Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Лунная слеза. Жуткие дни


Лунная слеза. Жуткие дни
Я вздрогнул, почувствовав руку на своём колене, и, открыв глаза, увидел слабую улыбку моей мамы.

- Вот, - сказала она, протягивая мне какую-то белую ткань, - не бойся высвободить это, милый.

Растерявшись, я взял эту ткань и сжал её в руке. А когда посмотрел на свой айфон, чтобы поменять песню, то увидел на его экране капли. Нерешительно я прикоснулся к своей щеке и удивился, почувствовав влагу. Как долго я плакал? Подняв взгляд, я увидел Галину, сидевшую на таком же стуле, как и у меня, с залитым слезами лицом. Руками она обхватила свои ноги, а подбородком уткнулась в колени. Я подумал, что должен быть смущён тем, что плакал перед ней и родителями Сергея, но почему-то этого не было. Когда она увидела, что я смотрел на неё, то послала мне небольшую ободряющую улыбку. Я попытался улыбнуться в ответ, попытался заставить уголки своих губ приподняться вверх, но они просто не двигались.

В этот момент раздался стук, и открылась дверь. В неё вошёл врач, одетый буквально с ног до головы во всё синее, а с его шеи свисала такая же маска.

- Доктор Дитрих? - спросил он, протягивая руку, когда отец Серёги встал и поприветствовал хирурга.

Вытащив наушники, я глубоко вздохнул.

Вот оно.

В ближайшие несколько секунд моя жизнь или будет в порядке, или ей придёт конец.

Взглянув на всех нас, хирург спросил, может ли он говорить в нашем присутствии, на что доктор Дитрих кивнул и сказал:

- Они как семья.

Тогда врач снял с себя хирургический колпак, подошёл к стулу и сел:

- Сейчас Сергея увезли из хирургии в реабилитационное отделение. Были некоторые осложнения, но мы смогли с ними справиться. Травма оказалась намного серьёзней, чем поначалу решили...

Он продолжал ещё что-то говорить, но я услышал то, что мне было нужно.
Серёженька выжил.

Интересно, чтобы мне сказать, когда я увижу его: как-то пошутить по поводу этой аварии и не привезённого мне сэндвича или должен быть более серьёзным и сочувствующим? Я знал, что мне захочется прикоснуться к нему и прижать к себе, но был уверен, что его родители сочтут это странным, даже если бы я просто держал его за руку.

Находясь в своём беззвучном мире, я увидел, как госпожа Дитрих почему-то вдруг разрыдалась ещё сильней и стала яростно мотать головой из стороны в сторону. Галя же сидела всё также неподвижно, только поток слёз на её лице усилился.

Растерявшись, я посмотрел на свою маму и увидел, как она запустила руку себе в волосы, а по её щекам непрерывно заструились слёзы.

Да что ещё, блин, я пропустил?

Я продолжал твердить себе сосредоточиться, чтобы узнать, в чём тут дело, но всё, что слышал, было похоже на «бу-бу-бу», словно, когда сидишь на уроке и не понимаешь, о чём говорит учитель, то слышишь вместо слов только какой-то гул.

Моя голова прояснилась только в тот момент, когда хирург сказал:

- Мне очень жаль.

Затем, мягко похлопав по плечу доктора Дитриха, он встал и вышел, закрыв за собой дверь. И тут внезапно отец Сергея, самый сильный и самый умный человек из всех, кого я знал, закрыл лицо руками и разразился громкими, безудержными рыданиями.

- Мама? - пробормотал я неуверенно, и моё сердце забилось сильнее. Видимо, мои мысли, что с Серёжкой всё хорошо, преждевременны. - Что случилось?

Она не ответила, а вместо этого подошла к госпоже Дитрих и обняла её.

- Всё будет хорошо, Рая, шшш... - утешала она её.

Глядя на всю эту картину, я начал всё больше бояться, что действительно поспешил радоваться, и снова почувствовал, как мои щёки увлажнились, даже не зная почему. Но одно я знал точно – случилось реально что-то очень серьёзное.

- Доктор Дитрих? – спросил я дрожащим голосом, когда моя мать не смогла ответить. Вытирая глаза, он посмотрел на меня. - Что случилось с Серёжей?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Он пересел рядом со мной и положил ладонь мне на колено.

- Валера, - начал он, сделав глубокий вдох, - Сергей попал в лобовое столкновение. Сила удара вызвала обширный перелом в районе первого поясничного позвонка...

- Ремень безопасности... - ляпнул я бездумно, а затем облегчённо улыбнулся от своего озарения. Всё должно быть прекрасно, с Серёжей всё должно быть в порядке, потому что он всегда, всегда пристёгивался.

Смутившись на несколько секунд, он, наконец, понял, о чём я:

- Да, на нём был ремень безопасности. Но от удара в лоб верхнюю часть его тела подбросило вперёд, при этом нижняя была зафиксирована на месте. И хоть благодаря ремню безопасности его не выбросило из машины, он всё же частично стал причиной этой травмы.

Моя надежда стала уменьшаться. Я кивнул ему, как будто понял, о чём он сказал, и доктор продолжил:

- На месте происшествия ему надели шейный воротник, а под спину положили спинодержатель, но как только его доставили в больницу, с помощью компьютерной томографии, МРТ и рентгена у него обнаружили травму спинного мозга. Ему сразу вкололи Метилпреднизолон, который помог снять отёки, но связки и сухожилия вокруг перелома были разорваны, поэтому они не оказывали никакой поддержки. И для того чтобы попытаться стабилизировать позвоночник, ему сделали операцию, чтобы вставить пластины и костные винты. Но когда врачи добрались туда, то поняли, что травма оказалась более обширной, чем поначалу думали, потому что выше на его спинном хребте была обнаружена микротрещина...

Я видел, как его рот двигался, я даже слышал слова, но они не имели для меня никакого смысла. Почему мать Серёжки плачет? Я взглянул на неё, стоявшую в объятиях моей мамы, и смотрел, как они утешали друг друга.

- ...коллапс лёгкого, перелом рёбер, сотрясение мозга, множество рваных ран и ушибов. Но их главное беспокойство – это травма спинного мозга. И мы не будем знать наверняка всю степень повреждения, пока он не очнётся и не пройдёт несколько тестов...

Тесты... очнётся... переломы... слова я узнавал, но они ничего для меня не значили в той мешанине всего, что он только что мне сказал. Поэтому, когда он остановился, чтобы перевести дух и вытереть лицо, я перебил его.

- Но, доктор Дитрих, что же всё это значит? Я не понимаю, - прошептал я отчаянно.

Пожалуйста, скажите мне.

За плечом отца Серёги полными горя глазами на меня смотрела моя мать. Я видел, что ей хотелось отпустить госпожу Дитрих и подойти, чтобы успокоить меня. Зачем ей нужно успокаивать меня?

Ведь Серёжа был в порядке.

- Валер, Серёжа... - начал доктор Дитрих, а затем снова зарыдал, словно боясь произнести что-то и сделать это более реальным.

Я стал качать головой, схватившись руками за волосы, и, крепко зажмурившись, отказывался дальше слушать.

Нет... нет... нет... он в порядке... он должно быть... в порядке...

Затем я почувствовал сильные руки на своих запястьях и то, как доктор Дитрих, схватив их, потянул от моих волос. А когда он опустил их на мои колени, я открыл глаза и увидел на своих пальцах намотанные нити длинных светлых волос.

- Валерка, послушай меня, - его голос поменялся со взволнованного отцовского на официальный врачебный. Сейчас он был спокойным и уверенным, сильно отличаясь от того, каким был всего несколько секунд назад.

Эх, если бы закрыть глаза и наотрез отказаться слушать, и тогда всё это не было бы правдой.

Я видел, как он посмотрел назад через плечо на мою маму – видимо, она о чём-то спросила его – и сказал ей, что всё под контролем. Кусая свою нижнюю губу, я умоляюще посмотрел на неё.

Помогите мне.

Внезапно я почувствовал на языке странный резкий привкус и рефлекторно сглотнул, а затем услышал голос доктора Дитриха:

- Проклятье, Валера...

Но я не понимал, что сделал не так. А потом к моей губе была прижата ткань, и другой рукой доктор обнял моё плечо. - Вот, придерживай, - поручил он, поднеся к куску ткани мою руку и убирая свою.

Почувствовав пальцами какую-то влагу, я отнял от себя эту тряпочку и увидел, как по её волокнам разрастался малиновый круг. Затем облизал губу и почувствовал на ней ранку, которую проделали мои зубы.

Очевидно, это должно было быть больно или хотя бы печь, или ещё что, но я ничего не чувствовал.

Мама, наконец, отпустила госпожу Дитрих и, сев рядом со мной, положила свою руку поверх моей на моём колене.

- Всё в порядке, Валерка, - произнесла она, но её голос говорил мне совсем другое: «Бойся, всё ужасно». Он был полон печали.

- Доктор Дитрих? – хрипло прошептал я.

Свесив голову на долгую минуту, он собрал в себе, сколько мог, мужества, а затем посмотрел на очень заплаканную госпожу Дитрих. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким... выдохшимся, вымотанным до предела... словно он постарел за одну ночь.

- Валера, сынок, Серёжа... - ещё один глубокий вдох, - Серёжа парализован ниже пояса.

Моргая, я уставился на него, переводя взгляд то на его губы, сказавшие эти слова, то на его глаза, чтобы найти там истину.

И она там была.

Мой Серёжка, мой прекрасный, сильный мальчик был парализован.

У меня была только одна мысль.

Нет.

Кровавый жнец с косой багряною
Ступает по моим следам.
С незаживающею раною
Я припаду к твоим ногам.

Утешь меня... Тоской звериною,
Я болен до скончания лет.
Тебя бесстрастно-нелюдимую
В невесты взять... Вот мой обет.

Честнее не встречал я взора,
И твёрже не касался рук.
Я ниц паду... О скоро, скоро!
Ты уврачуешь мой недуг.

И вот уж в гибельном замахе
Занесена коса жнеца,
Теперь ни боли нет, ни страха.
Ты, Смерть со мною. До конца.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 23.06.2020 Человек Дождя
Свидетельство о публикации: izba-2020-2837315

Рубрика произведения: Проза -> Быль


















1