вечность? – Пётр в который раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа. – Так надо, так необходимо создателю вечности. Эта суета – неотъемлемая составляющая часть вечности», – заключил он.
Упавшее румяное яблоко заискивающе лежало у самого носка ботинка. Молодой человек поднял его, наскоро обтёр ладонью и яростно вгрызся в ароматную, кисло-сладкую мякоть. Вкусив земного плода, он вновь окунулся в суету бытия, обратился к своим сегодняшним переживаниям, своим чаяниям и планам, которые вдруг в одночасье стали один за другим рушиться под ударами судьбы.
«Ну, что же, следующий пункт – Первомайская средняя школа Каменско-Днепровского района. Буду работать там учителем. В сегодняшней ситуации – это очень даже неплохой вариант. А дальше – что Бог даст», – подумал Пётр.
Затем закурил, прокручивая в голове план действий на завтра. Клубы табачного дыма, похожие на серых, лениво-призрачных летучих мышей, то появлялись, то растворялись перед глазами, резонируя с такими же серыми и нечёткими мыслями о будущем.
Докурив папиросу, парень решительно встал, зашёл в дом и упаковал в чемодан свёрток, подготовленный матерью. Затем рассовал по карманам документы и деньги.
– Пора ложиться, – сказал он, обращаясь к сидящим за столом растерянным родителям, – завтра рано вставать.
Он подошёл к матери и отцу, обнял и поцеловал обоих, потом снял с себя рубашку и брюки.
– Ложитесь, а я ещё сбегаю на улицу, – подбадривающее проговорил Пётр и вышел.
Уверенными шагами он ступал по почти невидимой, но такой до последнего камешка известной тропинке к туалету. Тревожные мысли ни на мгновение не покидали его, бередили душу приторно-щемящим привкусом неизвестности.
Пётр привычным движением отворил дверцу покосившейся старенькой деревянной уборной. В то же мгновение на обе его руки разом навалились два невесть откуда взявшихся мужика в форме. Одновременно третий выскочил из уборной и приставил пистолет к Петровой груди.
– Руки вверх! – неистово закричал стоящий чуть поодаль четвёртый, держа винтовку наготове.
Как бы Пётр ни хотел, он не мог выполнить этой команды, поскольку на его руках, пытаясь выкрутить их, повисли два здоровяка.
Тем временем пятый сотрудник НКВД подбежал к несчастному сзади, сбивая его с ног резкими подсечками.
Пётр рухнул лицом в землю. Все вместе стражи порядка сумели скрутить ему руки за спиной и нацепить на них наручники.
– Встать! – скомандовал лейтенант госбезопасности, по-видимому, командир группы захвата. – Обыскать! – продолжил он после того, как Пётр поднялся.
В то время как четверо НКВД-истов, стоя полукругом, держали арестанта под прицелом, пятый производил обыск, яростно шаря у бедняги в трусах.
– Ничего! – доложил он начальнику по завершении своего дела.
Лейтенант с облегчением перевёл дух.
– Гражданин Шабля Пётр Данилович? – спросил он, перейдя, наконец, к формальностям.
– Да, – коротко прохрипел запыхавшийся пленник.
– Вы арестованы по подозрению в контрреволюционной деятельности и шпионаже с целью свержения социалистического строя, – продекламировал представитель власти стандартную, заученную многократным употреблением, фразу. – Вот ордера на Ваш арест и обыск. Пройдёмте в дом, нам необходимо провести следственные мероприятия.
Как раз в этот момент на крики выбежали родители. Перепуганные и ошарашенные, они смирно, в одном нижнем белье, стояли на некотором расстоянии от происходящего.
– Вы родители арестованного? – спросил лейтенант у Данила и Марии. – Покажите нам вещи Вашего сына, – не дожидаясь ответа, потребовал он, первым открывая дверь в помещение и жестами приглашая всех зайти внутрь.
Мать с отцом послушно выполнили приказ.
При обыске было изъято: паспорт ШЗ-194301; диплом об окончании пединститута; назначение на работу от 6/VIII-41 N 02; направление на работу; студенческое удостоверение; семь писем. Протокол был составлен оперативно. После его подписания участниками задержания и понятыми, Петра затолкали в воронок.
– О дальнейшей судьбе задержанного можете узнать в Запорожском управлении НКВД, – взбираясь в кабину, сообщил лейтенант госбезопасности убитым горем родителям.
Яростно взвыл мотор, и уродливый, наводящий ужас на всё население СССР, «чёрный ворон» увёз Петра из родного гнезда на семь долгих лет.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 27.06.2020 Владимир Шабля
Свидетельство о публикации: izba-2020-2840321

Метки: #ВладимирШабля #Репрессии #НКВД #ГУЛАГ #Арест #Смертность #Террор #СталинГулаг #СталинДалПриказ #Сталин #Голод #Война #Война1941 #ВеликаяОтечес,
Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


















1